• Название:

    Опыт предпринимателя


  • Размер: 3.02 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



  • Название: Microsoft Word - 7

Предпросмотр документа

Bullets.ru - Библиотека электронной литературы.

В.Довгань «Опыт предпринимателя»
(365 страниц)

Спасибо за покупку!
Заходите к нам еще www.bullets.ru

СПОРТ, БОЛЬ, ПОБЕДА
Для болельщиков спорт - это прежде всего зрелище, яркий, радостный
праздник. Они не подозревают, какой нечеловеческий труд, сверхусилия
скрываются за парадным фасадом. В этой главе я расскажу о многом,
приоткрою изнанку большого спорта, но начну именно с праздника.
...Солнечный летний день, слепящая водная гладь, соревнования по
гребле на байдарках. На дистанцию выплывает стайка лодок-«одиночек».
Ритмично движутся весла, на брызгах вспыхивает радуга. Зрители на
трибунах громко приветствуют своих любимцев.
В байдарках - красивые, загорелые парни: могучие торсы, рельефные,
совершенные мышцы, нарядные майки. Среди этих ребят и я - безусый
юноша, мастер спорта СССР, член молодежной сборной Союза по гребле
Владимир Довгань,
Вот легкие суденышки подровнялись на линии флажков, спортсмены
замерли в напряженном внимании. Старт! Разом ударили весла, вода
вскипела, и вокруг байдарок повисли огромные шары, сотканные из
капель, ветра, солнца. Лодки рванулись вперед, к победе, к моей победе!
Я знаю, что вновь буду первым, что аплодисменты, гимн, золотая медаль,
слава достанутся мне. Так было много раз, и так будет сейчас!
Эти события незабываемы. Массовый спорт семидесятых-восьмидесятых годов оказался самым главным, добрым и светлым моим
воспитателем. Земной поклон всем тренерам, которые со мной
занимались! Уверен, что такой же благодарностью переполнены сердца
миллионов соотечественников. Именно спорт ставил нас на ноги, делал
сильными, крепкими, стойкими, позитивными, компанейскими людьми.
Мой спортивный стаж начался с авиамоделизма. Этот вид спорта
захватил меня еще в классе пятом или шестом. Я дружил с Юрой
Архиповым. Он был чуть старше меня и ходил в клуб авиамоделистов
«Альтаир». Дома у него я видел чертежи и много моделей самолетов.
Даже не верилось, что он сделал их своими руками.
3

Один раз он затащил меня в свой клуб, и я сразу полюбил этот удивительный мир «всамделишных» полетов, волнующей авиационной
красоты, точной, кропотливой работы.
Авиамоделизм представлял собой огромную сеть клубов, в которых
занималось очень много мальчишек Это был первый шаг в авиацию.
Помню плакат на стене: «От модели - к планеру, с планера - на
самолет!».
Нам настолько нравилось моделирование, что во время каникул мы
нередко оставались в клубе на ночь и работали, работали, работали...
Один изготавливал планер, другой - боевую машину, третий вытачивал
красивые обводы гоночных моделей. Меня волновали чудесные краски и
совершенные формы летательных аппаратов. Я с удовольствием вдыхал
запахи клея, эмалита, которым покрывалась готовая модель. Приятно
пахло даже двигательное топливо, состоящее из этилового спирта,
касторового масла и керосина.
С большой любовью вспоминаю руководителя нашего клуба. Он был
доступен и отзывчив, как отец, и находил время для каждого. Ребята то и
дело подходили к нему Виктор Иванович, объясните, Виктор Иванович,
покажите! Он управлял нами настолько тонко, ненавязчиво, что мы не
ощущали никакого давления. Наш руководитель создал очень дружный
коллектив. В клубе царила светлая, творческая атмосфера.
Ребята быстро взрослели, становились целеустремленными,
грамотными: кто-то готовился стать космонавтом или летчиком, кто-то инженером. Младшие всегда находили у старших помощь и поддержку,
дельный совет, подробное объяснение. Позанимавшись в клубе год-два,
мы уже умели чертить, конструировать, создавать новые формы,
работать по металлу, управлять самолетами. Мы познавали механику,
изучали двигатели, осваивали азы самых разных ремесел.
Больше всего мне нравилось работать с легчайшими материалами.
Например, обтягивать шелком крылья и фюзеляжи. Сначала
приклеиваешь тонкую и гладкую ткань, потом смачиваешь ее специальным раствором, и она натягивается, как кожа на барабане. Я с
удовольствием вытачивал разные детали - нервюры и элероны из бальсы
- самого легкого дерева в мире, невесомого, как пух, и в
4

