• Название:

    Харитонов Н. Империя ДДТ

  • Размер: 2.46 Мб
  • Формат: PDF
  • или

    Николай Харитонов

    ИМПЕРИЯ

    ддт

    УДК 882-94
    ББК84Р7
    Х20

    Охраняется законом РФ об авторском праве.
    Воспроизведение всей книги или любой ее части
    запрещается без письменного разрешения издателя.
    Любые попытки нарушения закона будут
    преследоваться в судебном порядке.

    ISBN 5-89756-005-6
    © Издательство "ВАГРИУС", 1998
    © Николай Харитонов, автор, 1998
    © Moroz Publishing, 1998
    © Издательство "Политбюро", 1998
    ©И.Белый, обложка, 1998

    От автора
    Этой книги не должно было бы быть.
    Судите сами: жил себе автор нормальной про­
    винциальной архангельской жизнью, в меру веселой,
    в меру насыщенной, не то чтоб шибко состоятель­
    ной, но и не бедной. Организовывал гастрольные
    туры самых что ни на есть звезд своего поколения:
    БГ и "Аквариума", Кинчева и "Алисы", Макаревича и "Машины времени", Бутусова и "Наутилуса
    Помпилиуса", Александра Градского... Делал свою
    рок-н-ролльную газету "Кайф" с хорошей полигра­
    фической базой и специальной "Кайф-почтой" для
    доставки ее в тысячи (таков был спрос!) городов и
    поселков. И даже вел на архангельском телевидении
    собственную передачу "Звезды в провинции".
    В общем, было все, чтобы не замечать, как
    мелькает за окошком жизнь.
    И вдруг все это разом рушится да еще и по
    собственному желанию: отменяются гастроли,
    свертывается газета, закрывается "Кайф-почта".
    На Старо-Невском, в питерской коммуналке, сни­
    мается более чем спартанское жилье, на последние
    деньги покупается подержанный диктофон, не3

    сколько коробок кассет, миллион батареек, и сле­
    дующие три года автор живет так, что даже неког­
    да трепетно любимый Питер превратился в лич­
    ную радиоактивную зону, в эпицентре которой
    мощный реактор с аббревиатурой "ДДТ". Год
    встреч с людьми, чья судьба либо влилась, либо
    соприкоснулась с Юрием Шевчуком и "ДДТ"...
    Еще год расшифровок записей разговоров, мно­
    гие страницы которых до сих пор хочется вырвать
    из памяти, но увы... И в конце концов - книга, ко­
    торую вы держите в руках.
    Вроде бы все? Победа?! Нет - катастрофа! Это
    вовсе не тот случай, когда наутро проснулись зна­
    менитым... С тихим ужасом вы начинаете осозна­
    вать, что создали оружие, которым вас и накроет...
    ...Никогда, слышите, никогда не приближай­
    тесь к поэтам. Стремитесь к ним, желайте обще­
    ния, только не приближайтесь. И близкими не ста­
    новитесь - испепелит.
    Нет, не приближайтесь к поэтам.

    КРИК
    Навтуха и Амударис жили в живописной баш­
    кирской деревушке Муртазино, что в шестидесяти
    километрах от Уфы. Амударис был человеком весь­
    ма религиозным, имел, по преданию, родственников,
    богатое издание Корана и пострадал за свои религи­
    озные убеждения. В семье считают, что именно вер­
    ность мусульманству послужила поводом его арес­
    та в скорбно известные тридцатые годы. Больше
    Амудариса ни в Муртазино, ни где бы то ни было
    еще никто не видел. Многие, кого забрали вместе с
    ним, потом вернулись. Должно быть, слишком гор­
    дым и бескомпромиссным оказался характер мужа
    Навтухи. Да и сама Навтуха ловчить и изворачивать­
    ся не умела. Они были простой крестьянской татар­
    ской семьей: много детей, много хозяйских забот, но
    при этом - гостеприимный дом с геранью на окош­
    ках и большим столом в горнице, с внуками за этим
    столом, с "деревянной ложкой по лбу проказнику от
    деда". Но что-то уже ускользало, рушилось в, каза­
    лось, незыблемых вековых исламских традициях та­
    тарской семьи. Младший сын Амудариса и Навтухи
    Нухтазий, вместо того чтобы от зари до зари вкалы5

    вать по хозяйству, заупрямился: "Хочу учиться".
    Мало того, зная, что отец воспротивится, тайком
    ушел из Муртазино. Страшно рассердился тогда
    Амударис и лишил Нухтазия всяческой поддержки.
    Талига украдкой неделю собирала брату кое-какие
    продукты, а в воскресенье Нухтазий тайком заходил
    в дом... Может, знай Амударис, сколь немилосерд­
    но поступит с ним жизнь в тридцатые годы, не был
    бы так суров к сыну. А Нухтазий доучился-таки, за­
    кончил Военную академию имени Фрунзе, служил в
    кавалерии, прошел всю Великую Отечественную
    войну и умер далеко от родной башкирской дере­
    веньки. Мы еще встретимся с ним на этих страни­
    цах, а вот Амударис и Навтуха уходят, оставаясь для
    потомков: он - крепким, высоким и строгим, она маленькой, ласковой и доброй.
    Талига и Акрам познакомились тоже в Мур­
    тазино. Акрам был из состоятельного дома. Со­
    стояние конфисковали революционные товарищи,
    но Акрам родился в 1900 году и лет семнадцать
    успел пожить в человеческих условиях. Возможно
    потому всю оставшуюся жизнь он не очень удач­
    но вписывался в повороты советской истории.
    Амударис будто предчувствовал, сколь неспокой­
    ную жизнь принесет этот важный отпрыск фами­
    лии Гареевых его дочери, и зятя на дух не перено­
    сил. Переносить-то не переносил, тем не менее
    высокие, статные Талига и Акрам в конце концов
    стали мужем и женой. Они родили пятерых детей.
    Четвертой родилась Фания, будущая мать наше­
    го главного героя - Юрия.
    Неделю изо дня в день мы встречались с этой
    6

    удивительно приветливой маленькой женщиной на
    Васильевском острове. Вот дал же Бог человеку
    талант рассказчика!
    Моя мама, Талига, великая труженица. Благодаря ей мы все выжили. Весь ее досуг, все время
    занимали мы, дети. Она жила ради нас. Пять детейсемья большая. А папа, Акрам, был страшно гордым, немногословным, очень задирал нос, поскольку принадлежал к семье зажиточной, и не скажу, чтобы был особо трудолюбивым. Мама и папа оказа­
    ­­­­ среди организаторов колхоза в Муртазино.
    Правда, отец все потом отрицал. Папу назначили
    бригадиром, и он раздал голодным сельчанам семен­
    ной фонд, Чтобы не поплатиться, уехал на Крайний
    Север, на Бодамские золотые прииски. Надо, конечно, было мужество иметь. Но что там мужество папы!
    Вот у мамы это мужество! С папиным и не сравни­
    мо. Будучи совершенно не грамотной, не зная рус­
    ского языка, она со всеми детьми поехала искать своего Акрама на Север. Русский язык в семье болееменее хорошо знала только я. Было мне всего 11 лет,
    но мама решилась, оставила дом и хозяйство:
    - Знаешь, дочка, думаю, нам надо найти
    папу...
    Насушили мешок сухарей, припасли сколькото сахару. Еще взяли с собой гуся. С гуся капал
    жир. В том жире мочили сухари и ели. Это была
    вся наша пища до тех пор, пока не нашли папу.
    Шел 1938 год.
    Мы ехали, толком не зная, где наш папа, по­
    скольку в последнее время он не писал. Папа... за­
    гулял! В Витиме у его знакомых мама выяснила
    7

    какой-то адрес. Я сходила в милицию. Милиция
    послала телеграммой запрос в Якутск. И папу тут
    же нашли. Его едва успели остановить - снова со­
    бирался уехать, теперь уже в Заполярье. Добрались
    мы из Витима до Якутска. Идем по городочку,
    ищем "Главсевморпуть". Догоняем высоченного
    статного человека с рыжей бородой.
    - Мама, я у него спрошу?..
    Подходим ближе, окликаю, оборачивается,
    что-то хочет сказать... Вдруг мама ему - раз - и
    оплеуху! Раз - и другую! Я заволновалась:
    - Что такое?!
    - Что такое? Это ваш папа, дети!
    Мария и Сосфен жили далеко от Талиги и Акрама, на Украине. Зажиточными не были, но жили
    хорошо. А как можно жить по-другому на теплой
    и щедрой на урожаи украинской земле? Вели боль­
    шое хозяйство, которого вскорости враз и лиши­
    лись. Сосфен служил младшим чином в царской
    армии, а этого красные товарищи простить ну ни­
    как не могли. И выслали Марию и Сосфена в неве­
    домую им Сибирь. А в те годы страшен был тот
    далекий простор для теплолюбивых, обласканных
    южным солнцем украинцев, люто холодными ви­
    делись его зимы, жутко суровыми земли. Да и бро­
    шенного, нажитого трудом праведным, добра
    было ой как жалко. Мария внукам потом не раз
    говорила:
    - Коль все, что было в доме да хозяйстве, вы­
    везти с собой разрешили, хватило бы самим, детям
    и внукам - правнукам бы еще досталось.

    Везли их в русскую Сибирь в теплушках. Наташа Шевчук, внучка Марии и Сосфена, сестра
    Юрия, прочно хранит семейные предания:
    - Ехали трудно. Стояли лютые холода. Все время хотелось кушать. Дед Сосфен рассказывал: на
    станции, где их выгрузили, встречали на подводах.
    Ему запомнился огромный мужик, коренной сиби­
    ряк, в тулупе и шапке, который собрал всех детей и
    укрыл этим тулупом. А у самих их теплых вещей с
    собой не было, только самое необходимое - на Украине зимы-то теплые. Вещи, которые вроде и раз­
    решили с собой взять и даже были упакованы и от­
    правлены, так и не дошли, затерялись в пути. А Си­
    бирь зимой - земля холодная... И вот, закутав детей
    и шубу, тот сибиряк остался в одной рубахе на сту­
    же, на ветру, на жутком морозе... Детей было пяте­
    ро. В живых остались только папа с сестрой.
    Не должны были встретиться в этой жизни
    Фания и Юлиан. Но время, бросившее в неведо­
    мое Заполярье Талигу и Акрама, сорвавшее с род­
    ной украинской земли Марию и Сосфена, не мог­
    ло оставить в покое и их детей.
    Времени отомстит их внук, сын Фании и Юлиана. С его песней "Осень" на устах будут это са­
    мое время изгонять из страны России. Но пока до
    ЭТОГО еще так далеко...
    Вернемся на Васильевский остров, к неспеш­
    ному негромкому разговору с маленькой хрупкой
    женщиной. Никто лучше ее не расскажет о судьбе
    татарочки Фани:
    - Учиться я пошла рано, закончила три клас­
    са татарской школы, больше не было. Зато в Баш-

    8

    9

    кирии было много немцев. В четырех километрах
    от нашего Муртазино стояла немецкая колония, и
    мы пошли туда учиться, не зная ни русского, ни
    немецкого языка. Мы тогда удивлялись: "Смотри
    какой маленький, а уже по-русски разговаривает!"
    Вскоре приехал мой дядя Нухтазий. К тому време­
    ни он уже закончил военное училище, служил лей­
    тенантом. Вот он-то и увез меня с собой в военный
    городок, определил в русскую школу и даже на­
    шел мне подружку, чтоб я быстрее начала гово­
    рить по-русски. Русского я не знала абсолютно, мо­
    жете представить, какой смех вызывали мои пер­
    вые языковые опыты у детишек, с которыми я учи­
    лась в одном классе! Но через полгода я уже умела
    не только говорить по-русски, но и прочла сказки
    Пушкина... Вот так, училась с татарами, с немца­
    ми, с русскими, а закончила с якутами, уже в Запо­
    лярье. Учитель в школе говорил на якутском - дру­
    гого языка дети просто не понимали...
    Так Фания закончила семь классов, поучив­
    шись в пяти школах на четырех языках. Но все-таки
    она получила заветное образование и стала радист­
    кой. Ее мотало по всему Северу: Янск, Казачий, ЭгиХая, Тикси, Усть-Омск, Якутск... Она попадала в
    немыслимые житейские переплеты, какие возмож­
    ны только на Крайнем Севере. Из-за пурги не успе­
    ла на самолет и чудом оказалась жива - самолет
    разбился. Ее... забыли во время спецморпроводки
    на судне, поставленном на отстой. Команда ушла,
    оставив держать радиосвязь, - и все, забыли. Дело
    было в жуткую стужу. До Якутска двадцать кило­
    метров, просто так живым не доберешься. Она чу­

    После Крайнего Севера у Фании остались теп­
    лые воспоминания юности, медаль "За самоотвер­
    женный труд в годы Великой Отечественной вой­
    ны", знак "Почетный полярник" и... муж Юлиан.
    Фания встретила Юлиана в Янске. Она ока­
    залась комсомольским вожаком на общественных
    началах. Юлиан курировал весь заполярный ком­
    сомол. Но в 1949 году Фания уехала на полярную
    станцию, и пути их на несколько лет разошлись.
    Однако молодой статный украинец уже серьезно
    запал в душу юной красивой татарочке. Она на­
    шла его адрес. Завязалась переписка. И пять лет
    спустя после их первой встречи Юлиан попросил
    у Акрама и Талиги руку их дочери Фании. А серд­
    це ее он взял уже давно. Родители не противились,
    и Фания уехала к Юлиану в Магадан...
    - В наше время никаких свадеб не было, - го­
    ворит Фания Акрамовна. - Домашним кругом папа, мама, я, Юлиан Сосфенович - посидели, по­
    кушали - отметили, и все. Даже родственников не
    было... Мы сразу улетели в Магадан и дальше, в

    10

    11

    дом нашла какой-то барак, в котором невесть чего
    дожидались некие люди с материка. Они все - и
    мужчины и женщины - жили скопом, спали вповал­
    ку, вместе. Молоденькая Фания забивалась ночью
    на дальних нарах в самый угол, чтоб только не за­
    метили. Ее вытащила из этого ада случайно зае­
    хавшая на пароход жена капитана. Она увезла Фаню
    в Якутск, но каждый день хрупкая радистка долж­
    на была возвращаться на этот пароход на работу ремонтировать аппаратуру.

    Усть-Омчуг. Юлиан Сосфенович привез вызов еще до недавнего времени без вызова в Магадан
    не пускали...
    Самый разгар советской эпохи: уже был за­
    пущен первый спутник, но еще не взлетел в космос
    первый человек. Уже умер Сталин, но еще не сме­
    щен Никита Хрущев. Первая волна реабилитаций.
    Приоткрыт, но не поднят "железный занавес". И
    Есенина с Ахматовой больше не шельмуют, но все
    еще держат под клеймом "врагов народа". Уже
    ворвался в Москву Международный фестиваль
    молодежи и студентов, но еще не вышли на пло­
    щадь шестидесятники...
    Вот тогда, 16 мая 1957 года и родился на Ко­
    лыме у Фании и Юлиана мальчик Юра. Среди
    сопок и бараков. Зато прямо в их поселке мыли
    золото.
    Юлиан уже был номенклатурным комсомоль­
    ским работником, но молодые все равно жили "на
    подселении": две семьи в одной комнате, ситцевая
    занавесочка исполняет роль перегородки.
    - Вскорости Юлиану как руководящему ра­
    ботнику дали отдельное жилье - комнату в бара­
    ке, - продолжает Фания Акрамовна. - Длинное
    такое строение, поделенное на крохотные комнат­
    ки: стол, тумбочка и кровать - больше ничего не
    входит. В бараке жили мы и реабилитированные.
    Тогда я увидела их в первый раз. Была огромная
    кухня. Посредине - огромная плита. На этой пли­
    те реабилитированные люди целыми сутками го­
    товили себе мясо. Они ели мясо. Мясо, мясо и мясо.
    12

    В жизни не видела, чтоб столько ели мяса. Ели, ели
    и ели...
    У одного из них, изможденного мотылечкастарика, я увидела "Искусство всех времен и на­
    родов" Бенуа и была просто потрясена этой кни­
    гой. Когда наступил день рождения, попросила
    Юлиана Сосфеновича: "Ничего не надо, только
    купи мне эти четыре тома". Для реабилитирован
    ных, казалось, вещи не имели особой ценности они все продавали, чтобы купить еду. Буквально
    все. Чтобы есть и есть. Что было, то было... Тот
    старичок, видя мой восторг, книги продал легко.
    Они есть у меня и сейчас...
    Фания ходила тогда в девятый класс.
    - Я представляла собой достаточно забавное
    зрелище в этой школе рабочей молодежи: училисьто одни подростки. Я выглядела тоже молодо, од­
    нако живот был большим...
    Сын родился не в рубашке, зато с голосом, да
    еще каким. Этим голосом он два года никому из
    находившихся рядом не давал покоя. Кричал дол­
    го и громко, прерываясь разве что на еду да сон.
    - Когда Юре исполнилось два месяца, Юлиа­
    на Сосфеновича перевели в Магадан. Наш приезд
    с орущим Юрой был для всех соседей каким-то
    кошмаром. Я так измучилась, что через пять ме­
    сяцев уехала к родителям, вернувшимся к тому
    времени в Уфу. Хотелось хоть немного передо­
    хнуть от сыновнего крика. Два месяца передышки
    и снова Магадан. И снова Юрин крик. Два года
    крика!

    13

    Нас сомнения грызут
    Я сомнениям этим не рад.
    Эта мерзкая тяжесть в груди
    Разбивает любовь.
    А пока мы сидим и страдаем,
    Скулим у захлопнутых врат...
    Нас колотят уже чем попало
    Да в глаз, а не в бровь.
    Вот хитрейшие просто
    Давно положили на все,
    Налепив быстро мягкий мирок
    На привычных их телу костях.
    Лишь смеются над нами,
    Погрязшими в глупых страстях.
    Им давно наплевать на любое твое и мое...
    Вопрошаем отцов, но не легче от стройных речей,
    Не собрать и частичный ответ из подержанных фраз.
    Их тяжелая юность прошла вдалеке от вещей,
    Тех, которые так переполнили доверху нас.
    И когда нам так хочется громко и долго кричать
    Вся огромная наша родня умоляет молчать.
    И частенько не веря в уже одряхлевших богов
    Сыновья пропивают награды примерных отцов...
    Я ПОЛУЧИЛ ЭТУ РОЛЬ,
    Мне выпал счастливый билет!
    Я ПОЛУЧИЛ ЭТУ РОЛЬ...

    Затаившаяся было от его неистового, срыва­
    ющегося на крик хрипо-шепота Дворцовая пло­
    щадь Санкт-Петербурга разом выдохнула, и сот­
    ни тысяч глоток заорали вместе с ним так же неис­
    тово и почти животно долгое "О-о-о-о! Я получил
    эту роль".
    В Питере стояло жаркое лето и белая ночь. И
    запутавшийся в собственных тайнах город, и эта
    ночь - вечная загадка Мира, и многотысячные тол14

    пы, бушующие людским морем возле сцены у са­
    мых его ног... Впечатляло, еще как впечатляло.
    Такое могло быть только триумфом жизни. Апо­
    феозом. Чему? С этой площади началось то самое
    время, что с остервенением и злобой гнуло и коре­
    жило Талигу и Акрама, Марию и Сосфена. Теперь
    с той же площади их внук гнал прочь время, ло­
    мавшее его бабок и дедов. Гнал не пулями, не на­
    гайками, не кровью, но время отступило. Он по­
    лучил эту роль. Она ему удалась. Вот что странно:
    замешав такую гремучую смесь не только в его
    жилах, разлив ее по миллионам людских сосудов,
    неужели творцы светлого будущего всего челове­
    чества не думали, что она взорвется, когда-нибудь
    обязательно взорвется? Вот и взорвалась...
    - Наш папа, Юлиан Сосфенович, всю жизнь
    был крупным партийным руководителем, - гово­
    рит Наталья, сестра Шевчука. - Закончил партий­
    ную школу в Москве. Сколько его помню, папа все
    время писал партийные доклады. Возможно, из
    него вышел бы неплохой писатель... Дома он бы­
    вал только вечерами. Любимое занятие - пресса.
    Оно остается таковым и сейчас. Попробуй я про­
    читать газеты вперед него! Буря у почтового ящи­
    ка. Он до сих пор верит всему, что печатают в га­
    зетах. Иногда в них пишут и о нем. Естественно,
    когда пишут о Юре... - Юлиан Сосфенович и дочь
    Наташа живут сейчас в Уфе. Фания Акрамовна и
    сын Юра уже много лет живут в Санкт-Петербур­
    ге. Ездят друг к другу в гости...

    15

    "РЕВ БЫКА"
    ...Никто уже не может вспомнить, когда точ­
    но Юра Шевчук впервые взял в руки гитару. Вот
    первую свою мелодию он... написал что ли, а точ­
    нее, настучал, в младшем школьном возрасте.
    Было это в Нальчике, куда из Магадана на какоето время переехала семья Шевчуков. Этот момент
    хорошо запомнила Фания Акрамовна.
    - Музыкой Юра начал заниматься в Нальчи­
    ке. Мы купили ему баян и записали в кружок бая­
    нистов. Помню момент: стоит у окна и барабанит
    пальцами по стеклу.
    - Что делаешь?
    - Мама, не мешай, я пишу мелодию. У меня в
    голове ритм, и я стараюсь его запомнить...
    А гитарная эпоха началась в Уфе. В той са­
    мой Уфе, где благополучно, под свист кулаков в
    уличных драках и хрип радиол и первых отече­
    ственных магнитофонов, протекало ничем особо
    не отмеченное отрочество нашего пока еще совсем
    маленького героя. Впрочем, кое-какие отметины
    все-таки остались.
    - Тогда баян и вообще обучение детей музы­
    ке было очень модным, и все музыкальные школы
    Уфы оказались забиты до отказа юными дарова­
    ниями. В педагогическом училище нашелся моло­
    дой человек Вагиз, который согласился быть пре­
    подавателем у Юры. Это был его первый учитель
    музыки.
    Как-то я обнаружила под кроватью сына чтото выпиленное из фанеры и напоминающее гита16

    ру. Запротестовала страшно! Мне хотелось, чтоб
    он знал нотную грамоту и хорошо играл на баяне.
    А гитара... Я считала это несерьезным занятием.
    С баяном как-то все незаметно кончилось само
    собой - Юра больше не захотел брать уроки му­
    зыки. Он как-то сказал мне:
    - Думаешь, Вагиз со мной занимается? Он
    просто сидит, читает - и все.
    Баян ушел. Но гитару я по-прежнему не при­
    ветствовала совсем, и моменты его первого обще­
    ния с этим инструментом в памяти не сохранились.
    К тому же начались проблемы со школой. Там
    происходили жуткие драки. Юра частенько при­
    ходил домой изрядно побитым. Но никогда не рас­
    сказывал о своих проблемах. Черта чисто муж­
    ского характера - не перекладывать свои пробле­
    мы на плечи других. Он не вовлекал меня в свои
    неприятности тогда, не вовлекает и сейчас. А если
    случайно узнаю, то еще и сердится...
    То было время "Битлз" и "Шизгары". Теперь
    трудно представить, что еще могло тогда и может
    ныне вызвать в юных душах такой восторг на гра­
    ни сумасшествия, какой вызывала "Шизгара".
    (Многие из тех юных "сумасшедших" лишь спус­
    тя много лет узнали, что песня группы "Shoking Blue"
    В1ие" на самом-то деле называлась "Venus".)
    Полет Гагарина в космос головы миллионов
    мальчишек наполнил мечтами о дальних мирах.
    "Шизгара" заставила миллионы советских подро­
    стков мастерить самопальные колонки и усилите­
    ли, выпиливать самодельные электрогитары. Сре­
    ди этих миллионов был и Юра Шевчук. Свою пер17

    вую гитару он начал мастерить в седьмом классе.
    - Юра учился в седьмом, а я в пятом, - про­
    должает сестра Наталья. - Он все время тренькал.
    Мы жили в одной комнате. Она была совсем ма­
    ленькая. Стояли две кровати и секретер. Мы так и
    закончили институт, живя в одной комнате. И ког­
    да он, вначале, все время тренькал, какое уж тут
    удовольствие. Раздражало! А потом даже стало
    нравиться. А как же, мой брат играет в ансамбле в
    школе! Для меня это было престижно. И потом,
    как бы я ни относилась, Юра же мой брат. И чем
    бы он ни занимался, я всегда его поддерживала.
    Наташа Шевчук, Юрина сестра, помнит мель­
    чайшие детали и подробности уфимской эпопеи
    своего брата. Такое ощущение, что Юре особо
    повезло на самых близких людей - каждый из них
    сам по себе интереснейший рассказчик. А, может,
    судьба семьи Шевчуков-Гареевых такова, что каж­
    дый эпизод как художественное полотно...
    Уфа времен "Шизгары", уличных боев, фанер­
    ных гитар и клешей это вовсе не последний за­
    штатный провинциальный городишко. Скорее, не­
    кий нефтяной центр с огромными нефтеперераба­
    тывающими заводами и очень сильными партий­
    ными устоями. К тому же центр автономной рес­
    публики, в которой не известно какая религия пра­
    вила бал - официальная, коммунистическая или
    национальная - ислам. Вероятно, они каким-то
    непостижимым образом взаимопроникли, отчего
    общая обстановочка тех времен в Уфе была еще
    та! Город тоталитарного режима. Так, по крайней
    мере, считают многие из тех, с кем приходилось

    общаться, кто жил в Уфе семидесятых годов, кто
    присутствовал и помнил самое начало "ДДТ".
    Известно: клин клином вышибают. Особые ре­
    жимы вызывают особо прочное противостояние. И
    потому Уфа семидесятых пахла не только нефтью,
    партией и исламом. Юная Уфа хипповала напро­
    палую. Чего только стоит легендарная личность
    Бориса Борисовича Развеева, первого уфимского
    хиппи, из первых хиппи в стране вообще, а ныне
    священнослужителя одного из городских храмов?
    Он уже отслужил в армии, Юриными сверстника­
    ми считался человеком взрослым и был их явным
    кумиром. Молодежь того времени до сих пор вспо­
    минает, как уфимский Борис Борисович гулял бо­
    сиком в плюшевых штанах с поросенком на повод­
    ке по центральному месту города - улице Ленина.
    Внешней стороной дело молодежного бунта,
    естественно, не ограничивалось. Тот же Развеев счи­
    тался одним из самых активных уфимских дисси­
    дентов. Такой стойкий антисоветчик, побывавший
    за это и в тюрьме, писал статьи для западной прес­
    сы и был постоянно в центре внимания журналис­
    тов "Голоса Америки". Шевчук в пору студенчества
    не раз и не два встречался с папой уфимского ан­
    деграунда. Их познакомил еще один известный
    уфимский хиппи тех лет, Джимми. Споры между
    ними носили весьма принципиальный характер. Вот
    как об этом рассказывает сам Джимми:
    - Как-то Юра вдвоем с Сигачевым (клавишник начального периода "ДДТ" - прим. авт.) вы­
    ступили в клубе "Дебют". Я сидел за пультом. На
    весь гонорар - сорок рублей - мы купили коньяку и

    18

    19

    мнит ту атмосферу.
    - Тысяча девятьсот семьдесят третий год.
    Наша площадка считалась центральной, стояла
    невдалеке от обкома партии. Местность гористая,
    звук разносится далеко, и претензии комиссии от­
    дела культуры были особо строгими. Западное
    играть не разрешали, но две композиции стран
    соцлагеря исполнить разрешалось. Мы пели из
    репертуара Джимми Хендрикса. Худруком сиде­
    ла зловредная старушенция:
    - Что это вы такое поете?!
    - Так ведь польское же...
    - Ну тогда разрешаем.
    На прослушивание собрались взрослые дядьки
    из национального отделения Союза композиторов.
    У гастролирующих иностранцев мы "сняли" компо­
    зицию "Узкое горло океанического кита". Сыграли
    с опаской - по идее, должны были нам ее "зарезать".
    Но все обошлось - какой-то старый дядька-компо­
    зитор из комиссии сказал:
    - Вот эту, как ее... "Рев быка" играли очень
    Был в той Уфе и свой "бродвей". Между дву- | трогательно.
    мя центральными танцплощадками - на одном
    На нашей танцевальной площадке тогда со­
    конце площадка "Нефтяник", на другом - парка биралось до четырех тысяч человек молодежи...
    имени Матросова. Что играли? Да что угодно,
    Шевчук застал тот неимоверный бум танце­
    только чтоб не западное и ни в коем случае не собвальных
    площадок. Он успел поиграть на танцах
    ственного сочинения. Отчего-то музыкальных рокавторов уфимские власти опасались особо. Еще в школе. Самопальные гитары, фонящие "кинаодна легенда Уфы семидесятых, гитарист Рустем повские" колонки. Танцевальная публика терпе­
    Асамбаев, чью игру приходил слушать начинаю­ ливо сносила утомительные настройки между пес­
    щий музыкант Юра Шевчук и с кем впоследствии нями, поскольку на сцене стояли пусть и провин­
    создавал будущий ансамбль "ДДТ", хорошо по- циальные, но "звезды". Уфимские "звезды" пели
    поехали к другу, который жил в одном доме с Раз- I
    веевым. Когда спиртное кончилось, а случилось это
    уже на следующий день, отправили кого-то за день­
    гами к Развееву. Борис сам зашел к нам. И пьяный
    Юра с ним сцепился: "Ты, мол, - антисоветчик как
    бы мелкий, а я - антисоветчик более серьезный!
    Вчера пел на концерте антисоветские песни, в зале
    было человек двести и все понимали - вот это кру­
    то!" Боря, человек умный, ответил, что путь крив­
    лянья на сцене не считает правильным и идет дру­
    гим.
    На следующий день Развея посадили. Все кон­
    фисковали и дали много лет. Посадили при Анд­
    ропове - Черненко, а выпустили его уже при Гор­
    бачеве. Выпустили в конце срока, когда коммунизм
    был готов вот-вот навернуться... Юру тоже креп­
    ко прихватывали. Дело доходило до маразма: вы­
    зывали в обком и говорили:
    - Подписывай бумагу, что ни петь, ни писать
    песен больше не будешь!

    20

    21

    для уфимской публики, которая их таковыми для
    себя и сделала. В каждом большом ДК и крохот­
    ном клубике нашей огромной страны были свои
    музыкальные "звезды". Такое ощущение, что в то
    время, в самом начале 70-х, по количеству "муззвезд" на душу населения мы как раз и были впе­
    реди планеты всей. Пластинки не поспевали за
    шлягерами. Зато поспевали музыканты танцпло­
    щадок. Наши музыкальные вкусы и пристрастия
    рождала, поддерживала и оформляла живая му­
    зыка танцплощадок. Здесь, здесь впервые были
    услышаны и "Шизгара", и "Летутби", и "Йестудей". Не надо переводить в английскую орфогра­
    фию - далеко не все уфимские музыканты знали
    язык "Битлз". Уфимские парни, как и тысячи дру­
    гих российских, записывали тексты их песен рус­
    скими буквами. И все равно были настоящими му­
    зыкантами. Кто сказал, что им повезло не так, как
    "Битлз"? Они были в своем отечестве и кумира­
    ми, и "звездами".
    Но Шевчук выбрал иной путь. Его зарожда­
    ющейся бунтарской рок-религии было явно не до­
    статочно восхищения раскрасневшихся в танцах
    девчонок. Танцплощадки всех времен мало уделя­
    ли внимания словам, и уфимские площадки семи­
    десятых не были исключением. А все, что делал
    Шевчук, изначально было ориентировано на сло­
    во. Если уж его генетической гремучей смеси долж­
    но было взорваться, то это просто обязан быть
    взрыв слов, бунт слов. Так и случилось. Юра пи­
    лил из фанеры самопальную электрогитару, но его
    первые песни скорее обращали на себя внимание
    22

    нервом стихотворной строки, нежели напором ги­
    тарных риффов. Электричество на какое-то время
    как бы отошло на второй план. И это станет его
    печной творческой мукой - соединение стиха с
    электрическим звуком. Он будет мучиться этим
    всю оставшуюся жизнь.
    А пока он ездит из своей провинциальной Уфы
    на бардовские фестивали в такие же провинции и
    поет там свои первые песни под простую акусти­
    ческую гитару. Вот один на один с этой гитарой,
    своими песнями и залом он всегда, сколько бы ни
    прошло лет, будет предельно гармоничен и поче­
    му-то всю оставшуюся жизнь будет бежать этих
    публичных акустических встреч, выстраивая за спи­
    ной стену электронного звука.
    Первый шаг к этой стене он сделал все в той же
    Уфе. Похоже, это случилось в 1978 году в педагоги­
    ческом институте. Ансамблем на факультете обще­
    ственных профессий института тогда руководил
    Нияз Абдюшев. Нияз всего на три года моложе Юры,
    но это потом, когда вам шлепнет сороковник, то и
    десятилетняя разница в возрасте не берется во вни­
    мание. В юности же все иначе и даже несколько ме­
    сяцев - ого какой срок! Эти три года возрастной раз­
    ницы обернулись, например, тем, что Нияз и его од­
    ноклассник, гитарист Рустем Асамбаев оказались в
    числе первых, кто начал играть в Уфе рок-музыку
    (правда, тогда никто так неземные композиции
    Джимми Хендрикса еще не называл - понятие "рок"
    на просторах СССР появится гораздо позже), а Юра
    Шевчук оказался в числе тех, кто их слушал. Но в
    1978-м все изменилось, так сказать, историческая
    23

    Прервем пока воспоминания первого руково­
    дителя ансамбля, в котором начинал петь Юрий
    Шевчук, и расскажем о том, о чем он не знает, - о
    большой тогда редкости - кожаном тулупе, и вов­
    се не редкости - разбитых очках. Это все - и ту­
    луп, и треух, и очки - тоже неспроста.
    Кожаный тулуп Шевчуку выдали на Колыме
    в качестве рабочей спецодежды. Случилось вот
    что...

    Уфа тех времен, кроме коммунизма, ислама,
    хиппи и музыки, славилась еще и жуткими драка­
    ми. Люто не убивали, но бились смертным боем,
    двор на двор, улица на улицу. Впрочем, кровь тог­
    да утирали с лица многие молодые посетители
    танцплощадок по всему пространству Советского
    Союза, мода такая была, что ли... Шевчук не был
    Гераклом, но спуску никому из обидчиков не да­
    вал. Фания Акрамовна, встречая сына в синяках и
    ссадинах, молила Аллаха, чтоб только не убили,
    дали закончить десятый класс. Школу Юрий за­
    кончил, но характер от этого враз не поменялся.
    Он продолжал утверждаться в уфимской жизни, в
    том числе и кулаками. А как только началась сту­
    денческая жизнь, к этому добавилось еще и спирт­
    ное. Тогда вообще пили много, особенно студен­
    ты, а уж музыканты и все, кто с ними связан, про­
    сто за должное почитали. У будущего рока в семи­
    десятых был даже свой "элитный" напиток- "портвешок" и собственные сигареты - "Прима". Ан­
    деграунд тех лет не мог шиковать и для своих
    "опознавательных знаков" выбирал все самое де­
    шевое.
    Шевчук пил, курил, дрался, писал картины,
    стихи и музыку, играл на гитаре и много пел. Мно­
    гие вокруг так жили... Но в какой-то момент он не
    вписался в очередной поворот и институтское ру­
    ководство потребовало сатисфакции. Степень
    вины вольнодумца и хулигана для вершителей сту­
    денческих судеб не оставляла сомнения - отчисле­
    ние и ничего кроме отчисления из института. Да
    что ж он наделал-то? А вот, полюбуйтесь на та-

    24

    25

    справедливость была восстановлена. Свидетельству­
    ет Нияз Абдюшев:
    - Название институтской группы "Вольный ве­
    тер" я получил в наследство вместе с кое-какой оте­
    чественного производства аппаратурой от своего
    предшественника Геры Ямкина. Год набирал разные
    составы - ничего не выходило. С горя даже пропил
    барабаны и какие-то гитары. И вот в 1978 году ктото мне предложил:
    - Есть на примете два парня, возьми в ан­
    самбль, может, что и получится.
    Одним из них и оказался Шевчук. Заходит в
    кожаном тулупе, на башке треух. С бородой. Очки
    разбиты - даже не изолентой, а лейкопластырем;
    посередине замотаны. Еще тот видок. Но - полу­
    чилось! Все по-лу-чи-лось. Просто у Юрки оказал­
    ся такой голосище, что уже через год поехали на
    первый свой фестиваль в Глазов и сразу стали ла­
    уреатами.

