• Название:

    кожанные лодки

  • Размер: 0.67 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Название: Persey_V5.indd

Глава 2.

Плавать
можно на всем

Д

ождевая одесская осень 2002 года и последовавшая за ней зима
располагали к работе за письменным столом и в библиотеке. Четыре
месяца кропотливой, а подчас рутинyой работы вылились в обширную
монографию «История древнейшего кораблестроения и мореплавания. Опыт реконструкции», в которой была обоснована историческая и этнографическая часть
исследования. Если отбросить строго научный язык, то сводилось исследование
к следующему. Каждый район древнего мира, в зависимости от растительного
покрова и фауны, «выдвигал» свои плавающие средства. Древнейшими, вероятно,
следует считать те, которые не требовали усилий для их создания. Это в первую
очередь были листья и кора.
Кора деревьев и большие листья пальм–более легкий материал для строительства плотов и лодок. Его недостатком является то, что он непрочен и быстро
намокает. Но корьевые лодки и плоты из листьев – одни из первых помощников
древнего человека. Об их конструкциях можно судить благодаря этнографическим
данным, собранным в XIX–XX столетиях. Часть исследователей считает, что
плавающие средства из коры предшествовали долбленым челнам и плотам из
стволов древесины.
Так, в книге «О происхождении вещей» Юлия Липса можно прочесть:…
«при помощи имевшихся тогда орудий нельзя было изготовлять цельнодеревянные предметы различного рода. При сооружении таких крупных объектов, как
ветровой заслон или лодка, большую роль играла легче поддающаяся обработке
кора. Инструментами служили раковины, зубы животных, кости и камни. Отличающиеся прочностью предметы из коры сшивали сухожилиями или волокнами
либо склеивали клеем или мастикой.
Среди различных древесных материалов кора поддается обработке лучше
всего. Так, индейцы Лабрадора почти все предметы, за исключением изделий из
кожи, делают из дерева и коры. Но и кожу они не могли бы получить, если бы у
19

них не было деревянных саней и корьевых лодок...»
Наиболее примитивны лодки австралийцев; последние едва отваживаются
переплывать на них до ближайших прибрежных островов; сюда же относятся также
лодки тасманийцев и жителей Огненной Земли. Огнеземельцы ягана и их соседи
изготовляли такие лодки из трех кусков коры, грубо сшиваемых китовым усом. На
такой лодке веслом гребет всегда женщина, тогда как мужчина держит наготове
копье или гарпун, чтобы сразу же пронзить добычу, едва только она покажется.
Дети же сидят на корточках посреди лодки, где они заняты поддерживанием огня
и, кроме того, вычерпыванием воды, проникающей в плохо построенную лодку.
Более усовершенствованными в техническом отношении были лодки индейских племен, живших дальше к северу, к примеру, индейцев Бразилии. Высшего
изящества и совершенства достигли лодки из коры, находящиеся в употреблении
у индейцев Британской Колумбии и Соединенных Штатов. Такая лодка выдерживала толчки и оказывалась при этом такой легкой, что индейцы переносили ее
без всякого труда с места на место из одной речной системы в другую.
Не менее качественными, если судить по моделям, хранящимся в музее г.
Мапуту (Мозамбик), были африканские лодки. Жители племя ламба-лала делали
лодки из одного полотнища коры, целиком снятого с части ствола. Борта укреплялись поперечными распорками, концы которых были продеты сквозь кору и
привязаны. Кора на корме и носу лодки была подогнута кверху таким образом, что
здесь выступало по два боковых угла. В плане лодка имела вид четырехконечной
фигуры, а в профиль она выглядела трапецией. Основываясь на описаниях, оставленных потерпевшими кораблекрушение у берегов Южной Африки в XVIII–XIX
столетиях, можно заключить, что подобные лодки делали бушмены и готтентоты,
занимавшиеся рыболовством в доколониальный период.
Уже упоминаемые австралийцы для изготовления лодки снимали кору с большого камедного дерева (род акаций), имеющего подходящий изгиб ствола, чтобы
нос и корма были приподняты. Кора отделялась рукоятками топоров и заостренными палками. Потом она выскабливалась, а трещины заделывались древесной
смолой. Если кора была не очень толстая, ее концы распаривали на кострах, затем

Изготовление лодок из коры
20

сгибали и связывали. Концы толстой коры было трудно согнуть и связать так,
чтобы со стороны носа и кормы не проникла вода. Поэтому у лодки из толстой
коры просветы на носу и корме замазывались глиной. Края лодки обвязывали
веревками и распирали палками. Существовали лодки, сшитые из 7 кусков коры:
три длинных куска составляли остов лодки, а четыре коротких – нос и корму. Отдельные полосы коры укладывались на дно и прикрывали просачивающуюся воду.
Эти лодки выделывались как на севере, так и на юге материка. На них 6-8 человек
могли переплывать небольшие проливы, отделяющие острова от континента. Во
время плавания половина людей гребла, а половина черпала воду.
Лодки индейцев шингу в Южной Америке были крупнее, хотя состояли из
одного куска. У бакаири они достигали 8 метров длины и 60 сантиметров ширины
в средней части при глубине 25 сантиметров. Толщина коры колебалась от 11 до
21 миллиметров. Строились и небольшие лодки на два-три человека. Нос и корма
загибались путем распаривания. Поперек ставились распорки.
Весла имели длину несколько больше 1 метра, гребли ими быстрыми движениями, держа почти вертикально.
Сиденье в лодке состояло из небольшой кучи веток. В средней ее части
лежала корзина для рыбы. От солнца и дождя защищали пальмовые листья. Для
ликвидации течи в лодке держали запас глины и смолы. На лодках из коры бакаири
иногда проходили через большие пороги, перенося их по берегу. Легкость таких
судов являлась их преимуществом в переноске с одного потока на другой, из леса
на берег и обратно.
Огнеземельцы, существовавшие рыбной ловлей и охотой на морского зверя,
шагнули дальше в производстве корьевых лодок. Они их сшивали из нескольких
полос древесной коры, снятой со стволов костяными или раковинными ножами.
Перед этим тщательно подбирали в лесу деревья с прямыми стволами и нужного
диаметра. Прежде чем начать очистку и сшивание полос, кора смачивалась водой,
выравнивалась под тяжестью больших камней. Сшивали лодку шнурками, свитыми
из волокон китового уса. Его продевали сквозь отверстия, проколотые по краям
коры костяным шилом.

Корьевая лодка индейцев Северной Америки
и экспериментально снятая
нами кора со
ствола дуба
мастером Валерием Воропаевым
21