то же время прочного. Я знал, что бальса растет где-то в тропиках, что из
нее был сделан знаменитый плот «Кон-Тики», и держать ее в руках,
обрабатывать было невыразимо приятно.
Мною двигало сильнейшее желание сделать лучшую модель в мире. Я
испытывал азарт, ощущал какую-то внутреннюю гонку. Хотелось не
идти, а лететь вперед. Но авиамоделизм предполагает множество тонких
операций, требующих терпения, аккуратности. Я вздыхал: как медленно
сохнет клей! Приходилось промазывать места соединения по многу раз,
потому что клей был тоже особый, сверхлегкий и должен был высыхать
тонкими слоями.
Это было удивительное время. Сегодня я отчетливо вижу, что мы
тогда строили не только авиамодели, а в первую очередь себя, свои
личности. Непоседы вроде меня учились усидчивости. Медлительные
ребята, наоборот, начинали шевелиться быстрее. Занятия пронизывал дух
творчества, целеустремленности, здорового соперничества. Каждый день
и час походил на праздник теплая атмосфера, добрые шутки, забота друг
о друге. Чтобы уйти домой попозже, мы нередко устраивали ужин в
мастерской - собирали по десять-двад-цать копеек, кто-нибудь из ребят
бегал в магазин, покупал две-три буханки белого хлеба и большую банку
яблочного повидла. Мы весело поглощали, запивая водой, незатейливые
бутерброды. Что может быть приятнее - пообедать в кругу хороших
друзей!
Дома, естественно, у меня тоже появились чертежи и модели. Я
отдавал им все свободное время, и комната пропиталась особенным
запахом клея и красок...
Потом начинались тренировки с моделями, нужно было испытывать,
доводить их. Это было тоже увлекательное дело. Самолет летает по кругу
около двадцати метров в диаметре. Спортсмен стоит в центре и через
тонкие проволоки-корды управляет моделью. Мое сердце от радости
готово было выскочить из груди, когда стремительный ревущий
самолетик послушно менял высоту, выписывал разные фигуры!
Не обходилось и без смешных происшествий. Если модель оказывалась неисправной, ее останавливали при помощи обычной шапки,
которую кто-нибудь ловко бросал на пропеллер. Мотор глох, и машина с
минимальными поломками приземлялась.
5

