• Название:

    Коток Беспощадная иммунизация

  • Размер: 2.04 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Название: Прививки: основные проблемы
  • Автор: Admin

Прививки: основные проблемы
Государство не имеет права жертвовать ни одним человеком, хотя бы
даже для охранения миллионов, потому что каждый индивид имеет
невознаградимую цену и стоит столько же, сколько миллион других.
Подвергать же человека операции, которая в лучшем случае не приносит
никакой пользы, но во многих других ставит на карту его здоровье и жизнь
— это акт несправедливого посягательства на свободу личности, который не
может быть оправдан даже в видах безопасности частных лиц.
Д-р Лев Бразоль «Мнимая польза и действительный вред оспопрививания»
(1884 г.)
О конкретных болезнях и вакцинах мы будем говорить в отдельных
главах, а настоящую главу я хотел бы посвятить проблемам, имеющим
отношение к вакцинам и прививкам в целом. Прививочная практика ущербна
с очень многих точек зрения — медико-биологической, правовой, этической,
социологической, философской, экономической, и аргументированное
обсуждение каждой из них легко обеспечило бы материалами довольно
толстую книгу. Поэтому я ограничусь изложением вопросов лишь в самом
общем их виде.
Прежде всего, хотелось бы обратить внимание на необычность самой
процедуры вакцинации, или, как ее еще называют, иммунизации —
употребления последнего термина на страницах своей книги я буду
избегать1. Когда мы говорим о том или ином виде лечения — его
эффективности, осложнениях, о той цене (как в буквальном, так и в
переносном смысле), которую приходится платить за то, чтобы избавиться от
какой-то болезни или замедлить ее разрушительный для нашего здоровья
ход, мы понимаем неизбежность некоей платы. Иногда лечение оказывается
хуже самой болезни по своей тяжести или последствиям, — тогда пациент
досадует и даже подает иски в суд против врачей, если считает, что лечением
ему нанесен ущерб больший, чем могла бы нанести сама болезнь. Но не
забудем: все, что пациент предпринимает, или дает разрешение предпринять
врачам, он делает лишь с целью максимально возможного восстановления
собственного здоровья. Он рискует, начиная даже самое безобидное лечение,
и требует от медицины, чтобы она свела этот риск к минимуму. Однако риск
был, есть и неизбежно будет. Таков характер медицины, ничто не в силах его
изменить. И чем более агрессивной становится медицина, тем более
возрастает степень такого риска для нас. Но эти рассуждения совершенно
неприменимы к прививкам! Уникальность прививок как медицинского
вмешательства состоит в том, что они подвергают опасности здоровых людей
и не имеют своей целью улучшить их нынешнее состояние здоровья;
декларируемая польза прививок относится к туманному будущему и
основывается на статистических выкладках большей или меньшей степени
достоверности (часто недостоверных вовсе — многие такие исследования
прямо или косвенно финансируются компаниями-производителями вакцин),
с помощью которых пытаются определить риск заболеть той или иной

болезнью и риск серьезно пострадать от нее. От прививаемых требуется
подвергнуть себя реальному риску расстройства здоровья и даже смерти
(такую возможность не исключают и сами вакцинаторы) ради
предполагаемой пользы его лично или в некоторых случаях других членов
общества, как в случае прививания детей от краснухи. Но мало того.
Согласно концепции «допустимых поствакцинальных реакций» (высокая
температура, рвота, беспокойство, непрерывный крик ребенка и даже
судороги) и так называемого поствакцинального периода— отрезка времени,
следующего за прививкой, характеризующегося подавлением функций
иммунной системы и, соответственно, высокой подверженностью различным
заболеваниям, — вакцинаторы прямо заявляют, что быть больным после
прививки — это нормально. При этом родителям никто с уверенностью не
скажет, какие поствакцинальные реакции следует считать нормальными, а
какие — патологическими, и сколько же длится этот самый
поствакцинальный
период
для
их
конкретного,
а
не
для
среднестатистического ребенка, насколько он окажется тяжелым и когда
можно будет, наконец, праздновать возвращение к прежнему состоянию
здоровья при якобы имеющейся защите от привитой болезни. Равно как
никто не гарантирует, что прививка не станет причиной пожизненной
инвалидности, а то и вообще смерти (желающие проверить готовность
врачей предоставить такую гарантию могут попросить педиатра подписать
бумагу, согласно которой он берет на себя полную ответственность за исход
прививки); при этом самые тяжелые последствия замалчиваются2. Согласно
российскому прививочному календарю, в течение первых полутора лет
жизни ребенок должен получить 9 (!) различных прививок, причем первую
(от гепатита В) — в первые 12 часов жизни, а вторую (БЦЖ) — в возрасте 35 дней3. Таким образом, в течение первых 18 месяцев жизни ребенок
совершенно законно должен быть почти постоянно болен, или, говоря
языком прививочной пропаганды, «находиться в поствакцинальном
периоде». Зададимся вопросом: каким же образом мыслится сделать ребенка
более здоровым в будущем, если он постоянно нездоров в течение того
самого времени, когда развиваются важнейшие системы организма,
призванные обеспечить здоровье на всю жизнь? Вот что сообщают
российские авторы: «При введении различных бактериальных и вирусных
вакцин описаны однотипные изменения в иммунной системе, которые носят
двухфазный
характер.
Первая
фаза

иммуностимуляция,
сопровождающаяся увеличением числа циркулирующих лимфоцитов, Тхелперов, В-лимфоцитов. Вторая фаза — фаза транзиторного
иммунодефицита. Она развивается через 2-3 недели после введения вакцины
и характеризуется снижением численности всех субпопуляций лимфоцитов...
и снижением их функциональной активности — способности отвечать на
митогены, синтезировать антитела. У ряда привитых отмечался выраженный
иммунодефицит продолжительностью до 4,5 мес... Вторая фаза необходима
для ограничения иммунного ответа на антигены вакцины. Однако это
ограничение распространяется на посторонние по отношению к вакцине

антигены... Патогенетически поствакцинальный иммунодефицит неотличим
от вторичных им-мунодефицитов, возникающих в ходе вирусных или
бактериальных
инфекций...
Определенный
вклад
в
развитие
поствакцинального иммунодефицита может вносить развивающийся при
вакцинации общий адаптационный синдром... который сопровождается
угнетением выработки интерферона... Помимо изменения численности и
функциональной активности различных субпопуляций лимфоцитов,
вакцинация вызывает изменения и в системе неспецифической реактивности

угнетение
активности
комплемента,
пропердина,
лизоцима,
бактерицидных свойств сыворотки крови, фагоцитарной активности
лейкоцитов, что особенно выражено в первые 15 дней после прививки... а
также интерфероновую гипореактивность, длительностью до 6 мес.»4.
Многие ли из родителей задумывались над логикой прививочного посыла:
«Взять здорового, чтобы сделать его непредсказуемо больным, для того,
чтобы он в будущем стал более здоровым»? А если задумывались, неужели с
ней соглашались?
Трудно найти сегодня страну, где прививки делались бы насильно.
Практически нет считающих себя демократическими стран, где родители не
могли бы сделать свободный и осознанный выбор в пользу отказа от
прививок. Однако действительно осознанный выбор может основываться
лишь на полной информации, а вот с доступом к ней дела обстоят
совершенно неудовлетворительно именно потому, что такая информация
очень часто не только не в пользу прививок, но и прямо указывает на
приносимый ими вред. Эта информация малодоступна не только для
родителей, но и для медицинских работников. Редкий педиатр имеет
достаточное представление о том, что входит в состав вакцин, каковы
токсикологические характеристики этих веществ, какова их предельно
допустимая концентрация (ПДК) в организме человека, какие описаны
осложнения после введения вакцин. Даже вполне грамотный средний врач
плохо разбирается в тонкостях функционирования иммунной системы, в том,
как она развивается, какова природа аутоиммунных заболеваний, число
которых в последние годы увеличивается в пугающих пропорциях
параллельно все возрастающему количеству прививок5. При невероятной
загруженности институтского курса откровенно «шлаковыми» и не
имеющими никакого отношения к будущей медицинской практике
дисциплинами — биологией, физикой, различными химиями (во многом
повторение школьного курса в усложненном виде — дань тем канувшим в
лету стародавним временам, когда абитуриенты приходили из классических
гимназий, без твердых основ в естественных науках) — иммунология
читается второпях и мимоходом, при этом даже не отдельно, а в курсе
микробиологии, словно единственное предназначение иммунной системы —
бороться с возбудителями болезней. В последнее время все чаще приходится
слышать о конфликтах между иммунологами и практическими врачами —
первые имеют куда лучшее представление о том, чем могут грозить
прививки, а на долю вторых выпадает претворять в жизнь спускаемые сверху

планы «прививочного охвата»6. Российские авторы пишут: «...В последние
годы в связи с увеличением количества детей, перенесших тяжелые
осложнения перинатального периода и имеющих гипоксическое поражение
головного мозга...
назрела
необходимость
уточнения
календаря
профилактических прививок для данной категории детей. Универсальность
иммунных механизмов при ответе на инфекционные, токсические и
стрессорные воздействия, важная роль аутоиммунных процессов...
онтогенетические особенности иммунного ответа (в частности, апоптоз
неонатальных В-лимфоцитов при массивной антигенной нагрузке,
затруднение
кооперации
Ти
В-лимфоцитов
новорожденных...
неспособность
неонатальных
В-лимфоцитов
к
изотипическому
переключению синтеза иммуноглобулинов с IgM на IgG) ставят под
сомнение
необходимость
ранней
антигенной
стимуляции
с
профилактической целью и являются основаниями для тщательного
динамического изучения данных аспектов с позиции современной науки. Тем
не менее, действующие нормативные документы пока не учитывают
вышеуказанных особенностей»7. А что же мешает учитывать?
Необходимость максимального «прививочного охвата», не считаясь ни со
здоровьем детей, ни с научными данными?
Информация о том, что вакцины неэффективны, а их применение может
быть небезопасным, тщательно фильтруется, чтобы родителям не попадались
на
глаза
«неправильные»,
не
соответствующие
официальным
представлениям исследования, которые могут поставить под вопрос
родительское согласие на прививку детям. Вот что писал известный
американский педиатр, профессор медицинского колледжа при Иллинойском
университете Роберт Мендельсон (1922-1988) в книге «Как вырастить
здорового ребенка... вопреки вашему доктору»: «На форуме Американской
академии педиатрии (ААП) в 1982 г. была предложена резолюция,
призванная обеспечить такое положение вещей, при котором родителей
информировали бы о пользе и о риске прививок. Резолюция настаивала на
том, чтобы «ААП подготовила на ясном и доступном языке информацию, с
которой благоразумный родитель захотел бы ознакомиться, относительно
пользы и риска календарных прививок, риска болезней, которые могут быть
предотвращены вакцинами, и относительно наиболее общих побочных
реакций на прививки и лечения их». Вероятно, собравшиеся доктора не
сочли, что «благоразумным родителям» может быть разрешен доступ к
информации такого рода, так как резолюцию отвергли!»8. Вакцинаторы
открыто признают, что «лишняя» информация может повредить их
прививочным успехам: «Создатели брошюр должны определить то основное,
что пациент (или родитель) должен узнать, чтобы повести себя нужным
образом. Тогда не требуется останавливаться на деталях. При написании
брошюры нужно стремиться к созданию желаемого поведения, а не глубоких
знаний»9. Под стать этому откровению рекомендация ответственного за
выпуск информационных брошюр для родителей д-ра Мартина Смита из
Департамента здравоохранения США: «Обилие и сложность материала...

могут запутать родителей и без нужды вызвать их беспокойство»10.
Подобные примеры сокрытия негативной информации о прививках можно
умножать без счета.
Впрочем, если бы все ограничивалось лишь вопросом личной
информированности и личных представлений о том, что такое хорошо и что
такое плохо для собственных детей и для себя, то со всеми прививочными
несуразностями можно было бы смириться. В конце концов, прививки были
бы просто личным делом каждого члена общества или его опекунов. Однако
далеко не бескорыстные адепты прививочных теорий стараются подмять под
себя все общество (и для проведения такой политики они, к несчастью,
располагают соответствующими средствами). Американский социолог Иван
Иллич справедливо заметил в своей знаменитой книге «Немезида
медицины», переведенной на множество языков, что «медицина подрывает
здоровье не только посредством прямой агрессии против индивида, но и
через влияние своих социальных организаций на все окружение»11. Говоря о
прививках, надо подчеркнуть особую опасность прививочной концепции
коллективного иммунитета. «Вакцинация — это не личное дело. Это в
сущности своей общественный вопрос, поскольку предназначение
большинства прививочных программ — выработка коллективного
иммунитета», — заявила ВОЗ на своей 13-й ассамблее12. Согласно этой
концепции, для того, чтобы прекратить циркуляцию возбудителя той или
иной инфекционной болезни, необходимо, чтобы определенный процент
населения имел к ней иммунитет. Тогда те, что не имеют иммунитета, будут
также защищены. Речь идет не о 20%, не о 50% и даже не о 70% так
называемого иммунного населения. Для некоторых болезней (например,
дифтерии, кори, коклюша) называется даже цифра в 95% (!), и ни для одной
«управляемой прививками» болезни она не должна быть ниже 80%13. По
мере расширения прививочных программ в планетарном масштабе у
населения появляется все меньше возможностей получать антигенные
«толчки» от природных возбудителей и поддерживать, таким образом, свой
иммунитет. Естественный иммунитет теряется в человеческом обществе;
заменить возбудителя призваны регулярные массовые прививки, и для
достижения вожделенного коллективного иммунитета надо прививать всех
или почти всех, при этом постоянно. Но как же этого достичь, когда согласно
заявлениям, например, российских педиатров действительно здоровые дети
(то есть именно те, кого прививать по прививочным меркам можно)
фактически стали редкостью, число хронически больных и требующих
постоянного наблюдения и лечения достигает четверти-трети всей детской
популяции, а по иным данным — и половины и даже больше? Тогда в угоду
вышеупомянутой концепции начинают уменьшать «неоправданно большое
число противопоказаний»14 и прививать также и больных, калеча, а иногда и
убивая их. Разумеется, все эти «отдельные факты» не афишируют, чтобы не
подвергать сомнению прививочные теории и гарантировать безопасность
тем, кто их осуществляет на практике15. Несмотря на однозначное
требование российского Закона об иммунопрофилактике инфекционных

болезней № 157-ФЗ от 17 сентября 1998 г., согласно которому проводить
профилактические прививки можно лишь «с согласия граждан, родителей
или законных представителей несовершеннолетних и граждан, признанных
недееспособными в порядке, установленном законодательством РФ» (статья
11.2), прививки детям в роддомах, детсадах и школах делают без ведома
родителей16; игнорируется и право граждан на «получение от медицинских
работников полной и объективной информации о необходимости
профилактических прививок, последствиях отказа от них, возможных
поствакцинальных осложнениях» (статья 5.1). Родителей вынуждают
согласиться на прививки детям методами бюрократического нажима — это
орудие также эффективно, когда речь идет о взрослых. Среди излюбленных
методов принудительной вакцинации, например, отказ в приеме на работу
или в выплате зарплаты или социальных пособий; для студентов — отказ
допустить к сессии или перевести на другой курс. Хотя право граждан на
компенсацию в случае возникновения поствакцинальных осложнений
закреплено в том же законе (глава V — «Социальная защита граждан при
возникновении поствакцинальных осложнений», статьи 18-21), медицинские
чиновники предпринимают все возможные меры, чтобы оставить
пострадавших без этой компенсации, благо деньги на ведение судебных
процессов казенные, а затягивать такие процессы бесконечными
экспертизами, переносами заседаний и пр. можно на долгие годы, изнуряя
истцов морально и финансово.
Здесь надо отметить, что сама теория коллективного иммунитета
создавалась в начале XX в., когда в человеческом обществе имелся
естественный иммунитет к болезням и требовалось привить сравнительно
небольшое число людей, не имеющих этого иммунитета. Это казалось
вполне достижимой целью. Теперь же эта концепция применяется к
совершенно другому времени, к совершенно другой эпидемиологической
обстановке, и никто не может сказать, является ли она вообще верной.
Таинство принадлежности к коллективному иммунитету заставляет
вспомнить о нацистской Германии, где допуск к социальным благам
находился в прямой зависимости от искусственно выдуманного фактора —
«расовой
чистоты».
Сегодня
прививки,
являясь
показателем
«эпидемиологической чистоты», также служат гарантией допуска к
определенному минимуму социальных благ. Например, непривитым детям в
некоторых странах бывшего СССР и бывшего «социалистического лагеря»
запрещено посещать дошкольные заведения и школы. Концепция
прививочного коллективного иммунитета предполагает, что часть
прививаемых
должна
быть
принесена
в
неизбежную
жертву
поствакцинальным осложнениям. Прививочная пропаганда и не стремится
это отрицать; она лишь пытается преуменьшить число потенциальных
пострадавших и вообще значение опасности осложнений, заявляя, что
«осложнения бывают очень редко», и раздувая страхи перед болезнями
(«опасность болезни намного превышает риск прививки»). Однако вряд ли
общество может выиграть, прежде всего в моральном плане, увеча и

уничтожая своих здоровых членов ради пользы общества «в целом». Оно
ведь не уничтожает неизлечимо больных или инвалидов (что, кстати, также
практиковалось в нацистской Германии и на заре человеческой расы там, где
не могли прокормить растущее население), являющихся его заведомо
убыточными статьями; а раз так, то еще меньше обоснованы ритуалы
прививочного человеческого жертвоприношения. Кроме того, живущие за
счет прививок «специалисты» ведут кампании против граждан,
отказывающихся подчиниться прививочному шантажу. При этом
вакцинаторов не смущает, что они пытаются ставить под сомнение
правомерность существующих законов, принятых в соответствии с
Конституцией, — они совершенно уверены в собственной безнаказанности.
Вот, например, что пишется в брошюре, выпущенной по заказу (!)
Министерства здравоохранения РФ: «... Почему же мы так дружно осуждаем
родителей, не обращающих на своих детей должного внимания,
наказывающих их, отдающих их в дома ребенка, и как само собой
разумеющееся воспринимаем то, что именно родители обретают (вероятно,
имелось в виду «обрекают». — А. К.) невакцинированных по своей воле
детей на тяжелые заболевания. Оставляя ребенка без вакцинации, родители
создают угрозу не только его здоровью, но и здоровью окружающих. Ведь
он, заболев, может заразить тех, у кого вакцинальный иммунитет оказался
недостаточным или угасшим...»17. Публикации такого рода, откровенно
подстрекательские по своей сущности, проходят мимо внимания
прокуратуры, хотя единственное их предназначение — настроить
общественное мнение против людей, реализующих данное им законом право
на отказ от прививок, и спровоцировать конфликты. Под стать этому —
интервью главного педиатра Москвы А. Румянцева (АиФ-«Здоровье»,
09.04.2003): «Не хочешь прививать ребенка — будь готов к его болезням...
Сознательные родители делают ребенку не только бесплатные прививки от 9
заболеваний, но и спрашивают у врача, какие надо сделать еще. Да,
прививки, не входящие в официальный план, платные, но стоимость одной
вакцины равняется цене одной бутылки водки. Или вы выпьете сегодня эту
бутылку, или ваш ребенок будет защищен, например, от пневмококка или
менингита...». Так населению внушается мысль, что отказ от прививок
неминуемо «обрекает детей на тяжелые заболевания», а отказываются от
прививок своим детям одни лишь алкоголики и маргиналы, хотя на самом
деле все обстоит с точностью до наоборот: именно те образованные
родители, что хорошо изучили тему прививок, отказываются от них, а
соглашаются на прививки, как правило, те, кто привык бездумно верить
врачам и примитивной пропаганде.
Пока что мы говорили больше о философских и правовых аспектах
проблемы. Теперь нужно уделить внимание медицинским аспектам
прививок.
Как известно, перед выходом нового лекарства на рынок оно должно
пройти немало различных проверок — сначала тестирование в лабораториях,
потом испытания на животных и лишь потом на людях. Если на каком-либо

этапе обнаруживается «прокол», то дальнейшая разработка препарата
становится невозможной. До тех пор, пока нет гарантии (возможной в
пределах нынешнего состояния дел в науке) безопасности, препарат не
станет доступным для широкого использования. История с талидомидом —
лекарством, призванным предотвратить тошноту у беременных, которое
оказалось тератогенным (стали рождаться дети без конечностей,
производитель вынужден был выплатить гигантские суммы за нанесенный
ущерб) — послужила хорошим уроком. Однако с вакцинами все обстоит
совершенно не так, хотя, казалось бы, в данном случае речь идет о
младенцах, тут нужна стократ большая осторожность! Никаких серьезных
исследований не требуется для того, чтобы очередная вакцина была
лицензирована и стала обязательной для применения у сотен тысяч и
миллионов детей18. Вакцины, вопреки здравому смыслу и существующим
стандартам, применимым к другим препаратам, обладают «презумпцией
невиновности» и упорно применяются до тех пор, пока не будет очевидно
доказан их вред. Так это недавно было с ротавирусной вакциной, так это
происходит с «горячими сериями» (hot lots) вакцин, без лишнего шума
отзываемыми с рынка после получения определенного количества
сообщений о смертях и увечьях детей после их использования. В своем
докладе на недавней конференции в Лозанне, посвященной проблеме
аутоиммунности, связанной с вакцинами, специалист в исследовании
лекарственных препаратов и медицинский эксперт д-р Марк Жирар привел
пример, когда препарат толькапон, применявшийся для лечения болезни
Паркинсона, в 1998 г. был немедленно отозван с рынка после получения
всего десяти сообщений о вреде, наносимом им печени, хотя из этих десяти
были опубликованы всего лишь три, да и те сомнительной достоверности. В
то же самое время уже имевшиеся десятки сообщений о тяжелейших
последствиях прививки от гепатита В, включая инвалидности и смерти,
опубликованные в европейской базе данных REACTIONS, ничуть не
помешали минист- ру здравоохранения Франции объявить в 1994 г. о начале
программы массовых обязательных прививок против гепатита В (всего
несколько лет спустя эта программа была остановлена в связи с огромным
количеством случаев рассеянного склероза и других тяжелых заболеваний у
привитых вакциной от гепатита Вис подачей исков в суд против
министерства здравоохранения Франции; см. главу о гепатите В)19. Другой
очень хорошей иллюстрацией политики двойных стандартов может
послужить нынешняя далекая от завершения история с вакциной MMR,
которую родители детей, больных аутизмом, обвиняют в том, что она стала
причиной этого тяжелого заболевания. Медицинские власти заявляют
родителям, что вакцина безопасна, потому что не доказана ее связь с
аутизмом; эта связь — всего лишь гипотеза. Однако когда возникла ничуть
не более обоснованная гипотеза о том, что вирус так называемого коровьего
бешенства, поражающий мозг животных, может быть опасным и для
человека, никто не стал дожидаться доказательств, которые могли бы стоить
жизни и здоровья людям, — предположительно инфицированный скот

просто начали массово уничтожать! Таких примеров можно привести очень
много.
Вакцины не проверяются ни на канцерогенный (способность вызывать
рак), ни на мутагенный (способность вызывать генетические мутации)
эффект. В вакцины добавляются высокотоксичные вещества (ртуть,
формальдегид, фенол, алюминий), хотя никто и никогда не показал
безвредность их применения у детей. Наоборот — достаточное количество
исследований продемонстрировало, что эти вещества ядовиты, вредны для
организма, могут стать причиной тяжелых болезней. После почти 70 лет
бесконтрольного использования ртути в вакцинах, в 1999 г. в свете
разгоревшегося общественного скандала Американская академия педиатрии
рекомендовала незамедлительно от ртути избавиться. Два года спустя та же
рекомендация была дана американским Институтом медицины (ЮМ). Кроме
того, вакцины в процессе производства постоянно контаминируются
(заражаются) микробами, вирусами, грибками и простейшими. Для
деконтаминации, в свою очередь, также применяются токсические вещества
(антигрибковые препараты и антибиотики), так что в итоге получается
ядовитый коктейль с никогда не изучавшимися свойствами20. В главе,
посвященной полиомиелиту, мы будем говорить о вирусе SV-40, который в
течение многих лет проникал и, возможно, продолжает проникать в
полиовакцины, и о предполагаемой связи прививочной кампании в
центральноафриканских странах и появления ВИЧ.
Нельзя обойти вниманием еще один аспект, касающийся испытания
вакцин. Вакцины тестируются на тщательно отобранных здоровых детях,
имеющих заведомо меньший шанс развития осложнений. Однако когда
вакцина лицензируется для массового использования, ее сразу же начинают
получать все дети, без учета сопутствующих болезней, генетических
особенностей и иных важных факторов, ведь требуется реализовать как
можно больше вакцин и создать пресловутый коллективный иммунитет!
Ротавирусная вакцина не давала, по утверждению фирмы-производителя,
осложнений при проверке ее в группе здоровых детей. Но когда ее стали
получать все дети, в том числе и недоношенные, оказалось, что она вызывает
инвагинацию кишечника. Двое детей погибли, несколько десятков перенесли
операции.
Когда новое лекарство испытывается на экспериментальной группе
добровольцев, результаты его применения сравниваются с результатами
применения плацебо. Когда же испытывается новая вакцина, результаты
сравниваются не с плацебо, а с другой вакциной, что принципиально некорректно. Как можно оценить, например, побочные эффекты
прививки, если прививают испытуемых в обеих группах? Как определить,
кому хуже, а кому лучше, кто еще может выносить боль, а для кого она уже
невыносима, особенно если речь идет о крохотных детях? И как на
основании такого рода данных можно сделать какой-либо обоснованный
вывод? Или же в лучшем случае проводится такое сравнение: берутся дети,
не получившие прививки (в подавляющем большинстве случаев — из-за

сопутствующих болезней, то есть отбираются больные дети), и их
сравнивают со здоровыми детьми, получившими прививку. Результатом
такого эксперимента является заранее известный вывод в пользу прививок —
привитые и соответствующей болезнью страдают меньше, и состояние
здоровья в целом у них лучше21. Настоящее честное сравнение предполагает
прежде всего рандомизацию, то есть разбиение всех испытуемых на две
группы случайным образом. Это позволило бы отсеять все систематические
погрешности, связанные с неравноценностью сформированных вручную
групп, и оставить только случайные, которые, в отличие от систематических,
легко поддаются четкой оценке методами статистики и тем самым устраняют
почву, благоприятную для получения вводящих в заблуждение результатов.
В свое время оппоненты прививок несколько раз предлагали сравнить
однородные группы здоровых прививаемых детей и здоровых
непрививаемых, которые будут получать плацебо, однако сразу же
поднимался страшный шум о «неэтичности» такого экспериментирования —
как, мол, можно оставить большую группу здоровых детей без спасительных
прививок в угоду какому-то эксперименту! Разумеется, за трогательной
заботой о здоровье непривитых детей кроется вполне естественный страх
честного сравнения, которое может оказаться далеко не в пользу прививок.
Точно так же аллопаты в XIX в. постоянно уклонялись от предлагавшихся
гомеопатами честных экспериментов по лечению тех или иных болезней,
совершенно справедливо предполагая, что результаты такого сравнения
наглядно покажут, кто прав в споре двух терапевтических направлений.
К медицинскому или медико-биологическому аспекту прививок мы будем
возвращаться во всех главах этой книги, поскольку, с моей точки зрения,
именно он, а не философские рассуждения о здоровье и болезни или царящая
в прививочном царстве коррупция, более всего ставит под вопрос разумность
вакцинации. Даже у тех родителей, кто благодаря многолетней пропаганде
искренне верит в то, что натуральная оспа была искоренена прививками,
вызывает большие сомнения необходимость бездумного перенесения опыта
борьбы с таким тяжелым, а нередко и смертельным недугом, как натуральная
оспа, на такие вполне безобидные детские болезни, как корь или свинка, не
говоря уже о краснухе или ветрянке. Эти болезни оставляют стойкий, обычно
пожизненный иммунитет, в то время как иммунитет прививочный довольно
быстро исчезает, причем исчезает тем быстрее, чем реже встречается
заболевание (об этом мы также будем говорить в дальнейшем), и, таким
образом, болезнь отодвигается из детского возраста, когда она практически
всегда безопасна, в подростковый и взрослый, когда ее последствия могут
быть неизмеримо более серьезны. Вне чисто коммерческих интересов,
неизменно присутствующих во всем, связанном с прививками, логику такого
«обмена» болезней в детском возрасте на болезни во взрослом возрасте
понять невозможно, если вновь не вспомнить о концепции коллективного
иммунитета. Почти всегда страдающие от осложнений детских инфекций —
это дети с тяжелыми фоновыми заболеваниями иммунной системы; очень
часто прививки им категорически противопоказаны. Именно они дают тот

самый процент осложнений и даже смертей при заболеваниях, которым
вакцинаторы любят запугивать родителей, не уточняя при этом, о каких
именно детях идет речь. Массовое прививание призвано ликвидировать
циркуляцию возбудителей болезней в человеческом коллективе и, таким
образом, снизить для больных детей шанс инфицирования и последующих
осложнений. Таким образом, здоровые дети должны подвергнуться риску
дважды: сначала рискуя осложнениями от вакцинации (как немедленными,
так и отсроченными, о которых мы пока что очень мало знаем), а потом
болезнью в том возрасте, когда она неизмеримо опаснее. Вряд ли многие
родители, будь они должным образом информированы, согласились бы
рисковать здоровьем своих детей.
Производство вакцин и прививание являются разорительными статьями
расходов бюджета на здравоохранение, и за все это платит, разумеется,
налогоплательщик. Для иллюстрации: прививание одних лишь школьников и
только от гепатита В в 1994 г. в провинции Онтарио потребовало 396 млн
долларов, а во всей Канаде — свыше 1 млрд долларов, и это, заметим, лишь
«чистая» цена вакцины, не включающая транспортировку, создание
постоянной «холодовой цепи», проверку сероконверсии (выработки антител),
ведение дел в судах о выплате компенсаций пострадавшим от прививок и
сами компенсации22. Даже учитывая значительно меньшую стоимость
вакцин в менее развитых странах, читатели могут представить себе размеры
затрат на прививки. И это в то время, когда, например, в России далеко не
везде медики располагают одноразовыми медицинскими инструментами, в
больницах отсутствуют лекарства, для пациентов не находится постельного
белья...23. За успокоительными разговорами о важности профилактики те
деньги, которые могли быть вложены в реальное улучшение
здравоохранения (в том числе и в лучшее лечение инфекционных больных),
перекачиваются в карманы производителей и распространителей вакцин. В
интервью «Российской газете» 19 октября 2005 г. главный санитарный врач
РФ
Г.
Онищенко
заявил:
«Профилактика...
немыслима
без
вакцинопрофилактики — недаром столь схожи эти два понятия. Они связаны
нераздельно... В нынешнем году за счет средств субъектов РФ и других
источников были привиты против гриппа 17,9 млн/ человек. Внушительная
цифра? Это всего лишь 11,5 процента от всего населения России... на
иммунизацию в рамках национального календаря прививок в будущем году
выделено 12,8 миллиарда рублей, а в 2007 году и того больше — 17,7
миллиарда рублей. Никогда, никогда такого не было! Поэтому можно смело
планировать в ближайшие два года привить против гепатита В 25 миллионов,
против краснухи — 15 миллионов, против гриппа — 44 миллиона человек.
Это цифры из Национальной программы здоровья, предложенной
президентом России. Вот такая перспектива. В такой ситуации мы вправе
требовать, чтобы в России появилось наконец постоянное финансирование
для бесперебойного и своевременного снабжения вакцинами против
краснухи, вирусного гепатита В, кори, гриппа, полиомиелита учреждений
здравоохранения... В цивилизованных странах бюджетные деньги

направляются прежде всего на организацию первичной медико-санитарной
помощи и на профилактику. Нужно совместными усилиями формировать в
обществе культуру здоровья, повышать мотивацию к его сохранению. Лозунг
ВОЗ «Предупредить — Защитить — Привить» актуальность свою не утратит
и после недели иммунизации. Он должен быть всерьез и надолго» (выделено
мной. — А. К.). За два года намечено истратить на прививки больше
миллиарда долларов — и это только из федерального бюджета. А сколько
еще придется на «средства субъектов федерации и другие источники», если
лишь на недавнее привитие десятка тысяч человек от гепатита А в СанктПетербурге местными властями было выделено почти полмиллиона
долларов?!24
Прививание детей рождает не только проблему сдвигания болезни в
неблагоприятный для больных старший возраст, но и другую, также очень
важную. Привитые в детстве девочки лишаются возможности приобрести
пожизненный иммунитет к инфекционным болезням и передать его своим
будущим детям, поскольку прививочного иммунитета к фертильному
возрасту очень часто не обнаруживается. Младенцы, не получающие
материнские антитела, оказываются незащищенными перед болезнями,
опасными в раннем младенческом возрасте — том самом возрасте, в котором
в допрививочную эру малыши были защищены. Единственным выходом, с
точки зрения вакцинаторов, является беспрерывное снижение возраста
прививаемых и сокращение количества противопоказаний ad absurdum.
Особый разговор должен идти о научном обосновании полезности
прививок. И здесь имеются серьезные проблемы. Стремительное развитие
иммунологии все более склоняет ученых к мысли о том, что иммунная
система устроена гораздо сложнее, чем это предполагалось в те времена,
когда в конце XIX — начале XX в. энтузиасты мастерили «на ура» все новые
прививки от всех существующих болезней. Сейчас уже понятно, что
антитела, выработку которых должны стимулировать вакцины, не только не
единственный, но часто даже и не главный механизм защиты человека.
Только отлаженная работа невероятно сложной системы, всех ее звеньев на
всех уровнях, позволяет человеку оставаться здоровым или переносить
болезни с минимальным для себя ущербом. В сборнике материалов по
прививкам, подготовленном для родителей, д-р Шерри Тенпенни (США)
пишет: «Краеугольным камнем прививочных успехов считается защита
антителами, которые вырабатываются в ответ на введение вакцины. Во всех
исследованиях, посвященных вакцинам, эффективность определяется
выработкой антител. Если несколько вакцин вводятся одновременно, их
комбинация считается эффективной, если антител вырабатывается по
меньшей мере столько же, как в ответ на введение вакцин по отдельности. Но
является ли выработка антител достаточным основанием для того, чтобы
быть уверенным в защите от болезни? Даже специалисты этого не знают. Во
время дискуссии по утверждению бесклеточной коклюшной вакцины член
комитета заявил: «...Главная проблема в том, как соотносятся антитела и
защита от болезни. Сегодня 2000 г., а мы не знаем, какие антитела

защищают, не говоря уже — в каком точном количестве...». Другой член
комитета пошел еще дальше, добавив: «Системы защиты [иммунной
системы] неизвестны. Что происходит в ответ на проникновение инфекции
— выработка антител или клеточный ответ, или включается какая-то
память?». Совещательный комитет по иммунизационной практике сообщил
то же самое в отношении коклюшной вакцины: «Изучение эффективности не
обнаружило прямой корреляции между выработкой антител и защитой от
коклюша»25. О том, что наличие антител, производство которых является
целью прививания, отнюдь не означает защиты от болезни, мы будем не раз
говорить в дальнейшем.
Противоестественное парентеральное проникновение в организм
сложного биокомплекса, в котором присутствуют тяжелые металлы (ртуть),
цитотоксические яды (фенол), известные канцерогены (формальдегид),
алюминий, загрязнители вакцин (например, микоплазмы или вирусы
человека и животных), вызывает очень большие сомнения относительно
безопасности такого мероприятия. Постоянный и противоестественный
«иммунный стресс», повторяющиеся удары по развивающейся иммунной
системе могут считаться совершенно безобидными лишь в пропагандистской
прививочной литературе. Стремительно растущая заболеваемость детей
различными аллергиями, не говоря уже об онкологических и аутоиммунных
болезнях, — лучшее свидетельство того, как природа реагирует на бездумное
и безответственное вмешательство человека в установленные ею законы. Вот
что пишет, например, в своем письме в Российский Национальный комитет
по биоэтике онкоиммунолог проф. В. В. Городилова: «Какими бы
временными ни были формы иммунопатологии, все они сводятся к
нарушению баланса Т-клеточных систем, приводя функционально и
структурно к многочисленным расстройствам в здоровье ребенка. Запас
лимфоцитов постепенно истощается, и организм оказывается беззащитным
перед различными антропогенными факторами. Человек стареет раньше
своего времени. Физиологическое, естественное старение — процесс
постепенного затухания, увядания всех звеньев иммунной системы. Вакцины
же ускоряют, подстегивают процесс «расходования» лимфоцитов,
искусственно приводя организм человека к преждевременному старению,
отсюда старческие болезни у молодежи. В онкологии основополагающим
служит дисбаланс между скоростью иммунного ответа и опухолевым ростом.
Нарастание онкозаболевания опережает скорость размножения реагирующих
на него лимфоидных клеток, направленных, кроме того, на борьбу с
непрестанно поступающими антигенами — вакцинами»26. С этой точкой
зрения вполне согласна проф. Р. С. Аманджолова, в прошлом главный
акушер-гинеколог Казахстана: «При каждой прививке — введении
антигенов, минуя наружные барьеры — мы забрасываем в цитадель нашего
организма троянского коня, многочисленные вражеские войска. Человек с
рождения не менее двадцати раз подвергается такому коварному нападению.
При этом он переболевает, хотя и в ослабленной форме, заболеваниями,
вызываемыми введенными вирусами и бактериями, большинством из

которых в естественных условиях он никогда бы и не заразился. При столь
изнурительной борьбе гибнут и собственные клетки крови. Организм быстро
изнашивается, развивается дефицит ферментов... Вот почему ряд симптомов,
свойственных старческому возрасту, к примеру, склерозирование тканей,
онкологические заболевания развиваются рано. Они являются следствием
дефицита антител и ферментов, характерного для пожилых людей.
Подвергаемые постоянным нападкам изнутри, клетки иммунной системы
сами становятся агрессорами. Они начинают уничтожать клетки
собственного организма и даже ведут к развитию иммунодефицита —
СПИДа».27
В своем докладе, прочитанном в марте 1976 г. на семинаре,
финансированном Американским обществом по изучению рака (American
Cancer Society), профессор вирусологии Роберт В. Симпсон заявил:
«Программы прививок против гриппа, кори, свинки, полиомиелита и т.д.
могут, на самом деле, засевать людей РНК (рибонуклеиновой кислотой. — А.
К), формирующей скрытые провирусы в клетках организма. Эти скрытые
провирусы могут играть роль в развитии таких болезней, как рассеянный
склероз, ревматоидный артрит, системная красная волчанка, болезнь
Паркинсона и, возможно, рак»28. На той же конференции с докладом,
содержавшим аналогичные выводы, выступил вирусолог Венделл Д. Винтерс
из госпиталя при университете Лос-Анджелеса.29
В российском руководстве по патофизиологии для студентов и
аспирантов медвузов проф. Г. А. Игнатьева из Института иммунологии
пишет: «...Все современные вакцинирующие препараты получают методами
биотехнологии с использованием сывороток и клеток животных. У
животных, как становится известно нам чем дальше, тем больше, есть
чрезвычайно опасные для человека инфекции типа прионных и
ретровирусных. Очистить вакцину от примесей, потенциально содержащих
эти инфекции, принципиально невозможно (без потери собственно
вакцинирующего антигена). Такое серьезное сопутствующее явление
заставляет признать, что, вакцинируя население, медицина несознательно (?!
—А. К.) нарушает основной принцип — «не навреди». Выход — в
разработке вакцинирующих препаратов без применения каких бы то ни было
методов биотехнологий, возможно, методами чисто химического синтеза.
Как знает любой врач, в настоящее время таких вакцин нет. Вторая проблема
состоит в применении живых аттенуированных вирусных вакцин. В действии
аттенуации (ослабление патогенных свойств лабораторными манипуляциями
in vitro или на животных) скрыт еще один врачебный самообман. Дело в том,
что, выпуская ранее аттенуированный живой микроорганизм в живые
человеческие тела, мы не можем отменить и даже контролировать
дальнейшую его эволюцию в сторону нарастания патогенности, его
генетических рекомбинаций с другими микроорганизмами (а таких фактов
много) с образованием новых форм жизни. Поэтому, как бы ни хорош был
защитный эффект живых вакцин... применяя их, врач также не соблюдает
заповедь «не навреди»30.

Американский исследователь д-р Харрис Л. Култер написал целую
книгу, в которой показал, что стремительно растущее число преступлений,
совершаемых против личности, гиперактивность, неспособность к обучению
из-за проблем с концентрацией внимания, дислексия и пр. могут иметь связь
с так называемым постэнцефалитным синдромом — хроническим
вялотекущим воспалением головного мозга, вызванным вакцинами, в первую
очередь — против коклюша31. Им же в соавторстве с матерью ребенка,
искалеченного прививкой, Барбарой Л. Фишер, нынешним директором
американского Национального центра информации о прививках, была
написана другая обстоятельная книга — о прививке DPT (АКДС). Авторы
экстраполировали данные исследования (в котором принимали участие 6
тысяч детей), проведенного в госпитале Калифорнийского университета, и
дали следующую приблизительную оценку числа несчастий, связанных с
прививкой DPT: 13 000 случаев поражения нервной системы разной степени
тяжести, от тяжелой умственной отсталости до сложностей в обучении
(learning disabilities), и 3 000 случаев младенческих смертей, списываемых
властями на синдром внезапной детской смерти (СВДС) в США ежегодно32.
Даже если считать это число завышенным (хотя сами авторы считают его
заниженным) — все равно эта статистика ужасает.
Это всего лишь несколько примеров. На протяжении книги я буду
неоднократно цитировать различных ученых и специалистов, открыто
высказывающихся против некоторых прививок или вакцинаций в целом. Но
их мнение игнорируется теми, кто имеет свои доходы от прививок, читай —
власть имущими.
Даже если не говорить о бесчисленных постпрививочных осложнениях
и болезнях, становящихся возможными вследствие угнетения иммунной
системы в т. н. поствакцинальном периоде, вызывает большие сомнения и
польза прививок как процедуры, призванной снизить число серьезных
детских заболеваний. Очень часто приходится слышать, что детские
инфекционные болезни, возможно, безопасны при своем обычном течении,
но могут быть опасны своими осложнениями — например, энцефалитами.
Однако исследования показывают, что при снизившемся в последние годы
количестве энцефалитов, связанных со свинкой, корью и краснухой,
параллельно возросло число энцефалитов, связанных с хламидиями,
вирусами простого герпеса, ветряной оспы и Эпштейна-Барр,
энтеровирусами, респираторными вирусами и пр., так что общее число
энцефалитов осталось неизменным, да и случаться они стали в более раннем
возрасте33. Лишний раз подтверждается, что «природа не терпит пустоты»:
общее число опасных болезней или осложнений, предотвратить которые
призваны прививки, остается тем же самым, да еще дополнительно следует
учесть осложнения как непосредственный результат самой процедуры
прививания. Относительно энцефалитов интересен и другой факт. Когда нам
рассказывают об энцефалитах как осложнениях детских инфекционных
болезней, нам не сообщают, что до Первой мировой войны энцефалит как
осложнение детских инфекционных болезней был едва ли не казусом.

Однако в 1920-х годах, параллельно расширению прививочных программ,
число энцефалитов стало резко увеличиваться. Сначала это связывали
исключительно с вакциной против бешенства (на каждые 750 прививок от
бешенства встречался один случай энцефалита, и смертность среди жертв
этих случаев достигала 20%), но вскоре выяснилось, что энцефалиты
сопровождают и другие прививки. В 1922 г. впервые в истории была
зарегистрирована вспышка энцефалита как следствие использования
оспенной вакцины. Тогда же стали отмечаться случаи синдрома ГийенаБарре, нередко заканчивавшиеся смертью привитых. С ростом прививочной
аллергизации населения энцефалиты встречались все чаще и чаще. И вот уже
сегодня угроза энцефалитов как осложнения детских инфекций, в первую
очередь коклюша, — основной аргумент для активного навязывания
прививочных программ!34 Это лишь один из многочисленных примеров,
когда прививки не только не решают никаких проблем, но и создают новые,
при этом очень опасные, с непредсказуемыми последствиями. Другой
пример. Российский авторский коллектив сообщает, что в последнее время
растет
количество
зарегистрированных
случаев
идиопатической
тромбоцитопенической пурпуры (ИТП) как осложнения обычных детских
инфекций: «...Среди заболеваний, приводящих к развитию ИТП, на первое
место выходит краснуха и в настоящее время (собственные исследования)
составляет 62,5% от всех детских инфекций... В период с 1985 по 1988 г.
частота встречаемости ИТП, индуцированных краснухой, составляла 1-2
ребенка на 150 больных ИТП в год, а в 2001-2002 гг. таких пациентов было
10-13 на 150 больных в год. Особенно тревожен тот факт, что у детей
хронизация ИТП, вызванной вирусом краснухи, по нашим данным,
составляет 56,3%...»35. А поскольку краснуха стала представлять опасность,
то «актуальными являются профилактические мероприятия, направленные на
борьбу с краснухой и ее осложнениями. Важная роль среди этих мер
отводится иммунизации детей против краснухи. Однако, по нашим
наблюдениям и данным литературы... вакцино-индуцированная ИТП у детей
также имеет место, хотя, бесспорно, встречается значительно реже, чем ИТП,
вызванная самой инфекцией. Несмотря на это, ИТП, возникшая после
иммунизации против краснухи, протекает с выраженной клинической
картиной, часто сопровождается различными, в том числе и угрожающими
жизни, кровотечениями... Впервые описание острой ИТП у ребенка,
возникшей после вакцинации против краснухи, появилось в иностранной
печати в 1990 г... У 3-летнего мальчика ИТП развилась на 22-й день
вакцинации, сопровождалась выраженной тромбоцитопенией, тогда как
число мегакариоцитов в костном мозге оставалось нормальным, в крови
определялись аутоАТ к тромбоцитам. Эта находка позволила сделать
предположение об аутоиммунном характере ИТП. С этого момента стали
регистрироваться случаи развития ИТП после вакцинации против краснухи и
в других странах»36. До массовых прививок о таком осложнении краснухи,
как пурпура, почти что ничего не было известно. Но вот появляются
прививки, запускающие аутоиммунные процессы, прививок становится все

больше и больше, и некогда безобидные детские инфекции сегодня
осложняются опасными болезнями. Соответственно, детей от ставших
опасными детских инфекций теперь по господствующей медицинской логике
требуется защищать прививками, которые в свою очередь влекут за собою
новые осложнения... Как разорвать этот заколдованный круг?
Тревогу вызывает и постоянное появление новых и при этом крайне
опасных инфекционных болезней, что некоторые исследователи связывают с
вытеснением прививками вполне доброкачественных и привычных
человечеству недугов, а также возвращение старых. Российский авторский
коллектив пишет: «Приходится констатировать, что совместными усилиями
человечеству в XX в. удалось ликвидировать только одну инфекцию —
натуральную оспу и получить 36 новых инфекций. Это, безусловно,
неутешительная статистика»37. Не менее неутешительны итоги более чем
полувековой борьбы не на жизнь, а на смерть с инфекционными болезнями в
СССР — России, подводимые в недавней статье замминистра
здравоохранения РФ и начальника Управления медицинских проблем
материнства и детства МЗ РФ: «1) Повсеместно активизировались
туберкулез, малярия, отмечается подъем заболеваемости холерой, дифтерией,
корью, коклюшем и другими «управляемыми» инфекциями, против которых
есть средства специфической профилактики, в связи с этим появилось
понятие и вновь возникших «старых инфекций». 2) Выявлено более 30 новых
нозологических форм инфекционных заболеваний, в связи с чем введено
понятие «новые инфекции». 3) Растет устойчивость возбудителей
инфекционных болезней к антибиотикам. Это в ряде случаев ставит под
сомнение все (?! — А. К.) достижения здравоохранения в профилактике и
лечении инфекционных болезней. Стало очевидным, что оптимистические
представления о возможности ликвидации инфекционных заболеваний
оказались несостоятельными. От ложного осознания всемогущества человека
пришлось прийти к признанию того факта, что с проблемами инфекционной
заболеваемости предстоит иметь дело весь период существования
человечества»38. Однако, как говорится, важен не результат, важен процесс.
А процесс перманентной борьбы то с одной болезнью, то с другой неизменно
приносит вакцинаторам желанные доходы, научные степени и уважаемую
занятость, даже если в итоге все оказывается полным пшиком. Прививочные
утопии под стать другим глобальным инициативам некоторых кормленщиков
от науки, эпидемиологов и инфекционистов. «В 1959 г. коллегия Минздрава
СССР сочла, что в отношении 10 инфекций «имеются предпосылки для
полной ликвидации эпидемической формы, т. е. снижения заболеваемости до
спорадических случаев» на протяжении 1959-1965 гг. Здесь смешалось все —
и полная ликвидация, и ликвидация эпидемической формы, и сведение
заболеваемости до спорадических случаев. За 7 лет предполагалось
ликвидировать малярию, дифтерию, брюшной и сыпной тиф, сифилис,
трахому, бешенство, фавус, анкилострмоз и тениаринхоз. Ни одна из этих
инфекций не только к 1965 г., но и поныне не ликвидирована в нашей
стране...»39. Разумеется, и в 1959 г. были, и сегодня есть честные ученые,

которые могут заявить о полной несостоятельности и абсурдности подобных
диких попыток «ликвидации», в самом лучшем случае приводящих к
гигантским и ничем не оправданным материальным потерям. Но голос этих
ученых не слышен. Зато постоянно на слуху адвокаты прививок, которым
охотно предоставляют трибуну СМИ.
Перейдем теперь к этическим аспектам прививок. Многие родители
были бы возмущены, узнав, что вакцины традиционно испытываются на
самых беззащитных и обездоленных — детях из приютов или детях из
беднейших слоев населения, а также на военнослужащих. Были случаи, когда
уже показавшие себя опасными вакцины (например, коревая при ее массовом
использовании в Англии) преспокойно передавались в развивающиеся
страны — не пропадать же добру! — где продолжали калечить детей. Ряд
современных вакцин (например, от краснухи, ветряной оспы и гепатита А)
готовится на клеточных линиях, начало которым дали клетки от
абортированных плодов, но родителям не сообщают об этом, иначе
религиозные убеждения не позволили бы многим дать согласие на прививку
такими вакцинами своим детям или себе.
Очень существенной этической проблемой является дилемма, которая
встает перед врачом, работающим в государственной системе. Многие
медики, будучи неплохо осведомлены о несомненном вреде и об очень
сомнительной пользе прививок, не прививаются сами и не прививают своих
детей. Однако, будучи наемными работниками государства, они должны
выполнять предъявляемые к ним требования — добиваться максимального
прививания ради коллективного иммунитета, то есть делать то, что
противоречит их собственным убеждениям. Такая ситуация не укладывается
не только в какие-то специфические медицинские, но и в элементарные
общечеловеческие нормы морали, суть которых очень точно сформулировал
мудрец ра-би Гилель, в ответ на вопрос о том, можно ли уложить весь смысл
Библии в одну фразу, сказавший: «Не делай другому то, чего не желаешь
себе». Для продвижения вакцин на рынке и для достижения необходимого
«охвата» применяются самые отвратительные и недостойные методы, в
первую очередь запугивание родителей. В начале XX в. известный русский
педиатр Нил Филатов писал: «Если посмотреть, как наше общество
относится к опасностям заразить своих детей инфекционными болезнями, то,
к сожалению, нередко можем заметить проявления... панического страха в
более или менее резкой форме... А ведь эта постоянная мысль и забота, как
избежать возможности заразить себя и детей, ведет к непрестанному
напряжению нервов, к волнениям, к постоянному ограничению свободы
детей и в пользовании прогулками, воздухом, и в диете...»40. Большинство из
реально существовавших тогда опасных болезней (например, натуральная
оспа, брюшной тиф, холера) для нынешних родителей скорее относится к
области преданий, но спокойной жизни им все равно нет: вакцинаторы
продолжают усердно раздувать родительские страхи и перед такими
болезнями, которые раньше никто и не помышлял назвать серьезными, —
свинкой, корью, ветряной оспой, не говоря уже о краснухе. Родителей

терроризируют постоянными звонками из детских поликлиник с требованием
прийти и сделать прививку, непривитых детей отказываются принимать в
детсады и школы.
Еще один аспект массовых прививок — это властвующая в мире
прививок разнузданная коррупция, которая в «политически корректной»
англоязычной печати называется «конфликт интересов». Уникальность
прививочной процедуры в ее массовости. Даже самая распространенная
болезнь все-таки ограничена числом болеющих ею. Такого ограничения для
прививок нет, поскольку они делаются всем здоровым, часто относительно
здоровым, а теперь уже и больным. Кроме того, опасность распространения
инфекции требует надзора государственного аппарата; соответственно,
профилактика начинает уже рассматриваться как общегосударственная
задача41. Неизбежно возникает совпадение интересов производителей
вакцин и государственных чиновников различного ранга, в том числе и от
медицины — различных «эпидемиологов» и «специалистов по детским
инфекционным болезням». Далеко за примерами ходить не надо. Учредитель
официального органа российской Ассоциации педиатров-инфекционистов,
шикарного глянцевого журнала «Детские инфекции», главным редактором
которого является главный детский инфекционист Минздрава РФ акад. В. Ф.
Учайкин, чьи прививочные труды мне не раз придется цитировать на
протяжении книги, — частная коммерческая компания ООО «Диагностика и
вакцины», во главе которой стоит... сам же В. Ф. Учайкин. Директор по
рекламе — сотрудница кафедры детских инфекционных болезней РГМУ и
одновременно сотрудница все той же частной компании проф. О. В.
Шамшева. Среди авторов статей и членов редколлегии профильного журнала
— люди, торгующие вакцинами под крышей частной компании. И, похоже,
этичность существования подобных симбиозов никого не смущает. Следует
ли удивляться, что журнал активно рекламирует и продвигает на российский
рынок все новые вакцины, а Ассоциация педиатров-инфекционистов
резолюциями своих ежегодных конгрессов требует все новых и новых
прививок42? Или таким «научным прогнозам» В. Ф. Учайкина: «В недалеком
будущем в календаре профилактических прививок ожидается около 35
нозологических форм, профилактируемых вакцинами... Есть все основания
полагать, что на пути массовой вакцинопрофилак-тики удастся улучшить
здоровье и пролонгировать жизнь человека в среднем до 100 лет»43? В
самом ли деле нуждается население в таком «профилактировании» и
«пролонгировании», на радость тороватым на прививочные посулы
вакцинаторам? Вряд ли удивит читателей и тот факт, что проф. Учайкин был
именно в той подгруппе экспертно-рабочей группы комитета
здравоохранения Государственной Думы, работавшей над проектом закона о
прививках в РФ, которая «настаивала на утверждении в Законе статей: об
обязательности и непременной плановости прививок, непринятии
непривитых детей ни в одно организованное учреждение, а также о запрете
выплаты денег по листку нетрудоспособности в случаях, когда непривитой
заболеет инфекционной болезнью, «управляемой прививкой»44.

А как читателям понравится другой творческий союз — между
российскими профессиональными медицинскими ассоциациями (Российское
общество эпидемиологов, микробиологов и паразитологов им. И. И.
Мечникова (РОЭМП) и Союз педиатров России) и производителями вакцин
(фонд «Мерье-Мечников» и французская фирма «Пастер Мерье Коннот»),
плодом которого является выходящий раз в два месяца бюллетень
«Вакцинация»? Как сообщается на веб-странице последнего в Интернете, «в
России бесплатно бумажную версию получают все руководители
региональных отделений РОЭМП, Союза педиатров, главные врачи центров
санэпиднадзора и руководители комитетов здравоохранения субъектов РФ,
специалисты Минздрава РФ, руководители профильных комитетов Госдумы
и Совета Федерации, члены президиума и академики-секретари Российской
академии медицинских наук». Даже «руководителей профильных комитетов
Госдумы и Совета Федерации» не забыли. Точно ведь вакцинаторы знают, по
каким адресам надо «распространять научную, научно-практическую,
организационную
и
правовую
информацию
по
вопросам
вакцинопрофилактики», что объявлено целью издания! Регулярно получая
бодрые наукообразные публикации диссертаций на соискание ученой
степени доктора наук». А по-моему, публиковаться в подобном
«рецензируемом издании» для любого уважающего себя врача — позор!
об очередных победах на прививочных фронтах, иные не слишком
образованные руководители и в самом деле верят, что успех в
противостоянии инфекционным болезням зависит исключительно от
количества получаемых населением прививок...
Не нами замечено, что любое совпадение интересов коммерческих
фирм и медиков, состоящих на государственной службе, рано или поздно
неизбежно выливается во взятки (прямые или опосредованные научными
грантами, стипендиями, ценными подарками, приглашениями на
«конференции» на известных курортах), протекционизм на всех уровнях и
борьбу с прививочным инакомыслием, угрожающим доходам разработчиков,
производителей и распространителей вакцин45. Показательно, что за
исключением прививки от натуральной оспы (см. главу о натуральной оспе)
практически ни одна вакцина, однажды попав в прививочный календарь, его
не покинула (несколько вакцин, например, в Швеции и Японии не
использовались несколько лет, но потом возвращались в календарь опять, в
модифицированном варианте), вне зависи мости от того, какова
эпидемиологическая обстановка, — ставятся задачи сначала снизить
заболеваемость, потом ликвидировать болезнь, а потом поддерживать
иммунитет в отсутствие естественного возбудителя (об этом речь будет идти,
например, в главе о кори — ликвидировав в Финляндии корь, там теперь
боятся ее завоза извне или... ее использования в качестве биологического
оружия!). Получается, что как только появляется некая прививка, она
фактически приходит навсегда. Список прививок растет, и соответственно
ему растут доходы производителей и распространителей вакцин,
прививочных «экспертов» и прочей кормящейся вокруг вакцин публики.

