• Название:

    Сегодня сверху будешь ты


  • Размер: 0.59 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



    Предпросмотр документа

    "Сегодня сверху будешь ты": Дурные
    привычки
    http://ficbook.net/readfic/13706
    Автор: ke#Dbl (http://ficbook.net/authors/kedako)
    Бета: BlueBerry, Pyllada
    Фэндом: Ориджиналы
    Рейтинг: NC-17
    Жанры: Стѐб, Юмор, POV, Романтика, Слэш (яой)
    Предупреждения: Нецензурная лексика, Изнасилование, Секс с несовершеннолетними
    Размер: Макси, 83 страницы
    Кол-во частей: 11
    Статус: закончен
    Описание:
    "Одежда сенсея и Сеито летела в разные стороны.
    -СТОООЙТЕЕЕ! – закричал я, пытаясь дотянуться хотя бы до одного участника
    порношоу, чтобы как-то прекратить весь этот бред.
    Но вместо этого получил в лицо летящими на всех парах боксерами сенсея."
    Посвящение:
    Большущие аригатище моим любимкам: «самой медленной в мире Бете» (я тебя ски
    десую Х)) и моему американскому пупсу (скучаю…)
    Публикация на других ресурсах:
    Только с моего разрешения!
    Героев не тырить! Мои. Не отдам. У меня еще слишком много идей как над ними
    "поизмываться". Гыы... (намекаю на продолжение ;))
    Примечания автора:
    Весело, со вкусом сладкой морковки, концовка… ммм… относительный хеппи (это я типа
    интригую) ;)) Все герои вымышлены, совпадения случайны, порно-сцены оставлены,
    цензура отсутствует. Изначально получилась драма с элементами ржаки. В дальнейшем
    переделана в ржаку с элементами драмы.На первом плане – яой!
    Энджой ;)
    СИКВЕЛ: "Сегодня сверху будешь ты": Игрушки http://ficbook.net/readfic/17663

    Предисловие
    5 лет назад, где-то в Осака
    — Это все, что я могу тебе дать… — мальчишка лет двенадцати с непослушными
    черными волосами-завитками, стоял, сунув руки в карманы брюк, пытаясь сосредоточить
    ледяной строгий взгляд на темно-вишневых глазах напротив.
    — Что это значит? – слова уже с трудом проходили сквозь вставший комок в горле
    Дайски. Он был выше, и на вид старше года на два. Его худое лицо, острые скулы и
    подбородок придавали ему особую миловидность. Высветленные волосы играли на свету

    золотистым блондом. Под глазом расплывалось сине-красное пятно. Рассеченную губу
    уже затягивало. Дрожащими пальцами он сжимал лист, исчерченный неаккуратными, от
    руки, иероглифами.
    — Я больше не хочу тебя видеть… — в голосе не было и намека на дрожь.
    — Это все из-за твоего отца?
    — Нет. Он ни при чем. Просто… Просто я не хочу больше быть с тобой.
    — Ты испугался. Это нормально. В следующий раз мы не попадемся.
    — Следующего раза не будет. Мне все это надоело.
    — Что!? Надоело любить?
    — Ты смеешься? Какая любовь? Просто… детские игры.
    — Ты ведешь себя сейчас действительно как ребенок! Врешь сам себе… – на глаза Дайски
    наворачивались слезы.
    — Как же ты достал! Отец прав. Мне не стоит с тобой связываться. От тебя одни
    проблемы. Пойми! Мне девчонки нравятся! Я не такой как ты! Я… нормальный!
    — Забери свои слова обратно!
    — Прощай… — мальчишка с вьющимися волосами развернулся и стал удаляться.
    По щекам Дайски потекли слезы, которые он уже не мог сдерживать. Он не хотел верить
    ни в одно слово, что сказал его, теперь уже бывший друг.
    — Вернись! Иначе пожалеешь! – крик вырвался из груди сам собой. – Запомни! Ты
    пожалеешь! Я не дам тебе забыть меня! Я стану лучшим! Я стану лучшим на зависть тебе,
    на зависть другим! – он кричал все громче, слезы текли все сильнее. – И однажды я
    сделаю тебе так же больно, как ты сегодня сделал мне! И тогда ты захочешь вернуться…
    Вернуться в этот день… И все изменить… Но будет поздно!!!
    Завитки мальчишки развивались на ветру. На щеке предательски заблестела слеза.