    КОЛЫМСКИЙ ТУЛУП

    кой, к примеру, эпизод. В деканат, где работала
    секретарем Фания Акрамовна, врывается препо­
    даватель истории коммунизма:
    - Фания Акрамовна, что у вас за сын! Как он
    себя ведет! Он у меня десять лет будет сдавать по­
    литэкономию!
    - Вот и пусть сдает, наизусть выучит...
    - Ни за что не поставлю тройку! Знаете, что
    он мне сейчас сказал?
    - Что же?
    - Что вы привязались к моей бороде, я же ни­
    чего не говорю о вашем животе! Я не трогаю ваш
    живот, а вы не касайтесь моей бороды.
    Студент Шевчук выглядел вполне бунтарски:
    бородища и волосы до плеч. Это за таких как он рек­
    тору института Рустему Кузееву на первомайской де­
    монстрации выговаривал секретарь обкома КПСС:
    - Вон твои длинноволосые идут, волосами
    тротуар подметают. Почему ты их даже на демон­
    страцию подстричь не можешь?!
    А когда Шевчук не только попал в вытрезви­
    тель, но и поколотил там милиционера, в ректо­
    рате сообщили: "Будем исключать". Но вместо
    этого Юрия всего лишь отправили в академичес­
    кий отпуск.
    Он собрался было на лето на юг, к теплому
    солнцу и Черному морю, поиграть в ресторанном
    ансамбле. Но вместо моря и солнца оказался на
    Колыме. По суровейшему требованию Фании Акрамовны. Они уехали в холодный край, где Юра
    когда-то родился и где Фания Акрамовна встре­
    тила свое семейное счастье, вместе.

    Юрина Колыма началась в Черском районе.
    I очка взлетов и приземлений самолетов, обслужи­
    вающих полярные станции. Зеленый мыс. Зеленомысский морской порт. Чем тяжелее, проще, не­
    профессиональнее работа, тем больше платят. Де­
    вятнадцатилетний уфимский бунтарь-студент ус­
    троился работать докером. Весил он в ту пору не
    больше мешка, которые нанялся грузить в порту.
    Мама студента, секретарь деканата уфимского
    института, в свои пятьдесят лет пошла работать
    приемосдатчицей. Рабочая смена двенадцать ча­
    сов через полсуток. Снег, ветер, колымский мороз
    и холод. Фания Акрамовна вспоминает:
    - Мне говорили: "Вы жестокая мама! Как вы
    могли отправить вашего мальчика на такие испы­
    тания?!" Могла... Знаете, Юра к тому времени уже
    настолько был проблемным, что мне казалось,
    только через такой тяжелейший физический труд,
    через общение с такими суровыми людьми мой сын
    сумеет понять какова жизнь и чего она стоит... Нам
    выдали одеяла и матрацы, но все равно был лю­
    тый холод. Помню как однажды, чтобы согреть
    постель, накалила утюг и сильно обожгла ногу.
    Лежала и терпела боль, потому что лучше было
    терпеть боль, чем откинуть одеяло - холод стоял
    ужасный. Утром вода превращалась в лед, а хлеб
    и продукты - в камень.
    - Юра, вставай, тебе на вахту.
    - Но я только согрелся и уснул, это не жизнь,
    это кошмар!
    Зимой грузов не было и Юра работал на смот-

    26

    27

    ровой охранной вышке. Там был маленький обо­
    греватель и телефон. И мы начали свой учебный
    процесс. Юра звонил:
    - Мама, обед готов?
    - Конечно, готов. А готова акварель?
    -Нет еще...
    - Вот когда будет акварель, будет и обед.
    - А?! Холодно же!
    - Ну что делать, вода же у тебя не мерзнет,
    можно работать.
    Юра приносил акварель и взамен получал
    обед. Жестоко? Знаю, жестоко. Зато какие чудные
    акварели остались в память о Колыме! Правда,
    половину он раздал, но и то, что сохранилось, ярко
    характеризует тот роскошный пейзаж...

    ку спецодежду - шикарный кожаный тулуп, в кото­
    ром он и пришел в первую свою настоящую музы­
    кальную группу. У этого тулупа еще будет своя "ле­
    бединая песня". Это произойдет в Питере, в когдато знаменитом кафе "Сайгон" на Невском. Рок-нролльные предания гласят, что здесь, впервые по
    приезде в Мекку отечественного рок-н-ролла, встре­
    тятся никому из питерцев еще не известный Шев­
    чук и весь в ореоле андеграундной славы богемный
    БГ. БГ будет весь в белом полушубке, а Шевчук в
    шикарном черном кожаном тулупе. Том самом,
    колымском. И в питерской тусовке с тех пор нач­
    нет гулять крылатая фраза, якобы оброненная Шев­
    чуком: "Он понял, что я его черная карма!"

    Конечно, с Колымы Юрий вернулся мужиком
    взрослым, крепким, закаленным. Он зарабатывал
    столько, сколько его сверстникам в теплой хиппующе-мятущейся Уфе и не снилось. Да и взрослым
    не снилось. Но он и вкалывал так, как им тоже не
    снилось. Дело не только в мешках больше его ве­
    сом, десятки которых он перекидывал за смену.
    После этой адской работы он возвращался на чет­
    вереньках домой, отлеживался и... шел играть и
    петь. Шевчук все-таки исполнил желание, поиг­
    рал в кабаке. Не на берегу Черного моря, так хоть
    на Колыме. Колымский люд - портовики, стара­
    тели, полярники были в тот год слушателями его
    песен. И, судя по всему, первыми поклонникамипочитателями тоже. Дорогого стоит...
    Вот там, на Колыме, и выдали Юрию Шевчу-

    "Вольный ветер"
    Питерские рок-н-ролльные легенды устойчи­
    вы. Но нам еще рано на брега Невы. Еще даже не
    произнесено вслух название "ДДТ"...
    В том составе группы "Вольный ветер" было
    много всякого музыкального народа, вплоть до
    скрипачей. Шевчуку очень хотелось расширенного
    акустического звучания, а-ля "Джетро Талл". Не
    забудем, что по всему Советскому Союзу, да по все­
    му миру, было время "длинноволосых", время хип­
    пи. В Уфе, кажется, было подобрано более точное
    словечко - хиппаны. И "Вольный ветер" выглядел,
    как все уфимские хиппаны конца семидесятых.

    28

    29

    У нас в деревне были тоже хиппаны,
    Но всех, увы, уже давно позабирали.

    Биография "Вольного ветра" оказалась коро
    тенькой, как ступенька к иному и настоящему. Но
    это была высокая ступенька. В "джетро-таллов
    ском" состоянии ансамбль выступил на студенчес
    ком фестивале в крытом Дворце спорта, собрав
    шем пять тысяч молодых зрителей. "Ветер" пел че
    тыре песни, одна из них была написана самими
    ребятами. Все пять тысяч студентов аплодировав
    ли им стоя. Можно только предполагать, что чув
    ствовал солист группы, автор музыки и текста
    двадцатилетний Юра Шевчук, которого привет
    ствовал целый Дворец спорта! Впрочем, его реак
    ция на собственный успех, по крайней мере внеш
    не, всегда непредсказуема. Мне не раз доводилось
    организовывать и концерты "ДДТ", и "сольники'
    Шевчука. Подготовительный период адский! На-

    стройка адская! Выступление мощнейшее. Зритель
    юлько что не рыдает от пережитого. А Шевчук,
    мокрый от усталости, выложившийся на сцене,
    выжатый концертом как лимон, находит за кулисами силы рвать и метать громы и молнии, пото­
    му как, по его мнению, в какой-то момент что-то
    не так прозвучало, хотя этим "что-то" была всего
    лишь десятитысячная нота концерта, писк, не улов­
    ленный ни кем, кроме него самого. Из-за этого писка могут шуметь бури. Можно это называть требовательностью, а можно просто придирчивостью.
    И первую очередь к себе самому. Но никогда - са­
    модурством. Хотя во всем, что касается создания
    музыки, Шевчук сущий деспот.
    Однако это авторское наблюдение порож­
    дает вопрос: а может, иначе и нельзя? С его музы­
    кой нельзя. Его музыка - сгусток переживаний,
    фонтан эмоций и боли. Редко - счастья. Она и рож­
    дена муками, переживаниями, болью, криком стрессом и нервами. Скорее всего, его творчество
    и началось из той, колымской, боли. По крайней
    мере, на Колыме он серьезно запел. Во всяком слу­
    чае, именно об этом свидетельствует друг его сту­
    денческой юности Ильдар Мирзагитов:
    - Когда поступили в один институт, правда на
    разные факультеты, общение было тесным, но на
    гаком... мальчишеском уровне: выпить, баб пощу­
    пать. Пацаны и есть пацаны. Группа, стихи... Тог­
    да у него не было таких заморочек. Пели в институ­
    те какие-то чужие песни, но это не было так инте­
    ресно. Юра был хорошим парнем, как все: прилично играл на гитаре, особенно оживал, если на кухне

    30

    31

    И я один, заплаты ставя на шузы,
    Пытаюсь встать, да что-то ноги отказали.
    Да, я - последний из колхозных могикан.
    Лежу и плачу, поминая всю систему.
    ... У нас, в коммуне, был Василий основной.
    Он тихий ужас наводил на все село.
    Ах Вася, Вася, почему ты не со мной,
    Не били б панки мне по роже ни за что...
    Где отыскать мне ваши тертые следы?
    Пропали все, и нет ничьих координат.
    А, может, снова мне поехать в Ленинград,
    А там найду хоть одного возле Невы.
    Хиппаны, хиппаны, хиппаны...

    Эта песня, написанная гораздо позже времен
    "Вольного ветра", но с явным экскурсом в ту Уфу
    войдет в альбом "Я получил эту роль".

    хорошая компания, пара девчонок и на столе есть
    что выпить и чем закусить. Все тогда были личнос­
    тями. Собирались, говорили о жизни... Позже меня
    выгнали из института. Юру выгнали из института.
    Много нас тогда повыгоняли. Я ушел в армию. Он
    уехал на Колыму. Тоже года на два. А когда оба
    вернулись, встретились, тут я и понял, что Юрка
    е...нулся. Он начал писать стихи, песни.
    - Зачем тебе все это, пусть всякие там поютнадрываются, тебе-то зачем?
    Юра ничего толком не говорил, он просто
    так... непонятно улыбался... Наверное, это касает­
    ся всех поэтов и писателей: в какой-то момент им
    что-то там такое приоткрывается и они уже не
    могут не писать.
    ... После возвращения с фестиваля студентов
    "Вольного ветра" не стало. Шевчук ушел, адекват­
    ной же замены ему в Уфе не нашлось, да и быть не
    могло. Ее и во всем тогдашнем СССР не имелось,
    не то что в одной столице Башкирии. В Башкирии
    в то время началось некое гонение на танцплощад­
    ки. То ли властям надоело утирать кровь за все
    усиливающейся волной жестоких драк на танцах,
    то ли очередная столичная кампания накатила, а
    только танцплощадки на какое-то время поутих­
    ли. А тут и первые дискотеки подоспели. Прежнее
    место музыкантов на сцене оказалось занятым, и
    они устроились как могли. Игравшие на централь­
    ных уфимских танцах уже знакомый нам гитарист
    Рустем Асамбаев, а также клавишник Владимир
    Сигачев и Геннадий Родин перебрались на воен32

    ный завод, в ДК "Авангард", составив, таким об­
    разом, вокально-инструментальный ансамбль "Ка­
    лейдоскоп". И название - шедевр, и репертуар под
    стать - "комплект эстрадных шлягеров". С ними и
    выступали на торжествах по красным датам да на
    свадьбах. А вот для души баловались музыкой
    "Deep Purple".
    О Шевчуке слух по всей Уфе еще не шел, но,
    что в институте есть парень с "во-о-от таким голо­
    сищем", уже поговаривали. И Юру пригласили в
    "Авангард". Пел он мощно, чем и привел быва­
    лых музыкантов в хорошее расположение духа. На
    дворе вовсю бушевала эпоха "Машины времени"
    и "Аквариума". Макаревич и Гребенщиков и сами
    не представляли, насколько тогда были популяр­
    ны у советской молодежи. Сегодня, у российской,
    им такого успеха не добиться при всем нынешнем
    качестве CD и тотальном правлении страной те­
    леящиком. Андрей и Борис всколыхнули неимо­
    верную тягу к сочинительству в сотнях тысяч пар­
    ней и девчонок. Весь юный СССР схватился за
    шариковые ручки, бумагу, гитары и такое насочи­
    нял, такое запел! Блюстители тогдашней государ­
    ственной идеологии и культуры аж задохнулись от
    возмущения и бессилия - управлять вовсю разрез­
    вившимися, разом появившимися сотнями тысяч
    доморощенных поэтов, самопальных композито­
    ров, вольнодумных сочинителей не было никакой
    возможности.
    (Нечто похожее, правда в несколько меньших
    масштабах, случилось чуть позже, в 1980 году, и
    было вызвано совсем иными обстоятельствами 2—1151

    33

    смертью Высоцкого. Уход любимейшего народом
    барда из этого мира буквально всколыхнул стра­
    ну, и тогда тысячи взрослых людей совсем неожи­
    данно для себя отозвались на эту потерю собствен­
    ными стихами, посвященными Высоцкому. Не­
    сколько лет люди несли листочки со стихами соб­
    ственного сочинения на могилу Владимира Семе­
    новича на Ваганьковском кладбище. Многие спе­
    циально для этого ехали в Москву со всей огром­
    ной России.)
    Как при таком положении дел молодым му­
    зыкантам можно было петь песни каких-то членов
    Союза композиторов?! Даешь свои! И Шевчук
    принес сотоварищам по творчеству первый текст
    под названием "Черное солнце". У Геннадия Ро­
    дина это вызвало особый прилив энтузиазма: кле­
    во, здорово! Так начали звучать первые самостоя­
    тельные песни Шевчука. Название "ДДТ" еще не
    было произнесено, а все обзывалось просто: ан­
    самбль под управлением Геннадия Родина. Год
    1979-й. Город Уфа. В том, первом составе играли
    Гена Родин, Володя Сигачев, Рустик Асамбаев,
    Ринат Шамсутдинов и Юрий Шевчук.
    Название "ДДТ" появилось в связи с конкур­
    сом молодых исполнителей, объявленным в музы­
    кальной рубрике "Комсомольской правды". Какието подводные течения заставили печатный орган
    ЦК ВЛКСМ затеять своеобразную игру с бесчис­
    ленными ансамблями, игравшими свою музыку. Так
    начался "Золотой камертон". Из Уфы в Москву
    полетела магнитопленка - Шевчук сотоварищи за­
    писали соответствовавшие требованиям песни, сре34

    ди которых были и собственного сочинения. Они
    прошли отборочный тур, и Москва потребовала
    еще запись. К тому же необходимо было и назва­
    ние для ансамбля. Его придумывали в явной спеш­
    ке, и потому предложенное Сигачевым "ДДТ" было
    принято. Хотя за этот "Дуст" им еще не раз доста­
    нется. Впрочем, для официальных властей была
    придумана вполне приемлемая расшифровка: дом
    детского творчества, однако от "руководящих оп­
    леух" это не спасало.

    ШПАНА УФИМСКАЯ
    В это не просто поверить, но с концертами в
    родной Уфе у Шевчука постоянные проблемы.
    Не со зрителем, конечно, - тот своего земляка и
    любит и гордится им. Стычки все время происхо­
    дят с уфимскими власть имущими.
    Так было прежде и, похоже, продолжается. По
    крайней мере, очередной неприятный даже не скан­
    дал, а скандальчик Уфа преподнесла своему, в об­
    щем-то, национальному герою нового времени не
    так уж давно. В уфимской прессе проскочила за­
    метка ""Мерседес" или Шевчук?". В ней расска­
    зывалось, как хорошо теперь живет бывший уфимец и сколь высоко его материальное благополу­
    чие. А посему зам. мэра Уфы, некая дама, перед
    Днем города решила позвонить музыканту с це­
    лью пригласить оного в родной город на торже­
    ства, дабы порадовать слух и глаз земляков.
    Дама как бы за само собой разумеющееся по35

    считала неприличным предлагать какой бы то ни
    было гонорар за выступление группе "ДДТ". За­
    чем, теперь у певца все есть, может и за бесплатно
    порадовать город, в котором прошла боевая
    юность, травля средствами КГБ и прочими кара­
    тельными органами, город, который буквально
    выпихал взашей нынешнюю рок-звезду, ну и тому
    подобное. Отчего бы теперь ради этого города не
    спеть да не станцевать, особенно коль властям это­
    го шибко хочется?
    Правда, разговаривала дама не с самим ге­
    роем, а с кем-то из его окружения, по офисному
    телефону. (К слову, в питерском офисе группы
    "ДДТ" в знаменитом андеграундном доме на зна­
    менитой Пушкинской улице каждый день такая
    суматоха, кто только не толкется, а на телефон­
    ные звонки до последнего времени вообще мог
    ответить любой посторонний, зашедший и по делу
    и без дела, и просто зевака, надеющийся увидеть
    своего рок-кумира. Все это автору доводилось на­
    блюдать лично и не раз.) И вроде бы в ходе сего
    телефонного общения с невесть кем в офисе "ДДТ"
    она услышала некоторые финансовые условия, а
    так же слово "мерседес", выразила неподдельное
    удивление и опять же услышала ответное: "Тогда
    любимый город может спать спокойно, Шевчук не
    приедет".
    Вот этакой з а м е т к о й и поздравили земляков с
    Днем города от имени героя уфимские газетчики.
    Липа она и есть липа, кто бы ее ни посадил -жур­
    налист или дама-чинуша. Особенно пикантен "мер­
    седес". Вот уж чего никогда в жизни не замечалось
    16

    за Шевчуком на гастролях, так это фырканья по
    поводу бытовых условий. Он может устроить жут­
    кий скандал из-за любой мелочи, связанной с гаст­
    рольной аппаратурой, но даже не заметит, на чем
    ездит, где живет и что ест во время гастролей. Ско­
    рее всего это связано с тем, что энергетическую под­
    питку перед выходом на сцену Шевчук получает от
    предконцертной пробы хорошо звучащего аппара­
    та, качественный звук которого "заводит" его, дает
    дополнительный драйв. А в машине он просто ез­
    дит, в гостинице просто ночует. Иные же наши род­
    ные российские светила перемещают, выгуливают
    и обслуживают свою особу, а для этого, как вы сами
    понимаете, "жигулей" и просто удобного номера не­
    достаточно. Тут и отдельных коттеджей-то мало­
    вато будет.
    Нет, не ладилось у Шевчука с любимой Уфой
    в плане проведения концертов, ни в какие времена
    не ладилось. Первый состав "ДДТ" дал в городе, до
    отказа забитом молодежью, всего один - один! концерт. Этот единственный электрический концерт
    в Уфе проходил в Нефтяном институте.
    Заметьте, не в родном, педагогическом, где на
    худграфе учился Шевчук, а в нефтяном, где у Юры
    были хорошие друзья, любившие вовсе не ту, что
    предписывали идеологи советской власти, музы­
    ку. Кажется, они и взяли на себя организацию рек­
    ламы и распространение билетов. Впрочем, в туто пору никакой рекламы на рок-концерты не тре­
    бовалось, билеты на все, что относилось к андег­
    раунду, расхватывались моментально и без всяких
    касс - просто разлетались по рукам друзей и зна37

    комых. Тогда была проблема не нынешняя: на что
    купить билет на концерт звезды, а где, у кого пой­
    мать, ухватить билетик на встречу с никому не из­
    вестными музыкантами. Тратить деньги на афи­
    ши было вовсе ни к чему. Зал на 500 мест был за­
    бит, забиты проходы, сидели и стояли на ступень­
    ках, вдоль стен - кто как устроился. Опрошенные
    ныне очевидцы тех событий расходятся в оценке
    деталей, но в одном единодушны - на концерте
    побывало не меньше тысячи человек. И это впол­
    не может быть.
    К аппарату Юрий уже тогда относился весь­
    ма щепетильно, и ему с Ниязом Абдюшевым, при­
    нимавшем живейшее участие в подготовке концер­
    та, удалось достать "Биг" и комплект довольно
    сносного по тем временам "Регента". "Биг" был
    из последних, с эквалайзером, что казалось вооб­
    ще запредельным шиком. Не обошлось и без казу­
    са. Асамбаев и Родин пришли уже к самому кон­
    церту в весьма хмельном состоянии - традиции
    рок-н-ролла играть в "веселом виде" блюлись свя­
    то. Как ни волновался перед тем выступлением
    Шевчук, как ни старался с аппаратом, все прошло
    в стиле рок-традиций. Зал принял его песни с пер­
    вых же аккордов, зритель завелся, заорал что есть
    мочи и так и бушевал все пятьдесят минут, пока
    шла программа, отчего сами музыканты пришли
    в неописуемый восторг и под конец устроили на
    сцене полный кавардак. По свидетельству Джим­
    ми, хмельного Сигачева в жаре развезло и он пару
    раз пытался упасть вместе с роялем, а перевозбуж­
    денный происходящим Шевчук ревел в последней
    38

    песне рефреном в микрофон имя девушки, кото­
    рой был в то время увлечен. Остальные тоже в дол­
    гу не остались... Они сочиняли и играли хорошую
    музыку, но в то же время были просто мальчиш­
    ками.
    После концерта к Рустему Асамбаеву подо­
    шла девушка просить автограф. У девушки во-от
    такой... бюст (прости, читатель, за пикантность).
    И происходит следующий диалог:
    - Пожалуйста, распишитесь мне...
    -Где?
    - Можно прямо тут...
    И выдвинула вперед бюст. Асамбаев бы и
    бюст тут же взял, но ограничился пока телефоном...
    Веселая шпана уфимского разлива, но - талантли­
    вейшая!
    Программу того концерта они потом практи­
    чески полностью записали на магнитоальбом. Рокн-ролл "За 50 копеек полтора часа", блюзы "Все
    идет своим чередом" и "Была суббота". Некото­
    рые песни не имели названия и сохранились по
    первым строчкам "Работал долго я, и вот...", "Ве­
    чер щенком скулил в сквере, где я сидел..." Уже
    известное "Черное солнце". Пели песни в основ­
    ном Шевчука, но была и Сигачева "Рыба".
    Надо отметить, что школьно-студенческий пе­
    риод "бардовского состояния" не прошел для
    Шевчука даром и в начальном периоде "ДДТ" пес­
    ни Юрия несли на себе соответствующее влияние,
    которое остальные участники группы безжалост­
    но давили хард-роковыми аранжировками. Осо­
    бенно Сигачев и Асамбаев преуспели в написании
    39

    всевозможных инструментальных соло. На том,
    первом, концерте звучало не соло - солище!
    Надо ли говорить, что наутро они проснулись
    знаменитыми. Конечно, когда Шевчук шел по Уфе,
    жители не высовывали из каждого окна магнито­
    фоны с его голосом, как это было в Сибири с Вла­
    димиром Семеновичем Высоцким. Но в каждом
    уфимском доме, где жил молодой человек или ба­
    рышня с того момента, кроме андеграундных за­
    писей "Машины времени", "Аквариума", "Зоопар­
    ка", "Россиян", "Високосного лета", просто непри­
    лично было не иметь альбом "ДДТ". Концерт про­
    изошел в 1981 году. Альбом записали тут же.
    Уфимский андеграунд начала восьмидесятых уз­
    навал друг друга по наличию и знанию песен Юрия
    Шевчука. Это был своего рода и пароль и некий
    знак людей, принадлежащих к одному кругу, при­
    держивающихся одних взглядов. Всенародным
    поэтом, певцом и музыкантом, фигурой знаковой
    и даже где-то культовой он станет гораздо позже,
    когда песни его запоет весь бывший Советский
    Союз. Тогда рок-н-ролльная религия Шевчука
    будет сформирована и оформлена в виде целого
    песенного наследия, которое приверженцы при­
    мутся скрупулезно и не очень, но изучать. Пока
    же он просто пишет песни, хорошие или плохие покажет время. Но бунтарские - уж точно.
    И первый концерт, вполне бунтарский, уже
    дан.

    40

    "АГЕНТ ВАТИКАНА"
    Утром после того концерта проснулся не толь­
    ко Шевчук. Наутро проснулся КГБ. Вообще, эта
    организация в истории рок-культуры в СССР зани­
    мает определенное культовое положение. Вокруг
    нее столько напластовано легенд-страшилок, что
    черт ногу сломит! Послушать разговоры сорокалет­
    ней и старше рок-тусовки, так комитет безопаснос­
    ти страны только тем и занимался, что давил хруп­
    ких невинно блеющих рок-ягняток. И как-то совсем
    стыдливо замалчиваются те, кто действительно
    спускал цепных собак на андеграунд - идеологичес­
    кие отделы ЦК, обкомов, горкомов и райкомов
    КПСС и ВЛКСМ. Вот кто кричал, "не пущал", да­
    вил и запрещал. Комитет безопасности "брал под
    козырек" и выполнял мудрые указы великой и слав­
    ной партии дедушки Ленина. Но, как и все в нашей
    большой России, делал это по-разному: где ретиво,
    рьяно, где "спустя рукава", а где и вовсе "склады­
    вал под сукно" до новых указаний (и это, справед­
    ливости ради надо отметить, было не редко, а в
    большинстве случаев - у этой организации хватало
    дел более серьезных). Бывало, что именно эти орга­
    ны снимали запрет на проведение того или иного
    рок-мероприятия, закрытого местными отделами
    культуры. Такие случаи тоже известны и вовсе не
    единичны. Но рокеры упорно клянут госбезопас­
    ность, виня во всех своих бедах КГБ. Ну принято у
    рокеров кусать КГБ, принято. Впрочем, уфимское
    КГБ, видимо, действительно есть за что укусить.
    Известно, что говорила Анна Андреевна Ах41

    матова по поводу травли ленинградскими властя­
    ми Иосифа Бродского: "Они делают биографию
    нашему рыжему". Уфимские власти вдруг скоро­
    постижно принялись "делать биографию" колым­
    скому "татарину на лицо да с фамилией хохляцкой", как позже споет о себе Шевчук. Они еще ус­
    пели записаться на местном телевидении. "ДДТ"
    даже показали в эфире, из Москвы пришло пись­
    мо: "Уважаемый товарищ Геннадий Родин! Вы
    прошли по конкурсу. Приезжайте". Они опеши­
    ли и начали названивать в "Комсомолку":
    - Обижаете, певец у нас Шевчук, а группа "ДДТ".
    - Сами напутали. У певца яркий голос, его и
    приглашаем... Ладно, шлите что-нибудь еще, толь­
    ко не путайте больше ничего.
    Они послали "Черное солнце", "Инопланетя­
    нина" и не свою песню "А любовь, как солнце" таковы были условия. В 1982-м году последняя за­
    пись на "Золотом камертоне". Показывают всех,
    кроме Шевчука. В столице самый пик гонений на
    все, что связано с памятью Владимира Семенови­
    ча Высоцкого. В Театре на Таганке запрещен спек­
    такль его памяти. И вечера тоже запрещены. В Уфе
    за вечер памяти Высоцкого из пединститута вы­
    гнали декана факультета общественных профес­
    сий. А голос Шевчука и сейчас временами напо­
    минает голос Высоцкого. Но московские музы­
    кальные начальники его как-то фазу полюбили.
    "ДДТ" пригласили участвовать в программе пер­
    вого канала ТВ "Рок в борьбе за мир".
    Вот после этого все и началось. Они играли в
    42

    одной трехчасовой программе с Жанной Бичевской,
    "Самоцветами", "Воскресеньем", "Цветами" Стаса Намина. Им было интересно впервые участво­
    вать в такой сборке известных Советскому Союзу
    исполнителей. Это были чужие сани, они и не соби­
    рались в них оставаться, но выпрыгнуть пришлось
    раньше, чем предполагалось. Буквально через не­
    сколько дней в той же "Комсомольской правде",
    которая назвала Шевчука лауреатом своего конкур­
    са "Золотой камертон", появилась статейка како­
    го-то композитора по фамилии Морозов о том, что
    всюду развелись псевдоборцы за мир типа Шевчу­
    ка, пишущего стишки вроде "Свинья на радуге". В
    Москве плюнули и забыли, в Уфе утерлись, и нача­
    ли кампанию по очищению рядов славной башкир­
    ской молодежи от всяких там отщепенцев. Впрочем,
    разве расскажет обо всем кто-либо лучше очевид­
    цев, свидетелей и непосредственных участников?
    Им и слово.
    Сестра Наташа Шевчук вспоминает:
    - Мы все получили мощный эмоциональный
    удар. Местная газета опубликовала статью "Ме­
    нестрель с чужого голоса", после которой даже от
    меня знакомые отворачивались. Город гудел. Зна­
    комые перестали звонить и заходить. В школах, в
    различных творческих коллективах, даже на заво­
    дах были организованы комсомольские собрания,
    где возмущенный народ гневно клеймил того, кого
    он толком и не знал-то.
    Выступления были эмоциональными до исте­
    рии. Одна молоденькая барышня на школьном
    собрании выразила свое особое мнение:
    43

    - Таких, как Шевчук, убивать надо!
    А школа, наша родная, номер один, Юрина
    школа, организовала целое письмо, под которым
    подписались многие школьники и преподаватели.
    Суть: им стыдно, что такой человек, как Юра,
    учился в их первой уфимской школе... А потом,
    когда все изменилось, Юра стал известен всей стра­
    не, классный руководитель звонила с приглашени­
    ем на встречу выпускников и столько всего подхалимажного было наговорено...
    Появилась вторая статья "Когда срывается
    маска" - серия людей, возмущенных Юриными
    песнями, ругала его как могла, говоря, что он под­
    лец! Семья, конечно же, стояла на стороне Юры.
    Мы понимали: какой он, к черту, "агент Ватика­
    на"! Конечно, было тяжело... И сейчас-то, когда
    про него пишут плохое, может и заслуженно вдруг кого чем обидел, все равно больно и обид­
    но, потому что мы знаем: Юра не такой! Юра луч­
    ше!
    Продолжает Фания Акрамовна Шевчук, мама
    поэта:
    - Я купила две газеты со статьей и пошла в
    обком комсомола. Я хотела отстоять честь своего
    сына. Хотела сказать им, что неправильно пони­
    мают стихи моего Юрия. И никакой он на самом
    деле не агент Ватикана. Разговор состоялся. Со
    мной согласились, но при этом говорили: "Там есть
    песня "Периферия". Как он мог ославить нас на
    всю страну?! Почему не видит ничего хорошего и
    пишет только о плохом? Поговорите с ним, пусть
    напишет хоть одну песню, прославляющую нашу

    Башкирию. Мы откроем ему такую дорогу! Всю­
    ду будет первым! Ну хотя бы одну песню про Баш­
    кирию..." Потом я ходила в обком партии. Они
    тоже все понимали, но требовали песен, прослав­
    ляющих республику. "Периферия" застряла у них
    костью в горле. И началась война. Юру вызывали
    в КГБ. Прослушивали наши телефонные разгово­
    ры. Я опытный радист, и в этом меня трудно про­
    вести. С нами, родителями, они все равно ничего
    бы не смогли сделать. Мы же были лояльными к
    существующей власти, просто родителями кра­
    мольного ребенка. Наоборот, я сама шла и защи­
    щала. Как член партии написала заявление в об­
    ком о том, что Юра не может быть агентом Вати­
    кана. Меня особенно убивало это "агент Ватика­
    на"...
    Я поехала искать правду в Москву. Хотела об­
    ратиться к Андрею Вознесенскому, к другим - даже
    список составила. Начала с бывшего товарища
    мужа по комсомольской работе на Колыме Толи
    Богомолова, работавшего на "Мосфильме". В от­
    вет на мое желание идти к Пугачевой, он меня про­
    сто остудил:"С ума сошла?! Сейчас Пугачева сама
    еле жива, никуда ходу нет. Если обратишься и она
    хоть пальцем в защиту Юры пошевелит, вот тогда
    он точно сгорел. И вообще ни к кому не ходи и ни о
    чем не проси. У них слова. Они на слова герои. Сам
    позвоню куда следует". Не знаю, куда он звонил,
    но Юру на время оставили в покое...
    Лилия Федоровна Бигбова, мама Эльмиры.
    жены поэта:
    - Я всю жизнь была секретарем парторганиза

    44

    I

    ции. Начался очередной семинар пропагандистов.
    И вдруг слышу, что у нас появились фашиствую­
    щие молодчики со свастикой и антисоветчина, ко­
    торую несет Шевчук. Своими ушами услышала как
    с трибуны партактива льют грязь на Юру! В то вре­
    мя они уже крепко дружили с моей Эльмирочкой,
    он часто бывал в нашем доме, я знала его, его сти­
    хи. Сошлись мы очень быстро и я, может не от боль­
    шого ума, даже рискнула дать ему совет:
    - Д а напиши ты, Юра, какую-нибудь патрио­
    тическую песню. Пусть они от тебя отвяжутся.
    Разве у нас нет ничего хорошего?
    - А что, Лилия Федоровна, есть хорошего?
    Этим вопросом он меня просто срезал... На
    очередном политсеминаре докладчице дали пору­
    чение рассказать пропагандистам, кто такой Шев­
    чук, чтоб знали, с кем и с чем борются, поскольку
    в республике шла полным ходом соответствующая
    кампания. Эта женщина привела в качестве при­
    мера строки "Индийский чай, башкирский мед".
    Чтоб лучше понять, в чем суть дела, обратим­
    ся к этому самому, из ранних, стихотворению
    Юрия Шевчука "Башкирский мед".
    В Москве однажды я бывал.
    Куда хотел - туда попал.
    О чем мечтал - все заимел.
    Все, что хотел и не хотел.
    Ему и слава и почет,
    Ты козырь наш Башкирский мед!
    Вон там мой лучший друг живет.
    Он для меня на все пойдет.

    46

    Умен, силен и очень смел.
    Когда бы я ни захотел,
    Из-под полы мне достает
    Индийский чай...
    Башкирский мед!
    Кому-то в жизни не везет:
    Мечта покоя не дает.
    Не может он его достать.
    Все вон из рук - ни сесть, ни встать.
    Бедняга, морщась, еле пьет
    Грузинский чай, армянский медЭх, башкирский мед!
    (По тексту записей из дневника Ф.А.Шевчук.)

