• Название:

    Слезы на льду. Е. Вайцеховская.


  • Размер: 0.6 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



  • Название: Слезы на льду

Предпросмотр документа

Опубликовано Литературный портал (http://lit.kz)
Главная > Библиотека > Вайцеховская Елена > Слезы на льду

Слезы на льду
Автор: Вайцеховская Елена
Жанр: Спорт

Вайцеховская Елена Сергеевна Слезы на льду
ОТ АВТОРА
Мое первое знакомство с фигурным катанием оказалось на редкость кратковременным и унизительным. В
шестилетнем примерно возрасте родители – профессиональные тренеры по плаванию – привели меня на
просмотр в секцию фигурного катания ЦСКА и оставили одну в зале стадиончика на Песчаной улице, где на полу
лежали потертые, набитые свалявшейся ватой маты и стояло гимнастическое бревно. Почему-то нас, таких же,
как я, малышей, загнали туда и заставили по очереди карабкаться на снаряд – с заданием самостоятельно
пройти по всей длине деревянного бруса.
Мне это показалось настолько невыполнимо-жутким, что я тут же отпросилась в туалет, расположенный за
стеклянной дверью в торце зала. Эпизод почему-то навсегда врезался в память: грязное стекло, небрежно
замазанное некогда белой краской, в которой кто-то еще до меня проковырял «подсматривательную» дырочку, и
отчаянная решимость отсидеться за дверью до тех пор, пока экзекуция на бревне не будет закончена.
Извлекали меня из этого убежища силком и в итоге выгнали с позором. За трусость.
И кто бы тогда мог предположить, что много лет спустя фигурное катание станет для меня именно тем видом
спорта, в интерьере которого я начну свою журналистскую карьеру и пройду абсолютно все этапы
профессионального становления…
Задумывая написать эту книгу, я прекрасно понимала, что она будет не только о фигурном катании. Но во многом
– о работе журналиста, волею судьбы оказавшегося свидетелем феерического триумфа, смертельных трагедий,
жесточайших драм и самых разнообразных человеческих проблем нескольких поколений спортсменов и тренеров
одного из самых любопытных и психологически сложных видов спорта.
Впрочем, отправляясь в 1991-м в Киев на последний в истории СССР чемпионат страны по фигурному катанию, я
совершенно об этом не задумывалась. В моем творческом багаже на тот момент было шапочное – еще спортивных
времен – знакомство с полудюжиной известных фигуристов своего поколения, интервью с трехкратной
олимпийской чемпионкой Ириной Родниной, случайно сделанное еще во времена работы в «Советском спорте»,
умение отличать аксель от всех остальных прыжков и по-театральному роскошная ссора с выдающимся тренером
– Татьяной Тарасовой…
Конфликт произошел на ровном месте и получился на редкость дурацким. Общаться с Тарасовой по телефону
мне приходилось, когда мы еще не были лично знакомы. В конце 80-х, после победы на Играх-1988 в Калгари
Натальи Бестемьяновой и Андрея Букина, тренер ушла из любительского спорта, создала профессиональный
театр «Все звезды» и уехала с ним на гастроли в США. А в 1990-м случилось ЧП: несколько спортсменов
тарасовской труппы решили остаться в Америке, сбежав из отеля в последнюю ночь перед отъездом.
Естественно, руководство «Советского спорта» тут же затребовало подробности, перепоручив мне – то ли
стажеру, то ли творчески никчемной редакционной достопримечательности с ярким спортивным прошлым –
позвонить Тарасовой домой.
Разговор получился вполне милым, что незамедлительно вселило в меня уверенность, что общаться с великими и
брать у них интервью – плевое дело.
1