Требования к качеству пошивной работы были высокие. Отверстиям, проделанным в коре, надлежало строго соответствовать толщине шнурков, чтобы не
допустить просачивания воды. Борта лодки тоже обшивались шнурками или гибкой
лозой, чтобы предотвратить размочаливание. Перекладины, прикрепленные между
тонкими бортами, служили распорками. Для получения необходимой жесткости вся
лодка изнутри выкладывалась поперек и вплотную друг к другу расщепленными
пополам прутьями, игравшими роль шпангоутов. Концы прутьев закреплялись у
верхнего края бортов. Концы готовой лодки были заостренными и приподнятыми
над бортами, длина достигала 5-6 метров, ширина 80-90 сантиметров. В средней
части ее находился очаг из земли и камней, в котором постоянно горел огонь. Лодка
способна была поднять 6-7 человек, помимо груза. Срок ее службы был недолгий
– 5-8 месяцев, после чего делалась новая.
Каноэ, хорошо известные спортсменам, впервые появились у индейцев
Северной Америки. Прочность их обеспечивалась системой продольно-вязаного
каркаса, к которому прикрепляли обшивку из коры, куски которой сшивали гибкими кореньями растений. Ими же или травянистыми веревками кору пришивали
к каркасу. Все швы и отверстия просмаливались. Нос и корму каноэ делали приподнятыми и слегка загибали вовнутрь. Обводы каноэ напоминали форму рыбы:
наиболее широкая часть была смещена в нос, к корме лодка постепенно сужалась.
Каноэ индейцев обладали хорошими мореходными качествами. Плавали на них,
гребя веслом-гребком.
Наибольших успехов в изготовлении корьевых лодок достигли племена Северной Америки. Более простые из них делали индейцы округа Пис Ривер. Они
снимали кору канадской ели около 4 метров длиной и зашивали оба конца корешками того же дерева. Затем по краям коры прикрепляли две планки, образующие
планшир. К планкам привязывали стояки и шпангоуты. Для придания крепости
накладывали на шпангоуты узкие доски из расщепленного дерева. Покрышка
лодки густо промазывалась камедью для водонепроницаемости. Такая лодка вмещала от 2 до 5 человек.
Лодки племени биотуков, некогда живших на Ньюфаундленде, не имели

Лоза и плетеное днище
корзины изготавливаемой
мастером Бегиным
22

аналогов в других регионах. Принцип их постройки состоял в превращении килевой
линии судна в бока путем соединения их внизу под острым углом. При поперечном
сечении такой конструкции угол почти во всех точках оставался одинаковым. С боку
лодка имела форму половины эллипса. Килевая ее часть в форме дуги заострялась
с двух сторон–с носа и с кормы. Шпангоуты, соединяющие киль с планширом,
обмазывали водостойким составом из смолы, жира и красной охры. Распорками
для бортов служили сиденья лодки, положенные поперек. Покрытие состояло из
полотнищ бересты, снятых с больших деревьев. Они сшивались и привязывались
к частям остова посредством расщепленных корней канадской ели.
Исходя из формы такой лодки, можно сказать, что она не имела ни носа, ни
кормы и могла двигаться вперед любым концом. Без балласта она легко переворачивалась. Но загруженная камнями лодка получала нужную осадку и остойчивость.
На камни настилался травяной дерн, куда индейцы становились на колени во время
гребли. При ветре она могла двигаться под парусом, мачта для которого устанавливалась в центре и привязывалась к скамейке. Недостатком этого плавсредства
можно считать каменный балласт, увлекавший ее на дно в случае аварии. Лодка
имела около 4 метров длины и 1 метра ширины в средней части.
Ирокезы делали свои лодки из коры красного вяза. Снятая с большого дерева
кора подрезалась и выравнивалась по размерам изготовляемой лодки. Затем полотнище коры при помощи воды и тепла костра изгибалось по надлежащей форме
лодки с острыми, слегка приподнятыми штевнями, которые сшивались бечевкой
из дуба или конопли. К верхнему краю бортов пришивался планшир–брус из белого ясеня или кедра шириной в ладонь. Шпангоуты ставились из узких полосок
ясеня или березы на расстоянии 30 сантиметров один от другого. Размеры лодок
колебались от 4 до 10 метров. Четырехметровые вмещали двух человек, а более
крупные иногда до 30 человек. Лодка длиной 10 метров могла перевезти до 2
тонн груза. После плавания она вытаскивалась на берег для просушки. Лодки из
бересты не коробились при высыхании, в то время как лодки из вяза или из хикори
(американского ореха) страдали этим недостатком.
В Сибири корьевые лодки делали из бересты, отличавшейся повышенными

Плетеная корзина, покрытая битумом
для ловли рыбы на реке Евфрат
23

влагозащитными свойствами. Бересту подвергали тщательному пропариванию,
благодаря чему она приобретала эластичность, необходимую для сгибания и
сшивки. Со стволов кору снимали целиком после продольного надреза ножом.
Рыхлый и хрупкий слой луба удаляли. Обтяжку для лодки сшивали из берестовых
полос ивовым корнем, а шов обмазывали смолой. Лодка из бересты отличалась
легкостью, ее свободно переносили из одного водоема в другой. У эвенков, якутов,
нанайцев и других северных народов технология постройки таких лодок достигла
высокого уровня.
Очень интересна техника изготовления лодок индейцев Лабрадора, описанная Липсом: «Индейцы Лабрадора строили лодки из коры канадской или так
называемой бумажной березы, которая сшивалась с подлинно профессиональной
ловкостью. Построенные без помощи металлических инструментов и гвоздей
челноки являются шедевром примитивного прикладного искусства.
Отыскав подходящее для постройки лодки дерево, на его верхнем и нижнем
концах делают при помощи топора из бобрового зуба два глубоких кольцеобразных
надреза, соединяемых затем вертикальным надрезом. После этого кора осторожно сдирается с дерева. Пока мужчина выполняет эту работу, жена его вырывает
много длинных и тонких еловых корней, растущих на поверхности, сдирает с них
черную кору и расщепляет белую внутреннюю древесину на длинные тонкие полосы, которые затем кипятят и вымачивают в воде для того, чтобы они сохранили
необходимую гибкость при употреблении их в качестве нитей. Отодрав кору от
стволов и собрав все необходимые для постройки лодки материалы, мастер выбирает подходящую строительную площадку, так называемую «постель», почва
которой должна быть твердой, но в то же время песчаной. Кора укладывается на
эту постель наружной стороной к земле. Посреди куска коры кладется предварительно сооруженная из кедрового дерева рама. После этого края коры медленно
и осторожно загибаются вверх и зажимаются снаружи второй рамой, состоящей
из двух длинных согнутых реек. Прочно укрепив внутреннюю раму, внутрь лодки
набрасывают много тяжелых камней, чтобы растянуть кору и придать ей постоянную форму. Выступающие края коры осторожно отрезают, и выкроенные таким

Малая и большая гуффа
на реке Евфрат

24

образом части сшиваются женщинами. Для этого острой костью карибу просверливают симметричные пары отверстий, через которые протягивают «нити» из еловых
корней. Соединив прочными, симметрично расположенными стежками все части, в
лодку, по-прежнему наполненную камнями, вставляют верхнюю раму. Только после
того, как эта важная конструктивная часть будет накрепко закреплена и пришита,
из лодки выбрасываются камни. Следующий рабочий процесс–просмаливание
швов смесью из кипящей смолы и рыбьего клея–выполняется также женщинами.
Однако постройку лодки заканчивают мужчины, которые придают челноку его
окончательную форму и большую прочность, вставляя в него точно подогнанные
продольные и поперечные ребра. Готовый челнок имеет круглое днище, лодка
абсолютно симметрична и столь же красива, сколь и прочна.
Лодка играет в жизни этих индейцев не менее важную роль, чем сани, так как
является единственным транспортным средством, позволяющим им передвигаться
по узким водным путям центральных районов Лабрадора к их отдаленным охотничьим территориям. В большинстве случаев у каждой семьи имеется по несколько
таких лодок, в которых они весной перевозят добытую за зиму ценную пушнину
к местам их летних резиденций и сбыта, а осенью, нагрузив лодки провиантом,
возвращаются на свои охотничьи территории.
Только тот, кто своими глазами видел, как строятся и употребляются индейские челноки, в состоянии представить себе красоту этих лодок, на которых
индейцы путешествуют по озерам и рекам Лабрадора».
Слабой стороной корьевых лодок была их недолговечность и ограниченные
габариты. Кора–непрочный материал. На бурных реках такая лодка не выдерживала ударов волн и толчков о скалы. Скорость корьевой лодки была мала ввиду
недостаточной инерции, зависящей от формы и веса.
Более прочную конструкцию имели лодки–плоты из коры эвкалипта, изготавливавшиеся жителями острова Тасмания. Такая лодка строилась из связок
коры, соединенных в пачки, которые в дальнейшем связывали вместе ремнями,
сделанными также из коры. Днище лодки-плота делали из толстых связок коры,
а борта из более тонких. Такие плавсредства, несмотря на свой неказистый вид,