    В этом увидели крамолу, национализм и при­
    знаки разжигания национальных страстей сразу.
    (Читатель, можешь ли ты сегодня представить, что
    вкусовые сопоставления грузинского, индийского
    чая и армянского, башкирского меда могли считать­
    ся проявлением фашизма, призывом к националь­
    ной вражде? Эх, какие были времена... - прим. авт.)
    Я не выдержала:
    - Этот человек вхож в мой дом, и я знаю его
    стихи. Все ярлыки, которые на него вешают - бред.
    Посмотрите на себя: кто конкретно из здесь при­
    сутствующих едет в Москву без башкирского меда?
    А кто из вас не везет обратно индийский чай? В
    чем тут национализм? Это наша жизнь!
    Возвращаюсь с этого собрания домой, встре­
    чаю по дороге Юру. Окликнула, рассказала о про­
    исшедшем. А он в тот момент шел из комитета гос­
    безопасности. У него там требовали расписку, что
    47

    больше не будет писать песен. Держали долго.
    Отпустили на обед, и он пошел к Эльмире. Ему и
    про мою дочь в органах говорили в духе, что вот,
    мол, нашел дурочку, которая по своей неопытнос­
    ти и наивности заглядывает тебе в рот... Вероят­
    ней всего, за ним тщательно следили. Больше мы с
    ним об этой кампанейщине не говорили, зато мно­
    го говорили о другом. Это не я, а он повлиял на
    мои взгляды. Произошла обратная реакция: до
    того мы воспитывали молодежь, а теперь моло­
    дежь начала воспитывать нас, в частности меня...
    Говорит Нияз Абдюшев, товарищ поэта по
    творчеству в уфимский период:
    - В первой статье "Менестрель с чужого го­
    лоса" песню "Контора пьяных дембелей" разби­
    рали просто по косточкам. Где вы видели пьяных
    дембелей? Во дают, поприкольнее вопросик при­
    думать не могли. Понимаю, если б спросили: "Где
    вы видели трезвых дембелей?" Дембель он и в
    Африке пьяный... У них такой стандартный под­
    ход:
    - Нияз, вы такой замечательный поэт, взрос­
    лый хороший человек. Ну что вы с этим бандитомто связались?
    - Да нет в нем вроде ничего бандитского.
    Может, в лице что-нибудь... А в текстах вроде все
    в порядке.
    Во второй статье было несколько и положи­
    тельных откликов на творчество Юры. Помню
    среди защитников Рустика Азизова. Из его пись­
    ма опубликовали только выдержки. Рустик был
    старшим лейтенантом МВД. Со службы его, есте-

    Рустем Асамбаев, гитарист первого состава
    "ДДТ":
    - Скандал длился долго. По этому поводу со­
    бирали бюро обкома партии. Туда и моего отца
    вызывали (башкирский писатель и драматург Ни­
    колай Васильевич Асамбаев, печатавшийся под
    псевдонимом Ажиг Гильднанович, автор одиозной
    пьесы "Красный паша" - прим. авт.) на разборку.
    Так что, Юре, может быть, повезло, что отец фрон­
    товик, а мама заслуженный полярник. Меня в ко­
    митет тоже не раз вызывали.
    - Вы старший товарищ, давайте выручать.
    Спасайте!
    -Как?

    48

    49

    ственно, тут же выгнали. Страшное было время.
    Разговор с Юрой был конкретным: либо ты уез­
    жаешь, либо посадим. При мне ему было сказано:
    "Ты, конечно, можешь надеяться на то, что, как
    Развеев (уфимский хиппи, диссидент, ныне - свя­
    щенник - прим. авт.), отсидишь на зоне, песенки
    попоешь и никто тебя не тронет, вернешься. Так
    вот, оставь эту надежду. Ты, парень, и до зоны не
    доедешь!"
    Тогда я подумал: все, заканчиваю. Но Юрато ничего закончить не мог...
    (А теперь вспомните историю дамы с телефон­
    ным звонком и требованием к Шевчуку приехать
    на День города в так любящую его Уфу. У город­
    ских властей действительно особые заслуги перед
    своим земляком-поэтом. Хотелось бы, чтоб все
    вышеизложенное власть прочла, так, на всякий
    случай...)

    - Ну, повлияйте... А что это за песня в "Пери­
    ферии"? Ах про Пушкина...
    Они, оказывается, думали, что про Брежне­
    ва, Андропова, Суслова...
    Трудно представить, что всего за несколько
    месяцев до этого свалившегося на голову Юрия
    Шевчука скандала официальная Уфа буквально
    приветствовала его. А как же: занял первое место
    на столичном фестивале "Золотой камертон" официальнейшего партийного органа - "Комсомоль­
    ской правды". В башкирской прессе появились
    благостные, почти поздравительные публикации.
    О нем сделали передачу на радио, показали по те­
    левизору. Даже состоялся сольный концерт в...
    оперном театре. На специальных афишах по это­
    му поводу так и было написано: "В оперном теат­
    ре Уфы концерт лауреата фестиваля "Золотой ка­
    мертон""... За что же они его так невзлюбили? При­
    чин несколько. Конечно, Юрий попал под колесо
    общегосударственной истории, правящие верхи
    которой как-то уж слишком скоропостижно ста­
    рели. Ну нелепо же было бороться с неугодной рокмузыкой тем, что запретить, например, на афишах
    писать в названии ансамбля приставку "рок". Как
    будто это меняло суть. Или вот еще кампания: за­
    вести на нескольких музыкантов уголовные дела,
    если даже и нет состава преступления. А чтоб дру­
    гие боялись! Та же "Комсомолка" вдруг принялась
    шельмовать "Машину времени"... Но уфимская
    кампания против Шевчука даже на этом фоне но­
    сила слишком полномасштабный и жесткий харак­
    тер. Скорее всего, уфимские идеологи действи50

    тельно перестарались, услышав даже не окрик (ну
    что это за гроза - упоминание в статейке какогото композитора в негативном плане пусть и в цен­
    тральной газете), а вопрос: "Что это у вас там,
    ребята, происходит?" Москва читывала и не та­
    кие тексты, она уже привыкла ко всякого рода
    вольнодумству. Да и не такими уж антисоветски­
    ми были те стихи Шевчука. Скорее всего, тут сыг­
    рал свою роль Юрин голос, так напоминающий
    голос Высоцкого. Власти только что избавились
    от непокорного барда, вроде и антисоветчины не
    писавшего, а так картинку из жизни нарисует, что
    прямо под дых всему строительству развитого со­
    циализма! Они его как-то дотерпели. Только ушел,
    успокоились и на тебе, новый выискался: и голос
    похож, и поет что-то "лица не общим выражень­
    ем". Вот и задала столица вопрос своим уфимским
    наместникам, так, для профилактики. А те не спра­
    вились с этническими особенностями своего харак­
    тера и принялись кроить лбы без оглядки. Юрина
    будущая жена Эльмира принялась... собирать под­
    писи в защиту любимого человека. Она танцевала
    в ансамбле. Так за эту ее личную акцию весь ан­
    самбль не пустили в поездку на фестиваль! С дру­
    гой стороны, машина, запустив себя, сама уже не
    могла без приказа свыше остановиться. Она накру­
    чивала сама себя и уже сама себе верила: да, наци­
    оналист, антипатриот, антисоветчик. Фактов нет?
    А зачем свою Уфу периферией обозвал? Мы - сто­
    лица Башкирии, а никакая не провинция! Что еще
    за пьяные дембели? Что у нас, больше писать не о
    чем? И про Пушкина зря, он на самом деле это про
    51

    Политбюро придумал, только маскируется, гад! И
    вообще, почему татарин на лицо а фамилия Шев­
    чук? Взял бы псевдоним соответствующий, как
    положено, да песню типа "Расцветай под солнцем,
    Грузия моя" про славную Башкирию написал. Так
    нет же, отщепенец! Господи, в чем мы все столько
    лет жили... А в чем живем? Но сие есть скорее об­
    щая расстановка сил в той России, в коей начинал­
    ся "ДДТ". Политический строй готовился к ухо­
    ду, отпущенное ему семидесятилетие завершалось.
    Со стариками Политбюро уходил тоталитаризм.
    Но он еще об этом не знал и на последнем издыха­
    нии крутил гайки изо всех своих последних сил.
    Лет через пять, со смертью Брежнева, начнется аго­
    ния. Но Уфа не изменится. Как в свое время на вся­
    кий случай она отложила на память знамя ислама,
    так со временем она свернет красное знамя ком­
    мунизма, но не выбросит, а так же на всякий слу­
    чай сложит в свои сундуки, строя уже башкирский
    капитализм. Уже не на первом году очередной ве­
    ликой перестройки нашей российской жизни
    "ДДТ" получит не одну оплеуху из Уфы. Группу
    буквально вышвырнут после очередных гастролей
    из самолета в уфимском аэропорту, чтобы... поса­
    дить на рейс "лиц кавказской национальности",
    вероятно изрядно заплативших, чтоб с любимым
    артистом города можно было вести себя так посвински.
    Мало того, музыкантов тут же арестует мили­
    ция и немало времени продержит в отделении. По­
    том, правда, приедет высокий милицейский чин и
    принесет извинения. Но так, сквозь зубы, на всякий
    52

    случай... Во время гала-концерта на уфимском ста­
    дионе та же милиция в касках, с дубинками устроит
    настоящее избиение зрителей, попытавшихся выра­
    зить свои симпатии "ДДТ" попыткой пожать руки
    Шевчуку. В то лето под Уфой случилась жуткая
    трагедия - столкнулись два пассажирских поезда.
    Местная пресса просто изошла истошным воплем:
    "Караул, такая страшная трагедия, вся Башкирия в
    глубочайшем трауре! Народ скорбит, а Шевчук ус­
    траивает на стадионе праздник! Караул! Кощун­
    ство!" И никто не написал ни строчки о том, что
    весь сбор от концерта ребята "ДДТ" передали в
    фонд помощи пострадавшим в той катастрофе.
    Впрочем, упоминать о каких бы то ни было пере­
    числяемых суммах, тем более столь крупных, как
    сборы от стадионного концерта, было не в интере­
    сах уфимских жуликов: чего доброго, еще спросят:
    "А деньги где?" И придется отвечать, тогда как из­
    вестно, что на создании подобных фондов нажива­
    ются разного рода присосавшиеся мерзавцы, по­
    страдавшим же перепадают даже не крохи...
    Наташа Шевчук в разговоре призналась:
    - Я очень люблю, когда Юра приезжает до­
    мой. Но, когда он в очередной раз собирается в
    Уфу, у меня всегда опасение: опять что-нибудь
    будет не так, поскольку не было еще ни одних гаст­
    ролей, прошедших гладко. Уфа улыбается Юре, но
    с оскалом. У меня сложилось впечатление, что ему
    ничего не простили и не прощают...
    Что же никак не может простить Шевчуку
    уфимский истеблишмент с тех самых "красных"
    времен? Уж не национальные ли чувства этих граж53

    дан задел тогда еще юный поэт? Слишком рьяны
    были во время уфимских гонений крики, что своей
    "Периферией" Шевчук оскорбил народ, оболгал
    любимую процветающую Башкирию, не меньше! И
    деревни у них там не грязные, и солдаты именно у
    них не пьяные. Именно об этом кричали отклики
    "простых башкиров" со страниц республиканских
    газет в статье "Когда срывается маска". Между тем,
    кроме старых членов различных союзов, как-то: пи­
    сателей, композиторов - большинство откликов
    шли за подписями молодых уфимцев, школьников,
    только что демобилизовавшихся парней. Все они до
    сих пор живы, только уже взрослые.
    Между тем Шевчук, вовсе не лишающий сво­
    его раннего творчества элементов эпатажа (доста­
    точно вспомнить образ "свинья на радуге", что уже
    само по себе в советские времена воспринималось
    оскорблением, скажем, общественного вкуса), в
    "Периферии" не отступил от действительности ни
    на пядь, ибо писал те картинки с натуры, посколь­
    ку работал в то время на маминой родине, в дере­
    вушке Муртазино, в татарской школе, где педсо­
    веты шли на татарском языке. Он не знал татар­
    ского, но жизнь татарской деревушки раскрылась
    перед ним во всей своей нищете и скудности. Он
    оставил учительство потому, что директор школы
    воспротивился его участию в... "Золотом камер­
    тоне" и жестко поставил вопрос: либо репетиру­
    ешь, либо детей учишь... Ну что вы, разве могло
    быть в такой башкирской деревне, как в песне:
    "Мы вам водку, вы нам баранину"?! Оболгал, обо­
    лгал родную деревню, милую Уфу, любимую Баш-

    54

    кирию! Такие вот "особенности национального
    характера", такие страсти...

    Череповец - Свердловск - Москва
    И Юра уехал из Уфы. В общем-то у него уже
    была приличная творческая биография: годы бар­
    довских опытов, собственные стихи, песни под ги­
    тару на студенческих вечерах и фестивалях, колым­
    ская эпопея, опыт ресторанного музицирования,
    победа на шумном столичном фестивале, сольные
    концерты с собственной сольной программой в ан­
    самбле единомышленников, два полновесных му­
    зыкальных альбома, игра на одной площадке с пер­
    выми именами официальной эстрады, телепереда­
    ча, газетная буря, заинтересованность московско­
    го неформального богемного истеблишмента, лю­
    бовь земляков и борьба со службами государствен­
    ного режима, наконец! Ему уже аплодировали и пя­
    титысячные и десятитысячные залы. А парню все­
    го-то недавно шлепнул "четвертак"... Что еще мог­
    ла дать ему периферийная Уфа? Наверное, что-то,
    но - крохи. Основное тут уже произошло, случи­
    лось. Все дальнейшее всего лишь повторение с бо­
    лее-менее переменным успехом. Интуитивно он и
    сам это чувствовал. Уфимский скандал лишь стал
    катализатором естественных событий. Он просто
    оказался выброшенным снова из города в другую,
    вовсе не изведанную среду. В иную жизнь. Как ког­
    да-то на Колыму. Только теперь жизненный и твор­
    ческий багаж был посерьезнее. Но и ехал он не в

    55

    патриархальную, немного наивную и бесхитрост­
    ную глубинку, где все ясно с первого шага.
    На "Камертоне" он познакомился с музыкан­
    тами череповецкого ансамбля "Рок-сентябрь". Их
    руководитель Вячеслав Кобрин предложил Шев­
    чуку работу в своей группе - на очень хорошей по
    тем временам аппаратуре. (При этом Юрия "скло­
    нял" к сотрудничеству еще и маститый компози­
    тор Андрей Эшпай, но приставка "рок" в назва­
    нии череповецкой группы сыграла свою судьбо­
    носную для Шевчука роль.)
    В декабре 1982 года Шевчук и Сигачев ока­
    зались в Череповце.
    Однако запись альбома произошла лишь спу­
    стя месяц, когда безденежные уфимцы, сильно по­
    худев, буквально заставили Кобрина заняться де­
    лом.
    Альбом был записан быстро и стал самым "тя­
    желым" - в музыкальном смысле этого слова - для
    Шевчука. Сигачев даже назвал его "металличес­
    ким".
    Одна из песен нового альбома, "Они играют
    жесткий рок", благодаря индустрии подпольных
    записей стала вскоре очень популярной.
    Но из Череповца Шевчук и Сигачев сбежали
    незамедлительно.
    В те же времена судьба забрасывала Юрия и
    в Свердловск.
    Здесь Шевчук играл вместе с культовым ан­
    самблем "Урфин Джюс". Проект назывался "Гло­
    бус". Вместе с Пантыкиным сотоварищи играли
    на танцах в Центральном парке культуры и отды-

    ха имени Маяковского. По словам Пантыкина,
    пели "Малиновки заслышав голосок..." Шевчук
    эту "Малиновку" спел так, что их тут же выгнали
    с танцплощадки!..
    В Свердловске Юра бывал не раз. Это особый
    город, третья столица рок-музыки СССР. Если, ска­
    жем, Уфа в этом плане прославилась только тем,
    что в ней начинал творческую жизнь Юрий Шев­
    чук, то заслуги Свердловска в истории отечествен­
    ной рок-культуры просто несоизмеримы. Теперь
    всей стране известны такие свердловские рок-гран­
    ды, как "Наутилус Помпилиус", "Агата Кристи",
    "Чайф", "Настя", "Урфин Джюс", а в те времена
    ими гордилась разве что сама свердловская моло­
    дежь. Но столько творческих личностей плюс сту­
    денческое окружение города с интеллектуальным
    уровнем выше среднего - это уже культура. Шев­
    чук целое лето провел в самом сердце, мозговом
    центре этой культуры. Юрий искал место, Мекку
    вынашиваемой религии "ДДТ", но город, где закон­
    чилась жизнь последнего русского царя, таковым
    не стал.
    Москва, Ленинград... Поэт надеялся, очень
    надеялся на Москву. Но случилось то, что случи­
    лось.
    В 1985 году созрел материал для очередного
    альбома. Юра назовет его "Время". Нового соста­
    ва "ДДТ" еще нет, и он пригласит для записи своих
    старых уфимских друзей - музыкантов. Откликну­
    лись только Нияз Абдюшев и Владимир Сигачев.
    Писались в студии "Коробейников" на "Серпе и
    молоте". В памяти были совсем свежи уфимские

    56

    57

    события, и, соблюдая конспирацию, они даже не
    называли имени Шевчука. И, пока писали "болван­
    ки", старались, чтобы не прозвучал голос Юрия. Но
    однажды он все-таки запел. Началось то, чего опа­
    сались: музыканты "Коробейника"... арестовали
    записи. И даже объяснили свои действия: "Ни за что
    не можем отдать эти пленки. Нам еще жить охота..."
    Ребята выцарапали эти записи с огромным трудом.
    Альбом состоялся. Это было в 1985 году. Последний
    раз, когда он работал со своими прежними друзья­
    ми по "ДДТ". В Москве еще происходили какие-то
    "квартирники" (концерты в частных домах, излюб­
    ленный способ времяпрепровождения московской
    богемы в конце восьмидесятых), но Шевчук уже
    понял - это не Мекка его религии. Даже с пропис­
    кой возникли непреодолимые трудности.
    С Москвой было покончено. Нет, Юрий Шев­
    чук, конечно же, будет постоянно возвращаться
    сюда "на белом коне" очередной программы
    "ДДТ", с блеском демонстрируя размах воздей­
    ствия на людские души его музыкальной религии,
    не важно в какой русскоговорящей точке звучат
    его песни. Но Москва ведь Вавилон. Тут слишком
    много конфессий, и не только музыкальных. Пи­
    тер терпимее, на квадратный метр его площади
    меньше апостолов, чем в первопрестольной...
    Впрочем, сие опять же не есть факт бесспорный.
    Никто не ведает, какой сгусток обстоятельств
    творческих, бытовых, финансовых и прочих остав­
    ляет поэта в определенном месте земли.
    Тогда, в 1985 году, Юрий написал следующее
    стихотворение:

    Появлению Шевчука на берегах Невы способ­
    ствовало многое. Что бы ни говорили нынешние
    рок-исследователи, какие бы изыскания в пользу
    первенства Москвы в истории рок-культуры ни при­
    водили, надо однозначно и четко воздать должное
    исторической справедливости: Меккой отечествен-

    58

    59

    Осень -мертвые дожди,
    Осень - ранние морозы,
    Задубевшие березы ковыляют по Руси.
    Осень -ржавая листва,
    Оплевавшая дорогу.
    Осень - смертная тревога для любого старика.
    Я татарин на лицо
    Да с фамилией хохляцкой.
    Отчего ж в тоске кабацкой угодил под колесо.
    Я зарезан без ножа.
    Я прострелен, но не пулей.
    Вы мою свечу задули. Осень - темная душа.
    Небо рвет слепая муть.
    Отчего ж ему я каюсь?
    Скоро, думаю, отмаюсь:
    вместо крови в жилах ртуть.
    Сладка мудрость языка.
    Поэтичная химера.
    Этой твари нету дела до хрипящего меня...

    (Текст приводится по рукописному списку сти­
    хов, сделанному Ф.А. Шевчук.)
    Таким он покинул Москву. Таким въехал в
    Питер.
    Ленинградский эмигрант

    ной рок-музыки 80-х был Ленинград. Санкт-Петер­
    бург 90-х слегка утратил эти свои неоспоримые по­
    зиции. Ленинградский рок-клуб почил вместе с Ле­
    нинградом. Но присутствие на невских берегах та­
    ких культовых фигур, как БГ и Вячеслав Бутусов
    придает рок-движению в городе некую фундамен­
    тальность. Однако если эти реликвии, находясь в
    вялотекущем творческом состоянии, олицетворяют
    собой скорее славу былую, то совсем иное дело
    жизнь в Санкт-Петербурге Юрия Шевчука. Создан­
    ная им музыкальная религия позволила некогда
    уфимскому музыканту стать сегодня оплотом все­
    го существенного, что происходит в Мекке россий­
    ского рока на Неве. Под знаменами "ДДТ" тысячи
    юных рок-музыкантов и сотни тысяч приверженцев
    рок-культуры вообще и творчества Шевчука в част­
    ности. Именно они заполняют не только залы, в
    коих выступает их культовая группа, но и по пер­
    вому же намеку забивают стадионы, на которых под
    патронажем Юрия Юлиановича проходят большие
    музыкальные съезды юных рокеров, именуемые фе­
    стивалями.
    По сути дела, Юрий Шевчук сегодня в Пите­
    ре даже не король, не папа, не звезда рок-н-ролла.
    Он нечто большее чем целый, некогда так знаме­
    нитый, Ленинградский рок-клуб. Рок-клуб в свое
    время в многомиллионном городе мог создать
    жуткий ажиотаж вокруг бесплатного нового зре­
    лища - рок-фестиваля в зале на пятьсот, ну от силы
    тысячу мест. Причем особое столпотворение тво­
    рилось на выступлении музыкантов, уже известных
    питерскому андеграунду. Собирать же из года в

    год в том же городе массовые фестивали на стади­
    оне, вход куда далеко не бесплатный... Причем на
    выступление малоизвестных исполнителей - толь­
    ко потому, что их считает хорошими молодыми
    музыкантами Юра!!!
    Но вернемся мы к едва ли не самому безде­
    нежному, самому мучительному, но, должно быть,
    и самому творческому и счастливому, несмотря на
    все перипетии, времени в жизни поэта.
    Не на пустое место приехал Юрий в Ленинград.
    Среди его уфимского окружения был хиппи по клич­
    ке Джимми. Он настолько чувствовал себя своим
    среди ленинградских хиппи, что в конце концов пе­
    ребрался жить в город на Неве окончательно. Ка­
    кое-то время он помогал Юре получать музыкаль­
    ную информацию - новые альбомы питерских ко­
    рифеев рок-музыки: "Аквариума", "Зоопарка",
    "Россиян", "Странных Игр", Юрия Морозова. Это­
    му Джимми очень импонировало несколько иро­
    ничное отношение Шевчука к демонстрируемой
    музыке. Это в свою очередь вызывало у Джимми
    надежду, что ему будет чем музыкальным, уфим­
    ским, козырнуть перед столичными коллегами по
    тусовке. Так и было. Из питерского Шевчуку нра­
    вились разве что "Зоопарк" да "Россияне", но его
    собственная музыка была абсолютно иной. Джим­
    ми получал новые шевчуковские записи, оформлял
    коробки под пленки (если так принято в столицах,
    чем провинция хуже? К слову, на настоящие облож­
    ки, те, что делал мастер Вилли "Аквариуму", это по­
    ходило мало - так, случайный материал. Об оформ­
    лении своих альбомов Шевчук задумается гораздо

    60

    61

    позже, уже в "пластиночную" эру записи "ДДТ",
    Пока же Юре не до того - стихи и музыка льются
    потоком, записать бы...) и отправлял своим питер­
    ским (и не только) знакомым.
    Чаще всего эти пленки оказывались у тогда
    уже питерского человека Володи Кузнецова. Имен­
    но у него и остановится на какое-то время Шев­
    чук, когда задумает совсем перебраться в Питер.
    Джимми же сведет Юрия с еще одним питерским
    хиппи - Геной Зайцевым. То будет очень суще­
    ственное знакомство. Но, скорее всего, никакие
    знакомства не заставили бы Шевчука осесть в этом
    городе, если б не главное: он чувствовал, что имен­
    но это место и этот город наиболее благоприятны
    для его музыки, его религии.
    Здесь, правда, и своих мэтров хватало. Одна­
    ко существовало и то, чего он никак не мог найти
    в иных городах и весях - масштабная, полновес­
    ная, разношерстная, очень энергичная и очень
    живая рок-среда. Она уже вовсю была подготов­
    лена до него творчеством этих самых питерских
    рок-мэтров, закалена подпольными рок-сейшена­
    ми, выпестована Ленинградским рок-клубом, взбу­
    доражена легендарными рок-фестивалями, увенча­
    на ореолом признания и восхищения поклонника­
    ми рок-культуры всего тогдашнего Советского Со­
    юза. Это была его стихия. Здесь была подлинная
    РОК-КУЛЬТУРА, а не просто расширенная ком­
    пания неплохих музыкантов, готовых играть сегод­
    ня на танцах, завтра в кабаке, а в промежутке да­
    вать рок-концерты. Не понять, не почувствовать
    такое было невозможно. И Шевчук остался в Пи-

    тере. Окончательно его "эмиграция" была оформ­
    лена в 1987 году, но первое более-менее серьезное
    знакомство с невской рок-культурой состоялось
    двумя годами раньше. Джимми получил у прези­
    дента Ленрок-клуба Коли Михайлова билеты на
    фестиваль для свердловских музыкантов и Шев­
    чука. Владимир Кузнецов, помогавший выстраи­
    вать фестивальный звук, запомнил Юру на фести­
    вале без бороды и хмурым. Примечательно не то,
    что происходило в течение тех трех фестивальных
    дней в зале на улице Рубинштейна, где когда-то
    танцевала балерина Павлова, а ныне вовсю резви­
    лось рок-поколение, а что случилось вне рамок
    третьего питерского рок-фестиваля. А произошло
    следующее.
    Джимми и Гена Зайцев работали в котельной
    у Московских ворот. Такой особый шик был тог­
    да у питерского андеграунда - топить котельные
    печи. Можно, конечно, и дворником, но зимой в
    котельной теплее. Опять же есть куда ночью при­
    гласить друзей по тусовке: выпить вина, поиграть,
    а то и сейшен устроить. Одна из питерских котель­
    ных - та, в которой работал Виктор Цой, давно
    стала культовым местом российского рока. А в
    котельной у Московских ворот работали два из­
    вестных хиппи, один из которых всячески убеждал
    Шевчука остаться в Питере, а другой станет пер­
    вым ленинградским директором "ДДТ". (Первый
    впоследствии признается мне: "Единственное, что
    хорошего я сделал в рок-н-ролле, хоть работал с
    многими группами, так то, что настоял: "ДДТ"
    должен базироваться в Питере".)

    62

    63

    После фестиваля Джимми и Гена пригласили
    к себе просвещенную рок-тусовку. В результате
    зальчик дома, при котором состояла котельная,
    оказался просто забит "своими людьми". Пришед­
    шие стали свидетелями первого выступления в
    Питере Юры Шевчука и Саши Башлачева. Надо
    ли говорить, что в атмосфере благожелательнос­
    ти все прошло на ура! Питер Шевчука еще не уз­
    нал, но избранные уже услышали его "вживую" и
    были благосклонны. Теперь по этому поводу мож­
    но ерничать, но в ту пору любой штрих, отклик,
    отзвук - все было не безразлично. На том сейшене
    Шевчук познакомился с Геной Зайцевым, рьяным
    почитателем "Россиян". Вскорости состоялось и
    знакомство с лидером этой группы Жорой Ордановским. Именно на аппаратуре "Россиян" при
    активнейшей помощи "россиянина", будущего зву­
    кооператора и сооснователя питерского "ДДТ", а
    ныне главного финансового координатора и ди­
    ректора уже Театра "ДДТ" - Жени Мочулова пройдут первые репетиции Шевчука. Но все это
    произойдет, когда Жоры Ордановского уже, увы,
    не будет... А в котельную у Московских ворот
    Шевчук станет захаживать и даже как-то приве­
    дет .видавшую виды питерскую рок-тусовку в пол­
    ное изумление и восхищение чтением стихов.
    Нелепо думать, что Шевчук просто так обре­
    тался в большом городе, наслаждаясь общением
    среды, с коей прежде не был особо близок. Соб­
    ственно, в элиту рок-клуба или, скажем, в компа­
    нию "небожителя" питерского рок-н-ролла Гре­
    бенщикова или тех же апологетов "новой волны"
    64

    Уфимский период "ДДТ''
    Юрий Шевчук,
    еще без бороды.
    (Начало 80-х.)

    Юлиан Сосфенович, отец Шевчука, с участниками "ДДТ"
    (Сергей Рудой, Нияз Абдюшев, Рустем Каримов).

    Рустем Каримов

    он вхож так и не стал, да не шибко-то, судя по все­
    му, и стремился. Корни его творчества были уже
    крепки, основательны. Оставалось облечь религию
    в подобающую форму. Наблюдение за кипением
    питерского "рок-котла" привело Шевчука к выво­
    ду, что самое главное, чего "в этом супе не хвата­
    ет" так это... музыки. Настоящего, добротного
    профессионального звучания. И то верно - игра
    лидеров Ленрок-клуба даже на фестивалях греши­
    ла всяческими ляпами, звуковой "грязью".,
    Часто и небезуспешно откровенная "лажа" вы­
    давалась за поиски нового звука. На каком-то эта­
    пе это оправдывалось, поскольку редкая группа
    клуба не имела обоймы собственных находок. Они
    же открывали для страны "эсэсэсэрии" целую пла­
    нету "Рок-н-ролл". Принцип: "Главное - вперед, а
    остальное и так сойдет! Мы - рушим и прорываем­
    ся, создавать будут следующие!"
    Шевчуку столичное поветрие было чуждо.
    Парень из провинции, он к тому времени не так
    уж много слышал "живой", концертной андеграундной музыки, в коей как раз и царила безала­
    берность." На записях же рок-ансамбли всеми си­
    лами старались избегать "лажи". Думается, Юру
    изрядно озадачил непрофессионализм ленинград­
    ских рок-групп, играющих "вживую". Ребята по­
    зволили себе с водой выплеснуть и ребенка. Шев­
    чук же, в силу собственных уже устоявшихся пред­
    ставлений о музыке, так поступить не мог. Напро­
    тив, качественное музыкальное звучание стало со­
    ставляющей его религии. С этого постулата все в
    его ленинградской жизни и началось. Определив
    4—1151

    65

    главное, Юрий начал искать не музыкантов вооб­
    ще, способных, к примеру, разделить бытовые
    тяготы первоначального периода становления
    группы - в таких людях в Питере недостатка не
    было. Твердое стремление к хорошему качествен­
    ному звуку во многом определило его выбор. Шев­
    чуку были просто необходимы грамотные, профес­
    сиональные музыканты. Минуточку! Важно не пе­
    репутать: не профессиональные исполнители его
    песен, а профессиональные музыканты с собствен­
    ным творческим мышлением. Можно все что угод­
    но говорить о творческом деспотизме лидера
    "ДДТ", но уже тогда он искал и нашел, собрал в
    группу не таких уж единомышленников, а музы­
    кантов неординарных, с собственным видением
    мира, своими музыкальными пристрастиями, от­
    личными от музыкальных вкусов самого Шевчу­
    ка. Он создавал творческий котел, в котором ему
    хотелось бы варить свою музыку. А просто разда­
    вать партитуру и дирижировать послушным орке­
    стром ему как раз хотелось меньше всего.

    Шел 1986 год. Возможно, затянувшийся было
    период размышлений и сомнений завершился на
    рок-фестивале на Невском.
    Шевчук не пропускал ни одного выступления,
    он советовался с Володей Кузнецовым, кого мож­
    но было бы пригласить в свой коллектив.
    После выступления "Аквариума" Шевчук

    дождался Гребенщикова, чтобы поздравить с ус­
    пехом. Тот даже не взглянул, просто кивнул похо­
    дя. БГ торопился в компанию вице-консула Шве­
    ции...
    - У Юры сразу как-то стих голос, - вспоми­
    нает Кузнецов. - За долю секунды. Мы отошли...
    Мне кажется, эта встреча Юрку просто завела, хоть
    сам он никогда больше о ней не вспоминал.
    Владимир Кузнецов оговорился, что это его
    личные ощущения. Но именно с того момента
    жизнь вокруг проекта "ДДТ" в Ленинграде вовсю
    взбурлила. На фестивале Юра переговорил с Же­
    ней Мочуловым, в результате в его распоряжении
    появился не только весьма приличный комплект
    аппаратуры, но и небольшой коллектив звукоопе­
    раторов, готовых помочь в шевчуковских начина­
    ниях. В институте, в котором работал тогда Евге­
    ний, нашлось и репетиционное помещение.
    Дело стало за музыкантами. Объявлять кон­
    курс в ансамбль "ДДТ" было бы уж совсем по-со­
    ветски, так рок-группы не создаются, так собира­
    ются гастрольные шабашники. С иной стороны,
    "ДДТ" уже не был такой уж незаметной группой в ее фонде существовала серия концептуальных
    музыкальных альбомов музыки Шевчука. А на зна­
    комый огонек, известно, кто только не несся... Ко­
    роче, массовых прослушиваний не устраивали, не
    тот случай. Просто знакомые приводили на репе­
    тицию своих знакомых. Музыкантов, естественно.
    Так создался ансамбль: Игорь Доценко, Вадим Курылев, Андрей Васильев, приехавший в Питер Вла­
    димир Сигачев, Евгений Мочулов. Юрий Шевчук

    66

    67

    " Д Д Т " . Второй созыв

    сделал свой выбор на следующие десять и более лет.
    Правда, Сигачева с ними скоро не станет. Говорят,
    они с Юрой друзья, но... не сошлись характерами.
    А может, истина жестче? Дело в том, что в новом
    "ДДТ" не осталось никого из уфимского окруже­
    ния. Уфимская страница истории была закрыта.
    Шевчук внимателен к людям из прошлого "ДДТ".
    Он встречается с ними, приглашает на концерты...
    Но однозначно бескомпромиссен по отношению ко
    всему, что не способствует его творчеству.
    Поэтому необходимо подробнее рассказать о
    тех новых людях, что продолжали историю "ДДТ"
    уже в Питере.
    Игорь Доценко. С "ДДТ" познакомился во вто­
    ром классе в городе Калуге. Это не оговорка - про­
    сто имеется в виду не группа, а химическое вещество.
    До сих пор помнит его запах: завшивленность была
    страшная, их стригли наголо, проводя санобработ­
    ку. С пятого класса Игорь стал полным разгильдяем
    и жутким драчуном. Но на "огоньках" старшекласс­
    ников ему позволялось перекрутить пленку и "опе­
    рировать ручками" магнитофона. Родители тягу
    сына к музыке оценили и заплатили за обучение в
    соответствующей школе по классу баяна. Сын роди­
    тельскую заботу не оценил, дал на уроке сольфед­
    жио по лбу какому-то плаксе, а потом месяца три
    катался вместо занятий на кольцевом маршруте ав­
    тобуса, а дома давил на кнопочки, извлекая на свет
    божий звуки единственной выученной мелодии украинской "Сусидки", убеждая маму, что велено 90
    дней... оттачивать мастерство! Но однажды на вечер
    старшеклассников впервые пришел живой ансамбль.