Некоторое время спустя, дождавшись очередного приезда Тарасовой в Москву, я безо всяких редакционных
заданий нахально напросилась к ней в гости в генеральский дом у станции метро «Сокол», лелея надежду
самостоятельно сделать большой материал и таким образом обратить на себя внимание явно недооценивающих
мои способности коллег.
Хозяйка выглядела царственной и слегка утомленной. Усадила меня за массивный, красного дерева стол в
гостиной, сверкающей хрусталем и мебельной полировкой, села напротив, бросив мимолетный взгляд на
диктофон. Время пошло.
– Вам не скучно заниматься тем, что вы сейчас делаете? – с места в карьер начала я. – Ведь по сравнению с
большим спортом ваш театр – это какая-то второсортная самодеятельность вышедших в тираж звезд…
Тарасова даже не показала вида, что возмущена или ошарашена моим хамством. Она лишь подняла на меня
тяжелый взгляд:
– Вы видели хоть один наш спектакль?
– Пока нет, но…
Собеседница медленно поднялась со стула, вытянула унизанную кольцами и браслетами руку по направлению к
входной двери и, не меняясь в лице, хорошо поставленным голосом произнесла:
– Вон!
С пятого этажа (о том, чтобы дожидаться лифта на тарасовской площадке, не могло быть и речи) я скатилась
стремительно. Короткое словечко преследовало меня в ночных кошмарах и на редакционных дежурствах. Я
утешала себя лишь тем, что больше никогда и ни за что не подойду к Тарасовой на пушечный выстрел. Благо в
большом спорте она, на мое счастье, больше не появится. Но я ошиблась. Три года спустя мы столкнулись на
трибуне московских «Сокольников».
Я не узнала тренера. Тарасова похудела килограммов на тридцать, поменяла макияж, стиль одежды. Некие
смутно-тревожные ассоциации вызывала лишь манера держаться.
– Кто это? – вполголоса спросила я Елену Чайковскую, с которой на тот момент мы уже были неплохо знакомы.
Чайковская вытаращилась на меня в недоумении:
– Ну ты даешь! Это же Таня Тарасова…
Стыд, надежно загнанный за три года в самые закоулки подсознания, накрыл меня омерзительно липкой волной.
Выскочив на лестницу, я, как воришка, стала пробираться в направлении выхода на улицу, с каждым шагом все
отчетливее понимая, что это не решение проблемы. Может быть – шанс.
Именно в этот момент из противоположной двери холла появилась Тарасова и, не глядя по сторонам,
направилась в сторону раздевалок.
Я решительно двинулась следом:
– Татьяна Анатольевна!
Ответный взгляд тренера был выжидательным. Она остановилась, не произнеся ни слова.
– Вы помните наше неудачное интервью три года назад?
– Помню.
– У меня к вам большая просьба. Дайте мне вторую попытку.
Повисла пауза. Тарасова продолжала меня разглядывать, как лягушка – мелкого жука, не выдавая эмоций.
Наконец произнесла:
2