Работа над плавучей корзиной,
изготовленной в с. Троицкое и осмоленной и испытанной в Центре
исследований истории мореплавания на лимане Куяльник
25

были устойчивы даже в шторм. Лодки-плоты из коры обладали хорошей грузоподъемностью. Передвигались на них с помощью весла, похожего на палку,–оно не
имело лопасти. Последние подобные плавсредства строились в XIX столетии.
Не менее интересна техника создания лодок–плотов из больших связок стеблей и листов пальмы бурити. Легкие стебли с листьями бурити длиной от 4 до 11
метров, покрытые корой, отличаются прочностью и плавучестью. После эти стебли
могут держаться на воде много дней, не набухая. Связки стеблей скреплялись друг
с другом при помощи лиан. Сверху накладывались длинные жерди и в свою очередь
привязывались к связкам стеблей. По краям сооружения из фашин наращивался
борт. Вся работа выполнялась на суше. Такие лодки-плоты достигали размеров в
11х15 метров, выдерживая груз до 2 тонн. Более длинные могли нести на себе 7
тонн. Нередко ставился шалаш, если плавание предстояло длительное. Парусов
такие плавсредства не имели, передвижение происходило с помощью шестов.
Наиболее широко они были распространены в Бразилии, в штатах Мараньян
и Пиауи, на реке Паранаибе, где плавсредства сохранили много черт, характерных
для старого, индейского, водного транспорта.
Без сомнения, корьевые лодки и плоты просуществовали тысячелетиями и
были усовершенствованы человеком, освоившим приемы плетения, вязания и более
точного соединения деревянных деталей. Такими плавсредствами могли быть и
плетеные корзины, прошпатлеванные мхом и промазанные смолой деревьев, подобные плетеным корзинам для воды, которые перед употреблением смазываются
снаружи и изнутри разогретой смолой кедра.
Корзины-лодки для рыбной ловли, промазанные смолой или битумными
смесями, последовавшие за ними каркасные лодки, покрытые корой или горбылем, тканью или кожей, пропитанной специальным образом, появились в обиходе
человека в глубочайшей древности. Лодки–корзины, а затем и каркасные лодки,
требовавшие нитей и веревок для вязания каркаса и укрепления одного из видов
покрытий требовали познания человеком изготовления нитей и плетения. Обработка волокнистых веществ по широтам и континентам была разнообразна. Резко
выражено использование растительных волокон в тропических и экваториальных

За работой Николай Пульча и Александр Ерес
26

странах у народов, стоящих на низком уровне развития. Изучение этнографии
очень важно, так как археологическая документация по изделиям из волокнистых
веществ эпохи верхнего палеолита и мезолита крайне скудна. Все, что известно
из археологии верхнего палеолита, сводится к изображениям арканов на теле животных и на ногах, некоего подобия сетей на теле оленей. Однако нет сомнений
в том, что палеолитический человек владел технологией витья веревок, арканов,
знал приемы изготовления силков, сетей, вершей, корзин. О приемах обработки
волокнистых веществ в мезолите и неолите можно судить также в большей степени
по этнографическим данным.
Сложность изучения плетения и изготовления волокон по археологическим данным состоит в том, что изделия эти не стойки, быстро разрушаются и
сохранились в малом количестве или только в отпечатках. В Европе археологических находок корзин для плавания и каркасных лодок времен мезолита и
неолита пока нет.
Но этнография дает возможность понять, что процесс плетения–очень
древнее ремесло, предшествовавшее ткачеству. Известны народы, находящиеся
на стадии развития неолита, с большим искусством занимающиеся витьем и плетением. Это почти все охотники и собиратели Австралии, Юго-Восточной Азии,
Шри-Ланки, Африки и Америки. Витье и плетение не требует серьезной обработки
сырья, ибо оно берется у природы почти в готовом виде. Для плетения требуются
только материал и руки человека. Наиболее ранние археологические указания на
плетение–остатки корзин и матов, найденные в Египте, Месопотамии, Палестине,
Перу, Европе: Британия, Швейцария, Балканы.
Умение плести корзины, сети, циновки в разных уголках мира не могло
не сказаться на умении связывать-сплетать каркасы лодок и привязывать к
ним кору, луб, горбыль и кожу. Лодки с обшивкой из коры известны в прибрежных районах Восточной Африки. Они достигают пяти метров в длину и
одного метра в ширину. Их каркас состоит из сплетенной решетки, отдаленно
напоминающей современный продольно–поперечный набор судна. К этому
каркасу прикреплены большие полосы горбыля с корой, сшитые между собой

Первое мгновение на воде
27

и с каркасом травяными веревками. Для того чтобы обшивка не пропускала
воду, ее смолили добытой из древесины смолой. Гребцы сидели на сиденьях из
грубо выколотого горбыля или ровных сучьев, которые также были привязаны
к каркасу и составляли поперечную прочность лодки. Одно из сидений имело
выемку, куда вставляется небольшая мачта. Парус небольшой, 4-6 квадратных метров, свит из тонких прутьев и травы. Подобные лодки, обшитые не
только корой, но и горбылем до начала XX столетия были известны также в
Азии, Австралии и Южной Америке. Вполне вероятно, что в древние времена
подобные лодки строились и в Европе.
Археологические материалы Европы дают основание говорить о плетении
сетей уже в мезолите. За ними появились и плетеные каркасы. Появление прочного каркаса – первый шаг к созданию конструкции, на базе которой могла быть
построена каркасная лодка.
Для связывания узлов пересечения жестких прутьев древний человек пользовался лубом самих прутьев, который снимался после долгого вымачивания в
воде. Луб не надо было бить, он был и так достаточно прочен, особенно после
вымачивания. Перед тем как возникло витье волокнистых веществ, древнейший
человек, вероятно, пользовался многими гибкими растениями в естественном виде
или после малой обработки. В случае употребления перевязочных средств из веток и корней скручивание чаще заменялось продольным расщеплением, которое
увеличивало их эластичность.
История судостроения плавающих средств, каркас которых был связан из
толстых или тонких прутьев, была начата в глубокой древности и дожила до наших
дней. Такие лодки–корзины различных форм строят в Междуречье – называются они гуффа. Гуффы бывают двух типов: первый, когда корзина плетется очень
плотной вязкой и обмазывается битумом, который заполняет пространства между
рядами плетения; второй, когда ячейки плетения гораздо больше, но сплетенная
корзина затем обтягивается кожей.
Во Вьетнаме, Северной Америке и Древней Ирландии плетеную обшивку,
прикрепленную также плетением к каркасу, смолили древесной смолой, иногда