Здоровья у детей все меньше, тяжелых болезней, встречающихся во всех
возрастах, — все больше46, причем и таких, которые раньше встречались
исключительно редко, если не сказать — были просто казуистичными
(например, аутоиммунные заболевания), но практически никто не стремится
изучать связь прививок с ними (во всяком случае, «специалисты в
вакцинологии» — последние, кто выказывает такой интерес). Неуклонный
рост астмы и тяжелейших аллергий ужасает. Автор сравнительно недавней
статьи в специализированном российском медицинском журнале сообщает,
что заболеваемость бронхиальной астмой у российских детей от 0 до 14 лет
выросла с 564,8 на 100 000 детей в 1992 г. до 937,8 в 2001 г., а у подростков
(15-17 лет) — с 693,0 в 1997 г. до 1067,4 в 2001 г. При этом у каждого 10-го
ребенка заболевание протекает в тяжелой форме. Причины? «Изменение
условий жизни совпало с увеличением заболеваемости бронхиальной астмой.
Так, плохие жилищные условия, гиподинамия и повышенная масса тела,
недостаточное пребывание на свежем воздухе, применение современных
изделий для отделки жилых помещений ведут к увеличению времени
воздействия бытовых и других аллергенов на организм ребенка»47. Неужели
жилищные условия сто и более лет назад были лучше нынешних? А
недостаточное пребывание на свежем воздухе — более серьезный фактор
риска для бронхиальной астмы, чем бесконечные прививки с набором
доказанно аллергизирующих веществ, вводимых парентерально? В
передовице другого номера того же журнала в том же самом году читателей
информируют, что «по данным эпидемиологических исследований,
проведенных у нас и за рубежом, аллергическими заболеваниями страдает до
25% детского населения, при этом наиболее часто регистрируются такие
аллергические болезни, как атопический дерматит, аллергический ринит,
бронхиальная астма, крапивница. Выявляемые у детей аллергические
заболевания в большинстве случаев являются атопическими по своей
природе. Атопические болезни принадлежат к группе мультифакторных
заболеваний, развитие которых определяется воздействием генетических и
средовых эффектов... Начало заболевания атопическим дерматитом в 57%
случаев приходится на первый год жизни»48 (т.е. тогда, когда ребенок,
родители которого следуют прививочному календарю, получает вакцины от
9 болезней). Среди умных и модных, вполне в духе современной науки,
рассуждений о пищевой сенсибилизации и ингаляционных аллергенах
(домашняя пыль, домашние животные, грибы, тараканы, клещи, пыльца
растений и пр.) и не менее умных советов, особенно по поводу «тщательных
противоклещевых мероприятий», включая «содержание матрасов в
специальных защитных чехлах», автор ни полсловом не обмолвился о
прививках. А где же прятались тараканы и клещи, где обретались грибы и
пыльца растений до начала программ массовых прививок? Я еще раз
процитирую письмо проф. Городиловой: «Иммунная система не
выдерживает "планового натиска", она ломается, функции ее извращаются,
она "сбивается с курса", предписанного природой, человек становится более
уязвимым к простуде, аллергенам, онкозаболеваниям... Растет аллергия среди

малышей — есть ли теперь такие дети, которые бы не страдали
аллергическими заболеваниями?! Общеизвестно, что в первое полугодие
дети страдают желудочно-кишечной дистрофией и изменениями на коже,
вызываемыми пищевыми аллергенами разной этиологии. Со второго
полугодия присоединяются симптомы со стороны дыхательных путей —
астматические бронхиты (кстати, одно из осложнений на АКДС, АДС-М,
АДС). Ну а к 3-4 годам начинают проявляться клинические симптомы
сенсибилизации пыльцой и т.д., и т.д. — по этим проблемам публикации
неисчислимы»49.
Необходимо учитывать, что прививки являются великолепной
питательной средой, на которой растут «научные исследования» уровня, на
котором их выполнение доступно даже ученику младших классов: берется
экспериментальная вакцина и вводится группе детей или солдат, затем
измеряются появившиеся антитела — готова публикация или диссертация50.
Противоестественное слияние частных интересов и государственной власти
угрожает не только противникам прививок, но и самым что ни на есть
законопослушным гражданам, охотно идущим на прививки, поскольку при
фантастических доходах лишь признание самого факта осложнений
вакцинации становится крайне нежелательным, как поселяющее сомнения в
безопасности этой процедуры. Не имеет при этом значения, гарантирована
или нет компенсация за нанесенный прививками ущерб — система должна
обеспечить свои доходы и в будущем, а они впрямую зависят от степени
общественного доверия к самой процедуре прививания51.
Хорошим примером может служить история американской программы
компенсаций пострадавшим от прививок. Разработать и ввести в действие
эту программу обязаны были чиновники Департамента здравоохранения и
сферы услуг (Department of Health and Human Services) согласно Закону о
пострадавших от детских прививок, принятому конгрессом США в 1986 г.,
после пяти лет обсуждений. Закон предусматривал, что программа позволит
пострадавшим от прививок (или их родственникам или опекунам)) получать
компенсацию без многолетних юридических боев с производителями вакцин.
Предполагалось, что, с одной стороны, такой механизм позволит получать
компенсацию пострадавшим от прививок, пожертвовавшим своим здоровьем
на благо всего общества, без обращения в суд, а с другой — защитит
интересы производителей вакцин (чтобы те не были разорены исками). Для
первоначальных выплат конгресс ассигновал 600 млн долларов, а затем
программа должна была финансироваться из небольших надбавок на цену
каждой вакцины. Любой, считающий, что его здоровью или здоровью его
ребенка был нанесен вред прививкой, имел право подать иск чиновникам
программы; те обязаны были ознакомить с материалом независимого
эксперта. К закону прилагались специальные таблицы, детализирующие,
сколько и за какой ущерб следовало платить и что следовало признавать
связью прививки и заболевания. Задумано все это было неплохо, но когда
дело дошло до чиновников, получилось как всегда. При том, что закон был
принят в 1986 г., первое заседание неторопливого совещательного комитета

Департамента здравоохранения состоялось лишь в июне 1988 г., а программа
была запущена в ход в 1989 г. Затем чиновники приступили к
систематическому выхолащиванию закона. Хотя целью последнего была
быстрая и гарантированная (non-default) компенсация пострадавшим,
чиновники Департамента повели настоящую войну на истощение против
истцов, затягивая рассмотрение исков на долгие годы (в ряде случаев — до
десяти лет). Таблицы немедленно начали «корректировать» в сторону
уменьшения количества безусловных указаний на связь прививок и болезней,
так что истцам становилось все труднее доказывать свое право на
положенную по закону компенсацию. Начали сокращаться выплаты на
юридическое представительство истца (которые, согласно тому же закону,
также должен был обеспечивать Департамент здравоохранения), что привело
к утрате истцами возможности обращаться к квалифицированным адвокатам
и экспертам. Но это еще не все. Вместо того чтобы к рассмотрению исков
привлекать, как повелевал закон, независимых экспертов, Департамент
здравоохранения стал приглашать своих собственных карманных
«экспертов», которые, понятно, никогда и ни при каких обстоятельствах не
усматривали связи прививок и последовавшей бо- лезни или смерти, все
списывая на «совпадения». Хотя конгрессмены предполагали, что
подавляющее большинство исков будет находить удовлетворение на уровне
независимого эксперта и лишь в исключительных случаях потребуется
разбирательство на более высоком уровне, в действительности все
получилось с точностью до наоборот – лишь в исключительных случаях
компенсацию удается получить на этапе рассмотрения вопроса экспертом;
почти все без исключения иски следуют по инстанции дальше, и тяжбы
длятся годами, изматывая пострадавших от прививок или их родственников
морально и материально. Закон стал легкой добычей заинтересованной
стороны, гарантируя неприкосновенность прививочному бизнесу, но реально
почти ничем не помогая его жертвам52!
Здесь необходимо также отметить, что с многих точек зрения смерть
серьезно пострадавшего от прививки намного выгоднее вакци-наторам, чем
его инвалидность. Во-первых, всегда есть шанс списать смерть на какуюнибудь «случайность», вроде синдрома внезапной детской смерти (СВДС) и
вообще избежать выплаты компенсации. Во-вторых, даже в случае
доказанной смерти от прививки родственники жертвы получают сумму около
четверти миллиона долларов (в России, согласно Закону об
иммунопрофилактике инфекционных болезней, 300 минимальных размеров
оплаты труда, что в момент издания настоящей книги равнялось примерно 6
250 долларам США) и на этом вопрос считается вполне исчерпанным.
Однако если речь идет о необратимом поражении нервной системы, то сумма
компенсационных выплат может достигать многих миллионов долларов,
которые пойдут на уход за несчастным ребенком. Соответственно,
затягивание признания связи прививки и наступившей болезни преследует
своей целью и просто дождаться смерти пострадавшего, чтобы платить
намного меньше. Я уже не говорю о том, что об умершем все, кроме его

родственников, скоро забудут, а инвалид будет еще долгие годы живым
свидетельством «эффективности и безопасности» вакцинации, наводя других
родителей на «неправильные» мысли относительно того, стоит ли им
подвергать своих детей такому риску.
Свою долю в прививочном бизнесе имеют не только производители и
высшие чиновники от медицины, но и рядовые врачи. Так, британские
доктора получают вполне ощутимую премию при «охвате» в 70% доступного
для прививок контингента и еще более ощутимую денежную прибавку при
«охвате» в 90%53. И наоборот — в свете недавних массовых отказов
британских родителей от прививки MMR из-за ее предполагаемой связи с
аутизмом и поведенческими нарушениями Министерство здравоохранения
Англии планирует «бить по карману» тех врачей, которым не удается
убедить родителей в необходимости этой прививки своим детям54. В Новой
Зеландии Министерство здравоохранения через суд планировало
расправляться с акушерками, предупреждающими будущих матерей об
опасности прививок55. Поощрение за «охват» существует и в России. Так,
главный государственный санитарный врач России в 1993 г. постановил
«вести экономическое стимулирование медицинских работников за
своевременное проведение и достижение высокого уровня охвата
профилактическими прививками»56. Без тени стыда коллектив российских
прививателей пишет: «Для решения задачи 95% охвата профилактическими
прививками против полиомиелита детей в возрасте до 3 лет во всех регионах
России... значительно сокращен перечень медицинских противопоказаний. В
ряде субъектов Российской Федерации успешно применяются меры
экономического стимулирования медицинских работников за своевременное
и полное проведение иммунизации...» (выделено мной. — А. К.)57. И
наоборот: «...Все мы знаем, как наше начальство обычно ругает врачей, у
которых многие дети не привиты. Их обвиняют и в равнодушии, и в
неумении уговорить мать, и в других недостатках. Зачастую такого врача
ругают на общих собраниях в присутствии медсестер и других врачей. И
доктор, естественно, избегает подобной ситуации, тем более что о случаях
тяжелых осложнений он ничего не знает»58.
Это «ничего не знает» приводит нас к еще одному важному аспекту
проблемы. Доктора, назначающие прививки, ничего не знают об
осложнениях не потому, разумеется, что их нет, а потому что с докторов
снята вся ответственность, и последствиями осложнений занимаются
совершенно другие люди — например, реаниматологи, врачи приемных
отделений больниц или врачи, работающие в учреждениях для детейинвалидов, врачи экспертных комиссий по установлению инвалидности,
специалисты по реабилитации, работники социальных служб. Друг с другом
они практически не сталкиваются, и правая рука не знает, что творит левая.
Каждый выполняет ту работу, за которую ему платит деньги государство.
Все звенья системы — производитель, врач, прививающий детей, врачи
служб скорой помощи и пр. продуманно разрознены, так что никто не имеет
представления об истинном масштабе зла59. В США, например, врачи-

педиатры по закону вообще не имеют никакого отношения к последствиям
рекомендуемой (или, точнее, навязываемой) ими процедуры. Всеми
прививочными осложнениями занимаются упоминавшиеся выше чиновники
программы компенсаций пострадавшим от прививок.
Вернемся к премированию врачей за успешный «охват». Политика
финансового поощрения — не за высокое качество медицинской помощи, а
за количество проведенных процедур — чаще всего противоречит интересам
конкретного индивида, поскольку ради денег (и, соответственно, в угоду
теории коллективного иммунитета) стараются добиться невыполнимых цифр
«охвата», закрывая при этом глаза на противопоказания и низкое качество
вакцин. Эта абсурдная практика противоречит и классическому
общемедицинскому принципу, согласно которому врач должен быть
заинтересован — как морально, так и материально — в здоровье
доверившегося ему пациента, а не в количестве мероприятий, полезность
которых определяется людьми, далекими от реального пациента и
имеющими в этих мероприятиях свои собственные финансовые интересы.
Кроме того, вакцинация одних ради блага других, при этом откровенно в
ущерб вакцинируемым (например, уже упоминавшаяся прививка против
краснухи), противоречит основополагающему принципу клятвы Гиппократа,
на которой, в сущности, построен весь морально-этический кодекс
медицины, а именно — интересы своего пациента превыше всего. Поскольку
принятый закон о свободе выбора в прививочном вопросе в России чаще
всего не работает, а родителей и врачей, знающих не понаслышке о
неэффективности и вреде прививок, становится все больше, то находится и
выход — взятка, за которую врач оформляет документы о проведенных
вакцинациях. Так одна коррупция рождает другую, и вовлеченным в эту
бесконечную игру в «прививочную защиту от болезней» оказывается все
общество, лишний раз убеждающееся в том, что все решают только деньги и
личные связи, но отнюдь не закон.
Тем не менее, и работающий в полную силу закон не в состоянии
решить даже существенную часть из описанных в этой главе проблем. Дело
не в законе, не в технологических ошибках в процессе производства вакцин,
не в алчности их производителей и распространителей, и даже не в
зашоренности медиков и населения, которым уже добрые две сотни лет
промывают мозги мифами о «безопасных и эффективных» прививках.
Порочна, противоестественна сама концепция массовой профилактической
вакцинации. Именно это я и стараюсь показать в своей работе. Если
настоящая книга заставит читателя серьезно задуматься о происходящем в
современной медицине и подтолкнет его к поиску естественных путей
сохранения и укрепления здоровья, то я буду считать взятую на себя задачу
выполненной.

Поствакцинальные осложнения
Даже после исключения, казалось бы, всех причин, кроме вакцинации, во
многих случаях остаются сомнения в причинной связи осложнения с
прививкой.
Бектемиров Т. А.
«Современные подходы к изучению поствакцинальных
осложнений» («Вакцинация», 2000, июль-август)1

реакций

и

Незадолго до того, как я начал работать над вторым изданием
«Беспощадной иммунизации», новозеландская журналистка Хилари Батлер
прислала мне рукопись своей новой книги. Один фрагмент из биографии
Хилари навел меня на мысль написать отдельную главу о поствакцинальных
осложнениях. Речь шла о событиях, последовавших вслед за публикацией
статьи Кирстен Ворнер «Что опаснее: прививки или болезни?» в «Нью
Зилэнд Геральд» 1 февраля 1986 г. Для своей статьи автор использовала
доклад «Иммунизация: другое мнение» Батлер, прочитанный последней на
собрании «Ассоциации за домашние роды» в Гамильтоне 2 ноября 1985 г.
«Внезапно наш телефон стал беспрерывно звонить. Казалось, что родители,
которые столкнулись с прививочными проблемами, внезапно заполонили
Новую Зеландию. Звонившие родители думали, что они были
единственными, чьи дети пострадали от прививок. Самым интригующим
было то, что всем им медики заявляли, что проблемы были чистым
совпадением и никакой связи с прививками не имели. При этом те врачи, что
были немного образованнее, сообщали родителям, что серьезные реакции на
прививки составляют «одну на миллион» с подтекстом, что такова плата,
которую нужно уплатить, чтобы защитить общество. Принимая во внимание
численность населения страны, в любом случае получалось, что они —
единственные, кому так не повезло. Один педиатр в течение трех лет успел
поставить в известность четыре пары родителей (две из них мне знакомы),
что их дети были «единственными на миллион». В то время население
страны не превышало 4 миллиона человек. Когда эти родители наконец
встретились и поделились друг с другом своим опытом, они не удивились.
Родители, принявшие такие объяснения медиков, замолчавшие и
продолжившие жить так, как жили, были удобны для медицинской
профессии. Большинство верили, что их любимые дети на самом деле были
единственные, с кем это случилось, и считали, что никакого выбора не было.
Скорее всего, они даже не знали о возможности подать иск в страховую
корпорацию. Об этом доктора им не говорили. Но оказалось, что никто из
родителей не забыл, как их дети отреагировали на прививки. Статья открыла
ящик Пандоры. Поскольку большинство новозеландцев не читали газету,
можно только догадываться, сколько же на самом деле было родителей,
которые могли бы рассказать подобные истории».
Это наблюдение, сделанное около двадцати лет назад в далекой и

вполне благополучной стране, ежедневно подтверждается повсюду, где
родители пытаются выяснить, что случилось с их ребенком после прививки.
В ответ они неизменно слышат либо что никакой связи прививки и
последовавшей за ней болезни ребенка нет, речь идет всего лишь о
совпадении, либо что наблюдающееся осложнение на прививку — это такая
редкость, о которой нет смысла даже говорить, от судьбы-де не уйдешь. В то
же время любая интернетовская дискуссия или даже самая скромная попытка
журналистского расследования неизменно обнаруживают десятки случаев
поствакцинальных осложнений, нередко достаточно серьезных, при этом в
сравнительно небольшой группе людей, в кругу родственников, ближайших
знакомых и друзей. Достаточно поговорить с родителями детей, страдающих
от эпилепсии, умственной отсталости или аутизма, или со специалистами по
реабилитации, чтобы убедиться, что прививкам принадлежит если не
ведущая, то во всяком случае далеко не последняя роль в развитии этих
болезней. Очень многие родители совершенно четко разделяют состояние
здоровья своих детей до и после прививок. Принимая во внимание размеры
России и масштабность прививочного «охвата», даже по самым скромным
подсчетам должны получиться десятки тысяч осложнений средней и легкой
степени тяжести, и многие сотни, а скорее всего и тысячи — тяжелых. Каким
же образом выходит так, что статистика, публикуемая на сайте Российского
федерального центра Госсанэпиднадзора, информирует нас о нескольких
сотнях случаев осложнений в год всего? Именно с этим вопросом я хотел бы
разобраться в этой главе.
Поствакцинальные осложнения неизменно сопровождают прививки с
момента появления тех в медицинской практике. Из главы «Натуральная
оспа: с чего все начиналось» читатели узнают о жертвах экспериментов
Дженнера с гноем, полученным из язв на коровьем вымени и на лошадиной
бабке, а также о тех усилиях, которые предпринимал основатель прививания,
дабы неприятные факты осложнений от изобретенных им прививок не стали
достоянием общественности. Его последователи также старались сделать все
возможное и невозможное для сокрытия последствий вакцинаций. Директора
сети институтов Пастера десятилетиями отрицали факты осложнений и
смертей от антирабической вакцины, прививками которой они пытались
предотвратить развитие бешенства. В предыдущей главе я уже указывал, что
массовость «охвата», от которого зависит благосостояние вакцинаторов,
зависит, в свою очередь, от степени общественного доверия к прививкам, и
даже одна смерть от вакцинации, о которой узнает широкая публика,
располагающая законным правом на отказ, может подорвать доходность
прививочных кампаний. Кроме того, рассуждения об экономической
эффективности прививок предполагают, что осложнений должно быть очень
мало и они не должны быть серьезными. Признание сотен и тысяч случаев
смертей и инвалидностеи следствием прививок должно неминуемо повлечь
за собой выплату компенсаций из социальных фондов. Если к огромным
затратам на прививки добавятся еще и весьма чувствительные компенсации
семьям умерших, выплаты за инвалидность (не так уж редко пожизненную) и

на пособия по уходу за заболевшим привитым, то власти рано или поздно не
смогут оставить это без внимания. Поэтому сокрытие осложнений важно не
только с политико-пропагандистской, но и с чисто экономической точки
зрения2. Российские мастера прививочного дела любят переписывать друг у
друга следующее парадное заявление ВОЗ: «Выявление поствакцинальных
осложнений с последующим их расследованием и принятыми мерами
повышает восприятие иммунизации обществом и улучшает медицинское
обслуживание. Это, в первую очередь, увеличивает охват населения
иммунизацией, что приводит к снижению заболеваемости. Даже если
причина неблагоприятного события не может быть установлена или оно
было вызвано вакциной, сам факт расследования случая медицинскими
работниками повышает доверие общества к прививкам»3. Звучит это
красиво, но к реальности никакого отношения не имеет. Никогда и ни в
одной из стран мира за «охват населения иммунизацией» вакцина-торы не
боролись
посредством
активного
выявления
и
расследования
поствакцинальных осложнений. Правильным будет сказать, что все делается
как раз наоборот — все, так или иначе связанные с прививками, прилагают
максимум усилий, чтобы осложнение не было признано вообще. В другом,
менее парадном и куда более приближенном к жизни заявлении прививочные
специалисты из ВОЗовской Панамериканской рабочей группы по
безопасности иммунизации отдела вакцин и иммунизации (Working Group on
Immunization Safety, Division of Vaccines and Immunization) объясняют
медицинским чиновникам на местах, как на самом деле требуется себя вести,
чтобы прививок не стало меньше. И самое главное, что необходимо
предпринять, это следующее: «Как только будет выявлена РПСВИ (реакция,
предположительно связанная с вакцинацией или иммунизацией. — А. К),
медицинский работник должен информировать родителей или опекунов
ребенка о безопасности иммунизации, убедить их в этом и объяснить им, что
данная реакция, может быть, просто совпала по времени с вакциной, но
причинно с нею не связана»4. Вот вам и «выявление поствакцинальных
осложнений с последующим их расследованием»!
За двести лет существования прививок вакцинаторы разработали целую
систему, позволяющую «научно обосновывать» отсутствие связи между
прививками и болезнями и уходить от ответственности. Разберем основные
приемы.
В первую очередь, это терминологические хитрости. Вот что пишет Т.
А. Бектемиров из ГНИИСКа им. Л. Тарасевича: «Различия между
постпрививочными реакциями и поствакцинальными осложнениями весьма
условны, и наметить четкую грань между ними довольно трудно. Поэтому
оба типа реакций объединяют термином побочные реакции»5. Такое
расширительное толкование можно было бы только приветствовать (в самом
деле, что бы ни последовало за прививкой, все будет честно считаться
побочной реакцией), однако трюк в том, что побочные реакции никто не
подсчитывает и никто за них не отвечает. Поводом для разбирательств и
последующей выплаты компенсаций могут быть только поствакцинальные

осложнения, границы между которыми и постпрививочными реакциями, как
нам только что объяснили, «весьма условны». Не требуется быть провидцем,
чтобы предположить, что максимум возможного списывается именно на
постпрививочные реакции или другое столь же нейтральное обозначение
проблемы, связанной с прививками. Соответственно, когда к педиатру
обращается родитель с жалобой на то, что у ребенка уже третий день после
прививки температура под сорок градусов и он постоянно кричит, педиатр
лишь пожимает плечами: извините, это постпрививочная реакция, так и
должно быть, разве что чуток послабее, но все равно не страшно, это ведь не
осложнение... Фокус со сменой вывесок чаще всего проходит тогда, когда
реакция, какой бы острой ни была, длится несколько дней и отступает,
создавая обманчивое впечатление, что никаких последствий не останется. К
сожалению, впечатление и на самом деле обманчиво. В советской
прививочной монографии, увидевшей свет 38 лет назад, сообщалось:
«...Статистически учитываются лишь те больные, которым ставится
клинический или анатомический диагноз энцефалита, и совершенно не
поддаются учету так называемые поствакцинальные энцефалопатии или
кратковременные судорожные состояния, которые, тем не менее, по данным
электроэнцефалографии, могут сопровождаться выраженными нарушениями
со стороны центральной нервной системы... Последствием подобного рода
энцефалопатии у детей первого года жизни могут быть остаточные явления
различной длительности и интенсивности, вплоть до формирования
настоящей эпилепсии. Кроме того, при энцефалопатии значительно
снижается общая сопротивляемость ребенка, что предрасполагает его тем
самым к различным интеркуррентным заболеваниям (пневмония, кишечные
инфекции и т.п.)»6.
Профессор А. Ратнер (1934-1994) в своей книге писал: «...Осложнения
после профилактических прививок и часты, и многообразны. Они зависят от
многих факторов. Одним из самых частых видов осложнений являются
пароксизмы судорог, иногда единичные и навсегда исчезающие, иногда
частые и регулярно повторяющиеся даже спустя значительное время после
прививки. Через нашу клинику прошло 80 больных детей, у которых первые
судорожные пароксизмы возникли непосредственно после профилактических
прививок. Анализ этих пароксизмов, как и следовало ожидать, не выявил
никаких отличий от эпилептических припадков хотя бы потому, что во всех
без исключения случаях судороги были тонико-клонические. На фоне
внезапной потери сознания развивалась тоническая фаза припадка, вслед за
которой через 20—40 с. появились клонические судороги, иногда с упусканием мочи, постприпадочным сном. Лишь в отдельных случаях дело
ограничивалось одним таким припадком, чаще они повторялись 2-3 раза, в
половине наблюдений независимо от прививки и других факторов
трансформировались затем в банальную эпилепсию. У 7 из 80 больных сразу
после прививки возникли не одиночные припадки, а эпилептический статус
со всеми его известными проявлениями, но даже столь серьезное осложнение
поначалу не было должным образом оценено врачами, поскольку «после

прививки так не бывает»... Н. Я. Покровская (1983) изучила 100 препаратов
головного мозга детей, погибших после профилактических прививок при
развившихся судорожных пароксизмах. Лишь в одном случае из 100
морфологически был доказан энцефалит. В остальных 99 наблюдениях
никаких морфологических изменений в мозгу обнаружено не было. Это
позволяет прийти к выводу, теперь уже морфологически обоснованному, что
самая частая причина прививочных судорог — существующая
субклинически перинатальная патология головного мозга, скрытая
судорожная активность, а прививка может быть причиной срыва
существующей компенсации... В каждом случае поствакцинальной
эпилепсии
мы
считаем
необходимым
проводить
длительное
противосудорожное лечение, как при обычной эпилептической болезни, ибо
осложнения ее так же часты и так же опасны»7.
Механизмы, посредством которых прививки вызывают энцефалиты,
энцефалопатию и эпилепсию, не являются предметом рассмотрения в этой
главе; цитату я привел для демонстрации существования проблемы. Обратим
внимание, что у невролога, профессора-клинициста не вызывает сомнений,
что «осложнения после профилактических прививок и часты, и
многообразны».
Однако даже когда для беспристрастного наблюдателя очевидно, что
развилось настоящее тяжелое поствакцинальное осложнение, арсенал
вакцинаторов далеко еще не исчерпан. В конце XIX в. д-р Лев Бразоль писал:
«...Когда приводятся несомненные случаи дурных и смертельных
последствий вакцинации, как-то: катаральная пневмония и другие болезни
дыхательных органов, желудочно-кишечные катары, родимчик и всякие
другие судорожные и нервные болезни, экземы и другие накожные сыпи и
проч., то у защитников оспопрививания в каждом отдельном случае наперед
готово уже возражение, что дитя могло заболеть и умереть помимо
вакцинации, что причинная зависимость между вакцинацией и
последовавшей болезнью или смертью не доказана»8. Спустя 117 лет два
российских вакцинатора прекрасно иллюстрируют слова Бразоля таким
объяснением для родителей: «...Большинство серьезных заболеваний после
введения вакцины не являются осложнением вакцинации, а представляют
собой «обычные» болезни — ОРВИ, аппендицит, менингит, пневмонию и
многие другие. Ведь введя вакцину против, например, кори или свинки, мы
никоим образом не защищаем ребенка от всех других болезней. На первом
году жизни ребенка прививают четырежды, так что 4 месяца из 12 он
находится в поствакцинальном периоде, поэтому все болезни можно связать
с прививкой. К сожалению, так оно часто и происходит...»4. Да, именно так и
происходит, поскольку родители видят здорового ребенка до прививки и
больного ребенка практически немедленно после прививки — и, не владея
творческой прививочной логикой, согласно которой перелом ноги не имеет
никакого отношения к предшествовавшему падению в яму, обвиняют
прививки в болезнях своих детей. Тезис о внезапно «присоединившихся»
болезнях активно развивают в прививочной литературе, как в популярной,

так и в специализированной: «Появление клинических симптомов после
введения вакцины вовсе не означает, что именно вакцина вызвала эти
симптомы. Последние могут быть связаны с присоединением какой-либо
интеркуррентной инфекции, которая может изменить и утяжелить реакцию
организма на прививку, а в ряде случаев способствовать развитию
поствакцинальных осложнений»10. Или: «Возможность возникновения
поствакцинального энцефалита при введении АКДС (АДС-, АДС-М-)
препаратов в настоящее время подвергают сомнению, так как все случаи,
зарегистрированные в предшествующие годы как поствакцинальный
энцефалит, окончательно были расценены как различные, чаще вирусные
нейроинфекции, совпавшие по времени с прививкой. Истинные
патологические реакции (побочное действие вакцин)... развиваются редко.
Значительно чаще имеет место осложненное течение вакцинального
процесса в виде присоединения ин-теркуррентных инфекций или обострения
хронических заболеваний. Наиболее часто из наслоившихся заболеваний
диагностируют острые респираторные и кишечные инфекции»11 (выделено
мной. — А. К.).
Получается, вакцины совсем ни при чем? Конечно. Страдания привитых
вызваны не прививкой, а «наслоившимися заболеваниями». Интересно, что
если осложнение развивается в течение болезни, то ни у кого не возникает
мысли о «наслоении». Была, например, корь, и на ее фоне развился
энцефалит. На фоне гриппа — воспаление легких. При эпидемическом
паротите — орхит. Все понятно. Не возникает мысли связать с
«наслоившимся заболеванием» и осложнение, следующее за приемом
лекарства или проведением анестезии. Вот причина, а вот ее следствие. Но
если в дело замешана прививка, то изобретаются самые невероятные
гипотезы, все что угодно, лишь бы священная прививочная корова
оставалась в неприкосновенности, хотя тот же самый энцефалит или тот же
самый паротит развиваются после проникновения (да еще парентерального)
тех же самых живых вирусов. Здесь перед нами уже вполне научная
формулировка: «осложненное течение вакцинального процесса», причина
которого не прививка, а что-то постороннее, только выжидавшее своего часа,
глубоко затаившись в организме.
Вот другой пример упражнений в прививочной логике: «Мы наблюдали
случаи тромбоцитопенической пурпуры (на 3-4 день после введения АКДСвакцины) с длительным течением и благоприятным исходом. Одновременно
с ними мы лечили детей того же возраста с этим заболеванием, не
получавших прививок; течение в обоих случаях было сходным. Последнее
обстоятельство подтверждает наличие лишь временной ассоциации
подобных заболеваний с прививкой»12. Вот так. То, что некоторая болезнь
существует и встречается в том возрасте, в котором делают прививки, у
вакцинаторов уже подтверждает наличие лишь временной ассоциации — как
вам это понравится, читатели? Вот если бы прививки вызывали такие
болезни, которые иначе были бы не виданы и не слыханы — например,
привитые зеленели или у них вырастали хвосты, — это другое дело, связь

была бы несомненна. А раз такие болезни все равно в том же возрасте
встречаются, так какая же тут связь с прививками? Ну а если прививки и
болезни, следующие за ними, не более чем простые совпадения или, если
угодно, «наслоения», то главный обвиняемый на процессе уже и оправдан
почти полностью, при этом в статье вовсе не ГИСКовцев (это было бы
вполне естественно), а тех... кто должен защищать детей, — сотрудников
НИИ педиатрии НЦЗД РАМН: «Истинные ПВО (поствакцинальные
осложнения. — А. К) занимают лишь незначительную долю всех
поступающих с таким диагнозом. Это указывает на необходимость
тщательного обследования всех детей с диагнозом «реакция на прививку».
Это особенно относится к случаям смерти в поствакцинальном периоде,
которые подчас требуют весьма углубленного анализа. Почти в 80% случаев
смерть была обусловлена различными заболеваниями, не связанными с
профилактической прививкой. Из 46 детей, погибших в период после
введения АКДС, только 5 могли считаться погибшими по причине
вакцинации, причем смерть 3 детей от анафилактического шока была
предотвратима, в случае готовности медработников оказать экстренную
адекватную помощь. <...> Всего (за 6 лет. — А. К.) поступило 104 сообщения
о ПВО на вакцину АКДС и ДС-анатоксины. После экспертной оценки
присланной медицинской документации (в ГИСКе им. Л. А. Тарасевича)
подтвердилось лишь 80 вакцинальных осложнений. Из общего числа
сообщений 5 относились к случаям с летальным исходом, из которых связь с
прививкой (АКДС) не была подтверждена ни в одном случае»13. Дружный
хор единомышленников — производителей вакцин и педиатров. Одна цель
— одни средства ее достижения! Может быть, не так уж и неправо
российское правительство, подумывающее о том, чтобы упразднить
педиатрическую службу вообще?
Допустим, что инвалидность или смерть ребенка стали результатом не
прививки, а «присоединившегося» интеркуррентного заболевания. Но откуда
оно взялось? Неужели всегда так совпадает: не было прививки — не было
этого заболевания, есть прививка — и заболевание тут как тут? Отнюдь. В
ряде исследований была показана длительная иммуносупрессия (подавление
иммунитета) после прививок. Например, по данным одного исследования, у
детей, привитых живой коревой вакциной, в течение как минимум года не
мог восстановиться уровень интерферона14, чье значение в защите
организма от инфекций, новообразований и др. невозможно переоценить.
Некоторые исследователи считают один только интерферон по своей
важности равным всей иммунной системе. Есть исследования, которые
показывают изменение соотношений субпопуляций лимфоцитов, снижение
выработки лизоцима — короче, угнетение многих звеньев иммунитета. На
протяжении книги я буду ссылаться на такие исследования, поэтому не стану
сейчас перегружать главу ссылками. Наш организм заселен огромным
количеством микробов и вирусов, в том числе условно патогенных. Они
ведут себя смирно, но лишь до той поры, пока находятся под контролем
иммунитета. Стоит иммунитету ослабнуть, как возбудители находят

благоприятную почву для своего бурного размножения, отсюда и
«интеркуррентные болезни». И они не совпадение — они безусловное
следствие прививки. Недаром мы очень часто видим после прививок
болезни, начало которым дает кишечная палочка, Е. coli, с которой мы
прекрасно уживаемся до тех пор, пока иммунитет не становится жертвой
вакцинации. Логическая цепочка (прививка — подавление иммунитета —
активизация микрофлоры — болезнь) вполне ясна.
Читаем дальше: «Среди 16 детей, погибших в результате вакцинации, у
половины было генерализованное осложнение на введение БЦЖ вакцины.
Такое осложнение развивается у детей с хронической гранулематозной
болезнью, которая сама по себе имеет неблагоприятный прогноз для жизни;
такие больные и без вакцинации БЦЖ погибают на 1-2 году жизни от
различных
инфекционных
заболеваний...
Некоторые
противники
иммунопрофилактики
предлагают
скрининговое
обследование
(иммунограмму) всех детей на наличие первичного НДС. Это дорогостоящее
обследование нецелесообразно из-за крайне низкой распространенности
первичных НДС в популяции»15. Здесь перед нами дальнейшее развитие
концепции всегдашнего прививочного алиби. Теперь болезнь уже не
«наслаивается», а существует, но себя не проявляет. Прививка вовсе не
вызывает болезнь — она ее, как зоркий пограничник Карацупа нарушителя
границы, обнаруживает. Не страшно, что дети умирают после прививок, и
нет смысла затевать дорогостоящие иммунологические исследования, на
которых вредительски настаивают «противники иммунопрофилактики» (вот
уже и ярлык подходящий готов, кто же еще будет заботиться о
дополнительных обследованиях ради своевременного выявления больных
детей, как не заведомые противники иммунопрофилактики?), — не от
прививок, так по другим причинам они бы все равно умерли, так у них на
роду было написано. Эта же идея отражена у уже цитировавшихся выше
вакцинаторов: «Большинство первичных иммунодефицитных состояний
являются доказанными наследственными заболеваниями и присутствуют с
рождения ребенка, хотя их манифестация происходит позже. Поэтому
значительная часть этих детей вакцинируется в общем порядке, а
развивающиеся у некоторых из них осложнения указывают на дефекты того
или иного звена иммунитета, тем самым как бы являясь скринингом на
иммунодефицит. Так, возникновение остеита или генерализованного
заболевания
после
вакцинации
БЦЖ
позволяет
заподозрить
комбинированный (швейцарский) иммунодефицит или хроническую
гранулематозную
болезнь...
Развитие
вакциноассо-циированного
полиомиелита после ОПВ характерно для гуморальных иммунодефицитов...
Проведение массового лабораторного скрининга для выявления
бессимптомных больных немыслимо ввиду редкости этой патологии и
многообразия патологических вариантов, что потребовало бы использования
целой батареи сложных методик»16.
Это верх прививочного цинизма. Прививки не только не виноваты в
тяжелых болезнях и смертях детей, но наоборот — по вакци-наторской

логике их нужно благодарить за своевременный «как бы скрининг»
(которому могла бы помешать «батарея сложных методик») первичного
иммунодефицита. Не было бы прививок — и врачам пришлось бы в
дальнейшем ломать голову над болезнями ребенка. А вот стал после
прививки ребенок инвалидом или умер — и сразу понятно, с чем имеем
дело...
«Большой опыт по изучению поствакцинальной патологии,
накопленный сотрудниками ГИСК им. Л. А. Тарасевича, показал, что
вакцинация... может являться провоцирующим фактором, приводящим к
манифестации клиники скрыто протекающего заболевания, декомпенсации
хронических процессов, а также утяжеляющим течение острых
респираторных инфекций, развивающихся в поствакцинальном периоде.
Изучение характера и причин возникновения поствакцинальной патологии
позволяет утверждать, что доминирующий в течение ряда лет в клинической
практике диагноз «поствакцинальный энцефалит» оказался несостоятельным
и ни разу не был подтвержден при патоло-гоанатомическом расследовании в
ГИСК им. Л. А. Тарасевича»17. Тот самый поствакцинальный энцефалит,
который оборвал или искалечил жизни тысяч детей в разных странах мира,
для ГИСКа, как выясняется, просто не существует. Нет его — и все тут. А
вакцинация — не более чем «провоцирующий фактор». Главное, что не
причина!
В связи с тем, что в последние годы в России ликвидированы
практически все противопоказания — при этом и такие, какие ранее
считались абсолютными, — можно с уверенностью предположить, что число
осложнений прививок неуклонно растет. В уже упоминавшейся выше старой
советской прививочной монографии было написано следующее: «Что
касается детей с резко выраженными признаками аллергической
реактивности и тяжелыми формами аллергических страданий, вакцинация их
недопустима даже в периоды длительных ремиссий. Опасность
возникновения инфекционных заболеваний у таких детей уступает риску
провокации тяжелого и часто необратимого процесса. Чрезвычайно
осторожно надо подходить к решению вопроса о вакцинации детей с
нейроаллергическими заболеваниями. Риск провокации необратимых
неврологических расстройств, пусть даже в крайне редких случаях,
недопустим»18. А 4 года назад появились минздравовские методические
указания, где в «Основных положениях» черным по белому написано: «2.3
Несоблюдение противопоказаний (?? — А. К.), необоснованные медицинские
отводы от прививок часто приводят к тому, что дети с соматической
патологией, аллергическими заболеваниями, неврологическими дефектами
оказываются беззащитными перед инфекционными болезнями, которые у
них текут особенно тяжело. Из списка противопоказаний исключено
большинство хронических болезней, которые до начала 90-х годов
рассматривались как противопоказание к проведению профилактических
прививок. Разработка рациональной тактики проведения профилактических
прививок таким детям позволила резко повысить охват этих детей

прививками без каких-либо последствий для них»19. Чтобы особо
недогадливые врачи лучше понимали, что от них требуется и чем они могут
заплатить за прививочное вольтерьянство, добавлено открытым текстом: «На
практике, даже в регионах с высоким уровнем охвата прививками, дети
нередко «отводятся» от вакцинации (постоянно или на длительные сроки), не
имея противопоказаний. Основными причинами таких отводов являются
перинатальная энцефалопатия, аллергия и анемии. Отказы родителей, на
которые часто ссылаются в регионах с низким уровнем охвата прививками,
имеют место менее чем в 1% случаев. Все эти состояния должны
рассматриваться как ложные противопоказания... Использование педиатром
перечисленных... ложных противопоказаний должно рассматриваться как
свидетельство его некомпетентности в вопросах иммунопрофилактики со
всеми вытекающими отсюда мерами»20. Примитивный, но вполне
действенный шантаж на государственном уровне. Удивляет разве что
публикация его в официальном документе.
Но откуда взялась эта уверенность в безопасности прививок для
больных детей? Стали ли значительно лучше вакцины, в чем нас хотят
убедить составители методических указаний?21 В это трудно поверить.
Технология производства вакцин меняется в основном в малосущественных
мелочах. Вакцины все так же содержат высокотоксичные вещества (ртуть,
алюминий, формальдегид, фенол), стандартизации они почти не поддаются
даже в рамках одной серии, прививочный календарь полон опасного абсурда
(например, одновременное введение АКДС и ОПВ или тотальная вакцинация
новорожденных против гепатита В), который очевиден любому маломальски грамотному врачу или даже просто информированному родителю.
Однако, возможно, «рациональная тактика» основана на прорыве в нашем
понимании устройства и работы иммунитета? Сомнительно. Наши
представления об иммунитете все еще крайне далеки от того, чтобы
считаться хотя бы минимально приемлемыми для вторжения в эту
фантастически сложную и тонко отрегулированную систему, да еще в
процессе ее стремительного развития. Для представлений, аналогичных
нашим об иммунитете, в науке используется термин «черный ящик». Мы
знаем, что есть на входе и на выходе процесса, но что собой представляет сам
процесс, мы можем только догадываться, и стремительно растущая
заболеваемость детей аутоиммунными и онкологическими недугами наводит
на мысль о том, что в «ящике» происходит далеко не одна только выработка
антител в ответ на вакцинные антигены. И, теряясь в догадках относительно
того, как протекает прививочный процесс у здоровых, мы тем более не имеем
никакого понятия, каким образом отреагирует на вакцины иммунитет
больного ребенка. Но тогда, наверное, традиционная медицина может как
минимум гордиться своими успехами в излечении аллергий, бронхиальной
астмы и иных болезней, ныне законно считающихся бичом детского
возраста, так что родители могут не бояться дальнейшего ухудшения
состояния здоровья детей после прививок? Абсурдно было бы даже
помыслить такое. Отлично излечиваться эти и многие другие, не сказать

практически все, детские болезни могут только в примитивной рекламной
передаче «Здоровье» на одном из российских телеканалов. О безуспешности
предлагаемого ныне лечения, в том числе и самого что ни на есть «научнодоказательного», расскажет любой родитель, намучившийся со своим
больным ребенком. Состояние здоровья детей из года в год все хуже и хуже.
Так откуда этот прививочный оптимизм, это страстное желание прививать
всех, в том числе и тех, кого всего каких-нибудь 15 лет назад та же самая
наука, от лица которой сегодня делаются безответственные заявления о
безопасности прививок для больных, прививать строжайше запрещала?
Теперь нужно сказать о том, каким образом получается «правильная»
статистика поствакцинальных осложнений. В нее попадают исключительно
такие осложнения, которые приводят либо к смерти, либо к инвалидности
или к тяжелому расстройству здоровья, требующему как лечения в
специализированных учреждениях, так и выплаты социальных пособий, что
вынуждает врачей поставить неприятный диагноз. Если же имеется хотя бы
малейшая возможность списать случившееся на «побочную реакцию» или
спасительное «присоединение интеркуррентного заболевания», то так оно и
будет сделано. В августе 1999 г. российское правительство проштамповало
подготовленный вакцинаторами маленький список поствакцинальных
осложнений, которые готовы признать таковыми (см. «Приложения»), а в мае
2002 г. главным санитарным врачом РФ Г. Г. Онищенко были утверждены
методические указания под названием «Мониторинг поствакцинальных
осложнений и их профилактика». Составили их одиннадцать сотрудников
ГИСКа и два сотрудника департамента Госсанэпиднадзора, причем одна из
них, Г. Ф. Лазикова, была в составе той самой вакцинаторской подгруппы
рабочей группы комитета Государственной Думы, о которой я писал в
предыдущей главе, что требовала закручивания прививочных гаек в
масштабе всей страны. Ни один независимый специалист, ни один человек
«со стороны», не из слаженной ГИСКовско-минздравовской системы,
участия в разработке этой щедрой индульгенции прививкам не принимал.
Вот несколько примеров, как вакцинаторы уходят от ответственности и
уводят от нее прививки с помощью ими самими составляемых инструкций.
Так, в ст. 4.1 «Мониторинга» сообщается: «В соответствии с
Федеральным законом Российской Федерации «Об иммунопрофилактике
инфекционных болезней» от 17 сентября 1998 г. к поствакцинальным
осложнениям относятся тяжелые и (или) стойкие нарушения состояния
здоровья вследствие профилактических прививок, а именно...».
Стоп. В Законе об иммунопрофилактике инфекционных болезней нет
никакого «а именно», в ст. 1 там просто сказано: «...Поствакцинальные
осложнения... тяжелые и (или) стойкие нарушения состояния здоровья
вследствие профилактических прививок», какие бы то ни было уточнения
отсутствуют. Уточняют те, кто хочет максимально сузить число таких
нарушений. Читаем эти «а именно»: «.. .Анафилактический шок и другие
аллергические реакции немедленного типа; синдром сывороточной болезни;
энцефалит,
энцефаломиелит,
миелит,
моно(поли)неврит,

полирадикулоневрит, энцефалопатия, серозный менингит, афебрильные
судороги, отсутствовавшие до прививки и повторяющиеся в течение 12
месяцев после прививки; острый миокардит, острый нефрит,
тромбоцитопеническая пурпура, агранулоцитоз, гипопластическая анемия,
системные заболевания соединительной ткани, хронический артрит;
различные формы генерализованной БЦЖ-инфекции». И это все! В список
попали самые тяжелые и при этом относительно редкие страдания. Нет ни
атопи-ческого диатеза, ни аллергий, ни бронхиальной астмы, ни иных
болезней, очень часто развивающихся после прививок, счет которым идет на
десятки, а может и сотни тысяч случаев ежегодно.
Но даже этот крохотный списочек кажется его составителям непомерно
большим и дозволяющим чрезмерно большое количество претензий к
прививкам, потому что далее уточняется: «При проведении расследования
следует иметь в виду, что патогномоничных симптомов, которые позволили
бы однозначно считать каждый конкретный случай поствакцинальным
осложнением или необычной реакцией, не существует. И такие клинические
симптомы, как высокая температура, интоксикация, неврологическая
симптоматика, различные виды аллергических реакций, в т.ч. немедленного
типа, могут быть обусловлены не вакцинацией, а заболеванием, совпавшим
во времени с проведенной прививкой. Поэтому каждый случай заболевания,
развившегося в поствакцинальном периоде и трактуемый как
поствакцинальное осложнение, требует тщательной дифференциальной
диагностики как с инфекционными (ОРВИ, пневмония, менингокок-ковая и
кишечные инфекции, инфекции мочевыводящих путей и т.п.), так и
неинфекционными заболеваниями (спазмофилия, аппендицит, инвагинация,
илеус, опухоль мозга, субдуральная гематома и т.п.) с использованием
инструментальных (рентгенография, Эхо-ЭГ, ЭЭГ) и лабораторных
(биохимия крови с определением электролитов, в том числе кальция,
цитология ликвора и др.) методов исследования, исходя из клинической
симптоматики заболевания»22.
Врачи намеки подобного рода понимают с полуслова: «не бывает
здоровых, бывают недообследованные». При столь тщательном поиске
(такой бы поиск да при каждой детской болезни, особенно в больницах на
периферии, а не для спасения чести прививочного мундира!) найти можно
что угодно. Если же кто-то из специалистов преступно тверд в решимости
зарегистрировать поствакцинальное осложнение, то ему не грех и объяснить
примером, к чему это может привести: «Результаты многолетнего анализа
летальных исходов, развившихся в поствакцинальном периоде, проведенного
ГИСК им. Л. А. Тарасевича, свидетельствуют, что подавляющее
большинство их было обусловлено интеркуррентными заболеваниями.
Однако врачи, с учетом временной связи последних с прививкой, ставили
диагноз «поствакцинальное осложнение», в связи с чем этиотропная терапия
не была назначена, что в ряде случаев и привело к трагическому исходу»23.
Этот посыл более подробно излагается следующим образом: «Более 1/3 детей
с диагнозом «поствакцинальная реакция» имели различные интеркуррентные

заболевания как инфекционной, так и неинфекционной природы. «После
вакцинации — еще не значит, что в результате вакцинации». Этот тезис, к
сожалению, часто забывается докторами. Чаще всего в поствакцинальном
периоде диагностировались инфекционные заболевания (90%), половина из
которых были респираторно-вирусные, что связано, по-видимому, с
возможностью инфицирования привитого ребенка во время посещения
поликлиники (!? — А. К.). На 2-м месте в структуре интеркуррентных
заболеваний в поствакцинальном периоде находятся кишечные инфекции
(18%). Реже диагностировали такие бактериальные инфекции, как
пневмония, менингит, инфекция мочевыводящих путей (по 5-7%). Однако
своевременная диагностика именно этих инфекций особенно важна,
поскольку постановка диагноза ПВО таким детям настраивает врача на
выжидательную тактику, резко снижая диагностическую и терапевтическую
активность. В ряде случаев это может привести к трагическому исходу из-за
того, что отсутствие своевременной этиотропной терапии при бактериальной
инфекции
(пневмония,
менингит),
хирургического
вмешательства
(инвагинация кишечника) делает прогноз заболевания очень серьезным...
Примерно половина детей, погибших от интеркуррентных заболеваний,
могли быть спасены при своевременной диагностике и назначении
адекватной терапии. Это, в первую очередь, относится к детям, погибшим от
пневмонии, менингита, кишечной инфекции...»24 (выделено мной. — А. К.).
Суммируем. Если ты врач и поставил диагноз поствакцинального
осложнения — берегись, теперь отвечать за все придется тебе, и больше
никому, а доказать свой диагноз у тебя все равно не получится! Куда
безопаснее не связываться с ПВО, а поставить «своевременный» и при этом
«правильный» диагноз присоединившейся инфекции, продемонстрировать
«диагностическую и терапевтическую активность» и умыть руки — дело
сделано; что бы дальше ни случилось, по меньшей мере начальство будет
настроено весьма благожелательно и понимающе, а отнюдь не враждебно.
Вопросы
вызывают
и
«некоторые
клинические
критерии»
обсуждаемого «Мониторинга», позволяющие вакцинаторам немедленно
отметать определенную часть поствакцинальных осложнений как заведомо
не связанных с полученной прививкой. Обращу внимание читателей лишь на
несколько примеров. Так, категорически заявляется, что «артралгии и
артриты характерны только для краснушной вакцинации», в то время как они
неоднократно описаны как осложнение прививки от гепатита В; «неврит
лицевого нерва (паралич Белла) не является осложнением ОПВ и других
вакцин», хотя он упоминается в литературе именно как осложнение прививок
— в частности, живой полиовакцины и «Варивакса»; на развитие
тромбоцитопенической пурпуры после прививок отведено лишь 30 дней, ни
днем больше25, в то время как по имеющимся сведениям она может развиваться и позднее, равно как и другие болезни, на появление которых
отведены точные сроки, словно речь идет не о живых организмах, а о
машинах, работающих по программе.
Сама система регистрации постпрививочных осложнений в России

построена таким образом, что признание факта поствакцинального
осложнения не сулит врачу ничего хорошего, с чем согласны и сами
вакцинаторы: «Предположение о неполной регистрации всех случаев ПВО
из-за боязни тех или иных репрессивных мер в отношении лиц, пославших
извещение, вполне правдоподобно, и имеющиеся данные официальной
статистики могут быть несколько занижены...»26 (выделено мной. — А. К.).
По-девически стыдливое «несколько» вызывает улыбку — можно подумать,
авторы и не подозревают, сколько осложнений случается в
действительности. А что же происходит после того, как появилось
подозрение на ПВО? «При установлении диагноза ПВО... или подозрении на
него, врач (фельдшер) обязан немедленно информировать главного врача
ЛПУ. Последний, в течение 6 часов после установления предварительного
или окончательного диагноза, направляет информацию в городской
(районный) центр Госсанэпиднадзора. За полноту, достоверность и
своевременность учета заболеваний, подозрительных на ПВО, а также за
оперативное сообщение о них ответственность несет руководитель ЛПУ.
Территориальный центр Госсанэпиднадзора, получивший экстренное
извещение о развитии ПВО (подозрения на ПВО), после регистрации
полученной информации передает ее в центр Госсанэпиднадзора в субъекте
Российской Федерации... центр Госсанэпиднадзора в субъекте Российской
Федерации направляет в Департамент Госсанэпиднадзора России
предварительное внеочередное донесение... Окончательное донесение
представляется в Департамент не позднее, чем через 15 дней после
завершения расследования... акт расследования каждого случая необычной
реакции (осложнения, шока, смерти)... как потребовавшего, так и не
потребовавшего госпитализации (в последнем случае с копией истории
болезни) направляется в Государственный НИИ стандартизации и контроля
медицинских биологических препаратов им. Л. А. Тарасевича... При
необходимости ГИСК им. Л. А. Тарасе-вича может дополнительно
запрашивать необходимую медицинскую документацию, а в случае
летального исхода — протокол вскрытия, гистологические препараты, блоки
и формалиновый архив»27.
Надо поставить себя на место рядового врача, чтобы представить,
сколько потребуется мужества, не сказать безрассудства, чтобы запустить эту
цепную реакцию чиновничьих донесений, заварить такую кашу! Но самое
главное, что надежды на торжество справедливости остается в любом случае
мало, ибо решение о том, прекратить ли использование вызвавшей
осложнение серии вакцины и тем самым признать свою ответственность...
все равно остается за ГИСКом. «Решение о возможности дальнейшего
применения рекламационной серии... вызвавшей развитие ПВО, или о
необходимости проведения ее повторного контроля, принимает ГИСК им. Л.
А. Тарасевича»28. Как это может быть? На суде есть обвиняемый, адвокат,
прокурор и судья; кроме того, народ выбирает в парламент законодателей, и
те принимают законы, по которым осуществляется судопроизводство.
Почему же во всех прививочных делах разработчик и активный пропагандист

прививок ГИСК един во всех лицах? Он сам принимает законы, по которым
сам себя судит, сам себя защищает, сам себе выносит оправдательный
приговор, сам себе аплодирует за справедливость этого приговора и сам с
торжеством покидает зал судебных заседаний. Стоит ли нам после этого
удивляться, что какое бы осложнение им ни расследовалось, неизменно
обнаруживается алиби в виде «совпадения», «присоединения», «наслоения»,
«дебюта латентной болезни», «несоблюдения общих правил проведения
прививок» и прочего? А где же независимые эксперты, где общественный
контроль? Как вообще получилось так, что учреждение, благополучие
которого на мой взгляд целиком зависит от продвижения вакцин, фактически
никому не подотчетно? Или разработчики и производители вакцин во всем
мире совершенно безгрешны? Если бы... Вот всего несколько примеров.
«Химическая сорбированная тифо-паратифозно-столбняч-ная вакцина
(ТАВТЕ) из-за чрезвычайно сильной реактогенности и слабой
иммуногенности ряда компонентов с 1980 г. снята с производства»29. Или
сообщение о штамме «Еланцев» вируса клещевого энцефалита: «...У
привитых людей он вызывал заболевание энцефалитом приблизительно с
частотой 1:10000... Вакцина из штамма Еланцев была запрещена для
применения, а дальнейшие исследования по разработке препарата
прекращены»30. А вакцина против желтой лихорадки (штамм «Дакар»),
широко использовавшаяся в 1930—1950-х годах, также вызывавшая тяжелые
поствакцинальные реакции, в том числе энцефалиты? А штаммы «Urabe»,
«Ленинград-3» и «Ленинград-Загреб» вируса эпидемического паротита, на
основе которых делались вакцины, поражавшие мозг привитых детей? А
гриппозные вакцины печально известной кампании конца 1970-х по борьбе
со свиным гриппом, искалечившие и отправившие на тот свет сотни
американцев синдромом Гийена-Барре? А со скандалом отозванная с рынка в
1999 г. ротавирусная вакцина (RotaShield, производитель «Виет-Ледерле»),
которую сегодня подхватившая манящую космическими доходами
ротавирусную эстафету компания «Мерк» энергично проталкивает на рынок
под названием RotaTeq? А вакцины против клещевого энцефалита ENCEPUR
К (производитель «Хирон Беринг», отозвана с рынка в 1998 г.) и T1COVAC
(производитель «Бакстер», отозвана в 2001 г.)? Таким примерам несть числа,
но лишь единичные из них становятся известны широкой публике. За сухими
словами о «чрезвычайно сильной реактогенности» и «заболевании
энцефалитом» стоят реальные люди, бывшие здоровыми до прививок, но
убитые и искалеченные ими, разрушенные жизни самих пострадавших и их
близких. Однако ведь и ТАВТЕ, и злосчастные вакцины на основе штамма
«Еланцев» где-то (да уж не в самом ли ГИСКе, к слову?) предварительно
изучались, тестировались, утверждались, запускались в производство, кто-то
публиковал статьи и получал научные звания и премии... А понес ли хоть
кто-нибудь ответственность за результаты прививок, в свете существующей
на мой взгляд полной бесконтрольности производителей вакцин? В своей
книге «Прививки: мифы и реальность» Г. П. Червонская цитирует бывшего
главного санитарного врача СССР П. Н. Бургасова, заявившего: «Советский