    . -Я просто припух. От барабанщика же со­
    всем ошалел. У меня началось не то чтоб помеша­
    тельство: просто ходил и все время шлепал по ко­
    леням - ритм выбивал.
    Не откладывая в долгий ящик, на Маслени­
    цу Игорь пришел в Дом пионеров: где тут у вас
    оркестр? Его отправили в духовой. Чтобы играть
    в ансамбле, надо было дудеть в духовом. Клар­
    нет и саксофон поддались. Но первая любовь уже
    не оставляла надежды другим претендентам - ба­
    рабаны не оставили ему выбора в этой жизни.
    Для первой установки он "умыкнул" пионерский
    барабан из пионерской комнаты. Для второй
    занял у тети 200 рублей, спрятав в носок, довез
    до столицы и... перезнакомился за одни сутки со
    всей Москвой "кабацкой", но купил! И сам сел
    играть в калужский кабак в... восьмом классе.
    Ему было четырнадцать лет. В первый же вечер
    его накачали водкой. Следующие десять лет он
    ее в рот не брал.
    У Доценко в ту пору, как он говорит, было
    три жизни: музыкально-дворцовая, кабацкая и
    уличная. Каждая из этих жизней существовала как
    бы сама по себе и делала собственные повороты".
    В день, когда комиссия по делам несовершенно­
    летних в очередной раз влепила маме штраф 50
    рублей за его уличные проделки, Игоря пригласи­
    ли работать... в филармонию!
    Музыканты филармоний тех лет не просто га­
    стролировали - их мотало от края до края огром­
    ной шестой части суши. Мотало и носило не толь­
    ко по городам, городишкам, селам и деревенькам.

    68

    69

    е

    Они меняли ансамбли, филармонии, но никогда саму эту сумасшедшую гастрольную жизнь. Жизнь
    была столь хороша, что ради нее можно было тер­
    петь любые лишения. Когда Игорь попал в Актюбинскую филармонию и по каким-то причинам
    надолго задержали аванс, то, чтобы выжить, му­
    зыканты ансамбля... нашли себе барышень. Ба­
    рышни таскали музыкантам какие-то съестные за­
    пасы из дома, которые тут же складывались в об­
    щий котел, и варился поздний ужин.
    Чего только не увидел Игорь на просторах Со­
    ветского Союза, с кем только не играл. "Там, где
    клен шумит" помните? В ансамбле "Синяя птица"
    он тоже постучал на барабанах. С "Синей птицей"
    появился на телеэкране, после чего отец перестал
    называть его иронично "барабанными палочками"
    и зауважал. Песни Антонова тоже помните? И у него
    Игорь работал барабанщиком. Со всей этой вечно
    юношеской веселой жизнью Игорь Доценко покон­
    чил, когда достиг возраста Иисуса Христа. Осел на
    берегах Невы, зажил семейной жизнью, устроился...
    подпольным помощником официального фотогра­
    фа. Место денежное, течение дней размеренное. И
    это после двадцати лет музыкального сумасшествия
    во всех красках?! И хоть считал Игорь Доценко, что
    музыкальная юность оставила его навсегда, да толь­
    ко сам все ниточки с музыкальным миром не обо­
    рвал. Точнее, прежние оборвал, а новые завел. О
    приезде корифея из Уфы Игорю сообщил знакомый
    ударник одной питерской группы. Он же дал Жене
    Мочулову домашний телефон Доценко. Вот как все
    это комментирует сам Игорь:

    - Заходят в дверь двое. Один жутко высокий
    (я подумал, что Шевчук), второй пониже: Сере­
    жа Брок и Юра Шевчук. Принесли бобину с за­
    писью. Было это в сентябре 1986 года. Мне фи­
    лармония обрыдла, гастроли обрыдли и эстрада
    обрыдла. Самоделка так самоделка. Мне было по
    фигу - где и с кем, лишь бы играть. Просто спро­
    сил у Юрки:
    - Создашь группу, собираешься в филармо­
    нию?
    - Ни в коем случае!
    Это меня вполне устраивало. Через два меся­
    ца встретились на станции метро "Площадь Алек­
    сандра Невского". Помню, долго ждали еще од­
    ного, басиста...
    Ждали они тогда Славу Задерия по кличке
    Алиса. Он как раз только что ушел из некогда со­
    зданной им "Алисы", не поделив что-то с пришед­
    шим в группу москвичом, ярким рок-н-ролльным
    человеком Константином Панфиловым-Кинчевым. Из "Алисы" ушел, но и на встречу с лидером
    "ДДТ" не пришел. Ушел вообще в историю питер­
    ской рок-музыки... С басистом у группы вообще
    долго была беда. Чего стоит только следующий
    эпизод, поведанный Игорем Доценко:
    - Репетировали вдвоем. Начали с композиции
    "Церковь без крестов". Были хреновые барабаны
    и гитара - самоделка синего цвета с фирменным
    "фендеровским" датчиком. На ней играл Жора Ордановский. Без басиста было плохо. Как-то появил­
    ся такой скромный, играл потихоньку: пу-пу, пу­
    пу... Мы с Юрой: "Ты можешь струны щипать

    70

    71

    сильнее?!" Попытались сыграть "Церковь", "Тер­
    рориста", "Хиппанов". Он бил да бил... Репетиция
    кончилась. Юра, потирая руки:
    - Завтра снова?
    Басист собрал бас в чехол и показал руки все в крови!
    - Извините, ребята, я такую музыку не люб­
    лю...
    Басиста, того, настоящего, какой нужен был
    Юре Шевчуку и всему новому "ДДТ", привел
    Женя Мочулов. Правда, Вадик Курылев вовсе не
    был "упертым" бас-фаном. Скорее уж гитаристом,
    еще точнее - мультиинструменталистом, посколь­
    ку в армии, еще в 1980 году записал два собствен­
    ных альбома. Удивительно скромный для рок-эпо­
    хи человек в ту пору вовсе не обратил ничье вни­
    мание на эту, сочинительскую, сторону своего
    творчества и долгое, невозможно долгое время не
    решался явить рок-н-ролльному миру собственные
    проекты. Да, скорее, в том не было и особой на­
    добности, ибо "ДДТ" оказался его единственной
    и самой верной музыкальной любовью. Знающие
    люди поговаривают, что и бас-гитару Вадим взял
    в руки скорее оттого, что группе позарез нужен был
    именно бас-гитарист. Вадику же музыка "ДДТ" с
    самого начала казалась серьезной, стоящей и на­
    стоящей.
    Доценко и Курылев, ритм-секция группы, ее
    музыкальная основа, оказались для Юрия Шевчу­
    ка не первым, но счастливым питерским подарком.
    Не меньшим, чем сам он для Питера. Обновлен­
    ный "ДДТ" начал жить.

    Но настоящий Петербург пришел в "ДДТ"
    вместе с Андреем Васильевым. Ему слово:
    - В корнях у меня много чего намешано, даже
    Миклухо-Маклай есть. Я коренной ленинградец,
    в котором поколении, не упомню. У нас все питер­
    ские люди. На Васильевском, на улице Наличной,
    где я родился, родилась и выросла моя мама. Здесь
    с папой познакомилась. Здесь же они и блокаду
    пережили.
    В четыре года мама обнаружила у меня слух
    и повела на скрипку. Папа рассердился:
    - Вы что, из моего сына еврея хотите сделать?!
    Расколошматил скрипку вдребезги, и до вось­
    ми лет я ничем не занимался. В восемь лет меня
    отдали в класс аккордеона. Естественно, сразу же
    последовали дворовые разборки. Идешь по улице
    с папочкой: на одной стороне портрет Петра Иль­
    ича Чайковского, на другой Александра Сергее­
    вича Пушкина? За это надо отвечать... Наш район
    вообще отличался криминальностью - за улицей
    Наличной шла коса. Там жили бандюги и бомжи.
    После шести вечера и близко никто не появлялся.
    Тогда в Питере было два самых страшных места:
    Лиговка и Гавань. Хулиганье отборнейшее. Встре­
    чался ли я сам с этим? Встречался. С 17 лет таска­
    ли в милицию. Не в заслугу же это себе ставить...
    До восьмого класса я учился нормально. А
    потом началось повальное увлечение гитарами. Из
    окошек тогда звучало много английского, напеча­
    танного рижанами. Самый шик, особенно летом, у
    кого громче динамик на окошке. Первые шлягеры
    я с окошек и услышал.

    72

    73

    В армии я учился играть и чуть-чуть не закон­
    чил экстерном культпросветучилище, потому на
    гражданку вернулся весь из себя "джаз-роковым".
    Новая музыка "Машины времени", звучавшая на
    концерте в 1980-м году, мною была воспринята как
    просто падение идеалов. В музыке я вовсю был
    псевдоэстетом. Терпеть не мог расстроенных ги­
    тар, небрежности в аранжировках... И концертная
    запись "Кино" была воспринята следующим обра­
    зом: батюшки, разве можно так вообще обращать­
    ся с музыкальным материалом?!

    их сейчас "приколоть"". И наиграл такое... Шев­
    чук, услышав и увидев, был явно озадачен: кто это
    и откуда такое выпало? И первые мои два года в
    группе так и были "на уровне прикола".
    Теперь их стало пятеро: Юра Шевчук, Женя
    Мочулов, Игорь Доценко, Вадик Курылев, Андрей
    Васильев. И Володя Сигачев, уже обосновавшийся к
    тому времени в Москве. Первая программа питер­
    ского "ДДТ" включала совершенно новые песни:
    "Церковь без крестов", "Террорист", "Конвейер",
    "Ленинград", "Слепой мальчик", "Революция". Из
    уфимского наследия зазвучали "Хиппаны", "Дохлая
    собака", "Ни шагу назад!".
    Вскоре случился и первый концерт. Питерская
    жизнь началась!

    Васильев весьма своеобразно попробовал со­
    трудничать с многими группами - занимался аран­
    жировками. Родители не вынесли богемного суще­
    ствования богемного сына, и произошел размен.
    В результате Андрей оказался в отдельной комна­
    те коммуналки, где "с пагубными пристрастиями
    тихо влачил свое существование", когда в 1986 году
    ему позвонил Женя Мочулов:
    - Хочешь поиграть "новую волну"?
    Ну какая, к черту, "волна" в "ДДТ" с хрипя­
    щим Юриным голосом! Как Васильев тогда остал­
    ся в группе, он и сам объяснить не может. Но пер­
    вое знакомство с людьми, с которыми уже больше
    десяти лет живет одной творческой жизнью, было
    весьма впечатляющим:
    - Зашел я к ним, весь из себя такой тонкий, с
    перекрашенными волосами, весь стимулирован­
    ный и с вопросом: "А знакомы ли вы с Кастанэдой?" Естественно, от этих, с "хайерами", услышал
    все достойные ответы и решил: "Дай-ка попробую

    Началась-то началась, да первый блин вышел
    комом. Подвели распространители, оказались вов­
    се не рок-людьми, решили подзаработать и загну­
    ли непомерную цену билетов. В маленьком зале на
    триста мест на верхнем этаже какого-то предприя­
    тия собралось человек сто. В середине выступления
    загорелась аппаратура. Сгорело все что можно, но...
    звук от этого стал только лучше. Концерт был "вы­
    тянут" голосом Шевчука.
    Голос всегда выручал его в критических си­
    туациях. Лишь однажды все вышло наоборот:
    группа гастролировала в Японии, а Шевчук за­
    стрял в Америке, не попав на нужный самолет. От-

    74

    75

    "Буревестник" и миротворец

    мена концерта сулила серьезные финансовые санк­
    ции и "ДДТ" вышел на сцену... без своего лидера.
    За Шевчука пели все музыканты. Ничего, прошло.
    Откуда было японцам знать, что главного челове­
    ка, чью музыку и голос они, собственно, и собра­
    лись слушать, на сцене вовсе не было?
    А пока Юра жил в дальнем питерском углу Веселом поселке, на улице Коллонтай, в квартире,
    которую снимал Джимми. С этой квартиры судь­
    ба их и разведет, да так, что бывшие приятели года
    полтора не пожелают видеть друг друга. Юра пе­
    реедет к Володе и Люде Кузнецовым, будет еще
    квартира в Певческом переулке, комната на улице
    Скороходова и еще бог весть где. Это был период
    сколь творчески насыщенный, столь бытово неус­
    троенный.
    Вскоре в комнату на Скороходова приехала
    мама, Фания Акрамовна. Она уже однозначно ре­
    шила быть рядом с сыном в его питерской эпопее.
    Однако уфимские корни обрубались реши­
    тельно и едва ли не последним оставалась... лю­
    бовь.
    Ее звали Эльмира. Юра и Эльмира сняли двор­
    ницкую в доме на улице Марата. Они уже знали: в
    положенный срок на свет появится плод этой люб­
    ви. Но пока еще о чувствах не время, потому как
    сам наш герой больше в музыке и всем, что ее окру­
    жает, нежели где-либо.
    ...Питерские рок-музыканты устроили в рокклубе концерт памяти Жоры Ордановского, леген­
    дарного питерского рок-музыканта, лидера груп-

    пы "Россияне". Человек пропал без вести. Что с
    ним случилось - никто не знает до сих пор.
    На мемориале Ордановского очень сильно за­
    явила о себе "Алиса", взбудораженная вливанием
    "новой крови" - москвича Кинчева. "Алиса" во­
    обще в том сезоне стала некой красной тряпкой
    для устоявшейся питерской рок-богемы - слишком
    уж ошалевали на ее концертах зрители, слишком
    уж она противоречила своей энергичной музыкой
    питерским правилам умеренности. Плюс плакатно-эпатажный внешний вид, публицистичный
    текст. А главное - просто стремительно росла ар­
    мия фанов "Алисы", буквально опустошая ряды
    поклонников признанных питерских рок-мэтров.
    Но что было еще страшнее для эстетствующего
    невского рок-общества, "Алиса" невольно вербо­
    вала в свои ряды полчища так называемых "гоп­
    ников" (в Москве этих ребят из рабочих семей
    именовали "лохами"). "Мы вместе" скандирова­
    ли они вместе с "Алисой", и мир рок-неприкасае­
    мых рушился на глазах.
    В питерском рок-мире назревал раскол, и со
    дня на день могла бы развернуться настоящая вой­
    на фанов. Она бы непременно и случилась, уж слиш­
    ком разные социальные пласты пришли в движе­
    ние. Но - пронесло. Лицо питерского рока во мно­
    гом спасло, как кажется вашему покорному слуге,
    появление "ДДТ", чьи музыка и тексты, ошеломив,
    примирили непримиримых.
    Шевчуку вообще как бы предначертана мис­
    сия миролюбца. Когда он одним словом может
    успокоить разбушевавшийся зал дворца спорта,

    76

    77

    в Уфу, но уже не за музыкой. Отныне музыка
    "ДДТ" творится в Ленинграде окончательно и бес­
    поворотно.
    Правда, то, что не понравилось уфимским
    властям, было не по душе и питерским начальни­
    кам. Под Новый год, когда пришло время поуча­
    ствовать в концерте художественной самодеятель­
    ности ДК "Буревестник", где группа репетирова­
    ла, "ДДТ" виртуозно исполнили "Свинью на ра­
    дуге".

    это понятно: все-таки зрители в какой-то степени
    приверженцы магии его творчества. Но он, не за­
    думываясь, бросается мирить в спорах совсем ино­
    го порядка: после октябрьских событий 1993 года
    в Москве пишет песню "Правда на правду"; едет с
    концертами к российским солдатам, воюющим в
    Чечне, и к не остывшим от войны чеченам. Не все­
    гда все так уж успешно - оно и понятно: охраняю­
    щие концерт милиционеры обязательно залепят
    кому-нибудь из зрителей дубинкой, телевидение не
    покажет "Верой на икону", чеченцы пальнут в ма­
    шину с концертной аппаратурой... И все равно
    Шевчук - миротворец...
    Благо, что "ДДТ" заявил о себе лишь годом
    позже "Алисы". Одной войной, хотя бы рок-нролльной, в России было меньше. Впервые "ДДТ"
    и "Алиса" как раз и встретились на том самом кон­
    церте памяти Ордановского в Рок-клубе. И фаны,
    пришедшие покричать название любимой группы,
    не удержались и после выступления группы Шев­
    чука скандировали: "ДДТ"! Правда, с появлением
    Кинчева взвилось: "Алиса!"
    Но прорыв состоялся, питерцы бросились ис­
    кать записи "ДДТ". Шевчук почувствовал это на­
    столько, что, по свидетельству Игоря Доценко, од­
    нажды произнес:
    -Джимми как-то сказал мне: "Ни хрена у тебя
    не получится, не соберешь ты в Питере группу.
    Никакого кайфа ты тут не словишь..." А получи­
    лось!
    Уфимская страница была окончательно пере­
    вернута. Юрий еще будет, и не раз, возвращаться

    Мастерство было оценено. И высокохудожественность новогоднего сюрприза тоже. Наутро
    пришел грустный Евгений Мочулов и сообщил:
    - Да, ребята... Надо нам искать новую репе­
    тиционную точку...
    И новые властители юных питерских душ и
    сердец перебрались в красный уголок троллейбус­
    ного парка на улице Седого. Правда не надолго в "Буревестнике" сменилась власть, и уже здесь они
    и готовились к пятому питерскому рок-фестива­
    лю. Пожалуй, это последний андеграундный эпи­
    зод, на котором стоило бы остановиться еще и

    78

    79

    В небе радуга висела, а на ней свинья сидела
    И осоловевшим оком свысока на всех глядела.
    - Эй, свинья, ты как сумела высоко так залететь?
    Как на этом видном месте умудрилась усидеть?
    А свинья мне прохрипела: "Ну и глуп же ты, приятель.
    Не умеешь, дурень, жить: щас без блату не прожить.
    Это что, один кабан мне на солнце обещал
    Место теплое. Вот где заживу я как во сне..."
    Полный мудрых наставлений я пошел своей тропою.
    А по радуге стекали разноцветные помои...

    потому, что с той поры как бы и закончилась эпо­
    ха питерского андеграунда. И не только питер­
    ского. Какое уж "подполье", когда рок вышел на
    стадионы!А по столичному бомонду поползут
    стойкие слухи: рок-провинция наступает...
    Вот какой жирной точкой - и завершения и
    отсчета разом - суждено было стать пятому ленин­
    градскому рок-фестивалю, после которого, кста­
    ти, развалился и сам Рок-клуб. Образней других
    тот фестиваль и собственные ощущения запомнил
    Игорь Доценко:
    - На репетициях, когда оттачивали програм­
    му так, чтоб все просто отскакивало от зубов, ре­
    шили на выступления других групп ни в один из
    четырех дней не ходить. Почему? Чтобы... не ус­
    тать. На фестивале случилось много анекдотичных
    вещей, например, одна группа залила из огнету­
    шителя аппаратуру... На пятый день мы появились,
    настроили звук. Из тех, кто работал перед нами,
    запомнил только имя Саши Башлачева (рок-бард
    из Череповца, покончивший жизнь самоубий­
    ством, - прим. авт.). Слушать его тоже не пошел,
    хоть Юра настоятельно советовал всем: "Идите,
    ребята, идите. Это фантастика. Настоящий поэт!"
    Но мне не хотелось. Уже была дрожь, как пе­
    ред дракой. Внутренний мандраж. Само выступ­
    ление не помню. Помню, как сел и встал, а что
    между - нет. Зато помню, как было потом. Чтоб
    добраться из туалета до гримерки, потребовалось
    огромное количество времени, потому как меня
    да и всех ребят буквально зацеловали, облизали.
    Я понял, что мы убрали всех своим выступлением
    80

    и на этом фестивале нам нет равных.
    Юра сказал:" Не надо спортом заниматься".
    Да мы там и не устраивали забег наперегонки
    с "Алисой" или "Аквариумом". После того как
    "ДДТ" сыграл рок-н-ролл, больше тут рок-н-ролл
    играть было некому. Нам сказали, что после наше­
    го выступления Гребенщиков переворошил всю
    программу и сделал полуакустику. На нас смотре­
    ли, будто мы свалились из какой-то другой солнеч­
    ной системы. Могу представить, что это было за
    выступление в их глазах. Бой быков. Я для себя счи­
    тал, что пришел на войну, завоевывать Питер. Не­
    смотря на то, что "Алиса" мне понравилась с пер­
    вого выступления, надоело, что вокруг только и го­
    ворили: "Алиса", "Алиса"! Я бился за место под
    солнцем, понимаете? Первый раз. У меня никогда
    не было такого, ни в "Синей птице", ни в массе дру­
    гих команд, в которых переиграл. У меня даже ос­
    талось маленькое подленькое подозрение, такая
    мыслишка... На всех фестивалях Ленрок-клуба на­
    зывали победителя, а на том не назвали. Не сказа­
    ли, официально не объявили, что лучшая группа это "ДДТ". Все было сыграно ритмично, четко по
    времени, чисто по звуку - очень профессионально,
    но мы были инопланетяне. Не питерские ребятки.
    Потому и не назвал питерский рок-клуб нас офици­
    ально лучшей группой пятого питерского фестива­
    ля. Такое вот ехидненькое подозреньице...
    Последним в этом первом составе питерско­
    го "ДДТ" стал Никита Зайцев. Это случилось уже
    после концерта памяти Жоры Ордановского. Судя
    81

    по всему, у Владимира Сигачева были какие-то
    претензии к тому, как образовывался новый ан­
    самбль, поскольку довольно часто ребята слыша­
    ли от него на репетициях: "Это не могу, то не
    буду..." В конце концов это сильно разозлило
    Шевчука: он, как говорят музыканты, "психанул",
    и Сигачев с треском выехал из Петербурга! Груп­
    па же собиралась в дальние гастроли - в город
    Мегион Тюменской области. Посоветовавшись,
    приняли самое что ни на есть "советское решение":
    дать объявление в рок-клубе и расклеить в учили­
    ще Римского-Корсакова сообщение о том, что
    "ДДТ" требуется гитарист. Так и сделали. Можно
    представить, что бы творилось день и ночь, по­
    явись такой листочек сегодня, а тогда, в 1986 году
    не было ни одного стука в дверь, ни одного звон­
    ка! То было время бума видеофильмов, вся "про­
    грессивная молодежь" ночи напролет просижива­
    ла за просмотром бесконечных потасовок с учас­
    тием Джеки Чана и Брюса Ли. Пристрастился к
    этому занятию и Игорь Доценко. На этом попри­
    ще судьба свела его с еще одним известным питер­
    ским рок-музыкантом Геннадием Барихновским,
    который и узнал о печали музыкантов "ДДТ".
    - А возьмите-ка вы Никитка, - предложил Барихновский. - он как раз из тюрьмы вышел.
    - Как из тюрьмы?!! - опешил Доценко.
    - Да припаяли "наркоту". Статья "дважды
    два - четыре", то есть 224. Он классный гитарист
    и скрипач, играл в "Санкт - Петербурге" у Воло­
    ди Рекшана. А как делает ритм-энд-блюз, просто
    фантастика!

    Следующий период истории "ДДТ" смело мож­
    но назвать буйно-хмельным. У них все получалось,
    концерты шли потоком, драйв на сцене просто за­
    хлестывал и музыкантов и зрителей. Большие залы немалые деньги. О куске хлеба не думалось. Стихи и

    82

    83

    Игорь рассказал о своих изысканиях Шевчу­
    ку и получил задание "выйти на связь" с этим Зай­
    цевым.
    Встретились Доценко и Зайцев накануне
    отъезда на гастроли. Разговор выглядел пример­
    но так:
    - Поскольку ты согласен, то вот завтра вече­
    ром и выезжаем в Москву, а оттуда в Тюмень.
    —У меня сегодня куча дел, я очень занят...
    Договорились встретиться завтра в семь ве­
    чера, но Никита пришел в десять, за час до отъез­
    да, да еще и сообщил:
    - Оставляю вам свою гитару, в Москву при­
    еду следом за вами, а там как-нибудь встретимся.
    Он просто забыл скрипку и помчался за ней...
    В Москве перепутали номер телефона и еще
    долго перезванивались, прежде чем наконец-то
    встретились. Репетировали ночь в гостях, три часа
    в самолете. И отыграли с большим успехом. Кста­
    ти, этот зимний концерт в Мегионе можно вполне
    считать первым сольным гастрольным выступле­
    нием "ДДТ". Часовая программа 1986 года...
    Андеграунд закончился. Началось время...
    пьянства.

    Триумф и водка

    "ДДТ", "Алиса"... и, кроме, пожалуй, "Наути­
    луса", что-то больше не припомню ныне здравству­
    ющих корифеев рок-перестройки, отмечавших но­
    вую эру бурно. Свидетельств тем событиям, в том
    числе фотоснимков и видеопленок, достаточно.
    Однако бытописания из уст очевидцев, до сих пор
    переживающих происходившее, ярче любой видео­
    картинки. Мы коснемся только одного эпизода,
    точнее, питерского места, в котором довольно дол­
    го прожил поэт и которое стало свидетелем мно­
    гих перемен в его жизни.
    Квартира на Синопской набережной, в про­
    сторечье - "Синопка". Она поразила экс-операто­
    ра "Наутилуса" и питерской студии звукозаписи
    "Телевизор" Андрея Макарова, когда-то озвучи­
    вавшего выступления Шевчука в студенческом
    клубе Свердловска.
    - Я уже переехал в Питер, - вспоминает Ма­
    каров, - и как-то столкнулся с Джимми, собирав­
    шимся к Шевчуку. У того был период дикого за­
    поя. Поехали вместе. Гигантская квартира на
    Синопской. Куча людей. Мечутся какие-то полу­
    пьяные полутелохранители, полувышибалы, недоменеджеры, какие-то земляки из Уфы и еще бог
    весть кто. Все это напоминало сцену о Гришке Распутине из фильма "Агония", когда гигантская запущенная квартира и ощущение будто все проси-

    тели. Тоже все по углам бегают:
    - Шу-шу-шу, тихо, Юра спит.
    И всем что-то надо: просят, сидят и ждут.
    Стол, абажур с кистями. Мы тоже сели под этот
    абажур ждать. Вышел абсолютно зеленого цвета
    Шевчук. Неузнавающим взглядом посмотрел на
    всех и ушел. По-моему, он и Джимми-то не узнал.
    Это было сразу после концерта, на другой день,
    что ли...
    В доме на Синопке поселилась и Фания Акрамовна.
    - Я прожила в Ленинграде месяц и вернулась
    домой, в Уфу. Но уже тогда хотела быть рядом с
    сыном. Особенно смущало... рок-окружение. Ни­
    чего не имею против него, но когда каждый идет с
    бутылкой и каждый хозяин в комнате моего сына,
    а таких друзей полным полно, то это уже не окру­
    жение, а безобразие. Я всю жизнь билась за то,
    чтобы мой сын имел условия для творческой ра­
    боты, и теперь решила находиться рядом: кормить,
    готовить, стирать. И убирать ненужных людей,
    насколько мне это позволял Юра. Впрочем, праз­
    дных собутыльников я разгоняла строго. На Си­
    нопской я жила наверху, а Юра в квартире внизу.
    Шум, гам, гвалт. Спускаюсь:
    - Юра, что это?
    - Образ жизни рок-музыканта, - ответил при­
    сутствовавший Джимми.
    Таким рокерам я уступить не могла. Юре не
    нравилось, и он сердился. Но я видела: Юрино
    окружение не бережет его и билась за своего сына
    как могла и как умела. Правда, я потом узнала,

    84

    85

    музыка рождались задолго до того, как надо было
    делать новую программу. Триумф полный. Друзей
    море. Вино и водка доступны и дешевы... Рок-н-ролл
    бушует по всей стране!

    что Джон Леннон тоже вел кошмарный образ жиз­
    ни. Ему помогла Йоко Оно, настоящий друг...
    Но что бы ни говорили теперь, то был всегаки счастливый период пьяно-творческого запоя.
    Хотя масштабы хмельного процесса явно пугали
    непосвященных. Когда погиб Цой, Шевчук не смог
    прийти на похороны. Там вообще была какая-то
    запутанная история. Испугавшись людского горе­
    стного шквала, точное время погребения не сооб­
    щили даже близким музыкантам, опустив гроб в
    могилу на час раньше. Питерский рок прощался
    со своим любимым собратом уже у могильного
    холмика, так и не бросив прощальную горсть земли. Хотя тот же Кинчев ценой неимоверных уси­
    лий (стояла жаркая пора летних отпусков) прилетел на похороны прямо из Сочи. Но Шевчук не
    приехал по иной причине. Говорили: из суеверия...
    Ой ли! Ближе к истине был знакомый кинорежис­
    сер Шевчука, убеждавший всех направо и налево:
    - Его снимать надо. Он же горит на глазах.
    Снимать, скорее снимать надо!
    Казалось, дни его и вправду сочтены. В те вре­
    мена, поминая в рок-клубе, просто на питерских
    квартирах Цоя, ленинградские музыканты нет-нет
    да и заговаривали: кто следующий? И как-то все
    сходились на одном имени...
    Шалите! Отличительная черта характера на­
    шего героя - не только вовремя остановиться, но
    и вырваться хоть на полкорпуса, но вперед. Уме­
    ние принимать волевое решение и держать удар чисто мужское качество. Помните, в какой-то мо­

    мент он для себя определил: надо хорошо играть.
    И добился профессионального уровня, тем самым
    поменяв все расположение светил на питерском
    рок-небосклоне. Настало время, и Шевчук почув­
    ствовал: пора рок-н-роллу опохмелиться. И ему
    тоже. Всему свое время. Здесь бы и точку в хмель­
    ном вопросе поставить. Впрочем, быль об одном
    трагикомическом происшествии не помешает.
    Должно быть, читатель уже в курсе, что, как вся­
    кий россиянин, Юрий Шевчук не чужд ни нашему
    национальному российскому напитку, ни сопут­
    ствующим иногда его употреблению событиям.
    Шли съемки ныне весьма известного фильма
    Сергея Сельянова "Духов день". У киношников есть
    традиция: отмечать "половину фильма", так назы­
    ваемый "500 кадр". Киношники "побухать" тоже
    не дураки. Они устанавливают на съемках опреде­
    ленный день и устраивают грандиозную пьянку.
    Празднование было далеко от центра, в какой-то
    Сиверской. Набрались хорошо, поругались кто как
    и кто с кем мог. Утром, под "треск голов" Шевчук
    с Сельяновым отправились в какой-то местный барчик. А там "гопники". Такие вечно недоопохмелившиеся и оттого весьма агрессивные представители
    сильно пьющей части человечества. В рот ни рокзвезде, ни прогрессивному кинорежиссеру они заг­
    лядывать не стали, а тут же "наваляли" им обоим и
    по полной схеме. Сельянов отделался синяками,
    Шевчуку досталось солиднее - ему сломали че­
    люсть. За изрядно побитым, но не побежденным ли­
    дером помчался на такси клавишник "ДДТ" Анд­
    рей Муратов.

    - Я приволок его в город и на следующий день
    поставил к дядьке. Дядька у меня занимает не со­
    всем привычную должность: заведует моргом. Пре­
    подавал в Первом питерском меде и хорошо знает
    приличных докторов. Выходим с Синопской, оста­
    навливаем тачку:
    - К больнице имени Ленина.
    - Куда конкретно?
    - В морг, пожалуйста.
    Водитель испуганно озирается на "никакого"
    Шевчука на заднем сиденье. У того вид крайне при­
    влекательный: лицо - сплошной синяк, заплывшие
    глаза, разбухшая челюсть. Такой конкретный труп.
    - Спокойно, он еще не помер...
    Зашили Юре челюсть скобочками. Рот не от­
    крывался вообще. Кормили бульоном. Он дико
    злился и кричал:
    - Я даже плюнуть не могу!
    В той драке было много чего: сотрясение моз­
    га, разбитый нос со смещением хрящей, опять же
    сломанная челюсть... От пазух носа многое зави­
    сит и было опасение: не изменился ли тембр голо­
    са. Потихоньку Юра вылечился и даже некоторое
    время не бухал. Это породило в коллективе некую
    хохму:
    - Шевчуку раз в полгода надо давать п...ды!
    Тогда он будет нормальным человеком.
    Имелось ввиду и общение и творчество. Пока
    он сидел с зашитым ртом, да еще и не бухал, по­
    явились новые песни. Но все кончилось: челюсть
    срослась, нос перестал болеть, оправился от сотря­
    сения мозга. Понимаю, что все это не просто так
    88

    возникало и исчезало. Юре надо было сменить
    обстановку, сделать нечто иное, попасть в другое
    окружение, наконец! Может, и все хмельное от
    ощущения временного тупика, творческого, житей­
    ского, какого другого... Тогда что-то изменилось
    к лучшему, приехала из Уфы Эльмира...

    Эльмира
    Эльмира Бигбова...
    Имя произнесено. Время поведать о высоком,
    светлом и трагичном. О любви, венцом которой
    стало рождение Петра Шевчука, сына Эльмиры и
    Юрия.
    Все началось в той же Уфе. Юрий Шевчук был
    по-российски талантлив, по-юношески бесшаба­
    шен и уже по-уфимски знаменит. Эльмира была хо­
    рошенькой совсем юной девочкой, танцевавшей в
    весьма, как сказали бы ныне, престижном "Дизайншоу", собравшем просто соцветье самых привле­
    кательных молоденьких уфимских барышень. И
    "ДДТ" и "Дизайн" оказались в одном месте в одно
    время именно потому, что считались самыми зна­
    менитыми среди творческой молодежи Уфы и ком­
    сомольские лидеры решили в узком кругу позна­
    комиться поближе с их творчеством. Дело проис­
    ходило в студенческом кафе, "комсомольские папики" запаздывали, и молодые уфимцы не преми­
    нули поразглядывать друг друга попристальнее.
    Рустем Асамбаев в "ДДТ" всегда считался особым
    знатоком женских душ:
    89

    - Сигач побрякал на фоно. Юрка попел под
    гитару. Девочки тоже выдали несколько танцев. Мы
    все приглядывались, кто самая интересная, и, не сго­
    вариваясь, обратили внимание на Элъмиру - самая
    стройная! Только уж слишком молоденькая... Както шли мы с Юркой на день рождения, чуть подвы­
    пили. Он нес гитару. Смотрим, идут девчонки по
    улице и она среди них.
    - Помнишь ту малышку, подойдем?
    А он же в очках, зима, мороз, стекла заинде­
    вели. Подошли, познакомились. Она:
    - Ой, девочки, пойдемте, стоять некогда.
    Юра им:
    - Хотите прямо на морозе песню спою?!
    - Ой, нам совсем некогда!
    Но телефонами как-то все же обменялись...
    Красивая девушка, характер, по всей видимости,
    хороший. Веселая такая. Только я для нее как
    папа - она же училась в девятом классе. Юрка на
    три года младше меня, но и то старше Эльмиры
    на десять лет.
    Внешние данные сыграли свою роль, когда
    молодой Шевчук обратил внимание на совсем
    юную девочку Эльмиру, однако судьба пригото­
    вила поэту светлейший подарок. Его избранница
    обладала удивительным духовным наследием, кое
    передала своей дочери Лилия Федоровна Бигбова.
    - Вы знаете, чем мы близки по духу с Юрием
    Шевчуком? - спрашивает она, - Особой атмосфе­
    рой, которую мне довелось однажды пережить.