28

предварительно законопатив щели мхом, глиной или листьями. Поперечную прочность этих лодок обеспечивали сиденья гребцов. Гребли на них веслами–гребками.
На этих лодках плавали по рекам, вдоль берегов, редко выходя в море...
***
Это была первая часть изученного материала и, как я и обещал Игорю
Дмитруку, ранней весной небольшой коллектив, состоящий из меня, Александра
Ереса, Валерия Воропаева, Николая Пульчи и Бориса Иващенко, начал экспериментировать с материалами, намериваясь создать несколько каркасных плавсредств. Одесский регион богат на реки, лиманы и озера. Дунай и Днестр большими
дельтами сбрасывают воду в Черное море. Берега лиманов и многочисленные русла
самих рек поросли рогозом, разновидностью тростника, побегами ивы, вербы,
молодняком тополя и других любящих воду растений.
Еще до начала наших исследований я был знаком с Сергеем Ластовецким,
проживающим вместе с семьей в удивительно красивом селе Троицкое на берегу
реки Турунчук, притока Днестра. Сергей мастер на все руки и настоящий сельский
житель, мог подсказать, как изготовить каркасную лодку, и найти тех, кому под
силу нам помочь...
У печи в доме Сергея тепло. От наших промокших курток идет пар. Весь
короткий световой день мы обходили плавни на лодке в поисках побегов вербы и
ивы. Без них плетеное судно не построишь.
– Ну что ребята, все видели своими глазами?–спрашивает Сергей.
– Да, картина хоть и красивая, но для нас не очень-то обнадеживающая. Вода
стоит высоко, лоза всего на метр-полтора выглядывает над нею, – размышляю
я вслух.
– Сами видите, из такой короткой лозы лодки, да какой там лодки, корзины
порядочной не сплести.
– Сережа! Что же делать?
– Есть у нас в селе один пожилой человек, мастер, который много лет плел
корзины. Может быть, у него есть пригодный материал, а если нет, то придется
ждать следующего года.

Александр Ересмладший сигнализирует о том, что наш
эксперимент удался.
Корзина плывет и ее
грузоподъемность
позволяет перевозить 5 — 6 человек
29

– Он далеко от тебя живет?
– Нет, не очень. Пойдем поговорим с ним. Но человек он пожилой, согласится
или нет – не знаю, да и есть ли у него материал...
Отогревшись, мы вновь выбираемся на улицу. До дома Николая Григорьевича
Бегина почти километр. Встречает он нас не особенно весело. Ответы мастера
тоже односложны. Корзину с днищем метр восемьдесят и высотой метр связать
он может, но гдеже найти столько лозы?
– Это не меньше, чем тысяча прутьев понадобится, – качая головой, говорит
мастер.
– У вас есть лоза? – спрашивает Александр.
– Есть, но на такую «чудо-корзину» не хватит.
– Григорич, а вы начните, – советует Сергей, – а я вам, как вода спадет,
еще нарежу лозы. Ребята вам и задаток оставят.
Бегин думает долго. Мы его не перебиваем. Сергей продолжает его уговаривать, и он наконец-то соглашается.
– Только помните, одесситы, я таких корзин не вязал. Что получится – не
знаю. Но плавать она, я вам сразу говорю, не будет. Потонет вмиг.
– Так мы же ее просмолим, закрепим каркасом.
– Потонет, говорю. Лоза вещь гибкая, смола потрескается сразу – и все
под воду.
– Не страшно, Григорич, не волнуйтесь, деньги за вашу работу мы до испытаний заплатим.
На том и порешили. Вязание корзины дело не хитрое, но долгое. На наш
экземпляр Николай Григорьевич потратил около 100 часов, не раз вспомнив
заказчиков неласковым словом. Работа оказалась гораздо сложнее, чем даже он
себе представлял. Но тогда, прощаясь с Бегиным, а чуть позднее и с Сергеем, мы
надеялись, что корзина будет сплетена за какую-то неделю.
– Сергей! Мы приедем с Сашей через дней десять с прицепом и заберем
лозу.
Речь шла не о тонкой лозе для корзины, а о толстой, толщиной 3-4 санти-

Лоза и снятая после пропаривания с нее кора-луб
30

метра у основания, которую Сергей обещал нам нарезать за это время. Высота
таких побегов достигает 6-7 метров, и высокая вода все равно давала возможность
подобрать для нас прутья не менее четырех метров длины, что было достаточно
для большой лодки, которую мы собирались взять дома.
– Хорошо! Постараюсь. Только бы не похолодало, а то если подморозит,
то это уже будет не работа, а каторга. Итак, давайте в последний раз определим
количество.
– По моим подсчетам, Сережа, прутьев должно быть не менее 300 штук.
Мы обменялись рукопожатиями и расстались на десять дней, в течение которых я продолжил изучение этнографических материалов по каркасным лодкам,
но уже обтянутым кожей.
***
Использование шкур возникло еще в начале палеолита. Шкуры служили
постелью, одеждой, укрытием наземных жилищ. Однако используемый материал,
кроме снятия с животного, не подвергался дополнительной обработке. Обработка
кожи начинается с появлением в обиходе человека скребков. Это была механическая обработка мездрением. О сшивании обработанной кожи свидетельствуют
кремневые проколки.
В позднем палеолите, когда выделка шкур и кожи диктовалась более широкими требованиями, складывается целый набор специализированных инструментов:
концевые скребки, лощила, ножи для кройки кожи, кремневые проколки, костяные шилья и иглы. Если принять во внимание весь круг кожевенного и мехового
производства эпохи, в который входило изготовление головных уборов, обуви,
ремней и других изделий, логично допустить и простейшую химическую обработку
животными дубителями.
Но еще до этого, сразу же с появлением навыков снятия и грубой выделки
шкур животных, человек начал вязать примитивные корзины из лозы, которые
обтягивались этими шкурами. Шкура, снятая с крупного оленя и натянутая на
плетенную из лозы корзину, способна легко выдержать одного человека. Ее полезная площадь достигает 3 квадратных метров, что вполне достаточно, чтобы

Создание каркаса лодки из лозы
31

обтянуть каркас корзины длиной 1,5 метра, шириной 0,6 метра и высотой борта
0,3 метра. Отсутствие дальних миграций не способствовало усовершенствованию
примитивных плавающих средств.
Условия жизни первобытного населения тропических стран не стимулировали
развития процесса обработки кожи и меха. Почти все потребности в одежде и
хозяйстве здесь обеспечивались волокнистыми веществами растительного происхождения. Как и в деле обработки кости, которая в этих странах имела малое
применение благодаря обилию твердых сортов древесины, в том числе и бамбука,
кожа составляла третьестепенный продукт производства.
Хозяйственное значение меха и кожи повышалось в зональном перемещении–от тропиков к полюсам. Если не только африканские пигмеи, ведда, семанги,
но и проживавшие севернее их лесные индейцы Южной Америки почти не использовали или очень мало применяли мех и кожу, то канадские индейцы и эскимосы
все основные нужды удовлетворяли при помощи этих материалов.
Именно в этих регионах, а также в Ирландии и Шотландии родилась техника изготовления кожаных челнов. Простейшими из них можно считать лодки,
на изготовление которых шла всего одна шкура.
Примером такой лодки, сделанной из одной большой кожи, служат так называемые буллы, при помощи которых индейцы долины Миссисипи плавали по
«матери всех рек» и по ее притокам. Это были просто грубо сплетенные остовы в
виде корзины, обтянутые кожей буйвола.
Более сложные эскимосские лодки описывали многие этнографы. Как писал
в середине ХХ столетия Герхард Гессинг: «…лодки типа простейшего умиака существуют и теперь в неизменной форме во всем Заполярье, от Западной Сибири до
Гренландии, а в каменном веке они, разумеется, употреблялись на всем протяжении
до Западной Норвегии и, вероятно, также на Британских островах. Существенным
показателем является сохранившаяся традиция изготовления каркасных обтянутых
кожею лодок в нагорной зоне Англии».
Все ученые сходятся во мнении, что кожаные лодки были широко распространенным средством водного транспорта в каменном веке на Севере.