Союз всегда занимал ведущее место в мире по массовости планового
использования вакцин... что является оригинальностью нашей позиции», и
его российских продолжателей прививочного дела: «Вводя полную
иммунизацию детей, мы брали на себя большую ответственность — в мире
нигде такого не было. Приоритет в этом принадлежит СССР». Г. П.
Червонская комментирует: «В том-то и трагедия наших малышей — никто
ни за что не отвечает: ни за аллергизацию как результат «полной
иммунизации»... ни за обилие поствакцинальных осложнений»31. Это верное
замечание. «Большая ответственность» прививочных оригиналов, ставящих
под угрозу здоровье миллионов людей, такая же фикция, как декларируемое
ВОЗ стремление «повышать доверие общества к иммунизации» выявлением
и расследованием поствакцинальных осложнений.
На этом фоне бросается в глаза и пренебрежение вакцинаторов
необходимостью следить за числом поствакцинальных осложнений31, что я
считаю оборотной стороной как бесконтрольности, так и уверенности в
собственной совершенной безнаказанности. По данным сайта Федерального
центра Госсанэпиднадзора, в который подает статистику ГИСК, в РФ
регистрируется в среднем около трехсот поствакцинальных осложнений в
год всего, на все вакцины. А Республиканский центр по осложнениям после
прививок против туберкулеза, созданный при МЗ РФ и находящийся с
ГИСКом в одном городе, а может быть даже на соседней улице, рапортует о
примерно пятистах случаях осложнений в год на одну только прививку БЦЖ,
да при этом еще сам признает, что эти данные скорее всего занижены32.
Справедливости ради следует отметить, что российский пример
всевластия и вседозволенности ГИСКа под крышей Минздрава отнюдь не
представляет собой нечто исключительное в мире вакцин. В 2000 г.
американские вакцинаторы начали проект под названием «Брайтонское
сотрудничество» (Brighton Collaboration). Его цель — создание сплоченной
международной группы, состоящей из производителей вакцин и чиновников
ВОЗ, Центра контроля заболеваний США и европейских организаций
здравоохранения для защиты (а точнее — навязывания) прививочных
программ во всепланетном масштабе. Первой задачей, которую поставили
себе участники проекта, было определение, что именно следует считать
побочной реакцией на прививки. При этом во главе комитетов проекта,
занятых этим вопросом, стоят... производители вакцин! Конгрессмен д-р
Дэйв Уэлдон заявил в своем выступлении в палате представителей 18 июня
2004 г.: «Разве мы позволяем «Дженерал моторс», «Форду» или «Крайслеру»
определять
безопасность
своих
автомашин
или
авиакомпаниям
устанавливать стандарты безопасности полетов и самим расследовать
катастрофы и делать выводы об их причинах? Или мы разрешаем
производителям пищевых продуктов определять, не была ли заражена их
продукция и не принесла ли она вред? Почему же мы дозволяем
производителям вакцин самим решать, что следует считать побочной
реакцией на прививки?»34.
Десять лет назад российский вакцинатор писал: «При существующей в

стране этико-правовой системе доступ общественности к медицинской
информации по вакцинации крайне ограничен, отсутствует четкий механизм
расследования жалоб населения на нарушения, возникающие при массовой
вакцинации, несовершенна система регистрации поствакцинальных
осложнений и компенсации за причиненный ущерб при вакцинации. В этих
условиях уровень общественного доверия к проводимым мероприятиям по
вакцинопрофилактике
недостаточно
высокий. Следует добиваться
взаимопонимания и партнерства между населением и различными звеньями
системы
вакцинопрофилактики
(производителями,
контролерами,
вакцинаторами и др.)»35. Время прошло, был принят закон, регулирующий
взаимоотношения граждан и прививочных властей, но в действительности
изменилось лишь очень немногое. Никакого взаимопонимания и партнерства
в истинном значении этих слов и близко нет, вакцинаторы не собираются
отчитываться перед обществом и нести какую-либо ответственность за свою
деятельность, а прививки населению навязываются ложью (как об
эффективности вакцин, так и об их безопасности, в том числе и на примере
якобы крайне малого числа поствакцинальных осложнений), шантажом и
методами административного давления.
Итак, в статистику ПВО, согласно критериям «Мониторинга», попадают
только самые тяжелые осложнения. Конечно, читателя не может не
заинтересовать вопрос: а проводилась ли хоть раз попытка подсчитать,
сколько же всего «побочных реакций» следует за прививками? В какой-то
мере на него отвечает недавнее исследование, проведенное на базе детской
городской инфекционной больницы № 10 г. Перми, где т. н.
неблагоприятные события поствакцинального периода, возникшие в течение
30 дней после прививки, отслеживались в 2001-2002 гг. по трем базам
данных (регистрация участковыми педиатрами, экспертная оценка историй
развития детей на основе случайной репрезентативной выборки и
анкетирование матерей). Полученные результаты заслуживают самого
пристального внимания. «Частота возникновения различных событий в
поствакцинальном периоде у детей до 3 лет в течение 1 мес. после
прививки... оказалась различной. Минимальной она была по данным журнала
регистрации и составила 4,0±0,4 на 100 привитых. Число выявленных
поствакцинальных событий на основании экспертной оценки историй
развития превысило регистрируемый уровень в 7 раз и составило 28,0±2,8 на
100 привитых... Максимальное число (35,0±2,6) было выявлено по
результатам анкетирования матерей...»36. Таким образом, по мнению
матерей, более чем в трети случаев вслед за прививкой следовало
«поствакцинальное событие», в то время как педиатры были готовы признать
его лишь у каждого двадцать пятого привитого ребенка. А вот и следствие
ликвидации практически всех противопоказаний к прививанию больных
детей (ведь, как сообщается, «разработка рациональной тактики проведения
профилактических прививок таким детям позволила резко повысить охват
этих детей прививками без каких-либо последствий для них»!): «По данным
мониторинга врача-иммунолога... и метода экспертных оценок, все дети с

поствакцинальными осложнениями и тяжелыми реакциями были из группы
высокого риска побочного действия вакцин вследствие многофакторных
сочетаний поражения нервной системы с манифестными формами
аллергических болезней и синдромом нарушения противоинфекционной
защиты»37. Но что со спасительной «рациональной тактикой», она не
сработала? Читаем дальше. «Среди детей с ПВР в 90% случаев имелся
отягощенный пре-морбидный фон с высоким риском побочного действия
вакцинальных препаратов. При этом адекватные лечебно-реабилитационные
мероприятия были проведены лишь в 20% случаев. В официальном
мониторинге врача-иммунолога... эти случаи зарегистрированы не были,
несмотря на то что у ребенка в поствакцинальном периоде возникло
заболевание, потребовавшее госпитализации»38. Итак, несмотря на
адекватность, по мнению авторов, мероприятий у каждого пятого
пострадавшего, поствакцинальных осложнений или реакций, кому как
нравится, избежать все равно не удалось. Невольно закрадывается
крамольная мысль: может быть, надо было вообще оставить этих детей в
покое, как это было до прививочного шабаша, начавшегося в 90-х годах? Ну
и конечно, здесь же сокрытие ПВР-ПВО, даже потребовавших
госпитализации (!), как лишнее доказательство того, что ложь и
фальсификация статистики такие же неизменные спутники прививочных
кампаний, как и осложнения.
Экстраполируя данные этой статьи на масштабность российского
«прививочного охвата» (прививки миллионам детей ежегодно), количество
«поствакцинальных событий» можно оценить в десятки тысяч. И это лишь
таких «событий» или осложнений, что очевидны, которые развились
непосредственно после прививок (и которые не без труда, но все же как
правило вакцинаторам удается списывать на «интеркуррентные заболевания»
и «присоединившиеся инфекции»). Подорванное здоровье, долговременную
восприимчивость к инфекциям, связь прививок с аутизмом, поведенческими
нарушениями, аллергиями, бронхиальной астмой, сахарным диабетом 1-го
типа и рассеянным склерозом медицинские власти даже не думают
признавать и, соответственно, оценивать в цифрах пострадавших. И у
общественности нет никакого доступа к правдивой информации о
«поствакцинальных
событиях»;
ей
предлагается
удовлетвориться
смехотворным числом в три сотни самых тяжелых случаев ежегодно. То же
замалчивание фактов и та же лакировка статистики были официальной
политикой прививочных властей США до конца 1980-х годов, до принятия
конгрессом решения о создании независимой и открытой базы данных по
осложнениям прививок (VAERS). И хотя в эту базу данных поступают
сообщения не более чем о 10% из числа событий, произошедших вслед за
прививками39, даже имеющееся число может подействовать отрезвляюще на
одурманенных прививочной пропагандой. Лжи могут противостоять только
правдивые факты, которых так не хватает родителям, обдумывающим свое
решение относительно прививок для детей.
И последнее, на что я хотел бы обратить внимание читателей —

повторно, поскольку об этом я уже упоминал в предыдущей главе, — это
фактическая невозможность добиться торжества закона в сколько-нибудь
серьезных делах, связанных с поствакцинальными осложнениями. Так,
российский закон гарантирует получение компенсации в случае, если
поствакцинальное осложнение будет признано таковым, но для того, чтобы
этого не произошло, ответчики-вакцинаторы будут прилагать все силы,
которых у них несравнимо больше, чем у истцов-родителей. Это очень
хорошо знают и юристы, которые не любят браться за дела такого рода. В
равной степени фактически невозможно добиться даже административного
наказания распоясавшихся вакцинаторов, прививающих направо и налево в
роддомах, детсадах и школах и не интересующихся ничьим мнением.
Акушер-гинеколог Ж. Соколова из Екатеринбурга пишет в своем письме в
Российский Национальный комитет по биоэтике: «...В школах делают
прививки, не ставя в известность родителей, а подчас и не заглядывая в
медицинскую карту. Самое страшное, что за этот произвол никто не
отвечает, несмотря на существующие в нашей стране законы по
здравоохранению. Встретившись с большим числом осложнений, тяжелых
поствакцинальных осложнений, я попыталась рассмотреть эту проблему с
точки зрения правового законодательства. Все мои старания оказались
тщетными. Несмотря на все законы, в которых говорится о добровольности
медицинского вмешательства, все юристы отказались «связываться» с
медиками, мотивируя это тем, что «врачу доказать что-либо
невозможно»...40.
Невозможность отстоять свои права и наказать виновных, опираясь на
имеющиеся законы, создает крайне опасный прецедент, ибо помимо
порождаемого ею чувства бессилия у рядовых граждан она вселяет в
правонарушителей уверенность в том, что, перефразируя Оруэлла, «перед
законом все равны, но медики — равнее». Я считаю, что одно это должно
заставить любого порядочного человека, вне зависимости от его личного
отношения к проблеме вакцинопрофилактики, занять ясную и однозначную
позицию в противостоянии вакцинаторов и общества, которому они
навязывают свои прививки.

Сведения по токсикологии веществ, входящих в состав вакцин
Формальдегид
Формальдегид (в своей жидкой форме называемый формалином),
которым проводится химическая инактивация используемых в вакцинах
вирусов и бактерий, является известным канцерогеном (веществом,
вызывающим рак). В докладе специальной комиссии по формальдегиду
Министерства здравоохранения и охраны окружающей среды Нидерландов,
опубликованном 6 мая 1982 г., сообщается: «Представленные данные
указывают, что формальдегид обладает генотоксическими и канцерогенными
свойствами. Результаты большого числа кратковременных исследований
мутагенности формальдегида были преимущественно положительными, и
формальдегид вызывал как генные мутации, так и хромосомные аберрации...
На основании имеющихся в настоящее время данных представляется,
что формальдегид имеет характер полного канцерогена в том смысле, что он
может быть охарактеризован как слабый инициатор с промоторным
действием при превышении определенной концентрации»1. Используется в
сельском хозяйстве в качестве гермицида, фунгицида и инсектицида.
Проникновение формальдегида в пищеварительный тракт вызывает
симптомы тяжелого отравления — сильные боли в животе, рвоту кровью,
появление белка и крови в моче, поражение почек, результатом чего
становится прекращение отделения мочи, ацидоз, головокружение, кома и
смерть2. То, что формальдегид не способен выполнять возложенные на него
функции инактивации, выяснилось еще в 1950-х гг., когда немало людей
пострадало от вакцины Солка (см. главу о полиомиелите). Во взвеси,
которую представляет собой вакцина, вирусы частично слипаются и
покрываются белковым «мусором», прочность которого формалин в обычной
своей концентрации только повышает. Попадая в организм, белковая
оболочка разрушается ферментами, и вирусы выходят на свободу, начиная
размножаться в теле привитого и приводя к болезням и даже к смерти.
Никакого решения этой проблемы с тех пор найдено не было. Применение
формальдегида (формалина) в свете его неэффективности в инактивации
инфекционных агентов и его прекрасно документированной способности
вызывать отравление организма не имеет никакого оправдания и лишь
отражает нежелание производителей вакцин разрабатывать новые
технологии, когда государство, навязывая их продукцию, гарантирует им
отличные доходы от старых. Исследований, показывающих безопасность
присутствия формальдегида в составе вакцин, не существует.
Фенол
Высокотоксичное вещество, получаемое из каменноугольного дегтя.
Используется в вакцинах в качестве консерванта. Способен вызывать шок,
слабость, конвульсии, поражение почек, сердечную недостаточность,

смерть3. Фенол является известным протоплазма-тическим ядом, он
токсичен для всех без исключения клеток организма. Он подавляет
фагоцитоз и, соответственно, первичный иммунный ответ. Таким образом,
вакцины, содержащие фенол, на самом деле не усиливают, а ослабляют
иммунитет, причем самое важное его звено — клеточное. Фенол содержится
также в препарате ежегодно проводимой в российских школах пробы Манту.
Вакцины, с одной стороны, «вбрасывают» в организм патогены, а с другой —
своими токсическими составляющими лишают его возможности против них
обороняться. Исследования, которые могли бы продемонстрировать
безопасность введения фенола и безопасность его аккумуляции в детском
организме, никогда не проводились.
Алюминий
Соли алюминия применяются в вакцинах в качестве адъювантов
(веществ, усиливающих и продлевающих иммунный ответ на введение
антигенов). Предполагается, что именно наличие солей алюминия
ответственно за развитие 5-10% местных реакций на введение вакцин, а
остающиеся свыше шести недель подкожные узелки в месте инъекции
указывают на развитие сенсибилизации к алюминию4. При этом подкожные
узелки и сильный зуд могут продолжаться годами, фактически превращая
ребенка в хронически больного5. Отложение алюминия и сенсибилизация к
нему могут становиться причиной системных реакций, например
хронических миалгий, поддающихся лечению с большим трудом6 и
потенциально связанных с рассеянным склерозом7. Отложения алюминия
были обнаружены в злокачественных опухолях (фибросаркомах),
развившихся на местах прививок у кошек и собак8. Самые последние
исследования связывают так называемый синдром войны в Персидском
заливе — тяжелое заболевание, развившееся у многих солдат сил коалиции,
принимавших участие в войне 1991 г., — с многочисленными содержащими
соли алюминия прививками, полученными военнослужащими перед началом
кампании9.
Исследования показывают, что длительный контакт солей алюминия с
тканью мозга приводит к невозможности обучения и к деменции, что было
продемонстрировано в экспериментах на животных. При этом было показано
и то, что вводимый с вакцинами алюминий проникает в мозг и по меньшей
мере временно остается там10. Алюминий был обнаружен в мозге умерших
от болезни Альцгеймера11.
Алюминий удаляется из организма почками, однако у младенцев индекс
клубочковой фильтрации очень низок и достигает нормального значения не
ранее 12-24 месяцев жизни12. Это, тем не менее, не является препятствием к
официальной политике введения немалого количества вакцин, содержащих
алюминий, уже на первом году жизни. Никто и никогда не изучал
безопасность введения солей алюминия в составе вакцин.

Ртуть
Один из самых токсичных из существующих в мире химических
элементов, вредоносное действие которого на человеческий организм
продемонстрировано уже достаточно давно. «Ртуть токсична в любой своей
форме... Использование... ртутных реагентов в качестве инсектицидов и
фунгицидов привело к слабым и сильным отравлениям, затронувшим тысячи
людей... Прием всего лишь 1 г ртутной соли смертелен... Органические
производные ртути, такие, как хлорид метилртути CH^HgCl,
высокотоксичны из-за их летучести... В человеческом организме время
полужизни ртути составляет от нескольких месяцев до нескольких лет.
Токсический эффект может быть скрытым, и симптомы отравления могут
появиться только лишь через несколько лет»13.
Токсичность ртути зависит как от формы, в которой она проникает в
организм, так и от пути проникновения. «Ртуть в элементном виде (Hg°)
плохо поглощается в желудочно-кишечном тракте (судя по опытам на
животных, менее 1%), но очень легко это происходит при ингаляции ртутных
паров. Абсорбция в желудке и кишечном тракте меченой ртутью 203Hg была
подробно исследована в человеческом организме, и для следовых доз
неорганической ртути, полученных с пищей, составляет всего примерно 7%...
тогда как метилртуть CH3Hg+сорбируется человеческим организмом на 95%
независимо от того, получил ли он метилртуть с пищей или иным
образом»14. Ртуть проникает в организм человека из окружающей среды,
воды и пищи, при этом некоторые продукты накапливают ее особенно
активно: «В некоторых продуктах может содержаться значительное
количество соединений ртути, например, в морской рыбе, грибах и
корнеплодах...»15. Вероятно, невозможность удаления ртути из организма,
связанная с генетическими особенностями16 или возрастными изменениями,
играет решающую роль в патогенезе некоторых болезней. Например, у
больных, умерших от дилятационной кардиомиопатии (болезни,
поражающей молодых спортсменов; эта болезнь — одно из главных
показаний для трансплантации сердца в наши дни), уровень содержания
ртути в сердечной мышце в 22 000 раз превосходил уровень содержания
ртути в других тканях или в сердечной мышце больных, скончавшихся от
иных форм сердечных заболеваний17. Есть сведения о вовлеченности ртути в
развитие болезни Альцгеймера18. После смерти двенадцати детей в
Бундаберге в 1928 г. (см. главу о дифтерии), причиной которой было названо
заражение вакцины стафилококками, в 1930-х гг. ртуть начали использовать
в качестве консерванта, т.е. вещества, защищающего биологические
препараты от загрязнения микроорганизмами. Используется ртуть в виде
неорганических солей. Одна и та же соль (этилртутьтиосалицилат натрия) в
России называется мертиолятом, а в западноевропейских странах и США —
тимеросалом или тиомерсалом. Введение в практику тимеросала не
потребовало никаких серьезных клинических испытаний и иных проверок;
фактически, серьезное исследование токсикологии ртути, содержащейся в

вакцинах, началось лишь сравнительно недавно.
Новорожденный получает большое количество ртути от матери.
Коллектив специалистов из консультативно-диагностической поликлиники
Института токсикологии МЗ РФ в Санкт-Петербурге сообщает: «...Крайне
важно учесть явление возрастания ртути в крови в последний триместр
беременности... Если в крови матери содержание ртути доходит до 9,6 мкг/л,
то в пуповинной крови, т. е. практически в крови новорожденного, эта
величина может составить уже 21 мкг/л при том что в плаценте этот же
показатель доходит до 37 мкг/л... Наши данные эпидемиологического
обследования... показывают, что содержание ртути в крови беременных в
последний триместр увеличивается в среднем в 3 раза. Достаточно высокое
исходное содержание ртути в крови беременной женщины может оказывать
токсическое действие как на женщину, так и на плод... Как известно из
литературных данных... в крови плода (и новорожденного) ртути больше, чем
в крови матери. По нашим данным это превышение составляет в среднем
2,53 раза»19. Авторы также пишут: «Превышение определенного порога
поступления ртути в организм автоматически признается как наступление
интоксикации. Так... приведена усредненная цифра недельного потребления
ртути — 3,3 мкг/кг массы тела, при которой могут наступить
неблагоприятные последствия для организма, тогда как по данным других
авторов... эта величина равна 5 мкг/кг»20. А Исследовательский совет
Национальной академии наук США в 2000 г. в своем докладе «Токсическое
действие метилртути», посвященном токсикологии вещества, очень близкого
по всем параметрам этилртути, попадающей в организм из вакцин, сообщил,
что в целом данные исследований на животных, включая приматов,
показывают — развивающаяся нервная система является мишенью для
воздействия низких доз метилртути. Исследования на животных показали
влияние на когнитивные, моторные и сенсорные функции. Он также
установил, что оральное поступление метилртути в объеме 0,1 мкг на
килограмм массы человека является научно-обоснованным уровнем ПДК в
целях охраны здоровья21.
Посмотрим теперь, какое количество ртути получают с прививками
младенцы. Учтем еще при этом, что «дети наиболее чувствительны к
воздействию токсических веществ тиолового действия (к числу которых
принадлежит ртуть. — А.К.) в силу существования критических периодов
развития органов и систем, когда чувствительность к экзотоксиканту
значительно повышается на фоне незрелости процессов аутодетоксикации...
Существовавшие долгое время представления о том, что подпороговые
концентрации ртути не вызывают заболеваний и безвредны для организма, не
могут считаться сегодня правомерными...»22; учтем также, что «известно о
сильном эмбриотоксическом действии ртути... т. е. для плода Hg более
опасна, чем для взрослого организма... В перинатальный период организм
(плод) более чувствителен к действию ртути... У детей, подвергшихся
воздействию даже небольших доз ртути, о чем свидетельствует содержание
этого токсиканта в моче... значительно увеличивается риск инфекционных

заболеваний... снижен иммунитет...»23. Следует иметь также в виду
следующие важные факторы. Для связывания и удаления ртути из крови
нужна желчь, которая у младенцев вырабатывается в очень незначительном
количестве. Способствует длительному нахождению ртути в организме и
питание молоком, а также лечение антибиотиками, которые угнетают
кишечную флору и еще более снижают выведение ртути24. Последние, как
известно, педиатры бестрепетно выписывают при любой болезни, вызывая
при этом иммуносупрессию, которая, в свою очередь, ведет к новым
болезням и новым дозам антибиотиков. Таким образом, новорожденные
попадают в порочный круг: они уже рождаются с высоким уровнем ртути в
организме (в несколько раз пропорционально их массе превышающим
таковой в организме матери) и со склонностью вследствие этого к
инфекциям. Немедленно на них обрушиваются прививки (первая, от гепатита
В — уже через 12 часов после рождения, БЦЖ — на 3-5-й день), о
подавлении иммунитета которыми мы говорили в главе «Прививки:
основные проблемы». А в России, например, немалый процент младенцев,
появляющихся на свет в роддомах, дополнительно страдает от
внутрибольничных инфекций (вкратце об этом см. в главе о туберкулезе),
против которых назначают антибиотики. Все это — исходно высокий
уровень ртути, прививки, внутрибольничные инфекции, антибиотики —
приводит к тому, что дети нездоровы буквально с первых часов жизни. Это
один из возможных ответов на традиционный вопрос, почему у вроде бы
здоровых родителей и после нормальной беременности ребенок постоянно
болен.
Теперь определим, сколько ртути получает ребенок с вакцинами. Вес
новорожденного — 2-3 кг, объем детской вакцины от гепатита В — 0,5 мл. В
нем содержится примерно 25 мкг мертиолята (ти-меросала), а в нем около
12,4 мкг этилртути. Прививка от гепатита В повторяется в 3 и 6 месяцев.
Таким образом, только с прививкой от гепатита В младенец в первые полгода
жизни получает около 37 мкг ртути. Согласно существующему российскому
календарю прививок, в 3,4,5 и 6 месяцев младенцам делается прививка
АКДС, каждая доза которой содержит около 50 мкг мертиолята и,
соответственно, около 25 мкг ртути. Это плановые прививки, но есть еще и с
разной степенью настойчивости рекомендуемые, которые родители должны
покупать за свои деньги. К числу их относится прививка против гемофильной палочки. Читатели помнят, что, например, главный педиатр Москвы
д-р Румянцев уверен, что в рамках семейного бюджета лучше тратить деньги
на вакцины детям, чем на водку взрослым, а наиболее продвинутые
родители, по Румянцеву, не только безропотно позволяют вкалывать в своих
чад все запланированные вакцины, но и живо интересуются, нельзя ли
порадовать ребенка новой прививкой. Некоторые вакцины (например,
PedvaxHIB и Act-Hib) содержат или до последнего времени содержали25
ртуть в том же количестве, что и АКДС. Прививка от гемофильной палочки
приходится на 3, 4 и 5 месяцев жизни ребенка. Это еще 75 мкг ртути
дополнительно.

Суммируем. Российский младенец в первые шесть месяцев жизни
планово должен получить 37+75=112, а с рекомендациями — 37+75+75=187
мкг ртути. Это в добавление к той ртути, которую он получил от матери.
Много это или мало? Вероятно — очень много, а для некоторых генетически
предрасположенных детей — катастрофически и необратимо много. Если
ориентироваться на ПДК в 0,1 мкг ртути на кг массы тела, установленный
Исследовательским советом Национальной академии наук США, то
суммарная доза прививочной ртути за первые полгода жизни превысит ПДК
в несколько сот раз! Превышает поступление этилртути (по всем своим
параметрам аналогичной метилртути, для которой делались расчеты26) и
норму, установленную ВОЗ, — 9,43 мкг в сутки. Это, заметим, для ребенка 37 лет, а 12 часов назад появившийся на свет младенец получает 12,4 мкг.
Примем во внимание и тот факт, что ртуть вводится парентерально, а
системы детоксикации организма ребенка еще не функционируют должным
образом. Ртуть в высокой степени липофильна, в составе мертиолята она
проникает в липиды клеток мозга и задерживается там. Здесь еще раз
необходимо отметить, что история с ртутью лишний раз доказывает,
насколько мы все еще далеки от понимания некоторых аспектов
токсикологии, лихо экспериментируя в то же время на младенцах. Например,
все выводы относительно времени выведения ртути из организма долгое
время делались на основании определения уровня ртути в крови и ее
содержания в волосах. Так рождались успокоительные объяснения, что
ртуть-де в организме долго не задерживается. Однако недавно выяснилось,
что период полувыведения ртути из тканей мозга значительно превышает
период полувыведения ртути из циркулирующей крови (в экспериментах на
обезьянах это соотношение было установлено как 24 и 6,9 дня27), а низкое
содержание ртути в волосах может свидетельствовать вовсе не о том, что ее
на самом деле мало в организме, а о том, что организм в силу каких-то
поломок или генетических особенностей не в состоянии ее быстро выводить.
Того времени, что ртуть находится в мозге, вероятно, достаточно, чтобы у
некоторых детей вызвать тяжелые нарушения, в частности — активацию
микроглии, регистрируемую у больных аутизмом28.
Пристальное внимание исследователей ртуть, содержащаяся в
вакцинах, стала привлекать к себе в свете резкого роста заболеваемости
аутизмом (см. главу о кори), поскольку некоторые симптомы отравления
ртутью и симптомы аутизма были разительно схожи. В ряде исследований
это сходство было убедительно подтверждено, при этом не только на уровне
наблюдаемых симптомов. Так, С. Бернар и соавт. сравнивали схожие
биологические отклонения, часто выявляемые при аутизме, и
соответствующие патологии, возникающие при отравлении ртутью. Было
обнаружено явное сходство между аутизмом и отравлением ртутью в
происходящих изменениях в биохимии организма, иммунной системе,
структуре центральной нервной системы, нейрохимии и нейрофизиологии29.
В опытах на мышах было показано, что тимеросал вызывает подавление
иммунитета и аутоиммунные реакции30.

Природу токсического влияния ртути и ее производных изучал проф.
Бойд Хейли, заведующий кафедрой химии университета в Кентукки. Он
установил, что тимеросал приводил к разрушению важного белка,
называемого тубулином и формирующего структуру аксонов. Разрушение
тубулина приводило к оголению нервных волокон, что характерно для
болезни Альцгеймера. Он также определил, что алюминий является
синергистом ртути — в присутствии алюминия в тот же период времени в
культуре клеток нейронов погибало на 60% больше, нежели под
воздействием одного только тимеросала. На 20% увеличивал токсичность
тимеросала антибиотик неомицин, также содержащийся в некоторых
вакцинах31. В другом исследовании было продемонстрировано, что
тимеросал настолько токсичен, что даже в самых ничтожных концентрациях
разрушает клеточную мембрану и ДНК, вызывая быструю гибель нейронов и
фиброблас-тов, в культурах клеток которых проводились опыты32.
Точные механизмы поражения ртутью развивающегося мозга до конца
не выяснены, однако интенсивные исследования в этом направлении ведутся.
Так, коллектив исследователей из университета Джона Хопкинса заявил, что
«обнаружение
проводящего
пути
PI3-киназы/МАРкиназы/метионинсинтетазы и его сильного угнетения содержащимся в
вакцинах мертиолятом дает возможное объяснение того, как рост
используемых вакцин может приводить к росту заболеваемости
аутизмом»33. Большой интерес вызывает гипотеза о том, что причиной
отравления организма ртутью и последующего развития аутизма является
генетически обусловленная нехватка вещества, которое называется
глутатион, связывающего и выводящего ртуть из клеток. Это было
продемонстрировано в исследовании группы ученых из университета в
Арканзасе34.
Эпидемиологические данные также говорят в пользу связи между
содержанием ртути в вакцинах и развитием аутизма. Проф. Дональд Миллер
пишет в своей статье: «Исследования35 показали, что существует прямая
связь между увеличением количества поступающей с вакцинами ртути и
аутизмом. В 1950 г., когда национальный календарь прививок содержал всего
4 прививки (от дифтерии, столбняка, коклюша и натуральной оспы), аутизм
развивался всего у одного ребенка из 10 000. По мере появления новых
вакцин против других болезней медицинские работники начали вводить
детям все увеличивающиеся дозы ртути. Те, кто был рожден в 1981 г.,
получили 135 микрограммов ртути (в среднем), и регистрировался уже один
случай аутизма на 2 600 детей, рожденных в том году. С добавлением
вакцины от гепатита В (вводимой в день появления на свет) и вакцины от
гемофильной инфекции типа В дети, рожденные в 1996 г., получили с
вакцинами уже 246 микрограммов ртути. Аутизм теперь регистрировался у
одного из каждых 350 детей. На сегодняшний день медработники следуют
календарю иммунизации, подготовленному Центром контроля заболеваний и
утвержденному Американской академией педиатрии и Американской
академией семейной медицины. Этот календарь включает в себя 13 вакцин,

каждая из которых может вводиться серией из нескольких уколов. В общей
сложности ребенку, прежде чем он достигнет возраста двух лет, когда
завершается развитие мозга, 33 раза будет введена какая-либо вакцина.
Аутизм сегодня поражает одного из 100 мальчиков и одну из 400 девочек, и
каждый год врачи диагностируют 100 000 новых случаев этой болезни в
США по диагностическим критериям DSM-IV...»36.
Обращает на себя внимание факт четырехкратно большей
заболеваемости аутизмом мальчиков. Он также свидетельствует в пользу
вовлеченности ртути: наиболее тяжело поражаются те зоны мозга, где высока
концентрация рецепторов к мужскому половому гормону тестостерону,
усиливающему нейротоксичность мертиолята, в то время как женский
половой гормон эстроген снижает ее. Этот факт был доказан как с помощью
визуализации метаболических процессов в мозге и его перфузии у детей,
страдающих аутизмом37, так и исследованиями in vitro (продемонстрирована
быстрая гибель нейронов от мертиолята в присутствии тестостерона и,
наоборот, их сохранность в присутствии эстрогена)38.
Американские вакцинаторы несколько лет назад провели собственное
исследование, которое показало, что тимеросал связан с поведенческими
нарушениями у детей. Оно было засекречено от публики, в печать
отправилась отлакированная статья с фальшивыми данными39, а отчет с
истинными результатами, украшенный крупными надписями «Confidential»
(секретно) и «Do not copy or release» (не копировать и не публиковать), стал
известным лишь благодаря настойчивости публики и «Закону о свободе
информации»40. Глава исследовательской группы Томас Верстраетен в
лучших вакцина-торских традициях заявил в декларации, поданной в журнал
вместе со статьей, что является работником Центра контроля заболеваний,
хотя к тому времени он уже покинул его и работал на производителя вакцин,
компанию «Глаксо Смит Клайн». Американский Институт медицины (ЮМ),
о неблаговидной роли которого в решении некоторых проблем, относящихся
к прививкам, мы еще не раз будем говорить в этой книге, заявил в 2001 г.,
изучив проблему связи ртути с нарушениями развития нервной системы, что
хотя доказательств в пользу этой связи недостаточно, она возможна. Однако
в 2004 г., когда таких доказательств накопилось уже изрядно, равно как и
гипотез относительно возможных механизмов поражения ртутью нервной
системы младенцев, Институт медицины, комитету экспертов которого,
вероятно, разъяснили возможные последствия признания такой связи,
внезапно в пику собственным рассуждениям и рекомендациям от 2001 г. о
скорейшем изъятии ртути из вакцин заявил... что связи нет41. Этим он
поставил в очень неловкое положение и Американскую академию педиатрии,
выступившую в непривычной ей роли защитника детей, а не доходов своих
членов, которая успела рекомендовать изъятие ртути из вакцин еще раньше,
в 1999!
О проблеме мертиолята и его токсичности, а также о безрезультатной
борьбе некоторых советских специалистов за его удаление из вакцин,
подробно рассказывается в книге «Прививки: мифы и реальность» Г. П.

Червонской, поэтому я буду краток. Если в США хотя бы для формы были
проведены поспешные и бездоказательные исследования (в сентябре 1930 г.
фармацевтическая компания «Эли Лилли» спонсировала исследование
«токсичности ртути для человека» на пациентах, которые умирали от
менингококкового менингита, а потом в течение 60 лет ссылалась на эти
исследования как на якобы имеющееся доказательство безопасности
минимальных доз ртути), то в СССР не потребовалось даже этого. Г. П.
Червонская цитирует ответ ст. н. с. лаборатории контроля АКДС ГИСКа Р.
П. Чуприниной на вопрос «С какой целью вводится мертиолят в вакцину
АКДС и ее модификации?»: «Для доинактивации коклюшного антигена, но
лучше поинтересуйтесь у Захаровой М. С. — это она предложила мертиолят
то ли в 1955, то ли в 1956 г. — как консервант, после приезда из-за рубежа с
какой-то конференции»42. Легко можно поверить, что кто-то где-то услышал
и предложил, и соль ртути безо всякой проверки, лишь на основании чужого
бездумного опыта, немедленно была включена в состав вакцин. Никаких
документов, свидетельствующих о проведенных испытаниях, насколько
известно, вакцинаторы до сегодняшнего дня не представили. Примечательно,
что статья о токсичности мертиолята в составе АКДС, поданная в «Журнал
микробиологии,
эпидемиологии
и
иммунобиологии»
коллективом
специалистов, среди которых были вирусологи, иммунологи и генетики,
была отвергнута председателем Комитета вакцин и сывороток А.
Сумароковым, а рукопись возвращена со следующим вполне советским
резюме: «Статья содержит сведения, препятствующие публикации в
открытой печати. Содержание статьи дискредитирует качество советских
вакцин, и ее публикация может привести к созданию негативного отношения
к проведению массовой иммунопрофилактики»43. Вот о чем главная забота
— не о низком качестве вакцин, калечащих детей, а о возможном
«негативном отношении к проведению массовой иммунопрофилактики»...44.
Публикации в центральной прессе, начавшиеся в 1988-1989 гг., в которых
рассказывалось о составе вакцин и о том, в каких условиях они в СССР
производятся (инициатором многих таких публикаций была Г. П.
Червонская), вызвали настоящую бурю возмущения, в первую очередь
специалистов, которые прекрасно знали, что означают эти вещества для
человеческого организма. Это возмущение хорошо было отражено в
материалах Российского Национального комитета по биоэтике. Вот,
например, что писал замдиректора по научной работе НИИ общей и
коммунальной гигиены им. А. Н. Сысина АМН СССР, к. м. н. Н. Н.
Литвинов: «Устанавливать научно обоснованные безопасные регламенты...
концентраций химических веществ, а тем более ртутных соединений,
«разрешенных» 35 лет тому назад для парентерального введения грудным
детям, — задача практически неразрешимая. Необходимо иметь очень
серьезные обоснования, жизненные показания, чтобы разрешить
многократное введение ребенку подобного дезинфектанта, ртутного
пестицида. Кроме того, любые химические добавки, используемые в качестве
консервантов, стабилизаторов, наполнителей и т.д., могут менять

фармакокинетику основного вещества, в данном случае белков-антигенов, а
следовательно, и их целенаправленное действие. Я, как специалист, считаю,
что в сложившейся ситуации безо всяких промедлений должны быть
представлены документы, доказывающие проведение специальных
токсикологических
исследований
на
отсутствие
тератогенности,
эмбриотоксичности, аллергизи-рующей активности, мутагенности и
канцерогенности применяемой дозы мертиолята в вакцине АКДС: либо
зарубежными фирмами, продающими нам этот пестицид, либо
отечественными контролирующими учреждениями — Комитетом вакцин и
сывороток или ГИСК им. Л. А. Тарасевича. Неужели вопрос изъятия
ртутного вещества из препаратов, используемых с целью профилактики в
детской практике здравоохранения, требует каких-то рассуждений,
доказательств'?.. Так ли необходимо использование комплексного препарата,
каким является АКДС, в конце двадцатого века во всех регионах нашей
страны, где иммунизация проводится по одной мерке, без учета
климатических условий и, как известно, без индивидуального подхода к
каждому ребенку и т. д.? Как учитываются шестнадцать противопоказаний, и
кто их «успевает» определить? Признаться, я о них услышал и прочитал
впервые. Как определяют повышенную чувствительность детей к ртутной
соли и формальдегиду? Кому адресовать все эти вопросы по «допущенным»,
так называемым малым дозам, содержащимся в вакцине? Совершенно
несостоятельны ссылки на ВОЗ — мол, ВОЗ требует определенного
содержания этих веществ в АКДС. Это отговорка, рассчитанная на
дилетанта. К тому же ВОЗ и ее комитеты не могут отвечать за принимаемые
у нас в стране решения. Полностью проигнорированы отечественные
специалисты и Фармкомитет СССР»45.
А вот мнение токсиколога, к. м. н. д-ра Н. Н. Михайлова: «...Что собой
представляет мертиолят? Это — ртутьорганическое соединение, иначе
называемое этилртутьтиосалицилат натрия, относится к пестицидам. Кстати,
в доступной отечественной литературе сведения о нем весьма скудны, он не
зарегистрирован в нашей стране, и я не нашел данных о его глубоком
токсикологическом изучении. Мельников Н. Н. в книге «Пестициды: химия,
технология и применение», 1987, давая классификацию пестицидам, относит
последний к бактерицидам, приводит ЛД50 — 40 мг/кг (вызывает 50% гибель
крыс в эксперименте), что позволяет отнести мертиолят по степени его
опасности, предложенной ВОЗ, к очень опасным веществам. Это
иллюстрирует и такой пример. В «Методических указаниях по применению
физико-химических и химических методов контроля медицинских
биологических препаратов», М., 1977, утвержденных МЗ СССР (Хлябич,
Ковшило), где говорится о приготовлении стандарта, сказано о хранении
мертиолята: «ЯД! с притертой пробкой в темном месте». Литературные
данные свидетельствуют о том, что органические соединения ртути весьма
токсичны для всего живого, могут поражать вегетативную нервную систему,
вызывать иммунологические изменения. Однако мне не встретилось ни
одного источника, где бы были отражены сведения по изучению этих

отрицательных моментов относительно мертиолята. Вместо этого появились
«допустимые» дозы его в медицинских иммунобиологических препаратах
(МИБП) — вакцинно-сывороточных средствах, используемых для
профилактики и лечения инфекционных заболеваний. Для справки: согласно
утвержденному в нашей стране перечню допустимых количеств некоторых
консервантов в пищевых продуктах, ртутьсодержащие исключены. А мы в
плановом порядке вводим «крохотные дозы» этой соли грудным детям... Я
пытался выяснить в свое время, есть ли статья в Государственной
фармакопее СССР относительно мертиолята. Нет, в отечественной
фармакопее его нет. Есть фундаментальный труд «Руководство по
вакцинному и сывороточному делу» под редакцией академика Бургасова П.
Н., где очень красиво говорится об основополагающих принципах контроля
за качеством МИБП в СССР, который заключается в комплексе мероприятий,
обеспечивающих поступление в практику здравоохранения полностью
безопасных и эффективных средств специфической профилактики и лечения,
диагностики инфекционных заболеваний. В этом же руководстве на стр. 166
читаем: «...Должны быть безвредными, стерильными, содержать не более
0,01% консерванта мертиолята... тиомерсал — 100±20 мкг/мл или не
содержать консерванта, и иметь следовые количества формальдегида». А в
нормативных документах: «должно содержаться 500 мкг/мл формальдегида».
Но это не следы, а вполне ощутимое количество! Вообще, когда
знакомишься с этим произведением, рассказывающим о том, как должно
быть, возникает ощущение сплошных противоречий, многие из которых
вызывают удивление: ну почему не обратиться к специалистам в своем
отечестве? Ничего не говорится, например, о токсикологии химических
веществ, допущенных в биопрепараты. Какие же они... биопрепараты?
Совершенно безответственно констатируется факт того, что нечто
«допущено» и «безвредно». А проверка такого «безвредно» прошла всего на
2-5 взрослых животных. Наблюдение проведено в течение 14 суток с
момента введения препарата. Есть у меня такое подозрение, что так, как
изучена АКДС, можно считать, что ее безопасность не проверена!»46.
Приведу и слова биохимика, ст. н. с. Института иммунобиологии
Минмедпрома к. б. н. В. Д. Кольцова: «Мертиолят — пестицид. Все
пестициды токсичны. А мертиолят, к тому же, еще и относится к солям
тяжелых металлов. Специалистам известно, что последствия одноразового
контакта с малыми дозами подобных соединений непредсказуемы. И в
данном случае дело не в дозе, а в индивидуальной чувствительности
неокрепшего детского организма, да еще на фоне современного состояния
окружающей среды, питания, воды и многого другого... Я — родитель двух
детей, страдающих аллергией. По специальности биохимик. Не понаслышке
мне известно, что такое формальдегид и ртутные соли. Конечно, вводить их
парентерально любому ребенку – преступление, а детям, страдающим
разными формами аллергии, – вдвойне опасно (а бывают, как известно, и
смертельные исходы от введения АКДС). Ртутная соль может быть одной из
причин... Уверен, если бы не публикации в центральной прессе, мы бы так и

не знали, что вводят поголовно детям в нашей стране в составе так
называемых «вакцин». Кстати говоря, в «Наставлении по применению
АКДС» сказано, что инактивация (коклюшного токсина. — А. К) проводится
либо формальдегидом, либо мертиолятом. И вдруг узнаем, что они оба
входят в состав многих вакцин. Кроме того, вряд ли педиатрам кто-то
разъяснил, что мертиолят — ртутьсодержащая соль. Если бы это случилось,
то многие бы, наверное, задумались. Отсутствие такой надписи на этикетке
— прямое нарушение международных требований об указании в составе
лекарственного средства соли ртути!.. Судя по содержанию возражений со
стороны чиновников, можно сделать заключение о том, что им абсолютно
неизвестны методы изучения безопасности инактивированных вакцин, в
которые входят химические вещества... Мой отзыв продиктован чувством
солидарности с теми специалистами, которые поднимают вопрос о
проведении грамотного изучения безопасности вакцин, добавок,
содержащихся в них, а также об индивидуальном подходе к ребенку.
Качественная прививка — это а) безопасный препарат и б) качественный
организм ребенка. И в этом нет никаких новостей. Реакция чиновников,
мягко говоря, странная. Вместо того чтобы честно признать недостатки и
некачественность АКДС, устранить их (или прекратить производство!), как
это должно быть в случае действительной заботы о здоровье детей, они
встают в позу незаслуженно оскорбленных. Но такая реакция может быть
только у тех, кто либо недопонимает всю опасность своей деятельности
(тогда им нечего делать ни в науке, ни в организации здравоохранения), либо
осознает опасность препарата и теперь пытается уйти от ответственности, ошельмовав специалистов, сделавших это явным. Спасибо за
обращение к правительству, за то, что нашлись специалисты, взявшие на себя
смелость поднять этот очень многогранный вопрос, встав на защиту детей от
«охранителей» нашего здоровья. Родители должны знать, что вводят их
детям, отчего дети могут стать инвалидами на всю жизнь, и кто повинен в
этом. Но есть ведь конкретный человек или группа людей, которые дали
разрешение на применение ртутной соли в детских препаратах в нашей
стране. Кто они?»47.
Читатели догадаются, что все эти выступления, все заключения
высококвалифицированных действительно независимых специалистов,
которые не кормятся от прививочной кормушки, остались гласом вопиющего
в пустыне. Никто и не подумал оправдываться или объяснять, кто, когда и на
основании каких исследований позволил использование ртути в вакцинах, да
еще на пару с формальдегидом, и почему этот дикий абсурд продолжается.
Для иллюстрации отношения «противной стороны» — вакцинаторов —
приведу такой пример. В своей биографической книге советский разработчик
вакцин В. Е. Жемчугов рассказывает, в частности, о совместном с компанией
«Ледерле» проекте строительства завода по производству вакцин в
Любучанах, где располагался его НИИ (на проекте поставил крест
августовский путч 1991 г.): «В середине 80-х годов с подачи «Комсомолки»
началась
дикая
кампания
дискредитации
вакцинации
вообще,

противодифтерийной вакцины в частности, и в целом отечественных вакцин.
Нам, как профессионалам, смешно было читать, что «вакцина АКДС
отравляет детей содержащимся в ней "мертиолятом натрия"»! Весь мир
консервирует белковые препараты мертиолятом, доза ртути, попадающей в
организм с вакциной, во много раз меньше той, которую получим,
прогулявшись вдоль оживленной автотрассы! Печатному слову у нас верят
всегда, а тогда верили в особенности, поэтому общественное мнение хотело
импортных препаратов. Возникшая идея совместного производства детских
вакцин была очень продуктивной для обеих сторон. Американцы получали
дополнительный рынок сбыта колоссальных размеров; мы поднимались до
уровня GMP (Good manufacturing practice. — А. К.) в производстве такого
деликатного продукта, как живая вакцина, сохраняли коллектив, развивали
науку»48. Интерес смешливых «профессионалов» вполне прозрачен, а
внимание здесь привлекает их вопиющая некомпетентность, склонность
искать виновных с помощью конспи-рологических теорий, бездумие,
нежелание вникать в проблему, ни на чем не основанная самоуверенность и
при этом кивание на «весь мир», опыт которого якобы дает индульгенцию
ничего не контролировать и не проводить никаких собственных
исследований
безопасности
препаратов,
вводимых
младенцам
парентерально.
Заканчивая изложение фактов о ртути, я хотел бы процитировать вывод
проф. Хейли о том, что определение «безопасного уровня ртути» —
бессмыслица, поскольку токсичность поступающей в организм ртути зависит
от множества факторов, таких как синергизм тяжелых металлов, диета,
лечение антибиотиками, генетический фон и др., и что совершенно
необходимо заняться скорейшим удалением ртути из биоматериалов и
лекарств, что имеет огромное значение для здоровья людей49.
Проблема наличия в вакцинах высокотоксичных веществ — одна из
самых важных современной вакцинопрофилактики, однако в условиях
фактической бесконтрольности производителей вакцин ждать ее решения в
ближайшее время вряд ли представляется возможным.

О натуральной оспе и не только: с чего все начиналось
История прививок и прививочных мифов берет свое начало в истории
прививок против натуральной оспы, поэтому я счел необходимым посвятить
этой болезни целую главу1. Предполагается, что вирус натуральной оспы
человека2 появился за 10 тыс. лет до н. э., в силу неизвестных причин
эволюционировав от сравнительно безобидного вируса животных,
одомашненных человеком. Несмотря на все еще встречающееся не только в
научно-популярной, но и в серьезной научной литературе утверждение, что
натуральная оспа в качестве крайне опасного недуга известна человечеству
уже много тысяч лет (некоторые энтузиасты даже готовы считать наличие
непонятных шрамов на лицах нескольких мумий серьезным научным
доказательством присутствия оспы в Древнем Египте), достоверных
сведений о том, что эта болезнь серьезно беспокоила человеческое
сообщество до начала новой эры, не имеется. Приводимые в качестве
примеров некоторые эпидемии древнего мира (например, эпидемия,
описанная Фукидидом, случившаяся в Афинах во время Пелопоннесской
войны), а также упоминаемые в Библии были, вероятнее всего, эпидемиями
чумы или тифа. Кроме скудости исторических источников и описаний, не
позволяющих сделать однозначный вывод о природе встречавшихся тогда
болезней, необходимо помнить и о том, что распространение натуральной
оспы может поддерживаться лишь в достаточно больших и живущих
скученно человеческих коллективах, каких в древности было совсем
немного. Мы достоверно знаем, что в эпидемических масштабах натуральная
оспа появилась в Китае в III в. н. э.; там же, вероятно впервые в истории
человечества, начались и поиски средств для ее предотвращения. Из Китая
оспа попала в Индию, а оттуда — на Ближний Восток, где она впервые стала
известна в VI в. н. э. Внезапно появившись в войсках абиссинцев во время
осады Мекки в 569 или 571 г., она заставила их снять осаду и оставить поле
боя. Тот же путь (Китай — Индия — Ближний Восток), но значительно
позже, проделал и метод инокуляции3, или профилактического заражения
посредством внесения оспенного гноя, который практиковался в
Поднебесной империи среди знати уже с X в. неким кланом
профессиональных иноку-ляторов. Широкой публике этот метод стал
известен только в XV в., а в XVII в. он уже был широко распространен среди
китайцев. В Индии проведение инокуляций было обязанностью особой
группы браминов4 и являлось частью ритуала поклонения богине оспы Мате
(так мыслилось смягчить ее нрав и спастись от заражения натуральной
оспой).
Первое точное описание натуральной оспы было дано только в X в.
знаменитым иранским ученым-энциклопедистом и врачом Рази (865-925 или
934), отметившим мягкий и довольно безопасный характер этой болезни. В
Европу натуральная оспа попала с возвращающимися с Ближнего Востока
крестоносцами и до самого конца XVI в. не представляла собой серьезной
проблемы, будучи довольно доброкачественной болезнью младшего детского

возраста5. Связано это было, очевидно, с преобладанием «мягкой»
разновидности оспенного вируса, называющейся variola minor, дающей
смертность менее 1% и оставляющей печально известные оспенные рубцы в
менее 5% случаев. С конквистадорами оспа попадает в Америку, где в среде
генетически весьма отличного от европейцев населения производит
настоящие опустошения (впрочем, смертельными для коренного населения
обеих Америк оказались и корь, и свинка). В конце XVI — начале XVII в.
характер оспы в Европе изменился в худшую сторону, что было вызвано
появлением на сцене другой, намного более опасной, вирулентной
разновидности оспенного вируса — variola major, дающей смертность до
30%. Начались оспенные эпидемии, уносившие все больше жертв, что и
вызвало активные поиски средств предохранения от этой болезни в Европе.
Детям надевали одежду больных мягкими формами оспы, в детские
колыбели клали овечьи шкуры, пропитанные гноем из оспенных пузырьков.
Устраивались и «оспенные вечеринки», на которые приводили не болевших
оспой детей для того, чтобы они могли заразиться от больного мягкой
формой и получить невосприимчивость к болезни. Здесь, однако, следует
отметить, что натуральная оспа не принадлежит к числу тех болезней,
перенесение которых обеспечивает пожизненный иммунитет, как это обычно
бывает в случае кори, свинки или краснухи, но все же дает защиту на
некоторое время от повторной атаки болезни. С Ближнего Востока практика
инокуляции попала в Османскую империю, и в конце XVII — начале XVIII в.
этот метод стал известен европейцам. В самом конце 1717 или начале 1718 г.
жена посла Англии в Константинополе, Мэри Уортли Монтегю (1689-1762),
сама недавно перенесшая оспу в тяжелой форме и потерявшая из-за нее
двадцатилетнего брата, решила подвергнуть процедуре инокуляции своего
пятилетнего сына, а в 1721 г. — еще и маленькую дочь, уже в Англии. Эти
процедуры закончились благополучно, и леди Монтегю обратилась к
принцессе Уэльской, Каролине, предлагая ей тем же образом защитить ее
детей и способствовать дальнейшему распространению инокуляций.
Принцесса известила о своем намерении мужа, короля Георга I, а тот повелел
провести дополнительный эксперимент. Шести заключенным Ньюгетской
тюрьмы, приговоренным к смерти, было предложено помилование взамен на
согласие участвовать в эксперименте. Всем шести была инокулирована
натуральная оспа. Пятеро заболели легкой формой болезни, а еще у одного,
ранее предположительно перенесшего оспу, никакой реакции не последовало
вообще. Эксперимент был расширен за счет пяти младенцев — сирот в
возрасте от пяти до четырнадцати недель6. Его результаты также были
сочтены успешными, и тогда принцесса Уэльская решилась инокулировать
двух своих дочерей. И здесь все прошло гладко. Однако уже осенью того же
1721 г. последовало несколько смертей инокулированных от привнесенной
им натуральной оспы и, кроме того, умерли несколько человек, заразившихся
оспой от инокулированных. Мода на инокуляции, так и не установившись, к
концу 1720-х годов полностью исчезла — как вследствие очевидной
опасности оспы для инокулированных и для контактировавших с ними, так и

вследствие сомнительной пользы самой процедуры (были зарегистрированы
случаи, когда вроде бы успешно инокулированные позднее заболевали
оспой, причем в самой тяжелой форме). Оживление инокуляционной
практики пришлось на начало 1740-х гг., когда появились новые, более
безопасные, методы инокуляции. Гной для инокуляции брали теперь не из
пустул больного оспой, а из пустул, образующихся у здорового привитого.
Впоследствии усовершенствовали и этот метод — брали уже даже не гной из
созревшей пустулы, а лишь воспалительный экссудат в самом начале
формирования пустулы. Этот метод был назван по имени предложившего его
английского инокулятора Даниэля Саттона (1735-1819). Хотя защитные
свойства этой процедуры также вызывали очень большие сомнения, она
стала намного более безопасной. Уменьшилось количество как пострадавших
инокулированных, так и заразившихся от них.
В 1768 г. российская императрица Екатерина II, панически боявшаяся
оспы, поручила президенту Медицинской коллегии барону А. Черкасову
(1730-1788) найти инокулятора для нее и наследника престола. Тот
пригласил Томаса Димсдэйла7 (1712-1800), незадолго до того ставшего
учеником и последователем Саттона, и Димсдэйл сделал инокуляции по
Саттону ей и ее сыну Павлу, за что был пожалован титулом барона, 10 000
фунтов стерлингов на месте и еще 500 фунтами ежегодной ренты
(вернувшись в Англию, разбогатевший инокулятор стал банкиром в
Корнхилле). Своим указом Екатерина учредила в Санкт-Петербурге
Оспенный дом и объявила инокуляции обязательными. Насилие,
сопровождавшее инокуляции, и эпидемии, за ними следовавшие,
становились причиной крестьянских «оспенных» бунтов, беспощадно
властями подавлявшихся. Несмотря на активную пропаганду инокуляций (в
1754 г. Королевская коллегия врачей Британии даже объявила их «великой
пользой для человеческой расы»), большого влияния на оспенные эпидемии
инокуляции не оказали. Число инокулированных оставалось сравнительно
небольшим, а регулярно вспыхивавшие вслед за инокуляциями эпидемии (не
говоря обо все же отмечавшихся, несмотря на все предосторожности, случаях
заболевания и смерти инокулированных) ставили под большой вопрос
целесообразность этого мероприятия. После смерти нескольких
высокопоставленных особ, в 1762 г. инокуляции были запрещены в Париже.
К концу XVIII в. инокуляции стали приходить в упадок уже повсеместно.
В это время на сцене появилось новое действующее лицо — английский
хирург и аптекарь Эдвард Дженнер (1749-1823) из местечка Беркли в
графстве Глостершир. Ранее с помощью личных связей и весьма
сомнительной по качеству научной работы, посвященной жизни кукушек,
куда он вставил выдумки своего юного племянника Генри, которому поручил
вести наблюдения (и поэтому был вынужден ее срочно отзывать и
переделывать), он приобрел титул FRS (член Королевского общества).
Несколькими годами позднее за 15 гиней и два рекомендательных письма от
друзей он купил себе титул MD (доктор медицины) в шотландском
университете Сент-Эндрюс. Сам Дженнер никогда не изучал медицины в