    Пилотный
    Привет. Я Хаяма Юске. Учусь во втором классе старшей школы. Успеваемость —
    средняя. Популярность – аналогично. Не звезда школы, но и не последний лох-неудачник.
    Выгляжу… вполне. Немного детсковатые черты лица для моих шестнадцати. Слегка
    заметный азиатский разрез глаз, по-девичьи аккуратный нос, ровные зубы, чем может
    похвастаться не каждый японец. Темные волосы с каштановым отливом средней длины,
    спадающая на пол лица рваная челка. И, пожалуй, главная моя особенность, которую я
    ненавижу, но которая умиляет всех, кому довелось лицезреть такое – мои, не
    свойственные азиатам, веснушки. На лице практически незаметны, но яркие рыжие
    кляксы на спине предательски скатываются с плеч и выглядывают из-под коротких
    рукавов школьной рубашки. Я уверен, что с такой внешностью мог бы вполне
    пользоваться популярностью у девчонок, если бы не был… стопроцентным геем.
    Но никто об этом не знал до некоторых пор.
    Исключая родителей, которые, наверное, пожелали бы остаться неосведомленными, и
    моего лучшего друга – Танаку.
    Меньшее, что мне бы сейчас хотелось, это скрывать свое неравнодушие к парням. Но мне
    приходится это делать. Ибо именно там, где живу я, существуют устоявшиеся традиции
    воспринимать гомосексуализм как нечто, непопадающее в рамки разумного. Везунчик,
    определенно.
    Не будем далеко ходить и возьмем, к примеру, моих родителей. Момент, когда они узнали
    о том, что я гей, наверное, один из самых ужасных эпизодов в моей жизни. Страшно было
    не то, что они это узнали, а как они это узнали.
    Месяц назад, школа в Киото.
    Ладно. Я гей. Я признаю. Но почему именно он? Почему не грубый, неотесанный Джин,

    вечно демонстрирующий свой неугасающий интерес к каждому второму парню нашей
    школы. Или не Кира, который больше походил на девчонку, предпочитающую женской
    школьной форме мужскую. Меня они совершенно не интересовали. Конечно, не так как
    слабый пол в целом, но отдаваться первому встречному гею я не собирался.
    На тот момент я жаждал заполучить внимание только одного человека. Моего учителя
    математики. Высокий и молодой, лет двадцати восьми, с приятными, по-настоящему
    красивыми чертами лица, будто только что сошедший с обложки глянцевого модного
    журнала. Всегда одет в деловой костюм, и обязательно при галстуке. Такой загадочный и
    недоступный. Никак не мог понять, как он, и вдруг оказался в нашей школе. Может мне
    наконец-то повезло?
    С математикой у меня туго. Соображать на занятиях, когда перед тобой сидит нечто
    божественной красоты, было довольно сложно. В голове крутилась лишь одна мысль:
    «хочу».
    — Хаяма, вы сильно отстаете. Ваша последняя контрольная… девять баллов. Я боюсь,
    если вы продолжите в том же духе, то экзамен вы провалите. Что будем делать? – как-то
    задержав меня после занятия, неожиданно проявил неподдельный интерес к моей
    успеваемости сенсей, хотя и не являлся моим руководителем. Ну не странно ли?
    — Сенсей, я делаю все, что могу. Но видимо математика — это не мой предмет, – я сидел
    за партой напротив учительского стола, всматриваясь в каждое движение его губ.
    — Факт остается фактом… Впереди экзамены, и учитывая, что по остальным предметам
    ваши оценки не выше средней, то без математики вам не обойтись, – мне было трудно
    понять, что он говорит, я просто пьянел от одного его голоса и взгляда.
    — Ладно. Я предлагаю вам пару дополнительных индивидуальных занятий.
    — Мммм… – последняя фраза все же затронула какую-то извилину моего мозга, и я
    очнулся. — ЧТО?
    — Пару… занятий… — сенсей удивленно приподнял бровь.
    Он пошутил? Пару ИНДИВИДУАЛЬНЫХ занятий? Почему именно я? Я был готов
    поспорить, что тут не все так просто.
    — Согласен!
    — Но вы должны приложить все усилия. Я не дам вам расслабиться.
    — Я-то уж их приложу… Обещаю, сенсей, – ох, как я приложу…
    — Тогда сегодня после всех уроков я жду вас в своем кабинете.
    Ну, все! Это мой шанс! «Отстаете», «провалите экзамен»… Ага… как же. Я вас раскусил,
    сенсей. Вы на меня запали!
    Вечером после занятий, в кабинете математики.
    Нет! Он что, шутит? Уже полчаса прошло, а он мне все еще впаривает про какие-то
    интегралы и тому подобное. Парень, мы одни в закрытом кабинете, возможно одни в
    школе. За окном смеркается. Сплошная романтика.
    Я безнадежно смотрел на часы, считая минуты. Сенсей выхаживал у доски, черкая на ней
    какие-то дуги и схемы.
    Может надо дать знак?
    Так. Знак… знак… знак... Меня прошибал пот от волнения и понимания того, что время
    не стоит на месте. Пот… духота… окно…
    — Сенсей, вы не против, если мы откроем окно? Здесь так жарко… — я, закрыв глаза,
    демонстративно провел рукой по шее, как бы вытирая проступившие капли пота.
    — Ммм… а… да… конечно… — на автомате сняв свой пиджак и ослабив галстук, он
    открыл окно.
    Прогресс есть.
    — Не расслабляйся, нам еще многое надо успеть сегодня.
    Это уж точно. Так что надо поторопиться.