    Итогом моей бурной московской жизни был Фес­
    тиваль молодежи и студентов в 1957 году. Фести­
    валь мы ждали очень. Тогда, действительно, был
    крепкий железный занавес. Всего три года, как
    умер Сталин. В моей школе училась дочка Фурцевой, она была совсем маленькой, но ее увозили и
    привозили на машине.
    Порядки в школе были близки к гимназичес­
    ким. Мы даже учителей приветствовали поклоном.
    Достоевского мы не проходили. Есенин был зап­
    рещен. Я уже не говорю о скандале вокруг журна­
    ла "Звезда", связанном со стихами Ахматовой и
    именем Зощенко. Для нас они были уже врагами
    народа.
    Но в институте всего двумя курсами старше
    учился Юрий Визбор. И Ада Якушева. Мы даже
    вместе пели на всяких конкурсных вечерах, ездили в
    поход и на картошку. От того времени с его автор­
    ской песней протянулась ниточка к песням Шевчу­
    ка. Авторские песни уже тогда были близкими, сво­
    ими... И вот занавес приоткрылся. Фестиваль! По Са­
    довому кольцу, Зубовской площади, Крымскому
    мосту, в парке Горького - всюду лавина молодых
    людей. Это теперь мы привыкли к иностранцам, а
    тогда... Никогда не забуду, как на грузовике ехал ог­
    ромный негр из Занзибара. В балдахине. Один доб­
    рался. Единственный представитель своей страны.
    И встреча с лондонским хором тоже помнится. Нас
    заранее предупредили: ведите себя с иностранцами
    непринужденно, но будьте начеку! В хоре был един­
    ственный негр, из Южной Америки, но получил об­
    разование в Лондоне. Мы с ним танцевали, и он так

    90

    91

    мною заинтересовался, что стал серьезно выяснять,
    как ему остаться в Советском Союзе. Мы даже не
    знали общего языка. Представляете, что мне при­
    шлось пережить?! И вот после этого московского
    праздника, в конце августа я оказалась по распреде­
    лению в Уфе. Наши места в школах оказались заня­
    тыми, но я уже знала, как тяжело устроиться на ра­
    боту в Москве, и понимала: ни за что не смогу сесть
    на шею маме с ее 400 рублями, которые она получа­
    ла, работая в регистратуре поликлиники. А ведь был
    еще младший брат.
    Короче, я пошла в министерство, где и предло­
    жили работу в школе слабослышащих. Жилье тоже
    не дали, и мы с подругой пошли искать себе угол.
    Выглядели достаточно смешно: я была высокой и
    стройной, а Ниночка упитанной. После института
    мама купила мне свободное розовое пальто. Жили
    всегда скромно: одна юбка, одна кофта и все. А тут
    такой подарок! Ниночка же приехала в узенькой
    юбочке и белой кофте. Вот в таком виде мы и ходи­
    ли искать пристанище. Для столицы-то нормально,
    но дело происходило в провинциальной Уфе! Нам
    всюду давали от ворот поворот, громко заявляя, что
    мы стиляги, а стиляг им в доме не надо, нужны по­
    стояльцы поскромнее. А мы так старались, надели
    то, что было лучшее, и скромнее нас в то время в
    Уфе мало кто нашелся бы... Нас приютила старуш­
    ка: сдала кровать на двоих в комнате за занавеской,
    где и сама жила.
    Подошли ноябрьские праздники, и молодой че­
    ловек, ухаживающий за одной из наших учитель­
    ниц, как-то привел к нам своего приятеля. Шамиль

    оказался молчуном, имел суровый вид и был... пар­
    нем в годах. Я тоже взрослая, но в житейских воп­
    росах была довольно наивной. Мы все были таки­
    ми тогда... Однажды Шамиль во время прогулки
    неожиданно спросил:
    - Поедешь со мной жить в район?
    - В качестве кого?
    - Жены. Мне надоело есть консервы.
    Вот таким было объяснение в любви и пред­
    ложение руки и сердца моего будущего супруга!
    И я оказалась замужем за башкиром Шами­
    лем Бигбовым. Эльмирочкин папа закончил Мос­
    ковский строительный институт в тот год, когда я
    только в институт поступила, в 1953-м. Оригиналь­
    ный, умный, со сложным характером, очень прав­
    дивый.
    Шамиль оказался хорошим специалистом, и
    мы часто меняли места - он все время работал на­
    чальником строителей. Орландское месторождение
    нефти в Башкирии. Начальник управления строи­
    тельного треста в Уфе. Начальник строительного
    участка в Порт-Асэбе на Красном море. Первая
    стройка Советского Союза в Эфиопии. Огромная
    каменистая пустыня с небольшой живой полоской
    у моря. Место ссыльных эфиопов. Их сюда просто
    привозили, и все - оставляли даже без охраны -куда
    из этой пустыни денешься... Здесь и была наша рус­
    ская колония в 350 человек. Жизнь была такой, что
    у меня в конце было ощущение: еще немного - и я
    на четвереньках уползу из этой Эфиопии! Мужу все
    время оттягивали отпуск - просили остаться. Но у
    Шамиля появились первые признаки будущего

    92

    93

    серьезного заболевания, и нас выпустили в Союз.
    Боже, как я соскучилась по Москве! А вернувшись
    в Москву, почувствовала, что во мне зародилась
    новая жизнь. Это была Эльмирочка. Теперь я силь­
    но переживаю: яркое африканское солнце могло
    способствовать тому, что болезнь в Эльмирочке
    была заложена изначально... У нас уже был перве­
    нец Руаль, но Эльмирочке Шамиль уделял внима­
    ния больше, чем сыну.
    Школьное время было спокойным. Отличала
    разве что любовь к животным. Помню, как была в
    шоке, узнав, что моя Эльмирочка в первом классе
    оказалась... на "толкучке". Оказывается с подру­
    гой Таней ходила смотреть собак и кошек. Они
    вообще подбирали и лечили всех больных собак и
    кошек, и, когда шли в школу, их вечно провожала
    стая дворняг. А еще всегда хотела танцевать. И в
    девятом классе из тысячи претенденток ее выбра­
    ли для участия в ансамбле танца. Там ее впервые и
    увидел Юра. Элечка уже закончила школу, когда
    я однажды услышала:
    - Мама, если позвонит молодой человек и
    спросит Элю, то это меня. Дашь телефон подруж­
    ки, к которой я пойду сейчас.
    Молодой человек позвонил. И звонил с тех пор
    часто. О Шевчуке я уже слышала. Было это так: ко
    мне приехала мама, и мы пошли на концерт, в кото­
    ром участвовала Эльмирочка. Когда объявили выс­
    тупление Шевчука, зал буквально взорвался: топот,
    свист. Я просто обалдела от такой реакции. Объяви­
    ли песню, но на сцене долго никого не было, а в зале
    молодежь буквально сходила с ума. Подумала:

    - Что это за светопреставление?
    Наконец этот самый Юрий Шевчук появил­
    ся. Было ощущение, что его просто вытолкали на
    сцену. Сумасшедший какой-то... Но когда он спел
    "Не стреляй!", я была потрясена. По дороге домой
    спросила у Эль миры:
    - Дочка, что это за ненормальный, который
    пел такую замечательную песню?
    - Его не могли найти, потому и быстренько
    вытолкали. А песни он пишет сам. И все с ума схо­
    дят...
    Но звонить Юра стал нам позже. Мамы уже
    не было в живых... Я поняла, что он Эль мире по­
    нравился. После второго звонка она зарделась вся:
    - Мама, я на минуту.
    Она выскочила на улицу, а я - на балкон и
    увидела их вместе. Юра взял ее за руку как ребен­
    ка. Она шла в коротенькой юбочке и кофточке,
    которую сшила... из пеленки своего племянника.
    Во мне все оборвалось, ясно ощутила: мою Элечку уводят от меня! Естественно, тут же самый жи­
    вой интерес: кто он? Девчонки рассказывали на­
    перебой и взахлеб:
    - Это же Юра, он такие песни пишет! На него
    такую крамолу возводят!
    Прошло лето. Я была пропагандистом всю
    жизнь. И секретарем парторганизации. В сентяб­
    ре нас собрали на партучебу. Вот тут-то я и услы­
    шала, что Шевчук пишет антисоветские песни.
    Впрочем, эта история многим в Уфе хорошо изве­
    стна...
    Этого секретаря парторганизации не могли ни

    94

    95

    испугать, ни обмануть гневные речи обличителей,
    не очень-то понимающих что они обличают. Она
    не то что не придала значения льющейся на Шев­
    чука пропагандистской грязи, но и встала на его
    защиту. Одна из немногих взрослых уфимцев. Она
    знала, что есть свобода фестиваля 1957 года, что
    есть авторская песня со времен студенчества в одну
    пору с Визбором и Якушевой. А еще она видела
    силу вспыхнувшего чувства между ее дочерью и
    тем, кого давил целый карательный аппарат госу­
    дарственной идеологии и власти. Видела, ценила
    и, как могла, оберегала.
    - Эльмирочкин ансамбль должен был ехать в
    Москву на популярную телевизионную передачу
    "Шире круг". Вдруг она приходит, глаза распах­
    нуты:
    - Мам, тут такое закрутилось! Из-за меня, изза того, что я знакома с Юрой, весь наш ансамбль
    не пустят на передачу!
    Оказывается, когда Шевчука подвергли
    травле, Эльмирочка со своей подругой Таней по­
    шла на улицу собирать подписи в защиту Юры.
    Эту же акцию она провела и в своем "Дизайншоу". А там занимались ребята из нефтяного и
    авиационного институтов. Их вызвали в комитет
    комсомола и дали строгий нагоняй. А руководи­
    тель ансамбля Николай Васильевич вызвал меня
    и говорил:
    - Что это Эльмира наделала! Что за акции?!
    Вообще, что у них за взаимоотношения?
    Вопросы меня возмутили.
    - Взаимоотношения моей дочери и Шевчука
    96

    довольно серьезные. Ни Эльмира, ни Юра этого
    не скрывают. И обсуждать это с кем-либо не наме­
    рена. Шевчука знаю хорошо и не нахожу ничего
    крамольного ни в его творчестве, ни в том, что с
    этим творчеством связано.
    - Но в.результате всей истории мы лишимся
    поездки в Москву!
    - Что сделано, то сделано.
    До этого разговора я даже не придавала зна­
    чения серьезности ситуации. Юра уезжал надол­
    го, без него прошла зима. А потом года полтора
    он бывал частым гостем у нас в доме, и я ощущала
    родной студенческий дух. Мне стало особенно при­
    ятно в своей квартире. Взаимоотношения Эльмиры и Юры были серьезными. А развивались так
    красиво, что я просто любовалась. Обычно запо­
    минаются вещи какие-то простые, но очень трога­
    тельные. Однажды в час ночи раздался звонок.
    Открываю. Стоит Шевчук со своим песиком Кешей:
    - Гулял с собакой, смотрю: у вас горит свет.
    Но разве мог не зайти?..
    Зима. Юра идет к нам. На палочке комок снега:
    - Эльмира, это тебе подарок...
    Он ее буквально боготворил. Для меня, про­
    жившей уже свою женскую долю, это было удиви­
    тельно. Моя студенческая жизнь тоже была насы­
    щена встречами и общением, но таких трогатель­
    ных взаимоотношений я не видела. Я звала Юру
    "усатый нянь". Он писал Эльмире красивые пись­
    ма из Свердловска. Ездил с Эльмирой и ее подру­
    гами поступать в московское театральное учили5—1151

    97

    дежно-молодежный. Подарочные деньги решено
    было потратить на музыкальные инструменты.
    После свадьбы Юра должен был сразу уехать в Ле­
    нинград. Эльмира осталась в Уфе. Но вскоре она
    тоже уехала в Питер. И поездки по маршруту Уфа Ленинград составили немалую часть их семейной
    жизни.

    ще. Когда я иногда ворчала по поводу посиделок
    до утра, то слышала:
    - Если б вы знали, как мне надоело мерить
    эти метры...
    Юра жил от нас в полутора кварталах... Я по­
    нимала, что они друг без друга не могут. Только
    он уходил от нас, добирался дома до телефона,
    раздавался звонок - и все: разговор до утра. Ко­
    нечно, дело шло к свадьбе. Как-то они заявляются
    и Юра говорит:
    - Лилия Федоровна, мы решили с Эльмирой
    пожениться. Она согласна. А вы?
    - Юра, у меня одна боль: Эля должна учить­
    ся. Я знаю, что разъединить вас не возможно...
    - Лилия Федоровна, даю вам честное слово,
    сделаю все, чтобы Эльмира училась.
    Я не была против их женитьбы, да и понима­
    ла: мой отказ был бы просто нелеп и ничего не ре­
    шил, да и ради чего? Я же в душе бьша в восторге
    от их отношений! Юрино обещание меня совсем
    успокоило. Эльмирочке было 18 лет. Юра написал
    ее портрет... В материальном плане, конечно, у них
    все было не устроено, но материальная сторона меня
    никогда не волновала. Официально регистриро­
    ваться им тоже было... нельзя. Юра через фиктив­
    ный брак получил прописку в Ленинграде. Эльми­
    ра тоже состояла в фиктивном браке, чтобы полу­
    чить комнату на Синопке. Ее по лимиту устроили в
    сапожную мастерскую... Но штамп в паспорте тоже
    никогда не был камнем преткновения для меня.
    Свадьба Эльмиры и Юры была скромна. Пер­
    вый день - для родни и взрослых. Второй - бал-

    Одно время местом их пристанища бьша квар­
    тира Владимира и Люды Кузнецовых. Они вспо-

    98

    99

    Рок-н-ролльная жизнь юной семейной не питер­
    ской пары в Питере... Какой уж тут быт, какое обус­
    тройство и прочие прелести оседлого существования.
    Фания Акрамовна как-то сказала мне, что все время
    думала лишь об одном, о том, чтобы у ее сына ока­
    залось в Питере место, которое он смог бы по-на­
    стоящему не только назвать, но и ощутить своим
    домом. Она даже предприняла для этого шаги, ко­
    торые, как все из того, что делала эта женщина для
    сына-поэта в переломные моменты его судьбы, были
    неординарны. На этот раз Фания Акрамовна прода­
    ла дом в Уфе с четким намерением на эти деньги ку­
    пить Юре жилье на невских берегах. Но она попала
    в очередной водоворот истории своей страны. На
    этот раз страна обесценила ее деньги настолько, что
    о квартире не было речи - хватило лишь на фунда­
    мент небольшого загородного дома. А Юра с Эль­
    мирой жили в Мекке российского рок-н-ролла, где и
    как придется. Иногда это были квартиры друзей.
    Иногда какое-то съемное жилье. Но что значит ка­
    кой-то там быт, когда жизнь юна, бодра, полна твор­
    чества и движения!

    Весьма необычные и в то же время весьма пи­
    терские воспоминания довелось услышать от та­
    кой доброй живой питерской рок-н-ролльной ле­
    генды Дюши - Андрея Романова, музыканта "Ак­
    вариума", того, настоящего "Аквариума", когда
    существовал Боб и БГ, и очень далекого от нынеш­
    него фабрично-тиражного. Когда "Аквариума", а

    также БГ и Боба не стало, а появился некий ор­
    кестр имени Гребенщикова, аквариумовские музы­
    канты собрались вместе в "Трилистник" и запели
    песни Дюши. Где-то в том времени мы и встрети­
    лись с Андреем и его женой Галиной СамсоновойРоговицкой на опять же легендарной питерской
    кухне их квартиры на Васильевском острове.
    - Я нахожусь в несколько странном положе­
    нии, - говорит Андрей. - Должен рассказывать о
    людях, к которым относился всегда с теплотой, и,
    думаю, так будет до конца жизни. О Юрке следует
    говорить отдельно.
    А вообще эта кухня - специальное место. Че­
    рез нее, а в Петербурге редко что происходит в ком­
    натах - все случается на кухнях, так вот, через эту
    кухню прошло множество людей. Они, и Юра тоже,
    начинались с таких кухонь. Чем он меня потряс?
    Тем, что, в отличие от большинства музыкантов,
    родившихся не в нашем городе и не в Москве, не
    старался осесть именно в Москве. То ли этот го­
    род, то ли петербургские кухни так действуют на
    людей... Какой-то российский рок-н-ролл. Он при­
    ехал сюда, когда только начал набирать группу и
    нынешнего "ДДТ" еще не было. К нам много раз
    приходил со своей Эльмирушкой. Она совершенно
    чудный человек. Галька, моя жена, очень дружила
    с Эльмирой. Мы, что называется, дружили семья­
    ми. Встречались часто. Юра снимал тогда жилье
    ближе к центру. Ездили к моим друзьям, знакомым.
    Юрка изначально не выглядел провинциалом. По­
    тому, должно быть, и выбрал не Москву, а Петер­
    бург. Будь провинциалом, осел бы в Москве и по-

    100

    101

    минают:
    - В начале 1986 года Юра и Эльмира жили у
    нас. Давний питерский тусовщик Сережа Куражкин, делавший в свое время квартирные концерты
    Бобу, Майку Науменко, организовал такой и для
    Юры, предложив: "Соберу друзей, музыкантов.
    Полтинник получим и еще вмажем..."
    Юра, Эльмира и я с Людой поехали по указан­
    ному адресу. Однокомнатная квартира. Полутемно.
    Мы все расположились кто где - сидя на подоконни­
    ке, на полу. Юре предложили табурет. Он пел... он
    не поет больше так. Очень... Нет, слов мне не подо­
    брать. Каждую свою песню он театрализовывал вздо­
    хами, мимикой, взглядом. Это был такой захваты­
    вающий театр! Юрка даже сам слова забывал, и тог­
    да девчонки Люда и Эльмира ему подсказьюали. Тот
    концерт я на всю жизнь запомнил. Жалею, что не
    было с собой магнитофона. Ему надо было выпус­
    тить хорошую акустическую сольную пластинку. А
    записи такой, какая случилась бы тогда, в 1986 году
    нет. Не потому что не может, а просто ушел он от
    того интима. О том концерте я всегда буду жалеть,
    что ничего не предпринял, чтобы сохранить его на
    записи...

    гасился. Москва дает сразу много возможностей,
    но за это надо платить: играть по ее законам. Не по
    своим - по ее. Какая уж тут свобода. В Питере же
    фазу много не получаешь, но потом город платит
    по полной. Так же, как отплатил Юрке. Мы прин­
    ципиально разные музыканты. У него своя эстети­
    ка, у меня своя музыка. Но на питерских кухнях все­
    гда пели и поют только свое, по крайней мере на
    нашей. Здесь лежал инструмент (увы, в 1989 году
    он как бы исчез...), бери и играй. Юра часто пел свои
    песни. Стихов не читал. Борьке (Гребенщикову) я
    первым кассету с музыкой Шевчука предложил. Там
    была песня: "Куда полетим, вверх или вниз? Ука­
    жет нам наш карниз". Этой кассеточкой я тогда
    Борьку потихоньку подрубил, потому как он в то
    время снобствовал по поводу отсутствия русско­
    язычной музыки. Юрка один из тех, кто это развен­
    чал на деле. Видишь ли, нам было сложно, потому
    что мы, имею в виду "Аквариум", практически были
    в одиночестве на протяжении 30 лет! Одним из тех
    людей, кто непосредственно встал и поддержал нас,
    был Юрка с музыкантами его группы. Почему не
    "Алиса", которая вырвалась раньше? Это другая
    история. Там все начинал питерский человек Слава
    Задерий, потом пришел Кинчев и, забрав имя, про­
    двинулся дальше. Ничего не имею против "Алисы",
    но тот эффект, который вызывает в зрительном заче
    появление "Алисы", даже не сравним с реакцией на
    творчество Юры Шевчука. Юра живет не за счет
    каких-то мистическо-энергетических возможностей.
    Он просто абсолютно открытый человек с моей
    точки зрения. Прямо идет, и все.

    - Впервые я услышала Шевчука в записи, - под­
    хватывает Галина, жена Андрея Романова. - На магнитоальбоме была песня "Куда полетим* вверх или
    вниз..." Я услышала его, эту песню и порезала себе
    вены. Сидела с разрезанными венами и слушала Шев­
    чука. Такова была сила воздействия. В то время у
    меня уже была моя маленькая дочь. Меня спасли муж
    и мама... Потом он появился на нашей кухне. Как?
    Просто Эльмираработаларядом,в обувной мастер­
    ской на углу Большого, в двух шагах отсюда. Он
    встречал Эльмиру и, пока ждал, когда она закончит
    работу в мастерской, сидел у нас. Потом они ехали в
    комнатку, которую где-то снимали... Жили они ни­
    щенски. Денег не было. Их и у нас не было. У нас и
    сейчас нет, но тогда хоть на чай хватало. Боже, это
    было словно вчера! Пили чай. Стул и стол остались

    102

    103

    те

    же...

    Теперь я расскажу о светлом человеке. Об
    Эльмире. У моего мужа Андрея день рождения 28
    июля. Мы поехали на дачу в поселок Никольское.
    Дедушка с бабушкой дали нам денег. Мы накупи­
    ли мяса, наделали шашлыков и пригласили Юрку
    с Эльмирой. Сидели на берегу. Речка Тосно. Вы­
    пили, конечно... И в который раз я спросила:
    - Ты правда тот самый Шевчук?
    Я постоянно спрашивала, тот ли он Шевчук...
    Какое-то несоответствие физического и творчес­
    кого образа. Когда познакомились, то наступило
    разочарование. Но когда они были вдвоем с Эль­
    мирой, это было прекрасно. В Андрюшин день рож­
    дения мы положили их на ночь в дачный сарайчик.

    С утра я нарвала какое-то огромное количество
    гороха, таких сочных зеленых стручков с сахарны­
    ми горошинами. Постучалась.
    - Доброе утро, ребята, это ваш завтрак.
    И вывалила полный подол гороха на постель.
    Эль мира в тот момент... Боже, какая она была кра­
    сивая! Очень светлый человек. Как она выдержа­
    ла всю эту жизнь, рок-н-ролл этот, всю эту нище­
    ту, не понимаю. Хрупкая девочка из благополуч­
    ной семьи поехала сюда за Юркой следом, устро­
    илась в обувное ателье... Там, на даче у речки, они
    смотрели на меня такими глазами! Я никогда уже
    не увижу таких глаз. Им было очень хорошо в тот
    момент вместе.
    Сколь красиво и естественно звучит "любовь и
    рок-н-ролл", столь же грустно иное: семья и рок-нролл. Иногда, глядя на судьбы российских (и не толь­
    ко) рок-звезд, появляется ощущение, что рок-н-ролл
    для семьи - все равно что КГБ для рок-н-ролла. Это
    особая, отнюдь не радостная, тема в жизни рок-му­
    зыкантов. Володя и Людмила Кузнецовы, питерские
    друзья Юрия, лишь приоткроют занавес, а мы лишь
    взглянем. Не приближаясь...
    - Дальше начался не самый лучший период.
    Уже прошел блок первых концертов, "ДДТ" стал
    популярным ансамблем, Юра - известным лидером.
    Начались гастроли по всей стране: Рига, Таллин,
    Киев... Постоянно тусовка, и постоянно все жела­
    ют напиться. Юра не сдержался. Он уже был лиде­
    ром группы, которая шла вверх. У него был люби­
    мый человек - Эльмира. А еще была обостренная
    104

    совесть. Он сбился, начал пить и, понимая, что не
    прав, делал ситуацию еще хуже. Назло делал хуже.
    Такое случается с людьми с обостренной совестью...
    Они с Эльмирой ссорились, тут же мирились и не
    разбегались, потому как не могли уже друг без дру­
    га. Юра чувствовал, знал, что делает что-то не то...
    Такое время: вроде бы, и творческий взлет, а с дру­
    гой стороны, все натянуто как струна, до предела.
    Эля терпела. Она всегда и все терпела. Навер­
    ное, потому что понимала то, что не могли понять
    другие. Кстати, она терпела все неустройство не
    оттого, что он звезда. Даже нелепо говорить та­
    кое. Она просто видела в нем любимого человека.
    Она не была его поклонницей, она была его жен­
    щиной. Возможно, единственной. Всегда такая лег­
    кая, веселая. Не помню плачущей - все время с улыб­
    кой. Актриса по натуре. Хоть ничего фальшивого,
    деланного, как у артисток. Она даже когда заболе­
    ла и то никому не говорила, даже маме.
    ... За полгода сгорела как свечка.
    Да, читатель, этого светлого человека, хруп­
    кой красивой юной девушки, составлявшей столь
    простое и щедрое разом земное счастье поэта, лю­
    бящей и любимой не стало неимоверно рано. Вои­
    стину, сгорела как свечка. Не такое уж редкое за­
    болевание, а что врачи не всемогущи - и школьни­
    ки знают. Эта хрупкая девушка имела действитель­
    но титаническое терпение и невероятное мужество.
    Она до последнего терпела боль, никого не отяго­
    щая своими муками.
    По настоянию Юрия Эльмиру отпевали. В
    105

    Александро-Невской лавре.
    И все, больше ни слова об этом.
    ...Эльмира родила поэту наследника, сына
    Петю, Петра. Так назвал сына поэт. А любимую поэт
    оставил на земле самым светлым, что когда-либо
    создала его душа.
    На небе вороны,
    Под небом монахи.
    И я между ними
    В холщовой рубахе.
    Лежу на просторе
    Легка и пригожа.
    И солнце взрослее,
    И ветер моложе.
    Меня отпевали
    В громадине храма.
    Лежала я,
    Горя их не понимая.
    Была я невеста,
    Прекрасная дама.
    Душа моя рядом
    Стояла и пела.
    Но люди, не веря,
    Смотрели на тело.
    Судьба и молитва
    Менялись местами.
    Молчал мой любимый,
    И крестное знамя
    Лицо его светом
    Едва освещало.
    Простила его.
    Я ему все прощала.
    Весна, задрожав
    От печального звона,
    Смахнула три капли
    На лики иконы.

    106

    Что мирно покоилась
    Между руками.
    Ее целовало
    Веселое пламя.
    Свеча догорела,
    Упало кадило.
    Земля, застонав,
    Превращалась в могилу.
    Я бросилась в небо
    За легкой синицей.
    Теперь я на воле.
    Я белая птица.
    Взлетев, на прощанье
    Кружась над родными,
    Смеялась я,
    Горя их не понимая.
    Мы встретимся вскоре,
    Но будем иными.
    Есть вечная воля.
    Зовет меня стая...

    Стадионы и "гопники»
    Заканчивался второй вообще и первый питер­
    ский период истории "ДДТ". Все случилось: еди­
    номышленники найдены, группа воссоздана,
    "ДДТ" принят в Ленрок-клуб. Впрочем, последний
    факт для самих музыкантов имел скорее меркан­
    тильное, нежели какое иное значение.
    Клуб перестал быть творческой лаборатори­
    ей, он жил в ореоле революционно-музыкальной
    славы рок-н-ролльных бунтарей. И все. Остальное
    исчезало со страшной скоростью. В составе клуба
    оказалось неимоверное количество каких-то чудо-

    107

    вищных коллективов, тоскливо-серых или нелепоэкстравагантных. Однако какое-то время Ленрокклуб держался на плаву чисто... фискальными ме­
    тодами. Еще советской властью ему было дано
    право решать, чему должно звучать со сцены, а что
    следует... запретить. Власть вручила рок-клубу
    печать цензора. Группы, входившие в него и вне­
    сенные в соответствующий список как проверен­
    ные на лояльность к власти, имели "разрешенную
    к исполнению рок-программу". Такая бумажка с
    печатью как щитом прикрывала от постоянных
    нападок милиции и прочих уполномоченных и
    компетентных.
    Помню ситуацию, когда рок-клуб наказал БГ
    и "Аквариум" за выступление на Тбилисском рокфестивале-80, запретив ему выступления в течение
    полугода (!), "Аквариум" приехал в Архангельск
    на концерты, которые во Дворце культуры орга­
    низовал автор этих строк. Так вот, за "несанкцио­
    нированную" поездку группу едва не исключили
    из клуба и друзья ансамбля буквально бились, что­
    бы сие не произошло. Удаление из рок-клуба мог­
    ло стать первым звеном в карательной цепочке...
    "ДДТ" играл программу для вступления в
    Ленрок-клуб только по одной причине: клубный
    статус, снимая необходимость объяснений с пред­
    ставителями власти по поводу творчества, давал
    возможность творить без оглядки.
    Но вскоре случилась перестройка и разрешаю­
    щие бумажки были просто похерены. Последнего
    удара - свободу говорить и петь что заблагорассу­
    дится и отмену силы всяких печатей - Ленрок-клуб

    не вынес и... запил. Зал арендовали какие-то непо­
    нятные лица, устроили в помещении дорогой бар с
    фальшивыми белыми стенами, как будто питерский
    рок-н-ролл может дышать, не то что резвиться в сте­
    нах "санитарного цвета". Первое время публика по
    привычке все еще шла к легендарным стенам на ули­
    це Рубинштейна. Но заходить внутрь не решалась, а
    гуляла, как могла, снаружи когда-то родного рокклуба - просто тусовалась с пивом из соседнего ларь­
    ка в рок-клубовском дворике. Но и это прошло. Ныне
    редкие тусовщики туда приходят как к священной
    могиле и, попивая пивко, вспоминают время, когда
    эти стены видели Цоя, Майка Науменко, Курехина,
    а так же Кинчева, Гребенщикова, Дюшу Романова,
    Севу Гаккеля и скольких еще... Среди святых имен
    непременно поминают и Шевчука. Когда Юра был
    тут в последний раз, он и сам не вспомнит. Должно
    быть, на поминках кого-то из ушедших музыкантов,
    потому как иного повода собраться в бывших рокклубовских стенах просто нет...
    Первый питерский период был на исходе. Му­
    зыку "ДДТ" вынес в народ, во дворцы спорта, на
    площади. Бушевал гастрольный шторм. Народные
    массы приветствовали своих рок-героев. Массы
    сплачивались вокруг них и думали, что это - жизнь.
    Надо во все это наиграться - и во дворцы, и в пло­
    щади, и в героев. И в деньги, и в славу, и в восторг
    прессы тоже. Это очень захватывающая и безум­
    ная игра. Единицы выдерживают такое сумасше­
    ствие и уходят с площадей, из дворцов и от народ­
    ных толп с минимальными потерями.
    Что-то утратил и "ДДТ". Или просто не при-

    108

    109

    обрел. Шевчук ведь первым из рок-периферии ос­
    ваивал невские берега, причем, не просто выу­
    чил свод правил и затерялся, а пришел "в чужой
    монастырь со своим уставом". Собственно, его
    приход из Уфы в Питер сродни разве что приходу
    из Рязани в Петербург Сергея Есенина. Более, вро­
    де, никто не сумел столь громко войти в столицу
    на Неве, обосноваться и жить бурно, неуемно.
    Конечно, Шевчук обрел здесь новых знакомых,
    сподвижников... Но когда все началось, Юрий ока­
    зался один со своими замыслами, желаниями. Кол­
    лективы в рок-н-ролле никогда ничего не решали.
    Сами посудите, каково одному в чужом боль­
    шом городе. Это к тому, если вдруг у кого язык
    чешется по поводу вечно хмельного состояния и
    неустройства тех лет жизни поэта. Но в конечном
    итоге это все - дело житейское.
    А пока все очередное заканчивалось и прежний
    Ленинград тоже. Это был как бы уже иной город.
    Бушевала горбачевская перестройка. Признаться, в
    то время Питер выглядел как огромные декорации к
    тургеневской базаровщине. Было такое ощущение,
    что нигилисты победили в отдельно взятом месте.
    Питерский центр представлял собой скопище выпот­
    рошенных старых домов, от которых оставили толь­
    ко наружные стены. Первые бомжи, нищие, попро­
    шайки, беспризорники, рванувшие сюда со всего
    пока еще СССР, прятались в недрах этих развалин.
    Питерские юные панки валялись на тротуарах в за­
    мызганных джинсах, порванных отчего-то обяза­
    тельно на интимных местах. Элитарный питерский
    110

    рок-андеграунд в ужасе бежал перед нашествием
    полчищ отвязных "гопников". "Аквариумовский"
    виолончелист, некий символ чистоты и утонченнос­
    ти питерского рок-андеграунда, Сева Гаккель открыл
    на Васильевском острове клуб "Там-там", в кото­
    ром играли, в основном, какие-то агрессивно настро­
    енные молодые группы, а зрители ежевечерне били
    в вестибюле пивные бутылки...
    В Питере развал и раздрай. Создается впечат­
    ление, что Шевчук как бы не видит всего этого.
    Вроде и понятно: он не пережил вместе с этим го­
    родом радость его послеблокадного восстановле­
    ния, не жил десятилетиями при относительном
    колбасном изобилии. Был далек от надменности
    интеллигентов-ленинградцев. Он даже не варился
    в питерской общине хиппи, а если и "забивал ко­
    сяк" когда-нибудь, то не в компании с теми, кто
    выспренно рассуждал о достоинствах переводов
    БГ с иностранного на русский.
    Но отчего-то именно в это время начинается
    самый цельный, самый серьезный творческий пе­
    риод Юрия. Он подступает к невозможно огром­
    ному архипелагу по имени Питер. Он уже освоил
    пару его островков. Он же собирается на этом ар­
    хипелаге жить и пускается познавать место и сре­
    ду обитания.
    Теперь Питер изменит если не его самого, то
    уж его творчество точно. А может, просто время
    пришло. Поэт как-то повзрослел.