рамках академических учреждений, а право на работу хирургом он получил
после обучения сначала у местного деревенского хирурга по фамилии
Людлоу, а потом у видного лондонского хирурга и естествоиспытателя
Джона Хантера (1728-1793). Где-то в конце 1780-х гг. до Дженнера дошли
бродившие по соседнему Дорсетширу слухи о том, что болезнь, именуемая
коровьей оспой, способна защитить от оспы натуральной. В 1777 г. дорсетширский фермер Бенджамин Джасти (ок. 1736-1816) внес швейной иглой
содержимое пузыря коровьей оспы двум своим детям и жене, для которой
позднее пришлось вызывать врача, чтобы ликвидировать последствия этой
«профилактики». Дженнер попытался выяснить у коллег, соответствуют ли
действительности слухи о такой защите от оспы. По имеющимся сегодня в
распоряжении историков сведениям, он получил однозначный ответ, как от
врачей, так и от ветеринаров, знакомых с этой болезнью, что «защита» —
обычная сельская выдумка, за которой не стоит ничего серьезного. Коровьей
оспой называлась тогда болезнь сосков коровьего вымени, возникавшая в
период лактации, обычно весной или летом, как правило при грубом доении
коров. Ее не бывало ни у быков, ни у телят, ни у телок. При ней возникали
крупные пузыри (пустулы), позднее наполнявшиеся гноем, причинявшие
животным немало беспокойства и приводившие к снижению удоя. При
контакте с пустулами коровьей оспы болезнь могла перейти на руку дояра
или доярки, приводя сначала к образованию аналогичных пустул, а потом
упорных изъязвлений, требовавших лечения. Эту болезнь, как сообщили
Дженнеру его коллеги, с человеческой натуральной оспой не роднило ничего,
кроме названия (которое, вероятно, и стало причиной появления слуха) да
очень отдаленного сходства высыпаний на везикулярной стадии. Однако,
получив такие ответы, Дженнер ничуть не успокоился. Не имея в своем
распоряжении коровьей оспы (далее мы еще будем говорить о крайней
редкости этой болезни), в 1789 г. он внес под кожу своего
полуторагодовалого сына гной из пузырька на шкуре свиньи (Дженнер
считал, что это свиная оспа), а потом инокулировал его последовательно пять
раз, убедившись (с его собственных слов), что инокуляция «не берется».
Возможно, вся эта история закончилась бы благополучно, не повтори
Дженнер инокуляцию через два года. Развилось сильное рожистое
воспаление руки, потребовавшее самого энергичного лечения. Хотя ребенок
от рожистого воспаления излечился, после этого случая он превратился в
хилое болезненное существо, страдавшее умственной отсталостью. В
возрасте 21 года он умер от туберкулеза.
Для Дженнера, опубликовавшего позднее, в 1801 г., свою очередную
выдумку, что он занимается проблемой коровьей оспы без малого 25 лет8, не
составило бы никакого труда набрать богатую коллекцию сообщений о том,
что некогда болевшие коровьей оспой позднее заболевали оспой натуральной
или что попытка их инокулировать приводила к абсолютно тем же
результатам, что и у тех, кто коровьей оспой никогда не болел. Однако он
отыскал двенадцать случаев, когда перенесшие (по их собственным словам)
много лет назад коровью оспу позднее оказывались нечувствительными к

инокуляции или не заражались натуральной оспой во время очередной ее
вспышки. Кроме того, 14 мая 1796 г. он провел эксперимент над другим
ребенком, на этот раз чужим. Несколькими надрезами ланцетом он в
присутствии свидетелей внес под кожу восьмилетнему Джеймсу Фиппсу,
сыну своего садовника, содержимое пустулы с руки доярки Сары Нельмс,
заразившейся коровьей оспой. Эта первая ставшая широко известной
прививка осталась, со слов Дженнера, без серьезных последствий9, а шестью
неделями позднее он ребенка инокулировал. Несмотря на то, что на самом
деле Дженнер получил у него абсолютно все, что получается при
стандартной инокуляции по Саттону (несколько пустул, вслед за которыми
последовала короткая лихорадка), он почему-то решил, что инокуляция не
удалась и это подтверждает его предположение, что коровья оспа защищает
от оспы натуральной. Научный багаж в 12 наблюдений и один эксперимент
над Фиппсом10 были представлены в статье, отправленной Дженнером в
Королевское общество, ранее поместившее в своих трудах дженнеровскую
статью о кукушках. На этот раз, однако, в публикации ему было отказано, так
как принять столь убогий материал без риска стать предметом осмеяния
было очевидно невозможно, хотя Дженнер и имел многолетние личные связи
с президентом и секретарем общества11.
Дженнер вынужден был примириться с временной неудачей. В 1798 г.
он продолжил свои опыты. Теперь он начал экспериментировать с гноем,
выделявшимся из воспаленной лошадиной бабки при болезни, называемой
лошадиным мокрецом. Дженнер считал, что именно этот материал,
переносимый руками конюхов на коровье вымя, и является источником
настоящей коровьей оспы. Первый же объект его экспериментов —
пятилетний мальчик по имени Джон Бейкер, которому Дженнер 16 марта
1798 г. внес жидкость из язвы на руке конюха, заразившегося лошадиным
мокрецом, умер от сепсиса, вызванного инфицированным материалом12.
Кроме него, Дженнер заразил лошадиным мокрецом еще нескольких детей,
некоторым из них потребовалось серьезное лечение из-за упорных
гноящихся язв. Нимало не озаботясь их судьбой и даже не пытаясь их
инокулиро-вать и проверить, имеется ли какая-либо «защита», 24 апреля
1798 г. Дженнер отправился в Лондон публиковать сенсационные
результаты. Там он за свой счет в конце июня того же года выпустил
брошюру «Исследование причин и действия Variolae Vaccinae, болезни,
обнаруженной в некоторых западных графствах Англии, в частности
Глостершире, и известной как коровья оспа», содержавшую самые
невероятные выдумки. Так, например, он утверждал, что коровья оспа,
перенесение которой не дает никакой гарантии от повторного заболевания
ею самой, в то же время защищает на всю жизнь от натуральной оспы.
Ничего подобного история медицины никогда не знала и, разумеется, знать
не будет, так как это противоречит всякой логике. Десяток «не взявшихся»
инокуляций, сделанных им пожилым конюхам, по их собственным словам
перенесшим в детстве коровью оспу, плюс история с «бедным Фиппсом»
были представлены им как лучшее доказательство защитной, силы

последней.
Последовавшие вслед за этим события, не менее фантастические,
нежели утверждения Дженнера, навсегда останутся лучшим свидетельством
того, что коты — последние, кому должно поручать охрану сметаны. Многие
врачи и хирурги увидели в предложенном Дженнером прививочном бизнесе
источник фантастического личного обогащения. В свете растущей критики
со стороны тех немногих врачей и ветеринаров, которые либо были знакомы
с обсуждаемым предметом несравнимо лучше Дженнера, либо решили сами
проверить справедливость дженнеровских заявлений и обнаружили, что за
ними не стоит ничего серьезного, 36 ведущих врачей и хирургов Лондона 19
июля 1800 г. опубликовали в «Морнинг геральд» свое заявление, в котором
торжественно провозглашали, что раз перенесший коровью оспу становится
отлично защищенным (perfectly secured) от натуральной оспы и что коровья
оспа — намного более мягкая болезнь, чем инокулиро-ванная натуральная
оспа. В январе 1801 г. под этим заявлением добавилось еще 30 подписей.
Аналогичные заявления были сделаны медиками Йорка, Лидса, Честера,
Дарема, Ипсвича, Оксфорда и других крупных городов. На теоретическом же
уровне Дженнером, который не мог не видеть, что ни коровья оспа, ни
лошадиный мокрец, ни иной полученный от животных гной не в состоянии
защитить от натуральной оспы, было предложено следующее поистине
гениальное по своей простоте объяснение. Во второй своей статье
«Дальнейшие наблюдения за Variola Vaccinae или коровьей оспой» (1799)
Дженнер объявил, что существует два типа коровьей оспы — истинная и
ложная. Истинная — это та, после прививки которой у пациента нет
отвратительных гноящихся язв, и он не заболевает натуральной оспой. В
противном случае прививка делалась ложной коровьей оспой. Разумеется, ни
единого намека на то, как же следует различать эти оспы-близнецы, Дженнер
не дал — ни в тот момент, ни когда-либо позднее. Примером похожей
аргументации может служить проверка ядовитости грибов: съел и не
отравился — значит, были неядовитые, съел и отравился — ядовитые...
Очередное дженнеровское открытие было принято с неменьшим
энтузиазмом. Теперь любой случай (а таких было без счета) заболевания
натуральной оспой уже получивших «спасительную прививку» можно было
преспокойно списать на ложность коровьей оспы.
Хотя кроме в высшей степени сомнительных результатов, полученных
при инокуляциях ранее привитых коровьей оспой, никакого серьезного
доказательства пресловутой защитной силы не имелось (и вообще реальным
испытанием могло быть лишь состояние здоровья «спасенного» коровьей
оспой после несомненного контакта с инфекцией, а не инокуляционные
тесты13), на Дженнера посыпались почести. Он был избран почетным
членом нескольких научных академий (о чем предусмотрительно
позаботился сам, рассылая свои статьи и свидетельства наличия у него MD и
FRS по европейским университетам, чтобы те знали, с какой видной
личностью они имеют дело), и отовсюду неслись похвалы и выражения
восхищения таким замечательным открытием. Не осталась в стороне от

новомодного увлечения и Россия. Первым из русских врачей прививку
коровьей оспы сделал в 1801 г. известный русский хирург, анатом и
физиолог д-р Е. О. Мухин (1766-1850)14. Как читатели уже могут догадаться,
объектом для эксперимента был избран воспитанник приюта, а именно
московского Воспитательного дома, которого звали Антон Петров. После
прививки он, по именному распоряжению императора Александра I, получил
фамилию Вакцинов. Продолжил дело прививания коровьей оспы в России
другой видный медик, хирург Ф. А. Гильтебрандт (1773-1845), уже в 1802 г.
успевший выпустить свой хвалебный опус на злобу дня — «О прививании
коровьей оспы». Приводя это лишь как факт, замечу, что абсурдна даже
мысль о том, чтобы в 1802 г., практикуя прививки в России лишь в течение
года, можно было убедиться в их спасительной силе. Убедиться можно было
разве что в обратном!
Прививки инфицированной жидкости из гноящихся язв на коровьем
вымени как чума распространялись по миру. Мы до сих пор не знаем, и
теперь уже вряд ли когда-либо узнаем, чем же именно Дженнер и его
последователи прививали своих пациентов в конце XVIII — начале XIX в.
Коровья оспа была редкой болезнью, глицерин как материал,
предотвращающий разложение прививочной лимфы, появился лишь во
второй половине XIX в., а определение наличия или отсутствия вируса в
вакцинах вообще стало возможным лишь к концу первой трети XX в., когда
оспа перестала быть серьезной проблемой развитых стран. Практически в
течение всего XIX в. прививаемое вещество переносилось «от руки к руке»,
как делал сам Дженнер с коровьей оспой и лошадиным мокрецом. А
поскольку первые поставленные на широкую ногу опыты с прививками
проводились под руководством д-ра Вильяма Вудвиля (1752-1805) в
возглавляемом им Лондонском инокуляционном госпитале, переполненном
больными натуральной оспой, то весьма небезосновательны предположения
о том, что расходившийся из этого госпиталя материал был инфицирован
вирусом самой настоящей натуральной оспы15. Прекрасный пример в
подтверждение этого — вспышка оспы в 1800 г. в американском городке
Марблхеде неподалеку от Бостона, куда доктор Бенджамин Уотерхауз (17541846), первый профессор медицины в США, которого называют
«американским
Дженнером»,
привез
«чудесную
лимфу»
из
вышеупомянутого госпиталя. По ходу дела отмечу, что никогда больше в
зараженном им оспой Марблхеде добрый доктор Уотерхауз не появлялся, не
без оснований опасаясь за собственную безопасность, в чем он и сам
признавался в письмах собратьям по вакцинаторской гильдии. Фактически
прививки лимфой из этого госпиталя были не чем иным как обыкновенными
инокуляциями. «Американского Дженнера» вся эта история, впрочем, ничуть
не смутила — не отказываться же из-за какой-то эпидемии от такого бизнеса!
В августе 1802 г. он взял девятнадцать сирот из бостонского приюта
(разумеется, откуда же еще брать легкодоступный человеческий материал?) и
привил их тем, что сам именовал материалом коровьей оспы. После этого
двенадцать из них он ино-кулировал, причем не по Саттону, а по старому

методу, активным гноем из пустулы настоящего больного. Ни у кого
инокуляция не «взялась». Для сравнения он взял двух других приютских
питомцев, которые раньше не болели натуральной оспой и не были им
привиты, и инокулировал их тем же гноем. К восторгу Уотерхауза, оба
ребенка заболели самой настоящей натуральной оспой, причем в тяжелой
форме. Из их оспенных пустул он взял гной и инокулировал им все тех же
девятнадцать детей. Для чистоты эксперимента он и поселил всех вместе на
двадцать дней — и больных, и здоровых «защищенных». Поскольку никто из
девятнадцати оспой не заболел, Уотерхауз заявил, что он единственный во
всей Америке располагает «настоящей, истинной спасительной» лимфой
коровьей оспы, яростно нападая на других прививочных дельцов, также
пытавшихся зарабатывать на прививках коровьей оспы. Несомненно,
Уотерхауз был куда последовательнее Дженнера в своих экспериментах и
неприкрытом алчном стремлении к наживе.
Никакие примеры параллельно регистрировавшихся прививочных
неудач и тяжелых осложнений от прививок не могли уже остановить волну
слепого восторга. Наконец-то найдено спасительное средство от истерзавшей
человечество напасти! В некоторых странах испытания прививок были
чистой проформой (десяток привитых и позднее инокулированных), а в
других, например в Дании, прививки бесхитростно рекомендовались... «на
основании опыта Англии». Сам Дженнер, не теряя времени, в 1802 г.
обратился в парламент с петицией, в которой потребовал вознаградить его за
открытие средства, обеспечивающего пожизненную невосприимчивость к
натуральной оспе. Для рассмотрения петиции Дженнера был создан
специальный парламентский комитет. Не ожидавший такого поворота
событий Дженнер собирался уже отозвать свою петицию, но возглавить
комитет вполне предусмотрительно поручили адмиралу Беркли, одному из
парламентариев от Глостершира, личному другу своего земляка Дженнера.
Беркли уверил Дженнера, что все будет в полном порядке. Хотя перед
комитетом свидетельствовали также хирург Бирч и доктора Роули и Мозли,
доказывавшие всю абсурдность доказательной базы «открытия» и
приводившие примеры полного провала прививания коровьей оспы, к ним
никто не прислушался. Все, что свидетельствовало против утверждений
Дженнера, было списано на ложную коровью оспу, а все, что в их пользу, —
приписано
истинной.
Перед
комитетом
появились
врачи,
засвидетельствовавшие, что дженнеровские прививки действительно
защищают от натуральной оспы и не менее, чем на всю жизнь, и что
Дженнер мог бы сколотить приличное состояние, если бы сохранил свое
открытие в тайне. Комитет, состоявший из полных профанов в науке,
отрапортовал в парламент, что «как только новая инокуляция станет
всеобщей, она должна полностью уничтожить одну из самых пагубных
болезней, когда-либо посещавших человечество». Дженнер получил 10 тыс.
фунтов стерлингов (около 2 млн в нынешних деньгах).
Хотя наиболее горячие последователи Дженнера уже предлагали
сжигать оспенные госпитали за ненадобностью, начавшаяся в 1804 г.

очередная вспышка оспы, захватившая также Шотландию и Уэльс, обратила
очень мало внимания на чудесное и хорошо оплаченное дженнеровское
открытие, успешно поражая как «защищенных» коровьей оспой (в том числе
и тех, кого прививал сам Дженнер, уверяя, что делает это материалом
истинной коровьей оспы), так и незащищенных. Эта эпидемия дала
основание противникам прививок для новых атак на Дженнера.
Засомневалась печать. Оживились и приунывшие было инокуляторы во главе
с Саттоном. Все шло к тому, что судьбу дженнеровского «открытия» ждет
полный крах.
Но Дженнер и здесь не растерялся. Его фантастическая изворотливость
уступала разве лишь его алчности. Он обратился к своему доброму
знакомому, молодому лорду Генри Петти (1780-1863), будущему лорду
Лэнсдауну, который обещал ему свою помощь. Королевская коллегия врачей
декларациями многих своих ведущих представителей в 1800-1801 гг. и
парламент премированием Дженнера в 1802 г. уже успели накрепко
привязать себя к язвам на коровьем вымени и не могли теперь свернуть с
выбранного пути без опасения сделаться посмешищем. Петти бросил
спасательный круг врачам, а те вытащили парламент. В июле 1806 г. Петти,
ставший министром финансов, отправил королю запрос, в котором просил
монарха разобраться, почему прививки так медленно распространяются в
стране. Разумеется, «разбираться» с этим вопросом было поручено врачам,
которые прекрасно поняли содержавшийся в запросе намек: государство
готово было финансировать этот проект. Королевская коллегия врачей
создала комитет, пожертвовавший малым во имя спасения главного. В отчете
комитета, увидевшем свет в 1807 г., было объявлено, к вящему возмущению
Дженнера, что коровья оспа все-таки не спасает на всю жизнь от оспы
натуральной. Вакцинации следовало повторять (что для тех, кто ими
занимается, было, разумеется, еще лучше)16. Дженне-ровские рассуждения о
двух коровьих оспах были признаны лжеучением, но сама доктрина о
спасительной коровьей оспе — верной. От парламента Дженнер получил еще
20 тыс. фунтов стерлингов. Дженнеру также дали пост почетного директора
Национального прививочного института, созданного в 1808 г. для перекачки
государственных денег в карманы медиков, и велели больше ни о чем не
беспокоиться. Глупость и высокомерие Дженнера, лишь множившие ряды
противников прививок, делали дальнейшее пребывание в Лондоне
«благодетеля всего человечества» нежелательным17, но намек Дженнер
понял лишь тогда, когда все до единой кандидатуры, предложенные им на
исполнительные должности института, были отвергнуты. Он подал в
отставку, которая была немедленно и охотно принята; ему искренне
пожелали счастливого пути на родину18. В Лондоне «спаситель» появился
лишь еще один раз, в 1814 г., чтобы удостоиться похвалы
высокопоставленных персон из числа союзников, праздновавших победу над
Наполеоном и реставрацию Бурбонов. Раскрыла ему свои объятия и Россия:
«По окончании наполеоновских войн Дженнер в 1814 г. посетил Россию и
был представлен Великой княгине Елене Павловне и императору Александру

I, который сказал ему: «Доктор Дженнер, Вы должны быть очень счастливы:
сознание добра, сделанного Вами человечеству, должно быть для Вас
источником неисчерпаемого наслаждения, и мне приятно слышать, что Вы
снискали себе благодарность, похвалу и воздаяние от людей»19. В январе
1823 г. Дженнер умер от удара в своем Беркли, уже почти никем не
вспоминаемый. Мавр сделал свое дело, создав чудесный источник для
обогащения медицинского сословия, и мог теперь спокойно уйти в лучший
мир. Прививки теперь были поставлены на службу всей профессии.
Самым досадным для сторонников прививок во время всей этой
активной возни вокруг создававшихся в начале XIX в. прививочных
кормушек (в виде финансируемых государством организаций и час тных
оспопрививательных бизнесов) было, однако, то, что натуральная оспа
упорно не обращала на научно обоснованную борьбу с собой прививками ни
малейшего внимания. Вакцинаторы богатели, а вспышка следовала за
вспышкой и эпидемия за эпидемией. Публика, увидевшая всю бесполезность
прививок (которые уже превозносились не только как защитное средство от
оспы, но и как спасение вообще от всех болезней20), начала потихоньку
возвращаться к старым добрым и чуть было не забытым в начале XIX в.
инокуляциям. Уже к 1813 г. возродившаяся инокуляционная практика
приобрела такие размеры, что врачи пытались запретить ее с помощью
парламента, но попытка оказалась неудачной — законопроект был провален.
Прививки не помогали, инокуляций становилось все больше, и к концу 1830х гг. они уже составляли очевидную конкуренцию прививкам коровьей оспы.
Это не могло оставить безучастными вакцинаторов, реноме и доходы
которых могли оказаться под угрозой. Ситуация в парламенте изменилась в
пользу сторонников прививок, и «Союз меча и орала» — государства и
врачей — обратился против невежественной публики и ее невежественных
привычек. Уже известный нам Генри Петти, лорд Лэнсдаун, внес в 1840 г. в
палату лордов законопроект от имени Медицинской ассоциации,
предлагавший запретить инокуляции, так как: 1) те сами являются
источниками распространения инфекции; 2) есть лучшее, более надежное и
безопасное средство против натуральной оспы, а именно прививки оспы
коровьей. Помимо прочего высоконаучной ассоциацией было заявлено, что
существует «полное сходство между коровьей и натуральной оспой, хотя их
симптомы различны», но даже эта откровенная глупость не вызвала при
обсуждении в парламенте никакой реакции (что служит лучшим
доказательством того, насколько глубоко парламентарии хотели вникнуть в
обсуждаемый вопрос). И медики, и законодатели были едины между собой в
том, что коровья оспа — благо и спасение, а от инокуляций (как указывалось
выше, в 1754 г. провозглашенных Королевской коллегией врачей «великой
пользой для человеческой расы») сплошной вред. Не откладывая дела в
долгий ящик, в том же 1840 г. законодатели приняли закон, согласно
которому проведение инокуляции каралось месячным тюремным
заключением. Государство согласилось бесплатно финансировать прививки
младенцам. Показательно, что это была первая бесплатная медицинская

процедура в Британии в государственном масштабе. Хотя были и честные
врачи, видевшие всю абсурдность существующего положения вещей,
стремительно набирающее вес и состояние медицинское сообщество было
почти едино в своей пропрививочной позиции21.
Все это было хорошо, но так как запрещение инокуляции само по себе
не предусматривало непременного обращения к альтернативному «более
надежному и безопасному средству», то следовало устранить и этот
досадный недочет, сделав прививки обязательными. Медиков становилось
все больше, а натуральной оспы не убавлялось, несмотря на все прививки, и
конечно же было бы обидно упустить такую простую и очевидную статью
дохода. В 1853 г. лорд Литтльтон по невинной подсказке парочки скромных
докторов Ситона и Марсона из созданного в 1850 г. Эпидемиологического
общества внес частный законопроект, предлагавший сделать прививки
младенцам обязательными. На этот раз не потребовалось даже обсуждения
— ни общественного, ни парламентского. Вслед за немецкими
государствами, принявшими аналогичное решение раньше (Бавария самой
первой в мире, еще в 1807 г.), Британия легко сделалась страной,
законодательно повелевшей своим гражданам становиться участниками
эксперимента по прививанию болезни, о природе и долгосрочных
последствиях которой никто не имел ни малейшего представления, а все ее
фантастические успехи в деле предотвращения другой болезни были
чистейшей демагогией, не выдерживавшей минимально объективной
научной проверки. Не будь в это дело замешаны огромные деньги —
связанные с изготовлением и «контролем качества» прививочных лимф,
прививанием пациентов и их осмотром до и после этой процедуры, лечением
считавшихся неизбежными осложнений прививок, самым мягким из которых
было воспаление места прививки, — дженнеровские фантазии привлекли бы
не больше внимания, чем появившиеся в той же Англии незадолго до его
сочинений «научные исследования» о тотальном омоложении организма с
помощью переливания крови22 (при этом за добрых сто с лишним лет до
открытия Карлом Ландштейнером в 1901 г. групп крови, так что читатели
легко сделают вывод о ценности и безопасности подобных наблюдений и
экспериментов).
К разочарованию вакцинаторов, публика, однако, вновь не выказала
массового желания ни самой спасаться коровьей оспой от оспы натуральной,
ни спасать таким образом своих детей. Неблагоприятные последствия
прививок для здоровья и неспособность прививок защищать от оспы были
слишком очевидны23. Учитывая, что прививки традиционно делались по
способу «от руки к руке», они, помимо прочих приносимых ими
неприятностей, были еще и превосходным средством передачи сифилиса,
туберкулеза и даже проказы24. Хотя процент прививавшихся и прививавших
своих детей увеличился, до необходимого вакцинаторам «охвата» было еще
далеко. Кроме того, хотя закон и требовал обязательного прививания всех
младенцев в возрасте до трех месяцев и предусматривал наказание за
невыполнение этого требования, он не обеспечивал четкого механизма

применения санкций. Потребовались время и новый закон, назначавший
ответственных за кары и дававший им соответствующие полномочия. Такой
закон без лишних хлопот провели через парламент в 1867 г. Теперь каждый
младенец до трехмесячного возраста и каждый ранее не привитый ребенок в
возрасте до 14 лет обязаны были получить прививку под страхом штрафа
родителей либо тюремного заключения в случае несостоятельности
последних или их отказа платить штраф. Ни уплата штрафа, ни даже отсидка
в тюрьме, впрочем, обязательности прививки не отменяли. Родителей могли
штрафовать (согласно закону, во все возрастающих размерах) и сажать в
тюрьму неограниченное количество раз. Родители также не имели права
отказаться от превращения своего ребенка в донора вакцины: по первому
требованию они должны были позволить вакцинатору взять материал из
образовавшейся после прививки пустулы для прививок другим детям.
Разумеется, вакцинировались и ревакцинировались все находившиеся на
государственной службе — полиция, армия и флот, работники
железнодорожного транспорта, — все должны были быть привиты и через
определенный промежуток времени ревакцинированы. Тотально всех
прививали в тюрьмах, приютах и при угрозе эпидемии в обычных школах,
вообще не информируя родителей и требуя лишь оплатить счет по сделанной
процедуре. В борьбу рабочих за право на отказ от прививок (даже перед
угрозой локаута) нередко приходилось вмешиваться тред-юнионам25.
Закон 1867 г. стал последней каплей в чаше общественного терпения. В
том же году гомеопатом Ричардом Батлером Гиббсом была создана Лига
против обязательных прививок (Anti-Compulsory Vaccination League),
которая открыла множество своих отделений в разных городах. Именно эти
отделения стали в 1870-х гг. ядром борьбы с насильственными прививками в
Англии. Священник Вильям Хьюм-Ротери и его жена Мэри создали в 1874 г.
в Челтнеме Национальную лигу против обязательных прививок,
поощрявшую гражданское неповиновение и «прививочное мученичество»
(отказываться платить штрафы и идти ради своих убеждений в тюрьму).
Шесть взбунтовавшихся членов попечительского совета в Кейли, от которых
требовалось применить санкции против непокорных граждан, не желающих
рисковать здоровьем своих детей ради заработка вакцинаторов, заявили, что
они поддерживают Хьюма-Ротери, и отказались расправляться с горожанами,
за что были отправлены в тюрьму в Лидсе. Их провожали три тысячи друзей
и знакомых. Власти, почувствовавшие, что в этот раз они явно переборщили,
поспешили уладить это дело, и узников вскоре освободили. Во всех городах
и весях, через которые они возвращались домой, их встречали праздничные
демонстрации, организованные местными филиалами лиги Хьюма-Ротери.
В 1879 г. коммерсант Вильям Тебб (1830-1917) начал издавать быстро
приобретший большую популярность журнал, название которого можно
условно перевести как «Вопрошающий о прививках» (Vaccination Inquirer).
Первым редактором стал книготорговец Вильям Байт, а после его смерти в
1885 г. этот пост занял Альфред Милнз (все — квакеры). В 1880 г.
неутомимый Тебб, за два года до того посетивший США и создавший там

антипрививочную лигу, основал Лондонское общество за отмену
обязательных прививок (London Society for the Abolition of Compulsory
Vaccination). Если лига Гиббса вела в основном работу в провинции, то
созданное Теббом общество сконцентрировалось на лоббировании отмены
закона 1867 г. в парламенте. В 1896 г. Лондонское общество и его филиалы
слились в Национальную антипрививочную лигу (National Anti-Vaccination
League)26.
В течение всего периода, когда на скорую руку пеклись новые законы,
уничтожавшие конкуренцию прививкам и делавшие их обязательными на
радость медицинскому сословию, натуральная оспа, хотя и не исчезая
никогда полностью с Британских островов, все же, казалось, дала небольшую
передышку, так что могло возникнуть впечатление о некоторой пользе
прививок. Жестокое разочарование постигло как англичан, так и других
европейцев в самом начале 1870-х гг. Страшная, невиданная доселе эпидемия
натуральной оспы, случившаяся на фоне почти тотально привитого
британского населения, полностью развеяла прививочные иллюзии.
Насчитывая свыше 200 тыс. заболевших, из которых 42 тыс. скончались, по
своим
размерам
она
превзошла
тяжелейшие
«допрививочные»
общенациональные эпидемии. После этого очень медленно (разумеется,
вакцинаторы объявили, что эпидемия была следствием того, что прививок
было мало, и в ближайшие несколько лет, воспользовавшись общественной
инертностью, добились еще большего увеличения количества привитых), но
верно прививочный бизнес на натуральной оспе покатился под откос.
Доверие публики к прививкам против натуральной оспы было подорвано
окончательно, хотя до победы в борьбе за право свободного выбора было еще
очень далеко. Медицинский истеблишмент и его лоббисты в парламенте
делали все возможное для сохранения прививочных законов, или точнее
будет сказать, прививочного беззакония. Вот лишь один, но характерный
пример. В 1880 г. в правительстве возникла вполне безобидная и финансово
выгодная для государства идея о возможных послаблениях непокорным
родителям, не желающим прививать своих детей. Предполагалось заменить
многоразовые штрафы (которые часто все равно же платились) и заключение
в тюрьму одним довольно крупным одноразовым штрафом. Против этого
яростно восстала почти вся «прогрессивная медицинская общественность»
Англии. На борьбу со зловредным предложением, позволяющим откупиться
и выскочить из прививочного капкана, выступили лучшие медицинские
силы, и к министру здравоохранения отправилась делегация, в которую
входили президент Королевского общества (инициатор организованного
протеста), президент Королевской коллегии врачей, президент Королевской
коллегии хирургов, президент Главного медицинского совета. В адресе,
отправленном позднее Королевскому обществу, его президент заявил, что
«отмена повторных наказаний за неповиновение закону посягает... на
возможность применять научные принципы»27.
Сейчас нам трудно даже вообразить, какого ожесточения и абсурдности
достигала борьба за обязательность прививок28. В то время как публика

требовала принять законы против насильственных прививок, убивавших,
калечивших и заражавших детей, доктора обращались в парламент с
предложениями считать родителей, чьи непривитые дети умерли от
натуральной оспы, виновными в непредумышленном убийстве. Разумеется,
даже мысли об ответственности за вред, приносимый прививками, в том
числе и за многочисленные случаи смертей и увечий после них, у врачей
никогда не возникало.
Во второй половине XIX в. началось стабильное постепенное снижение
заболеваемости практически всеми инфекционными недугами, терзавшими
человечество с XVII в., и лишь оспа — единственная болезнь, против
которой было изобретено «истинное спасительное средство», — никак не
унималась29. Требовались козлы отпущения, и они легко находились в лице
противников обязательных прививок. Традиционно никто не вызывал у
вакцинаторов большей ненависти, нежели те, кто сопротивлялся
навязываемым прививкам, причем очень часто будучи даже не против
последних как медицинской процедуры, а лишь против прививочного
насилия. Противников прививок называли маньяками, крикливыми
фанатиками, невежественными подстрекателями, врагами человечества и пр.
в том же духе. Похожих эпитетов заслуживали, кстати, и «просто»
непривитые, даже не думавшие вмешиваться в прививочные дебаты: «мешки
с порохом», «канализационные стоки», «склады горючих материалов»,
«рассадники заразы», «бешеные собаки».
Остановить
историю,
однако,
вакцинаторам
не
удалось.
Антипрививочное движение набирало силу. В ряде городов и населенных
пунктов противники прививок добились большинства в попечительских
советах и заблокировали применение карательных мер против не
подчиняющихся закону. Флагманом борьбы стал промышленный город
Лейстер, в котором в ответ на арест и заключение в тюрьму горожанина,
отказавшегося делать своим детям прививки и платить штраф30, в 1869 г.
была создана Лейстерская антипрививочная лига. В эпидемию 1871-1872 гг.,
будучи одним из самых привитых английских городов, Лейстер потерял 358
человек (при трех тысячах заболевших), после чего жители решили, в
нарушение драконовского закона, вообще отказаться от политики массовых
прививок в пользу санитарного контроля и ранней изоляции заболевших (с
тех пор, словно по мановению волшебной палочки, в городе раз и навсегда
прекратились эпидемии оспы). Собственно, лейстерский опыт не был
откровением. В 1785 г., за 11 лет до дженнеровского эксперимента на Фиппсе
и почти за 100 лет до лейстерских нововведений, известный английский врач,
инокулятор Джон Хейгарт (1740-1827) из Честера писал в своих «Правилах
предотвращения натуральной оспы»: «1. Не позволять никому, кто не
страдает или не страдал ранее натуральной оспой, входить в дом
зараженного... 2. Не позволять ни одному больному, после появления у него
пузырьков, выходить на улицу или в иное место скопления людей.
Обеспечить постоянный приток свежего воздуха через окна и двери в
комнату заболевшего. 3. Уделять самое тщательное внимание чистоте. Люди

и животные, а также одежда, мебель, деньги, лекарства или иные предметы,
подозрительные на зараженность, должны быть удалены из дома и вымыты,
и должны после того находиться еще достаточное время на свежем
воздухе...»31. Все эти меры были известны, но в свое время на них не
обратили внимания, а с появлением прививок и вовсе забыли. Ближе ко
времени описываемых событий эту идею вновь выдвинул сэр Джеймс
Симпсон (1811-1870), оставивший свой след в медицине введением в
практику хлороформа. В своей статье, опубликованной в «Медикэл таймс
энд газет» (1868 г.), он заявил о возможности искоренения натуральной оспы,
скарлатины и кори путем ранней изоляции заболевших. Жители Лейстера
подняли на щит гигиену с санитарией вместо прививок — и не ошиблись32.
В историю Лейстер вошел еще и самой массовой демонстрацией против
обязательных прививок, состоявшейся 23 марта 1885 г., в которой приняли
участие от 80 до 100 тыс. человек, собравшихся со всей Англии.
Демонстрация была организована Национальной лигой против обязательных
прививок в ответ на продолжавшиеся преследования родителей, которые
отказывались прививать детей (в 1885 г. наказания в Лейстере ожидали 3
тыс. человек!). Завершилась она сожжением портрета Дженнера и экземпляра
предписания относительно обязательного прививания33. Всего по Британии
демонстрации против прививочного насилия прокатились по 135 городам и
населенным пунктам, при том что в 1876 г. они прошли в 58 городах34.
Делая здесь лишь небольшой шаг в сторону прививочных проблем
более близкой моему читателю России, о которых, как и о многом другом,
речь также пойдет в моей следующей книге, отмечу, что в 1870-х годах в
Российской империи тоже встал на повестку дня вопрос относительно
обязательности прививок (инокуляции были отменены еще в 1805 г.). Однако
Россия тогда была в несколько ином положении по сравнению с западными
странами, что было связано с ее поздним социально-экономическим
развитием
в XIX веке.
Процесс
консолидации медицинского
профессионального сообщества начался лишь в конце 1870-х — начале 1880х годов, а полностью завершился лишь в начале XX в. Врачами традиционно
становились разночинцы, больше искавшие служения народу и меньше
своему карману, чем это было в развитых западных странах. Кроме того,
врачи Российской империи не имели своих сильных и влиятельных на всех
уровнях объединений, связанных совместными интересами с социальной
элитой общества, какими были, скажем, Королевская коллегия хирургов и
Королевская коллегия врачей в Британии. Все это объясняло, почему в
Российской империи вопрос прививок никогда не приобретал той остроты,
что была характерна для западноевропейских стран. На волне общественных
дискуссий о том, нужны ли обязательные прививки, в 1873 г. появилась
работа известного в истории российской медицины педиатра Владимира
Рейтца (1838-1904), бывшего в ту пору главврачом Елизаветинской детской
больницы в Санкт-Петербурге, под названием «Критический взгляд на
оспопрививание». Д-р Рейтц, на основании как личного опыта, так и опыта
многих других, не только отверг какую-либо пользу прививок коровьей

оспы, но и сверх того указал на то, что они неминуемо ведут к повышенной
заболеваемости и смертности детей35. В следующем году на сочинение
Рейтца отреагировал адвокат прививок д-р Джордж Каррик (1840-1908),
выпустивший брошюру «Полезно ли оспопрививание». С вопросом введения
обязательного оспопрививания было поручено разбираться Медицинскому
совету при Министерстве внутренних дел. Изучив статистику и доводы
сторон по спорному вопросу, назначенный экспертом д-р В. Снигирев (1830?) в 1875 г. подал в совет записку, содержание которой лишь с очень
большим трудом могло быть признано благоприятным для прививок.
Снигирев обратил внимание на то, что при продолжающихся свыше трех
четвертей века прививках до сих пор нет никакой ясности с тем, как часто и
какой «лимфой» следует делать прививки, так как каждая новая эпидемия
заставляет сторонников прививок в очередной раз менять свою точку
зрения36. Решение вопроса о том, быть или не быть обязательному
оспопрививанию, подчеркнул д-р Снигирев, следует отложить до того
времени, когда будет получена надежная статистика, которой пока что не
существует. Он был достаточно ироничен в отношении обещанных чудес
спасения от оспы с помощью прививок коровьей оспы: «Вечно юный и вечно
неразрешенный вопрос снова встал, когда оспенные эпидемии обратили на
него внимание общества. Доверие общества к предохранительной силе
оспопрививания явилось в некоторой степени поколебленным, когда оно
увидело, что оспенные эпидемии не только не прекращаются, но, напротив,
делаются чаще и напряженнее, что они уносят как предохраненных
прививанием, так и непредохраненных; когда оно, изумленное и до
некоторой степени обманутое в своих надеждах, обращаясь к врачам,
слышало от них одно: что мера эта требует повторения, чтобы быть
действительною, повторения чуть ли не бесконечного: нужна вакцинация,
ревакцинация, повторная ревакцинация и, наконец, необходимо прививать
предохранительную оспу при появлении каждой оспенной эпидемии...
Жадно прислушиваясь к голосу жрецов оспопрививания, общество слышало
равно: вне эпидемии они твердили о полном уничтожении
предохранительным прививанием на определенный срок восприимчивости в
организме к оспенной заразе, а едва начинала угрожатьэпидемия, как они
забывали об уничтожении восприимчивости и го-ворили, что нужно
повторять прививание...»37.
Снигиреву вторил известный российский патологоанатом проф. Михаил
Руднев (1837-1878), написавший в своей записке в Медицинский совет:
«Всякая санитарная мера только тогда может быть сделана обязательной,
когда она удовлетворяет двум существенным требованиям: 1) если
применение этой меры верно ведет к цели; 2) если оно не сопряжено ни с
какими вредными последствиями... Опыт и долговременные наблюдения
показывают, что обязательное оспопрививание ни в каком случае не может
удовлетворять ни тому, ни другому требованию»38. В 1884 г. вышли
«Записка об оспопрививании» петрашевца д-ра Дмитрия Ахшарумова (18231910) и «Мнимая польза и действительный вред оспопрививания» д-ра Льва

Бразоля (1854-1927), позднее ставшего ведущим российским гомеопатом и
представителем российской гомеопатии на международной арене. Им же
годом позднее была опубликована работа «Дженнеризм и пастеризм.
Критический очерк научных и эмпирических оснований оспопрививания», а
в 1901 г. к теме бесполезности и вреда прививок опять вернулся Ахшарумов,
выпустив книгу «Оспопрививание как санитарная мера». Вероятно, это была
последняя крупная публикация такого рода до 1917 г. Хотя в некоторых
земствах прививки пытались навязывать населению, и, кроме того, они были
обязательными для служащих железнодорожного транспорта, рекрутов и
гимназистов, до самого переворота 1917 г. в Российской империи так и не
был принят закон, требующий массового оспопрививания, а потому многие
из тех, кто имел мнение о прививках отличное от мнения медицинского
истеблишмента39, просто не считали необходимым вести бесконечную
полемику.
Успешной была борьба противников прививок в конце XIX -— начале
XX в. и в США, где к 1905 г. лишь 11 штатов имели законы об обязательных
детских прививках, и при этом ни один на самом деле не пытался их
действительно навязать40. Однако в том году произошло воистину роковое
событие, имевшее далеко идущие последствия,— по делу о праве на отказ от
оспенных прививок «Джекобсон против штата Массачусетс» Верховный суд
США вынес вердикт в пользу штата и, соответственно, обязательных
прививок, опершись в своем решении на такой сомнительный аргумент, как
мнение медицинского большинства. Это скороспелое и непродуманное
решение стало замечательным подарком всем, имевшим отношение к
прививочному заработку, и послужило прецедентом в ходе последующего
превращения прививок в обязательную процедуру во всех штатах, хотя до
реального насилия в отношении свободных граждан в любой период
американской истории дело доходило очень редко41. Здесь уместно будет
напомнить, что в то же самое время не везде еще в США отказались от
такого метода универсального лечения всех болезней, как кровопускания, а в
середине XIX в. (до широкого распространения еретического
гомеопатического свободомыслия, не только отвергавшего какую-либо
пользу кровопусканий, но и клеймившего их как процедуру прямо вредную
здоровью) их в качестве «высокоэффективного метода» поддерживало не
просто большинство, а подавляющее большинство американских врачей, в
том числе и университетских профессоров. По логике Верховного суда, если
бы тогда в каком-нибудь штате был принят закон об обязательном
кровопускании как методе профилактики инфекционных заболеваний, то
«мнение медицинского большинства» должно было безусловно перевесить
право гражданина на выбор иного метода спасения своей бренной плоти или
даже вообще отказ от лечения42.
Кстати, не везде в мире борьба с прививками шла исключительно
мирным путем. Попытка навязать обязательные прививки в Рио-де-Жанейро
в 1904 г. привела к массовым беспорядкам и человеческим жертвам, после
чего власти сочли за лучшее незамедлительно отменить закон43.

Вернемся на родину вакцинаций. В 1880-х гг. на фоне продолжавшейся
и все более ожесточавшейся борьбы противники прививок (или их
обязательности) получили неожиданную и весьма ощутимую поддержку со
стороны «предателей врачебного сословия» — профессора анатомии
Кембриджского университета Чарльза Крейтона (1847—1927)44 и
профессора сравнительной патологии и бактериологии Королевского
колледжа в Лондоне Эдгара Крукшенка (1858-1928). Две книги Крейтона45 и
особенно его статья о прививках в девятом издании «Британской
энциклопедии» (1888)46 произвели эффект разорвавшейся бомбы. Крейтон
не только отверг какую-либо пользу прививок коровьей оспы, но и связал их
с сифилисом, да еще открыто объявил Дженнера, главного гуру
вакцинаторов, алчным мошенником и шарлатаном. Крукшенк в своем труде
«История и патология прививок» (1889), не давая, подобно Крейтону,
чересчур эмоциональных оценок, на основании большого исторического
материала также отверг какую-либо пользу от прививок как коровьей оспы,
так и лошадиного мокреца. Такое развитие событий уже серьезно меняло
ситуацию. До тех пор, пока протестовали «невежды», «болваны» и
«крикливые фанатики», их можно было игнорировать. Появление книг
известных профессоров и особенно статьи в «Британской энциклопедии»,
писать для которой приглашались исключительно лучшие специалисты в
своих областях, ознаменовало собой принципиально новый этап в
прививочном споре. Вряд ли могло сильно обрадовать вакцинаторов и
появление на стороне противников прививок знаменитого ученогоестествоиспытателя Альфреда Рассела Уоллеса (1823-1913), создавшего
вместе с Дарвином теорию естественного отбора47, а также не нуждающихся
в представ-Интересующихся биографией Крейтона я отсылаю к статье Cook
G. С. Charles Creighton (1847-1927): eminent medical historian but vehement
anti-Jennerian. Journal of Medical Biography 2000; 8:83-88, и особенно к
детальному очерку Э. Андервуда «Charles Creighton, the man and his work»,
опубликованному во втором издании «The History of Epidemics in Britain»
(1965), vol. 1, pp. 43-135. Благодарю д-ра Дж. Кука (Welcome Institute for the
History of Medicine, London), любезно приславшего оттиск своей статьи.
лении читателям драматурга Джорджа Бернарда Шоу (1856-1950)48 и
философа и социолога Герберта Спенсера (1820-1903).
В 1882 г. представитель бунтовавшего Лейстера в парламенте П. Тейлор
(1810-1892), почетный президент Лондонского общества за отмену
обязательных прививок, с подачи Вильяма Тебба внес частный законопроект,
призывавший к полной отмене закона 1867 г. Законопроект был отозван
после первого чтения, но свою роль он сыграл — было привлечено внимание
прессы и независимых парламентариев. В июне 1883 г. Тейлор повторил
попытку. Законопроект был провален, но тактической цели добиться удалось
и на этот раз: парламентские дебаты Тейлор использовал, чтобы заклеймить
алчность и неразборчивость медицинской профессии и ее показательное
пренебрежение методами санитарии и гигиены в угоду прививочным
доходам49. В 1885 г. Тейлора сменил Джеймс Пиктон. В 1888 г. он

потребовал парламентского расследования по фактам оголтелого
преследования антипрививочного инакомыслия в городе, и в том же году
депутат от Манчестера Джекоб Брайт внес законопроект, требующий полной
отмены закона 1867 г. И вновь законопроект был провален.
Поняв, что парламентское большинство будет продолжать блокировать
попытки отменить закон, противники прививок сменили тактику. К концу
1880-х гг. они располагали 111-ю общественными объединениями,
поддержкой таких величин, как Крейтон и Крукшенк, а также детальной
статистикой, полностью опровергающей выводы вакцинаторов о
спасительной роли прививок. Статистические отчеты были подготовлены
Александром
Вилером (1841-1909),
«статистическим директором»
Лондонского общества за отмену обязательных прививок. 5 апреля 1889 г.
Пиктон потребовал от министра внутренних дел назначить Королевскую
комиссию. Требование было удовлетворено. Вакцинаторы встретили это
известие с нескрываемым озлоблением, самым мягким проявлением которого
было заявление «Ланцета», что изучение вопроса о необходимости прививок
против оспы так же необходимо, как и изучение вопроса о необходимости
существования спасательных лодок или пожарных. Одна мысль о том, что
надо еще исследовать то, что девяносто лет назад было уже «научно
исследовано» ими,
казалась апологетам тотального прививания
возмутительной ересью. В мае того же года королева утвердила состав
комиссии. Возглавил ее бывший главный судья лорд-канцлер Гершель (18371899).
На этот раз, в отличие от вопиюще убогой парламентской комиссии
1802 г. с бравым адмиралом Беркли во главе, созданной ради возвеличения
Дженнера и его бизнеса, к созданию комиссии отнеслись с большей
серьезностью, хотя, разумеется, правительство позаботилось о том, чтобы
несомненное большинство принадлежало к «правильному» лагерю. Из
тринадцати членов комиссии девять (пять медиков и четыре юриста)
занимали выраженную пропрививочную позицию, трое (включая Пиктона)
— такую же антипрививочную и один считался «неприсоединившимся».
Комиссия работала семь лет, проведя 130 заседаний и заслушав 187
свидетелей. Хотя ни у кого не было сомнений в том, что прививки останутся
священной коровой и, как бы ни повернулось дело, будут оправданы и
всячески поддержаны, оппозиция максимально использовала полученную
трибуну для достижения своих целей. Противники прививок были во
всеоружии, и уже первые заседания показали, что легкой и приятной работа
для консервативных членов комиссии не будет. Первым свидетелем был
Джон Саймон (1816-1904), бывший главный санитарный врач, считавшийся
ведущим прививочным экспертом. Допрашивая его, Джеймс Пиктон и его
единомышленник д-р Вильям Коллинз показали совершенную путаницу и
неразбериху, царившую как в голове самого Саймона, так и других
вакцинаторов. Стало очевидно, что не существует ни точной статистики,
якобы свидетельствующей об успехе прививок (наличие которой постоянно
подчеркивали их адвокаты), ни учета количества постпрививочных

осложнений, ни сведений о характере и составе применяемых прививочных
лимф, не говоря уже об их унификации, ни минимального представления о
том, сколько требуется прививок, чтобы получивший их считался
защищенным, ни даже того, какие именно образования на коже и в каком
количестве должны считаться свидетельствующими об успешности
прививок. Следующей жертвой Пиктона и Коллинза пал Вильям Огл,
начальник отдела статистики при Службе регистрации актов гражданского
состояния. Пиктон легко доказал, что никаких серьезных свидетельств в
пользу того, что прививки снизили смертность от натуральной оспы,
вакцинаторы представить не в состоянии.
Само собой, Тебб не забывал публиковать «вести с полей» в своей
газете, публика ему внимала, и стало ясно, что дело принимает
нежелательный оборот. Большинству во главе с лордом Гершелем
приходилось прибегать к не очень красивым мерам, чтобы не допустить
новых разоблачений. Так, не был приглашен профессор гигиены и
санитарной статистики Бернского университета Адольф Фогт (1823-1907),
бывший в то время, вероятно, крупнейшим европейским экспертом в вопросе
заболеваемости натуральной оспой, который выразил готовность прибыть в
Лондон и дать свидетельские показания. Комиссия лишь присоединила его
отчет, без всякого анализа, к остальным материалам. Не была изучена
динамика инфекционной заболеваемости в XIX в. — комиссия
сосредоточилась, да и то не в должной степени, на одной оспе. А между тем,
как показал Альфред Рассел Уоллес в своем памфлете «Прививки оказались
бесполезными и опасными», в первой трети XIX в. в Лондоне происходило
снижение заболеваемости всеми инфекционными недугами, причем оспой, от
которой делались прививки, медленнее всего. Он указал, что снижение
заболеваемости должно было быть приписано улучшению водоснабжения,
созданию скверов и парков, резкому уменьшению скученности проживания
благодаря активному строительству на окраинах города, улучшению
качества дорог, и, соответственно, доставке населению доброкачественных
свежих продуктов, в том числе овощей, строительству новых кладбищ
исключительно за пределами городской черты и постепенному закрытию
старых в самом городе и пр.50 Комиссия же, просто взяв заболеваемость в
отрыве от всего этого и увидев, что «в начале века оспы было больше до
прививок — стало меньше после прививок», сделала в «Отчете
большинства» (см. далее) вывод о том, что прививки снижают
заболеваемость натуральной оспой. Комиссия, что должно быть поставлено
ей в заслугу, охотно или не очень, но посвятила 1890 год изучению
лейстерского опыта и внимательно отнеслась к доводам главы лейстерской
оппозиции, члена городского попечительского совета, инженера-сантехника
Дж. Т. Биггса, непримиримого врага прививочного принуждения (за отказ
делать детям прививки и уплатить наложенный на него судом штраф
судебными исполнителями были проданы вещи из его дома). Биггс
представил Королевской комиссии материалы, позднее включенные в ее
четвертый отчет, где в 56 таблицах и на 13 диаграммах продемонстрировал

полную неэффективность прививок для предотвращения натуральной оспы.
Кроме того, он показал, что в период отказа от прививок снизилась
заболеваемость и другими инфекционными болезнями до уровня, которого
Лейстер не знал за всю свою историю. Из таблиц следовало, что
максимальная детская смертность в Лейстере выпадала на годы
максимального охвата прививками (1868-1872). При этом детская
смертность, по статистике Биггса, неуклонно снижалась в городе с 1852 по
1860 г., когда в городе значительно улучшилось санитарно-гигиеническое
состояние; расти она начала лишь с введением обязательных прививок. Биггс
также выступил перед комиссией, ответив на заданные ему вопросы. Не
разделив в своем большинстве мнение о неэффективности и вредоносности
прививок, комиссия, тем не менее, приняла за вариант возможной
государственной политики контроля натуральной оспы именно лейстерский
метод, предусматривавший отказ от массовых прививок как средства
профилактики, раннее извещение о заболевании и скорейшую изоляцию
заболевшего, а также активную дезинфекцию его вещей и жилища.
Предусматривались и прививки тем контактировавшим с заболевшим лицам,
которые верят в их эффективность и захотят их получить51.
Уже первые годы активной работы комиссии показали столь
неблагоприятные для прививок тенденции, что после 90 заседаний, на
которых были заслушаны 135 свидетелей, и опубликованных четырех
текущих отчетов лорд Гершель попытался смягчить ситуацию, выпустив в
1892 г. предварительный отчет, в котором рекомендовал отменить повторные
наказания за уклонение от выполнения закона 1867 г. Это вызвало крайнее
недовольство и раздражение как медиков, так и правительства, не
ожидавшего внезапного появления этой головной боли. По горячим следам
предложения лорда Гершеля в 1893 г. был вновь подан законопроект,
требовавший отмены закона 1867 г., и вновь был провален в первом чтении.
Членам комиссии были представлены в совокупности шесть тысяч случаев
тяжелых болезней, развившихся после прививок, восемьсот из которых
закончились смертью (вряд ли могут быть сомнения, что это был лишь очень
небольшой процент от действительного количества несчастий, причинами
которых стали прививки).
В 1896 г. Королевская комиссия закончила свою работу. Результатом
стали прямо противоположные мнения ее членов, что и было зафиксировано
в итоговом документе. Большинство подписало «Отчет большинства»,
меньшинство — «Отчет меньшинства». Хотя в целом заключение
большинства комиссии было в пользу прививок, дурные предчувствия
вакцинаторов оправдались. Прививочный ритуал во многом держался на
принуждении и страхе, и одно лишь создание комиссии придало смелости
многим родителям. С момента начала работы комиссии процент привитых
младенцев начал неуклонно снижаться, так как местные власти, ожидая
публикации результатов ее работы и уже догадываясь, какими они будут,
перестали прибегать к бывшим весьма непопулярными санкциям по
отношению к непокорным родителям. Рекомендация 1892 г. еще более

ободрила сторонников отказа от прививок. В итоге, помимо выводов чисто
медицинского характера (например, подтверждалась возможность передачи
сифилиса при вакцинациях при переносе прививочного материала по методу
«от руки к руке» и заявлялось о необходимости перейти исключительно на
телячью лимфу), комиссия рекомендовала предоставить родителям право на
отказ от прививок «по соображениям совести».
Вакцинаторы не только пытались игнорировать рекомендацию
комиссии в своей практике, но и предприняли контратаку. Хотя
рекомендация de jure не приняла еще форму закона, de facto число
прививаемых после ее обнародования стало сокращаться еще быстрее. На
фоне стремительно уменьшавшегося количества прививаемых комитет по
парламентским законопроектам Британской медицинской ассоциации внес в
1898 г. предложение о том, чтобы функции принуждения и наказания за
неповиновение закону об обязательных прививках были переданы от
городских попечительских советов, часто контролировавшихся либо
откровенными противниками прививок, либо просто людьми, не желавшими
принимать участие в травле инакомыслящих, специальным «прививочным»
чиновникам, назначаемым государством. Но эта партия была вакцинаторами
уже проиграна. Когда послушные указаниям своего начальства медики из
числа парламентариев, готовившие законопроект, попытались не включить в
него пункт о свободе выбора, это привело к такому накалу страстей в
парламенте, к такой буре общественного возмущения и такому
катастрофическому падению популярности стоявших тогда у власти
консерваторов, что лорд Артур Бальфур (1848-1930), лидер тори, сам
симпатизировавший антипрививочному движению, поспешил исправить эту
ошибку, и необходимая поправка была возвращена на место.
Принятый в том же 1898 г. закон о прививках (Vaccination Act)
предусмотрел возможность отказа по соображениям совести, ограничил
штрафы двумя (или одним на сумму двух) и потребовал использования
исключительно глицеризованной телячьей лимфы. О том, как ждали
англичане этот закон, можно судить хотя бы по количеству
воспользовавшихся правом на отказ от прививок детям: до конца 1898 г.
местными властями было выдано 203413 сертификатов «отказника по
соображениям совести», освободивших от прививок не менее 230 тыс.
британских детей. Однако сформулированное законом 1898 г. требование к
родителям
представить
местным
властям
«удовлетворительное
доказательство того, что отказ действительно делается по соображениям
совести» было слишком расплывчатым и допускающим слишком много
вольных толкований, чем не замедлили воспользоваться вакцинаторы. Они
резко усилили нажим на местные власти, требуя ограничить количество
выдаваемых сертификатов52, дабы не допустить краха прививочного
бизнеса. Кроме того, в ответ на принятие неугодного закона в 1898 г., уже на
следующий год была создана Имперская прививочная лига (Imperial
Vaccination League), развернувшая активную пропагандистскую работу. Под
давлением вакцинаторов в следующие годы количество выданных