И вот однажды моего дружка Юру Архипова попросили остановить
модель. Он снял свою шапку, стал прицеливаться, но в последний момент
испугался низко летящего самолетика, отвернулся, нагнулся, и модель
угодила ему точнехонько в мягкое место. Конечно, ничего, кроме легких
ушибов, он не получил, а мы так и покатились по траве стадиона,
смеялись до слез.
Без шуток не проходило ни дня. Неизменным успехом пользовалась
такая: тайком намазывался клеем чей-нибудь стул. А когда увлекшийся
работой мальчишка садился, а потом не мог встать, наш подвальчик
сотрясался от дружного хохота. Но никто никогда не обижался.
Настолько дружелюбная была атмосфера, настолько мы были сплочены,
что не было ни склок, ни злости.
Я бы еще долго занимался авиамодельным спортом, все мне в клубе
нравилось, но неожиданно, не знаю, по какой причине, его закрыли.
Помню, что нам, мальчишкам, было очень обидно и горько, когда наш
подвал оказался на замке. Заниматься моделизмом на дому, без
преемственности знаний, без базы, без специальных материалов, которые
с огромными сложностями добывались в разных местах, было, к
сожалению, невозможно. Конечно, мы по инерции продолжали мастерить
самолеты и планеры. Но это уже не было спортом - с соревнованиями,
разрядами, дружной командной работой, а перешло в разряд хобби.
Путь в летчики мне был заказан из-за зрения, и я в конце концов
оставил авиамоделизм. Но все, что ни делается, - к лучшему. Я открыл
для себя восхитительный мир гребли на байдарках, наполненный
солнцем, ветром, водяными брызгами, мир крепких мускулов, железной
воли и волнующих побед.
Зачем я пошел в гребцы? Объясню этот шаг с высоты сегодняшнего
понимания. В школе я был изгоем, потому что не вписывался в педагогические рамки, гвоздем, который торчит из доски и всем мешает.
Молот образовательной системы то и дело обрушивался на меня. Добрым
словом могу вспомнить только учителя истории. Это был удивительно
добрый и теплый человек, единственный за все школьное время, кто
хорошо ко мне относился, поощрял меня, хвалил.
Чтобы остаться самим собой, мне приходилось полностью отвергать
то, что навязывалось школой. Эта борьба требовала боль6

ших затрат сил моих учителей. Мне было особенно несладко. Я оказался
между молотом и наковальней: с одной стороны меня прессовала школа,
с другой - давили родители.
Мир спорта стал убежищем от школы и родителей. Я садился в лодку
и плыл туда, куда хотел. Это было то благословенное место, тот храм, где
я мог естественным способом быть в мире с собой, общаться с друзьями,
природой. Гребля дала мне возможность вырваться из ада, в который
попал затравленный и забитый мальчишка, чтобы каждую тренировку
вдыхать свежий воздух свободы и доказать всему миру, что я не изгой,
что я - чемпион, я - большой человек.
Помню, какую радость и гордость вызывали во мне заметки в газетах
о достижениях нашей команды, о моих собственных победах, о том, что я
стал чемпионом области, потом России и, наконец, добился успеха на
Всесоюзных соревнованиях. Эти заметки были моим ответом школе,
всем людям, которые не хотели видеть во мне личность, пытались
подогнать под единый стереотип. Но я не хотел быть таким, как все, я
сопротивлялся, и спорт стал полем моего сопротивления.
Гребля позволила выплеснуться моему фантастическому честолюбию, тщеславию, мощнейшим амбициям. Это был мой мир, который
я создал, мир больших, сильных людей, серьезных целей, великих
возможностей.
Сейчас я понимаю, что это была всего лишь игра, но она позволяла
добиваться славы, успеха, золотых медалей, ездить по всей стране и
миру, давала счастье победы, свободу, известность. Я расстался с
тусклым, однообразным мирком, который духовно убивал меня, и шаг за
шагом поднимался на большие высоты. Я бредил Олимпийскими играми,
видел себя олимпийским чемпионом, и иной карьеры в то время не
представлял. Гребля превратила каждый день в праздник.
Кроме того, спорт оказался хорошим средством борьбы с комплексами. Я был очень стеснительным подростком. Мне приходилось
долго собираться с духом, чтобы попросить продавщицу в магазине
показать ту или иную вещь. Я не решался спросить у прохожих на улице,
который час. Я был средоточием неуверенности в се7

