• Название:

    Харитонов Н. Империя ДДТ

  • Размер: 2.46 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении/Abuse

    Николай Харитонов

    ИМПЕРИЯ

    ддт

    УДК 882-94
    ББК84Р7
    Х20

    Охраняется законом РФ об авторском праве.
    Воспроизведение всей книги или любой ее части
    запрещается без письменного разрешения издателя.
    Любые попытки нарушения закона будут
    преследоваться в судебном порядке.

    ISBN 5-89756-005-6
    © Издательство "ВАГРИУС", 1998
    © Николай Харитонов, автор, 1998
    © Moroz Publishing, 1998
    © Издательство "Политбюро", 1998
    ©И.Белый, обложка, 1998

    От автора
    Этой книги не должно было бы быть.
    Судите сами: жил себе автор нормальной про­
    винциальной архангельской жизнью, в меру веселой,
    в меру насыщенной, не то чтоб шибко состоятель­
    ной, но и не бедной. Организовывал гастрольные
    туры самых что ни на есть звезд своего поколения:
    БГ и "Аквариума", Кинчева и "Алисы", Макаревича и "Машины времени", Бутусова и "Наутилуса
    Помпилиуса", Александра Градского... Делал свою
    рок-н-ролльную газету "Кайф" с хорошей полигра­
    фической базой и специальной "Кайф-почтой" для
    доставки ее в тысячи (таков был спрос!) городов и
    поселков. И даже вел на архангельском телевидении
    собственную передачу "Звезды в провинции".
    В общем, было все, чтобы не замечать, как
    мелькает за окошком жизнь.
    И вдруг все это разом рушится да еще и по
    собственному желанию: отменяются гастроли,
    свертывается газета, закрывается "Кайф-почта".
    На Старо-Невском, в питерской коммуналке, сни­
    мается более чем спартанское жилье, на последние
    деньги покупается подержанный диктофон, не3

    сколько коробок кассет, миллион батареек, и сле­
    дующие три года автор живет так, что даже неког­
    да трепетно любимый Питер превратился в лич­
    ную радиоактивную зону, в эпицентре которой
    мощный реактор с аббревиатурой "ДДТ". Год
    встреч с людьми, чья судьба либо влилась, либо
    соприкоснулась с Юрием Шевчуком и "ДДТ"...
    Еще год расшифровок записей разговоров, мно­
    гие страницы которых до сих пор хочется вырвать
    из памяти, но увы... И в конце концов - книга, ко­
    торую вы держите в руках.
    Вроде бы все? Победа?! Нет - катастрофа! Это
    вовсе не тот случай, когда наутро проснулись зна­
    менитым... С тихим ужасом вы начинаете осозна­
    вать, что создали оружие, которым вас и накроет...
    ...Никогда, слышите, никогда не приближай­
    тесь к поэтам. Стремитесь к ним, желайте обще­
    ния, только не приближайтесь. И близкими не ста­
    новитесь - испепелит.
    Нет, не приближайтесь к поэтам.

    КРИК
    Навтуха и Амударис жили в живописной баш­
    кирской деревушке Муртазино, что в шестидесяти
    километрах от Уфы. Амударис был человеком весь­
    ма религиозным, имел, по преданию, родственников,
    богатое издание Корана и пострадал за свои религи­
    озные убеждения. В семье считают, что именно вер­
    ность мусульманству послужила поводом его арес­
    та в скорбно известные тридцатые годы. Больше
    Амудариса ни в Муртазино, ни где бы то ни было
    еще никто не видел. Многие, кого забрали вместе с
    ним, потом вернулись. Должно быть, слишком гор­
    дым и бескомпромиссным оказался характер мужа
    Навтухи. Да и сама Навтуха ловчить и изворачивать­
    ся не умела. Они были простой крестьянской татар­
    ской семьей: много детей, много хозяйских забот, но
    при этом - гостеприимный дом с геранью на окош­
    ках и большим столом в горнице, с внуками за этим
    столом, с "деревянной ложкой по лбу проказнику от
    деда". Но что-то уже ускользало, рушилось в, каза­
    лось, незыблемых вековых исламских традициях та­
    тарской семьи. Младший сын Амудариса и Навтухи
    Нухтазий, вместо того чтобы от зари до зари вкалы5