сертификатов
резко
снизилось,
и
общественное
недовольство
выхолащиванием с таким трудом добытого закона сразу же возродило к
жизни антипрививочные лиги. Дорога уже была протоптана, и потребовалось
всего несколько лет активной борьбы, чтобы поставить точку. В 1907 г.
либералами была принята новая формулировка закона о прививках,
уничтожившая последнюю лазейку вакцинаторов. Теперь родителям
требовалось лишь декларировать отказ от прививок на основании
собственных убеждений, без всяких «удовлетворительных доказательств» —
как это и предлагалось с самого начала, но не было принято Бальфуром,
увидевшим в такой формулировке закона слишком большую уступку
антипрививочному лобби в парламенте. Здесь интересно отметить, что
лейстерские радикалы не удовольствовались и этим, продолжая безо всяких
деклараций отказываться прививать своих детей и считая необходимость
декларировать отказ также нарушением их священных гражданских прав.
Эта бессмысленная война на истощение продолжалась еще несколько лет,
пока бесконечные скандалы (в том числе и в парламенте, куда Лейстер
неизменно делегировал противников прививок) и стойкость горожан не
вынудили вакцинаторов примириться с антипрививочной вольницей в том
виде, как ее понимали лейстерцы. Законодательная же обязательность
прививок, в которой закон от 1907 г. допустил исключение в виде отказа по
убеждениям, была окончательно ликвидирована в Англии лишь в 1948 г.
После 1907 г. антипрививочная активность постепенно сошла на нет — цель
была достигнута.
Был, впрочем, еще один фактор, в некоторой степени примирявший
британских врачей и производителей прививочных лимф с неминуемой
потерей оспеннопрививочного заработка. В конце 1870-х — начале 1880-х гг.
французский химик Луи Пастер (1822-1895), занимавшийся бактериологией,
предложил свой метод ослабления «начал» различных инфекционных
болезней, проложив тем самым дорогу к созданию новых вакцин53.
Заключался он в последовательных разведениях продуктов болезни,
содержащих в себе возбудителя, с целью ослабления вирулентности
последнего. Назвать этот метод новым просто не поворачивается язык,
потому что Пастер «открыл» то, что гомеопатам было уже известно и
практиковалось ими свыше полувека. В основе своей идея использовать
лекарства по принципу «чем ушибся, тем и лечись», видоизмененному на
«чем можешь ушибиться, тем заранее защитись», разумеется, коренилась в
старой иноку-ляционной практике. Но никакой новизны не было и в
предложении последовательно ослаблять ядовитое вещество, призванное
дать невосприимчивость к болезни. Ослаблением исходного действующего
вещества занимался основатель гомеопатии Самуил Ганеман, а позднее и все
его последователи с самого начала XIX в. Идею использования продуктов
болезни в виде гомеопатических препаратов, то есть в разведенной и
потенцированной форме, для лечения той же самой болезни высказал в 1828
г. будущий основатель американской гомеопатии и один из крупнейших
мировых гомеопатов д-р Константин Геринг (1800-1880). В этом году медики

впервые узнали об изопатии (лечении не по ганемановскому принципу
подобия, а по принципу тождественности; не similia similibus curantur, a
aequalia aequalibus curantur) — из его статьи «Дополнительные сведения о яде
змей», опубликованной в «Архиве Штапфа» (том 10, тетрадь 2, с. 24). В этой
статье Геринг предложил использовать приготовленные по законам
гомеопатии (то есть разведенные и потенцированные) продукты натуральной
и коровьей оспы (последней — исходя из утверждения французских врачей,
что коровья оспа суть видоизменившаяся на животном человеческая оспа)
для профилактики и лечения натуральной оспы. Позднее, в 1833 г., он
приготовил лекарство Hydrophobinum (он же Lyssinum) из слюны бешеной
собаки и испытал его. В том же 1833 г. в Лейпциге была опубликована книга
немецкого ветеринара Иоганна Йозефа Вильгельма Люкса (1796-1849)
«Изопатия заразных болезней, или Все заразные болезни носят в своем
заразном веществе средство к исцелению от них», в которой он делился
своими успехами в лечении сапа, сибирской язвы и других заболеваний
разведенными и потенцированными препаратами54.
Вопрос о месте нозодов в гомеопатии для лечения тех же болезней,
продуктами которых они являлись, вызвал много споров в среде гомеопатов.
В сущность их я не могу здесь углубляться. Отмечу лишь, что активные
исследования в этой области, проводившиеся гомеопатами в середине XIX в.,
дали начало многим гомеопатическим препаратам, среди которых можно
отметить, например, Hydrophobinum для лечения и профилактики бешенства,
Anthracinum — сибирской язвы и Variolinum — натуральной оспы55. В
настоящей книге будут упоминаться некоторые нозоды, предлагаемые рядом
гомеопатов для профилактики и лечения их «материнских» болезней.
Относительно же «гениальных открытий Пастера» я вполне разделяю мнение
д-ра Льва Бразоля: «Пастер... пожинает плоды чужой мысли, и для
характеристики этого ученого интересно отметить, что он нигде ни одним
словом не упоминает о тех лицах, которые уже 50 лет тому назад сделали то
открытие, за которое он теперь получает от правительства ежегодные
субсидии в сотни тысяч франков... Пастер в своих предохранительных
вакцинациях совершенно сознательно и с большим талантом практикует
настоящую изопатию»56. Знаменитый российский гомеопат был неправ
лишь в том, что эта изопатия настоящая — это был ухудшенный вариант
изопатии (позднее на эти же самые грабли наступил не извлекший урока из
пастеровских неудач Роберт Кох, пытаясь лечить туберкулез своим
туберкулином и приводя тем самым пациентов к скорой смерти), так как
Пастер, во-первых, как истинный материалист, исходил из того, что как бы
велико ни было разведение, в лекарственном препарате непременно должно
оставаться определяемое действующее вещество, а во-вторых, он не
потенцировал вводимые пациентам препараты. Отнюдь не редкими были
трагедии, когда получивший «спасительное лечение» от бешенства
антирабическими сыворотками погибал, а тот, кто был искусан той же самой
«бешеной» собакой, но отказался от прививочного лечения, оставался жив и
здоров57. Из стран, принявших пастеровский метод лечения, сообщали об

увеличении случаев зарегистрированного бешенства после введения
прививок. Справедливо заметил проф. Майкл Питер: «Г-н Пастер не лечит
гидрофобию — он заражает ею!». Случаи смерти и параличей замалчивались
директорами сети антирабических институтов Пастера до 1927 г. (!) — как
из-за боязни дискредитировать метод (и, соответственно, своими руками
лишить себя доходов), так и из-за страха расплаты за свое «лечение» — и
были признаны лишь тогда, когда прививочные теории окончательно
укоренились и никакое разоблачение уже не могло устоять перед успехами
многолетнего промывания мозгов прививочной пропагандой.
Впрочем, вакцинаторы всюду и всегда, когда только было возможно,
старались скрыть результаты своей «спасительной профилактики». Вот
пример, имеющий отношение к заражению сифилисом прививаемых от оспы,
о чем я буду говорить далее: «В 1876 г. возбудил необычайное волнение в
публике случай в Лебусе, где из 26-ти учениц одной школы,
ревакцинированных от одного ребенка с наследственным сифилисом, 15
заболели конституциональным сифилисом. Вследствие этого окружное
управление (Франкфурта-на-Одере) разослало циркулярный рескрипт от 20
марта 1877 г. всем ландратам, школьным инспекторам, окружным врачам и
полицейским властям, в котором эта вакцинная сифилизация доводится до их
сведения и вместе с тем предлагаются меры предосторожности для
предупреждения подобных случаев. Вслед за этим рассылается второй
правительственный циркуляр от 10 апреля того же года, имеющий целью
воспрепятствовать дальнейшему распространению первого циркуляра,
потому что с этим необходимо обусловлено «фактическое сообщение всего
этого печального случая и поступление его во всеобщую гласность,
последствием чего должно предвидеть очень невыгодное влияние на
готовность родителей подвергать своих детей вакцинации». Недаром также
благосклонный к вакцинации доктор Гайд пишет в предисловии своего
сочинения о переносе сифилиса при вакцинации... следующее: «К счастью
(!?) ближайшее знакомство с этими возмутительными случаями не выходит
из границ ученого мира. Более обширное распространение этих фактов среди
публики, при всеобщей теперь агитации против вакцинации, дало бы самые
могущественные орудия в руки противникам оспопрививания»58.
Что же касается Пастера как беззастенчивого компилятора и
плагиатора, то опыт творческого «заимствования» у гомеопатов был далеко
не единственным в его биографии, которая была весьма богатой также
выдумками, фальсификацией экспериментальных данных и — говоря
современным языком — великолепными пиар-кампаниями. Если Дженнер
прославился тем, что купил себе титул врача, выдумал 25-летний опыт
работы с коровьей оспой, в течение которого «открыл», что та на всю жизнь
защищает от натуральной оспы, а также без малейших угрызений совести
экспериментировал над детьми, одних отправляя в могилу, а других
превращая в больных, то и Пастер во многих аспектах, особенно в
прививочном мифотворчестве, оказался вполне достойным своего учителя.
Вспомним хотя бы кочующую из книги в книгу историю мальчика Йозефа

Мейстера, покусанного якобы бешеной собакой, первого объекта
пастеровских экспериментов, который в 1885 г. был привит антирабической
сывороткой и... о чудо! — остался жив59. Не говорится нам почему-то о том,
что та же собака в тот же самый день покусала еще нескольких человек,
включая и своего владельца. Никто из них не обратился за спасением от
неминуемой смерти к Пастеру, и все они остались живы и здоровы. На
пастеровских «чудесах» и рецептах, по которым они готовились60, я также
надеюсь подробнее остановиться в своей будущей книге. Сейчас же нам
важно отметить, что главная заслуга Пастера была отнюдь не в том, что он
сделал легитимным достоянием всего научного мира ухудшенный вариант
изопатии, при этом выдав его за свое изобретение. Пастер, в очередной раз
«творчески переработав» труд предшественника (на этот раз проф. ПьераЖака Антуана Бешана (1816-1908) из Марселя61), создал теорию, согласно
которой виной всему являются микроорганизмы, проникающие в тело
человека, там размножающиеся и вызывающие болезни. Сама по себе эта
идея также не была абсолютно нова — впервые ее высказал знаменитый
итальянский врач, поэт, ботаник, астроном и философ эпохи Возрождения
Джироламо Фракасторо (1483-1553), известный современным медикам
главным образом тем, что он дал сифилису его нынешнее название. Мысль о
микроорганизмах была развита им в книге «О контагии, контагиозных
болезнях и их лечении» («De Contagionibus et Contagiosis Morbis, et eorum
Curatione»), увидевшей свет в Венеции в 1546 г. Невидимые частицы или
тельца, предположительно вызывающие болезнь, были названы им seminaria
con-tagionum (напомню читателям, что первый микроскоп, сделанный
голландцем Антони ван Левенгуком, появился лишь в 1683 г.). Впоследствии
мысль о невидимых частицах или организмах как причине болезней
находила отражение в трудах многих выдающихся медиков (так, вполне
разделял ее и Самуил Ганеман в отношении холеры), но именно Пастер и
никто другой возвел ее в ранг абсолюта и построил на ней теорию
инфекционных заболеваний, мало изменившуюся за прошедшие с того
времени свыше ста лет. Уничтожение этих пагубных частиц, оказавшихся
живыми организмами, должно было, по Пастеру, стать задачей и смыслом
существования медицины.
Эта идея была принята с восторгом по многим причинам. Во-первых, в
отличие от многих научных теорий, она была доступна даже для понимания
человека с самым низким уровнем образования и интеллекта. Врач и пациент
могли теперь говорить друг с другом на одном языке. Во-вторых, роль
жертвы и объекта несправедливых преследований традиционно была близка
и понятна большинству людей. Но если раньше человек страдал от злых
духов и бесов, а спасаться следовало обращением к религии, молитвой и
покаянием, то теперь виновниками были признаны вредоносные
микроорганизмы, а функции церкви на себя охотно взяла целая армия
профессиональных защитников и спасителей, а именно медиков, со своим
оружейным арсеналом — вакцинами, таблетками, лабораторными
исследованиями для определения возбудителя и иными ритуалами.

Появление такой теории, основанной на традиционной паре «агрессор —
жертва», как нельзя лучше отвечало чаяниям врачей, никогда не упускавших
возможность поставить на службу своему карману даже самую абсурдную и
ни на чем не основанную теорию, не говоря уже о вполне респектабельных
научных разработках. Скучные разговоры о санитарно-гигиеническом
состоянии городов и сел, об улучшении канализации и водоснабжения, об
изменении характера питания и повышении жизненного уровня населения
предполагали прежде всего социальные реформы и не обещали прямого
заработка медикам, в то время как наличие такого чудесного и осязаемого с
помощью научных приборов врага, как микробы, гарантировало, что врачи
продолжат играть одну из главных ролей в обществе. В целом теория
Пастера как нельзя лучше отражала примитивно-механистические
представления о природе и ее законах, характерные для XIX века. Взяв идеи
проф. Бешана, Пастер заботливо выхолостил их, оставив в них лишь то, что
предполагало дальнейшее развитие прививочного бизнеса, и выбросив самое
главное — указание на то, что первопричиной болезни являются отнюдь не
микроорганизмы, а состояние макроорганизма, предрасполагающее к
инфицированию
этими
микробами
и
последующему
развитию
инфекционного процесса. А уж такие пророческие высказывания
гениального Бешана, как, например: «Самые серьезные, даже смертельные
последствия могут быть вызваны введением живых организмов в кровь; эти
организмы, когда живут в определенных органах, выполняют необходимые химические и физические функции, введение их в кровь — среду, для
них не предназначенную, вызывает страшную манифестацию их худших
болезнетворных свойств... Микрозимы (так проф. Бешан называл
микроорганизмы. — А. К.), даже морфологически идентичные, могут
различаться функционально, и те, что характерны для одного вида или
центра определенной деятельности, не могут быть введены животному
другого вида или даже в другой центр деятельности того же самого
животного, не создав при этом серьезной опасности...»62, не могли быть
отражены в трудах Пастера по определению.
Вернемся к истории прививок против оспы, в начало XX в. Когда у
населения Британских островов появилось право свободного выбора, то
прививок там, естественно, стало еще меньше. Вакцинаторы были правы,
предполагая, что отмена обязательности прививок скажется на заветном
«массовом охвате» и «коллективном иммунитете к болезни». К 1905 г.
прививки против оспы ежегодно получали лишь 53,8% британских
младенцев, а к 1921 г. — около 40%. При этом... все меньше становилось и
оспы! Количество прививок и заболеваемость натуральной оспой снижались
в Британии параллельно друг другу. Надо, правда, сказать, что тенденция к
снижению заболеваемости натуральной оспой достаточно четко
обозначилась в развитых (и даже среднеразвитых — таких, как Россия)
странах во второй половине 1880-х гг. и оспа, терзавшая их с середины XVII
в. и не обращавшая внимания ни на молитвы, ни на инокуляции, ни на
прививки, с того времени неуклонно шла на убыль. Одной из причин этого,

как считается сегодня, было постепенное вытеснение в Европе и США
вирулентной разновидности оспенного вируса (variola major) другой, мягкой
(variola minor, или аластрим), о чем уже говорилось выше. С вопросом,
почему это случилось, ясности не больше, нежели с вопросом, почему
обратный процесс произошел в XVII в. Просто как пример отмечу, что в
своей статье «Некоторые малопонятные эффекты сывороточной терапии»
лондонский хирург Беддоу Бейли (1887-1961), активист антипрививочного
движения в Англии и основатель Общества против вивисекций, приводит
слова д-ра Мак-Донафа. Последний пишет о том, что, вероятно, широкое
распространение инфекции среди людей приводит к постепенному
изменению свойств возбудителя в сторону большей мягкости вызываемых
им болезней, а потому прививки могут лишь нарушить естественный
процесс. В качестве примера такого нежелательного вмешательства МакДонаф привел оспу: «...Становится всеболее сомнительным, благодаря ли
прививкам снизилась частота натуральной оспы, которая в последние годы
сменилась аластримом... Это, конечно, никак не может быть отнесено на счет
прививок, потому что учащение случаев аластрима совпало с увеличением
числа непривитых. Возможно, что изменение [в пользу аластрима] случилось
бы и раньше, не стань прививки столь распространены»63.
Не желая утомлять читателя статистикой, ограничу себя несколькими
цитатами. Так, выдающийся российский педиатр Нил Филатов (1847-1902) в
1899 г. писал: «Оспа принадлежит в настоящее время к числу довольно
редких болезней»64. В брошюре другого, менее известного российского
педиатра, проф. Николая Гундобина (1860-1908) «Детская смертность в
России и меры борьбы с нею», содержащей всего 31 страницу, оспа впервые
появляется лишь на 14-й странице. До этого читаем, например: «Что касается
причин высокой детской смертности, то здесь все исследователи на первом
месте ставят бедность русского народа и низкую его культурность. Малая
культурность населения ясно выражается в неумении ухаживать за грудными
детьми и, главным образом, в варварском обычае давать младенцам соску из
жеваного хлеба чуть не с первых дней жизни. Бедность народа объясняет
плохое его питание, к ней присоединяется еще прогрессивное развитие во
всех культурных странах таких болезней, как сифилис, алкоголизм и чахотка.
В результате означенных условий дети уже нередко рождаются слабыми и
нежизнеспособными. Среди других причин высокой смертности следует еще
отметить питомнический промысел и современный рост фабричной
промышленности, которая занимает не только мужское, но и женское, и даже
детское население. Наконец, некоторые исследователи указывают, что всю
европейскую Россию можно разделить относительно детской смертности на
два района: северо-восточный и юго-западный. В южном районе богатство
водных путей сообщения благоприятствует развитию заразных болезней, от
которых, главным образом, погибают дети 2-10-летнего возраста. В северовосточных губерниях особенно высокая смертность приходится на
нерациональное питание и заразу детской холеры, распространению которой
в значительной степени способствует летняя жара, душные и тесные избы

крестьян. Таковы главные причины детской смертности в нашем
отечестве»65. Относительнонатуральной оспы Н. Гундобин пишет:
«...Брюшной тиф почти неизвестен в Германии, а от оспы там погибает всего
несколько десятков человек в год. У нас в России средняя смертность от
оспы составляет около 60 000 жителей, значительная часть населения
остается непривитою, а наши раскольники, согласно религиозным
заблуждениям, считают само оспопрививание за печать Антихриста. Таким
образом, снова невежество крестьян и незнакомство их с необходимыми
гигиеническими
мерами
сильно
способствует
распространению
эпидемий»66.
В 1901 г. читал свою лекцию «Общественное значение, причины
детской смертности и борьба с нею» главврач Софийской (ныне
Филатовской) больницы д-р Д. Е. Горохов, возглавлявший Московское
общество борьбы с детской смертностью вместе с такими прославленными
деятелями российской медицины, как Г. Л. Грауэрман, В. Я. Канель, Л. А.
Тарасевич, С. А. Четвериков. Среди основных причин детской смертности
раннего возраста он назвал желудочно-кишечные заболевания (40-50%),
относя к ним дизентерию, тиф, холеру и энтериты. Вслед за ними шли
«пневмонии, болезни питания (рахит), болезни нервной системы (менингиты,
в том числе туберкулезный) и несчастные случаи». Далее Д. Горохов сказал:
«Обыкновенно наибольшие числа заразных заболеваний падают на возрасты
после 5 лет. Наиболее частые заразные болезни у детей следующие: грипп...
коклюш... корь... дифтерия... скарлатина... и дизентерия...»67. Как мы видим,
натуральная оспа — преимущественно детская болезнь по своей природе — в
этом перечне вообще отсутствует.
Разумеется, я далек от мысли, что натуральная оспа не представляла в
царской России ни малейшей проблемы, хотя проф. Филатов и называл эту
болезнь редкой. К концу XIX в. заболеваемость ею в России снизилась, но ни
уникальной, ни даже особенно редкой она все-таки не была. Хочу лишь
подчеркнуть, что эпидемические масштабы болезни в описании нынешних
историков медицины и эпидемиологов безмерно раздуты, и акцент с крайне
неудовлетворительной санитарно-гигиенической обстановки, в которой жило
наиболее страдающее от оспы население и которая была истинной причиной
как оспы, так и десятков других «беспрививочных» болезней, умышленно
переносится на отсутствие прививок. Такая подмена недопустима и должна
быть резко осуждена, как чисто пропагандистская и не имеющая ничего
общего с серьезным научным подходом. Относительно достоверности
дореволюционной статистики по эпидемическим болезням могу привести
такую цитату из современной книги: «...Сведения о заболеваемости оспой,
которые представляла Главная врачебная инспекция, были весьма далеки от
действительности... При анализе отчетов за 1910 г. всплыли и вовсе
абсурдные цифры, согласно которым в нескольких губерниях смертность от
оспы была выше заболеваемости ею»68.
Если вернуться к истории антипрививочного движения в
Великобритании, то закономерным будет вопрос: так выиграла или

проиграла Англия, в которой общественное давление добилось права выбора
в прививочном вопросе? Удачным будет сравнение английской политики в
области прививок с политикой Пруссии и, впоследствии, Германии. Не
побрезговав откровенной ложью, Прусская медицинская комиссия,
поголовно состоявшая из сторонников прививок, заявила рейхстагу, что «нет
ни одного достоверного факта, который бы говорил за вредное влияние
вакцинации на организм человека», хотя недостатка в таких фактах,
разумеется, не было со времен «спасителя» Дженнера и ни для кого они не
были секретом, как не являются секретом бесчисленные нынешние
осложнения прививок, которые исхитряются проводить по статьям
«совпадение», «обострение имевшейся болезни», «интеркуррентное
заболевание». С минимальным перевесом голосов в 1874 г. был принят
закон, сделавший прививки младенцам и ревакцинации детям в возрасте 12
лет обязательными, если только родители последних не могли представить
свидетельства ревакцинации, сделанной в течение последних пяти лет, или
свидетельства того, что дети перенесли натуральную оспу. Имея примерно
одинаковый уровень прививочного «охвата» до 1889 г., когда начала свою
работу Королевская комиссия, страны затем разнились по этому показателю
из года в год все больше и больше. Образцовый немецкий порядок строго
выдерживался и в прививочном вопросе, а в Англии прививок становилось
все меньше. Динамика заболеваемости оспой в обеих странах была
проанализирована в опубликованной несколько лет назад статье проф.
Хеннока из Ливерпульского университета. Автором было показано, что в
итоге заболеваемость в обеих странах — в одной с почти поголовным
прививанием и ревакцинацией детей и в другой, с постоянно снижающимся
количеством прививок, полагавшейся главным образом на санитарные меры
для контроля натуральной оспы, — к концу первого десятилетия XX
столетия оказалась стабильно одинаковой и в дальнейшем уже практически
не менялась, так что утверждения о германском беспримерном успехе в
борьбе с натуральной оспой благодаря исключительно прививкам должны
быть пересмотрены69. Здесь важно отметить, что Англия изначально
находилась в значительно худшем положении по сравнению с
континентальными странами (особенно такими «запертыми» внутри
материка, как Германия), так как в нее натуральная оспа беспрерывно
«импортировалась» из южноазиатских колоний и проникала повсюду через
морские порты, а потому контроль этой болезни действительно требовал
полного напряжения сил и, особенно, безупречной работы портовой
карантинной службы. И при всем при этом англичане, раз приняв закон,
никогда более не впадали в истерику обязательных тотальных детских
прививок, ликвидировав в итоге натуральную оспу так, как это предложил
Дж. Т. Биггс. Сколько немецких детей заплатили жизнью и здоровьем за
утверждение теории «спасающего коллективного иммунитета», осталось
неизвестным70. Лишь попутно отмечу, что немецкие противники прививок
отнюдь не прекратили борьбу с прививочным насилием. Врачи и неврачи
объединились в «Союз противников прививок» со штаб-квартирой в

Лейпциге («Verband der Impfgegner, e.V., Sitz Leipzig»), долгие годы
регулярно выпускавший журнал «Противник прививок» («Der Impfgegner»),
в котором сообщалось о неугодных вакцинаторам фактах. Известный
немецкий писатель и врач д-р Фридрих Вольф (1888-1953) писал в своей
книге «Природа как врач и помощник»: «Вот случай, с которым я
столкнулся: здоровый сын одного торговца сразу после прививки заболевает
тяжелым гнойным воспалением лимфатических желез на руке, в которую
была сделана прививка, дело доходит до тяжелого абсцесса подмышечной
железы с гангренозным распадом; через несколько дней ребенок умирает...
Отца, несмотря на отчаянное сопротивление, принуждают прививать и
других детей... хотя он уже потерял таким образом своего первого ребенка и
хотя в этой местности в течение десятилетий не было ни одного случая оспы.
К сожалению, такие случаи не редкость. Почти в каждом номере журнала
[Союза противников прививок] можно найти свидетельства и фотографии
таких случаев тяжелых осложнений от прививок. Даже такой сторонник
прививок, как д-р Штауффер, вынужден признать: «Нельзя отрицать, что в
результате прививки коровьей оспы скрофулез, протекающий до сих пор
латентно (скрыто), может перейти в активную (воспалительную) стадию и
зачастую привести к роковым для ребенка последствиям. Поражения желез,
экзема (высыпания), заболевания глаз и ушные болезни, а также туберкулез
могут встречаться после прививки в острой форме». При этом нерешенным
остается вопрос, обеспечивает ли прививка действительную защиту от оспы.
Невозможно оспорить то, что прививочный яд приводит к опасности
тяжелых прививочных осложнений у детей»71. Борьба против обязательных
прививок в Германии продолжалась до самого крушения демократических
институтов после прихода к власти национал-социалистов.
Пример Германии важен еще и потому, что именно на него ссылаются
при изложении истории прививок российские вакцинаторы, утверждая, что
никакой альтернативы массовым прививкам нет и быть не может. Вот,
например, отрывок из статьи 1915 года: «Что оспопрививание является
единственной надежной мерой от заболевания оспой, в настоящее время
признается аксиомой. Где введено обязательное оспопрививание... там
заболевания оспой или совершенно прекратились, или появляются в
незначительных долях процента»72. Вслед за этим безапелляционным
утверждением автор публикации, А. С. Ноздровский, приводил список стран,
среди которых почему-то была и Англия (!), а также Америка, в которой
количество привитых от оспы традиционно было невелико, невзирая на
решения властей73, и упускал, например, Швейцарию, давно (еще в 1883 г.)
отменившую обязательность прививок, или Австралию, где обязательность
прививок существовала в течение лишь очень недолгого времени (после
смерти от прививок нескольких детей правительство отменило
обязательность этой процедуры); в этих и других «беспрививочных» странах
оспы практически не имелось. В то же время среди упоминавшихся автором
в качестве «свободных» от оспы стран была Япония — действительно, с
самыми жесткими прививательными законами, и при этом... беспрерывно

страдающая от тяжелейших оспенных эпидемий. Об этой стране я хотел бы
сказать несколько слов особо.
Япония приняла закон об обязательных прививках младенцам в 1872 г.
Закон исполнялся, как и принято у японцев, неукоснительно. Оспа не
обратила на это никакого внимания, и эпидемии продолжались. Тогда в 1885
г. был принят новый закон, требующий прививки каждые 7 лет. С 1886 по
1892 г. в Японии было проведено 25 474 370 вакцинаций, ревакцинаций и
реревакцинаций, если можно так выразиться. Итог был вполне предсказуем:
в течение этих самых семи лет было зарегистрировано 156 175 случаев оспы,
из которых 38 379 (почти 25%) закончились смертью. Это было значительно
выше смертности в тот период, когда в Японии вообще не было ни одного
привитого против оспы. Заключительным аккордом к семилетке
прививочного безумия стал 1893 год: 41 898 случаев заболевания оспой и 11
852 случая смерти. В 1896 г. японский парламент принял закон, который
немедленно было подписан микадо: возраст первой ревакцинации снизился с
семи до пяти лет. Невыполнение закона каралось строжайшим образом.
Главный хирург Японии барон Такалира, принимавший участие в некоем
торжественном мероприятии английской медицинской администрации в 1906
г., гордо сообщал: «В Японии нет противников прививок. Каждый ребенок
получает прививку в возрасте до 6 месяцев, ревакцинируется, когда идет в
школу в возрасте 6 лет. Следующая ревакцинация в 14 лет, когда он
переходит в среднюю школу. Мужчины получают прививку перед
поступлением на военную службу. Потом прививки проводятся каждый раз
при очередной вспышке оспы». История умалчивает о том, задали ли барону
вопрос: откуда же берутся эти самые «очередные вспышки», когда среди
населения давнымдавно уже нет никого, кто бы не получил полную порцию
прививок? Пример Японии подтвердил вывод некоторых исследователей:
при не меняющихся санитарно-гигиенических условиях смертность
населения от оспы возрастает по мере увеличения количества прививок от
нее...74
Вполне иллюстрирует знакомство А. Ноздровского с предметом его
изучения такая цитата: «В тех городах и государствах, где исчезла оспа,
благодаря обязательной иммунизации населения, % отношение успешных
прививок достигает 97,01 и не бывает менее 95,45%»75. Такие
полуфантастические цифры прививочного «охвата» вряд ли можно было
тогда найти и в наиболее прививающих странах с самым что ни на есть
законопослушным населением, за исключением разве что Италии76. Вывод
автора был вполне ясен: «...Система оспопрививания, основанная на
увещеваниях и уговорах, не может сопровождаться успехом, о чем
свидетельствует столетний опыт практического оспопрививания в России, не
уменьшивший количества оспенных больных... Очевидно, само население не
может преодолеть своей пассивности в приобретении иммунизации
посредством оспопрививания, и нуждается во внешних стимулах воздействия
— в обязательности оспопрививания или в интенсивных моральных
воздействиях»77.

Разумеется, слабое и безвольное царское, а потом и Временное
правительство на такие «интенсивные моральные воздействия» оказались
неспособными, чего нельзя было сказать о большевиках, с которыми
вакцинаторы быстро нашли общий язык и которые незамедлительно помогли
населению «преодолеть свою пассивность», причем далеко не только в
прививочном вопросе. Российский, а потом и верноподданный советский
микробиолог Н. Ф. Гамалея (1859-1949), с 1912 г. заведовавший СанктПетербургским (позднее Петроградским) оспопрививательным институтом,
один из тех чиновников с академическими титулами от медицины, кто был
готов служить любой, даже самой людоедской власти, лишь бы та давала ему
сытный паек и сохраняла за ним посты, вовремя ввернул проект борьбы с
натуральной оспой. Нет сомнений, что и малограмотным, особенно в
медицинских вопросах, красным комиссарам Гамалея повторил вслед за
Прусской медицинской комиссией, что прививки коровьей оспы совершенно
безопасны78. Уже в 1918 г. оспопрививание стало всеобщим и обязательным
в северных областях, а 10 апреля 1919 г. Ленин подписал декрет Совета
Народных комиссаров «Об обязательном оспопрививании», которым
устанавливалось: «В целях более успешной борьбы с эпидемией оспы и для
улучшения существующей ныне постановки оспопрививания, Совет
Народных комиссаров постановил: 1. Установить в Республике
обязательность оспопрививания на нижеследующих основаниях: 1)
обязательному оспопрививанию подлежат все родившиеся, 2) все
поступающие в учебные заведения всех типов, приюты и интернаты, 3) все
поступающие и поступившие в армию и флот, 4) все рабочие и служащие во
всех предприятиях и учреждениях, 5) все поступающие в тюрьмы и др. места
заключения... Лица, уклоняющиеся от обязательного оспопрививания, а
равно и лица, не озаботившиеся своевременным производством
обязательного оспопрививания своим несовершеннолетним детям или
другим несовершеннолетним, находящимся на их попечении, а также
учреждения, в ведении которых находятся подлежащие оспопрививанию
группы населения, подлежат ответственности перед Народным Судом»79.
Впрочем, вряд ли дело часто доходило до народных судов. В те времена
народные суды были заняты куда более важными делами, о которых мы
теперь хорошо знаем. Имелись и другие, вполне большевистские методы
решения проблемы: «Помимо санитарной пропаганды... использовался и ряд
достаточно жестких нестандартных мер (при уклонении от прививок—
лишение продовольственных карточек, жалования, отказ в прописке для
приезжих и др.). Факт прививки подтверждался специальным штампом в
трудовой книжке, а у детей — в метрике»80. Нестандартно, что и говорить.
Но вполне в рамках представлений о законности — так, как это понималось в
Советской России.
Сейчас трудно сказать, были ли фантастические успехи (практическое
исчезновение натуральной оспы к 1930 г.), достигнутые в СССР, выдумкой
или же в какой-то степени соответствовали реальному положению дел.
Вакцинаторы всегда очень любили фальсифицировать статистику в свою

пользу, а в стране, где фальсификация являлась официальной
государственной политикой, им, конечно, было особое раздолье. Одно
несомненно: не будь в 1920-х гг. реорганизована вся медицинская система и
введен жесточайший санитарный контроль с ранней изоляцией заболевших и
наблюдением за контактировавшими с ними (очевидно, среди консультантов
были и другие специалисты, грамотнее патологических прививателей вроде
Гамалеи), оспа вряд ли была бы серьезно потревожена даже в том случае,
если бы всех прививали каждый год.
В то время, когда в Советской России принимались законы об
обязательном оспопрививании, позднее распространившиеся на весь СССР,
прививочная кампания терпела очередное фиаско — на этот раз на
Филиппинах. Под испанским владычеством эта страна уже вкушала
прививочные блага с 10%-ной эпидемической смертностью от оспы, но
особого усердия в этом деле традиционно ленивые испанцы не проявляли,
что, вероятно, и спасало какое-то время филиппинцев. Оспа действительно
причиняла островитянам немало неприятностей из-за совершенно
неудовлетворительной санитарно-гигиенической обстановки. Но вот
Филиппины были захвачены Соединенными Штатами81, и положение резко
изменилось. Новые территории стали отличным рынком сбыта вакцин —
естественно, принудительного, иначе аборигены не уразумеют всех
преимуществ изобретенного европейцами метода отравления организма и
распространения болезней. Постоянные и обязательные прививки против
оспы начались в 1905 г. С 1911 по 1920 г. на островах было сделано 24 436
889 прививок82. На фоне 95% привитого десятимиллионного населения в
страшную эпидемию оспы 1918-1920 гг. было зарегистрировано 163 000
случаев, из которых 71 000 закончилась смертью (здесь есть некоторый
разнобой в данных: по некоторым найденным мною источникам это
соотношение было 112 549 и 60 855 соответственно; меньше случаев, но
летальность ощутимо выше). В наиболее вакцинированной части Филиппин,
а именно в Маниле... читатели уже догадываются? летальность оспы была
чудовищно высокой — 65,3%: 1 326 случаев заболевания и 869 смертей.
Наименьшая летальность (11,4%) была там, где вакцинаторам активно
сопротивлялись; на Филиппинах это был остров Минданао, жители которого
были известны своими «религиозными предрассудками» (включавшими
отказ от прививок). Попутно: эпидемия оспы была лишь частью
эпидемических несчастий, свалившихся на голову населения Филиппин в эти
годы. По Лионелю Доулу, эта эпидемия совпала (случайно ли?) с
эпидемиями малярии (93 000 умерших), инфлюэнцы (91 000 умерших),
туберкулеза (80 000 умерших), дизентерии, холеры и тифа (70 000 умерших
от всех трех болезней)83. Несмотря на все прививки, оспе не было сделано
исключения в скорбном мартирологе.
Есть очень интересная дополнительная информация относительно этой
страшной эпидемии, которая, возможно, прольет свет на ее причину. В 1918
г. США почему-то потребовалось реализовать большее количество вакцин,
чем обычно. В этом году, при отсутствии каких-либо признаков эпидемии

(были единичные случаи оспы с мягким течением, которые уже долгие годы
постоянно присутствовали на Филиппинах), с помощью армии (наряду с
полицией — отличный инструмент для обеспечения потребления
спасительных медицинских услуг!) прививки были сделаны 3 285 376
филиппинцам. Из ранее привитых 47 369 заболели оспой, а 16 477 умерли.
Само собой разумеется, что единственно возможный вывод, к которому
могли прийти вакцинаторы, — мало прививок. Тем более что по какому-то
загадочному стечению обстоятельств именно в том году началась оспенная
эпидемия. В 1919 г. прививки были сделаны уже 7 670 252 человекам. Из них
заболели 65 180, а 44 408 умерли. То есть после первого прививочного налета
умерло около трети заболевших, а после второго — две трети. Вероятно, если
бы эпидемия продлилась еще, американцы со своими прививками и другие
инфекционные болезни просто бы постепенно истребили всех островитян84.
Вернемся снова на Британские острова. После 1907 г. острота
прививочного вопроса сошла с повестки дня, и многие организации,
боровшиеся с прививочным насилием, постепенно прекратили свое
существование. Однако промывание мозгов публике и, естественно, молодой
врачебной смене не прекратилось ни в малейшей степени. Хочу ненадолго
обратиться к дискуссии, начало которой было положено статьей д-ра Р.
Гарроу, опубликованной в «Британском медицинском журнале» 14 января
1928 г., в которой он показал, что смертность от натуральной оспы в Англии
и Уэльсе в 1923 и 1926 гг. среди привитых в возрасте старше 15 лет была в 5
раз выше, чем среди непривитых. В обсуждении, состоявшемся на страницах
журнала 21 января, д-р Гарроу помимо всего прочего был обвинен еще и в
том, что он (а не прививки, разумеется) своими вредительскими
публикациями дает могущественное оружие в руки противников вакцинаций
(письмод-ра Ф. Вине). Там же было опубликовано письмо недоумевающего
д-ра Перри. Молодой врач был воспитан, с его собственных слов, в вере в то,
что натуральная оспа — болезнь непривитых, у которых она ведет к
ужасающим последствиям; привитым же она не доставляет никаких
беспокойств. Как статья Гарроу, так и его собственные наблюдения убеждали
д-ра Перри в обратном. Накопившиеся у него вопросы он суммировал
следующим образом: «1. Каким образом может быть, что натуральная оспа в
пять раз смертельнее для привитых, чем для непривитых? 2. Как могло
случиться, что при неуклонно снижающемся проценте привитого населения
(с 85% в 1870 г. до 40% в 1925 г.) процент заболевающих натуральной оспой
эквивалентен этому снижению, причем в те годы, когда меньше всего
прививок, регистрируется и самая низкая заболеваемость оспой? 3. Каким
образом могло произойти, что в самых прививаемых городах — Бомбее и
Калькутте — оспа постоянно на подъеме, в то время как в наименее
привитых городах, вроде Лейстера, она почти неизвестна? 4. Как может быть
объяснен тот факт, что 80% поступающих в городские больницы из-за оспы
привиты, и лишь 20% не привиты? 5. Как могло быть такое, что в Германии,
наиболее прививаемой стране мира, больше смертей от оспы
пропорционально населению, нежели в Англии: в 1919 г. было 28 смертей в

Англии и 707 в Германии, в 1920 г. — 30 в Англии и 354 в Германии; в 1919
г. в Германии было 5 012 случаев заболевания и 707 смертей, а в Англии в
1925 г. — 5 363 случая и 6 смертей. Как можно все это объяснить? 6. Можно
ли приписать снижение заболеваемости натуральной оспой и смертности от
нее тому же, чем объясняется снижение заболеваемости другими
инфекциями и смертности от них, то есть улучшившейся санитарии и
административному контролю?»85. В ответ редакционный комментарий, с
трудом скрывая раздражение, бессильно посоветовал доктору «быть
достаточно умным, чтобы не выдавать допущения за факты», хотя Перри
ссылался именно на хорошо всем известные факты, которых упорно бежали
вакцинаторы...
Начав стремительно снижаться в конце XIX столетия, к середине XX в.
оспа практически исчезла из развитых стран, при этом вне всякой
зависимости от того, насколько хорошо было в них поставлено прививочное
дело и имелись ли соответствующие законы, требующие обязательных
вакцинаций-ревакцинаций. Продолжали страдать от натуральной оспы лишь
страны третьего мира — опять же, вне всякой зависимости от прививочной
политики. Так, хуже всего дела обстояли в Бразилии, Индии, Индонезии,
Конго, Нигерии, Пакистане и Сьерра-Леоне86, причем из всех этих стран
прививки не были обязательными лишь в Бразилии и Сьерра-Леоне — во
всех остальных по закону требовались и вакцинации, и ревакцинации87. В
ряде стран прививки были отменены не потому, что перспектива оспенной
вспышки казалась ничуть не страшной, а потому, что перед последствиями
прививок бледнела сама натуральная оспа. Даже советским авторам
дозволили (правда, лишь в книге для врачей) написать следующее: «Почти
параллельно с введением в практику вакцин появились сообщения о
побочном их влиянии. Так, вакцинация против оспы, даже проводимая по
всем правилам, вызывала у ряда больных осложнения. О наиболее тяжелых
из них — менингоэнцефалитах — вначале запрещали сообщать в печати,
чтобы не отпугнуть население от проведения вакцинаций. Несмотря на
запрет, рост числа поражений мозга после прививок привел к появлению
сообщений в литературе, в первую очередь в Дании, затем в Голландии,
Германии, Франции, России. В некоторых странах от этих осложнений
умерло людей больше, чем от заболевания натуральной оспой. В Голландии
в 1954 г. от поствакцинальных энцефалитов погибал один на 60 привитых,
что вызвало панику в стране.... Кроме энцефалита описывались и другие
осложнения — вакцинальная экзема, генерализованная и ползучая вакцинии
и др. Выделение вируса из ликвора и мозга погибших показало, что
возбудитель этих осложнений один и тот же — вирус вакцины»88. Впрочем,
это было только в книгах для специалистов. А широкую публику продолжали
потчевать баснями: «Своевременная прививка всех здоровых детей против
оспы практически безопасна и полностью предохраняет от этой страшной
болезни»89.
Прививки собирали свою жатву и при ликвидациях вспышек, когда
прививали всех контактировавших подряд. Так, при вспышке натуральной

оспы в марте 1953 г. в йоркширском городке Тод-мордене (19 тыс.
населения, последняя смерть от натуральной оспы в 1893 г., последние
случаи заболевания — в 1920-х гг.), детально описанной в книге Диксона в
изложении д-ра Лайонса, принимавшего участие в ее ликвидации90, при
тридцати восьми заболевших и шести скончавшихся прививки были сделаны
нескольким тысячам человек, что привело к двум дополнительным смертям
(от генерализованной вакцинии и энцефалита), и еще один человек тяжело
пострадал от энцефалита, хотя и остался жив. Показательно, что никто из них
вообще не находился в фактической группе риска (среди так называемых
контактов 1-й, 2-й или даже 3-й групп). Д-р Лайонс в своем отчете
критиковал систему, при которой врачи получают деньги за прививочный
«охват», стимулирующий проведение никому не нужных прививок в погоне
за заработком: все, что на самом деле требовалось, это сделать прививки
нескольким десяткам «контактов» 1-й группы. Врачи-прививатели
заработали на этой вспышке по 200 фунтов стерлингов (что тогда, вероятно,
было очень неплохими деньгами). В 1962 г., когда во время локальной
вспышки оспы в Южном Уэльсе заболели 66 человек, 21 из которых
скончался, обезумевшие с перепугу, забывшие лейстерские уроки и
зомбированные на прививках власти начали срочно вакцинировать всех, кто
контактировал, мог контактировать, мог контактировать с теми, кто
контактировал или мог контактировать (по некоторым данным привито было
до 900 тыс. человек!)... и в итоге поствакцинальные осложнения отправили
на тот свет еще 17 человек, не говоря уже о тех, кто пострадал от прививок
«легко», став инвалидом или тяжело заболев.
В 1958 г. с инициативой начать кампанию по искоренению натуральной
оспы выступил представитель СССР на Всемирной Ассамблее
здравоохранения, вирусолог проф. В. М. Жданов (1914-1987). «По
представленным расчетам, при 80% привитых можно было достичь
прекращения циркуляции вируса и ликвидации болезни в 4-5 лет. Советский
Союз предложил большое количество вакцины; так же поступили и многие
другие индустриально развитые страны»91. Советская инициатива была
встречена среди экспертов ВОЗ отнюдь не единодушно. Так, проф. Арье
Цукерман из вирусологической экспертной группы ВОЗ категорически
противился плану всепланетных прививок, заявляя, что последствия такого
мероприятия будут неизмеримо опаснее самой болезни92. Впрочем, сама
идея искоренения натуральной оспы была вполне реальной по причинам, не
имеющим к наличию или отсутствию прививок ни малейшего отношения.
Натуральная оспа принадлежит к числу антропонозов, то есть болезней,
возбудители которых поражают лишь человека (как и скарлатина, корь,
полиомиелит и др.). Кроме того, при натуральной оспе нет животных и
насекомых, переносящих болезнь (в отличие от чумы или брюшного тифа),
нет и естественных животных резервуаров возбудителя (в отличие от
малярии). При натуральной оспе не бывает «здоровых носителей» инфекции
(в отличие от дифтерии) — заражающийся оспой непременно заболевает ею
в той или иной форме. При этом клинические симптомы оспы ясно

различимы и практически не могут быть спутаны с симптомами других
болезней (как нередко путают, например, симптомы кори и краснухи). Вирус
натуральной оспы генетически стабилен (в отличие, скажем, от вируса
гриппа), так что человечеству за всю его историю борьбы с натуральной
оспой приходилось иметь дело с одной и той же болезнью в двух ее
основных разновидностях (вариола и вариолоид, вызываемые вирусами
variola major и variola minor), с одними и теми же проявлениями,
различавшимися лишь степенью своей выраженности. Восприимчивость к
вирусу натуральной оспы в человеческом сообществе далека от абсолютной
и намного ниже таковой, например, к вирусу коклюша и ветряной оспы, не
говоря уже о кори (по данным некоторых авторов восприимчивость к
натуральной оспе не превышает 50%), а потому любая вспышка заболевания
вполне поддается контролю путем ранней изоляции заболевших и активного
наблюдения за контактировавшими с ними. Кроме того, имелись примеры
стран, которые были практически свободны от натуральной оспы безо всяких
повелевавшихся законом прививок. Так, в Австралии, Англии, Бахрейне,
Лихтенштейне, Люксембурге, Монако, Омане, США, Уругвае, Франции,
Финляндии, Швейцарии и еще ряде мелких стран прививки против
натуральной оспы не были обязательными93, и, соответственно, привит там
был небольшой процент населения, а ревакцинирован совсем уж
незначительный. Фактически в ряде стран эндемическая натуральная оспа не
отмечалась уже много лет (в СССР последний «собственный» случай был
отмечен в 1937 г., в США — в 1949 г., в Канаде последняя вспышка была в
1916 г. и т.д.), а «импортированную» оспу, благодаря системе четко
отлаженных санитарных и административных мероприятий, удавалось
быстро локализовать. В СССР последний случай ввозной оспы был
зарегистрирован в 1960 г. От больного, побывавшего в Индии и там
заразившегося оспой, в Москве были инфицированы 19 человек (7
родственников, 9 человек персонала и 3 пациента больницы, в которую он
был госпитализирован с нераспознанной оспой), затем от этих 19 заразились
еще 23 человека и от последних — еще трое94. Неужели же все они были
непривиты, откуда столько непривитых в стране тотальных прививок? Ну
нет. «Все заболевшие вакцинировались в детстве. В 1957 г.
ревакцинировались 10 человек, у трех из них была положительная реакция на
прививки. В 1960 г. было ревакцинировано 23 человека до заболевания, из
них с положительной реакцией — 14. Во время заболевания было
ревакцинировано 14 человек, из них с положительным результатом —
пятеро»95. Итак, из 46 заболевших в Москве получили прививки в детстве
все, 23 человека — в том же самом году, в каком заболели (ай да
эффективные прививки!), десять человек — за три года до болезни, и еще
четырнадцати прививки, сделанные на фоне уже имевшегося заражения,
также не помогли. Трое заболевших скончались (из них двое с тяжелыми
фоновыми заболеваниями), остальные перенесли оспу разной степени
тяжести (в основном вариолоид). Ну и какой же вывод? Вот он,
изумительный перл вакцинаторской логики: «Преобладание легких стертых

форм заболеваний при вспышке оспы в Москве в 1960 г. еще раз
подтверждает огромное значение обязательных в СССР прививок против!
оспы»96. Хорошо хоть, что уже не говорилось о прививках как средстве
предупреждения оспы — теперь всего лишь утверждалось, что прививки
делают оспу легкой и чуть ли не приятной. Этот творческий подход впервые
был развит вакцинаторами во время оспенной эпидемии 1816-1819 гг. в
Англии, когда впервые обнаружился провал прививок коровьей оспы уже в
национальном масштабе. Во время той эпидемии, как это нередко случалось
и ранее (примеры были приведены проф. Крейтоном в главе по натуральной
оспе в его «Истории эпидемий в Британии»), преобладали мягкие формы
оспы, что немедленно было приписано благотворному действию прививок. С
тех пор присказка «если прививка и не защищает, то делает болезнь мягче»
стала одной из самых ходовых в прививочной пропаганде. И в самом деле:
как бы ни тяжела была болезнь, если только она не заканчивается смертью,
всегда можно предположить, что без прививки она была бы еще тяжелее, а
потому возразить искренне верящему в прививки и в самом деле нечего.
Здесь по ходу дела интересно отметить постепенное развитие
прививочных установок. Дженнер заявлял, что прививка коровьей оспы
делает привитого на всю жизнь невосприимчивым к натуральной оспе. Его
последователи уточнили: не на всю жизнь, а только на время, прививки
нужно повторять. Потом оказалось, что прививки, сколько ни повторяй, от
болезни все равно не спасают. Лев Бразоль писал об этом в своей книге:
«Предохранительная сила вакцинации должна была действовать всю жизнь;
потом только 20 лет, потом 15, 10 и 5 лет. Но в последние эпидемии 70-х
годов стало ясно, что и пятилетний срок чересчур велик, потому что от оспы
сплошь и рядом заболевали и умирали дети спустя три, два года, даже спустя
год или часто несколько месяцев после успешной вакцинации. Наконец,
профессор Фридберг в Бреславле, известный защитник принудительного
оспопрививания, в своем сочинении о предохранительной вакцинации...
говорит, что вакцинация предохраняет от оспы только до тех пор, пока нет
оспенной эпидемии, а «при появлении оспенной эпидемии оспенный яд
приобретает
такую
силу
заразительности,
что
уничтожает
предохранительную силу предшествовавшей вакцинации». Из этого ясно, что
предохраняющая сила вакцинации равняется нулю, и то, чего не может дать
вакцинация, понятно, не может быть достигнуто посредством
ревакцинации»97.
Когда стало уже невозможным отрицать факт бессмысленности и
повторных прививок, тогда в ход пошло новое изобретение: да, заболевания
они вообще не предотвращают, но зато уменьшают смертность среди
привитых и делают у них течение болезни мягче. Это последняя линия
прививочной обороны, дальше этого идти уже некуда: следующим
логическим шагом остается только заявить, что прививки вообще никакого
влияния на заболеваемость и смертность не оказывают.
Впрочем, наряду со стандартными пропагандистскими рассуждениями
было подтверждено и всем давно известное: «Московская вспышка, как и

многие аналогичные за рубежом, подтверждает, какое большое значение для
предупреждения оспы имеет полноценная своевременная диагностика
первого заболевания. Вместе с тем, даже в больших городах при достаточно
развитой медицинской сети просмотр заболеваний оспой, как показывает
опыт ряда стран, не может вызвать значительных эпидемий. В худшем
случае вспышка ограничивается десятками заболеваний. Этим оспа в
странах, высокоорганизованных в медицинском отношении, отличается по
течению от развития заболевания в отсталых странах, где оспой болели и
болеют тысячи и десятки тысяч людей даже в последние годы» и «Далеко не
всегда завоз инфекции ведет к вспышкам ее, а тем более к эпидемическому
распространению
оспы.
Материалы
Всемирной
организации
здравоохранения служат доказательством, что в половине (10 из 18) случаев
завоза оспы в страны, где болезнь ликвидирована, наблюдаются лишь
единичные случаи. Медицинские работники должны помнить, что болезнь не
получает распространения не только в связи с достаточно напряженным
иммунитетом населения, но даже при его недостаточной резистентности,
если вовремя изолировать больного» (выделено мной. — А. К.)98. Или:
«Фридеман (Friedeman, 1927) наблюдал сотни лиц, контактировавших в
общих помещениях с больными оспой. Он изолировал из числа
контактировавших только заболевших при появлении первых же признаков
заболевания и не видел ни одного случая дальнейшего распространения
оспы, зависевшего от передачи инфекции изолированными больными.
Диксон (1948) приводит аналогичные наблюдения. Эти данные показывают,
что ранняя госпитализация больных оспой представляет мощное средство
предупреждения ее распространения. А если это так, то обсервация
«контактов», сопровождающаяся госпитализацией всех тех, у кого появились
микросимптомы инфекционного заболевания, является достаточно сильным
профилактическим мероприятием. Вместе с вакцинацией эти мероприятия
достаточны для профилактики оспы. При них отпадает необходимость
карантинизации лиц, контактировавших с больными. Обсервация
заключается в измерении температуры до и после окончания работы и
осмотре кожных покровов и слизистых оболочек лиц, контактировавших с
больным оспой»99. Выкинуть отсюда вакцинацию, и мы получим Лейстер в
чистом виде!
Уже в разгар «коллективных усилий всего человечества по
искоренению натуральной оспы», в 1971 г. Англия и США вообще
прекратили прививки против натуральной оспы, поскольку риск тяжелых
осложнений безмерно перевешивал предполагаемую пользу. Так, в США,
при фактическом отсутствии самой болезни, за 1959-1968 гг.
противооспенные прививки стали причиной только официально
зарегистрированных 68 смертей — 60 при первичной вакцинации и 8 при
ревакцинации100. О точной статистике смертей и инвалидностей после
оспенных прививок в СССР мы вряд ли когда-нибудь узнаем, но по
некоторым отрывочным сведениям можно предположить, что их число не
только ничуть не уступало американскому, но и, вероятнее всего, его

превосходило. Так, в одном только Ленинграде за четыре года в клинике
прививочных реакций НИИДИ после прививок против оспы было
госпитализировано 173 ребенка, из них 37 — с поражением центральной
нервной системы (энцефалопатия — 29, энцефалит и миелит – по 3,
менингоэнцефалит и серозный менингит — по 1), остальные – с
генерализованной вакцинией, вакцинальной экземой, ползучей вакцинией,
обострением других болезней на фоне прививок. Сколько детей погибло,
сколько осталось инвалидами и вообще были ли выздоровевшие, автор
публикации не сообщает, ограничиваясь скромным «исход заболевания чаще
зависел от времени начала специфической терапии (гамма-глобулин,
метисазон и др.)»101. Вопрос об осложнениях прививки от натуральной оспы
довольно подробно разбирается в ВОЗовской «Натуральной оспе и ее
искоренении» Ф. Феннера и соавторов (1988), а потому я на нем детально
останавливаться не буду. Можно суммировать, что осложнений этих в
совокупности было много, причем частота и тяжесть их зависели от
множества факторов — начиная с состояния здоровья прививаемого и
штамма вируса, каким делалась прививка (некоторые штаммы в начале 1960х гг. пришлось заменить из-за неприемлемого количества вызываемых ими
осложнений), и заканчивая тем, кто эти осложнения регистрировал. Для
иллюстрации: в Австрии в период с 1948 по 1953 г. энцефаломиелит в
возрасте старше двух лет регистрировался с частотой 1 219 случаев
(энцефалопатия в возрасте младше двух лет — 103 случая) на миллион
привитых, в Голландии (1940-1943) — 348 и 50, а для США те же показатели
за 1968 г. равнялись всего лишь 2 и 7 соответственно102. Всего же,
например, в США за 1968 г. было зарегистрировано 572 осложнения
различной степени тяжести на 14 168 000 прививок103.
Учитывая, что смертность при поражении мозга после оспенных
прививок традиционно была высокой (от 30 до 80% по данным разных
авторов) и, кроме того, и вакцинальная экзема, и ползучая вакциния также
отнюдь не редко могли стать причиной смерти104, и экстраполируя эти
данные на весь СССР за 60 лет прививок против оспы (включая в расчет
систематически ревакцинируемых, также дающих свой процент
заболеваемости и смертности после прививок), можно очень осторожно
предположить, что не менее нескольких десятков тысяч человек от оспенных
прививок в СССР погибли и многократно больше стали инвалидами. Была ли
в этом необходимость, если здесь вообще уместно использовать такое слово?
И, разумеется, я обязан подчеркнуть, что речь здесь идет только о
непосредственно связанных с прививками и доказанных осложнениях.
Однако на протяжении всей прививочной истории говорится и пишется о
том, что прививки способствуют развитию самых опасных болезней.
Например, относительно рака д-р Элеонор Мак-Бин в своей книге приводит
такие высказывания специалистов: «Главной, если не единственной
причиной чудовищного роста заболеваемости раком являются прививки» (др Роберт Белл, ведущий специалист Лондонского ракового госпиталя); «Я
уверен, что около 80% всех смертей от рака обусловлены прививками.