– Приезжайте завтра к десяти утра в Лужники на каток «Кристалл». Я там репетирую. С театром.
Несколько дней спустя, непроизвольно дрожа всеми частями тела, я привезла в дом на «Соколе» готовое
интервью. Читать его Тарасова отказалась – куда-то задевала очки, поэтому отдала текст мужу – выдающемуся
пианисту Владимиру Крайневу. Спустя несколько минут, которые показались мне вечностью, из кабинета
раздался гомерический хохот.
– Таня, это гениально! Эта девочка вытащила наружу всю твою суть. Чего стоит одна последняя фраза! «Это же
здорово – когда человек может пить, курить и при этом работать как лошадь!» Будете чай, Лена?
В этот момент я отчетливо поняла, что чувствует человек, которого на эшафоте вынимают из рук палача.
В этой книге не будет жесткой хронологии. Будут фигуры. Трагические и смешные. Умеющие одерживать
выдающиеся победы и создавать вокруг себя не менее выдающиеся скандалы. Отдавшие лучшие годы своей
жизни спорту – и заплатившие за это по максимальной цене.
На самом деле мне чудовищно повезло зацепить в спорте последний пласт по-настоящему великих, крепчайшей
закваски личностей, для которых второе место в мире означало катастрофу, а расхожее ныне выражение
«выиграть серебро» было столь же неприемлемым, как отказ от борьбы из-за болезни или травмы. Наверное,
поэтому с самого первого дня работы я и сама подсознательно стремилась соответствовать этому уровню, как бы
высокопарно ни звучало это сейчас. Я безумно благодарна всем своим героям за ту школу жизни и профессии,
которую пришлось пройти в их окружении. О них и для них эти воспоминания.
Глава 1 ПУТЬ К ЗВЕЗДАМ
В киевском Дворце спорта было пустынно. В вестибюле я увидела наполовину знакомую парочку. Известная мне
«половина» называлась Геннадий Карпоносов. С ним – уже после окончания своей спортивной карьеры – мне
довелось однажды поехать в греческую Олимпию на какой-то международный спортивный слет. Собственный
титул олимпийской чемпионки я всегда имела склонность недооценивать, поэтому Карпоносов, как заочно и его
супруга Наталья Линичук, – олимпийские чемпионы Лейк-Плэсида в танцах на льду – мне казались фигурами
заоблачно знаменитыми, тем более что Наталья в те времена вела на телевидении еженедельную программу по
аэробике.
Наверное, поэтому из греческой поездки наиболее отчетливо запомнились постоянные рассказы Гены («Ты что,
обалдела – по имени-отчеству обращаться? Называй меня на „ты»«) о том, что на аэробические наряды своей
половины он потратил какую-то немыслимую сумму в валюте и что теперь его Наташка „чувствует себя абсолютно
счастливой, потому что ее впервые в жизни целых сорок минут непрерывно показывают по телевизору“.
Встреча с Карпоносовым в Киеве на чемпионате страны была для меня счастьем. С радостными воплями: «Гена,
выручай, я первый раз на фигурном катании и ни черта в нем не понимаю!» – я бросилась к фигуристу, прыгая
через ступеньки.
Заинтригованный моими криками, его собеседник тоже обернулся. Это был Станислав Жук. Выдающийся тренер,
которого знали в лицо не только журналисты, но, наверное, все домохозяйки страны. Представив меня Жуку
(«Слышали, слышали. Вы же в ЦСКА тренировались? Приятно познакомиться…»), Карпоносов довольно быстро
закончил свой с ним разговор, одновременно направляя меня в сторону катка.
– Гена, помоги! – продолжала умолять я. – Познакомь меня с кем-нибудь. Я ведь даже в лицо никого тут не знаю.
– Сейчас разберемся, – был ответ. – Стой! Иди за мной быстро. Тамара Николаевна, можно вас на минуточку?
Проследив в направлении карпоносовского взгляда, я увидела крохотную, исполненную горделивой осанки
женщину.
– Разрешите представить. Тамара Николаевна Москвина. Елена Вайцеховская. – Кивок в мою сторону. –
Олимпийская чемпионка. Журналист. Прошу любить и жаловать.
Москвина окинула меня пристальным, проникающим насквозь взглядом, свойственным абсолютно всем
выдающимся тренерам.
3