32

Однако, на мой взгляд, первоначально строили не лодки, обтянутые кожей, а
плоты на базе бурдюков–надутых кожаных мешков. Во многих странах, особенно
там, где мало лесов, шкуры служили основным видом плавсредств. В Древнем
Двуречье на таких плотах переправлялись через реки и даже отправлялись в плавание на большие расстояния вниз по течению. Пользовались козьими и овечьими
шкурами. Их снимали с большой предосторожностью, намазав места надрезов
битумом или смолой. Шкуры перевязывались у шеи и задних ног. В один из надрезов заблаговременно вставлялась трубка из тростника, через которую бурдюк
надували воздухом. Сама шкура снаружи также обмазывалась жидким битумом,
который, впитываясь в кожу, улучшал ее способность сопротивляться воде. В
изображениях бурдюки часто фигурируют как плавательные средства ассирийских
рыбаков, как элемент понтонов, плотов и даже как средство переправы военных
отрядов через водные рубежи. На некоторых изображениях в Нимруде показаны
солдаты, плывущие на бурдюках со шлангами, свободный конец которых зажат
во рту. Показывает ли такое изображение, что воин время от времени пополняет
воздухом бурдюк или дышит воздухом из бурдюка во время ныряния–сказать
трудно. Отдельные бурдюки связывались вместе. Такие плоты строились в Ираке
еще в XX столетии и назывались «келек». Кожаные мешки связывались вместе
иногда до 100 штук. Сверху на них укладывали деревянную решетку, которая и
служила палубой. Подобный плот из бурдюков изображен во дворце ассирийского
царя Синахериба (VIII–VII вв. до н.э.).
Бесспорных археологических указаний о том, что кожаные лодки появились
в позднем мезолите, нет. Но этнографические сведения можно считать вполне
достаточными. Там, где с человеком соседствовали крупные сухопутные и морские
животные, была возможность обрабатывать большие куски кожи. Так, примером
могут служить северные народы, строившие еще в XX столетии легкие, водонепроницаемые кожаные лодки самым примитивным инструментом, доступным
человеку еще в позднем мезолите.
К примеру, у эскимосов строились лодки двух родов: большие, или женские, назывались умиаки и более мелкие, мужские–каяки. Умиаки имели от 10 до

33

18 метров длины, до 1 метра ширины и до 0,4 метра глубины. Они отличались
заостренными концами и плоским дном. Каркасом их служили тонкие, шириной
около 5 сантиметров планки, скрепленные между собой китовым усом и покрытые выделанной тюленьей кожей. Продольную жесткость лодке придавали два
длинных тонких деревянных бруса, соединяющихся на носу и на корме. Поперек
располагались бимсы, скрепляющие борта. Последними служили планширы, связанные с бимсами и планками. Скамейки для сиденья гребцов привязывались к
планширам и ребрам. Деревянный набор каркаса умиака был соединен с досками
сидений не железными гвоздями, а при помощи деревянных нагелей и китового уса,
не способного размокать от воды, как размокают ремни. Кроме того, железные
детали лодки быстро ржавели от морской воды, а ржавчина переедала кожаное
покрытие.
Работа над покрытием из толстой тюленьей кожи принадлежала женщинам,
которые сшивали и надевали на остов судна еще мягкие, только что обработанные
шкуры. Все швы густо промазывались старым тюленьим жиром. Такая лодка
значительно меньше протекала, чем деревянная, но срок ее службы был меньше,
чем у деревянной.
Весла для больших лодок делались короткими, с широкой лопастью, напоминающей лопату. Они прикреплялись к своим местам на планшире в форме выемок,
обтянутых кожей. На носу лодки ставился парус, сшитый из шкур, шириной около
3 метров, высотой около 2 метров. Плавать такой парус позволял только по ветру
и с малой скоростью. Однако на веслах большая лодка эскимосов передвигалась
быстрее и проходила расстояние свыше 500 километров к югу и северу вдоль западного берега Гренландии. Плавали с полным грузом и экипажем в10-20 человек.
Чаще всего в таком путешествии большие лодки шли на веслах. Управляли
ими женщины, а мужчины следовали рядом на охотничьих каяках. Одни из них
продвигались впереди, чтобы разбивать силу большой волны, другие, в случае необходимости, поддерживали борта умиаков руками для сохранения равновесия.
Каяк в конструктивном отношении не отличался от умиака. Материалы
были те же: дерево, кожа и китовый ус, но острые концы каяков были покрыты

34

костью, чаще всего пластинками из ребер кита, с тем, чтобы предохранить лодку
от повреждений, которым она подвергалась во время плавания среди скал и льдов.
В длину каяк имел около 4,5-5 метра и напоминал челнок ткача. В ширину он едва
достигал 40-50 сантиметров, а глубину имел еще меньшую. В отличие от умиака
каяк был весь покрыт тюленьей кожей. Только посередине верхнего кожаного
покрытия каяка оставалось круглое отверстие, обшитое деревом или костью. Это
было место, где помещался охотник на корточках или на коленях, подложив мягкие
шкуры. Отверстие плотно закрывалось телом охотника, одетого в комбинезон,
который уплотнял щель между гребцом и бортом. Вода не могла проникнуть в
лодку даже в том случае, если набегающая волна покрывала человека с головой.
Комбинезон не имел проемов, кроме верхнего, через которое одежда надевалась
на тело, и рукавов. Но все отверстия тщательно застегивались и завязывались при
помощи пуговиц и ременных завязок.
К покрышке каяка привязывались 5-6 поперечных ремней на передней
половине и 3-5 на задней половине. К этим ремням прикреплялись различные
предметы охотничье оружье, убитая в море птица, тюлени и моржи – для буксировки их до берега.
Все вооружение охотника на морского зверя обычно состояло из копья с
гарпуном, простых копий, сетей и пузыря. Сеть лежала на каяке впереди охотника,
пузырь–сзади, гарпунное копье прикреплялось к лодке с одной стороны, а простые копья–с другой. Весло двулопастного типа из елового дерева, укрепленное
костяными обкладками, охотник держал обеими руками.
Материал для постройки лодок эскимосы обычно брали из плавника, который
морские волны прибивали к берегам Гренландии, принося его из Канады. Плавник
эскимосами ценился за легкость и влагоустойчивость, приобретаемую от соленой
морской воды.
Плавание на каяке по морю являлось большим искусством эскимосов. Дети
начинали осваивать мореплавание с 6 лет. К 10-12 годам мальчики получали
собственный каяк. Вначале им дозволялось ловить рыбу вблизи берегов, а потом
принимать участие в охотничьих экспедициях взрослых на морского зверя.

Внутренний каркас-палуба
35

Основой хорошего плавания по морю считалось умение быстро подниматься
после каждого опрокидывания каяка. Очень малая остойчивость этой лодки на
воде требовала большого опыта балансирования при активном участии не только
рук с веслом, но и всего тела. Достигнутая ловкость обеспечивала возможность
выхода каяка в море при любой погоде, даже в сильное волнение.
Идя навстречу бегущей волне, эскимос опускал обе руки с веслом на опалубку
каяка, наклонив тело вперед на пенящийся гребень. Нередко вода заливала его
с головой и даже опрокидывала каяк. Но эскимос поднимался, работая веслом,
спешил к другой волне. Одновременно он зорко следил за появлением на поверхности воды головы тюленя или моржа, всплывающего, чтобы набрать воздуху.
Постоянная игра с опасностью нередко завершалась гибелью охотника. Это случалось, если он далеко отплывал от своих товарищей, которые не могли прийти к
нему на помощь.
Строили каркасные лодки, обтянутые кожами, и индейцы племен манданов,
канза и других, проживающих в Центральной части Северной Америки.
Лодки манданов, сделанные из кож бизонов, а позднее из бычьих, имели
почти круглую форму и натягивались на каркас из ивовых прутьев. Диаметр достигал 1,5 метра, глубина–0,45 метра. Весло вырубали из тополя. Гребцы работали
веслами, стоя у кормы. Заслуживает внимания, то что эти лодки возникли в самом
центре американской прерии, где мало лесов и крупных деревьев.
Индейцы канза строили лодки, которые мало отличались по конструкции
от лодок манданов. Они тоже были сделаны из кож бизонов, натянутых в сыром
виде на легкие деревянные остовы. Швы кожаных лодок были сшиты сухожилиями очень мелкой стежкой, не пропускающей воду. Лодки обладали хорошей
плавучестью и грузоподъемностью. Остойчивостью на воде они были обязаны
плоскодонности. Против течения двигались медленно, а управлять ими в бурных
потоках было почти невозможно. Поэтому их использовали в дрейфе по течению,
переплывали на них через спокойные реки, плавали на озерах и мелководных лагунах. Один человек переносил лодку от водоема к водоему.
Исторические свидетельства об использовании кожаных судов сохранились