    вать по хозяйству, заупрямился: "Хочу учиться".
    Мало того, зная, что отец воспротивится, тайком
    ушел из Муртазино. Страшно рассердился тогда
    Амударис и лишил Нухтазия всяческой поддержки.
    Талига украдкой неделю собирала брату кое-какие
    продукты, а в воскресенье Нухтазий тайком заходил
    в дом... Может, знай Амударис, сколь немилосерд­
    но поступит с ним жизнь в тридцатые годы, не был
    бы так суров к сыну. А Нухтазий доучился-таки, за­
    кончил Военную академию имени Фрунзе, служил в
    кавалерии, прошел всю Великую Отечественную
    войну и умер далеко от родной башкирской дере­
    веньки. Мы еще встретимся с ним на этих страни­
    цах, а вот Амударис и Навтуха уходят, оставаясь для
    потомков: он - крепким, высоким и строгим, она маленькой, ласковой и доброй.
    Талига и Акрам познакомились тоже в Мур­
    тазино. Акрам был из состоятельного дома. Со­
    стояние конфисковали революционные товарищи,
    но Акрам родился в 1900 году и лет семнадцать
    успел пожить в человеческих условиях. Возможно
    потому всю оставшуюся жизнь он не очень удач­
    но вписывался в повороты советской истории.
    Амударис будто предчувствовал, сколь неспокой­
    ную жизнь принесет этот важный отпрыск фами­
    лии Гареевых его дочери, и зятя на дух не перено­
    сил. Переносить-то не переносил, тем не менее
    высокие, статные Талига и Акрам в конце концов
    стали мужем и женой. Они родили пятерых детей.
    Четвертой родилась Фания, будущая мать наше­
    го главного героя - Юрия.
    Неделю изо дня в день мы встречались с этой
    6

    удивительно приветливой маленькой женщиной на
    Васильевском острове. Вот дал же Бог человеку
    талант рассказчика!
    Моя мама, Талига, великая труженица. Благодаря ей мы все выжили. Весь ее досуг, все время
    занимали мы, дети. Она жила ради нас. Пять детейсемья большая. А папа, Акрам, был страшно гордым, немногословным, очень задирал нос, поскольку принадлежал к семье зажиточной, и не скажу, чтобы был особо трудолюбивым. Мама и папа оказа­
    ­­­­ среди организаторов колхоза в Муртазино.
    Правда, отец все потом отрицал. Папу назначили
    бригадиром, и он раздал голодным сельчанам семен­
    ной фонд, Чтобы не поплатиться, уехал на Крайний
    Север, на Бодамские золотые прииски. Надо, конечно, было мужество иметь. Но что там мужество папы!
    Вот у мамы это мужество! С папиным и не сравни­
    мо. Будучи совершенно не грамотной, не зная рус­
    ского языка, она со всеми детьми поехала искать своего Акрама на Север. Русский язык в семье болееменее хорошо знала только я. Было мне всего 11 лет,
    но мама решилась, оставила дом и хозяйство:
    - Знаешь, дочка, думаю, нам надо найти
    папу...
    Насушили мешок сухарей, припасли сколькото сахару. Еще взяли с собой гуся. С гуся капал
    жир. В том жире мочили сухари и ели. Это была
    вся наша пища до тех пор, пока не нашли папу.
    Шел 1938 год.
    Мы ехали, толком не зная, где наш папа, по­
    скольку в последнее время он не писал. Папа... за­
    гулял! В Витиме у его знакомых мама выяснила
    7

    какой-то адрес. Я сходила в милицию. Милиция
    послала телеграммой запрос в Якутск. И папу тут
    же нашли. Его едва успели остановить - снова со­
    бирался уехать, теперь уже в Заполярье. Добрались
    мы из Витима до Якутска. Идем по городочку,
    ищем "Главсевморпуть". Догоняем высоченного
    статного человека с рыжей бородой.
    - Мама, я у него спрошу?..
    Подходим ближе, окликаю, оборачивается,
    что-то хочет сказать... Вдруг мама ему - раз - и
    оплеуху! Раз - и другую! Я заволновалась:
    - Что такое?!
    - Что такое? Это ваш папа, дети!
    Мария и Сосфен жили далеко от Талиги и Акрама, на Украине. Зажиточными не были, но жили
    хорошо. А как можно жить по-другому на теплой
    и щедрой на урожаи украинской земле? Вели боль­
    шое хозяйство, которого вскорости враз и лиши­
    лись. Сосфен служил младшим чином в царской
    армии, а этого красные товарищи простить ну ни­
    как не могли. И выслали Марию и Сосфена в неве­
    домую им Сибирь. А в те годы страшен был тот
    далекий простор для теплолюбивых, обласканных
    южным солнцем украинцев, люто холодными ви­
    делись его зимы, жутко суровыми земли. Да и бро­
    шенного, нажитого трудом праведным, добра
    было ой как жалко. Мария внукам потом не раз
    говорила:
    - Коль все, что было в доме да хозяйстве, вы­
    везти с собой разрешили, хватило бы самим, детям
    и внукам - правнукам бы еще досталось.