– Любить не обещаю. Жаловать придется…
Чуть позже, представив меня еще нескольким людям, Карпоносов отвел меня в сторонку и совершенно серьезно
сказал:
– Запомни. Фигурное катание – большой гадюшник. Все обнимаются, все целуются, все друг друга ненавидят.
Все говорят друг о друге гадости. Ты – человек в нашей среде новый. Поэтому предупреждаю сразу: попьешь
кофе с кем-нибудь наедине – на следующий день десять других перестанут с тобой здороваться. Напорешься –
не обижайся.
– Но, Гена…
Он протестующе поднял руку, не давая мне продолжить:
– Я – не исключение. Просто сейчас добрый. Поняла? – Карпоносов усмехнулся, намереваясь представить меня
массивному лысеющему мужчине средних лет, одетому в экзотический, облепленный многочисленными
нашивками и эмблемами и до предела засаленный армейский жилет. – Не веришь – спроси Артура…
Артур Вернер на тот момент вовсе не имел репутации скандального журналиста, хотя всеми своими действиями
совершенно очевидно стремился именно к этому. В конце 1971-го, в возрасте 37 лет он эмигрировал из
Свердловска в Израиль, еще спустя три года – в Германию, где занимался в основном распространением
антисоветской (как это называлось тогда) литературы среди заезжающих на Запад советских граждан: моряков,
артистов, спортсменов. Последних, как водится, было больше, поэтому и интерес Вернера к спорту оказался
наиболее пристальным.
Начиная с конца 1970-х Артур регулярно аккредитовывался на самых разных чемпионатах – в том числе по
фигурному катанию, – работал на них (помимо раздачи брошюр и листовок) фотографом и очень быстро стал в
среде фигуристов весьма узнаваемым персонажем: трудно было не обратить внимания на соотечественника с
камерой (при том, что фотографов на международных спортивных мероприятиях было наперечет), особенно
если соотечественник никогда не отказывается подарить пару-тройку особенно удачных картинок.
Официальные лица Вернера, естественно, не жаловали: ни тренерам, ни руководителям, отвечавшим за
моральный облик в команде собственной головой, не нужны были эксцессы в виде контактов подопечных с
официально антисоветской личностью.
К началу 90-х ситуация изменилась. У Артура обнаружилось заболевание глаз, и с камерой пришлось расстаться.
Подозреваю, что это ощутимо подорвало его финансовый статус. Вернер начал писать, однако спрос на этот
товар оказался гораздо ниже, чем на снимки спортивных звезд. Немецкие издания не нуждались в услугах
журналиста из-за неважного знания им языка, так что ограничиться пришлось русскоязычной эмигрантской
прессой типа парижской газеты «Русская мысль» и писать туда обо всем, о чем попросят.
Для меня Вернер оказался сущей находкой. Фигурное катание – на уровне людей, интриг, баек и событий – он
знал досконально, умел «вкусно» рассказывать, подкидывал интересные идеи и с удовольствием помогал всем
подряд с решением самых разнообразных проблем, если имел такую возможность. Впечатление от знакомства с
ним можно было бы назвать стопроцентно положительным, если бы не одно «но».
В Киев Артур приехал со свежесозданным творением – материалом о чемпионах мира 1989-го и 1990-го в танцах
на льду Марине Климовой и Сергее Пономаренко, причем статья под названием «Пляшущие человечки» имела
ярко выраженный оттенок пасквиля. Эти несколько страничек, которые Вернер сунул мне в руку при знакомстве,
как визитную карточку, были прекрасно написаны, но пахли настолько дурно, что я оторопела. Стоило
Карпоносову к тому же отойти от нас на шаг, мой новый знакомый разразился в адрес Геннадия, его супруги, а
заодно – еще десятка заочно известных мне людей таким количеством «постельных» подробностей, что это
вызвало в моем сознании еще больший шок. Заметив это, Вернер ухмыльнулся:
– Ты в фигурном катании – человек новый, так что готовься к тому, что в тебя, как в унитаз, начнет сливать все,
что попало, каждый встречный. А потом с интересом будут наблюдать, как ты все это переваришь. И что ты,
соответственно, вообще стоишь как журналист…
4