    111

    Империя "ДДТ". Новые герои
    Самое время отвлечься, поскольку "приход­
    ный период" еще закончился и тем, что полностью
    сформировался постоянный состав "ДДТ". Музы­
    канты в группу еще будут приходить и уходить,
    но все из разряда сессионных - для привнесения
    требуемых музыкальных красок. Костяк же
    "ДДТ" пополнился Михаилом Черновым и Анд­
    реем Муратовым. Чуть позже в группу "ДДТ" вой­
    дут братья Алексей и Анатолий Болотные. Они не
    будут извлекать никаких звуков со сцены, но имен­
    но их приход весомо укрепит организационные
    позиции команды.
    Впрочем, административный корпус "ДДТ"
    имеет полное право на особый разговор о нем,
    ибо привнес в менеджерское дело отечественной
    рок-музыки новшеств не меньше, чем сама груп­
    па в творческую историю российского рока. Но
    об этом позже. Пока же "ДДТ" впитывает в себя
    питерских людей. В этом смысле Андрей Мура­
    тов и Михаил Чернов стали еще одним подар­
    ком города поэту.
    К счастью или несчастью, но Андрей Муратов
    слишком рано проявил музыкальные таланты и
    оттого вся его детская жизнь представляла собой
    нескончаемый ряд различных музыкальных круж­
    ков и школ, что в результате привело мальчика в
    одиннадцатилетку при Ленинградской консервато­
    рии. В этой школе учились только явные таланты.
    (Кстати, вместе с Муратовым-Мурзиком в той
    школе учились многие вошедшие в историю русско112

    го рок-н-ролла ребята, позже - все "гребенщиковские музыканты": Саша Куссуль, Андрюша Решетин,
    Ваня Воропаев...) Даже "блатные" в ней обязаны
    были иметь хоть какой-то талант. Как ни странно,
    Андрюша, несмотря на свое музыкальное детство
    и вовсе не бандитское телосложение, оказался в этой
    элитарной школе самым отпетым хулиганом, ко­
    торого раз в три месяца с удивительным постоян­
    ством пытались выдворить вон. За что? Ну, к при­
    меру, как он сам вспоминает, "ходил по карнизу
    четвертого этажа, доведя тем самым учительницу
    математики до сердечного приступа". Или разво­
    дил костры на хоровой лестнице. Это же была не
    просто лестница, а святая святых школы, посколь­
    ку вела в хоровой класс. То, что он курил, это по­
    нятно. Но он даже не пытался потушить сигарету,
    когда завуч "застукал" его в туалете! Нет, препода­
    ватели общеобразовательных предметов просто с
    упоением бы вытолкали его взашей за школьный
    порог. Но в этой школе царицей предметов была
    музыкальная специальность. Тут нашему Мурзику
    равных не было: он совмещал фортепьянное и тео­
    ретико-композиторское отделения и делал это лег­
    ко и непринужденно.
    В четырнадцать лет питерская жизнь хулига­
    на из консерваторской школы получила эффект­
    ный поворот: Андрей Муратов пошел хипповать.
    Босиком. В солдатской гимнастерке. На Казань
    (место на Невском проспекте у Казанского собо­
    ра, известное в советские времена как площадь
    постоянной тусовки ленинградских хиппи). Он не
    просто "захипповал", он еще и утащил за собой из
    6—1151

    113

    школы чистейших музыкальных звуков половину
    своего класса!
    Сам он объехал "автостопом" (передвижение
    на попутных машинах без денег) всю страну. Тог­
    да было особым шиком вышить на холщовых сум­
    ках звездочку после того, как проехал автостопом
    10 000 километров. У Андрея таких звездочек было
    24! Его опять чуть было не выставили из школы
    во время одного из таких путешествий то ли в
    Крым, то ли в Улан-Удэ, но он успел-таки вернуть­
    ся к экзаменам. Правда, в консерваторию все рав­
    но не поступил. Помешал... рок-н-ролл. Андрей
    решил пойти в училище Мусоргского, куда пере­
    вели исполнительскую эстраду, наивно думая, что
    в училище научат играть рок-н-ролл. Из Мусорг­
    ского его через полгода все-таки выпроводили во­
    свояси. Поводом послужили вовсе не учебные при­
    чины - он же был гением с уже хорошей музшколой, - а дела хипповские. В ленинградском КГБ у
    него спросили:
    - Это ты, гад, расколотил статую в Летнем
    саду?!!
    Впрочем, подобный вопрос в то время задава­
    ли многим ленинградским рок-н-ролльщикам и хип­
    пи. ("Аквариум" любил выступать тогда на ступень­
    ках Инженерного замка, что неподалеку от Летнего
    сада, собирая толпы невских хиппи и просто весь
    питерский андеграунд.) И когда какие-то варвары
    разбили статую в саду, власти бросились искать ван­
    далов именно в этой среде.
    После этого Мурзик какое-то время исполни­
    тельно являлся в семь часов утра на рабочее место

    комплектовщика чертежей завода "Знамя Октяб­
    ря", складывал в угол все, что ему приносили, раскладывать по полкам не хотелось -и с чувством
    выполненного долга заваливался спать. Естествен­
    но, это долго продолжаться не могло, и Андрей
    появился в Ленрок-клубе. Муратов участвовал в
    разных недолговечных ансамблях и от института
    культуры ездил на практику в Венгрию вместе с
    будущими музыкантами "Аукциона" и будущим
    артистом эстрады Сергеем Рогожиным.
    Наконец судьба вывезла его на олимп питер­
    ского рока. Перед четвертым рок-фестивалем Анд­
    рея пригласил в свой "Зоопарк" Майк Науменко.
    Майк - не просто питерская легенда, он символ
    русской рок-музыки, культовый музыкант, лич­
    ность знаковая. При все том ему до конца дней
    своих удавалось оставаться просто хорошим, не­
    закомплексованным, доброжелательным челове­
    ком. Три года Андрей играл с Майком. (Жизнь
    Майка оборвалась трагически и нелепо: вернув­
    шись домой с вечеринки по поводу проводов за
    границу одного из музыкантов группы, он упал в
    своей коммунальной квартире, был дотащен сосе­
    дом до кровати, до утра лежал без движения. За­
    тем приехавшие родственники вызвали "скорую
    помощь", которая констатировала самую несов­
    местимую с жизнью из всех травм - перелом осно­
    вания черепа. В таких случаях медики даже при
    осмотре не шевелят больного, ибо и легкого шеве­
    ления достаточно, чтобы наступила смерть. Майк
    до конца был в сознании. Он оказался еще и очень
    мужественным.)

    114

    115

    - Это были главные годы моей жизни как рокмузыканта, - вспоминает Муратов. - Майк - на­
    стоящий рок-н-ролльный папа. До этого я был
    мальчиком с классическим музыкальным образо­
    ванием. Воспринимал "Ролинг стоунз" как фаль­
    шивую неритмичную группу. Совершенно не вру­
    бался в потаенную энергетику. Майк меня врубил.
    С тех пор "Ролинг стоунз" - моя любимая коман­
    да. Майк - настоящий папа, потому как дал ощу­
    щение, как делается рок-н-ролл. Совсем не прин­
    ципиально, с какой скоростью ты играешь по кла­
    вишам, и даже не принципиально какие, ноты бе­
    решь. Не принципиально, на чем играешь - на кру­
    том инструменте или раздолбанном рояле. Зато
    принципиально, КАК ты это делаешь.
    Случилось так, что на еще одном историчес­
    ком отечественном рок-фестивале в подмосковном
    Подольске Муратов одновременно играл и в "Зоо­
    парке" и в "ДДТ". Последние как раз расстались с
    Сигачевым, и Андрей подменил выбывшего клавишника.
    - Очень ломовой фестиваль, >- продолжает
    Муратов. - Когда о нем говорят, как о нашем Вудстоке, то склонен согласиться: по крайней мере
    бухали ничуть не меньше.
    Через пару минут после начала выступления
    "ДДТ" пошел проливной дождь. Шевчука било то­
    ком. Он не нашел ничего лучшего, как обернуть
    микрофон мокрой майкой, что положения вовсе
    не спасало... На фестивале все двадцать пять ми­
    нут мы отыграли классно. Правда, пару раз взор­
    вался аппарат и все время что-то горело, но это

    Если и могут жить в музыкальной среде боль­
    шие противоположности, чем Андрей Муратов и
    Михаил Чернов, то не в одном городе уж точно.
    Но на то он и Питер, на то и Шевчук, чтобы доби­
    ваться немыслимых сочетаний.
    Михаил Чернов получил прозвище Дядя
    Миша в уже достаточно серьезном возрасте, ока­
    завшись в питерской рок-н-ролльной среде. А до
    того всю немаленькую жизнь он был просто Ми­
    хаилом Черновым, весьма известным в джазовых
    кругах.
    Чернов родился за полгода до войны, 26 ян­
    варя 1941 года, а через полгода после начала вой­
    ны Мишин папа Семен Самсонович погиб под
    Питером.
    - У нас на Лиговке была дружная еврейская

    116

    117

    только поддавало экспрессии.
    Андрей сколько-то еще поиграл в "ДДТ" на
    гастролях в качестве сессионного музыканта. К
    тому времени его положение в "Зоопарке" было не
    лучшим - сказалась некая разница темпераментов
    с Майком и несколько иные взгляды на вопросы
    влияния алкоголя на творчество. Майк был рокзвездой старой закалки и считал алкоголь неизмен­
    ным спутником рок-н-ролла. Но, как утверждает
    сам Андрей, главным было утухание его личного
    интереса к тому, что делал "Зоопарк".
    Предложение Шевчука постоянно играть в
    "ДДТ" поступило как нельзя кстати. Творчество
    "ДДТ" Муратова равнодушным не оставляло.
    Вопрос был решен.

    квартира из восьми комнат, - вспоминает Дядя
    Миша. - Все постоянно толклись на кухне. Я раз­
    влекал их различными хохмочками: садился на
    столик и травил анекдоты. Вся квартира покаты­
    валась с хохоту...
    Лиговка - район рабочий и хулиганский. Чтоб
    отстоять свою честь и достоинство, Мише при­
    шлось научиться драться. Два брата из его двора
    познакомили его с тренером по боксу. Так он за­
    нялся серьезно спортом.
    Но муж старшей сестры в качестве придано­
    го принес в дом гитару. Миша бегал во двор смот­
    реть аккорды песен, которые горланили пацаны,
    и до сих пор помнит песни той поры. Вот, пожа­
    луйста:
    На одной из улиц Ленинграда,
    Где стоял Октябрьский вокзал,
    Жила дней моих отрада,
    У которой я не раз бывал,
    Маленький, как пуговичка, носик.
    Глазки - пара тлеющих углей.
    Нежно называл ее я Тоська-сука!
    И порой души не чаял в ней.

    Словом, нормальный такой послевоенный
    дворовый репертуарчик...
    - В 1956 году муж моей сестры съездил в Анг­
    лию на две недели, - продолжает Чернов. - Тогда я
    учился в восьмом классе. Он привез из Англии не­
    сколько асфальтовых пластинок на семьдесят восемь
    оборотов. Среди записанного на них была знамени­
    тая "Rock around the clock" в исполнении Билла Хей118

    ли. Я слушал эту пластинку с "Rock around the clock"
    целый день и назавтра уже спел ее на птичьем языке
    в школе, чем поверг всех в невероятную панику! Про­
    сто мелодия была схожа с очень модной тогда пе­
    сенкой "Стамбул - Константинополь" и все думали,
    что просто в мажоре пою "Стамбул". Но тут же вы­
    яснилось, что это тот самый рок-н-ролл, о котором
    давно говорят, но никто не знает, как он звучит.
    Таким образом Миша Чернов стал первым в
    Ленинграде исполнителем легендарного рок-нролла! Мало того, это было время, когда вовсю
    тиражировалась музыка при помощи самодельных
    гибких пластинок на рентгеновской пленке - зна­
    менитых ныне "пластинках на костях" или про­
    сто "костей". Так вот, знакомая компания изгото­
    вителей таких "костей" с улицы Марата записала
    в Мишином исполнении первые в Ленинграде рокн-роллы "Rock around the clock" и "Rock
    everybody", конечно же, на "птичьем языке" и рас­
    тиражировала их по всему городу! Самое интерес­
    ное, что эта запись 1957 года сохранилась! А через
    год Миша закончил школу. Он поступил в техни­
    кум, в котором организовался бэнд. Конечно же,
    Михаил оказался в нем. Он осваивал разные инст­
    рументы.
    - Занимаясь гитарой, я не выпускал ее из рук.
    Соседи просто стояли на ушах, поскольку я еще и
    ритм выбивал ногой. У соседей штукатурка с по­
    толка сыпалась только так! Соседка снизу, Вален­
    тина Алексеевна, частенько заглядывала к нагл по
    этому поводу. В один прекрасный день я прита­
    щил кларнет и принялся извлекать из него звук.
    119

    Это был рев пещерного медведя! Страшное дело.
    Тетя Валя постучала к нам в комнату и спросила:
    - Миша, а когда ты будешь играть на гитаре?
    Скоро Михаил уже играл джаз в оркестре Ген­
    надия Соболева, которого считает своим первым
    учителем. Играл и с оркестром Родионова. Этот
    коллектив базировался в доме графини Паниной,
    ставшем ДК железнодорожников. Именно в этом
    доме через десятилетия будет создана студия груп­
    пы "ДДТ", одна из первых и лучших питерских
    рок-студий.
    После армии он работал у Давида Голощекина, у Олега Лундстрема. Уже далеко не юношей
    Михаил поступил в музыкальное училище, где по­
    знакомился с Сергеем Курехиным. Вот с него-то и
    начался для уважаемого джазового музыканта
    Михаила Чернова российский рок-н-ролл:
    - Сережа Курехин играл с моим консерватор­
    ским педагогом авангард. Он был таким талант­
    ливым музыкальным разгильдяем. Настоящий
    андеграунд. Талантливейший человек, но толком
    ничего не знал. Училище его не выдержало - выг­
    нало! Ни во что не любил углубляться, любил иг­
    рать по настроению. И вот он создал свою "попмеханику", знаменитый, как он сам говорил, мас­
    совый идиотизм. Как-то раз пригласил меня. При­
    хожу, а там целая толпа людей, среди которых
    были Гребенщиков и Цой. Отыграл я с ними одну
    "поп-механику", другую... Подходит Цой:
    - Не мог бы ты, Миша, со мной записаться?
    Согласился, но Цоя я продинамил, на запись
    не пришел. Он на меня обиделся. Зато Андрей

    Тропилло записал меня с "Алисой", причем груп­
    па об этом не знала: в песне "Идет волна" из аль­
    бома "Энергия" потребовалось соло саксофона. Я
    его и сыграл, будучи еще не знаком с "Алисой".
    Сделал несколько записей с Гребенщиковым и
    "Аквариумом",
    Вообще я относился к ним как к самодеятель­
    ности, весьма скептически: рок-н-ролл для меня не
    музыка, что ты!.. Кинчев попросил еще раз помочь
    на записи. А потом он и говорит: "Миша, пойдем
    с нами играть прямо на концерте. Что захочешь,
    то и играй".
    Концерт был жутким, но я с ними отыграл, а
    утром состоялась запись пластинки "Блок ада", где
    записали саксофон в нескольких песнях...
    Необходимо отступление. С работы, из рес­
    торана "Нарва", я добирался домой на метро. Както в вагоне напротив меня сели три волосатых и
    один стриженый наголо. А у меня футляр саксо­
    фона в сумасшедших фестивальных наклейках. Ну
    волосатики, понятно, музыканты другого на­
    правления, я к ним относился неприязненно. Но
    тоже имеют право на существование. Они тогда в
    вагоне жутко друг с другом ругались. Это Вадик,
    Доца, Андрей Васильев и Шевчук ехали с репети­
    ции. Запомнил, что Доца живет рядом со мной. И
    вот в Шушарах рублюсь с "Алисой", выхожу за
    кулисы, а там стоит... Доца. Познакомились. Об­
    менялись телефонами, пригласили друг друга на
    "видик", это было актуально в то время. Как-то
    Доца попросил помочь на записи. Песня "Ни шагу
    назад" вошла потом в лазерный диск "Я получил

    120

    121

    эту роль". Доца уже дома поставил мне записи
    "ДДТ". Мне понравилось: вот это, действительно,
    команда, по сравнению со всеми "аквариумовцами", "алисовцами". Мощно. С удовольствием бы
    поиграл в такой группе.
    Перед сведением пластинки заговорили, кто
    куда поедет. У "ДДТ" гастроли на Южный Урал.
    "Счастливые, - говорю им, - а я сижу в кабаке со
    старперами у которых одно на уме: побольше де­
    нег заработать".
    Юра согласился взять на пару месяцев без от­
    рыва от производства. Всего несколько репетиций,
    и сразу концерты в СКК! Как задвинули "Пласту­
    на"! Юра вскоре и сказал:
    - Бросай прежнюю работу. Железно берем.
    Так Михаил Чернов стал музыкантом груп­
    пы "ДДТ". И было это в сентябре 1988 года.

    Национальность - питерский

    дет Шевчук свое музыкальное войско "ДДТ" на
    своеобразное покорение Питера в 1991 -1992 го­
    дах.
    Говорит Андрей Муратов:
    - Я питерский человек в четвертом поколении.
    "Черный пес" - питерская программа, я это чув­
    ствую.
    Вернусь к самому началу нашего знакомства.
    Вот чем тогда купил меня Шевчук, так не своим,
    далеко не покладистым характером и отнюдь не
    кротким нравом, и тем более не красивыми реча­
    ми - а песней "Ленинград". Человек, приехавший
    черт знает откуда - Уфа для меня вообще не на­
    звание, - смог выдохнуть такое...
    Эй, Ленинград, Петербург, Петроградище!
    Марсово пастбище, Зимнее кладбище!
    Отпрыск России, на вас не похожий,
    Бледный, худой, евроглазый прохожий.
    Гер Ленинград, до пупа затоваренный,
    Жареный, пареный, дареный, краденый.
    Мсье Ленинград, революцией меченый,
    Не доболевший, но перекалеченный.
    С окнами, бабками, львами, китами,
    Липами, сфинксами, медью "Авроры".
    Эй, Ленинград, вы теплом избалованы.
    Вы в январе уже перецелованы.
    Жадной весной ваши сны-откровения
    Вскрыли мне вены тоски и сомнения.
    Пан Ленинград, я влюбился без памяти
    В ваши стальные глаза...

    Итак, к концу восьмидесятых вокруг поэта об­
    разовалось сугубо питерское окружение музыкан­
    тов. В концентрированной питерской ауре трудно
    себе представить, что поэт, обосновавшийся в го­
    роде сколь великом, столь и загадочном, потаен­
    ном, не попробует если не раскрыть, то хоть при­
    коснуться к этой великой тайне города.
    Игорь Доценко (Доца), Вадим Курылев (Ва­
    дик), Андрей Васильев (Худой), Андрей Муратов
    (Мурзик), Михаил Чернов (Дядя Миша) и, конеч­
    но же, Женя Мочулов - вот в таком составе пове-

    - Буду говорить о вещах принципиальных, продолжает Муратов. - Был "Ленинград" Мандель-

    122

    123

    щтамовский. "Ленинград" Шевчуковский - вещь
    принципиально иная, но на том же уровне. На уров­
    не усекновения реальности. Этот город нельзя сде­
    лать чьим-либо городом конкретно. Можно просто
    самому стать его жителем. Шевчук, конечно же, стал
    жителем Питера, питерским человеком, в отличие от
    сотен других, кто приезжает и до конца дней не мо­
    жет понять, где же он находится. Но, повторюсь: не
    Питер стал для Шевчука его городом, а Шевчук стал
    питерцем. Человек переделывает себя под такой го­
    род. Наверное, что-то нехарактерное в Юре для нев­
    ского жителя осталось. Хотя что такое невский жи­
    тель? Просто легенда. В Питере культура сохрани­
    лась, как мне кажется, за счет того, что это европей­
    ская столица. Петербург - город не российский.
    Шевчук это точно подметил: "Бледный, худой, ЕВРОГЛАЗЫЙ прохожий". Там скрытая игра слов...
    Как бы там ни было, ты будешь жителем этого горо­
    да лишь в том случае, если национальность твоя не
    татарин, не русский, не еврей, если твоя националь­
    ность - питерский...
    Вот о городе жителей с особой национально­
    стью и есть музыкальная книга нашего поэта "Чер­
    ный пес Петербург". Ну и хватит оттягивать, давно
    уже пора начать повествование о самом объемном
    произведении Шевчука. Но не тянется рука, и все
    тут. Оно и понятно, вовсе не о празднике души, не о
    доброте и счастье предстоит речь. Сколько страш­
    ных катаклизмов предстоит еще увидеть Юрию,
    сколько человеческих трагедий узнать... Но никог­
    да его стихи не будут мрачнее тех, что зазвучат в
    "Черном псе", никогда музыка не будет более тяго-

    стной. Одно большое сплошное чувство тревоги. И
    в то же время нет никакого сомнения в том, что это
    большая музыка, высокое искусство.
    А вот теперь калейдоскоп свидетельств оче­
    видцев того, как случился "Черный пес Петер­
    бург". Как вы догадываетесь, картинки в нем по­
    кажутся вовсе не детскими.
    Алексей Болотин, содиректор театра "ДДТ":
    - Впервые о "Черном псе" я услышал в Павло­
    даре. Первого августа 1992 года группа отыграла
    последний концерт и уходила в отпуск. Первым о
    новой программе рассказывал Женя Мочулов, но
    я не очень-то верил, слишком масштабно все пред­
    полагалось. Из Павлодара летели в Москву вместе
    с Шевчуком, потом с ним же ехали в Питер в одном
    купе, и уже Юра сам рассказал о том, что задумал.
    Речь шла о монолитном спектакле с объемными
    декорациями, мощным звуком и достаточным све­
    том для дворцов спорта. Я сомневаться-то сомне­
    вался, но в работу впрягся. Сомнения, в основном,
    касались чисто организаторских аспектов. Такая
    постановка требовала немалых финансовых затрат,
    а спонсоры не очень-то щедры. Тогда мы вообще
    жили смешно. Я за свои деньги находил ребят на
    расклейку афиш. За свои потому, что у группы их
    просто вовсе не было. Говорилось, что где-то лета­
    ли миллионы, их тратили на свет, звук, декорации.
    А музыканты сидели совсем без денег. Я в то время
    еще подрабатывал, поскольку не полностью был за­
    нят делами группы. Но события развивались стре­
    мительно, и скоро ничего совмещать уже было про­
    сто невозможно. С первого сентября 1992 года на-

    124

    125

    чались репетиции. Я приехал в Питер пятнадцато­
    го и увидел мощный ураган: музыканты "в мыле
    пилят" на репетициях, администраторы "в мыле
    просто летают пулями". Даже "наезжают" друг на
    друга. Шевчук принес видак, чтобы музыканты
    смотрели, как надо себя вести. Администраторы в
    обиде:
    - Ах вы, паразиты, еще и время находите ви­
    дик смотреть! Мы уже такое провернули, а вы ку­
    рите!
    Музыканты в ответ:
    - Идите и не мешайте репетировать!
    Такие безобидные наезды. Работа шла пол­
    ным ходом. На декорации не хватало денег, но к
    назначенному времени нашлись. Над этими соору­
    жениями трудился тот же театральный мастер,
    который оформлял программу "Аквариуму". Две­
    надцать миллионов требовалось на звук и свет.
    Аппарат ставили москвичи - пригнали три фурго­
    на, так и ездили: Питер - Минск - Киев - Москва.
    Еще намечалась Уфа, но не нашлось спонсора сами-то концерты не окупались, были сильно убы­
    точными. Когда я увидел, что в турне участвует
    сорок (!) человек, то тут же понял, что как админи­
    стратор один с таким количеством народа не
    справлюсь. Предложил взять еще двух помощни­
    ков, но сочувствия у Шевчука не нашел: "Лишние
    люди не нужны".
    Тогда я пригласил своих друзей. Объем рабо­
    ты был огромен. Чего стоит снимать и устанавли­
    вать декорации. Грузчики, конечно, были. Но ког­
    да я на время уехал, то свистнули целую бобину

    веревки, за которой мы весь Питер обегали, - обид­
    но. Когда группа замахивается на проекты такого
    масштаба, требуется и соответствующий штат. У
    Джексона одних администраторов тридцать чело­
    век, а у нас в таком туре было всего четыре...
    Лидия Липник-Доценко, жена Игоря Доценко:
    - К началу репетиций "Черного пса" я уже хо­
    рошо познакомилась с ребятами. То Андрей Мура­
    тов зайдет с "Мелодии", то Вадик Курылев, Андрюша Васильев или Юра заглянут. Чисто по-домаш­
    нему - кофейку, чаю попить. Работа над програм­
    мой была очень напряженной: к репетициям при­
    ступили в сентябре, а тринадцатого ноября уже был
    дан первый концерт. Ребята репетировали по две­
    надцать часов в сутки. Условия были таковы, что
    вместо полноценной еды существовал только чай с
    бутербродами. Материальное положение группы
    вовсе не было шикарным, чтоб музыканты могли
    себе позволить ресторанные обеды. К тому же это,
    опять-таки, трата времени. Мои кулинарные воз­
    можности все уже знали - обедали у меня дома. Вот
    я и предложила: "Давайте, буду готовить. Приез­
    жать и кормить".
    Они ведь не пятнадцатилетние мальчики взрослые мужики уже... Перед туром я готовила
    обед на всех. Кто из ребят был свободен, заезжал
    на машине и отвозил меня на студию вместе со все­
    ми этими кастрюлями. Так случилось, что я иног­
    да присутствовала на репетициях. Со стороны это
    был просто тяжелейший труд. Все равно что из
    одного и того же кофту кроить, шить-перешивать.
    До тех пор пока она не понравится десяти челове-

    126

    127

    кам. Сравнение, конечно, чисто женское... Я не
    музыкант, сижу там со своими кастрюлями, но и
    то вижу, что бывают нервные дни. Одно и то же
    время вчера тянулось целым годом, а сегодня про­
    летело как пятнадцать минут. Но они очень хоте­
    ли сделать этот свой спектакль...
    Андрей Муратов:
    - "Пес" был "Великой Китайской стеной".
    Битвой. Иногда мы пробивали стену там, где мож­
    но было просто обойти. Вещь концептуальная, и
    все как в первый раз. Первая попытка в россий­
    ском рок-н-ролле сделать - нет, не спектакль, а не­
    кое полнометражное действо. Спектакля бы не
    вышло по простой причине: мы никакие не акте­
    ры, мы просто музыканты. Лишь один из нас мог
    бы сыграть спектакль - Шевчук. Возможно, и хо­
    телось как у "Пинк Флойд", но слава богу, что не
    вышло. Получилось по-своему. Тяжелая програм­
    ма, кровью далась. Часто ссорились в процессе
    подготовки. Юре хотелось больше инструменталь­
    ного: "Больше музыки, больше музыки!!!"
    Однако, на мой взгляд, он как автор в этот
    период работы бывал со своими музыкантами из­
    лишне категоричен. Чем изрядно губил музыкаль­
    но-творческую инициативу. Правда, из творческой
    личности жажду сочинять не выколотишь...
    Программа на самом деле максимально мрач­
    ная. И песни в основном мрачные. Конкретно?
    "Блокадники" - песня старая, делалась много лет,
    но только тут срослась. "Актрису Весну" тоже де­
    лали три года. Впрочем, "Храм" и "Актриса Вес­
    на" - мои любимые вещи. Кто этот "Пес" - Петер-

    бург или автор? Не думаю, что автор. Очень класс­
    ная поэтическая метафора. Возможно, есть реминисценция со строками Осипа Эмильевича Ман­
    дельштама "Век мой, зверь мой...". Юра читает
    много, в его стихах прослеживается масса различ­
    ных ассоциаций.
    "Черный пес" сумрачен, потому как и жизнь
    наша такая, и сам Питер погрязнел изрядно. С дру­
    гой стороны, черный - это не темный. И програм­
    ма мрачная, но не темная. Кстати, в процессе рабо­
    ты что-то переделывалось и в конце вещи станови­
    лись более светлыми. Одно точно, однозначно - это
    питерская программа.
    Алексей Болотин:
    - "Пса" я нормально выслушал в Киеве. По
    сюжету, вначале в зале должна быть полная тем­
    нота. Но в темноте ломают скамейки. Организа­
    торы этого боятся, и администратор зала в Киеве
    просто запретил полностью выключать свет. Вот
    в первый день и горел свет в зале. Атмосфера, ес­
    тественно, была сбита и мне поступил приказ:
    "Свет убрать!" Я поднялся на самый верх, разог­
    нал там всех местных стариков и буквально лег
    грудью на пульт. Так два дня на нем и лежал. За­
    одно посмотрел программу полностью, "от и до".
    "Черный пес" в Киеве меня просто потряс, Чем?
    Мощью мысли, музыки. Крутая, жесткая, злая
    мысль о жизни. Просто о жизни, не обязательно о
    нашей. О любви, смерти. Обо всем основном. Все
    равно что прилетел инопланетянин, попал на кон­
    церт и сразу узнал, как живут у нас, в бывшем "сов­
    ке", в этой стране. Как живут люди на этой плане-

    12$

    129

    те по "Черному псу"? Мрачно. Таким Шевчук уви­
    дел этот мир и таким нам его показал. Я все это
    увидел, лежа в Киеве на пульте, и очень даже ясно
    ощутил и представил.

    Это был второй и последний питерский пери­
    од "ДДТ". Да, последний. Поэт начал всеми свои­
    ми нервами чувствовать глобальные сдвиги, про­
    исходящие с российским народом, так, как сам на­
    род это почувствует лишь позже. И стал большим
    российским поэтом. И все дальнейшее уже не пи­
    терский-российский период "ДДТ". Юра собрал
    в собственной просторной квартире на Васильев­
    ском острове Петербурга своих родных на невское
    житье, поднимался загородный дом - быт на нев­
    ских берегах устроился. Питерское житье нача­
    лось, но с Питером было покончено. Питер, ко­
    нечно же, не уйдет из стихов Шевчука, но только
    энергии этого города для творчества поэту уже не
    хватало. Ему нужна была вся Россия. Началось
    время метания по России.
    Но точкой отсчета все равно оставался Питер.
    ...В то лето 1993 года Дворцовая площадь ис­
    пытала очередное в своей истории потрясение. Та­
    кое столпотворение случалось только по красным
    датам в советские времена, когда трудовые коллек­
    тивы в приказном порядке стройными колоннами
    утюжили площадный булыжник. Предположить,
    что сотни тысяч ленинградцев забьют до отказа и

    красное место Питера, и выходящий на площадь
    Невский проспект, Миллионную и все прочие ули­
    цы и улочки, только чтобы услышать песни Юрия
    Шевчука и музыку "ДДТ" и потом, когда все уже
    кончится, еще несколько часов не расходиться... Это
    был триумф российского рок-н-ролла вообще. Но
    это еще был потрясающий личный триумф Юрия
    Шевчука и музыкантов группы "ДДТ". Абсолют­
    но точно, что ни одна иная "коренная" питерская
    рок-н-ролльная группа просто физически не смог­
    ла бы привлечь к себе внимание стольких людей в
    то время.
    Музыканты, по-моему, и сами немножко оша­
    лели. Увидев колышущееся людское море, грани­
    цы которого скрывались где-то за площадью и от­
    того со сцены видны не были, "дэдэтэшники" не
    растерялись, не стушевались, не испугались... Их
    растерянность приняла необычную форму: с одной
    стороны, они всеми силами хотели выложиться пе­
    ред этим морем лиц, буквально вывернуться на­
    изнанку, и с другой - опасались, как бы что-нибудь
    не стряслось, не сместилось, не сломалось. Оттого
    игра музыкантов была если и не безупречной, то уж
    профессионально выдержанной, впрочем, как и все­
    гда, это точно. Зато волнение Шевчука чувствова­
    лось однозначно. На качестве исполнения компо­
    зиций это никак не сказалось. Зато в паузах между
    он был более словоохотлив, чем когда-либо. Если
    учесть, что Юрий далек от профессионального
    конферанса и прежде чем что-то произнести, ему
    надо подумать, облекая чувства в слова, то со сто­
    роны наблюдалось презабавное зрелище. Шевчук

    130

    131

    Дворцовая площадь и табуретка на кухне

    с огромной сцены разговаривал с неохватным ко­
    лышущимся людским морем будто с одним челове­
    ком где-нибудь в коридоре, скажем, рок-клуба. Чем
    напрочь сбивал величие момента.
    (Впрочем, Шевчук всегда таков: любую тор­
    жественность он может порушить напрочь, а уж
    если речь идет о пафосе, тогда обязательно жди с
    его стороны какой-нибудь "милой шалости". На
    вручении "Ники" на глазах у многомиллионной
    аудитории он сломал организаторам весь фрачный
    кайф, провалившись в теледекорации только по­
    тому, что из чувства какого-то внутреннего про­
    тиворечия вышел к микрофону вовсе не предусмот­
    ренным устроителями путем. Мало того, возвра­
    щаясь, он провалился еще раз, уже сознательно,
    напрочь разворотив помпезные телевизионные
    бутафорские надстройки.)
    Шевчука вообще рискованно приглашать на
    церемонии, где "все в смокингах". Сам для себя он
    на какой-то момент выбрал как раз трибуну пло­
    щадей и больших пространств. Масштабные поста­
    новки, масштабный звук. Такого высококачествен­
    ного звука, какого добивалась группа "ДДТ" на
    своих крупных концертах, в отечестве не было ни у
    какого другого рок-коллектива, причем это отно­
    силось и к гастролям тоже. На серьезных "живых"
    концертах "ДДТ" всегда звучал чисто, как пластин­
    ка. Для озвучки того знаменитого концерта белой
    ночью на Дворцовой площади Питера аппарат был
    доставлен, например, из Финляндии. Нечего ска­
    зать, концерт вышел эпохальным. Настолько, что
    на какое-то время явно растерянно приумолкли

    маститые невские рок-н-ролльные корифеи. "ДДТ"
    прочно вошел в мир живых легенд русского рока.
    Все так... Но, мне кажется, что есть места, где
    поэтов и слышат лучше и понимают больше. И
    происходит это вовсе не на площади. Наташа
    Шевчук, сестра поэта, как-то призналась:
    - Легче я воспринимаю Юру, конечно, не с
    группой. А просто с гитарой. Мне больше нравит­
    ся его акустический период. Он приезжал не раз с
    акустическими песнями в Уфу. Знаю, многим лю­
    дям они тоже больше нравятся. Не молодым маль­
    чикам, а людям умудренным жизнью. Для них это
    наиболее понятно. Вообще, это справедливо: когда
    ничто не отвлекает, тогда то, о чем думает поэт,
    доносится до людей более точно.
    А вот еще один аргумент в пользу шевчуковской камерности - от приятеля поэта самых первых
    питерских дней. Говорит звукооператор, звукорежис­
    сер, реставратор ранних фонограмм Шевчука Вла­
    димир Кузнецов:
    - Я долго занимался сбором музыки рокеров фонограммы от Владивостока до Прибалтики про­
    ходили через меня. Решил подобрать акустический
    альбом. Длилось это долго. Но ничего лучше акус­
    тических песен Шевчука не услышал. У Юрки что в
    электричестве, что в акустике - все цельно. Но всю
    жизнь буду сожалеть, что не записал его домашний
    концерт: однокомнатная квартира, он на табурет­
    ке, сумерки. Юрка так пел тогда! После 1986 года я
    часто бывал на его концертах и сольниках тоже, но
    никогда более подобного не слышал. Грустно, что
    теперь он так не поет и нет сольной пластинки с тем

    132

    133

    Шевчуком. Я слышал, как он может. Но не сохра­
    нил - не записал... Вот об этом и буду жалеть.
    Юрий Шевчук начинался с бардовской пес­
    ни. Именно она в какой-то момент всколыхнула в
    миллионах россиян затухающий было интерес к
    рифмованному слову. Шевчуку суждено было
    стать исключительным российским бардом, но он
    сам сделал все, чтобы этого не произошло.
    Однако, опять же, поэты не всегда вольны
    делать что им вздумается...
    Конечно, от общения с музыкальной стеной
    рок-звука что-то сместилось. Но чистоту поэтичес­
    кой линии Шевчук, без сомнения, сохранил. И, без
    сомнения, счастливы, кто волей судьбы бывал на
    акустических концертах Юрия.
    Мне довелось организовывать два из них. Это
    было на Русском Севере, в Архангельске и Северод­
    винске. Эти два города даром что стоят в сорока
    километрах друг от друга, антагонисты жуткие. В
    них все сплошное противоречие друг другу. Позво­
    лю себе остановиться на этом факте чуть подроб­
    нее, и позже поймете, читатель, почему. Северод­
    винск считают самым большим в мире центром
    атомного судостроения - подводных лодок за ше­
    стьдесят лет своего существования он нашлепал
    столько, что теперь весь мир думает, как от этого
    северодвинского старого хлама избавиться. Девя­
    носто процентов северодвинцев работают на стро­
    ительстве лодок и представляют собой некую нево­
    образимую человеческую смесь. Инженерный ин­
    теллект в приказном порядке доставил сюда еще