    Везли их в русскую Сибирь в теплушках. Наташа Шевчук, внучка Марии и Сосфена, сестра
    Юрия, прочно хранит семейные предания:
    - Ехали трудно. Стояли лютые холода. Все время хотелось кушать. Дед Сосфен рассказывал: на
    станции, где их выгрузили, встречали на подводах.
    Ему запомнился огромный мужик, коренной сиби­
    ряк, в тулупе и шапке, который собрал всех детей и
    укрыл этим тулупом. А у самих их теплых вещей с
    собой не было, только самое необходимое - на Украине зимы-то теплые. Вещи, которые вроде и раз­
    решили с собой взять и даже были упакованы и от­
    правлены, так и не дошли, затерялись в пути. А Си­
    бирь зимой - земля холодная... И вот, закутав детей
    и шубу, тот сибиряк остался в одной рубахе на сту­
    же, на ветру, на жутком морозе... Детей было пяте­
    ро. В живых остались только папа с сестрой.
    Не должны были встретиться в этой жизни
    Фания и Юлиан. Но время, бросившее в неведо­
    мое Заполярье Талигу и Акрама, сорвавшее с род­
    ной украинской земли Марию и Сосфена, не мог­
    ло оставить в покое и их детей.
    Времени отомстит их внук, сын Фании и Юлиана. С его песней "Осень" на устах будут это са­
    мое время изгонять из страны России. Но пока до
    ЭТОГО еще так далеко...
    Вернемся на Васильевский остров, к неспеш­
    ному негромкому разговору с маленькой хрупкой
    женщиной. Никто лучше ее не расскажет о судьбе
    татарочки Фани:
    - Учиться я пошла рано, закончила три клас­
    са татарской школы, больше не было. Зато в Баш-

    8

    9

    кирии было много немцев. В четырех километрах
    от нашего Муртазино стояла немецкая колония, и
    мы пошли туда учиться, не зная ни русского, ни
    немецкого языка. Мы тогда удивлялись: "Смотри
    какой маленький, а уже по-русски разговаривает!"
    Вскоре приехал мой дядя Нухтазий. К тому време­
    ни он уже закончил военное училище, служил лей­
    тенантом. Вот он-то и увез меня с собой в военный
    городок, определил в русскую школу и даже на­
    шел мне подружку, чтоб я быстрее начала гово­
    рить по-русски. Русского я не знала абсолютно, мо­
    жете представить, какой смех вызывали мои пер­
    вые языковые опыты у детишек, с которыми я учи­
    лась в одном классе! Но через полгода я уже умела
    не только говорить по-русски, но и прочла сказки
    Пушкина... Вот так, училась с татарами, с немца­
    ми, с русскими, а закончила с якутами, уже в Запо­
    лярье. Учитель в школе говорил на якутском - дру­
    гого языка дети просто не понимали...
    Так Фания закончила семь классов, поучив­
    шись в пяти школах на четырех языках. Но все-таки
    она получила заветное образование и стала радист­
    кой. Ее мотало по всему Северу: Янск, Казачий, ЭгиХая, Тикси, Усть-Омск, Якутск... Она попадала в
    немыслимые житейские переплеты, какие возмож­
    ны только на Крайнем Севере. Из-за пурги не успе­
    ла на самолет и чудом оказалась жива - самолет
    разбился. Ее... забыли во время спецморпроводки
    на судне, поставленном на отстой. Команда ушла,
    оставив держать радиосвязь, - и все, забыли. Дело
    было в жуткую стужу. До Якутска двадцать кило­
    метров, просто так живым не доберешься. Она чу­