Последние известны своим опасным и необратимым воздействием также на
сердце» (д-р Герберт Сноу, хирург Лондонского ракового госпиталя); «Я не
стесняюсь заявить, что, по моему мнению, самая частая предрасполагающая
причина развития рака вносится в кровь вакцинациями и ревакцинациями»
(д-р Деннис Тернбул, исследователь рака, после 30 лет изучения
проблемы)105. Формат книги в целом и этой главы в частности является
единственным ограничением для того, чтобы опубликовать сотни заявлений
такого рода, связывающих прививки с самыми разными заболеваниями. Из
той же книги Мак-Бин я просто приведу статистику увеличения
заболеваемости в США за 70 лет (до 1957 г.): психические болезни — 400%,
рак — 308%, анемия — 300%, эпилепсия — 397%, болезни сердца — 179%,
диабет — 1800%, полиомиелит — 680%. Конечно, в некоторой степени
увеличение могло быть приписано просто лучшей диагностике болезней, но
факта чудовищного роста заболеваемости самыми тяжелыми недугами в XX
в. это существенно умалить не может. Многие уважаемые доктора, серьезно
занимающиеся проблемами прививок и не связанные с прививочным
бизнесом, могли бы сказать читателям, что за эти страшные цифры во
многом следует благодарить вакцинации. В старой советской монографии,
посвященной прививкам, сообщается: «Следует упомянуть также о
наблюдениях ряда авторов о провоцирующем влиянии оспопрививания на
некоторые хронически протекающие заболевания. Так, В. Н. Лебедев (1963),
Н. В. Потанин (1964), А. В. Мазурин (1965) указывают, что под влиянием
оспенной вакцинации отмечается обострение или первое проявление
некоторых форм геморрагического диатеза (геморрагический васкулит,
болезнь Верльгофа), а Е. А. Котс с сотрудниками (1964) наблюдала тяжелое
обострение лейкемического процесса у больных лейкозом под влиянием
вакцинации. Е. М. Тареев с сотрудниками (1964) описал 2 случая
развившегося вслед за вакцинацией лимфогранулематоза и ретикуле-за с
летальными исходами, а также обострение под влиянием оспопрививания
различных системных заболеваний, в том числе колла-генозов... В
единичных случаях оспенная вакцинация может вызвать обострения
различных аллергических заболеваний, в частности, возобновление
приступов астмы, иногда после длительной ремиссии... Н. В. Захарова
наблюдала двух детей с бронхиальной астмой, первые приступы которой
появились в связи с оспенной прививкой»106.
Курс на искоренение натуральной оспы был одобрен ВОЗ в 1959 г., а
кампания стартовала в начале 1960-х гг. Разумеется, лейстерский опыт не
был указом для ВОЗ, а потому никаких иных идей, как ликвидировать оспу
без прививок, у большинства ВОЗовских экспертов возникнуть не могло.
Ударная кампания по борьбе с оспой прививками довольно быстро показала
свою полную неэффективность — оспу вакцинациями обмануть не удалось,
как не удавалось в течение всего прививочного периода со времен Дженнера.
Прививок становилось все больше, а оспы ничуть не уменьшалось.
Пришлось, скрепя сердце, возвращаться к лейстерским баранам... Новая
стратегия и новая «интенсифицированная» программа были опробованы в

1967 г., когда после 7 лет усердного прививания 42 страны сообщили о 131
000 случаев оспы (причем, по оценкам экспертов ВОЗ, это составляло лишь
около 5% всех действительных случаев). Стараясь по возможности избегать
открытого признания, советский автор сообщал: «К числу основных
факторов, которые повлияли на исход первого этапа программы, следует
отнести также недооценку эпидемиологического надзора как важнейшего
инструмента в борьбе с оспой. Эта недооценка роли активных
противоэпидемических мер в борьбе с оспой имела место не только на
протяжении всего первого этапа, но и в начале интенсифицированной
программы... С учетом накопленных наблюдений, Комитет экспертов ВОЗ в
1972 г. определил эпидемиологический надзор как краеугольный камень
стратегии ликвидации оспы. Согласно определению Комитета экспертов,
основным содержанием эпидемиологического надзора являются выявление
случаев заболевания, проведение эпидемиологического расследования и
осуществление
с
учетом
полученных
данных
комплекса
противоэпидемических мероприятий для прерывания трансмиссии
инфекции. Проведение систематической вакцинации населения стало
рассматриваться как поддерживающая мера»107.
Перенесение акцента с прививок на раннюю изоляцию заболевших и
наблюдение за контактировавшими с ними, как это было и в Лейстере,
оказалось таким же удачным и в мировом масштабе. Ливерпульский
микробиолог, проф. Деррик Бэксби, один из крупнейших специалистов по
оспенным вакцинам и автор многочисленных публикаций по натуральной
оспе, заявивший в своей заметке в «Британском медицинском журнале», что
рассказы об искоренении оспы прививками подходят разве что для научнопопулярных брошюр108, высказался следующим образом: «Несомненно,
прививки играли роль в снижении частоты заболеваемости до уровня,
доступного для контроля. Тем не менее, ключ к искоренению болезни был в
перенесении акцента с не слишком успешных массовых прививок на
динамическую кампанию по надзору за предотвращением заражения,
подкрепленную
прививками.
Важность
такой
политики
была
продемонстрирована в Сьерра-Леоне. В 1967-68 гг. заболеваемость оспой в
Сьерра-Леоне была самой высокой в мире. Кампания по искоренению
стартовала там в январе 1968 г., а последний случай был зарегистрирован в
апреле 1969 г. С тремя из четырех самых крупных вспышек оспы удалось
справиться без массовых прививок. Такой же успех был достигнут в других
странах Западной и Центральной Африки»109 (выделено мной. — А. К.).
Или: «В Индии программа массовой вакцинации, проводившаяся с 1962 г.,
хотя и сыграла определенную роль в снижении заболеваемости, оказалась
малоэффективной в отношении ликвидации этой инфекции. Поэтому ВОЗ
рекомендовала применить в борьбе с оспой оправдавшую себя систему
эпидемиологического надзора и выборочной вакцинации. С сентября 1973 г.
в Индии стала проводиться вакцинация только по эпидемическим
показаниям»110. С неохотой признают эти факты и другие вакцинаторы111.

Заключение
Думаю, что читатель, прочитав эту главу, захочет спросить: хорошо, что же
вообще представляли собой эти самые болезни, прививание которых
человеку якобы защищало его от натуральной оспы? Забавно, но, похоже,
ответа на этот вопрос нет. Вся эта история с лошадиным мокрецом и
коровьей оспой с самого начала была тесно связана с корыстными
выдумками Дженнера, несколько раз менявшего свои взгляды на природу и
свойства коровьей оспы в зависимости от того, что можно было удачнее
«сбыть» публике, а потому, по точному выражению проф. Крейтона, никогда
не говорившего прямо, если можно было быть скрытным и туманным.
Начнем с так называемого лошадиного мокреца (horsegrease), болезни
лошадиной бабки, которую Дженнер в первом и самом главном своем эссе
1798 г. объявил «источником истинной коровьей оспы». Мысль о
прививании вонючего гноя с лошадиных копыт была принята публикой столь
недружественно (особенно отговаривали Дженнера от этой идеи д-ра
Вудвиль и Пирсон в Лондонском инокуляци-онном госпитале), что с 1799 г.
и далее Дженнер не обмолвился о ней более ни единым словом,
переключившись на уникальную «самозарождающуюся» коровью оспу.
Проф. Д. Бэксби дает в своей книге лаконичные сведения о некоторых
заболеваниях лошадей, которые могут рассматриваться в качестве имеющих
отношение к вопросу о натуральной оспе и защите от нее112. Я лишь вкратце
суммирую эту информацию. Существует очень много неточностей в
описаниях различных лошадиных болезней и в их названиях. Если
предположить, что Дженнер говорил о той болезни, что называется мокрецом
и в наши дни, то она не имеет никакого отношения к натуральной оспе и в
целом к семейству вирусов Poxviridae, к которому относятся разные
«оспенные» вирусы. Эта болезнь возникает у лошадей, которые содержатся в
условиях повышенной влажности и имеют постоянный контакт с грязью.
При улучшении условий содержания эта болезнь, предположительно
вызываемая грибком Dermathophilus congolensis, проходит бесследно. Под
болезнью же, называвшейся в XIX в. лошадиной оспой (horsepox), ныне
понимают совершенно другую болезнь, также не имеющую никакого
касательства к интересующему нас предмету, а именно лошадиную
экзантему, вызываемую вирусом герпеса. Трудно сейчас сказать, откуда
именно брали вакцинаторы свой чудодейственный материал и насколько
можно верить их рассказам о невероятных успехах в деле защиты от
натуральной оспы с помощью лошадиного мокреца. Бэксби предполагает,
что, тем не менее, в XIX в. существовала некая другая, истинная лошадиная
оспа, предположительно вызывавшаяся вирусом из тех же семейства
Poxviridae, подсемейства Chordopoxviridae и вида Orthopoxviridae, при этом
невесть откуда бравшимся — вероятно, так же как и в случае с коровьей
оспой (см. далее), источником становилось «неизвестное маленькое дикое
животное» (some unknown small wild animal)113, усердно поставлявшее
нужные вирусы домашним животным. Отдавая дань ловкости этого

неуловимого маленького хитреца114, уже два века умудряющегося
скрываться от исследователей, я хотел бы лишь обратить внимание читателей
на то, что именно с появлением вирусологических исследований истинная
лошадиная оспа, чем бы она ни была, словно по роковому совпадению
исчезла и никогда больше не появлялась. Последняя вспышка этой болезни,
со слов Бэксби, была зарегистрирована в 1901 г. и двумя годами позднее
описана д-ром Ф. Блэксоллом115 (бывшим, кстати, директором английского
Правительственного института прививочных лимф, открывшегося в 1899 г.),
да и в том описании не было ничего важного. Известно, что при контакте с
рукой человека она вызывала язвы, сходные с теми, которые вызывала
коровья оспа. Д-р Джон Лой из Йоркшира экспериментировал с лошадиной
оспой, прививая ею сначала коров, а потом уже детей, в том числе и друг от
друга, и инокуляционный тест у него неизменно показывал, что они
защищены от натуральной оспы. Об этом он сообщил в своей статье «Отчет о
некоторых экспериментах по выяснению источника коровьей оспы» в 1801
г.116 Он послал ее копию Дженнеру; тот одобрил эти изыскания и заявил в
одном из частных писем, что «они убедительно подтверждают мои ранние
высказывания». Однако к тому времени, как я уже сказал выше, Дженнер
навсегда решил отказать лошадиному мокрецу в каком-либо участии в своей
теории, и никакого дальнейшего развития дело не получило, хотя Дженнер
использовал в дальнейшем лошадиную оспу наравне с коровьей. Поскольку
сама эта болезнь была достаточно редкой и практически никогда не служила
источником прививочных лимф117, никакой объективной интерпретации
результатов нескольких сомнительных по качеству экспериментов
восторженных исследователей сейчас быть уже не может, а самой болезни
более не существует, то всю историю с лошадиной оспой можно признать
слишком туманной и не слишком достоверной, хотя и в цитируемой книге, и
в более поздних своих работах проф. Бэксби заявлял, что вирус вакцины
происходит именно от той самой (таинственной и так вовремя исчезнувшей!)
лошадиной оспы. В первую очередь возникает вполне логичный вопрос о
причинах этого поспешного исчезновения «правильной» лошадиной оспы.
Неужели из-за того, что внезапно перевелись загадочные «неизвестные
маленькие дикие животные», не дожидаясь, когда они станут предметом
беспристрастного научного изучения?
Но что же с заветной коровьей оспой? Не желая утомлять читателя
деталями, которые могут представлять интерес лишь для специалистов, я, как
и в случае с лошадиным мокрецом, лишь суммирую нынешние
представления по этому вопросу (которые до сих пор являются предметом
дискуссии). То, что в XIX в. и ранее именовалось коровьей оспой, может
быть проявлением нескольких совершенно различных болезней, в том числе
чаще всего встречающейся паравак-цинии, вызванной парапоксвирусом,
которой нередко заражаются от скота фермеры118, коровьей оспы (вирус
которой, как и вирус натуральной оспы, относится к тому же виду
Orthopoxviridae), а также бычьего герпеса и нескольких видов бородавок.
Коровья оспа, несмотря на свое название, на самом деле не является

болезнью коров (ею так же, как и коровы, заражаются представители
семейства кошачьих, а также слоны, носороги, муравьеды, окапи; описано
заражение коровьей оспой домашней собаки), но кто является истинным
хозяином этого вируса — неизвестно (см. выше о «неизвестном маленьком
диком животном»). Человек в целом очень мало восприимчив к этой болезни
(так, в Англии регистрируется один-два случая в год), причем в половине
случаев заражение происходит вовсе не от коров, а от кошек. Увидел ли
Дженнер настоящую коровью оспу или позднейшее обнаружение этой
болезни как вызываемой вирусом того же семейства и вида было простым
совпадением, останется загадкой. Коровья оспа у домашнего скота
традиционно была столь редким явлением, что на всем протяжении XIX в.
никогда не служила хоть сколько-нибудь надежным источником
прививочного материала119. Сам Дженнер, сделав всего несколько
успешных (с его собственных слов) прививок, быстро утратил этот источник
и через некоего студента-ветеринара по фамилии Тэннер, ассистировавшего
д-ру Вудвилю в уже упоминавшемся Лондонском инокуляционном
госпитале, получил какой-то весьма подозрительный материал из пустул
пациентки по имени Энн Бампас, которая вскоре после прививки коровьей
оспы заболела самой настоящей натуральной оспой120. Именно лимфа,
полученная Вудвилем из лондонского коровника в Грэйс Инн Лейн и,
очевидно, зараженная в его госпитале натуральной оспой, в том числе и от
Энн Бампас, дала начало многим европейским лимфам (в том числе и
использовавшим-ся Дженнером). Проследить их судьбу трудно, но, вне
всякого сомнения, то, что в течение всего XIX в. зачастую выдавалось за
прививки коровьей оспы, было не чем иным как старыми добрыми
инокуляциями, с примесью коровьей оспы или без нее — не суть важно.
Редкость самой болезни, то есть этой настоящей коровьей оспы, и еще
большая редкость инфицирования ею человека заставляют задуматься над
тем, что же Дженнер, Вудвиль и другие действующие лица принимали за
коровью оспу. Очень вероятно, что не человек заражался коровьей оспой от
коров (как в силу своей малой восприимчивости к вирусу коровьей оспы, так
и в силу редкости самой болезни), а коровы заражались натуральной оспой от
человека (например, от кого-то из недавно инокулированных работников
фермы), а потом уже ослабленной натуральной оспой вновь заражался кто-то
из ухаживающих за скотом. Это объясняет, почему пустулы возникали
только у коров (а не у быков и телят) и только на вымени — ведь с ним и
соприкасались руки свежеинокулированных дояров и доярок. Хотя такое
развитие событий вряд ли было очень частым, все же вероятность его была
намного выше вероятности заражения человека настоящей коровьей оспой. В
свое время вопросом относительно возможности заражения коров
человеческой натуральной оспой занималась так называемая Лионская
комиссия во главе с д-ром Шаво, опубликовавшая свой отчет в 1865 г. Хотя
коровы и не заболевали типичной натуральной оспой (по ироничному
замечанию проф. Крейтона, с таким же успехом можно было пытаться
превратить конский каштан в каштанового коня), тем не менее пустулы

получать все же удавалось. Логично предположить, что точно такая же
история могла быть не только с коровами, но и с лошадьми, бабки которых
могли заражать недавно инокулированные конюхи (которые в те времена,
кстати, занимались и дойкой коров, так что могли переносить инфекцию и с
вымени коров на бабки лошадей). Полагаю, что частичным подтверждением
этой гипотезы может быть описывавшийся гомеопатами успех в лечении
натуральной оспы нозо-дами Malandrinum (из лошадиного мокреца) и
Vaccininum (из коровьей оспы). Если все это так, то круг замыкается.
Никаких оригинальных прививок новой болезни не было — речь шла все о
тех же инокуляциях в различных их модификациях (вирус проходил через
коров, лошадей, потом через людей). Да, он терял свойство вызывать
типичную натуральную оспу. Однако невозможно отмахнуться от выводов
ряда исследователей, которые со статистикой в руках доказывали, что
прививки предрасполагают к последующему заболеванию натуральной
оспой, — не говоря уже о бесчисленных документированных фактах
позорного провала обещанной «защиты», которые вакцинаторы традиционно
пытались списывать на что угодно, лишь бы не поставить под удар, говоря
словами д-ра Седильо, «неприкосновенную святыню», какой является сам
оспопрививательный обряд121.
После того, как тысячи и тысячи спасаемых от натуральной оспы были
заражены сифилисом и иными столь же малоприятными болезнями при
переносе материала «от руки к руке», в разных странах постепенно пришли к
необходимости (несмотря на яростное сопротивление некоторых
вакцинаторов, все еще пытавшихся отрицать очевидное) отказаться от
гуманизированной лимфы в пользу телячьей лимфы или метода
ретровакцинации. Для получения такой лимфы теленку вносилось
содержимое оспенных пустул больного натуральной оспой человека, а когда
на животном вызревали десятки оспенных пустул, жидкость бралась из них и
фиксировалась глицерином. Никакого отношения к коровьей оспе,
разумеется, эта процедура не имела. Это, опять-таки, была инокуляция, хотя
и модифицированная — ослабление достигалось прохождением вируса оспы
через животное. Позднее теленку стали вносить разные штаммы вируса
вакцины, о котором необходимо сказать несколько слов. Когда в конце 1960х гг. были проверены прививочные штаммы, использовавшиеся в ряде стран,
то было обнаружено, что некоторые из них, что следовало из структуры
ДНК, явно имели своим предшественником вирус variola, то есть вирус,
вызывающий натуральную оспу у человека. Практика «человек — теленок —
человек» (ретровакцинация) с различными модификациями была
распространена до конца 1930-х гг., когда ливерпульским бактериологом
Алленом Уолтером Доуни (1901-1988) был обнаружен так называемый вирус
вакцины — третий в дополнение к двум уже известным нам вирусам из вида
Orthopoxviridae (коровьей и натуральной оспы; последний, кстати, был
окончательно идентифицирован лишь в 1947 г.) семейства Poxviridae.
Именно его штаммы лежат в основе всех нынешних противооспенных
вакцин. Происхождение этого вируса неизвестно, но предполагается, что он

является гибридом коровьей и натуральной оспы. Взаимоотношения между
тремя представителями одного семейства достаточно сложные и не всегда
укладываются в традиционные представления о «перекрестной защите» (если
вообще верить в универсальность защиты такого рода). Так, прививка
оспенной вакцины, основанной на вирусе вакцины, не защищает от
инфицирования коровьей оспой, «хотя, возможно, и делает проявления
болезни мягче»122 (опять это неизменное «мягче!»).
Итак, «темна вода во облацех». Что именно открыл Дженнер, да и
открыл ли он что-то вообще? Вряд ли кто-то может дать ответ на этот
вопрос, потому что мы не знаем, с чем он и его последователи имели дело.
Если все, что обнаружил Дженнер, это следы натуральной оспы человека на
вымени коров (что вероятнее всего и что, я предполагаю, так и было), то
приходится отказать ему даже в минимальных почестях. Оставим все это,
однако, под вопросом. Но отвратительные безнравственные эксперименты на
детях, научная недобросовестность, корыстная ложь123, сокрытие
нежелательных для продвижения бизнеса фактов124 и безмерная алчность
«благодетеля и спасителя человечества» вряд ли могут вызывать какие-либо
сомнения у непредубежденного читателя. Российский автор, написавший,
что с именем Дженнера «в медицине связана целая эпоха, а его научные
труды, идеи и мысли живы до сих пор»125, был по сути абсолютно прав,
хотя подразумевал безусловно другое. Человечество до сих пор не может
освободиться от влияния той эпохи и «трудов, идей и мыслей» Дженнера,
поставленных на службу прививателям всех мастей и рангов.
Завершая эту главу, вернемся к главному вопросу: какова же была роль
прививок в деле искоренения натуральной оспы? Точный ответ мог бы дать
только следующий фантастический сценарий: изобрести машину времени,
отправиться в прошлое и каким-то образом помешать Дженнеру объявить об
открытии средства, на всю жизнь спасающего от натуральной оспы. Вполне
возможно, что тогда исчезновение оспы человечество увидело бы намного
раньше, чем это произошло вместе с прививками (как фактически исчезла
чума, но с натуральной оспой это сделать, вероятно, было бы еще проще, так
как натуральная оспа — антропоноз, то есть болезнь лишь человека). Но
машины времени у нас нет. Значит, остается проанализировать имеющиеся
факты. Провалы оспенных прививок на протяжении всей истории
прививочной
борьбы
человека
с
натуральной
оспой
хорошо
документированы независимыми наблюдателями в разных странах — в
настоящей главе я привел лишь самую незначительную часть из наиболее
известных. В тех странах, которые полагались исключительно на одни
прививки, ничего кардинально не меняя в сфере гигиены и санитарии
(Япония, Мексика, Англия до последней четверти XIX в. и др.), натуральная
оспа не только никуда не исчезала, но оспенные эпидемии усиливались и
становились чаще, забирая, по мере все большей «привитости» населения,
все больше жертв. Когда ВОЗ, принципиально игнорировавшая накопленный
человечеством опыт, упрямо хотела ликвидировать натуральную оспу
одними прививками, она быстро убедилась в полном провале этого плана,

после чего была вынуждена, фактически, перейти к лейстерскому методу —
ранней изоляции заболевших и наблюдению за контактировавшими с ними.
Однако это был ухудшенный вариант, поскольку он включал прививки
контактировавшим с заболевшими оспой, чего в Лейстере практически не
делалось. Если проецировать успешный опыт Лейстера, частично
предсказанный д-рами Хейгартом и Симпсоном, на весь мир, то прививки
можно смело выбрасывать — в них просто не было никакой необходимости.
С другой стороны, перед нами примеры не только Лейстера, но и стран, где
прививки против натуральной оспы либо не требовались по закону вообще,
либо процент привитых был традиционно настолько невелик, что и по самым
заниженным вакцинаторским меркам ни о каком коллективном иммунитете
не могло идти речи. Впрочем, все это имеет значение лишь в том случае,
если мы верим, что прививки защищают на практике, а не на страницах
престижных научных журналов и в опытах на крысах и кроликах. Ясно одно:
не будь прививок — были бы сохранены жизни десятков тысяч жертв
поствакцинальных осложнений, не были бы разрушены жизни еще сотен
тысяч, ставших после прививок инвалидами, и жизни членов их семей...
Глава об истории натуральной оспы была бы неполной, если бы я не
упомянул о научной гипотезе, связывающей СПИД с прививками против
натуральной оспы. 11 мая 1987 г. на первой странице лондонской «Таймс»
появился большой материал под заголовком «Прививки против натуральной
оспы запустили вирус СПИДа». Советник ВОЗ, пожелавший сохранить
анонимность, заявил в своем интервью «Таймс»: «Я считал эту связь чистым
совпадением, пока не были получены последние данные относительно
возможных реакций на оспенную вакцину. Сегодня я полагаю, что теория,
связывающая эту вакцину и СПИД, объясняет внезапное появление
последнего». В пользу этой теории, со слов эксперта ВОЗ, говорит
следующее. 1. Семь африканских государств, наиболее страдающих от
СПИДа, — это именно те семь стран, в которых наиболее активно
проводилась кампания по прививанию от натуральной оспы. 2. Бразилия,
единственная страна в Южной Америке, в которой проводились массовые
прививки против оспы по программе ВОЗ, имеет самый высокий уровень
заболеваемости СПИДом. 3. Дети из стран Центральной Африки в возрасте
младше 11 лет (то есть не прививавшиеся против натуральной оспы) имеют
меньшую заболеваемость СПИДом. 4. Факт, что в Африке СПИД не делает
различия между полами, в то время как в западных странах им болеют в
основном гомосексуалисты, может быть объяснен следующим образом.
Около 14 тыс. гаитян, работавших в Африке под эгидой ООН, получили там
прививки против оспы. Они вернулись на Гаити как раз в то время, когда
Гаити стал излюбленным местом развлечений сан-францисских
гомосексуалистов. 5. Возбудитель СПИДа, который ранее считался учеными
«слабым, уязвимым и медленным», приобрел в африканских странах новые,
агрессивные черты, что можно объяснить способностью живых вирусов
(полученных с прививками против натуральной оспы) пробуждать к жизни
дремлющие вирусы, в частности и вирус СПИДа. Когда «Тайме» обратилась

за разъяснениями к д-ру Роберту Галло, идентифицировавшему вирус
иммунодефицита человека (ВИЧ), вызывающий СПИД, то он ответил:
«Связь между программой ВОЗ по искоренению натуральной оспы и
эпидемией СПИДа в Африке — интересная и важная гипотеза. Я не могу
утверждать, что все было именно так, но я давно уже говорю о том, что
использование живых вакцин — как, например, вакцины против оспы —
может активировать дремлющую инфекцию, такую как ВИЧ»126.
Представляет ли все написанное в этой главе исключительно
исторический интерес? Отнюдь. Хотя угрозы натуральной оспы больше не
существует, иным прививочным пропагандистам не лень бросить идею о
новом массовом оспенном прививании — то в свете ими самими же
придуманной угрозы оспенного биотерроризма, то в свете местных вспышек
инфекций, связанных с другими вирусами вида Orthopoxviridae. Хотя
американские вакцинаторы по призыву президента Буша в 2002-2003 гг.
пытались планово привить чуть ли не десять миллионов работников служб
здравоохранения и спасения в свете мифической опасности со стороны
Ирака, «охватить» удалось лишь 39 тысяч, причем трое поплатились за это
жизнью, двое — пожизненной инвалидностью, а 85 — лечением в больницах,
нередко в реанимационном отделении. Всего о побочных реакциях сообщили
822 человека, у 100 они были признаны серьезными. 75 тыс. доз вакцины
(стоимостью, вероятно, не один миллион долларов), которую так и не
удалось навязать, пришлось уничтожить за истечением срока годности127.
Однако прививочные подрядчики — британская «Акам-бис» с датской
«Баварией Нордик» — вовсе не намерены отказываться от верного заработка.
Сегодня по заказу правительства США они напряженно работают над
новыми, «лучшими» противооспенными вакцинами. Последний крик моды,
торжество биотехнологии: вакцины на основе сплайсинга («склеивания»)
антител человека... и шимпанзе. «Это важная находка для разработки
эффективных мер против потенциальной биотеррористической атаки,
включая использование смертельного вируса натуральной оспы», — заявил
д-р Элиас Зерхуни, директор Национального института здоровья. «Крайне
необходимо располагать эффективным лечением, доступным каждому при
биотеррористической атаке», — добавляет д-р Энтони Фауци, директор
Национального института аллергии и инфекционных болезней, где
проводилось исследование»128.
А вот одно из сообщений на тему оспы, повторенное 21—22 февраля
2002 г. во многих российских СМИ: «Как полагает директор НИИ
вирусологии имени Ивановского академик РАМН Владимир Львов, есть
достаточно оснований, чтобы ввести в России поголовную вакцинацию от
этой болезни. Об этом, как передает РИА «Новости», он рассказал во вторник
на коллегии Минздрава. Академик отметил, что хотя оспа и ликвидирована
как болезнь, ее возбудитель в природе остался. В африканских джунглях в
последнее время регистрируется так называемая «обезьянья оспа», которая
по сути дела является «оспой, передаваемой через мелких грызунов,
обитающих на этом континенте». Возбудитель оспы, передаваемый

грызунами, был обнаружен и в нашей стране, в частности на Кольском
полуострове, в Заполярье, в среднеазиатской пустыне. По словам Владимира
Львова, в мире сейчас существует огромное количество природных очагов, в
которых может произойти адаптация к передаче оспы человеку. В связи с
этим академик отметил, что он совершенно убежден, что нужно начинать
массовую вакцинацию. Правительство США, по его словам, уже закупило
100-300 миллионов доз вакцины для иммунизации населения. Академик
отметил также, что наилучшие результаты достигаются при вакцинации
детей»129.
Не спешите назвать это сумеречным бредом, мои информированные
читатели. Российские вакцинаторы настолько уверены в том, что раз
появившаяся вакцина не может исчезнуть навсегда, что ныне разрабатывают
новую адскую смесь: вакцина против натуральной оспы вместе с вакциной
против гепатита В. Одна вредная и бессмысленная вакцина будет
скомбинирована с другой, не менее вредной и еще более бессмысленной. Как
вам понравится вот это: «Российскими учеными из новосибирского научного
центра «Вектор» разработан новый, модифицированный вариант вакцины
против оспы. Об этом... заявил заместитель директора ГНЦ вирусологии и
биотехнологии «Вектор», член-корреспондент РАН Сергей Нетесов. «В
центре «Вектор» получен пока лабораторный вариант вакцины на культуре
клеток вируса оспы», — уточнил ученый. При этом новый вариант вакцины
может одновременно защищать человека и от оспы, и от гепатита В. «Россия
и сейчас защищена против оспы — на случай эпидемии в стране есть
достаточный запас противооспенной вакцины, но она в ряде случаев
вызывает различные болезненные реакции у человека, вплоть до
смертельных случаев», - рассказал Нетесов. «То, что сейчас разработано
нашими учеными, не является радикально новой вакциной против оспы, но
она более безопасная, оказывает значительно меньше побочных воздействий
на организм», — заявил замдиректора Центра вирусологии и биотехнологии.
Теперь эта вакцина должна пройти аттестацию на животных в
Государственном контрольном институте им. Тарасевича, а затем
клинические испытания на безвредность и переносимость на людях. Ученые
считают, что по своим параметрам она вполне может быть использована для
иммунизации...»130.
Не могут смириться специалисты из «Вектора» с тем, что втуне
пропадают заботливо сохраняемые и выращиваемые ими вирусы
натуральной оспы, — ищут применения им и своей кипучей энергии.
Выходит, рано радовались те, кто считал, что вместе с натуральной оспой в
Лету кануло не меньшее, а то и большее проклятие — прививки от нее?
Люди... будьте бдительны!

Ветряная оспа
Болезнь
Ветряная оспа, заболевание, вызываемое вирусом Varicella-zoster из
группы герпетических вирусов, относится к числу вполне безобидных
детских болезней. Болеют обычно дети дошкольного и младшего школьного
возраста. Важно отметить, что «у новорожденных и грудных детей
заболевание возникает только в том случае, если мать в детстве не болела
ветряной оспой»1. Инфицирование вирусом ветряной оспы беременной на
ранних сроках может стать причиной врожденных пороков развития, а на
поздних — заражения ветряной оспой новорожденного, когда смертность
достигает 31%2. Поэтому можно только приветствовать перенесение
здоровым ребенком, особенно девочками, ветряной оспы в природой
предназначенном для того возрасте.
Заражение происходит воздушно-капельным путем как от больных
ветряной оспой, так и от больных опоясывающим герпесом, известным также
и как опоясывающий лишай. Инкубационный период длится две-три недели.
Начинается заболевание остро, с резкого повышения температуры до 38°С и
появления сыпи, которая в течение суток превращается в пузырьки. Через
два-три дня пузырьки подсыхают; в течение примерно недели
образовавшиеся корочки отпадают, не оставляя рубцов на коже3. Обычно
никакого специального лечения не требуется. Витамины А и С, большое
количество жидкости (минеральная вода и натуральные соки) и пост в
течение нескольких дней в сочетании с отдыхом в чистой постели — вот все,
что необходимо при нормальном течении болезни. После снижения
температуры еще в течение суток следует продолжать давать натуральные
фруктовые соки, разбавленные водой, затем два-три дня придерживаться
вегетарианской диеты. Госпитализация не нужна. Лечение может потребоваться лишь при наличии сильно беспокоящих ребенка симптомов, например
зуда или бессонницы при обильных высыпаниях. Очень полезным может
оказаться использование гомеопатии4.
Первыми лекарствами, которые должны привлечь внимание в лечении
инфекционных болезней, должны стать Aconitum и Belladonna, В связи с тем,
что к ним я буду возвращаться еще много раз на страницах настоящей книги,
я хотел бы сейчас, при первом упоминании, дать характеристику каждому из
них и тем самым предотвратить возможную путаницу в дальнейшем. По
точному замечанию известного французского гомеопата д-ра Леона Ванье
(1880-1963), «эти два средства никогда не следует чередовать, так как они
характеризуются противоположными показаниями»5. Есть несколько
достаточно
простых
дифференциально-диагностических
признаков,
позволяющих сделать выбор между двумя этими поистине чудесными
лекарствами, верное назначение которых позволяет оборвать болезнь в
самом ее начале.
Итак, для Aconitum характерны суженные зрачки, «сухой», обычно без
пота, жар, возбуждение и страх. Это средство для здоровых, крепких,

упитанных детей, подростков или взрослых, болезнь которых началась с
пребывания на холодном сухом ветру или вследствие того, что они оделись
не по сезону. Именно благодаря достатку жизненных сил и нормально
функционирующей иммунной системе ответ организма характеризуется
высокой интенсивностью. Болезнь начинается внезапно: «минуту назад был
здоров, а сейчас уже болен». «У Aconitum нет признаков медленно
развивающейся длительной лихорадки. Лихорадка Aconitum — это обычно
короткая яркая атака»6. Пациент возбужден, мечется, страдает. Важной
чертой лекарства является сильная жажда. Пациент постоянно требует
холодной воды, но жажды она не утоляет. Состояние улучшается в прохладе
(больной снимает одежду, сбрасывает одеяло).
Иная картина характерна для Belladonna. Профессор Джеймс Тайлер
Кент (1849-1916) выделял специфическую триаду этого ле карства: жар,
краснота и жжение. «Жар бывает настолько силен, что, дотрагиваясь до
больного Belladonna, вы сразу же отдергиваете руку, как будто прикасаетесь
к раскаленной печке... Неважно, в какой части тела развивается воспаление, в
любом случае отмечается жар крайней степени выраженности»7. Больные
крайне чувствительны даже к малейшим сотрясениям (обычно вследствие не
воспаления, а, по Кенту, «нервной гиперестезии»), свету, шуму и жалуются
на ощущение пульсации в теле. Зрачки расширены, жажда может как
присутствовать (при этом пациент просит лимонад или какие-либо
газированные напитки), так и отсутствовать (при этом во рту значительная
сухость), и пациент стремится тепло укрыться. «После периода жара
появляются поты — они наиболее обильны на укрытых частях тела. Как
только пациент начинает потеть, он старается укрыться. Поты горячи и
обильны, и как только они появятся, нервное состояние пациента ослабевает,
он становится менее раздражительным... Вот так оказывается невозможным
ошибиться: если появляется пациент с сухой лихорадкой, возбуждением,
болями — тогда это Аконит; напротив, если больной появляется с влажной
лихорадкой (с влажной кожей) и угнетением — это Белладонна»8. Если
пациенты Aconitum возбуждены, то пациенты Belladonna угнетены,
находятся в ступорозном состоянии. У Belladonna также может
присутствовать страх, но если у Aconitum это страх смерти, то у Belladonna
это страх воображаемых вещей, напоминающий делирий.
Эти симптомы могут служить путеводной нитью для тех читателей,
которые захотят использовать в своей домашней практике гомеопатию.
Известный американский гомеопат д-р Вильям Тейлор считает, что
всего несколько препаратов в целом покрывают до 95% всех случаев
ветряной оспы, когда вообще требуется лечение. При развившейся болезни
чаще всего (60% случаев) используется Pulsatilla, затем идут Rhus (15%) и
Antimonium tartaricum (менее 10%). При нормально протекающей ветряной
оспе чаще всего требуется Pulsatilla — особенно она показана, когда у
ребенка сильный зуд, усиливающийся от тепла постели или от горячей
ванны, капризность, желание свежего воздуха — дети просят открыть окно.
Сильное беспокойство ребенка на фоне зуда может потребовать приема Rhus

toxicodendron.
Antimonium
tartaricum
обычно
назначается
при
присоединившихся осложнениях со стороны дыхательной системы (чаще
всего речь идет о кашле вследствие бронхита) и когда из пузырьков
выделяется желтоватая жидкость, напоминающая мед. Остальные случаи
приходятся на Antimonium crudum, Mercurius vivus или Mercurius solubilis, и
Sulphur. Существует немало хороших гомеопатических руководств, в
которых подробно излагаются патогенезы этих лекарств. К ним я и отсылаю
родителей. В тяжелых случаях ветряной оспы, которые иногда встречаются у
детей с фоновыми хроническими заболеваниями или у взрослых, для лечения
применяется ацикловир (зовиракс), однако этот препарат сам имеет немало
побочных эффектов, а потому его использование должно быть оправдано.
Обычно ацикловир для внутривенного введения рутинно применяется у лиц,
страдающих болезнями иммунной системы и имеющих высокий риск
развития осложнений ветряной оспы. Применение «на всякий случай» или
ради кратковременного комфорта антибиотиков, кортикостероидов, аспирина
или парацетамола не только совершенно бессмысленно, но и опасно. Сегодня
даже ВОЗ признает, что искусственное понижение температуры не может
считаться разумным мероприятием: «Лихорадка представляет собой древний,
универсальный и обычно благотворный ответ на инфекцию, и ее подавление
в большинстве случаев не приносит никакой ощутимой пользы или же
приносит очень мало. С другой стороны, продемонстрировано, что
подавление высокой температуры может быть вредно. У большинства людей
этот вред почти незаметен, но когда речь идет о миллионах, то он может
стать причиной увеличения заболеваемости и смертности. Соответственно,
не следует поощрять широкое использование жаропонижающих
(антипиретиков) ни в развивающихся, ни в развитых странах»9. Вряд ли
подлежит сомнению, что значительный процент случаев тяжелого течения
ветряной оспы и ее неблагоприятных исходов (осложнений), якобы ставящих
под сомнение безобидность этого заболевания, должен быть приписан
бездумному и безответственному лечению.
Осложнения ветряной оспы редки и в последней четверти XX в.
демонстрировали тенденцию к дальнейшему снижению. Так, в США
количество энцефалитов, вызванных ветряной оспой, снизилось с 58 в 19701979 гг. до 28 в 1980-1983 гг.10 Среди них показательно снижение
количества зафиксированных случаев синдрома Рея — тяжелой
энцефалопатии, сопровождающейся конвульсиями и комой, что в первую
очередь связано с отказом от практики лечения салицилатами (аспирином).
Немецкие авторы, подсчитав все возможные осложнения ветряной оспы за
1997 г., определили риск развития осложнений у здорового ребенка — 8,5 на
100 тыс. детей в возрасте до 16 лет. При этом 38,6% приходилось на
осложнения, вызванные присоединением бактериальной инфекции (около
61% — неврологические осложнения, практически все разрешившиеся без
проблем). Ни одной смерти или угрожающего жизни состояния, вызванного,
например, кровотечением, зафиксировано не было11. Присоединившиеся
бактериальные осложнения действительно могут стать опасными, но

развитие их характерно для детей, страдающих заболеваниями иммунной
системы.
Некоторое обоснование прививка против ветряной оспы могла бы иметь
у детей, проходящих химиотерапевтическое лечение в связи с
онкологическими заболеваниями крови, но именно им она противопоказана.
После перенесенной ветряной оспы возникает стойкий, обычно
пожизненный, иммунитет. Это тем более важно, что восприимчивость к
вирусу ветряной оспы высока (до 90%), а во взрослом возрасте болезнь имеет
значительно более тяжелое течение12. Риск смерти от ветряной оспы для
здоровых детей в США оценивается в 0,0014%13.
Заслуживают быть отмеченными недавние исследования, показавшие,
что помимо пожизненного иммунитета заболевание ветряной оспой может
оказаться полезным в другом аспекте. Было обнаружено, что у людей,
имеющих антитела к вирусу ветряной оспы, меньше вероятность развития
самых частых опухолей мозга, называемых глиомами, что, возможно,
объясняется сходством антигенов вируса и глиом14. После выздоровления от
ветряной оспы вирус не исчезает из организма, а сохраняется в нервных
узлах (ганглиях) спинного мозга и у некоторых людей может проявить себя
позднее в виде опоясывающего герпеса.
Ошибочно было бы предполагать, что ребенок обязан перенести
болезнь в ее ясном, клинически различимом виде, чтобы иметь основания
считать, что у него присутствует иммунитет к ветряной оспе. В университете
Лаваля в Квебеке несколько лет назад было проведено исследование уровня
антител к ветряной оспе, в котором приняли участие 2 000 учащихся
четвертых классов. Оказалось, что к возрасту 10 лет 92% детей имеют такой
иммунитет, причем он есть и у 63% детей, у которых отсутствовала история
самого заболевания. Авторы статьи отметили, что следовало бы сначала
оценивать иммунный статус у прививаемых, но это, безусловно, будет
сложно и повлечет за собой снижение «охвата» детей этой прививкой15.
Следует также отметить, что в аннотации к вакцине «Варивакс» (см. ниже) ее
производитель отмечает, что хотя длительность прививочного иммунитета
неизвестна, иммунитет в популяции привитых может исчезнуть вследствие
прекращения постоянного контакта с вирусом Varicella, постоянно
«подпитывающим» его ныне. Говоря более доступным языком, сама идея
элиминации, устранения этого вируса как такового грозит немалыми
неприятностями, и тому у нас уже есть подтверждения. Дело в том, что,
когда мы говорим о стойком пожизненном иммунитете после какой-либо
инфекционной болезни, мы, с позиций современной науки, вовсе не имеем в
виду, что раз возникшие после перенесенной болезни антитела будут, словно
заведенные, бесконечно вырабатываться сами по себе десятками лет в
отсутствие какого-либо стимула для этого. Необходимы постоянные
антигенные «толчки» из окружающей среды, научно именуемые бустерами
(от англ. booster — тот, кто помогает, усиливает), периодический контакт с
возбудителем, чтобы иммунная система реагировала на клеточном и
гуморальном уровне, защищая своего хозяина от неприятностей. Циркуляция

вирусов среди людей как раз и позволяет получать такие «толчки»16. Как
только вируса, вследствие тех или иных причин (например, прививок)
становится меньше, то и иммунитет, полагавшийся нами длительным или
даже пожизненным, перестает таким быть. В отношении ветряной оспы все
сказанное выше как нельзя более верно.
Здесь необходимо ненадолго отвлечься, чтобы ответить на очень
важные вопросы, неизменно возникающие у всякого внимательного
читателя: как сочетается утверждение о неэффективности прививок, часто
повторяющееся в этой книге, со снижением циркуляции возбудителей в
популяции и уменьшением регистрируемых случаев заболевания? значит,
прививки все-таки эффективны, если болезней, от которых их делают,
становится меньше? Действительно, несмотря на продолжающиеся вспышки
прививаемых болезней в среде полностью привитых (что заставляет
усомниться в долгосрочной эффективности вакцинаций), мы все же
наблюдаем снижение заболеваемости «управляемыми прививками»
болезнями. Чтобы разобраться во всем этом, давайте сравним вакцинальный
процесс и патологический процесс при инфекционном заболевании. За
исключением столбняка, возбудитель которого может проникнуть в организм
через инфицированные раны, все возбудители «предотвращаемых
прививками» болезней попадают к нам через слизистые оболочки
дыхательной или пищеварительной системы. Истинная эволюция болезни
очень далека от обычно представляемой публике примитивной схемы
«проникновение возбудителя —> симптомы болезни —> выработка антител
—> выздоровление». В ответ на вторжение возбудителей на слизистых
оболочках начинается выработка иммуноглобулина A (IgA). Фактически те
случаи болезни, которые мы наблюдаем, вряд ли составляют и 1% от всех
случаев инфицирования, скорее всего их намного меньше — возможно, в
тысячи раз. Когда случается естественная болезнь, то, помимо выработки
IgA, химические сигналы со слизистых оболочек запускают стройный «хор»
иммунной системы, в результате чего иммунный ответ становится зрелым, а
возникающий после болезни иммунитет, при условии постоянной
«антигенной подпитки» — как правило пожизненным. Прежде, чем попасть в
печень, селезенку, вилочковую железу (тимус) или костный мозг,
возбудители размножаются в органах лимфатической системы, инициируя
там мощный первичный иммунный ответ. Активизируются многочисленные
защитные системы организма: начинается реактивное воспаление в
инфицированных вирусом тканях, активируются лейкоциты и макрофаги,
белковые фракции сыворотки и пр. Первые симптомы, возникающие в
катаральном периоде болезни (чихание, кашель, диарея), свидетельствуют об
усилиях организма избавиться от возбудителей естественными путями. В
механизме защиты задействован и гуморальный иммунитет — при
появлении развернутых симптомов болезни в крови уже определяются
антитела, а пик болезни совпадает с максимальным титром циркулирующих
антител. Однако антитела являются не только не единственной, но даже и не
главной защитой от острой болезни. Нужна целостная, сильная реакция всего

организма. Детскими инфекциями неслучайно заболевают малыши —
иммунная система развивается «обучением», только так она может достичь
зрелости и надежно служить своему владельцу во взрослом возрасте. Мы
считаем в целом здоровым человеком не того, кто хронически болен, а того,
кто заболевает редко и быстро выздоравливает, что может быть возможным
лишь при тренированной, нормально функционирующей иммунной системе.
При парентеральном введении ослабленных возбудителей отсутствует
инкубационный период, нет здоровой системной реакции организма и он не
имеет возможности избавиться от вируса ни через слизистые оболочки
верхних дыхательных путей кашлем и чиханием, ни диареей, ни сыпью. Я
хочу еще раз это подчеркнуть: прививкой мы лишаем организм возможности
избавиться от возбудителей имеющимися у него в распоряжении
естественными и простыми способами. Возбудители немедленно проникают
во внутренние органы. Фактически происходит именно то, что призвана
предотвратить иммунная система. Для того чтобы справиться с инфекцией,
не обезвреженной частично на уровне слизистых и к борьбе с которой
организм не был подготовлен заблаговременно полученными химическими
сигналами, он вынужден расходовать многократно большее число
лимфоцитов, нежели когда это происходит при естественной болезни.
Именно это имела в виду проф. Городи-лова, которую я цитировал в главе
«Прививки: основные проблемы»: «Запас лимфоцитов постепенно
истощается, и организм оказывается беззащитным перед различными
антропогенными факторами. Человек стареет раньше своего времени.
Физиологическое, естественное старение — процесс постепенного затухания,
увядания всех звеньев иммунной системы. Вакцины же ускоряют,
подстегивают процесс «расходования» лимфоцитов, искусственно приводя
организм человека к преждевременному старению, отсюда старческие
болезни у молодежи»17. Подменяя совокупность выработанных эволюцией
иммунных реакций механическим кратковременным наводнением крови
антителами и таким образом постоянно «обманывая» иммунную систему и
организм в целом, мы отказываем им в возможности «тренировки» и
развития и готовим почву для сниженной функции иммунитета. Когда мы
говорим, что привитый не заболевает той болезнью, от которой его привили,
мы на самом деле не имеем в виду, что с помощью прививочных
манипуляций мы сделали его невосприимчивым к определенному патогену.
Мы имеем в виду лишь то, что он не перенес болезнь в острой, клинически
различимой форме. Эпидемиологи ликуют: прививки показывают свою
эффективность, успешно снижают заболеваемость, пора ставить вопрос о
ликвидации болезни, что еще надо? Остается выяснить только вопрос, стоит
ли разделять эту радость привитому. Он не стал здоровее, не перенеся одноили двухнедельную острую болезнь, — он стал носителем хронической
прививочной инфекции, не способным развить острую реакцию и избавиться
с ее помощью от попавших в его организм инфекционных агентов18. Таким
образом, прививки «засевают» организм живыми вирусами, опасность чего
лишь сейчас начинает оцениваться в должной мере (в главе о гепатите В я

вкратце скажу о возможном механизме связи аутоиммунных заболеваний и
прививок).
Статистика заболеваемости в наше время рассматривается так, как
будто разными болезнями болеют совершенно разные, а не одни и те же
люди. Снижение заболеваемости корью или коклюшем — это хорошо, а рост
онкологических и аутоиммунных заболеваний — плохо. Но за корь и
коклюш отвечают инфекционисты, за онкологические болезни — онкологи,
за аутоиммунные болезни — эндокринологи, ревматологи, неврологи и
другие специалисты. Считается, что инфекционные заболевания человек в
состоянии контролировать прививками, и он должен к такому контролю
всячески стремиться, а рак, аутизм, диабет, рассеянный склероз и артриты...
ну что же, их причин никто не знает и еще долго знать не будет. На каждое
независимое эпидемиологическое исследование, показывающее всплеск
заболеваемости тяжелейшими недугами параллельно прививочным
кампаниям, тут же мастерится заказное «научно-доказательное»
опровержение, так что публика, разучившаяся полагаться на здравый смысл,
остается в недоумении — может, и правда нет никакой связи между
прививками и ростом заболеваемости диабетом, а во всем виноваты
исключительно малоподвижность вкупе с кока-колой, чипсами и
гамбургерами? Я предлагаю читателям поразмыслить над этими вопросами с
точки зрения т. н. холистической медицины, рассматривающей человека не
как набор органов или систем, работающих в полной изоляции друг от друга,
с каждой из которых можно вытворять что угодно, не ожидая реакции со
стороны других органов и систем, а как целостную структуру, каждое
воздействие на часть которой неминуемо вызывает реакцию других ее
частей. С этой точки зрения эффективность прививок, заключающаяся в том,
что человека лишают возможности перенести острую болезнь за счет
превращения его в носителя хронической инфекции с непредсказуемыми
последствиями, — не то, что следует приветствовать и к чему следует
стремиться.
Вернемся к последствиям кампании по прививанию детей от ветряной
оспы. В 2002 г. тревогу забили исследователи из английской лабораторной
службы общественного здравоохранения. В своей статье они указали, что
снижение количества детей, больных ветряной оспой (и, соответственно,
снижение возможности для всех вокруг получать бустеры от вируса
Varicella), неминуемо приведет к увеличению числа больных опоясывающим
герпесом. Эта болезнь, в допри-вивочную эру бывшая почти исключительно
привилегией пожилых людей и лишь очень редко следовавшая за ветряной
оспой у детей, вызывается реактивацией вируса ветряной оспы и может стать
причиной смерти в пять, а госпитализаций — в три раза чаще, чем сама
ветряная оспа. По подсчетам ученых, если все дети в трехсотмиллионной
популяции получат прививки от ветряной оспы, это приведет к
дополнительному 21 миллиону (!!) случаев заболевания опоясывающим
герпесом и смерти 5 000 человек в возрасте старше 60 лет. При этом, как
было указано в статье, могут быть спасены жизни 5 000 детей (учитывая

нынешнюю статистику заболеваемости ветряной оспой и смертности от нее в
США, совершенно непонятно, каким образом делался этот подсчет). По
мнению исследователей, в свете дикой дилеммы такого инициированного
человеком «обмена» жизней детей на жизни взрослых надо либо прививать
теперь и взрослых, либо вообще отказаться от проекта прививок от ветряной
оспы19.
К тому времени поезд новой прививки уже набрал полный ход, и на эту
публикацию, разумеется, внимания не обратили — мало ли что ученые
напророчат. Ликвидацию кори и полиомиелита тоже давно уже обещали, да
ничего не вышло. Однако дело с ветряной оспой повернулось еще хуже, чем
предполагалось. Если англичане говорили только о взрослых, то в недавних
сообщениях, опубликованных в 2003 г. в журнале «Вакцина»20,
американский исследователь д-р Гарри Голдмен показал, что при
сокращении заболеваемости ветряной оспой на фоне массовых прививок
внезапно резко возросла заболеваемость опоясывающим герпесом и у ранее
перенесших ветряную оспу детей! Сам Голдмен заинтересовался этим
явлением лишь после того как, будучи в 1995-2002 гг. аналитиком лосанджелесского отделения проекта наблюдения за ветряной оспой Центра
контроля заболеваний, он стал неожиданно получать сообщения от
школьных медсестер, до того ни разу в жизни не видевших опоясывающий
герпес у детей. Голдмен предсказывает, что нам очень скоро предстоит
увидеть вспышку этой болезни как у детей, так и у взрослых, у которых ее
последствия могут быть куда серьезней последствий ветряной оспы. В ответ
на это фармацевтические компании заявили, что... намерены разработать
вакцину и против опоясывающего герпеса! Голдмен резко осудил эту
абсурдную с точки зрения здравого смысла идею, заявив, что так и будет
крутиться бесконечное колесо «болезнь-лечение-болезнь». По его мнению, с
прививкой от ветряной оспы было бы куда меньше проблем, если бы всем
детям была предоставлена возможность приобрести иммунитет к ветряной
оспе21 естественным путем, а прививки делались только тем, кто не
приобрел его к возрасту двенадцати лет. Нетрудно представить, к какому
катастрофическому обвалу доходов производителей вакцины против
ветряной оспы могла бы привести реализация подобного предложения, а
потому совершенно естественно, что оно никогда не будет рассматриваться
всерьез. Пока что некоторые родители, с тревогой наблюдающие, как у их
детей остается все меньше возможностей приобрести ветряную оспу
естественным путем, и опасающиеся как прививок с их непредсказуемыми
последствиями, так и того, что их дети, не получив иммунитета к ветряной
оспе в детстве, могут пострадать от нее в подростковом и взрослом возрасте,
начали потихоньку возвращаться к подзабытым «оспенным вечеринкам».
Родители приводят своих здоровых детей играть с больными, и оставляют их
также ночевать, чтобы они могли заразиться и своевременно перенести эту
безобидную болезнь в подходящем для этого возрасте и состоянии
здоровья22.
Говоря о ветряной оспе, не следует забывать и о том, что отсутствие

возможности приобрести естественный иммунитет в детском возрасте
«сдвигает» болезнь во взрослый возраст и, потенциально, в младенческий
возраст следующего поколения (как это происходит сейчас со многими
инфекционными болезнями), когда болезнь неизмеримо опасней. Возможные
выходы — либо полная элиминация вируса (чего практически нереально
добиться в ближайшие несколько поколений, учитывая его способность
сохраняться в нервных ганглиях), либо пожизненные прививки. Не к такому
ли выбору, основанному на пожизненной «привязке» к вакцинам, нас
ведут?23 Сначала выдумывается новая вакцина, которой прививают
миллионы, а потом нам заявляется, что мы-де стали вакцинозависимыми
(модное словечко, введенное в оборот в России совсем недавно, в связи с
расширением прививочных программ и необходимостью внедрения в
сознание населения их важности), только теперь и осталось, как всю жизнь
регулярно делать прививки...
Как я уже упоминал выше, реальную опасность ветряная оспа может
представлять почти исключительно для детей, имеющих поражение
иммунной системы24. Оправдывает ли стремление уберечь от болезни тех,
кому эта прививка может быть противопоказана (дети, страдающие
онкологическими заболеваниями крови), массовые прививки миллионам
детей, которые не только не рискуют серьезными последствиями болезни, но
для которых она может быть и полезна? Еще до того, как алчность
прививателей перевесила все доводы рассудка, английский медицинский
журнал писал: «Программа всеобщей иммунизации ради детей с
нарушениями функции иммунной системы потребовала бы от докторов
получение согласия родителей прививать своих детей не ради собственной
пользы последних, а ради блага их менее удачливых сверстников. От
родителей потребовалось бы подвергнуть своих детей потенциально
большему риску первичной ветряной оспы во взрослом возрасте. Это
принудительный альтруизм. Если мы не принуждаем взрослых жертвовать
свои почки или даже кровь, то разве честно будет требовать от детей быть
«добрыми самаритянами»? Это также противоречит стандарту «в первую
очередь — интересы своего ребенка», которым руководствуются родители,
принимая решение»25.
В ряде публикаций подчеркивалось, что заявляемая экономическая
выгода от этой прививки связана вовсе не с детьми, а с их родителями. Эта
выгода достигается за счет уменьшения выплат по больничным листам,
которые родители берут по уходу за заболевшим ребенком. Авторы одной из
статей подсчитали, что такого рода экономический ущерб на семью с
заболевшим ветряной оспой ребенком составляет 293$ плюс 20$ на
медикаменты26. Правда, есть и экономические же возражения против такого
подхода. Например, указывается следующее: «Программа детских прививок
может привести к увеличению числа случаев заболевания ветряной оспой
взрослых, включая беременных, которые рискуют большим, в сравнении с
детьми, количеством осложнений. Хотя экономические затраты, связанные с
отсутствием родителя на рабочем месте, резко снизятся, затраты на

медицинское обслуживание могут возрасти»27. Выгодна ли такая политика
самому ребенку и, в конечном счете, всему государству — решать читателям,
в том числе и на основании приводимых в этой главе данных.
Соседи России уже обратили внимание на имеющуюся, но до сих пор не
вошедшую в местные иммунизационные календари прививку: «В последнее
время в Латвии стремительно растет заболеваемость ветрянкой, поэтому
инфектологи просят правительство выделить финансирование на
вакцинацию населения от этой болезни... Сейчас сделать прививку от
ветрянки можно добровольно. Однако, как считают специалисты, ни
родители, ни семейные врачи не уделяют этой проблеме достаточного
внимания, считая, что дети должны просто переболеть ветрянкой (преступно
легкомысленный и совершенно не учитывающий интересы «инфектологов»
со товарищи подход, не так ли? — А. К.). Как пишет газета «Час», ссылаясь
на слова руководителя кафедры традиционной инфектологии Рижского
университета им. Страдиня Людмилы Виксна, для любого заразного
заболевания характерны цикличные периоды роста и спада. Сейчас в
распространении ветрянки в Латвии наблюдается тенденция к росту, поэтому
риск заразиться инфекцией есть у каждого жителя страны, и заболеть могут
не только дети, но и взрослые. Как подчеркнула Виксна, обязательно
прививаться от ветрянки нужно беременным женщинам, поскольку это
заболевание представляет большую опасность для еще не родившегося
ребенка. Профессор Даце Гардовска отмечает, что ни одно инфекционное
заболевание не проходит для здоровья человека бесследно, поэтому и
обществу, и государству необходимо осознать, что детей по возможности
нужно ограждать от этой инфекции, в противном случае число болеющих
ветрянкой продолжит возрастать. Медики также указывают, что во многих
европейских государствах и США вакцинация от ветрянки включена в
обязательный календарь иммунизации детей. Специалисты признают, что
программа вакцинации населения в Латвии от инфекций отвечает всем
требованиям Всемирной организации здоровья, однако с учетом роста
заболеваемости в нее нужно включить и прививку от ветрянки»28. Живыми
вирусами латвийские профессора готовы прививать даже беременных29,
подавляющее большинство которых именно благодаря отсутствию прививки
обладает естественным иммунитетом к ветрянке и передаст его детям! Забота
профессоров о том, что «ни одно инфекционное заболевание не проходит для
здоровья человека бесследно», радует, но справедливости ради следует
напомнить, что и ни одна прививка не проходит для здоровья человека
бесследно, тем более живыми возбудителями.
Минздраву Украины тоже не дает покоя прививка от ветряной оспы, и
он уже готов включить ее в свой прививочный календарь — правда, пока что
лишь для «целевых групп и групп риска детского населения», как сказано в
меморандуме состоявшейся 11-12 ноября 2003 г. конференции «Особенности
иммунопрофилактики управляемых инфекций и гриппа на современном
этапе в Украине». Здесь уместно будет вспомнить, что не так давно Украина
ходила по миру с протянутой рукой, умоляя снабдить ее