бе, которую внушала мне система. Ни в школе, ни дома никто никог да
не говорил мне: «Ты - большой человек, ты - сможешь, дерзай!».
Только от тренера я впервые услышал ободряющие слова, прозвучавшие волшебной музыкой: «Готовься к победам, ты - прирож
денный чемпион!». Именно спортивные тренеры показали мне путь на
Олимп: «Там золото, там слава - вперед! Ты не такой, каь все, ты
талантливый, ты добьешься!».
Гребля оказала решающее влияние на мое «я», дала мощные толчок к
развитию. Она закалила мой характер, научила переносить огромные
нагрузки, заставила упорно стремиться к высшей цели: к первенству в
городе, области, России, Советском Союзе, - к лидерству в мире! То, чего
не дали школа, родители, дворовые друзья, преподнес главный мой
учитель - спорт.
В спорте я увидел идеальную модель жизни. Первое место - эте все:
золотая медаль, триумф, уважение, слава. Вторая и третья ступени дают
лишь малую толику благ. Остальные - четвертая, пятая сотая, тысячная
вообще мало что значат. Каждый спортсмен понимает: да, на пьедестале
три места, но первое есть первое, и оно всегда одно.
Я воочию представлял, как мои соперники по всему Советскому
Союзу, по всему миру до седьмого пота тренируются, каждый день
жертвуют в пользу спорта чем-то очень важным - образованием,
здоровьем, личной жизнью, девушками, семьей и готовятся выложить за
победу все силы. На пьедестале только три места, остальные ступени
никому не интересны.
Работая в жару и мороз, терпя лишения все триста шестьдесят пять
дней в году, ты знаешь, что если не будешь первым, вторым или третьим,
то тебе грозит бесславие, безвестность. И все решается за минуты.
Объясняй потом, что у тебя сломалась лодка, что ты неделю назад
переболел ангиной, что дул не тот ветер, или была высокая волна, или
случайно попал мазут на весло и оно вхолостую скользнуло по воде...
Людям интересен только победитель. Вокруг него крутится мир. В
честь него поднимается флаг, исполняется гимн. Он получает шанс
участвовать в соревнованиях более высокого ранга. Первый из тысячи
тысяч получает все, остальные - ничего. Торжество победы, наслаждение
славой, успехом, гордость, переполня8

ющая сердце, - счастливый удел чемпиона. О проигравших забывают
мгновенно.
Естественно, в начале занятий греблей таких мыслей у меня не было.
Я и не подозревал, что, записав меня в секцию, тренер Татьяна
Ерипашева полностью изменила мою жизнь. Ни о каких великих трудах и
перспективах она речи не вела, поскольку хорошо знала, что
мальчишками движет только сиюминутный интерес и возможность
выплеснуть неудержимую энергию. И действительно, первое время
главным в секции для меня было то, что здесь можно купаться сколько
хочешь. Пришел на тренировку пораньше - накупался. После тренировки
- опять в воду, набалуешься, наиграешься досыта.
Поначалу не было никаких нагрузок. Полгода учишься держать
равновесие в лодке, пытаешься плавать ровно и не переворачиваться.
Потом осваиваешь азы техники. Работа перемежается с игрой, общением
в замечательной компании сверстников и ребят постарше. Ты целый день
на природе - горячее солнце, волжская вода в бликах, мягкий,
освежающий ветер, сказочные облака... Это времяпрепровождение было
мне по душе.
Но постепенно спорт втягивал нас, заполняя сознание и душу. На
какой-то стадии появились первые уколы честолюбия: «Почему его
похвалили больше, чем меня? Почему он был быстрее, чем я? Почему он
едет на сборы, а меня не берут?».
Попасть на сборы было чрезвычайно престижно. Сильнее всяких слов
действовал пример старших ребят, которые разъезжали по всему свету,
носили красивую форму, имели талоны на питание и даже - о, чудо! получали какие-то деньги!
И вот ты полностью ввинчиваешься в этот удивительный, очень
яркий, трудный, эмоциональный мир. Ты уже спортсмен! Больше для
тебя не существует ни телевизора, ни друзей во дворе, ни школы, ни
кино, ни родителей, ни любимой девушки - ничего, кроме непрерывных
тренировок и соревнований. Только спорт -огромные нагрузки, бешеный
ритм жизни!
Мы тренировались не только в благодатную летнюю пору, но и в
дождь, холод, в темноте. Мы очень рано вставали и трудились допоздна,
потом топали пешком десять километров от гребной базы до города,
потому что автобусы уже не ходили.
9