Носовое украшение
— голова быка, вырезанное скульптором
Николаем Пульчей
36

в разных регионах мира. Каркасные лодки, обтянутые кожами, строили во всех
древнейших цивилизациях, на побережьях Ирландии, Англии и Франции, озере
Сиваш и Азовском море. Их реконструируют и сейчас. Хорошо известные места в
сочинениях античных авторов не оставляют никаких сомнений в том, что обтянутые
кожей и имевшие киль лодки употреблялись в доримский период в целях торговли
корнуэльским оловом, а позднее, в христианский период, и для сообщения между
Англией и Ирландией. Археологические данные об этих хрупких судах скупы, но
не мешает упомянуть о скорченном человеческом костяке, найденном в 1926 году
в овальной корзине в глинистых отложениях устья Анхольма; возможно, что эта
находка представляла собой погребение в кожаной лодке (этот археологический
памятник погиб во время Второй мировой войны при пожаре в Гулльском музее).
Изображения обтянутых кожами лодок имеются, по меньшей мере, в трех группах рисунков, высеченных на скалах Северо-Западной Норвегии: в Форсельве
и Редей (на побережье Нордланда) и в Эвенхусе (близ Тронхейма). Прямизна
киля и верхнего края борта, крутизна носа и кормы и особенно выдающиеся концы
верхней части каркаса, отчетливо различаемые на изображенной в профиль лодке
в Редей, являются подтверждением тому, что в каменном веке в заполярной зоне
Европы пользовались лодками, обтянутыми шкурами, типа простейшего умиака.
Обтянутые кожей лодки с килем являлись прекрасным приспособлением для
передвижения по морю. Они являются незаменимыми в хозяйстве, основанном на
охоте на морских животных, в условиях недостатка в лесе, могущем дать материал
для изготовления долбленых лодок–однодеревок. Легкость и маневренность таких
лодок в сочетании с их прочностью и сопротивляемостью плавучим льдам делали их
чрезвычайно удобными для охоты, и, несомненно, они использовались в тюленьем
промысле и в охоте на небольших китов. В связи с этим нужно заметить, что во всех
трех случаях изображения лодок на арктических наскальных рисунках мы находим
наряду с ними изображения китов, а в Редей нарисованы также тюлени.
В субтропической зоне древних цивилизаций (Древний Египет, Двуречье,
Инд), где возросшие потребности ранних рабовладельческих обществ вовлекали в
круг производства все возможные тогда виды материалов, выделка кожи поднялась

Готовый каркас с носовым украшением
37

на новую ступень. Именно здесь появляются большие грузовые каркасные лодки,
обтянутые кожей. Изображения круглых лодок говорят, что они применялись для
перевозок в царствование Ашшурнасирпала и Ашшурбанипала: IX и VII веках до
н. э. Вполне достоверно, что появились эти лодки еще ранее.
Применяемые с глубочайшей древности на реке Тигр, они просуществовали
до наших дней в Ираке (гуффа). Эти лодки имеют деревянный каркас, состоящий
из перекрещивающихся гнутых прутьев-ребер. Деревянное кольцо, соединяющее
верхние концы этих ребер, образует планшир. Ребра переплетены веревками. Кожа
свободно охватывает каркас и крепится только к верхнему краю планширя. Кожу
«гуфф» покрывали толстым слоем битума для придания ей прочности и долговечности. На днище «гуфф» укладывалась солома и другой корм для животных.
Торговцы брали с собой осла или лошадь, чтобы забрать обратно обтяжку из шкур.
«Гуффы» обладают хорошей остойчивостью и надежностью. Вмещают обычно 12 человека, иногда 10 человек и 1 лошадь. Несколько «гуфф» могли соединяться
платформой в одно большое судно или использоваться для наведения плавучего
моста. Средний диаметр грузовых «гуфф» около 4 метров и глубина до 2 метров.
Это соответствует пропорциям древних кожаных лодок, изображенных в древне
– ассирийской столице Ниневии. Эти изображения датируются VII веком до н.
э. Но «гуффы» существовали задолго до того, как были изображены в Ниневии.
Исследователи считали, что круглые кожаные суда существовали уже в III тысячелетии до н.э. не только в Междуречье, но и на реке Инд.
Круглая форма кожаной лодки зависела первоначально от формы воловьей
шкуры. Потом она стала традицией. Круглые лодки сохранились в Индии, Китае,
Тибете. Если необходимость в кожаных лодках в бассейнах Тигра, Евфрата и Инда
была обоснована отсутствием хорошего леса для строительства плавающих средств,
в других регионах мира имела под собой ряд других причин, в первую очередь доступность материала–кожи–и умение его быстро и хорошо обрабатывать, придавая
водонепроницаемость. Из сохранившихся литературных памятников можно судить,
что умение строить кожаные суда было у разных народностей, проживающих по
берегам Балтийского и Северного морей, особенно в Ирландии и Англии. Еще

Сшитые африканские лодки из колотых досок
38

античные авторы упоминали о том, что у Оловянных островов плавают челны,
сплетенные из прутьев и обтянутые кожей. Плиний Старший сообщал, что на судах,
сплетенных из ивовых прутьев и обтянутых кожей, совершались дальние морские
плавания. В «Записках о Галльской войне» Гай Юлий Цезарь писал о строительстве венетами, населявшими бассейн реки Висла, подобных судов. Киль на этих
кораблях был плоским, нос и корма изготавливались из дуба, борта обтягивали
кожей. Даже парус изготавливали из хорошо выдубленной кожи. Об употреблении
кожаных лодок британцами упоминал римский поэт Руфий Фест Авиена: «…На
сшитых судах они далеко бороздят бурное море и океанские бездны, полные чудовищ. Не из сосны строят они корабли, не из клена и не из ели, как обычно сгибают
они кили своих челнов, но чудесным образом они делают корабли из сшитых шкур
и часто на таких судах из крепкой кожи переплывают они широкие моря». Черноморский регион не остался в стороне от кожаного кораблестроения. Страбон
писал о кожаных судах, с которыми путешественники древности познакомились
в Меотиде–Азовском море и на озере Сиваш: «Хотя озеро Сапра имеет, как
говорят, 4000 стадий, но является собственно только западной частью Меотиды,
с которой оно соединено широким устьем. Оно весьма болотисто и едва судоходно
для сшитых из кожи лодок, так как ветры легко обнажают мелководья и затем
снова покрывают их водой; поэтому болота непроходимы для других судов».
Современные кожаные лодки-карры строят и в наши дни в Ирландии. Если
все вышеуказанные каркасные челны используются незначительный промежуток
времени на воде, затем просушиваются и вновь промазываются жиром, то более
сложную задачу испытания кож в агрессивной среде поставили перед собой англичане Тим Северин и Колин Мьюди. Изучая «Навигацию Санкти Брендани,
Аббатис», они пришли к заключению, что ирландские монахи еще в VI веке плавали
из Ирландии к берегам Северной Америки.
Согласно «Плаванию», святой Брендан жил в Клонферте, возглавляя там
общину из 3000 монахов. Однажды его посетил монах по имени Барринд. Барринд рассказал Брендану о том, как он посетил святого Мернока, который был
его учеником, потом стал отшельником, а теперь он настоятель монастыря на