    Сталин из Ленинграда и Свердловска, а чернора­
    бочих на атомного монстра согнали со всего Рус­
    ского Севера, напрочь опустошив окрестные дерев­
    ни от мужиков. Все это заперли за специальным
    шлагбаумом, завезли туда колбасу и деньги, выда­
    ли в эту атомную зону спецпропуски и объявили
    северодвинцев особо значимыми строителями ком­
    мунизма. Жизнь в Северодвинске даже в самые
    трудные времена была сытой и в достатке. И уже
    которое поколение рабочего класса самого большо­
    го в мире атомного центра, всосавшего в свои цеха
    крестьян окрестных архангельских деревень да ук­
    раинцев, рванувших на Беломорье за обещанным
    длинным рублем и сытой жизнью, считало себя
    людьми особого сорта, выше прочих советских.
    Развлечения у них тоже были с особым привку­
    сом. Северодвинцы делали все, чтобы привлечь к себе
    внимание. Уже в постсоветские времена на молодеж­
    ных концертах можно было запросто наблюдать, как
    кто-либо из подвьтивших зрителей забирался на сце­
    ну и, скинув штаны, показывал публике голый зад.
    Артисты даже не прекращали свое выступление. Но
    это все-таки крайности, а вот сильно выпить перед
    входом в зал, покидать на сцену бутылок, прервать
    песню, требуя от артиста немедленно дать авто­
    граф, - это запросто. Не все северодвинцы такие,
    но очень многие. Архангельск - совсем иное. Го­
    род с четырехвековой историей, патриархальный,
    советской властью не обласканный, спокойный и раз­
    меренный. Сюда даже революция доползла только
    в восемнадцатом году. И концертный зритель здесь
    иной. Может, менее эмоциональный, зато куда бо-

    134

    135

    лее искренний в проявлении своих чувств. Если ар­
    хангелогородец принес цветы, а артист вел себя вы­
    сокомерно или откровенно халтурно, эти цветы ему
    не достанутся, какая бы "звезда" ни стояла на сцене.
    Северодвинцы недели три раздумывали, когда
    им пойти в кассу за билетами на встречу с Шевчу­
    ком. Архангелогородцы не раздумывали ни часу уже на следующий день билетов не было. Юрий при­
    летел в Архангельск через неделю после знаменито­
    го теперь концерта "ДДТ" на Дворцовой площади.
    Удивительно, но, пожалуй, впервые два самых
    антагонистичных северных города были потряса­
    юще похожи друг на друга во время той встречи с
    поэтом. Не прыгал северодвинский зритель на
    концертах Юрия Шевчука, не выскакивал из шта­
    нов, не тискал рядом сидящих девок, хоть по усто­
    явшейся традиции и "засосал банку", а то и не одну,
    перед входом в зал. Что-то случилось с северо­
    двинцами, что-то очень хорошее. Северодвинск
    был на удивление красив в тот летний вечер в зале
    своего драмтеатра. Он был тем, чем, вероятно, меч­
    тал и мечтает стать всю жизнь, - городом хоро­
    ших людей, порядочных приличных горожан...
    Почти четыре часа шел концерт и в архангель­
    ском Доме офицеров. Где-то в середине к сцене
    тихо подошли несколько совсем еще пацанов:
    - Юра, нас там, на улице, за дверьми, много,
    а билетов нет...
    - Ой, пацаны, что ж я могу?..
    - Да откройте вы двери и пустите их всех, послышалось от зрителей, - только не прерывай­
    те песню.
    136

    Зал, и так забитый до отказа, готов был еще
    сжаться, лишь бы мальчишки этого города при­
    коснулись к звучащему со сцены и лишь бы эта
    одна песня о нашем, российском, ненароком не
    прервалась.
    Тогда на пару с Вадиком Курылевым он при­
    летел к нам на Русский Север просто полным лет­
    ней свежести, добра и чистоты. В той поездке было
    много хорошего. Можете себе представить восторг
    матросиков старой забытой подводной лодки, к
    которым вдруг, без всякого предупреждения, при­
    ходит любимейший ими музыкант.
    Для молодых ребят экипажа "Золотой рыбки"
    это было едва ли не самое лучшее, что случилось в
    их еще не такой пока длинной жизни. Сойдя с под­
    лодки, которая занесена в книгу Гиннесса как са­
    мая быстроходная и обозванная америкашками
    "ревущей коровой", потому как при своей выдаю­
    щейся скорости издавала невероятный шум, Юра
    ушел на берег, к морю. Собственно, этот угол воды
    и морем-то назвать нельзя, просто огромное про­
    странство залива, в который входят на отстой под­
    водные лодки. Беда и в том, что наступило время,
    когда, отбороздив свое, лодки заходят сюда навеч­
    но. "Золотаярыбка" тоже пришла умирать... Атом­
    ные подводные лодки умирают трудно. Над атом­
    ным телом еще долго хлопочут, создавая видимость
    жизни. Это сродни бреду, если б реаниматоры вдруг
    подключили свои аппараты к трупу и поддержива­
    ли искусственно функции организма только пото­
    му, что родственникам не на что похоронить покой­
    ника. На умерших подлодках как бы сохранен эки137

    паж. Но морякам известно, что в море судно не
    выйдет никогда и командир уже как бы и не коман­
    дир, а сиделка у любимого тела. Матросики тоже
    не несут вахту, поскольку давно забили болт на эти
    жутковатые игры. Гроб он и есть гроб. Мрачноватость этой морской шутки по поводу подлодок об­
    рела в северодвинском заливе некую реальность.
    Гробница с фараоном - атомным реактором - и не­
    многочисленными насильно удерживаемыми раба­
    ми, наблюдающими за сохранностью фараоновой
    мумии - атомной начинки подлодочного сердца.
    Вот выйдя из этой гробницы Юра и ушел на берег.
    И сколько-то времени был там один. И никто не
    смел к нему подойти.
    У меня стойкое ощущение, что у Шевчука во­
    обще характер моря - со всеми бурями, шторма­
    ми, штилями, резкой сменой погоды и настрое­
    ний, суровостью, где-то жестокостью, но в то же
    время и покоем, и умиротворением, и приветли­
    вым бризом.

    В экстремальных ситуациях нашего поэта попрежнему выручают лишь два подручных инстру­
    мента - голос и гитара. Вообще, следовало бы
    ожидать, что после таких серьезных творческих и
    чисто человеческих затрат, коих потребовала про­
    грамма "Черный пес Петербург", самое время не­
    коему как бы восстановительному периоду. Вре­
    мя передышки.

    Но как раз именно в это время начались оче­
    редные страшные российские катаклизмы.
    Когда это случилось в первый раз, в августе 1991,
    Шевчука не было в Отечестве.
    Мама Юры, знавшая на собственном опыте,
    что такое лишения, стояла в булочной за хлебом,
    чтобы насушить сухарей. И страшно волновалась
    за сына. А сын, вернувшись из-за границы, места
    себе не находил из-за того, что пропустил такое в
    истории своего российского народа.
    Но судьба скоро все вернула поэту с лихвой.
    Когда он услышал о грядущей схватке у Белого
    дома, тут же рванул из Питера в Москву. Кто там
    был прав, кто виноват - черт его разберет.
    Шевчук был одним из немногих творцов, кто
    не кинулся оголтело орать в защиту какой-либо из
    рассвирепевших сторон.
    Шевчук был на баррикадах, видел что твори­
    лось у телевидения в Останкино, у Верховного
    Совета в Белом доме, слышал свист пуль, видел
    остервенение соотечественников и... молчал. Он
    молчал всего несколько суток. Потом, когда исте­
    рически пострелявшая демократия по истеричес­
    кому высшему органу своей страны истерически
    праздновала победу, Шевчук запел так горько, так
    больно, что всем услышавшим эти стихи сделалось
    как-то неловко за все происходящее на российской
    земле, в стране России. Это не преувеличение. Так
    было.
    "Правда на правду,
    Вера на икону".
    Юрий нашел возможность спеть это публич-

    138

    139

    ПРАВДА НА ПРАВДУ

    но! Это было на невероятно помпезном москов­
    ском мероприятии по поводу вручения националь­
    ной премии киноискусства "Ника". Присутство­
    вавшие там Женя Мочулов и Сережа Морозов
    рассказывали о некоем оцепенении в зале, собрав­
    шем много всякого народу.
    После, в фойе, к поэту подбежал какой-то во­
    енный:
    - Спасибо, спасибо! Я завтра буду в тюрьме у
    Руцкого, что ему передать?
    - Кому?!
    - Да Руцкому же!
    Юра замялся и ответил немного растерянно:
    - Ну, передайте привет.
    Тут же появился еще кто-то, из лагеря "побе­
    дителей", со словами упрека:
    - Неужели вы за них?!
    - За кого, "за них"?!!
    Ну вот теперь-то, когда столько пережито и
    уже просвистели пули, вовсе не предназначенные
    поэту, казалось, самое время хоть на миг перестать
    искушать судьбу, сделать передышку. Но Шевчук
    не может успокоиться. Он замахивается на новую
    программу.
    Конечно, после столь монументальной, моно­
    литной, огромной концептуальной программы вы­
    сокой музыки, коей стала программа "Черный пес
    Петербург", для сколь-нибудь схожего полотна по
    замыслу и решению требовалось значительное вре­
    мя. К слову, новая концепция у Шевчука через оп­
    ределенный промежуток времени оформилась. Се140

    годня под его именем, под эгидой фирмы "Театр
    "ДДТ"" проходят многолюдные альтернативные
    фестивали новой музыки, тем самым как бы сохра­
    няя за северной столицей славу отечественной рокмузыки. Но тогда было еще слишком рано: Шев­
    чук не успел остыть от "Черного пса". Идея была
    исчерпана, хоть и не до конца вычерпаны возмож­
    ности.
    ...В этой книге довольно часто звучит слово
    "жаль". Так вот, в очередной раз жаль, что Юрий
    не записал альбом своих уже написанных баллад о
    трагедии, случившейся с его народом. Возможно,
    такие вещи, как "Правда на правду", в атмосфере
    всеобщего истерического лая многим из нас помог­
    ли бы обрести душевное равновесие, помогли не
    быть столь одинокими в своих размышлениях о
    судьбе своей Родины и своих близких, о нашей так
    резко изменившейся жизни. Жаль, что не случилось
    такого альбома и люди собирают эти мысли поэта
    по разрозненным любительским записям...
    На отголосках пережитого еще в период
    "Пса" были записаны "Белая ночь", "Российское
    танго", "Белая река".
    Все эти вещи хороши сами по себе, но отсут­
    ствие объединяющей идеи превратило предпола­
    гаемую программу и весь альбом в добротный
    сборник.
    Вообще, нельзя давать альбомам такие дву­
    смысленные названия, как: "Это все..." Вполне
    может оказаться пророческим... И кто-то явно не
    слишком сильно подумал, посоветовав на облож141

    ке альбома Шевчуку залезть в замочную скважи­
    ну. Даже если представить, что это некий Миро­
    вой замок и он не пытается заглянуть, а уже влез,
    обосновался и рассматривает происходящее. Все
    равно разглядывать Мир в замочную скважину не
    есть участь поэтов.
    Зато журналисты центральных изданий осо­
    бенно пристально отслеживали участие Шевчука в
    чеченской войне. Подробно описывали все: от
    встреч с бойцами российской армии до концерта
    группы в чеченской столице в первые послевоенные
    дни. Красочно повествовали, какой наградой было
    ведро горячей воды и возможность вымыться на
    передовой линии фронта. Сообщали, что машина с
    аппаратурой после концерта в Грозном была об­
    стреляна. Не заикались о главном: что заставляет
    этого поэта постоянно лезть под пули и жалеть, что
    не был там, где они просвистели без него, как это
    было после первого московского путча.
    Человеку, не бывавшему на войне, невозможно
    представить, что испытывают бойцы, видя рядом с
    собой, на линии огня, любимого поэта, музыканта,
    барда... Телевизионная картинка показывала какоето повальное веселье и ликование, но это было бы
    слишком просто. Конечно, приезды Шевчука на
    фронт давали парням ощущение, что они не забыты
    там, на гражданке. И в то же время, думается, вряд ли
    поэт наивно предполагал, что его присутствие как-то
    существенно скажется на переломе военных событий.
    Но для чего-то же он лез иод эти пули?! А вдруг поэту
    уже мало для творчества стимулов из окружающей
    жизни, нужны потрясения иного порядка?

    Но именно после чеченской войны Шевчук
    вдруг все чаще стал произносить одно слово.
    "Мне кажется, что мы наконец доросли до
    этого слова - "любовь", - заметил Юрий на прессконференции, посвященной выходу одноименно­
    го альбома. - Теперь я не хочу принимать учас­
    тие в каких-нибудь акциях "Рок против..." - толь­
    ко "Рок за...""
    Записывалась "Любовь" не на родине, а за кор­
    доном - в американском штате Массачусетс. По
    признанию самого Шевчука, половина его группы
    была против зарубежной работы, но решающим
    стало слово лидера. Подходящую студию для
    "ДДТ" им помогал найти лично продюсер группы
    "Аеrosmith". Из двух предложенных русские гости
    выбрали для своих опытов ту, что находится в жи­
    вописных горах: дабы город не отвлекал отдел сво­
    ими американскими соблазнами.
    Поскольку в массачусетских "вузах" обучает­
    ся довольно много молодых людей из России, ви­
    зит "ДДТ" не остался незамеченным. Но студен­
    тов ждало разочарование: их родные заокеанские
    кумиры не давали концертов.
    Вернувшись в Россию, группа снялась в кли­
    пе к заглавной песне альбома. Питерский режис­
    сер Сергей Дебижев сделал роскошную, даже, ско­
    рей, помпезную работу, которой, правда, сам Шев­
    чук остался очень доволен. Юрий, между прочим,
    признавался, что в клипе было реализовано и не­
    сколько его идей - например, когда Александрий­
    ский столп стартует с Дворцовой площади подоб­
    но ракете. Шевчук не скрывал, что этот ролик был

    142

    143

    довольно дорогим, "но все равно дешевле, чем в
    Москве".
    В конце весны 1996 года Шевчук и "Театр
    "ДДТ"" бросили все силы на подготовку Первого
    Петербургского рок-фестиваля. "Ради такого дела
    мы даже временно бросили пить," - объявил Шев­
    чук. Согласно идее Шевчука, корифеи, участвовав­
    шие в фестивале, должны были представлять когото из молодых собратьев по цеху.
    После знаменитых фестивалей Ленинград­
    ского рок-клуба здесь долго не было ничего по­
    добного (вместо них площадки города оккупиро­
    вали вялые музыкальные мероприятия под назва­
    нием "Белые ночи").
    Примерно в то же время Шевчук с увлечени­
    ем отдался еще двум проектам. Он принял учас­
    тие в выпуске митьковского альбома, посвящен­
    ного трехсотлетию Российского флота, и спел
    песню "Напрасно старушка ждет сына домой". А
    кроме того, Шевчук, может и невольно, наконец
    сам дал повод для проведения некоей параллели
    между творчеством своим и Владимира Высоц­
    кого. (От всяких подобных сравнений он всегда с
    раздражением отмахивался.) Результатом стал
    вышедший на фирме "DDT Records" сборник
    "Странные скачки", на котором российские рокмэтры пели песни Высоцкого. Сам инициатор
    проекта, разумеется, тоже.
    А спустя год, в январе 1998-го, когда отмеча­
    лось шестидесятилетие Высоцкого, Шевчук плани­
    ровался в качестве одного из участников большого
    "поминального" концерта в Московском спортком144

    плексе "Олимпийский". Более того, устроители ме­
    роприятия даже объявили о том, что Юрию Юлиа­
    новичу будет вручена премия им. Высоцкого.
    В ответ они получили из Питера депешу сле­
    дующего содержания:
    "Уважаемый Оргкомитет!
    При всем своем уважении к Оргкомитету и уч­
    редителям премии, я не имею возможности уча­
    ствовать в этом мероприятии и, соответствуя сво­
    им внутренним убеждениям, не способен получить
    эту премию. Большое спасибо за приглашение".
    Несмотря на дипломатичную расплывчатость
    формулировок, было совершенно очевидно, что
    Шевчук просто не мог оказаться на одной сцене с
    представителями весьма не жалуемой им "попсы",
    которые тоже с удовольствием принялись вдруг
    петь Высоцкого. Причем, Шевчук опять оказался
    одинок: другие рокеры, даже куда более экстремаль­
    ной музыкальной ориентации, спокойно пришли и
    выступили. И деньги получили. Попросили лишь,
    чтобы их вырезали из телевизионной трансляции.
    Тут некого хвалить или осуждать. Правда на
    правду, одним словом.

    Империя "ДДТ". Последние герои
    ...Вроде пора и точку ставить. Всего, конеч­
    но, не расскажешь, но все же есть еще кое что, без
    чего рассказ об империи "ДДТ" будет неполным.
    "ДДТ", вся группа, вся музыка, вся фирма все, безусловно, вращается вокруг фигуры Шев7—1151

    145

    чука. Но те личности, кои собрал рядом с собой
    Шевчук, конечно же не могли довольствоваться
    ролями творческих статистов. И, будьте покой­
    ны, не довольствовались. Результаты творческой
    работы музыкантов всегда слышны. Не видна
    разве что кропотливость их труда. Интересно,
    что коллективная работа над замыслами их ли­
    дера весьма удачно сосуществует с индивидуаль­
    ными музыкальными проектами. Причем, мир
    вовсе не ограничен студией "ДДТ". В одном из
    клипов проекта "Дубы-колдуны", созданного ре­
    бятами без участия Шевчука, была даже задей­
    ствована весьма популярная московская дама,
    очень известный политик, в то время депутат Гос­
    думы Ирина Хакамада. Вот это поворот так по­
    ворот! Вадим Курылев осуществил свой давний
    замысел и выпустил альбомы с собственными пес­
    нями. Игорь Доценко записался с легендой питер­
    ской рок-н-ролльной истории Юрием ИльченкоМногие из музыкантов приходили порабо­
    тать в "ДДТ" временно. Сессионным гитаристом
    "ДДТ" был Александр Ляпин. К тому времени
    Саша как-то незаметно и тихо завершил существо­
    вание своего знаменитого "Теле У", не раз бывал
    приглашен в качестве гитариста за рубеж. Он уже
    имел определенные, четко сформировавшиеся
    взгляды на музыку и, вообще, был сильной музы­
    кальной личностью. Приглашение такого гитарис­
    та, конечно же, подразумевало интереснейшую
    творческую интригу, за которой в течение целого
    гастрольного сезона и наблюдали зрители со сце­
    ны. С Ляпиным записан альбом группы "Я полу-

    чил эту роль". Его гитара звучалав "Черном псе"...
    Несколько нетрадиционным и чисто эксперимен­
    таторским было появление в "ДДТ" сугубо джа­
    зового человека, джазом воспитанного и обласкан­
    ного, в джазе и живущего, - Яши Солодкого. Его
    изыскания, конечно же, не могли полностью орга­
    нично войти в музыкальную ткань группы, и при­
    сутствие Якова на сцене было всегда слегка отстра­
    ненным от общего сюжета концерта. Да и сам Яша,
    приученный околоджазовым миром к несколько
    иному стилю жизни, надолго здесь не задержался.
    Тем не менее перкуссия Солодкого звучит в "Акт­
    рисе весне" и "Черном псе"... В разное время сес­
    сионными музыкантами группы были известный
    московский музыкант времен юности "Машины
    времени" Сергей Рыженко, молодой гитарист Ар­
    тур Овсепян...
    Вообще, разных людей словно магнитом тянет
    в театр "ДДТ". Конечно, участие в творчестве рос­
    сийского поэта, чувство сопричастности к делу вы­
    сокому многое объясняет и многое дает человеку.
    Но и сами люди готовы выложиться полностью,
    быть полезными чем только это возможно. Приме­
    чателен в этом плане с виду не очень приметный
    Саша Бровко. Спокойный, тихий, он способен вы­
    полнять любую работу, необходимую "ДДТ", без
    излишних амбиций. Надо - будет настраивать ги­
    тары, потребуется - выйдет играть на сцену на ка­
    ком угодно инструменте, придется - займется чис­
    то административными делами, а появится необхо­
    димость - окажется просто в роли личного шофера
    лидера группы, что случалось уже не раз...

    146

    147

    Встреча с "ДДТ" способна коренным образом
    и надолго вмешаться в судьбу человека. Удивитель­
    на история Сергея Морозова, известного в москов­
    ских телевизионных кругах. Пожалуй, здесь стоит
    остановиться немного подробнее, потому как воз­
    можно удастся понять, почувствовать, что ощуща­
    ют люди - не музыканты, находясь рядом с Шевчу­
    ком, рядом с поэтом...
    Телевизионная карьера Сережи Морозова на­
    чиналась серьезно и просто блестяще. Причем, это
    был именно не лоск, а блеск. Сын известного дра­
    матурга и журналиста Дмитрия Морозова, лауре­
    ата Ленинской премии, оставившего после себя по­
    рядка тридцати документальных фильмов, Сергей
    вначале работал ассистентом режиссера с извест­
    нейшим политическим обозревателем Александ­
    ром Каверзневым. После смерти Каверзнева Сер­
    гей попал в команду Эдуарда Сагалаева, собирав­
    шего группу будущей программы "Мир и моло­
    дежь". Именно Сагалаев пригласил Сергея одним
    из режиссеров этого проекта. Вместе с Александ­
    ром Политковским он объездил всю страну, был на
    Северном полюсе, снял там фильм... Потом была
    передача Центрального телевидения "Двенадцатый
    этаж". Вся страна с замиранием следила за непоз­
    волительными нигде более вольнодумными речами,
    звучащими там. Сергей в этой программе держал
    так называемые "плечи"-телемосты. Центральная
    бригада сидела в Москве, а Сергей мотался по точ­
    кам, был режиссером включений. И с "ДДТ" его
    тоже свело телевидение.
    -- Это было в день рождения Владимира Се148

    меновича Высоцкого, - вспоминает Морозов, - Я
    договорился с директором "ДДТ" о записи, зака­
    зал студию. Ждем. А у ребят как раз случились
    гастроли в Воронеже. Ситуация патовая: студия
    уже ждет целый день, операторы никуда не отпус­
    каются - вдруг появятся. Люди от бездействия вол­
    нуются, начинают роптать. Я - к телефону, звоню
    в молодежную редакцию воронежского телевиде­
    ния, прошу сообщить, что музыкантов ждут в
    Москве. Через полчаса мне перезванивает какаято молоденькая воронежская журналистка и так
    рыдает, что не может ничего толком объяснить.
    Выяснилось следующее. Никита Зайцев с Ан­
    дреем Васильевым, вероятнее всего, "перебрав"
    вечером, утром проснулись, подошли к зеркалу и
    очень не понравились сами себе. В результате
    шкаф, в который было вмонтировано зеркало был
    выброшен из гостиничного окна. Но это еще пол­
    беды. В это время (а надо заметить, на дворе еще
    стоял социализм), мимо проезжал болгарский по­
    сол. И шкаф не нашел ничего лучшего, как рух­
    нуть на машину бедного посла, разворотив ей весь
    капот. Представляешь, что там, в этом Воронеже,
    началось?! Посла! Болгарского! Шкафом по маши­
    не!!! Конечно, до съемок ли тут, пусть даже и в хо­
    рошей передаче Центрального телевидения... Не
    знаю, как уж Жене Мочулову удалось погасить
    этот международный болгаро-воронежский скан­
    далище, а только через три часа в студии раздался
    звонок. Он!!!
    - Юра, вы где?
    - На Рижском вокзале.
    149

    - Только не сходите с места, а то потеряем­
    ся...
    Привозит наш администратор Шевчука и его
    помощника Нанара. Я:
    - Скорее в студию, писаться!
    Они, позвякивая содержимым рюкзака:
    - Погоди, сначала "вмажем".
    Чувствую, грядет мне экзамен. Ну, ладно... Вы­
    пили мы тогда серьезно. И... пошли писать интер­
    вью! Да еще какое! Юрий сказал мне тогда много
    хороших, проникновенных вещей. Я еще долго в
    себя прийти не мог от такого продуманного цель­
    ного текста, прозвучавшего из уст основательно
    напившегося человека. Потом оказалось все про­
    сто: Юра снимался в то время в фильме "Духов
    день", вот монолог оттуда он мне и выдал...
    Главное в этих людях не меняется никогда.
    Они как один и в то же время абсолютно разные.
    Любят, не любят, ссорятся, но... Такая натуралис­
    тическая метафора: если один блюет-другой руки
    подставляет. Если у того из рук переливается, под­
    ставляет третий... Это про "ДДТ". Но "въезжая" в
    "ДДТ", посмотри внимательно: как бы тебе "не
    обрубило" твою предыдущую жизнь. Это рубикон
    какой-то... Смешно смотреть на телевизионщиков
    и журналистов, приходящих к Шевчуку со слова­
    ми: "Мы хотим вас снять". Я смотрю и вижу, что
    они просто в параллельном мире...
    Сергей Морозов снял фильм "Старая доро­
    га" о "ДДТ" и сделал передачу о концерте группы
    в Кремле. К тому же, самые эмоциональные фраг150

    менты телеверсии "Черного пса", выполненной
    АТВ, тоже сняты Сергеем Морозовым. Человеком,
    которому встреча с "ДДТ" оборвала так удачно
    начавшуюся телевизионную карьеру. Но скажи об
    этом Сергею, он, похоже, даже не сразу поймет, о
    чем речь...
    ...Принято считать, ЧТОБ нынешнем "ДДТ" нет
    никого из Уфы. Не совсем так. Один все-таки есть.
    Владимир Дворник. Пожалуй, из всех, кто сегодня
    имеет отношение к "ДДТ", только Владимир Двор­
    ник может назвать себя другом Шевчука еще с юно­
    сти. Ни с кем другим Шевчук не поддерживает творческо-дружеские отношения так долго. Уже одно
    это обстоятельство не позволяет просто вскользь
    упомянуть о Дворнике.
    У этой дружбы очень тонкие, но прочные вре­
    менные и творческие корни. Владимир - художник.
    Об этом разве что самый ленивый не прочтет на
    обложках пластинок, кассет, компакт-дисков
    "ДДТ". Шевчук тоже художник. Правда, они оба
    несколько изменили чистоте искусства живопис­
    ца. Юрий заложил себя поэзии и музыке, а Володя
    ныне больше внимания отдает дизайну и оформи­
    тельскому искусству. Однако мало кто из непо­
    священных догадывается, что изначально этих
    двух людей связывала в Уфе музыка.
    Внимательный читатель, должно быть, еще не
    забыл об упоминавшемся Рустеме Асамбаеве, му­
    зыканте того, первого, уфимского состава "ДДТ".
    Так вот, именно с басистом Владимиром Дворни­
    ком и барабанщиком Евгением Чистяковым Рус151

    тем Асамбаев играл в первом в Уфе рок-н-ролльном трио. С них начался в Башкирии рок-н-ролл,
    и именно их трио ходил слушать школьник Юра
    Шевчук. Он был помладше. Правда, разница в
    возрасте в пару-тройку лет сейчас выглядит смеш­
    ной, тогда же казалась просто космической. По­
    скольку именно три эти года вместили в себя и матрасные "клеши" с широкими поясами, и первые ги­
    тары с крышечками от тюбиков зубной пасты "По­
    морий" вместо ручек настройки... Все это проис­
    ходило в семидесятых. Прошло лет десять, не мень­
    ше, прежде чем они познакомились. Владимир за­
    нимался рисованием профессионально - это дава­
    ло уже средства к существованию - работал в ху­
    дожественном фонде, тогда высшей профессио­
    нальной инстанции Союза художников. Юрий за­
    канчивал отделение худграфа местного институ­
    та. Рассказывает Владимир Дворник:
    - У Юры была творческая мастерская - ком­
    натушка около "худграфа", чем-то напоминающая
    питерскую. Старый дом, коммуналка, узкая комна­
    та, этакий пенальчик. Диван, две табуретки. Коекак размещался холст. Обязательно гитара. Там
    постоянно собиралась куча ребят. Компания была
    разношерстной, но без гопников. Наши дружеские
    отношения как раз и завязались в этот пироговочайно-дымно-струйный период. Мы жили какимито совсем другими градусами, портвейн у нас был
    совсем иной. Мы сидели ночами и говорили, гово­
    рили... Ночами можно говорить о чем угодно. Боль­
    ше о музыке, о жизни. Ну и о Пикассо тоже. Эти
    сборища не напоминали большевистские сходки, их

    трудно было назвать диссидентскими. Мы не были
    тогда ни на кого злы. Задачи были совсем другого
    плана, более духовные, высокие что ли... Много
    говорили о литературе - Юра тогда много читал.
    Люди собирались разные: Развеев-диссидент, Сигачев-философ... Может, я и был по возрасту стар­
    ше Юрки, но интеллектуально он был выше, все
    более глубоко духовное шло ко мне от него.
    Когда Юра завершил диплом, собирались уже
    у меня дома. Юра тогда пошел работать в школу.
    Такой сельский учитель. С портфельчиком. В
    штормовочке. По утрам: топ-топ-топ на электрич­
    ку и ехал нести луч света в луковое царство полей
    и огородов. Он честно отработал все, что положе­
    но. Потом, когда уже создалась группа, попытал­
    ся устроиться в Уфе, пошел преподавать в уфим­
    ское училище... И тут качалась вся эта газетная че­
    харда. Пресса о "ДДТ" была просто криминаль­
    ной. Когда лаяли на "Машину времени", то это
    происходило где-то далеко, в Москве. А тут в ти­
    хой Уфе, под боком, с твоим товарищем... Газета
    "Ленинец" со статьей и подписями у меня сохра­
    нилась. Музыканты писали: "Нет музыки". Фило­
    софы: "Это порнография!"(?) Когда задумали вы­
    пускать "Я получил эту роль", я привез первый
    эскиз: логотип "ДДТ" на фоне той самой газеты.
    Но потом решили, что это ход из серии "сам ду­
    рак!".
    А тогда донос на уровне приговора все рас­
    ставил по местам. Много всяких примазавшихся
    трусов отвалилось. Народишко понемногу рассло­
    ился и откололся. Юра начал выезжать посмотреть

    152

    153

    мир. В Питере уже был рок-клуб. В Москве вовсю
    шли подпольные концерты. Появилась возмож­
    ность выходить за рамки кухни, ванной, мастер­
    ской с собственной пачкой сигарет. Любому ху­
    дожнику это необходимо. Я ему жутко завидовал!
    Можно, конечно, просидеть всю жизнь в деревне.
    У Юры другой путь...
    Питер для себя я открыл через Юру. Я при­
    ехал к нему. Юра все время говорил:
    - Приезжай, здесь все только начинается.
    Я и приехал. Я видел каким меняющимся он
    возвращался из Питера. Стал мужать. Начал ин­
    тенсивно работать. Такой голодный и злой до ра­
    боты. Приедет в Уфу на два три дня: родителей
    повидать, поесть и скорее обратно. Все время то­
    ропился. Он как раз написал тогда "Церковь без
    крестов". В рок-клубе готовились к просмотру
    программы "ДДТ". Юра очень гордился музыкан­
    тами своей группы. Первое выступление в рок-клу­
    бе сразу расставило все по местам. Зима. Январь.
    Мороз. Юра поет, зал слушает. СЛУШАЛИ СЛО­
    ВО. А потом вышла "Алиса". Там просто был рев,
    никто ничего не слышит. Нормальный такой рев.
    Так я познакомился с рок-тусовкой. Живого Гре­
    бенщикова увидел, потрогал его - е-мое!..
    Потом, когда началось оформление пластин­
    ки "Я получил эту роль", я услышал от Юры:
    - Ты меня знаешь, знаешь что я хочу. Вот и
    действуй.
    Так я тоже стал ездить сюда. И до сих пор
    езжу. Месяц дома, три - тут. Как вахтовик. Меж­
    ду Питером и Уфой...
    154

    Как он пишет? Трудно сказать... Перед Седь­
    мым фестивалем Питерского рок-клуба Юра пи­
    сал "Предчувствие гражданской войны". В то вре­
    мя он снимал квартиру у Алины Алонсо. Собствен­
    но с этой квартиры и началось мое знакомство с
    Питером. Коммуналки, колодцы, дворцы. Мы с
    Юрой долго гуляли, он все показывал: "Смотри
    как тут! Культура!.."
    ...Писать можно было только ночью. Днем все
    время ходили какие-то люди, мы все вместе подол­
    гу сидели на кухне, говорили, говорили. Бесконеч­
    но. У Алины был такой закуток за ванной, я в нем
    жил. Дворницкой называется: раскладушка, мат­
    рац, стул. Весна, май, белые ночи. Я не привык еще
    к белым ночам. Только начинаю засыпать, Юра
    просыпается и что-то там на табурете, пером по
    бумаге: шур-шур-шур... А тихо, слышно все. По­
    том затихает. Раскладушка поскрипела-поскрипе­
    ла, и снова- писать. На следующий день ему надо
    было уже выступать. Музыка существовала, он
    текст доводил. В ту ночь была доведена эта песня.
    В комнате нас было двое: я на матраце и Юра на
    раскладушке. Он вскакивал и писал на скрипящем
    табурете. А я слушал все эти шорохи...
    С тех пор я постоянно живу в Питере. Нельзя
    сказать, что у нас с ним много общего. Мы очень
    разные люди. Но... у нас Бог один, что ли... Он
    нас объединяет. Этот Бог - искусство, которое мы
    любим. Мы можем любить разных художников,
    разных поэтов. Я могу любить холодное, он - го­
    рячее. Но сам драйв, подход к вещам одинаков,
    разве что проявляется в разной степени. Как го155

    ворят в таких случаях, мы братья не по крови, а
    братья по разуму. И даже по духу. Один подход к
    проблеме. Общее ощущение запаха.
    Мы друзья. Сдружились семьями, когда Эльмира была жива и здорова, часто ходили друг к
    другу в гости. Мы любим друг друга, хоть и ни
    разу в этом не признались...
    А теперь я расскажу про самый светлый эпи­
    зод наших отношений. Про поездку в Свердловск.
    Когда определенное лирическое расположение
    духа, мы вспоминаем об этом путешествии. Очень
    спонтанном и очень романтичном. Может это и
    объяснит почему я нахожусь здесь, в Петербурге...
    Юра вернулся в Уфу с какой-то питерской ту­
    совки или фестиваля, где познакомился с музыкан­
    тами "Урфин Джюса" и других свердловских групп.
    В то время он был уже достаточно популярен, имел
    собственный магнитоальбом "Периферия". Его при­
    гласили в Свердловск. Просто так. А он такой - все
    бы только куда-нибудь ехать, узнавать. В тот раз все
    решилось элементарно: я просто заглянул к нему и
    услышал предложение:
    - Поехали-ка дня на три, а то и на недельку в
    Свердловск. Меня приглашали ребята, посмотрим
    как там музыканты живут.
    Дома я наплел жене что-то про "шабашку" тогда этот способ зарабатывания денег был весь­
    ма расхожим. Собрался, взял одежду. Шмотки при
    выходе спрятал за батарею да не очень удачно жена нашла и все раскусила... Купили на вокзале
    бутылку "Гавана-клуб", сели в последний, общий,
    вагон и отправились.