Сборы представляли собой тренировки на износ. По утрам на<
поднимали, когда нельзя было оторвать голову от подушки, когд; ты еще
не отдохнул. Затем зарядка, кроссы, работа с отягощения ми, с железом.
Одна тренировка, вторая, третья - день пролета; мгновенно. Вечером в
совершенном изнеможении падаешь в по стель. Завтра, послезавтра и
всегда - то же самое.
Сейчас уже, конечно, сгладились острые впечатления от страш ных
перегрузок, забылась боль от стертой до крови кожи, ушли i прошлое
переживания от несправедливостей, обид. Свойство па мяти таково, что
больше помнятся не долгие месяцы напряжен ных тренировок, а
короткие минуты побед, наслаждения, славы Но именно адская
каждодневная
работа
обеспечила
наше
станов
ление,
совершенствование, непрерывный рост. Именно она фор мировала и
оттачивала нашу работоспособность, умножала физи ческие и духовные
силы, повышала выносливость. Мы станови лись лидерами!
Я вошел в юношескую сборную команду Советского Союза пс гребле
- триумф, счастье и, одновременно, - огромная ответственность и
острейшая конкуренция! Представьте: из многих тыся^ гребцов во всех
республиках и регионах необъятной страны отобраны самые крепкие,
выносливые ребята. Все жаждут успеха, горят желанием проявить себя,
покорить мир, бороться за лавры чемпиона, и в том числе за деньги,
квартиру, почести...
Я - член сборной Союза! Но это не только честь, но и неимоверные
нагрузки, полное самоотречение! Все наше время - сплошные
тренировки. Разница лишь в том, что одну часть года мы тренировались
по летнему варианту, а другую - по осенне-зимнему.
Сначала познакомлю вас с осенне-зимним режимом. Подъем в шесть
утра. Если это поздняя осень или зима, то на дворе еще темная ночь. Не
хочется не только вставать, но даже шевелиться. Тело наполнено
многодневной усталостью, невозможно шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Ты весь разбит, всеболит, мышцы ноют.
Но через силу начинаешь двигаться: одно движение, второе, третье...
Поднимаешься, натягиваешь одежду, которая часто оказывается
непросохшей, влажной, и выходишь на улицу.
10

Построение. Тренер сообщает план на день: что делаем, в какой
последовательности, какой должен быть пульс. Начинаем с разминки.
Первое - бег на десять километров в хорошем темпе. Мы -гребцы, для
нас главное - плечевой пояс и спина, но тренеры нагружают наши ноги.
Ты должен и на разминке бороться, выкладываться. Ни срезать
дистанцию, ни сбавить темп - за нами непрерывно следят несколько
тренеров. В конце они отмечают, кто за кем пришел. На отставших могут
поставить крест.
...На завтраке съедаешь столько, сколько нормальному человеку
хватило бы, наверное, на неделю. Но ты с утра потратил уйму калорий и
поедаешь неимоверное количество мяса, сметаны, орехов, меда и других
питательных продуктов.
Смотрю на часы: о, еще тридцать минут до первой тренировки! Что
делают все гребцы? Бросаются в номер, мгновенно раздеваются догола и
укладываются в постель. Даже двадцать-тридцать минут сна - великое
благо. Во сне восстанавливаешься гораздо быстрее. Я до сих пор сплю
только обнаженным, потому что белье мешает телу дышать, мешает
восстанавливаться.
Член сборной команды в принципе не мог сойти с дистанции.
Считалось, что если он в состоянии прервать рядовую тренировку, то
наверняка подведет команду на соревнованиях, во время предельных
нагрузок. Бывали жуткие сцены, когда у кого-то из ребят от
перенапряжения начинала идти носом кровь. Никто и не думал
останавливаться. К концу дистанции все было в крови - и одежда, и
лодка, зато мужество гребца - вне сомнений.
После «десятки», как правило, - занятия со штангой, или плавание,
или работа на тренажерах - в зависим