Этапы изготовления колотых досок
39

одном из прибрежных островов. Святой Мернок предложил Барринду совершить
путешествие на лодке к земле обетованной. Плывя на запад, они прошли сквозь
полосу густого тумана и достигли большой земли, богатой плодами и цветами.
Пятнадцать дней бродили они по этой земле, пока не достигли реки, текущей с
востока на запад.
Здесь их встретил человек, который сказал, чтобы они не шли дальше, а
возвращались домой. Человек сказал, что остров этот существует с начала мира
и что они на нем пребывают уже год, не испытав нужды ни в еде, ни в питье. Этот
человек проводил путников к их лодке, и когда они сели, сквозь полосу тумана прибыли к монастырю святого Мернока. Здесь монахи сказали Барринду, что святой
Мернок часто ходит к земле обетованной и подолгу там пребывает. После того, как
Барринд возвратился к себе в келью, Брендан собрал четырнадцать монахов своей
общины и сказал, что он страстно возжелал посетить землю обетованную. И все
сразу же согласились сопровождать его. Брендан и его монахи поставили шатер
у устья небольшой реки под горой, известной под именем обиталища Брендана.
Здесь они построили лодку, обтянув деревянный остов бычьими кожами, дубленными настоем дубовой коры, и промазали все швы жиром, чтобы не пропускали
воду. В лодке они установили мачту, натянули паруса, поставили руль, погрузили
припасы на сорок дней, запасные кожи и жир для их смазки.
Разрабатывая конструкцию, Колин Мьюди стремился сделать корпус как
можно легче, чтобы можно было взять достаточное количество припасов и чтобы в
дальних морских переходах под парусами и на веслах, а также при высадке на берег
с ней смогла справиться команда из 4–5 человек. Для надежности секции набора
делались более прочными, чем на современных каррах меньших размеров. Проект
Колина Мьюди предполагал наибольшую длину лодки 12 метров, ширину–2,5
метра, расчетный вес корпуса–1080 килограммов, парусного и гребного оснащения–578 килограммов. С учетом веса членов экипажа, снаряжения, питьевой воды,
впитавшейся в кожу обшивки, водоизмещение «Брендана» при полной загрузке
приближалось к 5 тоннам. Площадь парусов–13 и 6 квадратных метров.
Управление осуществлялось широколопастным веслом. Парные рулевые

40

весла и длинное кормовое весло не оправдали себя при испытании в море. Были
также испытаны гребные весла разной длины, и лучше всего показали себя 3,5метровые.
Весла вставлялись в деревянные уключины; для упора служили прикрепленные к веретену треугольные бруски. Лопасти гребных весел были очень узкими, как
принято на каррах. Самым важным были исследования материалов. В лаборатории
были проведены исследования свойств кожи на прочность.
Для плетения каркаса было вырезано три с лишним километра кожаных ремней. Ремни также использовались на борту вместо коротких веревок. Для начала
в лаборатории были испытаны пять типов ремней. Наилучшими были признаны
ремни, обработанные раствором квасцов; этот способ был известен во времена
Древнего Рима.
Отобранные для «Брендана» ремни были предварительно промаслены
животным и тресковым жиром.
Для сшивания кож применялись льняные нитки. На работу их пошло 3,7
километра. Из льна были сделаны тросы для такелажа. Специализированная
лаборатория испытала образцы льняных ниток.
На верфи был собран остов лодки, который затем был связан ремнями. Каждый ремень предварительно вытягивали вручную, чтобы уменьшить первоначально
его эластичность, вымачивали и употребляли в дело еще влажным. Связанный остов
обильно смазали шерстяным воском для предохранения древесины. Последующая
проверка показала, что воск глубоко проник в древесину.
На обшивку пошло около 49 кож. Толщина их была примерно 5 миллиметров,
а площадь – 105х120 сантиметров.
Дратва для сшивания кож была скручена вручную из 14 прядей и пропитана
смесью из шерстяного воска, пчелиного воска и смолы, так что она плотно закупоривала дырочки от шила.
Кожи сшивались специальным методом. По центральной линии корпуса был
применим сдвоенный шов, в остальных местах–двуручный: два человека работали
попарно, размещаясь друг против друга с двух сторон сшиваемых кож. Средняя

41

длина стежков была около сантиметра. Параллельно первому шву, примерно в 2
сантиметра шел второй; ширина напуска–около 5 сантиметров. Учитывая, что на
носовую секцию придется особенно большая нагрузка от столкновения и задевания
грунта, кожи сшили в четыре слоя. Удвоили толщину обшивки и на корме, чтобы
не пострадала при вытаскивании лодки на берег кормой вперед.
На днище поверх кож укрепили полудюймовыми медными заклепками плоский дубовый полоз. Сама кожаная обшивка не крепилась непосредственно к остову,
а плотно облегала его. Края обшивки натянули на верхний планшир и привязали
к нижнему ремнями из бычьей кожи.
Плавания на «Брендане» были совершены в два этапа в 1976 и 1977 годах.
Всего кожаная лодка прошла свыше 3 тысяч миль в северных водах Атлантики. В
1977 году Тим Северин и его экипаж достигли берегов Канады. Кожаный «Брендан» сохранил свою плавучесть, показав хорошие мореходные качества.
Не менее интересные работы выполнены французской ассоциацией «Aux
Marches du Cranou». Ассоциация начала свою работу в 1995 году. Первое кожаное судно было построено ими в 1997 году и названо «Эфлам». Закладка была
произведена в июне 1997 года недалеко от города Ландэвеннек в провинции
Бретань на северо-западе Франции. Для создания каркаса лодки были выбраны
дуб, канадская сосна и европейская сосна.
Основной каркас составили два дубовых планширя и килевой брус, также
изготовленный из дуба. Форма ирландских лодок-кураков такова, что килевая
балка плавно переходит в фор– и ахтерштевень. Чтобы достичь этого, дубовый
брус необходимо было прогнуть. Его размеры были 50х90 миллиметров в сечении.
Прогибали брус предварительно распаривая его. Работа по распариванию бруса
заняла несколько дней. Заготовка килевого бруса и планширей, которые также
следовало изогнуть, была помещена в длинный кожаный чехол, в который подавался горячий воздух по трубам из двух котлов, которые грелись дровами. Возможна
ли была эта технология во времена кельтов? Упоминаний о ней в описаниях нет,
но ее простота и эффективность говорит сама за себя.
После того, как древесина была размягчена, планширя были прогнуты при

Изготовление колотых досок из цельных стволов древесины для последующей
обшивки каркасов
лодок. В работе принимают участие:
Анатолий Павленко, Алексей Поляков,
Сергей Ластовецкий,
Александр Ерес
42