    — Сенсей, объясните, что это значит, — тыча в свой учебник на какую-то формулу,
    попытался я подманить его к себе.
    Он оперся на парту, склонившись надо мной.
    — Где? – я почувствовал его дыхание.
    — Ну, вот же…
    Он нагнулся ниже. В этот момент я повернул лицо в его сторону. Мои губы как бы
    случайно скользнули по щеке сенсея. Это привело его в некоторый шок, и он резко
    отстранился от меня, сделав пару неловких шагов назад.
    Учитель занервничал.
    Я, дабы снять напряжение с ошарашенного сенсея, спокойно произнес, как будто ничего
    не произошло:
    — Так вы объясните?
    — Эээ... да… Я напишу на доске, — на лбу его выступила испарина.
    Пока учитель что-то выписывал из учебника на доску, я тихо встал и медленно
    приблизился к нему сзади, убивая на ходу малейшие звуки, которые мог вызвать своим
    движением. Я уступал сенсею в росте сантиметров пять. Не больше. Когда я подошел к
    нему, мое лицо оказалось на уровне его затылка. Блеск его жгуче-черных волос и легкий
    аромат парфюма возбуждали во мне каждую молекулу. От наслаждения я закатил глаза.
    Все это было не нормально. Я не знаю, почему так себя веду, когда вижу его. Я будто
    теряю рассудок. Будто во мне просыпается дьявол. Моя фантазия начинает поглощать
    мою реальность.
    Все еще не подозревая, что сзади него стоит ученик-извращенец, который вдыхает запах
    его волос, сенсей по-прежнему выводил иксы и игреки на доске.
    Наконец-то, дописав очередную математическую формулу, он решил обернуться. Не
    ожидая увидеть меня так близко, он шарахнулся назад, налетев на доску. Доска
    задрожала, и я положил на нее ладонь, теперь сам, нависая над сенсеем. Его глаза бешено
    заметались из стороны в сторону, в поисках ответа на моем лице на его немой вопрос:
    «Какого хрена?». Пока он не понял, что же ему делать, я быстро впился в его губы своими
    без каких-либо словесных прелюдий. Две секунды нереального кайфа и… резкий ударразряд кулаками в грудь! Я отлетел на его стол и смахнул большую часть находившихся
    там бумаг.
    — Хаяма, что вы делаете? Немедленно прекратите!
    — Сенсей, все в порядке… — пытался я успокоить паникующего учителя. Он просто был
    не готов.
    — Это вы называете «в порядке»?! То, что вы делаете – это ненормально! Я попрошу вас
    собрать свои вещи и покинуть кабинет немедленно…
    — Но мы же еще не закончили заниматься…
    — По-моему, вы забыли, чем мы здесь должны заниматься! Немедленно убирайтесь!
    — Нет… я все же хочу закончить, — я резко оттолкнулся от стола и стал решительно
    наступать. Терять мне уже точно нечего. Либо сейчас, либо уже никогда.
    Он попятился назад, и в итоге наткнулся на закрытую дверь.
    — Хаяма, прекратите! Вы ведете себя неподобающе! Я — учитель… Вы — ученик…
    Это…
    — Хмммммм… Странно, что вы не заметили отсутствие половых различий, —
    промурлыкал я, с дерзкой усмешкой.
    — Я сейчас перейду на крайние меры!
    — Вы же не ударите ученика? У вас могут возникнуть большие проблемы… – почему бы
    не перейти на шантаж. Он как нельзя — кстати.
    И пока учитель мне не врезал, я решил продолжить те недолгие секунды обломавшегося
    наслаждения и снова прильнул к его губам. К губам, о которых я мечтал не один урок
    математики. На ходу я улавливал, что про атаки он уже забыл. Осталось добиться того,
    чтобы он забыл и про сопротивление. Сенсей не сдавался. Я всеми силами пытался