противодифтерийной вакциной, а сегодня уже готова тратить деньги на
вакцину против ветряной оспы. Неужели с другими инфекционными
болезнями нет больше проблем? Отнюдь. Приведу лишь несколько цитат из
недавнего интервью украинского инфекциониста, академика Жанны
Возиановой, много лет возглавлявшей кафедру инфекционных болезней
Национального медуниверситета имени А. Богомольца: «Знаете, сколько
всего инфекционных коек в трехмиллионном Киеве? Около сотни для
больных СПИДом, да еще 285 — для всех остальных, причем 120 из них — в
инфекционном отделении городской больницы и кафедры инфекционных
болезней Национального медуниверситета. Совсем несложно подсчитать,
сколько их осталось после закрытия данного отделения, и это в то время,
когда эпидемическая ситуация по целому ряду инфекционных заболеваний
еще более обостряется... Еще не закончилась эпидемия дифтерии (об этом не
говорят, но в ЦГКБ такие больные не переводились, только за период
эпидемии более 4 тысяч пациентов прошло через наше отделение)... Попрежнему актуальны кишечные инфекции, что, впрочем, неудивительно,
учитывая высокую загрязненность воды. Парадоксально, но ни одно
инфекционное отделение Киева не имеет очистных сооружений!.. У нас и
брюшной тиф есть, но об этом не принято говорить. В Одессе даже пляжи
закрывали из-за угрозы заражения... У нас встречаются и малярия, и
лихорадка Западного Нила, и геморрагическая лихорадка с почечным
синдромом, и другие инфекционные заболевания, о которых раньше даже не
подозревали. Но, как правило, эти болезни проходят под другими
диагнозами, а значит, и лечат «не от того»... Почти 98% всех инфекционных
заболеваний в Киеве списывают на грипп и ОРВИ. Ведь это очень удобно —
объединить десятки различных болезней с респираторным синдромом и даже
без него в одно: тогда и специфическая диагностика ни к чему, и эпидемию
гриппа можно объявлять хоть каждый год. А это уже повод для объявления
карантина, проведения массовых вакцинаций (sic! — А. К.) и других
мероприятий, требующих немалых материальных затрат... Под диагнозом
грипп или ОРВИ прячут все — от геморроя до туберкулеза. Мы как-то
подсчитали, что за один год через наше отделение прошли больные
примерно с 50 различными заболеваниями, но направленные со стандартным
диагнозом «грипп»...»30. Рассказ академика о тех катастрофических
условиях, в которых работают киевские инфекционисты, я повторять не буду
— полностью интервью доступно в Интернете. Откуда же при такой
запущенности и разрухе возьмутся деньги на борьбу с ветряной оспой?
Вряд ли могут быть сомнения, что скоро разговоры о необходимости
защищать детей и взрослых от ветряной оспы начнутся и в России. Ведь даже
сам президент страны не устает напоминать о необходимости беспощадной
борьбы с инфекционными заболеваниями и призывает к партнерству
западные страны.
Вакцина
Как и в случае с вакциной против гепатита А, то, что совсем еще

недавно могло показаться абсурдом, ныне стало былью: вакцина против
ветряной оспы не только существует, но уже и стала обязательной в США,
хотя разработка вакцины началась в 1974 г. в Японии. Наиболее
распространены сейчас на рынке вакцины «Ока Вакс» («Авентис Пастер»),
«Варилрикс» («Смит Кляйн Бичем») и «Варивакс» («Мерк»). По сообщению
«Уолл Стрит джорнэл», компания «Мерк» в свое время вложила пять
миллионов долларов в разработку своей вакцины, которая и была
лицензирована в 1995 г. Последние годы «Мерк» особенно страстно
убеждает американцев, что осложнения от ветряной оспы, о которых даже
многие педиатры за все время своей работы никогда слыхом не слыхивали,
настолько серьезны и опасны, что совершенно необходимо прививать
миллионы американских детей. На деле в США ежегодно заболевают
ветряной оспой около четырех миллионов человек, но лишь 10-11 тысячам из
них требуется госпитализация. Около ста человек от нее умирают (из них
половина детей) — обычно страдающие тяжелыми фоновыми болезнями.
Примерно о такой же смертности сообщают из Англии и Уэльса, где от
ветряной оспы умирает 25 человек в год31.
Безопасность
О составе вакцины «Варивакс», взятой здесь лишь для иллюстрации
(большой разницы в технологии получения вакцин в разных странах и
разных компаниях не существует), ее производитель, «Мерк», сообщает в
аннотации следующее: «Варивакс» готовится из штамма «Ока/Мерк» живого
ослабленного вируса ветряной оспы. Вирус был получен от ребенка,
заболевшего ветряной оспой, потом введен в культуру человеческих
эмбриональных легочных клеток, а затем размножен в культуре клеток
эмбрионов морских свинок. После этого вирус был размножен в
человеческих диплоидных клетках (WI-38). Затем в исследовательских
лабораториях компании «Мерк» вирус ветряной оспы был последовательно
проведен через культуры человеческих диплоидных клеток (MRC-5),
свободных от посторонних примесей... Каждые 0,5 мл дозы содержат: 1350
ЕД воспроизведенного вируса ветряной оспы штамма «Ока/Мерк», примерно
25 мг сукрозы, 12,5 мг гидролизованного желатина, 3,2 мг хлорида натрия,
0,5 мг однонатриевого L-глутамата, 0,45 мг двухосновного фосфата натрия,
0,08 мг одноосновного фосфата калия, 0,08 мг хлорида калия, остаточные
элементы клеток MRC-5, включая ДНК и белок, а также следы
одноосновного фосфата натрия, EDTA, неомицина и эмбриональной бычьей
сыворотки. Продукт не содержит консервантов...»32.
Таким образом, предназначенный для использования в вакцине вирус
трижды проходит через клеточные линии, прародителем которых является
абортированный плод, и один раз через клетки эмбрионов морской свинки.
Поскольку в дальнейшем мы будем сталкиваться с вакцинами, вирусы для
которых выращиваются на клеточных линиях, полученных от
абортированных плодов, об этих линиях следует сказать несколько слов. В
настоящее время широко используются две клеточные линии — MRC

(Medical Research Council)-5 и WI (WistarInstitute)-38. Линия MRC-5 была
разработана в сентябре 1966 г. из легочных фибробластов нормально
развивавшегося плода мужского пола, абортированного на 14-й неделе
беременности по желанию его 27-летней матери. Клеточная линия WI-38
была разработана д-ром Свеном Гардом в июле 1962 г. из легочных
фибробластов нормально развивавшегося плода женского пола,
абортированного на 12-й неделе беременности по желанию матери. На этих
линиях выращиваются вирусы для вакцин от бешенства, ветряной оспы,
вирусного гепатита А, краснухи (в том числе и как составляющая
комплексных вакцин MMR, MMR II, MR Vax и др.), полиомиелита (вакцина
«Poliovax») и натуральной оспы (вакцина «Акамбис 1000»). В 1995 г. была
разработана новая линия — PER. C6. О ней известно, что разработана она
была на основе клеток, полученных от абортированного по желанию матери
нормально развивавшегося плода на 18-й неделе внутриутробной жизни. Эта
линия используется для разработки новых вакцин (против вирусов
иммунодефицита человека, гриппа, Эбола). Считается, что использование
человеческих клеточных линий безопаснее, чем использование клеточных
линий животных, а в фетальных клеточных линиях вирусы растут быстрее,
чем в клеточных линиях, полученных от взрослых людей. Этичным ли
является использование клеток, полученных от абортированных плодов, для
производства вакцин, вводимых детям, я предоставляю решить самим
читателям. Проблема отчасти связана и с тем, что материал так называемых
спонтанных абортов, происходящих по причине хромосомных нарушений
или инфекций, оказывается неподходящим для получения стандартных
клеточных линий. Требуются ткани, полученные именно от нормально
развивавшихся плодов, абортированных по желанию матери.
Имея описанную выше технологию производства, «Варивакс», понятно,
лидирует и по количеству неизмененной ДНК млекопитающих,
содержащейся в каждой дозе вакцины, значительно превышая таковое
количество ДНК в других вакцинах, что означает возрастающую вероятность
крайне нежелательного заражения сред, на которых выращивается вирус. Из
уважения к религиозным убеждениям и в соответствии с законом, в этом
аспекте одинаковым во всех цивилизованных странах и требующим
предоставления максимально полной информации пациенту или его
опекунам относительно планируемой процедуры, факт производства
вакцины на клеточных линиях, полученных от человеческих плодов, должен
сообщаться, но этого никто не делает. Мало того. Было обнаружено, что и
количество хромосомных аберраций (поломок) в клеточной линии MRC-5,
которые могут стать причиной онкологических болезней, превышает
допустимое. В опубликованном в 1995 г. исследовании было заявлено, что не
найдено свидетельств в пользу того, что это повышает риск опухолевого
перерождения клеток33, но вряд ли такое объяснение удовлетворит тех, кто
пострадает от прививки, а механизм будет обнаружен и объяснен в более
совершенном исследовании, проведенном позднее34. Вакцины против
полиомиелита, вирусы для которых выращивались на культурах обезьяньих

почек, тоже считались изумительно чистыми и свободными от любых
биозагрязнений, пока не выяснилось, что количество обезьяньего вируса SV40, ныне обнаруживаемого в человеческих опухолях (подробнее см. главу о
полиомиелите), в сорок раз превышало в них количество вирусов
полиомиелита.
Как и иные вакцины, «Варивакс» не тестировалась на канцерогенный
или мутагенный потенциал, равно как не изучалась и на беременных
животных.
Согласно производителю, возможные осложнения прививки чаще всего
включают в себя повышение температуры, чувствительность, боль, отек,
эритему, зуд, гематому, затвердение и онемение в месте инъекции и сыпь,
напоминающую таковую при ветряной оспе. В менее 1% случаев
встречались: заболевания верхних дыхательных путей, кашель, раздражение,
нервозность, усталость, нарушение сна, диарея, потеря аппетита, рвота, отит,
контактная сыпь, головная боль, недомогание, боли в животе, иные виды
сыпей, тошнота, лимфоаде-нопатия, жалобы на боли в ушах, озноб, миалгия,
тугоподвижность шеи, артралгия, заболевания нижних дыхательных путей,
аллергические реакции (включая аллергические сыпи или крапивницу),
запор, зуд, экзема (сухость кожи), дерматит, «холодные» язвы. Редко
сообщалось о пневмонии у детей (<1%) и о фебрильных судорогах (<0.1%). С
момента появления вакцины на рынке сообщается о следующих побочных
реакциях: анафилаксия, тромбоцитопения, энцефалит, синдром ГийенаБарре, поперечный миелит, паралич Белла, атаксия, парестезия, фарингит,
синдром Стивенса-Джонса, эритема, мультиформная эритема, пурпура
Шенлейн-Геноха, вторичная бактериальная инфекция кожи и мягких тканей,
включая импетиго и целлюлит, а также опоясывающий герпес.
Рекомендована одна прививка достигшим возраста 12 мес. и старше. Сегодня
на рынке имеется и вакцина «Варивакс-П», которую можно сохранять в
холодильнике.
Эффективность
Эффективность
своей
вакцины
производитель
оценивает
исключительно высоко: 99% привитых имеют защитный уровень антител в
течение года после прививки35. Длительность защиты неизвестна. Интересно
разъяснение в аннотации относительно того, что через шесть лет привитых,
имеющих нужный уровень антител, окажется уже 100%, что противоречит
опыту использования других вакцин, где уровень антител довольно быстро
снижается после сделанной прививки. Феномен ветряной оспы связан с
очень активной циркуляцией среди людей «дикого» вируса, дающего
необходимые «толчки» иммунитету; эффективность же прививки в
отсутствие такового вообще неизвестна. Так или иначе, нынешняя практика
показывает, что, как обычно, эффективность прививки сильно преувеличена.
Во время вспышки ветряной оспы в одном из детских садов Конкорда (НьюГемпшир, США), начавшейся с привитого за три года до того ребенка,
защитная эффективность вакцины, согласно числу заболевших, оказалась

равной... 44%. Кроме того, исследователи заявили, что у тех детей, которые
получили прививку тремя или более годами раньше, риск заболевания
ветряной оспой оказался в два раза выше, чем у тех, кто был привит ближе ко
времени вспышки. Авторы статьи также предположили, что вторая доза
вакцины могла бы повысить эффективность вакцинопрофилактики.
Представитель «Мерка» в ответ на публикацию заявил, что прививка не
означает гарантии защиты, но, вероятно, делает для привитых болезнь мягче
(конечно, и здесь не обходится без неизменного прививочного «мягче», когда
обнаруживается провал обещанной защиты от болезни). Исследование,
проведенное под эгидой Центра контроля заболеваний в десяти школах
округа Монтгомери в США в январе 2001 г., показало эффективность,
равную 55%. Регулярно происходящие в последнее время вспышки ветряной
оспы среди привитых36 достаточно наглядно демонстрируют не слишком
высокую эффективность вакцины. Вряд ли могут быть сомнения, что вскоре
будет объявлено: требуется вторая прививка; потом, вероятно, потребуются
еще и еще.
Как и в случае с прививкой против гепатита А, ныне активно
разрабатываются и продвигаются на рынок прививочные «коктейли», дабы
без лишнего шума и разъяснения родителям крайней необходимости
прививать ребенка против такой страшной болезни, как ветряная оспа,
вводить по 4-5 и более вакцин в одном шприце37.
Заканчивая разговор об этой вакцине, надо еще упомянуть, что описана
и передача прививочного вируса. Описан случай двенадцатимесячного
ребенка, у которого спустя 24 часа после прививки развилась сыпь,
напоминающая оспенную, и он заразил свою беременную мать, которая была
вынуждена сделать аборт38. Другой ребенок, привитый за неделю до того,
заразил свою мать на сроке в 39 недель беременности39. Поскольку прививка
против ветряной оспы может вызвать появление характерной для ветряной
оспы сыпи (примерно у 3,4% привитых сыпь возникает вокруг места
введения вакцины, а у 3,8% сыпь может распространиться на все тело40), то
в таком случае привитому рекомендуется избегать контакта с
новорожденными, беременными и лицами, страдающими заболеваниями
иммунной системы.
Прививка от ветряной оспы еще не появилась в календарях прививок
тех стран, в которых живет большинство моих читателей, но активное
промывание мозгов, подготавливающее почву для широкого наступления
новой вакцины на детей, там уже началось. Как я показал в этой главе,
прививка от ветряной оспы ведет к нарушению нормальной циркуляции
возбудителя болезни и вполне может считаться преступлением не только
против детей, но и против взрослых. Стоит ли нам принимать в нем участие?
Выводы
Ветряная оспа — одна из самых безобидных детских болезней,
становящаяся причиной осложнений лишь в исключительных случаях и,
как правило, у детей с поражением иммунной системы. Раз перенесенное

заболевание дает стойкий, обычно пожизненный, иммунитет при
условии нормальной циркуляции вируса в человеческом сообществе.
Гомеопатическое лечение ветряной оспы вполне эффективно.
Прививочные кампании против ветряной оспы предназначены не
столько для защиты от нее детей, сколько для экономии государственных
средств на больничных листах родителей по уходу за ребенком.
Элиминация вируса ветряной оспы может привести к непредсказуемым
последствиям, ставя под угрозу здоровье как взрослых, так и
детей. Регистрирующаяся сейчас повышенная заболеваемость детей
опоясывающим герпесом, значительно более опасной болезнью, нежели
ветряная оспа, может быть только одним из таких последствий.
Высокая эффективность вакцины, о которой заявляет ее производитель,
сомнительна. Не прошло и пяти-шести лет с момента лицензирования
вакцины, как начали раздаваться голоса, требующие повторных прививок.
Вакцина
имеет
свои
побочные
реакции,
в
том
числе
и
со стороны нервной системы, а количество содержащейся в ней ДНК
млекопитающих значительно превышает таковое в других вакцинах,
что может увеличить риск онкологических заболеваний у привитых

Гепатит А
Болезнь
Еще каких-нибудь 15-20 лет назад мысль о вложении денег в разработку
вакцин для массового применения против таких болезней, как ветрянка или
гепатит А, могла бы показаться совершенно абсурдной, но на фоне
нынешнего массового наступления прививок на людей по всем фронтам
вчерашний абсурд и тема для выступлений юмористов превращается в
сегодняшнюю отнюдь не веселую реальность. Гепатит А, известный также
как эпидемический гепатит, инфекционный гепатит или болезнь Боткина,
традиционно считается одной из самых легких инфекционных болезней. В
отличие от гепатитов В и С, передающихся почти исключительно через
кровь, гепатит А — типичная детская энтеральная инфекция, «болезнь
грязных рук», а проще — болезнь недоброкачественной воды и
неудовлетворительных санитарно-гигиенических условий. Вирус гепатита А
выделяется заболевшим в окружающую среду с фекалиями; соответственно,
заражение происходит фекально-оральным путем. Инкубационный период
болезни составляет в среднем 30 дней (максимум — 50). Симптомы
преджелтушного периода, длящегося около недели, напоминают симптомы
гриппа (резкое повышение температуры, головная боль, тошнота, потеря
аппетита), но появление желтушного окрашивания кожи и склер, потемнение
мочи и обесцвечивание кала, как и при других гепатитах, указывают на
поражение печени и начало желтушного периода, длящегося до двух недель.
Так развиваются события при типичном гепатите А, что бывает, согласно
данным разных авторов, примерно лишь в 10-30% случаев у населения в
среднем, но у детей чаще всего заболевание протекает в стертой форме, без
выраженных клинических проявлений и просто остается незамеченным1.
Диагноз ставится как по клинической картине, так и по обнаружению в
крови антител к вирусу гепатита А. Даже в книгах, рекламирующих
прививки, авторы затрудняются найти какое-либо рациональное обоснование
для вакцинации против гепатита А, которое могло бы быть основано на
тяжести самого заболевания. Вот примеры: «Заболевание часто протекает в
безжелтушной или субклинической форме. Тяжелые, фульминантные2 и
хронические формы болезни практически не встречаются»3 или «Исход
гепатита А обычно благоприятный. Полное клиническое выздоровление в
большинстве случаев (90%) наступает в течение 3-4 нед. от начала болезни.
У 10% период выздоровления затягивается до 3-4 мес, но хронический
гепатит не развивается»4. В недавней книге санкт-петербургских авторов,
посвященной исключительно прославлению прививок, самые ужасные
приведенные факты следующие: «Лечение больных длительное.
Выздоровление обычно наступает через 1-3 мес, но нередко течение ВГА
может затянуться из-за развития обострений и специфических осложнений.
Со временем погибшие печеночные клетки замещаются соединительной
тканью, что проявляется увеличением печени (во многих случаях
пожизненным). Развиваются воспалительные изменения, дискинезия

желчевыводящих путей. Нередко нарушается работа поджелудочной железы.
Иногда длительно сохраняется желтуха»5. Выглядит посильнее, но,
учитывая, что ни к каким серьезным последствиям, как бы авторам этого ни
хотелось, ни «пожизненное увеличение печени» в частности, ни гепатит А в
целом все-таки не ведут, даже эта «страшилка» выглядит не слишком
убедительно для информированного родительского согласия на прививку.
Раз перенесенное заболевание оставляет стойкий, как правило пожизненный
иммунитет. Госпитализация при обычном течении болезни не требуется.
Также нет необходимости в каком-либо особом лечении. Покой и большое
количество жидкости для предотвращения интоксикации — вот все, что
обычно требуется заболевшему.
У взрослых эта болезнь протекает тяжелее, но и тогда серьезные
последствия исключительно редки и почти всегда бывают только у лиц в
возрасте, имеющих тяжелые хронические заболевания. При том, что гепатит
А — преимущественно детская болезнь (67%), почти 70% смертности дают
лица старше 49 лет6.
Относительно гепатита А стоит отметить появившуюся недавно
информацию, поступившую из Стэнфордского университета (Калифорния,
США). Согласно проведенным там исследованиям, инфицирование вирусом
гепатита А защищает человека от аллергий. Попадая в клетки, вирус гепатита
А взаимодействует с некоторыми генами, отвечающими за развитие
аллергических реакций. Так, он подавляет активность гена TIM-1,
контролирующего активность иммунных клеток и связанного с
аутоиммунными реакциями. Согласно заявлению исследователей, эти данные
могут частично объяснить, почему аллергические реакции и аутоиммунные
болезни намного реже встречаются в развивающихся странах, где очень
высока заболеваемость гепатитом А7.
Действительно, гепатит А — типичная болезнь стран третьего мира, не
имеющих канализации или не способных поддерживать ее в исправном
состоянии8 и, что не менее важно, характеризующихся высокой
скученностью проживания населения. Это непременное условие. Российские
авторы сообщают: «Разительный и в какой-то степени неожиданный спад
заболеваемости ГА стал отмечаться в 90-х годах, когда она достигла самых
низких за всю историю регистрации ГА величин: в 1998 г. — 34,0 на 100 тыс.
населения... Этот спад несомненно связан с особенностями нового
социально-экономического уклада: в социальной сфере разрушительные
процессы преобладали над созидательными. Парадоксально, но такое
положение вело к сокращению потенциальных очагов заражения ГА. Это
было связано с тем, что уменьшилось число детских садов и пионерских
лагерей, прекратили существование студенческие строительные отряды и
молодежные спортивные базы, исчезли дешевые предприятия общественного
питания; в целом снизилась активность контактов основного восприимчивого
населения (детей и подростков) вне семьи. Не исключено, что эти явления
совпали по времени с естественным спадом заболеваемости ГА»9. Согласно
приводимым авторами сведениям, средний показатель заболеваемости

гепатитом А на 100 тыс. населения в 1992-1996 гг. равнялся 106,9 случаям, а
в 1997-2001 гг. — лишь 50. По сведениям с сайта Центра Госсанэпиднадзора
РФ, заболеваемость гепатитом А составила 46,68 в 2002 г. и 28,41 в 2003 г.
Для сравнения: заболеваемость гепатитом А в США в 1983 г. равнялась 9,2, а
в 1989 г. — 14,6 на 100 тыс. населения10.
Тут бы, казалось, российскому читателю самое время было
порадоваться: болезнь неопасна, клинические формы у детей редки,
иммунитет формируется на всю жизнь, заболеваемость в последние годы
снижается. Ну, право, какие тут еще могут быть прививки? Да наоборот,
гордиться надо тем, что когда американцы в пику всякой логике эту
прививку вводят в прививочный календарь, и без того переполненный
многочисленными дозами разных вакцин, россияне торжествуют близкую
победу пусть даже над таким незначительным врагом, как вирус гепатита А,
безо всяких прививок и даже при том, что проблема воды хорошего качества
далека в России от своего решения11. Это согласно обычным здравому
смыслу и логике. Но для небескорыстных адвокатов вакцинаций (как так?
есть вакцина, и ее не использовать?) все видится совершенно по-другому:
«Как бы ни сложилась социально-эпидемическая обстановка в стране и
эпидемиологическая ситуация в отношении ГА в первые годы наступающего
столетия, массовая вакцинация восприимчивого населения против ГА
должна стать первоочередной задачей. Даже если допустить, что сохранится
нынешняя тенденция к снижению заболеваемости ГА без продуманного
профессионального вмешательства (?! — А. К.), что поведет к дальнейшему
увеличению неиммунной прослойки населения, можно ожидать вспышек ГА
как следствия природных, техногенных или социальных катастроф,
отсутствие которых пока не может быть гарантировано»12.
Итак, когда болезнь на подъеме, то прививка нужна, чтобы от нее
защитить. Когда болезни нет (может, именно благодаря отсутствию
«продуманного профессионального вмешательства»?), то... прививка все
равно не меньше нужна, потому что нет иммунитета к болезни, а отсутствие
катастроф в будущем кто же может гарантировать. Короче, прививка нужна
всегда — что с болезнями, что без них. Пожалуй, этот пример ловкой
торгашеской логики — как бы дело ни повернулось, товар должен быть
произведен и продан — вызвал бы только улыбку, если бы речь не шла о
здоровье тысяч и миллионов людей, и за заброшенными удочками
разговоров о прививке от гепатита А не маячила пугающая тень прививки
для «неиммунной прослойки населения» от натуральной оспы, унесшей
(сейчас я говорю о прививке, а не о болезни) тысячи человеческих жизней.
Что же касается того, насколько первоочередной задачей должна стать
«массовая вакцинация восприимчивого населения против гепатита А», то
пусть это решат сами российские читатели моей книги. Подозреваю, что они
вряд ли согласятся с теми, кто считает, что никаких других проблем, кроме
гепатита А, в российском здравоохранении не осталось.
Показательно, что те, кто не имеет своей доли в прививочном бизнесе,
видят совершенно другой выход: «Анализ свидетельствует, что только

принятие кардинальных мер социального порядка: строительство очистных
сооружений, проведение ремонтных работ систем канализации и
водоснабжения приводит к снижению заболеваемости (гепатитом А. — А.
К.). Примером может служить Богучарский район Воронежской области, в
котором заболеваемость снизилась до спорадической в 1997-1999 гг. (16,329,5 на 100 тыс.) с 207,4-316,6 в 1992-1996 гг. после проведения указанных
мероприятий»13. Впрочем, при наличии прививки и это резкое падение
заболеваемости благодаря таким разумным мероприятиям может быть
целиком отнесено к эпидемическому циклу болезни.
Вакцина
Первая вакцина против гепатита А была лицензирована в США в 1995 г.
Наибольшее распространение получили вакцины «Хаврикс» (производитель
«Смит Кляйн Бичем»), «Вакта» и «Аваксим» («Авен-тис Пастер»). Они
лицензированы и в России. Кроме того, в РФ используется и вакцина
местного производства ГЕП-А-инВАК (МП «Вектор», Новосибирск),
представляющая собой смесь инактивиро-ванных очищенных вирионов
вируса гепатита А, адсорбированных на гидроокиси алюминия. Последний,
равно как и формальдегид, присутствует во всех перечисленных вакцинах.
Аннотация к «Хаврикс» сообщает, что вирус для вакцины выращивается на
человеческих диплоидных клетках, то есть на клеточной линии, полученной
от абортированного плода14. Это означает, что в вакцине неизбежно должна
присутствовать остаточная ДНК.
Безопасность
Производитель вакцины сообщает: «Хаврикс» не оценивалась на
канцерогенный потенциал, мутагенный потенциал или потенциал
повреждения способности к воспроизведению». Точно так же не
проводились исследования на беременных животных15.
Производитель упоминает следующие возможные неприятности,
которые могут последовать за прививкой: от 1 до 10% — уплотнение,
покраснение и отек места укола, разбитость, повышение температуры (свыше
37,5°С); менее 1% — недомогание, гематома, зуд, сыпь, уртикария, фарингит,
инфекции верхних дыхательных путей, боли в животе, понос, тошнота, боли
в суставах, боли в мышцах, сонливость или бессонница, повышение
давления, фотофобия, головокружение. «14% взрослых и менее 9% детей»
жаловались на головную боль. После появления вакцины на рынке были
получены сообщения о случаях анафилактического шока, синкопы, желтухи,
гепатита, мультиформной эритемы, гипергидроза, ангиоэдемы, диспное,
судорог, энцефалопатии, головокружения, нейропатии, миелита, парестезии,
синдрома Гийена-Барре, рассеянного склероза; сообщалось также о
врожденных уродствах, хотя производитель и отмечает, что причинноследственная связь между этими заболеваниями и прививкой не
установлена16. Список, тем не менее, впечатляет, если не сказать сильнее.
Трудно представить себе родителя, который захотел бы подвергнуть своего

ребенка риску заполучить рассеянный склероз или миелит, чтобы защитить
его от болезни, обычно протекающей не тяжелее гриппа.
Помимо перечисляемых стандартных реакций на прививку и таких
довольно редких, но пугающих, как синдром Гийена-Барре или
мультиформная эритема, заслуживает внимания и такое осложнение, как
гепатит. Данных о том, протекает ли он легче, чем естественный гепатит, и
не ведет ли к более тяжелым последствиям, мне обнаружить не удалось.
Эффективность
Эффективность защиты оценивается производителем «Хаврикс» в
84%17. Как и при гепатите В, вакцина может не обеспечивать защиты при
уже имеющемся заражении.
В связи с тем, что для многих родителей главная неприятность
прививки связана с необходимостью лишний раз посещать врача и
подвергать ребенка процедуре укола, сейчас все активнее разрабатываются
новые «прививочные коктейли» — одновременное введение в одном шприце
нескольких вакцин, включая и вакцину против гепатита А. Изучаются ее
комбинации с вакциной против гепатита В, вакциной против гемофильной
инфекции и DPT (АКДС). Как и следовало ожидать, результаты превосходят
все ожидания — эффект ничуть не теряется, опасности для ребенка нет ни
малейшей и далее в том же духе. Пока что производитель еще
осторожничает, предостерегая в аннотации от смешения в одном шприце
вакцины против гепатита А с другими вакцинами, но несомненно, что в
самом ближайшем будущем на рынке появятся новые вакцинные «букеты»,
включающие и обсуждаемую здесь вакцину.
Судя по имеющейся информации, при совершенной абсурдности
прививки вследствие безобидности самой болезни, вакцина против гепатита
А лишь с довольно большой натяжкой может быть отнесена к очень
эффективным.
«Вакцинацию против гепатита А рекомендуется начинать с 12месячного возраста. Стандартный первичный курс состоит из одной дозы.
Поддерживающую вторую дозу рекомендуется вводить спустя 6-12 месяцев
после первой дозы. В инструкции к отечественной вакцине против гепатита
А рекомендуется трехкратная вакцинация по схеме 0, 1, 6 мес. с
последующей ревакцинацией через каждые 5 лет»18. И далее: «.. .После
введения второй бустерной дозы титр антител резко возрастает и
практически у всех обеспечивает защиту на протяжении 5 лет и более»19.
Это нерешительное «более 5 лет» в другой экзальтированной книге каким-то
волшебным образом превращается... уже в 20 лет: «Полный курс вакцинации
с использованием препаратов «Хаврикс» и «Вакта» обеспечивает защиту от
заболевания ВГА в течение 20 лет... Привить ребенка лучше заранее (как
говорят медики, в плановом порядке), когда ему исполнится два-три года.
Тогда вы сможете спокойно отправлять сына или дочь в детский сад, зная,
что в ближайшие 20 лет никакой контакт с больным вирусным гепатитом А
не страшен»20. Собственно, с таким же успехом можно было утверждать и

40, и 60 лет, и даже гарантировать наследственный иммунитет внукам и
правнукам. Принимая во внимание, что никакой разницы в составе вводимых
первой и второй доз нет, ожидать, что первая доза создаст иммунитет только
на год, а всего лишь вторая начнет с места в карьер творить чудеса на
десятки лет, значит просто дурачить публику21. Впрочем, это экстремальный
случай прививочных фантазий. Обычно везде повторяется достаточно
осторожный срок примерно в пять лет. Кроме того — я не устаю это
повторять — эффективность вакцин рассчитывается из учета периодического
бустерного контакта с возбудителем, дающего необходимые «толчки»
иммунитету. Сколько же реально длится защита в отсутствие такого контакта
— никто не знает. Пример такого рода (исчезающей защиты при снижении
циркуляции возбудителя) я приводил в главе о ветряной оспе.
В течение года, предшествовавшего второму изданию этой книги, в
России произошло несколько вспышек гепатита А, от которых в итоге
пострадало несколько тысяч человек. Наверное, не один российский медик
или просто минимально грамотный в медицинских вопросах человек с
изумлением наблюдал за выпусками национальных новостей, неизменно
начинающихся со сводок заболеваемости гепатитом А («еще 50 человек
обратились к медикам. .L»), словно речь шла не о болезни, обычно
протекающей не тяжелее гриппа, а о бубонной чуме, холере или натуральной
оспе, и за театрализованными постановками под названием «репортажи из
инфекционных больниц». Было совершенно непонятно, что делают
заболевшие гепатитом А в больницах (где лучшее, что могут предложить для
их лечения, — чистая питьевая вода и покой) и кому и зачем понадобилось
их госпитализировать. Общим же для всех сообщений СМИ был призыв
немедленно привить всех вокруг и защитить их тем самым от ужасов
гепатита А. Вакцины неизменно находились, как и деньги у местных властей.
Не только там, где были вспышки, но и в других местах вакцинаторы умело
выбивали деньги на никому, кроме них самих и тех, чей заказ они
выполняли, не нужную прививку. Вот, например, как удачно удалось им
поживиться в Санкт-Петербурге: «...Члены правительства приняли решение о
выделении из городского бюджета средств на проведение вакцинации...
Вакцинировать будут людей, входящих в группу риска — 12 тысяч 524
взрослых петербуржцев, работающих на пищевых предприятиях, и 1200
детей из детских домов. На вакцинацию от гепатита «А» правительство
направит почти 14 млн рублей (из расчета 1040 рублей на вакцинацию
одного взрослого и 600 рублей — ребенка). Председатель комитета по
здравоохранению Юрий Щербук заметил, что лечение одного больного
гепатитом «А» обходится значительно дороже вакцинации — примерно в 8-9
тыс. рублей»22.
Аргументация откровенно анекдотична, но вряд ли чиновники поняли
это, раз с купеческой щедростью выделили из безразмерного городского
бюджета почти полмиллиона долларов на прививку. Если человека, которому
не требуется ничего, кроме покоя, обильного питья и копеечных витаминов
на неделю-другую, госпитализировать, делать ему каждый день анализы,

приставить к нему штат медицинских работников, назначить кучу лекарств,
которые в больницах вечно путают или передозируют, отравляя пациентов,
заразить его внутрибольничной инфекцией, а потом уже лечить последствия
всего этого, то такое лечение в итоге может обойтись и в 80 — и даже в 800
— тыс. рублей, что, однако, не оправдывает необходимости прививок.
Бессмысленна госпитализация и с целью предотвращения распространения
инфекции: «Учитывая доброкачественный характер болезни, можно считать
вполне оправданным лечение таких больных в домашних условиях.
Возражения эпидемиологов в связи с опасностью больных как источника
инфекции не имеют достаточных оснований, поскольку выделение вируса с
фекалиями практически у всех больных прекращается уже в первые дни
желтушного периода»23. Но даже если бы требовалось и госпитализировать,
и на самом деле тратить 8-9 тыс. рублей на лечение каждого заболевшего
гепатитом А, то для согласования списка прививаемых следовало бы
предварительно отправить посланника в Дельфы, чтобы местный оракул мог
подтвердить, что таким-то и таким-то гражданам суждено в будущем
заболеть гепатитом А, а потому прививка для них экономически оправдана.
В противном случае найти хоть сколько-нибудь разумное объяснение
растрате денег невозможно.
Недовольны «недопрививом» и в российской столице. Вот сердится
главный государственный санитарный врач по Москве Н. Филатов: «Имеют
место
недостаточный
объем
и
несвоевременное
проведение
противоэпидемических мероприятий. Так, в 2004 г. по эпидемическим
показаниям от ГА в Москве было привито лишь 3,5 тыс. человек, в том числе
2 тыс. детей, что недостаточно для обеспечения эпидемиологического
благополучия в городе. Не проводится иммунизация против ГА детей и
подростков, выезжающих на летний отдых в эндемичные территории...». И
постановляет: «Руководителям предприятий... независимо от ведомственной
принадлежности и формы собственности... обеспечить организацию
проведения вакцинации против ГА за счет собственных средств
предприятий...
Главным
врачам
центров
Госсанэпиднадзора
в
административных округах... обеспечить контроль за проведением
профилактических прививок против ГА на контрольных объектах;
Руководителю Департамента здравоохранения г. Москвы... обеспечить
своевременное
проведение
профилактических
(вакцинация)
и
противоэпидемических мероприятий в очагах ГА с целью предотвращения
распространения инфекции»24. Чужих денег и чужого здоровья не жалко!
Довольно забавный пример, связанный с гепатитом А, хорошо
иллюстрирует, насколько далеки от понимания своих функций некоторые
российские начальники как минимум в том, что касается вопроса защиты
прав граждан. Нижегородская прокуратура установила, что вспышка
гепатита А в городе в сентябре 2005 г. (более 3 тысяч заболевших) была
вызвана проникновением возбудителя в питьевую воду; при этом данные
анализов, свидетельствующих о заражении воды, были проигнорированы
главным технологом МП «Нижегородский водоканал». Против него было

возбуждено уголовное дело, а прокурор Нижегородской области
дополнительно распорядился, чтобы сотрудники милиции собрали заявления
у переболевших гепатитом А, дабы последних признали потерпевшими.
Поступок прокурора, всего лишь добросовестно выполняющего возложенные
на него законом обязанности, оказался столь необычным для России, в
которой традиционно никогда не находится ответственных, что местный
мэр... счел это провокацией прокурора, направленной против городских
властей!25 К сожалению, это не анекдот.
У любой прививки есть один аспект, о котором чаще всего вообще не
упоминается. Каждая новая прививка означает дополнительную
парентеральную антигенную нагрузку. Это возбудители болезни и их
токсины, попадающие в организм противоестественным путем, в обход
установленных эволюцией защитных барьеров. Это ртуть, формальдегид,
алюминий, фенол и другие столь же небезобидные вещества. Это чужеродная
ДНК. Где же предел? Появляются все новые вакцины, в том числе и от
совершенно безобидных болезней, и их стремятся немедленно ввести в
прививочный календарь, обеспечивая колоссальные доходы всем,
вовлеченным в прививочный бизнес. Алчность ненасытна, но когда-то
придется все же остановиться? Или можно так и продолжать десятками
увеличивать количество прививочных доз для детей — ничего, мол, сойдет?
Если американские родители будут сегодня следовать не только
прививочному календарю, но и «научно обоснованным» дополнительным
рекомендациям, то их ребенок в течение первых шести месяцев жизни
получит 52 дозы различных вакцин 15-ю инъекциями. Главный российский
вакцинатор пишет: «С учетом новых вакцин Национальный календарь
профилактических прививок в недалеком будущем может быть существенно
расширен. Высказывалось мнение, что в первой половине текущего столетия
в нем будет не менее 36-40 вакцин. Естественно, может возникнуть вопрос,
как иммунная система будет реагировать при насыщенном календаре
прививок на введение столь многочисленных вакцин. Нам кажется, очень
удачный ответ дали американские педиатры: «Новорожденный сразу после
рождения с вдыхаемым воздухом, с пищей и за счет контакта с окружающей
средой получает почти одномоментно огромное количество антигенов, в том
числе и безусловные патогены, и при этом почему-то ни у кого не возникает
опасение за их иммунную систему»26. Удачным этот дикий по своей
невежественности ответ, кому бы он на самом деле ни принадлежал, может
показаться лишь тому, кто начисто лишен представления об иммунитете и о
последствиях парентерального, в обход главных механизмов защиты
человека, поступления в организм ребенка ядовитых «коктейлей»,
включающих и возбудителей болезней, которым природой предназначено
попадать в организм совершенно другой дорогой. «Огромное количество
антигенов, в том числе патогенов» у здорового новорожденного попадает на
слизистые дыхательной системы и в лимфоид-ные образования, где и
обезвреживаются инфекционные агенты, чего по определению не может
произойти при вакцинации. Не только токсичность вакцин, но и разница в

пути проникновения возбудителей становится причиной как осложнений,
подчас очень тяжелых и даже смертельных, так и нестойкости
постпрививочного иммунитета. Об этом мы еще не раз будем говорить
дальше.
Я специально включил в книгу эту главу, чтобы еще раз показать
читателям: для вакцинаторов все население — неохваченный или недоохваченный прививками контингент и, соответственно, средство делать
деньги. При этом не имеет никакого значения, насколько серьезна болезнь.
Прививочные кампании против гепатита А — лучшее подтверждение
данного тезиса.
Выводы
возраста, болезнь протекает незаметно или не распознается в силу ее
легкости. Осложнений практически не бывает, хронического носительства
вируса гепатита А не существует. Заболевание дает стойкий, обычно
пожизненный иммунитет.
Гепатит А — типичная болезнь неудовлетворительных санитарноэпидемических условий, болезнь «грязных рук». Никаких специальных
защитных мер, кроме наведения элементарного порядка в канализации и
водоснабжении и выработки у детей навыков минимальной чистоплотности,
не требуется.
Описаны болезни, в том числе достаточно тяжелые, последовавшие за
прививкой против гепатита А, что признает и сам производитель. Помимо
осложнений, прививка означает дополнительную вирусную нагрузку и
дополнительные токсические вещества, попадающие в организм.

Гепатит В
Болезнь
Гепатит В — вирусная инфекция, поражающая печень и передающаяся
с кровью или, очень редко, с другими жидкостями организма. Возможности
инфицирования гепатитом В, также называющимся сывороточным, через
грязные руки не существует. Этот гепатит традиционно считается
«профессиональной болезнью» наркоманов, пользующихся общими
шприцами для внутривенных инъекций, проституток, гомосексуалистов, а
также тех пациентов, которые получают переливания цельной крови или
плазмы (например, больные гемофилией или пациенты отделений
гемодиализа). Даже медицинский персонал, не работающий постоянно с
продуктами крови, не имеет ощутимо большего риска заражения, чем другие
группы населения1. Вероятность передачи вируса гепатита В (не путать с
заболеванием!) при разовом сексуальном контакте оценивается в 20-70%;
случаи бытового заражения от члена семьи, носителя вируса, относятся
скорее к разряду казуистичных, и вероятность их может быть практически
полностью устранена использованием индивидуальных зубных щеток,
расчесок, бритв и маникюрных ножниц. Для тех, кто не принадлежит к
указанным выше группам риска и не меняет беспрерывно половых
партнеров, реальная возможность заражения гепатитом В может быть
связана почти исключительно с медицинским инструментарием, не
прошедшим
необходимой
стерилизации,
или
с
многоразовым
использованием одноразовых медицинских инструментов2.
Перенесенное заболевание обеспечивает стойкий, обычно пожизненный
иммунитет. Как минимум у 80% взрослых и еще большего количества детей
болезнь заканчивается полным выздоровлением без каких-либо последствий.
Всего лишь от одного до четырех процентов взрослых, заболевших
гепатитом В, становятся хроническими носителями болезни3. Факторы,
влияющие на хронизацию гепатита В, до конца не выяснены. Отмечается, что
переходу болезни в хроническую форму могут способствовать
принадлежность к мужскому полу, сопутствующие заболевания органов
желудочно-кишечного тракта, дыхания или мочевыделения, аллергозы,
атипичная (стертая, безжелтушная) форма болезни, длительное сохранение
маркеров репликации вируса, стойкий выраженный синдром цитолиза,
микстинфекция (сочетания гепатита В с другими видами гепатита),
выраженная Т-лим-фоцитопения, наличие определенных HLA-антигенов и
др.4 Вероятнее всего, все перечисленное здесь является проявлением какойто специфической генетической поломки, до которой исследователи еще не
добрались. Специалисты согласны между собой в том, что выраженность
клинических проявлений болезни находится в обратной зависимости к
степени риска хронизации: чем ярче проявления гепатита, тем меньше
вероятность того, что он приобретет хроническую форму. У небольшого
процента больных хроническим гепатитом В (обычно у людей с тяжелыми
фоновыми заболеваниями или иммунной недостаточностью) исходом

болезни могут быть цирроз печени или гепатоцеллюлярная карцинома. С
увеличением возраста опасность перехода гепатита в хроническую форму
снижается. Наиболее опасно по своим последствиям превращение острого
гепатита В в хронический у новорожденных (по некоторым оценкам риск
перехода острого гепатита в хронический равен для них 90%, а у части потом
разовьется цирроз печени5), но уже к четырем годам жизни этот риск
оценивается всего в 10%. Считается, что лечение интерфероном способно
уменьшить как процент больных, у которых болезнь переходит в
хроническую форму, так и процент тех хронических носителей вируса, у
которых возникают серьезные заболевания печени. Д-р Фредерик Кленнер
(1907-1984), прославившийся своими публикациями о пользе витамина С при
самых различных заболеваниях, считает его препаратом выбора при
вирусном гепатите и предлагает внутривенно вводить витамин С в дозе от
400 до 600 мг (в зависимости от тяжести болезни) на кг веса каждые 8-12
часов. Дополнительно к этому 10 г в день должны приниматься в виде
таблеток6.
Обычно для гепатита В характерно сравнительно легкое течение.
Общие симптомы заболевания напоминают симптомы гриппа, хотя желтуха,
потемнение мочи, осветление кала и боли в суставах позволяют поставить
клинический диагноз гепатита. Случаи злокачественного течения редки
(менее 1%) и при этом как правило наблюдаются лишь у пациентов с
тяжелыми фоновыми заболеваниями. Лабораторно диагноз подтверждается
обнаружением в крови антител к поверхностному антигену вируса гепатита
В, или, как его еще называют, австралийскому антигену (HBsAg), за
открытие которого американский исследователь Барух Бламберг получил в
1976 г. Нобелевскую премию.
Вакцина
Инициаторы прививочной кампании по борьбе с гепатитом В в США
первоначально планировали вакцинировать только группы риска, но ни к
чему существенному это не привело, так как именно те, кого вакцина была
призвана защитить от гепатита В, прививаться не желали, и заболеваемость
гепатитом В не снижалась. Произведенная вакцина, на которую было
потрачено немало денег, лежала без дела. Тогда было решено изменить
стратегию в пользу массового прививания... новорожденных, не имеющих
никакого отношения к группам риска. В г. Центр контроля заболеваний
(CDC)
рекомендовал
эту
прививку
для всех новорожденных и ее повторение в возрасте 1-2 и 6-18 месяцев. Как заявил глава Американской академии педиатрии (фактического рупора фармацевтических компаний) д-р Джордж Питер 12 июня г., для
этого есть следующие основания. 1. Гепатит В представля
ет собой проблему общественного здравоохранения, и заболевания им
случаются вне групп риска. 2. Входящие в группы риска отказываются
от этой прививки или до них трудно добраться. 3. Дети доступны. 4.
Цена прививки для ребенка ниже, поскольку ему требуется меньшая

доза7. Поразительно, как много в этом заявлении цинизма и безразличия к
интересам тех, о ком должны заботиться педиатры, и как мало
здравого смысла. Доступность (читай: беззащитность) контингента
прививаемых и экономическая выгода производителей и распространителей
вакцин перевесили все доводы рассудка. А вот объяснение
российских вакцинаторов необходимости срочных, еще до того как
младенцы покинут роддом, прививок: «Конечно, теоретически можно
допустить, что если у беременной нет маркеров гепатита В... то вакцинация у
новорожденного
может
быть
отсрочена
на
более
поздние
месяцы жизни, однако при таком подходе нельзя дать гарантий того,
что не произойдет заражения в постнатальном периоде: в родильном
доме, в отделении патологии новорожденных, при других обстоятельствах.
Поэтому в регионах с высоким уровнем носительства HbsAg,
несомненно, начинать вакцинацию необходимо сразу после рождения
и вне зависимости от того, обнаруживаются или нет маркеры гепатита
В у матери»8. При каких еще загадочных «других обстоятельствах»
новорожденный может заразиться гепатитом В, как не с помощью медиков?
Элементарное наведение порядка в больницах и поликлиниках,
обеспечение их одноразовым инвентарем и контроль донорской крови
не принесут выгоды никому, кроме больных. То ли дело прививки!
Эффективность
Ни новорожденные, ни подростки, ни даже взрослые, не ведущие
характерный для групп риска образ жизни, не являются контингентом,
имеющим серьезный шанс заболеть гепатитом В, поэтому никакого
оправдания для массовых прививок им быть не может. Вдвойне
бессмысленна практикуемая вакцинация новорожденных. Приводимая
обычно аргументация, что иммунизация новорожденных призвана
предотвратить инфицирование в подростковом возрасте, не выдерживает
критики даже с точки зрения самих сторонников этой прививки. Никто не
знает, как долго сохраняется в крови уровень антител, якобы достаточный
для предотвращения заражения, а провозглашаемая «защита для всех на 10
лет» не более чем обыкновенный прививочный блеф. В последнее время «10
лет» без лишнего шума сменились на «7 лет»; не исключено, что эта цифра
будет понижаться и дальше обратно пропорционально расширению рынка
сбыта для вакцин, и очень скоро выяснится, что прививки от гепатита В
нужно повторять каждые 3-4 года9. История с прививками против
натуральной оспы демонстрирует такую тенденцию очень наглядно. В двух
исследованиях, проведенных в 1990 г., были показаны результаты, весьма
отличные от заявляемых адвокатами прививки от гепатита. В одном из них
было продемонстрировано, что через 4,5 года «защитный» уровень антител
имеют 60% привитых10, а в другом — что спустя 4 года он присутствует
лишь у 52%11. В целом с этими данными согласен и другой ходатай за
прививки в США, а именно уже упоминавшийся выше Центр контроля
заболеваний12. Еще одно исследование из числа опубликованных в крупных

реферируемых медицинских журналах вообще побило рекорд в
демонстрации низкой эффективности прививки: большинство детей,
привитых при рождении, к возрасту 5 лет уже полностью утратили антитела
в вирусу гепатита В, при этом у трети не обнаружилось и «иммунной
памяти», когда при новом контакте с возбудителем у ранее привитых быстро
вырабатываются антитела13. Само собой азумеется, что к подростковому
возрасту или даже позднее, когда только и вырабатывается стиль поведения
и жизни, предопределяющий повышенную вероятность заражения, никакой
защиты не может быть и по самым заниженным критериям14, а потому
трудно оспорить суждение, что «финансовые затраты, то есть около 200$ на
одного ребенка лишь для начальной серии из трех доз вакцины для детей, не
относящихся к группе риска, представляют собой абсурдную растрату
ресурсов здравоохранения»15. Даже принимая во внимание меньшую
стоимость вакцин в экономически менее развитых государствах, нежели
Канада, для которой был сделан этот подсчет, затраты на вредную и
действительно абсурдную с точки зрения эпидемического процесса этой
болезни прививку должны быть весьма и весьма ощутимы16.
Российские вакцинаторы на местах прилагают усилия, чтобы убедить
родителей покупать прививку от гепатита В своим детям. Вот что сообщают
детские врачи из Ивантеевки Московской области: «Понимая, что...
подростки и дети «недекретированных» возрастов в неменьшей степени
нуждаются в защите от гепатита В, мы стремились всемерно привлечь
средства родителей для этой цели. Поскольку стоимость вакцинации против
гепатита В в коммерческих центрах иммунопрофилактики в 2-3 раза
превышает стоимость вакцины (за счет оплаты услуг, налогов и арендной
платы), мы организовали продажу вакцины Энджерикс-В в аптечном киоске
при детской поликлинике и ее бесплатное введение в детском кабинете
поликлиники. Параллельно была проведена разъяснительная кампания через
средства массовой информации. Эти меры позволили прививать в месяц 3050 детей за счет средств родителей»17. Вот так. Государственные
поликлиники конкурируют с коммерческими центрами в бойкой реализации
вакцин. К сожалению, это далеко не та конкуренция, которая способствует
прогрессу.
Традиционно считалось, что дети, рожденные у матерей, являющихся
носителями вируса, являются одной из главных групп риска и уж они-то
безусловно должны получить прививку против гепатита В, но и здесь все
далеко не так однозначно. В недавней публикации было показано, что лишь
15 новорожденных от 402 матерей, у которых был обнаружен HBsAg (то есть
всего 3,7%), были инфицированы вирусом гепатита В при рождении, причем
факторами риска являлись преждевременные роды, титр антител к вирусу
гепатита В в крови матери и концентрация вирусной ДНК18. Решая вопрос о
том, необходима ли новорожденному весьма небезопасная прививка против
гепатита В, следует принять все это во внимание. Заслуживает внимания, что
именно у тех новорожденных, у которых вероятность нфицирования
наиболее велика и которым, казалось бы, прививка нужнее всего, она имеет

меньше всего шансов на успех, то есть на выработку антител!19 Добавим
еще, что примерно у половины младенцев! рождающихся с положительным
тестом на HBsAg, к возрасту полугода тест становится отрицательным. Все
это делает пользу прививки против гепатита В очень сомнительной даже в
тех случаях, когда на первый взгляд для нее имеются все показания, не
говоря уже о прививках родившимся от здоровых матерей — им она вряд ли
может принести что-либо кроме вреда без тени пользы с любой разумной
точки зрения20.
Прививка против гепатита В включена в прививочные календари
многих стран, и график ее проведения практически одинаков. Она делается
при рождении21, в 1-2 и 6-18 или в 1-2,4 и 6-18 месяцев жизни.
Новорожденным матерей-носительниц вируса прививку обычно делают при
рождении (сразу вслед за введением иммуноглобулина) и в возрасте 1, 2 и 12
месяцев. Ранее не привитым или получившим только одну прививку
подросткам прививку делают в возрасте 11—15 лет двукратно с интервалом в
4 месяца.
Зачем вообще нужны повторные прививки? Считается, что поастоящему полный иммунный ответ (выработка антител) может произойти
только после дополнительных «толчков»; при этом первые две дозы
рассматриваются как «начальные», или «инициирующие» процесс (нечто
вроде затравки), а вот уже от третьей ждут высокого титра антител22.
Необычность такого подхода (пока не сделаны все три прививки, на
иммунитет можно не рассчитывать) помогает в определенной степени понять
иное разъяснение, содержащееся в аннотациях к некоторым вакцинам
(например, «Энджерикс В»). Оказывается, прививка может не помочь не
только пока не сделаны все три укола, но и при уже имеющемся заражении
гепатитом В. Поскольку рививаемых на наличие HBsAg не проверяют23
(вполне предусмотрительно, не так ли? иначе могло бы выясниться, что
определенное количество людей уже иммунны к вирусу гепатита В, и
прививочный «охват» неминуемо бы снизился), то всякий раз, когда гепатит
возникает в промежутках между прививками или до полугода спустя после
последней третьей прививки (такова максимальная длительность
инкубационного периода гепатита В), все законно можно списать либо на
неэффективность «неполного» прививания, либо на уже имевшийся
гепатит24. Нехитрая, но вполне эффективная уловка!
Показательно, что и через 11 лет после введения обязательных
прививок для новорожденных полной ясности с повторными (бус-терными)
дозами вакцины не было (впрочем, нет ее и сейчас, 14 лет спустя). Так,
производитель вакцины «Рекомбивакс» признает, что длительность защиты
не установлена и по сей день, а потому вопрос о повторных прививках
остается открытым25. Кроме того, само по себе до сих пор еще является
большим вопросом, какую роль антитела, вырабатываемые в ответ на
введение вакцины, играют в иммунитете против гепатита В. Известно, что
прочный и длительный иммунитет к гепатиту В возможен и при довольно
низком уровне антител, меньше 10 mlU/L — уровня, признаваемого сегодня

защитным. Возможным объяснением этого факта может быть то, что
настоящая неуязвимость по отношению к гепатиту В основана на клеточном,
а вовсе не на гуморальном иммунитете26. В противоположность тому, что
иногда говорится родителям, дабы держать их в узде прививочного
календаря, повторные прививки позднее рекомендуемых сроков не
уменьшают эффективности выработки антител27.
О
т теоретических рассуждений перейдем к реальности. Читателям,
разумеется, будет интересно узнать, как повлияла прививка против гепатита
В на уровень соответствующей младенческой заболеваемости. Когда в мае
1999 г. на слушаниях в конгрессе США об этом спросили Гарольда
Марголиса, главу отдела гепатитов Центра контроля заболеваний, тот
отрапортовал, что число заболевших в возрасте до двух лет снизилось... с 266
в 1990 г. до 95 в 1997 г. Таким образом, чтобы снизить заболеваемость за 7
лет на 171 человека, если вообще отнести это снижение на счет вакцины
(вполне вероятно, что могли быть и другие причины), прививки получили
миллионы новорожденных, и немалое их количество стали после нее
инвалидами или погибли (см. ниже). Помимо всего прочего, статистически
малозначимое число в 266 детей, заболевших гепатитом В в возрасте до двух
лет, лишний раз показывает, что проблемы младенческой заболеваемости
гепатитом В как таковой в реальности не существует, а потому рассуждения
«польза перевешивает риск» должны быть признаны чисто спекулятивными
и преднамеренно вводящими в заблуждение28.
Обычно новорожденных, в противоречии со всеми законами,
прививают, не спрашивая родителей — считается, что раз родители не
возражают (обычно из-за того, что вообще ничего не знают о прививке!), то
по умолчанию они на нее согласны. Поэтому те родители, которые хотят от
прививки отказаться, должны побеспокоиться об этом заранее — до родов, а
не после того, как новорожденного уносят (если мать позволяет это сделать).
Следует заблаговременно заявить об отказе от прививки и
проконтролировать, чтобы это было зафиксировано в медицинской
документации и об этом знал персонал. К сожалению, в некоторых
государствах даже всего этого недостаточно для родительской уверенности,
что ребенку не будет сделана «для его же блага» какая-нибудь прививка или
бессмысленная инъекция витамина К — в зависимости от господствующей в
данный момент медицинской моды и инструкций вышестоящих учреждений.
В этом случае можно взвесить два варианта: либо покинуть роддом
немедленно после рождения плаценты, либо рожать в домашних условиях
при помощи опытной акушерки или врача. Что касается подростков, то им
прививки, как и вообще всем несовершеннолетним, также могут быть
сделаны исключительно с разрешения родителей или опекунов.
Безопасность
Сегодня существует ряд вакцин против гепатита В, которые, в
сущности, различаются лишь количеством содержащегося в дозе HBsAg.
Консервантом для всех является ртуть (тимеросал, он же мертиолят в