помощи клиньев, вбитых в пол. Килевой брус подвергался прогибу на двух рамах.
В центре бруса один за другим укладывали камни. Брус прогнулся в необходимую
форму через семь часов. Для груза понадобилось две тонны камней. Высохнув под
таким весом, килевой брус изогнулся назад всего на 10%.
После этого в торцах планширей и килевом брусе были сделаны отверстия
и закреплены 70 дубовых поперечных реек, создавшие основной каркас лодки.
Они также прогибались в паровой камере. После этого основной каркас стал
обкладываться продольными и тонкими поперечными рейками. Чтобы придать
им необходимую форму, рейки толщиной 1 см держали на пару 30 мин. Их было
решено соединить между собой заклепками. Тим Северин и Колин Мьюди, изготавливая свой «Брендан», отказались от заклепок и связали рейки между собой
кожаными ремнями. Их курак относился к VI веку, создаваемая же Ассоциацией
лодка была более поздним плавсредством времен походов викингов VIII–IX
веков. Как показывают археологические находки и этнографические данные, в те
времена техника медных и железных заклепок была повсеместно распространена.
В течение двух недель было проверено и установлено более 2,5 тысячи заклепок.
На этом деревянная конструкция была завершена. Над ней работало 6 человек в
среднем 8 часов в день в течение месяца. Вес деревянного каркаса составил 300
килограммов при длине 7,5 метра и высоте борта 1 метр.
Кожи для обтягивания лодки были выдублены тем же способом, что и
кожи для эксперимента Тима Северина. Продубленные кожи не очень хорошо
сопротивлялись морской воде. Для пропитки кожи был выбран животный воск
или, как он еще называется, жиропот, о котором писалось выше. Для работы над
шкурами Ассоциация приобрела 200 литров жиропота. Важно было подобрать
рецепт пропитки.
Из опыта Тима Северина было известно, что подвергнутый сильному нагреванию жиропот теряет некоторые из своих технических характеристик. Таким
образом нагревание было осуществлено в водяной бане. Металлическая бочка с
жиропотом погружалась в большой котел с водой, и котел нагревался на огне. По
очереди кожи были погружены в эту густую жидкость, которую смывал только

Обшивка корпуса лодки горбылем и последующее осмоление
43

скипидар. После получасового погружения каждой кожи, вопреки Тиму Северину,
который складывал кожи одна на другую, сорок три кожи для «Эфлама» были
разложены на солнце. Затем их перевернули четыре раза для того, чтобы жиропот,
тая на солнце, медленно пропитывал кожу до самой сердцевины. Потом излишек
жиропота снимали и обрезали кожи на правильные прямоугольники.
Работа была начата со сшивания центральной полосы, которая проходила
по всей длине от носа в корму. Затем к этой полосе пришивались с двух сторон
вертикальные полосы, которые уже затем сшивались между собой. Для сшивания
была применена сидельная технология, заключающая в себя работу одновременно
двумя иглами, вставленными в одну нить. Одна игла с одной стороны кожи, другая
– с другой, продевались, скрещиваясь, точка за точкой. Сама игла проталкивалась
при помощи железного упора. Предварительно отверстия пробивались шилом, а
затем игла проходила свободно. Эта работа осуществлялась двумя людьми, располагавшимися по разные стороны от сшиваемых шкур.
На сшивание шкур ушло 50 дней работы. Ежедневно сшивалась полоса, в
которой пробивалось до тысячи отверстий. Всего было пробито 50 тысяч отверстий
и сделано 12,5 тысячи крестов из просмоленной льняной нити.
Сшитый кожаный панцирь был надет на перевернутый каркас, установленный
на постаменте. К концам кож подвешивались на ремнях камни, вытянувшие кожи
по форме лодки. После двухнедельной вытяжки лодка была перевернута, и кожи
были прибиты в торец планширя мелкими медными гвоздями. Построенная лодка
эксплуатируется уже пять сезонов, проводя до 1000 часов ежегодно на воде. В
зимний период кожи заново пропитываются жиропотом.
Строительство кожаных плотов и лодок существовало вплоть до наших дней.
Еще в ХХ столетии в Индии, где много крупного рогатого скота, изготавливали
плоты из бурдюков, сделанных из больших воловьих шкур. На юго-западе побережья Чили известны плоты, изготовленные из тюленьих шкур. Такие плоты
сохранены в этнографических музеях. Сооружая такой плот, человек изготовлял
его из двух тюленьих бурдюков, соединяя их палубой. Иногда на таких плотах
поднимали прямой парус.

44

Дожили до ХХ столетия кожаные лодки-курраги в Ирландии, а также в
Англии под названием коракли, где их обтягивали брезентом и использовали на
реках для рыбной ловли, а также кожаные лодки, строящиеся и сегодня на западном побережье Африки...
***
Изучение уникальных экспериментов, проведенных научными группами во Франции и Ирландии, было прервано нашей новой поездкой в село Троицкое. Совершили
мы ее с Николаем Пульчей на его стареньком «Москвиче». Возле дома Сергея лежала
гора длинной лозы. Ровные, как колья, прутья ощетинились острыми концами.
– Сергей! Спасибо. Какой ты молодец!
– Ваше счастье, ребята, что погода хорошая и я быстро справился с задачей.
А вот у Бегина работа не клеится.
Загрузив прутья на прицеп, мы отправились к Николаю Григорьевичу.
Встретил он нас нерадостно.
– Все руки себе поранил. И зачем только я взялся за эту работу.
На дворе лежало незавершенное днище корзины. Когда мы его подняли, то
оно в высоту оказалось уже более полутора метров. Днище было тяжелым и состояло из толстых поперечен, оплетенных по кругу более тонкой лозой. Все время
Бегин ворчал, но Сергей успокаивал мастера:
– Григорич! Лиха беда начало. Доделаете. Ребята не спешат.
Я хотел сказать, что спешим, но потом подумал, что мастер так зол, что одно
мое слово – и он работу бросит.
– Григорич! Не спешим! Только доделайте. А Сергей на следующей неделе
и лозу подвезет. Вода падает.
Бегин согласился нехотя, сумев, однако повысить за работу гонорар.
Поздно вечером мы привезли свой ценный груз на подворье цеха декоративно–прикладного искусства Национального союза художников Украины, туда
же, где два года тому назад достраивали «Мелькарт». Спасибо художникам! И в
первую очередь Вадиму Рудому. В который раз по его ходатайству союз разрешил
нам поработать на территории цеха.

45

Дорога с грузом была долгой. Сорок километров мы одолели еле-еле за два
часа, будучи вынуждены переукладывать непослушные прутья.
А всего через день я, Валерий Воропаев и Борис Иващенко начали колдовать
над лодкой, которую решили назвать «Меотида», так в древности называлось
Азовское море, там и строились по упоминанию Страбона каркасные суда, обшитые
кожей. Свою «Меотиду» мы решили обшить корой и засмолить. Кору поможет нам
собрать тот же Сергей Ластовицкий. В селе Троицком работал цех пиломатериалов,
где после распилки леса, а местный леспромхоз культивирует быстро растущий
на воде тополь, остается много коры и горбыля. Кора эта целыми пластами легко
отходит от мокрой древесины. Растущий в пойме Днестра лес не годится ни на
что иное, как на изготовление фанеры, но в нашем случае чем лес был влажнее,
тем лучше, так как от древесины легко отделялась толстая кора.
Начиная работу, мы изогнули будущие планширя лодки, и строить ее решили в
перевернутом состоянии. Планширя были прочно закреплены на невысоких столах,
и в первый день втроем нам удалось согнуть всего пять прутьев в центре будущего
судна. Еще пять мы сломали, после чего я понял, что какой бы влажной не была
весенняя лоза, а ее гибкости не хватит для того, чтобы создать обводы лодки, не
говоря уже о том, что луб, т.е. кора, снятая с прутьев, полосами не сходил. Он
рвался и связать узлы из него не было никакой возможности. Стало ясно – прутья
надо вымачивать, а еще лучше парить. Первый опыт оказался неудачным. Но
работа продолжалась.

При больших габаритах вязанная из лозы лодка не такая и тяжелая
46