    После Крайнего Севера у Фании остались теп­
    лые воспоминания юности, медаль "За самоотвер­
    женный труд в годы Великой Отечественной вой­
    ны", знак "Почетный полярник" и... муж Юлиан.
    Фания встретила Юлиана в Янске. Она ока­
    залась комсомольским вожаком на общественных
    началах. Юлиан курировал весь заполярный ком­
    сомол. Но в 1949 году Фания уехала на полярную
    станцию, и пути их на несколько лет разошлись.
    Однако молодой статный украинец уже серьезно
    запал в душу юной красивой татарочке. Она на­
    шла его адрес. Завязалась переписка. И пять лет
    спустя после их первой встречи Юлиан попросил
    у Акрама и Талиги руку их дочери Фании. А серд­
    це ее он взял уже давно. Родители не противились,
    и Фания уехала к Юлиану в Магадан...
    - В наше время никаких свадеб не было, - го­
    ворит Фания Акрамовна. - Домашним кругом папа, мама, я, Юлиан Сосфенович - посидели, по­
    кушали - отметили, и все. Даже родственников не
    было... Мы сразу улетели в Магадан и дальше, в

    10

    11

    дом нашла какой-то барак, в котором невесть чего
    дожидались некие люди с материка. Они все - и
    мужчины и женщины - жили скопом, спали вповал­
    ку, вместе. Молоденькая Фания забивалась ночью
    на дальних нарах в самый угол, чтоб только не за­
    метили. Ее вытащила из этого ада случайно зае­
    хавшая на пароход жена капитана. Она увезла Фаню
    в Якутск, но каждый день хрупкая радистка долж­
    на была возвращаться на этот пароход на работу ремонтировать аппаратуру.

    Усть-Омчуг. Юлиан Сосфенович привез вызов еще до недавнего времени без вызова в Магадан
    не пускали...
    Самый разгар советской эпохи: уже был за­
    пущен первый спутник, но еще не взлетел в космос
    первый человек. Уже умер Сталин, но еще не сме­
    щен Никита Хрущев. Первая волна реабилитаций.
    Приоткрыт, но не поднят "железный занавес". И
    Есенина с Ахматовой больше не шельмуют, но все
    еще держат под клеймом "врагов народа". Уже
    ворвался в Москву Международный фестиваль
    молодежи и студентов, но еще не вышли на пло­
    щадь шестидесятники...
    Вот тогда, 16 мая 1957 года и родился на Ко­
    лыме у Фании и Юлиана мальчик Юра. Среди
    сопок и бараков. Зато прямо в их поселке мыли
    золото.
    Юлиан уже был номенклатурным комсомоль­
    ским работником, но молодые все равно жили "на
    подселении": две семьи в одной комнате, ситцевая
    занавесочка исполняет роль перегородки.
    - Вскорости Юлиану как руководящему ра­
    ботнику дали отдельное жилье - комнату в бара­
    ке, - продолжает Фания Акрамовна. - Длинное
    такое строение, поделенное на крохотные комнат­
    ки: стол, тумбочка и кровать - больше ничего не
    входит. В бараке жили мы и реабилитированные.
    Тогда я увидела их в первый раз. Была огромная
    кухня. Посредине - огромная плита. На этой пли­
    те реабилитированные люди целыми сутками го­
    товили себе мясо. Они ели мясо. Мясо, мясо и мясо.
    12

    В жизни не видела, чтоб столько ели мяса. Ели, ели
    и ели...
    У одного из них, изможденного мотылечкастарика, я увидела "Искусство всех времен и на­
    родов" Бенуа и была просто потрясена этой кни­
    гой. Когда наступил день рождения, попросила
    Юлиана Сосфеновича: "Ничего не надо, только
    купи мне эти четыре тома". Для реабилитирован
    ных, казалось, вещи не имели особой ценности они все продавали, чтобы купить еду. Буквально
    все. Чтобы есть и есть. Что было, то было... Тот
    старичок, видя мой восторг, книги продал легко.
    Они есть у меня и сейчас...
    Фания ходила тогда в девятый класс.
    - Я представляла собой достаточно забавное
    зрелище в этой школе рабочей молодежи: училисьто одни подростки. Я выглядела тоже молодо, од­
    нако живот был большим...
    Сын родился не в рубашке, зато с голосом, да
    еще каким. Этим голосом он два года никому из
    находившихся рядом не давал покоя. Кричал дол­
    го и громко, прерываясь разве что на еду да сон.
    - Когда Юре исполнилось два месяца, Юлиа­
    на Сосфеновича перевели в Магадан. Наш приезд
    с орущим Юрой был для всех соседей каким-то
    кошмаром. Я так измучилась, что через пять ме­
    сяцев уехала к родителям, вернувшимся к тому
    времени в Уфу. Хотелось хоть немного передо­
    хнуть от сыновнего крика. Два месяца передышки
    и снова Магадан. И снова Юрин крик. Два года
    крика!