Урок был дан. Для начала я поняла, что должна научиться фильтровать то, что слышу от самого Вернера. Хотя,
безусловно, встреча с ним стала самым мощным впечатлением того чемпионата.
* * *Первое и на редкость болезненное соприкосновение с «обратной» стороной фигурного катания во всей ее
красе случилось тремя годами позже – на чемпионате Европы-1994 в Копенгагене. В предыдущем сезоне мне
уже удалось побывать на мировом первенстве в Праге (стараниями Вернера был найден супердешевый
«клоповник» на окраине чешской столицы, откуда приходилось добираться до катка по часу, зато поездка в
целом вышла по карману небогатому на тот момент «Спорт-Экспрессу»). В конце года Вернер сообщил, что у него
на примете имеется недорогой отель в Копенгагене, если, разумеется, я вообще намерена туда заявиться.
Я была намерена. Предолимпийский чемпионат Европы, на котором за месяц до Игр в Лиллехаммере
планировали выступить вернувшиеся в любительский спорт профессионалы, представлялся событием
выдающимся. Тем более что незадолго до его начала на одном из российских турниров ко мне вдруг подошел
президент российской Федерации фигурного катания Валентин Писеев.
С Вернером у него сложилась своя история взаимоотношений. В 1992-м Артур опубликовал в «Советском спорте»
очередной опус под названием «Черная фигура на фоне голубого льда» (собственно, точкой отсчета его
настоящей скандальности стал именно этот исторический момент), где в традиционной для себя манере изложил
свой взгляд на роль Писеева в фигурном катании, спроецировав туда помимо прекрасного знания предмета всю
свою историческую эмигрантскую ненависть к чиновникам советской эпохи. Статья изобиловала множеством
фактов, которые, будучи сведенными воедино, рисовали фантастически неприятный портрет.
На тот момент у Вернера существовала договоренность с «Совспортом» о том, что он официально освещает все
международные турниры в качестве специального корреспондента.
Морально добивать Писеева Вернер заявился в Прагу – на чемпионат мира-1993. На этот случай он специально
заказал футболку, во всю спину которой была воспроизведена полоса «Совспорта» с упомянутым материалом, и
не снимал ее на протяжении всего чемпионата.
Альтернативой «Советскому спорту» на тот момент был только «Спорт-Экспресс». Корреспонденты других
изданий на крупные соревнования не попадали из-за отсутствия денег. Да и самих изданий, собственно, еще не
было.
Как бы то ни было в один из дней уже упомянутого российского турнира (кажется, это было в Питере) Писеев
собственной персоной нарисовался за моим столиком в абсолютно пустом, полутемном баре для прессы.
– Нам очень приятно с вами работать, Лена, – начал он после пары-тройки совсем уж незначительных фраз. – Вы,
кстати, собираетесь на чемпионат Европы?
– Вряд ли, – пожала плечами я. – Пока не знаю, что будет у редакции с деньгами.
– Какие проблемы? – искренне удивился влиятельный собеседник. – Мы с удовольствием возьмем вас в
Копенгаген за счет федерации. С удовольствием. Я сам напишу письмо вашему главному редактору…
Письмо было написано. Более того, встречено в редакции с ликованием. Денег у газеты на тот момент
действительно не было ни гроша. Зарплату сотрудники не получали, а средства на поездки добывались
непрерывным поиском халявы. По-нынешнему – спонсоров.
Пару месяцев спустя, уезжая из редакции в аэропорт, я совершенно случайно столкнулась на лестнице с первым
замом Володей Гескиным. Пожелав мне счастливого пути, он вдруг спросил:
– Деньги у тебя есть?
– Так Писеев же платит, – пожала плечами я.
– Подожди. – Гескин порылся в карманах и извлек на свет замызганную, надорванную чуть ли не пополам
бумажку в двадцать долларов. – Возьми. На всякий случай…
Едва появившись на катке «Брондбюхаллен» и получив аккредитацию (до начала соревнований в запасе было
5

несколько часов), я обнаружила очаровательную, а главное – знакомую мне компанию. За столиком кафе
восседали Вернер, телекомментатор Сергей Ческидов и Ирина Роднина. Все трое ржали так, что не
присоединиться к столь веселому обществу было невозможно. Поблагодарив Вернера за гостиницу и упомянув
заодно, что оплачивает поездку федерация, я тут же нарвалась на вопрос:
– Тебе деньги на отель уже дали?
– Нет.
– Тогда отсядь от нас немедленно. Если Писеев увидит тебя с нами, денег не даст, гарантирую.
Я разозлилась не на шутку:
– Артур, да перестань меня разыгрывать. Твои отношения с Писеевым – это твое личное дело. Он письмо в
редакцию прислал. Сам, между прочим. Я его вообще не просила об этом!
– Да не расстраивайся ты, глупенькая, – включился в разговор Ческидов. – Не хочешь уходить – никто тебя не
прогоняет. Найдем мы, в конце концов, деньги тебе на гостиницу…
В этот самый момент мимо столика, пристально оглядев всю нашу компанию, прошествовал Писеев. Через
несколько минут он прошел в обратном направлении. Чуть