    Поезд идет медленно. Посматриваем в окно.
    Народ разглядываем. Покуриваем. Потихонечку
    попиваем... Уже под утро. Светает. Поезд остано­
    вился. И замер. Стоит, стоит... Кто его знает, зачем
    стоит... И такая погода! И Уральские горы. С од­
    ной стороны огромная красивая скала. С другой бережок. И речка горная журчит. И заросли какойто буйной травы, кустов...
    - А давай искупаемся?!
    - Бежим!
    Горит красный светофор. Весь вагон спит только храп стоит. Такая тишина! И душно - лето...
    Вылезли, искупались. Проводницы:
    - Что это вы надумали?
    - Д а вот жарко...
    Ушла спать. Еще искупались. Юра:
    - Давай что-нибудь придумаем? Цветов всем
    нарвем...
    Нарвали мы охапки травы, каких-то цветов,
    всего-всего. Вагон спал. На каждый столик при­
    несли по охапке цветов. Весь вагон застелили тра­
    вой, лопухами. И такой аромат трав наполнил все!
    Прежде-то понятно чем пахло... Сели. Еще выпи­
    ли. Поезд потихоньку тронулся. Завалились на
    свои боковые полки, уснули. Проснулись когда уже
    подъезжали к Свердловску. Народ вокруг ничего
    понять не может: засыпали как обычно, а просну­
    лись все в цветах, трава под ногами. Все недоумен­
    но: "Откуда взялось?"
    Вот так было. Осыпали мы всех цветами. Кто
    нюхал, кто на пол стряхивал...
    В Свердловске мы позвонили Илье Кормиль-

    156

    157

    цеву. Он нам указал к какой лавочке отойти и ка­
    кую газетку в руку взять - прямо детективная
    встреча. Сам полненький такой, розовощекий, чи­
    стенький... Жили у оператора "Урфин Джюса" в
    старой сталинской квартире, в комнате среди ди­
    намиков и проводов. Ночью проснешься, на диод
    наступишь - колется. Больно... С Сашей Пантыкиным долго говорили о том, что наболело, о жиз­
    ни. Выпивали... Слава Бутусов и Дима Умецкий
    были еще в самом начале своей дороги. С ними
    говорили об уральском роке и уральской рок-ту­
    совке... Группа "Трек", где пела Настя Полева...
    Егор Белкин... Мы многих тогда узнали. Саша
    Пантыкин по ночам сторожил в училище. Как-то
    пригласил туда. Стол. Гитары. Полно народу. Все
    поют, весело! Такие рок-н-ролльные подпольщи­
    ки. Нам было хорошо уже оттого, что кто-то еще
    этим занимается. И все тогда были одинаковыми,
    все стояли на одной ступени.
    Мне было пора "возвращаться с шабашки" в
    Уфу, к семье. А Юра остался в Свердловске на все
    лето - у него с Егором Белкиным появился совме­
    стный проект. А вскоре у него началась по-серьез­
    ному питерская жизнь...
    Теперь о работе. В оформлении обложек аль­
    бомов Юра является генератором идеи. Я вопло­
    щаю ее графически. Для альбома "Я получил эту
    роль" были разные варианты: "ДДТ" на фоне газе­
    ты со статьей "Менестрель с чужого голоса"; прос­
    то черный конверт; просто Юра без бороды. А он
    без бороды совсем другой человек. Получилась
    фотография а-ля Джон Леннон...
    158

    - Д а ну, не катит. Надо чтоб от руки было на­
    писано, чтоб драйв такой... с кровью!
    Со шрифтом пришлось особенно повозиться.
    Первоначальные эскизы тоже не были банальны­
    ми, но как бы... для другой группы, другой музы­
    ки. Долго с Юрой об этом говорили. Не как впра­
    во или влево передвинуть, а в общем, что должно
    получиться. Я уехал в Уфу и на одном дыхании тут
    же сделал эскиз. Его сразу же приняли. Только
    Юра сказал:
    - Да посади ты кляксу!
    Посадил... Ее потом еще долго "привязывать"
    пришлось... Обложка пошла в печать. А до того
    для альбома заводские спецы такие вензеля выри­
    совывали! Я даже видел вариант: саксофон с бан­
    тиком!
    ... Оформлял сцену - делал большое панно для
    программы "Предчувствие гражданской войны" в
    СКК. Было предположение о выпуске такого же
    альбома... На заднике нарисовано окно, такое, как
    раньше в деревенских домах, покосившееся, с кре­
    стообразной рамой. Стекло разбито в углу. Крест
    из грубых досок на гвоздях, весь расшатан. Налич­
    ник флажочком таким, как кремлевский гребень...
    Было это окошечко размером восемь на одинна­
    дцать метров! Огромное такое окнище. Графичес­
    кое, черно-белое. Помню, директор дворца с ка­
    кими-то людьми в штатском все допытывался:
    - Почему кремлевский забор? Что это значит?
    Было придумано такое начало концерта: гас­
    нет свет, отсчет метронома и... звон разбитого стек­
    ла. Вот - перестройка. Вот - окно в Европу. С Крем159

    лем. С "курицами". Со всем этим...
    Юра очень ответственно относится ко всему в
    оформлении, к мельчайшим деталям. Для Юры они
    играют определенную роль. Нет, это вовсе не крюч­
    котворство, а именно внимание к нюансам. Все ню­
    ансы мы тщательно обговариваем. Работать труд­
    но: Юра художник и я художник. У меня одна творческая концепция: пластическая, чисто графическая.
    У него же другая. Мы рассматриваем много вари­
    антов, все время ищем компромисс. Юра постоян­
    ный генератор идей. Ничего не оставляет без вни­
    мания, как лидеры других групп, типа: музыканты
    пишут музыку, художники рисуют - ну и ладно... В
    "ДДТ" так не бывает. Почему у группы, к примеру,
    мало плакатов? Потому что мы в принципе еще не
    решили, какой плакат нам необходим...
    Работа над "Черным псом" была многогран­
    на. Впервые было решено все: графические застав­
    ки, майки, футболки к туру, оформление кассет,
    пластинок, компакт-дисков в одном стиле. У Юры
    в тот момент оказалось особенно много забот и
    он сказал:
    - Думай сам.
    Я опять рванул в Уфу. Засел в мастерской. По­
    явилась масса вариантов с собаками. Однако все вы­
    ходило как-то в лоб. Черный пес Петербург - это
    все-таки не просто черная собака с надписью "Пе­
    тербург"... Отталкивался от песен. Сделал шриф­
    товой вариант для маек. Особо удачным фрагмен­
    том оказалась буква "ё". У нее две точки как два
    глаза, два зрачка. На обложке альбома просто над­
    пись. А на развороте цветной слайд музыкантов

    группы. Хорошо, хоть лица, наконец-то появи­
    лись... Конечно, удачей был образ, найденный Се­
    режей Броком. Сережу никто специально не приду­
    мывал, он сам пришел. Высоченный такой человек.
    Наш старый знакомый. Хороший парень. Корен­
    ной питерец. Очень умный. Просто ходячая энцик­
    лопедия. Пьет, конечно, зараза... много. Но это не
    страшно. Вот сам по себе колоритный, Сережа при­
    думал весь образ и предложил группе. Вначале и
    всерьез не отнеслись: ну пусть ходит, коль хочет...
    Хоть при деле, а то сидит тут, на Пушкинской, на­
    зывая себя художником-неформалом, хоть вовсе не
    умеет рисовать... Нашел собаку. Связался с моря­
    ками - подобрал форму (ботинки или сапоги его
    размера еще поискать надо!). Вначале просто был
    этакой ходячей рекламой. Шутка вышла классная.
    В фильм вошла... Во всех четырех городах, где шел
    тур, Брок находил себе на улице черных собак и
    бродил. Живой человек-реклама...
    Многим запомнилось оформление альбома
    "Актриса Весна" и соответствующих футболок.
    Идея оформления Юрина. Эльмира тоже рисова­
    ла, у нее были перьевые рисунки, их еще называют
    рисунками на полях. Она была очень романтич­
    ной девчонкой... Юра и предложил выполнить
    оформление альбома в виде детского рисунка.
    Очень точно получилось...
    Издавались какие-то разные значки, футбол­
    ки с мелкими эмблемками. Но Юра не очень-то
    любит весь этот фетиш...
    Сегодня все творческие проблемы, планы, за­
    боты Владимира Дворника целиком и полностью

    160

    161

    связаны с "ДДТ". Это уже и его жизнь и его судь­
    ба тоже.
    Последняя живая легенда "ДДТ" - первый пи­
    терский директор группы Гена Зайцев. Едва ли не
    самый старый и самый известный ленинградский
    хиппи. Гена Зайцев не то что участник и свидетель
    подпольных сейшенов при советской власти. Он
    лично и есть тот самый знаменитый питерский
    андеграунд, его олицетворение и символ разом,
    если такое, конечно, возможно. Появление Шев­
    чука в его судьбе сказалось совершенно невероят­
    ным образом: мир ленинградского андеграунда,
    питерское рок-подполье в результате придумали
    специально для Гены особую и, казалось бы, аб­
    сурдную, но очень точную кличку "хиппи-бюро­
    крат". Кто бы мог представить, что вечно длинно­
    волосый, абсолютно бессеребреник Гена Зайцев
    станет просто монстром по выколачиванию денег
    для музыкантов родного "ДДТ" и даже придума­
    ет для этого особо изощренную систему выкачи­
    вания денег с рок-публики во время концертов.
    Жестокость и жесткость этой системы по отноше­
    нию к зрителю, организаторам и прочим не шла
    ни в какое сравнение с цепкой хваткой прежних
    акул шоу-бизнеса. Попсовики во времена Гены директора "ДДТ" - хиппи-бюрократа просто от­
    дыхали. Нововведения директора группы Юрия
    Шевчука на целый сезон просто повергли в транс
    всех, кто имел отношение к рок-концертам. И му­
    зыканты тоже были весьма изумлены - к роковикам впервые потекли живые и, причем, далеко не
    162

    символические деньги. Творчество роковиков на­
    чали серьезно оплачивать. Это об экономической
    рок-революции в рок-мире, устроенной директо­
    ром "ДДТ" Геной Зайцевым, единственным рос­
    сийским хиппи-бюрократом. Об остальном лучше
    расскажут сами ребята.
    Джимми:
    - Гена - это отдельная книга. Это очень авто­
    ритетный, тусовочный такой питерский хиппи. В
    свое время он плотно занимался музыкой "Росси­
    ян", был их человеком. Тогда существовала прак­
    тика среди хиппи Советского Союза пересылать
    друг другу в разные города новые рок-записи.
    Особенно отечественных групп - их тогда и былото раз-два и обчелся. Я послал Генке "Свинью на
    радуге". Правда, в начале у "ДДТ" вообще не было
    названий для альбомов. Первое Юра придумал для
    "Периферии". Он так и назывался: "ДДТ-4. Пери­
    ферия". А прежние просто по номерам: 1,2,3... Сре­
    ди советских хиппи было принято присылать друг
    другу не просто пленки - коробки магнитных лент
    оформлялись. Так было принято... Вот я как-то си­
    дел на работе и от безделья нарисовал пустую ко­
    робку, чтоб не посылать Генке пустую коробку с
    пленкой "Свинья на радуге". Эта обложка была сде­
    лана для одного человека - питерского Гены Зай­
    цева, а попала... в рок-энциклопедию! Ужас, такую
    кустарщину выдавать за обложку альбома "ДДТ"!
    На Западе я бы в суд подал. На самом деле первая
    настоящая обложка была выполнена для альбома
    ""ДДТ" + "Рок-сентябрь"" в Череповце... Гене му­
    зыка "ДДТ" пришлась. Он просто влюбился в нее.
    163

    Так ему стал известен Шевчук. И когда Юра при­
    ехал в Питер, они познакомились, началось долгое
    время настоящего творчества. Гена и Юра стали не
    просто хорошими знакомыми - Зайцев стал первым
    директором "ДДТ". Хотя вначале директором дол­
    жен был стать я. Но у меня нет претензий к Гене, он
    сделал для группы очень много. Гена подошел на
    роль директора группы. Он любил рок-н-ролл.
    Любил "ДДТ". Знал все подводные течения в Ле­
    нинградском рок-клубе. И был на удивление педан­
    тичен. Составлял просто немыслимые по тем вре­
    менам контракты. Интересы группы он защищал
    рьяно и даже зло. На фестивале в рок-клубе потре­
    бовал, чтобы "ДДТ", тогда еще вовсе не лидирую­
    щая группа, закрывала фестивальные концерты.
    Такое позволялось только мэтрам и корифеям пи­
    терского рока. Но Гена был уверен, что "ДДТ" луч­
    ше всех, круче всех, и добился: группа закрывала
    концерты! Таким напором он нарушал некие при­
    нятые почти дипломатические правила в питерской
    рок-среде, но, вероятно, знал что делал.
    Игорь Доценко:
    - На фестивале мы работали последними. Его
    закрывал "Аквариум", а мы шли перед ним. Не знаю,
    как так вышло, возможно, действительно Генкины
    происки. Он был жутким фаном "ДДТ", для него
    никого больше просто не существовало. Только
    "ДДТ" - остальные все на порядок ниже! Причем,
    Гена отстаивал все это с присущей ему прямотой,
    мол, что бы ни говорили, все - дерьмо и только
    ДДТ" - праздник. Остальные - так, самоделки. Гена
    был по-настоящему преданным человеком и очень

    Об этой истории вспоминают многие. Соб­
    ственно с нее, с этой простой схемы и началось эко­
    номическое процветание отечественных рок-групп.
    Несмотря на всю простоту, схема первого дирек­
    тора "ДДТ" была уникальна по многим парамет­
    рам. Она приносила хорошие деньги за концерты
    музыкантам и в то же время не была непомерной
    для организаторов и, соответственно, грабитель­
    ской для зрителя -все было прозрачно и легко про­
    считывалось. В результате концерты никому не
    были в экономическом плане в тягость. И отчасти
    именно поэтому их было так много.
    С тех пор все изменилось. Нынешних директо­
    ров вовсе не интересует, сколько мест в зале, их ин­
    тересует определенная весьма кругленькая сумма,

    164

    165

    честным относительно всего, что касалось денег.
    Правда, внутри команды в то время крутились не
    такие уж большие деньги, но каждая копеечка, кото­
    рую мы заработали, была учтена. Если кто-то брал
    пять рублей, будьте уверены - об этом имелась соот­
    ветствующая запись. Муха не проскользнет! Не то
    что рубль - копеечку лишнюю без Генкиного ведо­
    ма не потратишь.
    Помню, как мы собирались работать во Двор­
    це спорта. Генка спрашивает:
    - Сколько у вас мест? Четыре тысячи? Значит
    за концерт по рублю с места. Четыре тысячи.
    Я и не знал, что он эту систему "по рублю с
    места" придумал сам. Думал, что так происходит
    по сговору с директорами "Алисы", "Аквариу­
    ма"... Молодец, Генка, хорошие были деньги.

    причем у рок-знаменитостей, таких как комавда
    Бориса Гребенщикова, она зашкаливает, значитель­
    но перекрывая аппетиты так часто ругаемой роке­
    рами попсы. Но ни в Москве и ни в Санкт-Петер­
    бурге тысячные залы за большие деньги на рок-му­
    зыку (не только БГ) не собираются, потому рок-кон­
    цертов по России "кот наплакал". Нет, вовсе не те­
    леящик виноват в снижении спроса на творческие
    встречи с рок-музыкантами. Генки Зайцева на них
    не хватает. А точнее того времени и той жизни, где
    рок-звезды были уже не бедны, но страшно попу­
    лярны. Теперь они состоятельны, но произошло с
    ними то же, что и с поэзией Александра Сергеевича
    Пушкина - имя знают все, кое-какие строчки - не­
    которые, целиком стихотворение-лишь избранные.
    Джимми:
    - Поначалу все смеялись, а потом приняли
    Генкину систему на вооружение. Гена вообще мно­
    го что предвидел. Было время, когда питерские
    рок-музыканты сильно радовались приезду всяких
    иностранцев и предложению поиграть за границей.
    Подписывались какие-то немыслимо-кабальные,
    как потом оказалось, контракты. "ДДТ" предло­
    жила подписать такой контракт фирма "Турбо".
    Суть его никто не понимал, музыканты были еще
    неискушенны и очень доверчивы. Но Гена уперся:
    не подпишу и все тут! Юра его уговаривал: "Кле­
    вые же ребята!". Гена ни в какую: "Контракт гра­
    бительский. Не подпишу ни за что".
    Потом уже Юра признался: "Как только Гена
    понял, что контракт грабительский?!."
    Но все-таки он очень специфический человек,

    чтобы долго быть директором такого коллекти­
    ва, как "ДДТ". Был такой эпизод. Сидим бурным
    рок-н-ролльным кругом: Славка Бутусов, Миша
    Борзыкин, Дима Умецкий, Андрюха Макаров.
    Выпиваем, конечно. Звонит Айзеншпис:
    - "ДДТ" поедет на "Интершанс"?
    - А деньги?
    - Мы не платим.
    - Тогда десять одноместных люксов!
    - Д а , конечно...
    - И еще дня подружек группы!
    Пауза, потом Гена снова:
    - Ты хочешь, чтоб мы приехали? Водка есть?
    -Да...
    - Садишься сейчас в "Красную стрелу" и в
    восемь утра ты уже здесь!
    Я говорю Генке:
    - Море водки на столе, зачем тебе еще?
    - Но к утру-то кончится...
    Потом случилось совсем занятное: никаких не
    то что люксов, даже номеров в гостинице не дали.
    Тогда Гена снял с Айзеншписа... неустойку! Там
    вообще никто никаких денег не получил, а Гена
    сумел выбить необходимое. Группа же обиделась:
    "Мы что, после концерта должны на улице ночевать?"Гена отвечает: "За такие деньги я лично и
    на улице переночую!"
    Свой взгляд, хиппи же... И потом, Гена все
    время бился за какой-то старый вариант "Росси­
    ян" времен Ордановского. Юра же к чужому мне­
    нию прислушивается редко - у него свой взгляд,
    свое предназначение... Жизнь они Генке, конечно,

    166

    167

    поломали изрядно. Когда он встретился с "ДДТ",
    был уже взрослым человеком - родился-то в 1954
    году. И до этого времени рюмки в рот не брал. А
    как начал работать с группой - запил. Пил страш­
    но: накатят пятьдесят граммов - и все, остановить­
    ся не может, несколько дней хлещет. В результате
    из "ДДТ" его высадили...
    Продолжает Игорь Доценко:
    - Ушел он не совсем хорошо ни с нашей, ни с
    его стороны. Он уехал в Америку в сложный для
    группы момент. У него давно лежало приглаше­
    ние, и пора было ехать, и очень хотел... Он и от­
    правился, оставив нам много финансовых про­
    блем. Надо было "безнал" переводить в "нал" и
    так далее. А никто из ребят этим никогда не зани­
    мался. Так нашелся Мастер. Он провернул эту
    финансовую операцию удачно для команды. И
    стал директором. Тем более что на Генку все были
    злы: уехал, оставив группу без наличных денег. А
    когда Гена вернулся, было уже поздно: Мастер
    имел свои административные каналы, приглаше­
    ния на концерты сыпались как горох...
    Джимми:
    - Гена в Америке нашел людей, которые бра­
    лись доказать, что контракт с фирмачами, заклю­
    ченный "ДДТ", липовый. Суть: якобы представи­
    тели фирмы "СВ8" приехали в Ленинград и пред­
    ложили на собрании в Ленрок-клубе подписать кон­
    тракт о сотрудничестве. По нему музыканты много
    чего обязаны. Но, главное, когда концерты за гра­
    ницей - половина выручки - этой фирме. А если все
    пойдет хорошо, то фирма даст студию и инструмен-

    Даже директора у "ДДТ" были личностями
    особенными, незаурядными. Ни хиппи Гена Зай­
    цев, ни гитарных дел Володя Мастер уже давно не
    директорствуют ни в "ДДТ", ни в какой иной груп­
    пе. Мастер выехал с "ДДТ" на гастроли в Амери-

    168

    169

    ты для записи пластинки. Но вовсе не обязательно.
    Юра эту "филькину грамоту" подписал вместе с
    другими музыкантами. В результате долго никто не
    устраивал концерты им в Европе, потому как поло­
    вину выручки пришлось бы отдать этим фирмачам.
    Гена оказался в Америке в момент, когда рос
    интерес к нам в связи с перестройкой. Ему предло­
    жили помощь в расторжении контракта и заклю­
    чении другого с надежной фирмой. Гена вернулся
    в СССР с этим предложением, пришел на репети­
    цию и понял, что его... убрали. Там уже был Воло­
    дя по кличке Мастер. (Так его окрестили потому
    что он хорошо делал гитары. Сейчас работает на
    фирме "Фендер" - прим. авт.) Для Генки это ока­
    залось серьезным ударом. Человек он верный. Ему
    многие предлагали подобную работу, но он от все­
    го отказался. Жизнь дала трещину. Разрушилась
    семья - жена не вынесла алкогольного периода.
    Генка, конечно, упрям: может сесть и не встать,
    пока не заплатишь. Но не дипломат. Стоять ца­
    рем перед организаторами концертов и тут же та­
    щить термосы с чаем и бутерброды на сцену...
    Потому он и не в "ДДТ". Этот человек очень не­
    однозначный, необычный, неожиданный. И мно­
    го сделавший для рок-музыкантов вообще и для
    "ДДТ" в частности.

    ку да так там и остался. С Геной Зайцевым мы не
    один вечер встречались в его питерской коммунал­
    ке неподалеку от бывшего Ленрок-клуба. Все это
    и для того, и для другого уже в прошлом. Время
    многое стирает, особенно плохое. Отношения у
    Гены и музыкантов "ДДТ" ныне самые теплые.
    Гена даже открыл магазинчик, в котором прода­
    ется все, что связано с творчеством "ДДТ".
    Нынешний директорский корпус театра
    "ДДТ" внушителен. Это целая корпорация по уп­
    равлению солидной империей. Руководит ею Ев­
    гений Мочулов. Тот, кто с первых шагов питер­
    ской истории "ДДТ" был рядом с Юрием Шевчу­
    ком. Он не забывает, что долгое время был музы­
    кантом "Россиян". Но административные дости­
    жения, несомненно, внушительнее. "ДДТ" имеет
    собственную студию, самостоятельно издает все
    свои альбомы на всех видах звуконосителей под
    собственным лэйблом, проводит гигантские туры
    группы и мощные фестивали музыки в Санкт-Пе­
    тербурге, организует концерты на больших пло­
    щадях и огромных открытых площадках. И много
    чего другого. Ныне "ДДТ" - это целая империя. И
    в рок-музыке вряд ли есть империя более органи­
    зованная, более слаженно работающая.

    ДИСКОГРАФИЯ:
    "ДДТ-1"
    Записано в 1981 г. в Уфе, никогда не издавалось.
    1. Черное солнце; 2. Инопланетянин; 3. Север; 4. Лю­
    бовь в мире есть; 5. Все вдет своим чередом; 6. Работал дол­
    го я, и вот...; 7. Дождь; 8. Не стреляй!
    Все песни - ЮЖевчук. Юрий Шевчук - вокал; Рустем Асанбаев - гитара; Владимир Сигачев - клавишные; Ген­
    надий Родин - бас-гитара; Сергей Пастернаков - ударные.

    "СВИНЬЯ НА РАДУГЕ"
    Записано в 1982 г. в Уфе, планируется к изданию в 1998
    году на DDT Records. (При издании альбома возможна
    трансформация названий песен.)
    1. Мой лучший день настал (Везет с утра); 2. Черное
    солнце; 3. Не стреляй! 4. Безжизненный край; 5. Кинозвезд­
    ный блюз; 6. Инопланетянин; 7. Рыба; 8. Плохая игра; 9. Ве­
    чер; 10. Беззвездная ночь; 11. Неудачник; 12. Дождь; 13. Ра­
    ботал долго я, и вот...; 14. Свинья на радуге; 15. За 50 копеек
    полтора часа; 16. Все идет своим чередом.
    Все песни - Ю. Шевчук, кроме 5,7 - В. Сигачев.
    Ю.Шевчук - вокал; Р.Асанбаев - гитара; В. Сигачев - кла­
    вишные; Г. Родин - бас-гитара; Рустем Каримов - ударные.

    "КОМПРОМИСС"

    В 1997 году Шевчуку исполнилось сорок лет.
    По сравнению с Миком Джаггером - мало. По
    сравнению с Есениным - много.

    Записано 13-16 января 1983 г. в Череповце, СD 1997
    DDT Records.
    1. Компромисс; 2. Они играют жесткий рок (монолог
    в Сайгоне); 3. Привет М...; 4. Башкирский мед; 5. Три чер­
    ные кошки; 6. Все хорошо; 7. Демон; 8. Живу в назойливом
    мире; 9. Не стреляй!
    Все пески - Ю. Шевчук, кроме: 7 - В. Сигачев, 3 и 5 В. Сигачев / Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - гитара, вокал; В.Си­
    гачев - клавишные; Вячеслав Кобрин - гитара; Андрей Мас­
    ленников - бас-гитара, вокал; Евгений Белозеров - ударные.

    170

    171

    "ПЕРИФЕРИЯ"
    Записано в 1984 г. в Уфе, LР 1992 "Эрио", СD 1996
    DDT Records.
    1. Мы из Уфы; 2. Наполним небо добротой; 3. Поне­
    дельник; 4. Памятник (Пушкину); 5. Хиппаны; 6. Я получил
    эту роль; 7. Периферия; 8. Частушки.
    Все песни - Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - вокал, гитара;
    Сергей Рудой - ударные, декламация; Рустем Ризванов лидер-гитара; Геннадий Родин - бас-гитара; Владислав Синчилло - клавишные.

    "ВРЕМЯ"
    Записано в 1985 г. в Москве, СD 1997 DDT Records.
    1. Иван Иванович умер; 2. Псалом; 3. Поэт; 4. Песня о
    дохлой собаке; 5. Дом; 6. Монолог в ванной; 7. Мальчикимажоры; 8. Время; 9. Дорожная; 10. Ни шагу назад.
    Все песни - Ю. Шевчук, кроме 2 - музыка В. Сигаче­
    ва, слова - народные. Ю. Шевчук - вокал, акустическая ги­
    тара; В. Сигачев - клавишные; Сергей Рудой - ритм-бокс,
    бонги; Нияз Абдюшев - бас-гитара; Сергей Летов - саксо­
    фон; Сергей Рыженко - скрипка.

    "Я ПОЛУЧИЛ ЭТУ РОЛЬ"
    Записано в 1988 г. в Ленинграде, LР 1989 "Мелодия",
    СD 1994 DDT Records.
    1. Поэт; 2. Мальчики-мажоры; 3. Конвейер; 4. Не стре­
    ляй! 5. Церковь; 6. Террорист; 7. Революция; 8. Я получил
    эту роль; 9. Хиппаны; 10. Ни шагу назад.
    Все песни - Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - вокал, гитара;
    Андрей Муратов - клавишные; Никита Зайцев - гитара; Анд­
    рей Васильев - вокал, гитара; Александр Ляпин - гитара; Ва­
    дим Курылев - бас-гитара, вокал, флейта; Игорь Доценко ударные, вокал, перкуссия; Михаил Чернов - саксофон.

    "ОТТЕПЕЛЬ"
    Записано в 1989-90 гг. в Ленинграде, LР 1991 SNС
    Records, СD 1993 DDT Records.

    172

    1. Милиционер в рок-клубе; 2. Пост-интеллигент; 3.
    Конвейер, или Брейкдэнс по-русски; 4. Мама, я любера люб­
    лю; 5. Большая женщина; 6. Обдолбанный Вася; 7. Мальчикслепой; 8. Церковь; 9. Суббота; 10. Ленинград.
    Все песни - Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - вокал, акусти­
    ческая гитара; Н. Зайцев - гитара, скрипка; А. Васильев гитара, конферанс; В. Курылев - бас-гитара, флейта, гармо­
    ника, вокал; А. Муратов - рояль, аккордеон; М. Чернов саксофон; И. Доценко - ударные.

    "ПЛАСТУН"
    Записано в 1991 г. в Москве, СD 1995 DDT Records.
    1. Дороги; 2. Пластун; 3. Предчувствие гражданской
    войны; 4. Ветры; 5. Победа; 6. Перестроище; 7. Змей Петров;
    8. Актриса Весна.
    Все песни - Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - вокал, гитара;
    А. Васильев - электро и акустическая гитара, крик; Н. Зай­
    цев - скрипка; И. Доценко - ударные, вокал; В. Курылев бас-гитара, акустическая гитара, вокал; А. Муратов - кла­
    вишные, вокал; М. Чернов - саксофон, флейта; А. Бровко акустическая гитара; Э, Шмакова - вокализ (4).

    "АКТРИСА ВЕСНА"
    Записано в 1992 г. в Санкт-Петербурге, СD 1992 DDT
    Records.
    1. Дождь; 2. В последнюю осень; 3. Фома; 4. Родина; 5.
    У тебя есть сын; 6. Храм; 7. Что такое осень; 8. Ночь; 9. Акт­
    риса Весна.
    Все песни - Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - вокал, акусти­
    ческая гитара; А. Бровко - гитара, губная гармошка, мандо­
    лина; А. Васильев - гитара, вокал; И. Доценко - барабаны;
    В. Курылев - бас, вокал, акустическая гитара; А. Муратов клавишные, вокал; Рустем Ризванов - гитара; М. Чернов саксофоны, флейта; Игорь Тихомиров - бас (1); Александр
    Береисон - труба (6); Яков Солодкий - перкуссия.

    "ЧЕРНЫЙ ПЕС ПЕТЕРБУРГ"
    Записано на концерте в Москве в 1993 г., CD 1993 DDT

    173

    Records.
    СD1:
    1. Пролог; 2. Новые блокадники; 3. Styx; 4. Храм; 5. Беда;
    6. Ты не один; 7. Я остановил время; 8. В это; 9. Пост-интелли­
    гент; 10. Террорист.
    СD2:
    1. Черный пес Петербург; 2. Дождь; 3. Осень; 4. В послед­
    нюю осень; 5. Что такое осень; 6. Я зажег в церквах все свечи; 7.
    Суббота; 8. Ленинград; 9. Родина; 10. Рождественская.
    Все песни - Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - вокал, акусти­
    ческая гитара; А. Васильев - гитара; В. Курылев - бас-гита­
    ра; И. Доценко - ударные; М. Чернов - саксофон, флейта;
    А. Муратов - клавишные; А. Ляпин - гитара; Дмитрий Евдомаха - перкуссия.

    "ЭТО ВСЕ..."
    Записано в 1995 г. в Санкт-Петербурге, СD 1995 DDT
    Records.
    1. Глазища; 2. Ветер; 3. Четыре окна; 4. Белая ночь;
    5. Российское танго; 6. Агидель (Белая река); 7. Жизнь на
    месте; 8. Это все...
    Все песни - Ю. Шевчук. Ю. Шевчук - вокал, акусти­
    ческая гитара; И. Доценко - ударные; А. Васильев - гитара;
    В. Курылев - бас-гитара; А. Бровко - акустическая гитара;
    А. Овсепян - гитара; М. Чернов - бас-кларнет; С. Рыженко клавишные, скрипка; Н. Зайцев - скрипка.

    "ЛЮБОВЬ"
    Записано в 1996 г. в США, СD 1996 DDT Records.
    1. Полная луна; 2. Железнодорожник; 3. Я у вас; 4. Воро­
    ны; 5. Далеко-далеко; 6. Любовь; 7. Фонограммщик; 8. Она­
    нист; 9. Сказка.
    Все песни - Ю. Шевчук, кроме 8 - музыка народная.
    Ю. Шевчук - вокал, акустическая гитара; В. Курылев - гита­
    ры, бас; И. Доценко - барабаны, перкуссия; А. Васильев - ги­
    тара; И. Тихомиров - бас (2,4,9); Д. Галицкий - клавишные.

    174

    "РОЖДЕННЫЙ В СССР"
    Записано в 1994 г. на концерте в Минске и в 1997 г. в
    Санкт-Петербурге, СD 1997 DDT Records.
    1. Уровни; 2. Духи; 3. Апокалипсис; 4. Правда на прав­
    ду; 5. На небе вороны; 6. Блок гак'in rоллоув; 7. Гляди пеш­
    ком; 8. Мертвый город. Рождество; 9. Рожденный в СССР;
    10. Пацаны.
    Все песни - Ю. Шевчук. Состав, записавший номера
    1-7: Ю. Шевчук - вокач, акустическая гитара; И. Доценко барабаны; В. Курылев - бас, блокфлейта; А. Васильев - ги­
    тара; М. Чернов - саксофон, флейта; А. Бровко - мандоли­
    на; С. Рыженко - клавишные, скрипка; А. Овсепян - гитара.
    Состав, записавший номера 8-10: Ю. Шевчук -вокал, акус­
    тическая гитара; В. Курылев - гитара, бас; И. Доценко - ба­
    рабаны; К. Шумайлов - клавиши (8).

    А втор хочет выразить признательность всем тем, кто
    настоял нарождении этой книги: Игорю Добронравову, Бел­
    ле и Юре Пацевич, моим сестрам Наташе и Лене, моей те­
    тушке Ане, Сереже Букину, Павлу и Марине Поздеевым, Леше
    Новикову, Андрею Горбунову, Алексею Белякову, Виктору
    Троегубову и Михаилу Оразову.
    А также Юрию Шевчуку, Алексею Болотину и Евге­
    нию Мочулову - за крепкую брань в мой адрес по поводу пер­
    вой книги о "ДДТ", в которой, однако, нет ни одной моей лич­
    ной строчки о группе, поскольку вся книга состоит из расшиф­
    ровок многочисленных интервью.
    Впрочем, я уверен: Юрий, Алексей и Евгений будут на
    чем свет ругать меня и за эту книгу. Наверное, есть за что.
    Но третьей, уверяю, уже не случится...
    В книге использованы фотографии Константина Пылаева, Юрия Чашкина, Сергея Бабенко, Дмитрия Лебедева, Ана­
    толия Азанова, Олега Беликова, Игоря Ивандикова, а также
    из личных архивов друзей и соратников Юрия Шевчука.

    175

    Издательство "Вагриус " и фирма "Мороз-ви­
    део " с удовольствием извещают о том, что в этом
    году будет выпущено трехтомное издание "Леген­
    ды русского рока ". Это своеобразная рок-энцикло­
    педия или, если угодно, история развития жанра с
    начала и до сегодняшнего дня, написанная на приме­
    ре самых ярких его представителей.
    В первом томе фигурируют следующие персо­
    нажи: "Машина времени", "Воскресенье", "Аквари­
    ум", "Високосное лето", "Автограф", "Зоопарк",
    "УрфинДжюс", "ДДТ", Александр Градский.
    Николай Харитонов

    ИМПЕРИЯ ДДТ
    Редактор С.Ростуиова
    Корректор Н. Осипова
    Технический редактор И.Белый
    Издательская лицензия № 071429 от 17 апреля 1997 года.
    Подписано в печать 15.04.98. Формат 84 х 108/32.
    Гарнитура Таймc. Печать высокая.
    Учетных листов 6,61. Печатных листов 5,5.
    Тираж 20000. Изд. №11. Заказ № 1151.
    Издательство «Вагриус»
    ЛР № 101053 от 04.04.97 г.
    Издательство "Политбюро"
    109369, Москва, Новочеркасский б-р, 47
    e-mail: patapum@mail.i-connect.ru
    Отпечатано с готовых диапозитивов
    в ГМП «Первая Образцовая типография»
    Государственного комитета Российской Федерации по печати.
    113054, Москва, Валовая, 28.