    13

    Нас сомнения грызут
    Я сомнениям этим не рад.
    Эта мерзкая тяжесть в груди
    Разбивает любовь.
    А пока мы сидим и страдаем,
    Скулим у захлопнутых врат...
    Нас колотят уже чем попало
    Да в глаз, а не в бровь.
    Вот хитрейшие просто
    Давно положили на все,
    Налепив быстро мягкий мирок
    На привычных их телу костях.
    Лишь смеются над нами,
    Погрязшими в глупых страстях.
    Им давно наплевать на любое твое и мое...
    Вопрошаем отцов, но не легче от стройных речей,
    Не собрать и частичный ответ из подержанных фраз.
    Их тяжелая юность прошла вдалеке от вещей,
    Тех, которые так переполнили доверху нас.
    И когда нам так хочется громко и долго кричать
    Вся огромная наша родня умоляет молчать.
    И частенько не веря в уже одряхлевших богов
    Сыновья пропивают награды примерных отцов...
    Я ПОЛУЧИЛ ЭТУ РОЛЬ,
    Мне выпал счастливый билет!
    Я ПОЛУЧИЛ ЭТУ РОЛЬ...

    Затаившаяся было от его неистового, срыва­
    ющегося на крик хрипо-шепота Дворцовая пло­
    щадь Санкт-Петербурга разом выдохнула, и сот­
    ни тысяч глоток заорали вместе с ним так же неис­
    тово и почти животно долгое "О-о-о-о! Я получил
    эту роль".
    В Питере стояло жаркое лето и белая ночь. И
    запутавшийся в собственных тайнах город, и эта
    ночь - вечная загадка Мира, и многотысячные тол14

    пы, бушующие людским морем возле сцены у са­
    мых его ног... Впечатляло, еще как впечатляло.
    Такое могло быть только триумфом жизни. Апо­
    феозом. Чему? С этой площади началось то самое
    время, что с остервенением и злобой гнуло и коре­
    жило Талигу и Акрама, Марию и Сосфена. Теперь
    с той же площади их внук гнал прочь время, ло­
    мавшее его бабок и дедов. Гнал не пулями, не на­
    гайками, не кровью, но время отступило. Он по­
    лучил эту роль. Она ему удалась. Вот что странно:
    замешав такую гремучую смесь не только в его
    жилах, разлив ее по миллионам людских сосудов,
    неужели творцы светлого будущего всего челове­
    чества не думали, что она взорвется, когда-нибудь
    обязательно взорвется? Вот и взорвалась...
    - Наш папа, Юлиан Сосфенович, всю жизнь
    был крупным партийным руководителем, - гово­
    рит Наталья, сестра Шевчука. - Закончил партий­
    ную школу в Москве. Сколько его помню, папа все
    время писал партийные доклады. Возможно, из
    него вышел бы неплохой писатель... Дома он бы­
    вал только вечерами. Любимое занятие - пресса.
    Оно остается таковым и сейчас. Попробуй я про­
    читать газеты вперед него! Буря у почтового ящи­
    ка. Он до сих пор верит всему, что печатают в га­
    зетах. Иногда в них пишут и о нем. Естественно,
    когда пишут о Юре... - Юлиан Сосфенович и дочь
    Наташа живут сейчас в Уфе. Фания Акрамовна и
    сын Юра уже много лет живут в Санкт-Петербур­
    ге. Ездят друг к другу в гости...

    15

    "РЕВ БЫКА"
    ...Никто уже не может вспомнить, когда точ­
    но Юра Шевчук впервые взял в руки гитару. Вот
    первую свою мелодию он... написал что ли, а точ­
    нее, настучал, в младшем школьном возрасте.
    Было это в Нальчике, куда из Магадана на какоето время переехала семья Шевчуков. Этот момент
    хорошо запом