    разжать его зубы. Я прижал его к двери, опираясь на нее руками. Сенсей в ловушке. Ему
    остается только поднять белый флаг. И, да… Кажется он поддался. И как оказалось, не
    только он. Пока я так усердно работал языком, он в это время еще усерднее работал
    рукой… пытаясь отпереть, казалось бы, намертво закрытую дверь. И у него это
    получилось. Не ожидая, что дверь распахнется, мы потеряли равновесие. Сенсей начал
    падать назад, потянув меня за собой, ибо от его желанных губ я оторваться просто не мог.
    Удачно приземлившись на его упругое тело, и наконец-то завершив сладкий поцелуй, я
    понял, что учитель медленно, но верно теряет сознание. Глаза его плавно закатывались.
    Удар об пол головой был не слабый.
    — Что здесь происходит???!!! – услышал я голос откуда-то сбоку. Мы синхронно
    повернули головы в сторону звуков. В метрах пяти от нас стояли директор школы, завуч,
    еще пара старост из старших классов. По их лицам прошла волна недоумения.
    Сенсея вырубило окончательно.
    Ну и какого хрена они здесь ошиваются в такое время? Извращенцы чертовы. Все
    испортили. На меня накатило безумное разочарование. План «Соблазнение сенсея» был
    провален. Теперь уже раз и навсегда.
    *****
    В общем, дальше были объяснения перед учителями и спасение задницы сенсея. Он какникак не виноват в произошедшем. Он меня хотел, я уверен, но все-таки карьера в данный
    период его жизни важнее, чем сексуальные прихоти. В общем, всю вину я честно взял на
    себя.
    Разговор с родителями тоже стоит отдельного упоминания.
    Н-да. Вызов родителей в школу — факт сам по себе не очень приятный. Но когда им
    говорят о том, что их сынок был застукан в попытке совращения учителя, хочется, мягко
    говоря, сквозь землю провалиться и не выбираться оттуда до лучших времен.
    Сидя в кабинете директора, мать с отцом в недоумении с приоткрытыми ртами смотрели в
    никуда, не произнося ни слова. Мать прижимала руку к груди в области сердца, отец не
    мог даже моргнуть. На мгновение мне показалось, что он неживой. На лицах обоих
    читалось одно «Конец света близок».
    Эта сцена медленно перешла из кабинета директора домой, только там еще сестра
    присоединилась. У нее было слегка другое выражение, как будто ее сейчас вырвет.
    — Всегда знала, что ты извращенец. Буэ…— уголки ее рта опустились.
    — Заткнись, малявка!
    — НЕ СМЕЙ ОГРЫЗАТЬСЯ НА СЕСТРУ! – выпалил отец.
    Сестра показала язык. Маленькая стервоза. Ну ладно, всего на год младше меня, но
    стервоза стопроцентная.
    — Отец! Я не хочу уезжать! Здесь моя школа, мои друзья, — начала ныть малявка.
    — Поблагодари своего братца.
    — Братца??? Или все-таки сестрицу? — она кинула на меня испепеляющий взгляд, и в
    слезах ушла в свою комнату.
    — Ты тоже иди к себе и собирай вещи. Завтра ты забираешь документы из школы.
    Послезавтра мы уезжаем в Осака.
    — Вообще-то, я бы хотел поговорить о случи…
    — В КОМНАТУ, Я СКАЗАЛ!
    Я не стал спорить и, встав, направился к себе, на ходу улавливая обрывки разговора
    родителей.
    — Дорогой, может, стоит с ним поговорить. Ему тоже нелегко.
    — Поверить не могу… Мой сын — гей…
    — Но, это же наш сын.
    Я ушел, боясь, что не выдержу грубых комментариев отца в свой адрес и нарвусь на

    очередную ссору. Не стоит усугублять и без того уже накалившуюся обстановку. К тому
    же я понимал чувства родителей. С самого детства отец называл меня «настоящим
    мужчиной». Порой мне казалось, что он вообще не помнит моего реального имени.
    Гордость за то, что мать родила сына, переполняла его все эти шестнадцать лет. А сейчас
    она в одно мгновение превратилась в стыд и позор.
    Положение в школе, на следующий день, тоже не радовало. Слухи у нас
    распространяются быстро. Я шел по коридору по направлению к учительской, и эти
    минуты тянулись, кажется, вечность. Все оглядывались и хихикали, тыча пальцами в мою
    сторону. Я увидел Джуна, стоящего неподалеку, привлекающего всеобщее внимание
    своей вызывающей позой. Мое же внимание он привлекал недвусмысленными
    подмигиваниями. Отвратительные ощущения. Дальше было хуже. Впереди я увидел своих
    друзей, на тот момент уже бывших. Заметив меня, все дружно бросились врассыпную как
    по команде. И этих ублюдков я считал друзьями.
    Едва я зашел в кабинет директора, как мне тут же без лишних комментариев сунули
    документы.
    — Вы свободны.
    Пачка бумаг неожиданно для себя привела в ступор. До меня наконец-то дошло, что все
    серьезно. Последние минуты в моей школе, последние часы в этом городе, последний
    день Хаямы Юске. А что дальше? Но мои мысли оборвал он, виновник «торжества».
    Выходя из кабинета, я увидел идущего навстречу сенсея. Заметив меня, он, кажется,
    несколько замедлил шаг и опустил голову, как будто провинился не я, а он.
    И что? Он просто пройдет мимо? И я его больше не увижу?
    А может накинуться на него и оттрахать? Вернее заставить его оттрахать меня прямо
    здесь при доброй половине учеников, ошивающихся перед занятиями по коридорам.
    Уходить — так уходить красиво, ну и удовлетворенным. К тому же, я уже ничего не
    теряю. Хотя вчера я тоже так думал.
    Ну вот, он совсем рядом. Два шага… один…
    — Мы еще встретимся, сенсей… — мурлыкнул я ему вслед и, не оборачиваясь, с улыбкой
    победителя и с мыслями побежденного, пошел прочь, сам с трудом веря, что такое вообще
    возможно.
    Что касается родителей, то отец знал, что криками ничего не добьешься и уже точно
    ничего не изменишь. Но попытка, в его случае, была не пыткой. Но только для него.
    Пару дней он остывал, предпочитая со мной не общаться.
    По дороге в Осака в машине он, наконец, решился поговорить о случившемся. А вернее о
    том, чтобы подобного больше никогда не случилось.
    Он говорил спокойным размеренным голосом, будто пытался ввести меня в гипноз,
    периодически кидая на меня взгляд в зеркало заднего вида.
    — Сын. Ты сам видишь, что произошло. Ты сам понимаешь, какие последствия могут
    возникнуть. Нам крупно повезло, что меня не уволили, а пошли навстречу и перевели в
    друг