российской вакцине «Комбиотех») в концентрации 0,005%, за исключением
южнокорейской вакцины «Эувакс» (0,01%), а в американской вакцине HBVAX II присутствует еще и формалин (0,008-0,012%). В качестве сорбента
используется гидроокись алюминия.
Первая вакцина, производившаяся из плазмы больных гепатитом В,
была лицензирована американской фармацевтической компанией «Мерк» в
1981 г. После ее применения были зарегистрированы случаи оптического
неврита, сопровождавшегося полной или частичной утратой зрения,
заболевания синдромом Гийена-Барре, поперечным миелитом и др29. Однако
не по причине этих осложнений, а из-за массовых отказов от прививки из
опасения передачи ВИЧ с такой вакциной и связанного с этим
коммерческого неуспеха30 «Мерк» начала разрабатывать новую, генноинженерную (рекомбинантную) вакцину, которая была лицензирована в 1986
г.31 Предполагалось, что эта вакцина, основанная на достижениях генной
инженерии, ознаменует собой новую эру в вакцинологии, якобы
научившейся наконец создавать препараты, вообще не вызывающие
осложнений. Но этот оптимистический прогноз не оправдался ни в малейшей
степени. Новая вакцина оказалась не только не менее, а более опасной, чем
ее «старомодные» предшественницы. Кроме того, прививку так спешили
протолкнуть на рынок, что Комитет по вакцинам и биологическим продуктам
Управления контроля пищевых продуктов и лекарств (FDA), столь
непримиримо стоящий на защите права общества на безопасную и надежную
медицину, когда речь заходит об альтернативных лекарствах, внезапно стал
настолько мягким и покладистым, что позволил производителю не проверять
вакцину в клинических условиях, а за гарантию эффективности принять
лишь уровень образующихся после введения вакцины антител, без всяких
эпидемиологических исследований32.
Президент группы экономического прогнозирования «Белкин Лиитэд»,
статистик Майкл Белкин из Нью-Йорка, чья пятинедельная дочь скончалась
15 часов спустя после второй прививки против гепатита В, изучил базу
данных Системы сообщений о побочных эффектах прививок (VAERS) по
осложнениям на эту прививку. На слушаниях по прививке против гепатита В
в подкомитете конгресса США 18 мая 1999 г. он заявил, что, по сделанным
им подсчетам, в VAERS с июля 1990 г. по октябрь 1998 г. было направлено
24 755 сообщений о побочных реакциях, последовавших вслед за введением
вакцины против гепатита В, причем 439 случаев закончились смертью
привитых, а в 9 673 случаях последствия оказались «просто» серьезными
(визиты в приемные отделения больниц, госпитализации, инвалидизация
разной степени тяжести). Из 24 755 сообщений 17 497 относились
исключительно к прививке против гепатита В, а остальные — к столь
популярным сегодня в США прививочным «коктейлям», когда одновременно
вводилось несколько доз разных вакцин (оральная и инъекционная
полиовакцины, вакцина против гемофильной палочки и др.), никаких
исследований безопасности которых никогда не проводилось. Именно на эти
«коктейльные» эксперименты американских вакцинаторов, представляющие

собой меньше трети сделанных прививок, пришлось две трети (291) всех
смертей, в среднем случившихся спустя два дня после прививки33. Белкину
был задан следующий вопрос: «Почему же, вместо прививания младенцев,
просто не проверяются матери на носительство вируса гепатита В (поскольку
это единственный путь, которым новорожденный может заразиться этой
болезнью)?». Ответ Белкина был вполне исчерпывающим: «Продажа вакцин
является крайне выгодным бизнесом, а процесс рекомендации вакцин
запятнан злоупотреблением служебным положением производителей вакцин
и лиц в Совещательном комитете по иммунизационной практике и
Американской академии педиатрии. Модель бизнеса, при котором покупка
товара навязывается государством, является мечтой монополиста».
Действительно, зачем тратить деньги в поисках тех единиц из числа
беременных, будущие дети которых могут пострадать от гепатита В, и делать
выборочные прививки, когда можно поголовно прививать всех
новорожденных?34
В тот же день, когда выступал Майкл Белкин, выступила и Мэри-лин
Киршнер, мать 16-летней Линдзи, ставшей стопроцентным инвалидом после
полученной прививки против гепатита В. Совершенно здоровая до того
девочка на следующий день после прививки упала в обморок. С того времени
она страдает от тяжелейших головных болей и головокружений, конвульсий,
болей в суставах, выпадения волос, приступов тошноты и рвоты. Со слов
Мэрилин Киршнер, после того, как об этом несчастье рассказала
корреспондент WPLG Кристи Крюгер (это был первый репортаж о
последствиях прививки против гепатита В в США), ей стало известно об
огромном количестве случаев такого рода.
На слушаниях свидетельствовала также специалист в молекулярной
биологии проф. Бонни С. Данбар из Бэйлоровского медицинского колледжа
(Хьюстон, штат Техас), лауреат премии имени Маргарет Питмен,
учрежденной Национальным институтом здоровья за разработку новых
вакцин.
Ее
брат
стал
тяжелым
инвалидом,
страдающим
нейродегенеративным заболеванием, а одна из студенток начала
стремительно терять зрение (вероятно, вследствие оптического неврита)
после этой прививки. Данбар, занявшаяся проблемой прививки против
гепатита В, заявила: «Сейчас я нахожусь в прямом контакте с сотнями
тяжело больных людей (а также с врачами, у которых сотни таких
пациентов), у которых развились тяжелые неблагоприятные реакции в ответ
на прививку против гепатита В. Я считаю, что крайне необходимо
исследовать как ранние реакции, так и их дальнейшее про-грессирование в
аутоиммунные болезни, в надежде, что нам удастся найти более
специфическое лечение и предотвратить отсроченные реакции у тех, кто уже
пострадал от этой прививки». В ответ на вопрос о целесообразности
прививки против гепатита В для новорожденных Данбар ответила: «Я
оспорила бы утверждения моих коллег, исследователей в клинических или
фундаментальной областях, заявляющих, что мы в общих чертах понимаем
иммунную систему младенцев. На моделях животных доказано, что

иммунная система новорожденных очень отличается от иммунной системы
взрослых и даже подростков. Фактически иммунную систему
новорожденных животных очень легко потревожить так, чтобы убедиться,
что во взрослой жизни ее функция будет нарушена. И наоборот — крайне
низка вероятность того, что в США новорожденный имеет хоть скольконибудь значительный риск заражения гепатитом В в детском возрасте,
поскольку это болезнь, передающаяся с кровью. Вряд ли новорожденные
могут быть вовлечены во внутривенное использование препаратов или
небезопасный секс. Вряд ли они могут пострадать от зараженной иглы, как
медицинский работник. Единственный путь, которым они могут заразиться
гепатитом, — через уже инфицированную мать. Для меня примечательно то,
что в свете отсутствия научной и медицинской информации о неонатальной
иммунологии новорожденные — и особенно те, которые не находятся в
группе риска по гепатиту В — получают многочисленные прививки против
гепатита В. Имеется мало или не имеется вообще клинических исследований
для адекватной оценки возможных отсроченных реакций на прививки
новорожденным, особенно в том, что касается генетических различий».
Данбар также обратила внимание присутствующих на слушаниях на то,
что — по признанию сотрудников Управления контроля пищевых продуктов
и лекарств — в VAERS сообщается о лишь от 1 до 10% всех
постпрививочных осложнений. Таким образом, истинное число
пострадавших от прививки против гепатита В может быть в десятки раз
больше. Кроме того, упоминая о рекламируемой безопасности генноинженерных вакцин, к которым принадлежат и вакцины против гепатита В,
Данбар сказала: «Любой пептид (ограниченная последовательность
аминокислот белка) или полный пептидный набор, или «усеченный» белок
(получающийся в результате выделения из биологического источника и
очистки или путем использования технологии рекомбинантной ц-ДНК),
будучи введенным в организм, может быть «переработан» иммунной
системой и, в зависимости от природы этого белка, может стать причиной
отсроченных аутоиммунных реакций... Не вызывает сомнения, что вирус
гепатита В (и вакцина, созданная на основе поверхностного антигена вируса)
очень отличается от других вирусов (вакцин). Разрабатываются новые теории
и эксперименты (например, теория так называемой молекулярной мимикрии
и антиидиопатических антител), которые могли бы объяснить
неблагоприятные реакции, вызываемые этим вирусом и вирусным
протеином, используемым в вакцине... Десятки публикаций, связывающих
этот вирус и его вакцину с аутоиммунными болезнями... доказывают нам, что
вирусный антиген вызывает аутоиммунные болезни»35. Заслуживает также
быть упомянутым, что еще в 1996 г., за три года до слушаний, на которых
выступала проф. Данбар, авторы статьи во вполне престижном научном
журнале писали: «Не вызывает сомнения, что новая рекомбинантная
вирусная вакцина от гепатита В способна запускать аутоиммунность»36.
Связь прививок и аутоиммунных заболеваний — отдельный и очень
сложный вопрос, освещение которого не входит в задачи настоящей книги.

Лишь для того, чтобы дать читателям самое общее представление о проблеме
и возможном механизме аутоиммунного ответа организма на вакцины, я
процитирую фрагмент из статьи американского гомеопата д-ра Ричарда
Московица: «Давно известно, что живые вирусы способны долгие годы
оставаться в скрытом состоянии внутри клеток-хозяев, не вызывая
возникновения острого заболевания. В большинстве случаев генетический
материал вируса (в виде отдельной частицы или «эписомы») встраивается в
геном клетки-хозяина и размножается вместе с ним. При этом клетка
получает инструкции и продолжает практически нормально существовать,
параллельно со своими синтезируя и вирусные белки. Латентные вирусы уже
признаны причиной трех разных видов хронических болезней: 1)
рецидивирующих острых заболеваний, таких как герпес, опоясывающий
лишай, папилломы и т.д.; 2) медленных вирусных заболеваний, подострых
или хронических, обычно прогрессирующих и часто смертельных (например,
куру,
болезнь
Кройцфельда-Яко-ба,
подострый
склерозирующий
панэнцефалит; возможно, синдром Гийена-Барре); 3) некоторых опухолей,
как доброкачественных, так и злокачественных. В любой из этих форм
латентный вирус существует в клетке-мишени в качестве чужеродного
элемента, так что иммунная система, если она еще способна реагировать,
должна продолжать производить соответствующие антитела. Однако, если
вирус остается встроенным в геном клетки-хозяина, эти антитела будут
направлены против самой клетки. Постоянное наличие в организме живых
вирусов и других чужеродных антигенов неизбежно вызывает аутоиммунные
реакции, поскольку разрушение зараженных клеток является единственным
способом, позволяющим организму избавиться от этого постоянного
антигенного раздражителя. Так как при обычной вакцинации живые вирусы
и другой высокоаллергенный материал вводятся в кровоток практически
каждого человека, напрашивается вывод, что это неминуемо приведет к
значительному росту числа аутоиммунных заболеваний»37.
Процитирую еще мнение российского ученого: «...Любое введение в
клетки организма человека генных конструкций, с какой бы целью оно ни
производилось, может иметь отрицательные последствия, способные
привести к нарушению функций любых генов, в том числе регулирующих
клеточное размножение и иммунные реакции. Это может, в свою очередь,
вызвать крайне нежелательные изменения в организме, включая образование
раковых клеток»38. Вспомним здесь, что речь идет о несформированной
иммунной системе новорожденного, для которой опасность непредсказуемых
и опасных иммунных реакций умножается многократно.
Среди других выступавших на слушаниях был и д-р Дж. Барте-лоу
Классен,
президент
научно-исследовательской
группы
«Классен
Имьюнотерапиз». Он заявил, что, согласно проведенным его группой
исследованиям, частота диабета I типа в Новой Зеландии возросла на 60%
после введения в прививочный календарь этой прививки39. Этот вывод, по
его мнению, подтверждают и результаты другой группы исследователей,
согласно которым прививка в первые 8 недель жизни связана с повышением

риска заболевания диабетом на 90%40, и это согласуется с последним
исследованием самого Классена41. (В следующем году предположение
Классена на годовом собрании Американской диабетологической ассоциации
подтвердили итальянский педиатр проф. Паоло Позилли и его коллеги,
проследившие за 150 тыс. привитых и тем же числом непривитых детей и
обнаружившие, что вероятность заболевания диабетом для непривитых в
целом ниже в полтора раза, чем для привитых, а для тех, кто счастливо
избежал прививки в возрасте 12 лет, он ниже в 2,5 раза)42.
Месяцем позднее слушания продолжились. Д-р Джейн Ориент, терапевт
из Таксона (Аризона), исполнительный директор Американской ассоциации
врачей и хирургов (созданной в качестве альтернативы пропрививочной
Американской медицинской ассоциации)43, заявила 14 июня, что риск
только серьезных реакций на вакцину против гепатита В может в 100 раз
превышать риск заражения этой болезнью для подавляющего большинства
детей. Кроме того, д-р Ориент подчеркнула, что родителей сознательно
вводят в заблуждение, когда им говорят, что риск заболевания выше риска
осложнений на прививку, поскольку как бы ни был ничтожен риск заражения
гепатитом В для детей, он все же выше нуля, а осложнения вакцинации от
гепатита В умышленно игнорируются, и потому, по мнению вакцинаторов,
их не существует вообще. Стоит отметить, что д-р Ориент также упомянула о
неприемлемости нынешнего положения вещей, когда решения о прививках в
национальном масштабе принимаются крохотной группой людей,
неоднократно пойманных на так называемом конфликте интересов, то есть
имевших собственную и вполне ощутимую выгоду (акции и работа
консультантами или экспертами в фармацевтических компаниях, научные
гранты от производителей вакцин) от принятия решения в пользу
рекомендации все новых и новых обязательных массовых прививок.
Разумеется, ни об имеющихся фактах аутоиммунных заболеваний, ни о
сомнениях относительно результатов бесстрашных манипуляций с иммунной
системой младенцев не сообщают бодрые прививочные агитки и «научные»
публикации, призывающие прививать детей, ни о чем не беспокоясь44. А
ведь при аутоиммунных болезнях не бывает выздоровления в 90-95%
случаев, как это происходит при естественной болезни! Аутоиммунное
страдание практически всегда означает инвалидность большей или меньшей
степени тяжести и достаточно безрадостный прогноз на будущее. Эксперты
Института медицины при Национальной Академии наук США под натиском
фактов уже признали причинную связь между следующими вакцинами и
аутоиммунными болезнями: дифтерийный и столбнячный анатоксины, а
также вакцины от кори и полиомиелита — синдром Гийена-Барре; MMR
(вакцина от кори, свинки и краснухи) — тромбоцитопения, аналогичная
идиопатической тромбоцитопенической пурпуре; краснушная вакцина —
артрит. На очереди все новые пары-кандидаты... Сравните обнародованные
на слушаниях в конгрессе США данные с такой характеристикой
осложнений от прививки против гепатита В, взятой из одной российской
брошюры: «Общие и местные реакции отмечаются очень редко. Общая

реакция может проявляться повышением температуры тела, болью в
суставах, в животе, тошнотой, недомоганием. При длительных и упорных
жалобах необходима консультация врача для дифференциального диагноза с
каким-либо присоединившимся заболеванием»45. Об осложнениях это —
все! Кроме того, вероятно, предполагается, что только совершенно случайно
совпавшее по времени («присоединившееся») заболевание может стать
поводом для обращения к врачу; от прививки же ничего серьезного,
требующего консультации, быть не может...
Говоря об осложнениях, аннотация к вакцине «Энджерикс Б»
(производитель «Смит Клайн Бичем») упоминает следующие возможные
последствия прививки: обычные (от 1 до 10% всех прививок) — мягкое
местное воспаление, покраснение и уплотнение места укола; редкие (менее
1%) — низкотемпературная лихорадка, недомогание, усталость, боли в
суставах, воспаление суставов, боли в мышцах, головная боль,
головокружение, синкопа, тошнота, рвота, понос, боли в животе,
лимоаденопатия, патологические изменения в печеночных пробах, сыпь,
включающая крапивницу. После появления вакцины на рынке сообщалось о
случаях анафилаксии, мультиформной эритемы, включая синдром СтивенсаДжонсона; отсроченные последствия включают боли в суставах (обычно
преходящие), зуд и крапивницу, экхимозы, узелковую и мультиформную
эритему. Сообщалось также о тромбоцитопении, алопеции, кератите,
герпесе, тромбоцитопенической пурпуре, болях в ушах. Неврологические
проявления могут быть представлены парезами и параличами, нейропатией,
поперечным и оптическим невритами, синдромом Гийена-Барре46,
рассеянным склерозом. Среди осложнений на введение вакцины описана
острая мозжечковая атаксия47.
Относительно самых тяжелых осложнений списка в отчете комитета
экспертов, созданного при упоминавшемся выше американском Институте
медицины (ЮМ) с целью изучения связи прививок с разными болезнями,
было заявлено, что связь прививки против гепатита В с
демиелинизирующими болезнями нервной системы (к которым относится и
рассеянный склероз) и синдромом Гийена-Барре, а также с артритами,
продемонстрирована научными данными, а связь этой прививки с синдромом
внезапной детской смерти и анафилактическим шоком допустима
теоретически48. В «Основных проблемах прививок» я уже упоминал о факте,
что во Франции, например, кампания по вакцинации против гепатита В была
запущена в сентябре 1994 г. несмотря на то, что в базах данных по побочным
реакциям на прививки (европейская REACTIONS и американская VAERS) не
было недостатка в тревожных сообщениях о последствиях этой прививки.
Как это всегда бывает в прививочных делах, не обошлось и без примитивной
лжи и подтасовки фактов. Только недавно было признано, что цифры
инфицированности гепатитом В во Франции, на основании которых была
раскручена кампания, могли превышать истинные... немного совсем, всего-то
в семь раз49. После того как адвокаты заболевших нейродегенеративными
болезнями после прививки против гепатита В подали иски в суд, в октябре

1998 г. в свете разгоревшегося общественного скандала французское
правительство отменило обязательность прививки против гепатита В для
подростков. Не место здесь рассказывать, какую ярость вызвало это известие
у Главного друга всех детей мира — ВОЗ, обвинившей Францию не менее
как в подрыве доверия публики к проводимым ВОЗ прививочным
программам. Позднее, словно убоявшись ВОЗ, эксперты упомянутого
Института медицины в 2001 г. выпустили новый отчет, в котором ранее
установленная связь прививки от гепатита В с демиелинизирующими
заболеваниями теперь... объявлялась недоказанной!50 При этом, правда,
было отмечено, что данные недостаточны ни для окончательного
положительного, ни для окончательного отрицательного ответа; нужны-де
дополнительные исследования. Пока суд да дело, а ручные эксперты спешат
поклониться то одним, то другим, прививки делаются во все возрастающих
масштабах, и никто не рекомендует их приостановить хотя бы для тех, кто не
относится к группам риска, — пусть даже только до внесения окончательной
ясности в вопрос. А ведь для производителей количество реализуемой
продукции — самое главное. Между тем рассеянный склероз, который
встречался у детей исключительно редко, не сказать был казуистичным (это
преимущественно болезнь лиц молодого и среднего возраста), стал
регистрироваться в педиатрической практике в странах, включившихся в
прививочную борьбу с гепатитом В, вполне рутинно51. Опубликованное
недавно исследование, изучавшее частоту возникновения рассеянного
склероза у привитых от гепатита В и не привитых от него англичан в период
с 1993 по 2000 г., обнаружило, что в три последовавших за прививкой года
частота возникновения Я думаю, что здесь уместно будет рассказать
небольшую историю, имеющую отношение как к прививкам от гепатита В,
так и к комитету экспертов при Институте здоровья, который в последнее
время постоянно находится под огнем критики. Эта история даст читателям
определенное представление о том, насколько можно доверять некоторым
выводам этого считающегося независимым комитета, когда дело касается
связи прививок и следующих за ними болезней. В 1992 г. Хилари Батлер, чье
имя я уже несколько раз упоминал ранее, и д-р Дж. Э. Моррис, о котором я
скажу в дальнейшем, подготовили детальный доклад о побочных реакциях,
случившихся в Новой Зеландии во время кампании 1985-1988 гг. по
прививанию вакцинами от гепатита В на основе донорской плазмы, и
отправили его в комитет. Помимо 70 эпизодов бронхоспазма, 47 случаев
ангиоэдемы, 107 случаев крапивницы, 42 случаев конвульсий, 22 случаев
атаксии или онемения ног и иных мелких и покрупнее осложнений, они
особо отметили два зарегистрированных случая анафилактического шока.
Последний всегда был особенно неприятен для вакцинаторов, поскольку
несет в себе смертельную опасность, обычно развивается немедленно или в
считанные часы после прививки и потому не может быть списан ни на какую
своевременно «наслоившуюся» болезнь или иное «совпадение». В выводах
доклада Батлер и Моррис указали, что количество осложнений значительно
превышает то, что признавалось производителями, а также обратили

внимание на различные трюки вакцина-торов (например, прививание детей
вакцинами
разных
производителей),
исключающие
возможность
сформировать равноценные группы для честного сравнения. В январе 1994 г.
Хилари Батлер получила благодарность и отчет комитета, в котором к своему
изумлению обнаружила, что согласно ее и д-ра Морриса данным... в Новой
Зеландии не было зарегистрировано ни одного случая анафилактического
шока после прививки от гепатита В!53 Так и возник вывод о всего лишь
теоретической,
не
подтвержденной
ни
одним
действительно
зарегистрированным случаем, связи прививки от гепатита В с
анафилактическим шоком. В то время как Батлер и Моррис слали в пустоту
письма электронной почтой и факсы, вывод об отсутствии случаев
анафилаксии на основании новозеландских данных уже вовсю цитировали
Центр контроля заболеваний и Управление контроля пищевых продуктов и
лекарств, утверждая, что вакцины от гепатита В никогда не вызывают
анафилаксии. В конце концов, в октябре 1996 г., через 2,5 года после того,
как подлог вскрылся, руководитель проекта Кэтлин Страттон сообщила, что
никаких изменений в отчет вноситься больше не будет. А 18 мая 1999 г., в
тот же день, когда на слушаниях в конгрессе выступали Майкл Белкин и
другие, слово взял председатель подкомитета по правосудию, лекарственным
средствам и трудовым ресурсам сенатор Джон Л. Майка, который зачитал
справку Алана П. Браунстей-на из Центра контроля заболеваний. Согласно
этой справке, во время прививочной кампании в Новой Зеландии не было
зарегистрировано не только ни единого случая анафилактического шока, но...
также ни одного случая затруднений с дыханием или крапивницы! Вот так к
политикам и широкой публике попадают «научно обоснованные выводы» о
безопасности и эффективности прививок.
Аннотация к обсуждаемой нами вакцине «Энджерикс Б» сообщает, что
противопоказанием к введению вакцины является «непереносимость любого
компонента вакцины». Но, спрашивается, каким образом это можно
выяснить, когда прививка во многих странах делается всем новорожденным
через 12 часов после рождения? Кто проверяет их на эту непереносимость и
когда? Не в материнской же утробе?
Ни одна из вакцин против гепатита В не проверялась на канцерогенный
или мутагенный эффект. Последнее подтверждается и самой аннотацией,
признающей, что исследования на беременных животных не проводились, а
потому прививка беременной может быть рекомендована лишь в
исключительных случаях. Как и другие вакцины, вакцины против гепатита В
не изучались в контексте их возможных долговременных последствий.
Стандартная временная граница — от 72 до 120 часов максимум после
прививки. Все, что бы ни произошло после этого, автоматически
приписывается чему угодно, кроме прививки. Может быть, вакцины
способны вызывать рак. Может быть, они способны вызывать тяжелейшие
аутоиммунные или нейродеге-неративные болезни. Все может быть. Никто
этого никогда не изучал. Те, кто делают деньги на прививках, и не
заинтересованы в таком изучении, поскольку негативные или даже

сомнительные результаты могут подорвать их доходы54. Гораздо проще
голословно отрицать какую-либо связь, чем проверить, существует ли она на
самом деле. О том, к чему может привести та или иная прививка, публика
может узнавать лишь ретроспективно, после того, как количество
осложнений превысит то, которое удается скрывать или списывать на
«совпадения по времени», или за дело берется пресса55.
В контексте отсутствия должного изучения безопасности вакцин
заслуживает быть упомянутым, что в России прививка от гепатита В была
включена в прививочный календарь, в котором, в отличие от американского,
вслед за ней через несколько дней следует прививка БЦЖ. Насколько мне
известно, никаких исследований безопасности такого совмещения в свое
время не проводилось. «По умолчанию» было сочтено, что раз прививка от
гепатита В безопасна, и прививка БЦЖ тоже безопасна, то от совмещения
двух безопасных прививок ничего быть не может. По имеющимся (но не
опубликованным) сообщениям, число желтух, регистрируемых у
новорожденных в России, возросло за годы прививания от гепатита В
многократно. Кроме того, возросло и число случаев необъяснимого
ухудшения состояния младенцев, требующих неотложного вмешательства, в
том числе и лечения в реанимационных отделениях. Но этой правде,
грозящей неприятными разбирательствами, трудно пробиться на свет...
Гепатит В — что делать?
Было бы наивно считать, что такой проблемы, как распространение гепатита
В, вообще не существует. Она есть, хотя безмерно искусственно раздувается,
ибо существуют и множатся подлежащие реализации вакцины56. Сама же
эта проблема вполне решаема безо всяких прививок. Разобраться в вопросе
нам помогут знание четырех действий математики и другой гепатит —
гепатит С, против которого прививок нет. Этот гепатит, имеющий сходный с
гепатитом В парентеральный путь распространения, неизмеримо опаснее,
ибо во много раз чаще ведет к хроническому носительству, и именно гепатит
С, а отнюдь не гепатит В, является главной причиной циррозов и рака
печени. Правда, при этом вирус гепатита С гораздо менее стоек в
окружающей среде, нежели вирус гепатита В. Поскольку пропагандисты
прививок заявляют, что именно прививки и ничто другое помогли снизить
заболеваемость гепатитом В, то логично было бы ожидать, что
заболеваемость гепатитом С на фоне прививочных усилий по гепатиту В в
лучшем случае останется неизменной, однако статистика говорит о другом.
Рискуя утомить читателя цифрами, я все же покажу, сколь ничтожное (если
существующее вообще) влияние оказала прививка на динамику
заболеваемости гепатитом В за последние несколько лет в Российской
Федерации, где проживает большинство моих читателей57. РФ заслуживает
особого внимания и потому, что когда для описания ситуации с гепатитом В
приводятся США, то слышны возражения, что в России совершенно другая
эпидобстановка и требуется совершенно иной подход. Официальные
статистические данные я объединил в предлагаемую ниже таблицу
заболеваемости гепатитами В и С58.

Таблица 1. Число заболевших гепатитами В и С в РФ
Годы
2000
2001
Bceго Дети до Всего Дети до 14 лет
лет заболев
Гепатит В заболе
61 997 14
2 651
51 305 2 302
Гепатит С 30 810 729
24 133 641

2002
Bceго Дети до 14 лет
заболе
28 471 1 477
10312 362

Годы

2005

2003

2004

Всего Дети до Всего Дети до 14 лет Всего Дети до 14 лет
заболе
14 лет 14
заболев
заболе
Гепатит В 18
784 907
981 580
12
379 438
Гепатит С 7 502 294
6 890
225
6 455 179
График 1. Число заболевших гепатитами В и С в РФ

РФ в 1990-х — начале 2000-х гг. не происходило, поэтому и таблица 1
отражает динамику заболевания достаточно точно).
Таблица 2. Заболеваемость гепатитами В и С в РФ (на 100 000 населения)
1994 1995 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005
Гепатит В 26,8 35,4 36,6 35,7 43,3 42,5 35,3 19,8 13,1 10,4 8,56
Гепатит С 3,2 6,8 9,1 11,6 20,9 21,1 16,7 7,1 5,2 4,8 4,47

График 2. Заболеваемость гепатитами В и С в РФ (на 100 000 населения)

Здесь уместно напомнить, что решение о внесении вакцинации против
гепатита В в календарь прививок было принято в Российской Федерации в
199759. Ни в 1997 г., ни в 1998 г. (когда произошло небольшое снижение
заболеваемости гепатитом В) эта прививка хоть в сколько-нибудь
статистически значимых масштабах не делалась вообще. В 1999 г. ее
получили около 3% детей, а в 2000 г. — около 10%; при этом регионов с
«необходимым прививочным охватом» свыше 90%, не говоря уже о
запланированных 95%, в 2000 г. (когда опять произошло небольшое
снижение после подъема в 1999 г.) в РФ не существовало вообще. Кстати, и в
следующем, 2001 г. таковых регионов, где «привитость» детей от гепатита В
превысила 90%, отыскалось лишь 1,2%60. Таким образом, перед нами
достаточно «чистая», свободная от влияния прививок цифра заболеваемости
в 2000 г., который можно взять за точку отсчета, поскольку до того никакого
ощутимого влияния на показатели заболеваемости этим гепатитом у детей
прививки оказать не могли. И вот мы видим, что в 2000 году в Российской
Федерации гепатитом В заболели 61 997 человек, из них детей в возрасте до
14 лет... 2 651, то есть 4,27%! Как связать эти данные с истерическими
криками о необходимости срочного спасения прививками подрастающего
поколения от гепатита В? Для гепатита С тот же показатель составил еще
меньше — 2,36%. Таким образом, прививки — не только новорожденным, но
и вообще детям до 14 лет — просто бьют мимо цели, поскольку те, кому их
делают, составляют очень небольшой процент в структуре заболеваемости
парентеральными гепатитами. Но разве это не было ясно с самого начала,
ибо дети не в группе риска по этому заболеванию? В 2001 г., когда число
планово привитых детей превысило уже 40%, случаев заболевания гепатитом
В среди взрослых было зарегистрировано 51 305, а среди детей — 2 302.
Таким образом, принимая здесь условно количество населения РФ за
неизменное (тем более что заболеваемость относительно количества

населения сравнительно ничтожна) и вычитая из общего количества
заболевших количество детей, мы получаем следующее снижение
заболеваемости у взрослых: (61997-2651) — (51305-2302) = 10 343 или
примерно на 16,7%. В интересующей нас прививаемой возрастной группе до
14 лет это снижение составило 2651-2302=349 или 13,16%. Меньше, чем у
взрослых, не получавших прививок! Аналогичные вычисления для
заболеваемости гепатитом С представляют для нас больше академический
интерес за отсутствием прививания от этой болезни, однако и они, сделанные
с использованием аналогичных арифметических действий, показывают
снижение на 22% для взрослых и на 12% для детей.
В 2002 г. снижение шло следующими темпами: 44,9% для взрослых и
35,8% для детей по гепатиту В и 57,6% и 43,5% по гепатиту С
соответственно, в 2003 г. — 33,8% для взрослых и 38,6% для детей по
гепатиту В и 27,5% и 19% по гепатиту С соответственно. В 2004-2005 гг.
заболеваемость как гепатитом В, так и гепатитом С продолжает снижаться с
примерно одинаковой скоростью, в чем читатель может убедиться сам,
взглянув на графики и таблицы. Обращает на себя внимание, что
заболеваемость «беспрививочным» гепатитом С также стремительно
снижается, причем, как свидетельствуют таблицы 1 и 2, это точно так же
началось в 2001 г. Кстати, с гепатитом С тоже собираются бороться отнюдь
не стерилизацией материалов и контролем донорской крови, а прививками:
«Решение проблемы гепатита С возможно только на пути создания
высокоэффективных вакцин. В нашей стране работы по созданию вакцины
против гепатита С ведутся в четырех научных центрах... Ход выполнения
этих работ показывает, что из-за высокой изменчивости вируса гепатита С
создать вакцину против этого заболевания в ближайшие 10 лет скорее всего
не представится возможным»61. Хоть с этим гепатитом повезло, и в
ближайшие десять лет дети будут избавлены от очередного «совершенно
необходимого, безопасного и эффективного» плода вакци-наторской мысли.
Но пока что, надо так понимать, сотни тысяч, если не миллионы рублей
передаются на разработку новой вакцины.
Разумеется, мною приведена довольно приблизительная статистика, не
учитывающая многого, однако она свидетельствует о следующем: если
имеются две болезни, идентичные по пути передачи и распространения, со
вполне сравнимой заболеваемостью (несколько десятков тысяч случаев в
год) и они начинают снижаться одновременно, при этом резко и примерно
одинаковыми темпами, то в основе этого безусловно должно лежать что-то
общее. А что это общее относительно гепатитов В и С, известно давнымдавно: разъяснение кон-тингентам групп риска опасности общего
использования шприцов и секса без употребления презервативов, контроль
донорской крови, обеспечение одноразовым инвентарем и всем
необходимым для стерилизации инструментов лечебно-профилактических
учреждений и пр. Случайно ли снижение произошло в 2001 г.?
13 февраля 2001 г. состоялись парламентские слушания «О
государственной политике по предупреждению распространения в

Российской Федерации заболеваемости инфекционным гепатитом»,
результатом чего было как минимум дополнительное привлечение внимания
законодателей и общественности к проблеме гепатитов и, вероятно,
дополнительное финансирование борьбы с этим злом. А 27 марта 2001 г.
состоялась коллегия Минздрава РФ по вирусным гепатитам, на которой было
отмечено, что «основной причиной резкого ухудшения эпидемической
обстановки является интенсивный рост внутривенного употребления
наркотиков, основными потребителями которых являются подростки и лица
молодого возраста. Возрастает роль полового пути передачи инфекции, так
как употребление ряда распространенных в молодежной среде наркотиков
стимулирует половую активность и снимает морально-этические
ограничения. Все это свидетельствует о том, что заболеваемость вирусными
гепатитами В и С трансформировалась из медицинской проблемы в
социальную и представляет реальную угрозу для национальной безопасности
страны» (выделено мной. — А. К.). Все верно, и ни младенцы, ни иная
публика, не имеющая отношения к наркотикам и связанному с ними сексу,
никакого касательства к этой проблеме не имеет. Также было сказано, что
«...Удельный вес заражений парентеральными гепатитами при проведении
медицинских манипуляций составляет от 2 до 10%. Это обусловлено
недостаточным применением в лечебно-профилактических учреждениях
современных
высокоэффективных
дезинфекционных
препаратов,
отсутствием в 40% больниц и поликлиник централизованных
стерилизационных
отделений,
недостаточным
обеспечением
этих
учреждений, особенно в сельской местности, одноразовым медицинским и
лабораторным инструментарием».
Подумать только: хотя почти в каждой второй российской больнице нет
должных стерилизационных отделений, гигантские суммы выбрасываются на
вредную и ненужную прививку, приносящую пользу лишь ее
производителям и распространителям, и на компенсации ее жертвам или на
ведение судебных процессов, чтобы выплаты этих компенсаций избежать!
Вряд ли могут быть сомнения, что не только производители, но и агитаторы
за эту прививку на всех уровнях, начиная с Минздрава и заканчивая
местными медицинскими властями, не остаются внакладе. Ликвидация этой
кормушки могла бы стать крайне болезненным ударом для привыкших к
легкому и безответственному заработку, но это рано или поздно придется
сделать в интересах всего общества, если последнее, конечно, хочет, чтобы
его кровные деньги перестали перекачиваться в карманы вакцинаторов.
Но проблема не только со стерилизацией и одноразовыми
инструментами. Остра также проблема контроля донорской крови.
Председатель попечительского совета благотворительного фонда «Служба
крови — людям» д.м.н. проф. В. Максимов говорит в интервью
«Медицинской газете»: «К сожалению, наше общество не осознает всей
угрозы передачи с донорской кровью ВИЧ-инфекции, вирусных гепатитов,
сифилиса, герпеса... и напрасно. При сегодняшнем положении дел любой
пациент, кому по жизненным показаниям потребуется переливание

компонентов крови, не гарантирован от инфекции. Основными
составляющими безопасной трансфузиологии являются лейкофильтрация и
карантинизация.
Конечно,
полностью
избежать
риска
передачи
гемотрансмиссивных инфекций нельзя, но... этот риск можно снизить более
чем в 1000 раз! Нам пока приходится лишь мечтать об этом... По мнению
специалистов, инфицированность вирусными гепатитами В и С больных
гемофилией, которым требуется регулярное переливание компонентов крови,
достигает порой 90%. Это трагедия!»62.
Что же мешает предотвратить трагедию? Ответ прост — нет денег, хотя,
по утверждению проф. Максимова, оригинальный российский лейкофильтр
стоит всего-навсего несколько сот рублей. Зато неизмеримо большие деньги
неизменно находятся на прививки, в том числе и от гепатита В — того
самого, от которого они не смогут уберечь даже в теории в случае
переливания
инфицированной
донорской крови
из-за огромной
одномоментной вирусной нагрузки. Могу сослаться и на опубликованную в
профильном журнале статью о внутрибольничном инфицировании
гепатитами В и С, в которой указываются главные причины инфицирования
пациентов. Ее автор, цитируя различные публикации, сообщает: «...На фоне
снижения общей заболеваемости ГВ и ГС, в Московской области в
последние годы стал увеличиваться удельный вес случаев заболевания
острыми формами ГВ и ГС, обусловленный инфицированием во время
проведения различных медицинских манипуляций. Показатели выросли с
12,5% в 1999 г. до 17,4% в 2002 г. при ГВ и с 4,8 до 7,8% при ГС
соответственно. При проведении гемотрансфузий показатели выросли с 0,5%
при ГВ и 0,9% при ГС в 2001 г. до 5,1 и 7,1% в 2002 г. соответственно...
Внутрибольничное инфицирование в Томске в 2002 г. занимает второе место
среди установленных путей передачи ВГВ и ВГС... Следует отметить
усиление «агрессивности» современной медицины, обусловленной
увеличением числа инвазивных лабораторных исследований и лечебнодиагностических манипуляций, выполняемых пациенту в процессе лечения,
что существенно увеличивает роль и эпидемиологическое значение
артифициального (искусственного) механизма передачи возбудителей
инфекционных болезней в условиях стационара... Следует подчеркнуть
недостаточную обеспеченность станций переливания крови современными
тест-системами для индикации маркеров инфицирования ВГВ и ВГС, а также
отсутствие возможностей внедрения в практику их деятельности ПЦРдиагностики... Многие ЛПУ страны испытывают серьезный недостаток в
современных дезинфицирующих средствах и изделиях одноразового
применения... Большинство ЛПУ России имеет устаревший парк
стерилизационной аппаратуры. В современных условиях оснащенность
медицинских учреждений централизованными стерилизационными в целом
по РФ составляет 59,7%, оборудование их соответствует нормативам в
52,8%... что приводит к серьезным нарушениям выполнения требований
противоэпидемического режима»63. Ко всему вышесказанному можно еще
добавить халатность и бесконтрольность, не говоря уже о явных

злоупотреблениях служебным положением, работников служб переливания
крови. Всем читателям памятна недавняя история с переливанием крови,
инфицированной ВИЧ, роженицам в Воронеже. Как это ни удивительно, но
это событие не повлекло за собой отставки ни одного минздравовского
чиновника. Лишняя иллюстрация того, насколько охотно берут на себя
ответственность медицинские власти.
На упомянутой выше коллегии Минздрава было решено следующее:
«...Эпидемиологическая обстановка по вирусным гепатитам требует
принятия неотложных мер, и проблема борьбы с ними должна стать
приоритетной в деятельности органов и учреждений здравоохранения и
государственной санитарно-эпидемиологической службы». Были намечены и
соответствующие пути изменения обстановки к лучшему, причем
указывалось на первоочередную необходимость разъяснительной работы
среди молодежи и борьбы с наркоманией64.
Помня о снижении заболеваемости гепатитом С в то же самое время, я
могу предположить, что прививка никакого отношения к процессу снижения
заболеваемости гепатитом В не имела, а сыграли свою роль исключительно
санитарно-профилактические мероприятия, в том числе и лучший контроль
донорской крови и более тщательная стерилизация инструмента в больницах,
хотя до сих пор ситуация с этим еще очень далека от того, чтобы считаться
благополучной. Вот, например, такое сообщение из Вологды: «По сравнению
с аналогичным периодом 2004 года отмечается снижение уровня
заболеваемости по всем формам гепатитов. В частности, число заболевших
острым вирусным гепатитом В снизилось более чем на 40%, острым
вирусным гепатитом С — в 2 раза. Специалисты связывают это снижение с
тем, что в Вологде почти 2 года работает городская целевая программа
«Профилактика парентеральных гепатитов и ВИЧ-инфекции среди населения
Вологды». За 9 месяцев 2005 года на мероприятия программы было
израсходовано более 660 тысяч рублей. Большая часть этих средств была
направлена на обеспечение безопасности медицинских манипуляций и
обеспечение медперсонала спецодеждой, защищающей от инфекции»65. Все
выглядит совершенно логичным. Вкладываются деньг и в обеспечение
стерильности медицинских манипуляций — и вот перед нами снижение на
40% гепатита В и на 50% — гепатита С. Но если бы на лечение больных
острыми вирусными гепатитами и хронических носителей инфекции, на
совершенствование
стерилизационного
оборудования
и
закупку
одноразового инвентаря, на наведение порядка в больницах были
направлены необходимые деньги66, то кто бы тогда зарабатывал на «научнодоказательных исследованиях», славящих вакцинопрофилактику, на
заключении договоров с поставщиками и распространителями вакцин, на
включении прививок в национальный календарь? Вот и становится прививок
все больше и больше.
Нынешний план прививочного «охвата» по гепатиту В уже включает в
себя миллионы граждан. Сообщает российская журналистка: «Министр
здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов в интервью

программе «Вести» в который раз ошарашил россиян новостью: оказывается,
самым важным направлением национального проекта «Здоровье» будет
вовсе не улучшение медицинского обслуживания в поликлиниках или
повышение зарплаты врачам. Самым важным министр назвал вакцинацию 30
миллионов граждан против гепатита В... В России гепатитом В заболевают
ежегодно 9 человек на каждые 100 тысяч, причем за последние годы
заболеваемость выросла в 2,5 раза. Сейчас у нас, по оценочным данным,
болеют 7 млн человек, а некоторые вирусологи считают, что значительно
больше — просто многие! о своей болезни даже не подозревают. В основном
это люди молодые, которым еще жить да жить, работать, растить детей...
Обязательная вакцинация против гепатита В и снижение уровня
заболеваемости до 3 человек на 100 тыс. населения не только включены
важной составной частью в национальный проект «Здоровье», но и получили
финансирование в полном объеме... В 2006 году будут привиты 10 млн.
школьников — все те, кто не получил прививку раньше. В 2007 году
планируется привить еще 15 млн. — молодых людей от 18 до 35 лет, опятьтаки тех, кто до того времени привит не будет. На эти цели будет потрачено
4,2 млрд. руб. в 2006 году и 6,1 млрд. — в 2007-м» (выделено мной. — А.
К.)67. Так растет заболеваемость гепатитом В или падает? Или падает
исключительно в официальных сводках, а для выбивания денег на
прививочные программы — растет? Если падает, то зачем прививать еще
миллионы граждан, тратя на это миллиарды рублей, где логика? А если
растет, то какую пользу приносят тогда прививки и зачем еще более
увеличивать траты на них, а заодно и число поствакцинальных осложнений?
Хотелось бы верить, что автор этой книги — не единственный, кто задается
этими вопросами.
Выводы
Гепатит В, как и гепатит С — болезнь специфических групп риска
(наркоманов,
использующих
общие
шприцы,
проституток,
гомосексуалистов) либо пациентов, получающих в процессе лечения
переливание крови или ее продуктов, в меньшей степени — болезнь
неразборчивых в половых связях взрослых. Относительной группой риска
является медперсонал, работающий с кровью.
Ни новорожденные, ни подростки, ни иные категории населения, не
относящиеся к перечисленным группам риска, не имеют серьезной
угрозы заболевания гепатитом В.
Прививка от гепатита В имеет огромное количество известных и
описанных в литературе побочных эффектов, включая тяжелейшие
болезни нервной системы, что ставит под сомнение необходимость
ее использования даже для тех, кто действительно рискует заболеть
гепатитом В, не говоря уже о тех, для кого этот риск минимален
или отсутствует вообще. Вопрос о том, следует ли делать прививку
новорожденным матерей-носительниц вируса гепатита В, должен решаться
после тщательных лабораторных анализов (определение титра антител и

концентрации вирусной ДНК у беременной) и учета всех прочих факторов,
которые могут приводить к инфицированию новорожденного.
На государственном уровне разумная и обоснованная с точки зрения
эпидемиологических характеристик обсуждаемых болезней борьба с
гепатитами В и С — это обеспечение лечебных учреждений одноразовым
инструментарием и необходимыми системами стерилизации, широкая
разъяснительная работа с подростками и молодежью, борьба с наркоманией.

Грипп
В последнее время мы ежегодно являемся свидетелями мощной
«психической атаки» под названием «Прививка — лучшая защита от
гриппа!». Когда просматриваешь осенние медицинские новости, то не
можешь отделаться от впечатления, что все остальные проблемы со
здоровьем давным-давно решены и беспокоиться решительно не о чем, кроме
прививки против гриппа. Отсчет до назначенного кем-то срока эпидемии
идет, как до взрыва атомной бомбы или столкновения планеты с гигантским
метеоритом. Все сообщения только о том, сколько уже «охвачено»
прививками и что нужно сделать, чтобы «доохватить» остальных. В России
восхваляют местные власти, не располагающие деньгами, чтобы
выплачивать зарплату врачам и учителям и обеспечивать тепло в домах
зимой, но щедро бросающие сотни тысяч рублей на прививку от гриппа. И,
наоборот, стыдят тех, кто считает, что деньгам можно найти лучшее
применение. В школах и детсадах за прививки страстно агитируют
родителей. В институтах не дают проходу студентам, пока те не привились.
Кажется, вот-вот увидишь известный плакат времен Гражданской войны с
видоизмененным призывом: «Ты записался на прививку от гриппа?». В то
время как нет ни одной интернетовской дискуссии, в которой получившие
прививку не сообщали бы, что сразу после нее они свалились с самым что ни
на есть типичным гриппом, железную защиту от которого им обещали, а
потом всю зиму не вылезали из простуд, СМИ и научная литература
сообщают о взявшихся словно из параллельной, живущей по собственным
законам Вселенной фактах фантастического снижения смертности,
заболеваемости, выплат по больничным листам и далее в том же духе, и все
это — исключительно благодаря чудо-прививке...
Болезнь
Эта всем нам прекрасно известная болезнь вызывается РНК-содержащим вирусом из семейства Orthomyxoviridae, имеющим три
серологических типа, условно названных А, В и С. «Эпидемии болезни
вызываются типами А и В. Вирус гриппа А подразделяется на субтипы в
зависимости
от
особенностей
двух
поверхностных
антигенов
гемагглютинина (Н) и нейраминидазы (N). Заболевания у детей обусловлены
разнообразными комбинациями трех подтипов гемагтлютинина... и двух
подтипов нейраминидазы»1.
Наибольшую опасность с эпидемической точки зрения вызывают
изменения вируса типа А. Этот вирус поражает не только человека, но и
морских млекопитающих и домашних животных (свиней и лошадей,
например), а также птиц. Сменив нескольких хозяев, вирус может
приобрести крайне опасную вирулентность. Предполагается, что эпидемии
«испанского» (1918-1920), «азиатского» (1957), «гонконгского» (1968) и
«русского» (1977) гриппа были вызваны именно таким мутировавшим
вирусом гриппа А. Сегодня популярна гипотеза, что хозяевами всех

известных разновидностей вирусов гриппа являются водоплавающие птицы.
Вирусы у них не только быстро не изменяются, но и находятся фактически в
состоянии эволюционного застоя. Вспышки эпидемий — и у птиц, и у
человека, и у низших млекопитающих — происходят при передаче вирусов
от птиц млекопитающим, у которых они иногда претерпевают мутации,
дающие начало эпидемиям. Так, свиной грипп 1970-х гг. начался как
инфекция свиней, заразившихся гриппом от птиц, а уже потом в
эпидемический процесс был вовлечен человек. Возможно, нередко свиньи
служат главным передаточным звеном от птиц к человеку, а потому имеет
смысл исследовать вирусы свиней (а не птиц, как это принято сейчас),
пытаясь предугадать, какого гриппа следует ждать2.
Несколько слов следует сказать о «великой белой чуме» — эпидемии
печально известного «испанского гриппа», или «испанки», унесшей жизни
свыше 20 млн. человек. Хотя нам упорно внушают, что эпидемия была
вызвана в первую очередь высокой вирулентностью мутировавшего вируса
гриппа, и уже якобы доказано, что этот вирус был похож по своей структуре
на наводящий сегодня панику (усердно раздуваемую падкими на сенсации
СМИ, подобно тому как несколько лет назад они раздували панику вокруг
атипичной пневмонии, о которой сегодня уже мало кто помнит) вирус
птичьего гриппа, тот факт, что эпидемия «испанки» вспыхнула на исходе
Первой мировой войны, и первыми пострадавшими были военнослужащие,
которые затем принесли инфекцию в тыл, заставляет предположить, что
здесь все было далеко не так просто3 (как бы ни были значительны более
поздние мутации вируса гриппа, ничего даже близко похожего на эпидемию
1918-1920 гг. более не повторялось). Кроме того, у ряда авторов можно
встретить указания, что немалое количество смертей следует приписать не в
меру энергичному аллопатическому лечению, состоявшему в прописывании
огромных доз аспирина, которые утяжеляли и без того нелегкое состояние
заболевших и провоцировали пневмонию. Вероятно, именно по этой причине
наибольшая смертность наблюдалась именно там, где пациенты имели
возможность обратиться за «квалифицированной медицинской помощью».
Клонившаяся к упадку американская гомеопатия блеснула тогда
последний раз, проявив высокую эффективность (которую ранее
продемонстрировала в эпидемиях холеры, тифа и желтой лихорадки, что и
послужило причиной массового перехода американских врачей из аллопатии
в гомеопатию), прежде чем сошла со сцены почти на полвека. В 1921 г.
«Журнал Американского института гомеопатии» опубликовал статью д-ра
Виллиса А. Девея (1858-1938)4, в прошлом профессора анатомии и
заведующего кафедрой Materia medica Гане-мановского медицинского
колледжа в Сан-Франциско и заведующего такой же кафедрой в
университете Энн Эрбор (Мичиган), в которой сообщались некоторые
любопытные факты относительно статистики успешности гомеопатического
лечения. Так, декан Ганемановско-го колледжа в Филадельфии д-р В. Пирсон
собрал информацию о 26795 пациентах, лечившихся у гомеопатов.
Смертность при гомеопатическом лечении оказалась равной 1,05%, в то

время как аллопаты обычно теряли около 30%. Статистику 24 тыс. случаев
собрал д-р Т. Мак-Кенн из Дейтона (Огайо) — смертность при
аллопатическом и гомеопатическом лечении оказалась примерно такой же,
как и по статистике д-ра Пирсона. Знаменитый д-р Герберт Робертс (18681950) из Дерби (Коннектикут), автор книги, ставшей сегодня непременным
пособием во всех гомеопатических колледжах5, был в годы Первой мировой
войны врачом на военном корабле. Он рассказывал: «Все мои пациенты — а
их было 81 — выздоровели и благополучно сошли на берег. Во время
плавания к нам подошел другой корабль: на нем кончились гробы, и нас
просили поделиться гробами из нашего запаса. Когда мы вернулись в порт,
меня спросили, все ли я использовал гробы. «Да, — ответил я, — и при этом
не потерял ни одного человека!». Тридцать врачей-гомеопатов из
Коннектикута ответили на запрос д-ра Робертса: в совокупности они лечили
6 602 пациентов и потеряли лишь 55 из них. Члены Гомеопатического
врачебного общества округа Колумбия уведомили, что они лечили 15 тыс.
пациентов. Умерли только 15.
Обычными были такие сообщения американских врачей-гомеопатов,
упомянутые в статье:
«У меня был пакет с тысячей таблеток аспирина, из которых 994 были
лишними. Вряд ли я использовал и половину дюжины из этого количества.
Аспирин просто не требовался... Я практически неизменно давал Gelsemium
и Bryonia и не потерял бы ни одного пациента, если бы те приглашали меня
до того, как направлялись в аптеку за аспирином, после чего мне нередко
приходилось лечить уже пневмонию...» (д-р Дж. П. Хафф, Олив Бранч,
Кентукки).
«Я лечила 350 пациентов и потеряла лишь одного, с запущенной
пневмонией, который появился у меня после того, как принял сотню гранов6
аспирина в течение последних суток» (д-р Кора Смит Кинг, Вашингтон,
Дакота).
«Применение аспирина и препаратов из каменноугольного дегтя
должно быть осуждено, как приведшее к огромному числу ничем не
оправданных жертв. Вездесущий аспирин — самое вредоносное лекарство.
Оно обманывает своим коротким действием, облегчая боль, но это все
мишура. Аспирин ослабляет сердце, угнетает жизненные силы, увеличивает
смертность в легких случаях и замедляет выздоровление. Он всегда
маскирует симптомы и делает нахождение целительного лекарства
несравнимо более сложным» (д-р Гай Бекли Стирна, Нью-Йорк).
«Ha заводе, где трудились 8 тыс. работников, мы потеряли лишь
одного. Пациентов не закармливали лекарствами до смерти, мы не
использовали ни аспирина, ни вакцин. Практически единственным
лекарством был Gelsemium» (д-р Франк Вилэнд, Чикаго).
«Я не потерял ни одного больного гриппом, а смертность от пневмонии
у моих пациентов равнялась 2,1%. Салицилаты, включая аспирин и хинин,
были почти что единственным оружием врачей старой школы, и не было
ничего необычного в сообщениях, что при пневмониях они теряли до 60%

своих пациентов» (д-р Дадли Вильямс, Провиденс, Род-Айленд).
«Один врач из Питтсбурга спросил медсестру, знает ли она способ
лечения лучший, нежели применяемый им, поскольку многие его пациенты
умирали. «Да, доктор. Прекратите лечение аспирином, отправляйтесь в
гомеопатическую аптеку и купите там гомеопатические лекарства». — «Что,
лечить гомеопатией?!». — «Да. Врачи-гомеопаты, у которых я работала, не
потеряли ни одного больного» (д-р В. Эдмундсон, Питтсбург).
Д-р Раймонд Зейдель (1908-1980), известный американский гомеопат
прошлого века, рассказывал, что окончательно и бесповоротно он решил
стать гомеопатом, когда десятилетним мальчиком работал посыльным у
врача-гомеопата в Нью-Джерси во время этой эпидемии. Тогда он видел, как
«умирали принимавшие аспирин; та же участь ждала половину из тех, кто
много пили... те же, кто лечились гомеопатией, — выздоравливали».
Но вернемся к болезни. Источником заражения при гриппе обычно
является больной человек, механизм передачи — воздушно-капельный.
Инкубационный период может длиться от одного до семи дней (обычно до 48
часов). «Грипп начинается остро, нередко с ознобом. Температура тела в
первые сутки достигает максимального уровня, чаще в пределах 38—40°С.
На первый план выступают признаки интоксикации — головная боль с
характерной локализацией в лобной области, боль в глазных яблоках, в
пояснице, в разных группах мышц. Поражение дыхательных путей
характеризуется появлением сухого кашля, першением в горле, саднением за
грудиной, заложенностью носа, иногда носовыми кровотечениями... Высокая
температура тела сохраняется до двух суток, после чего снижается. Общая
продолжительность лихорадочного периода не превышает 4-5 дней»7.
Опасности для беременных грипп (во всяком случае, при отсутствии не
в меру энергичного аллопатического лечения), вероятно, не представляет.
Так, в 1993-94 гг. были изучены 1659 беременных в Ноттингеме, из которых,
как выяснилось, 11% перенесли грипп. Авторы исследования заявили, что
грипп во втором и третьем триместре беременности — явление вполне
распространенное, и ни к трансплацентарной передаче вируса плоду, ни к
образованию аутоантител он не ведет, равно как и к каким-либо
осложнениям беременности8.
Факторами риска для госпитализации в связи с гриппом являются
болезни сердца и бронхиальная астма, причем грипп требует меньшего (в
США и Германии — в три раза) количества госпитализаций, чем так
называемый респираторно-синцитиальный вирус, все попытки создать
вакцину против которого провалились9.
Согласно опубликованной статистике, ежегодно грипп и его
осложнения становятся причиной смерти 10—40 тыс. человек в США, из
которых 80% — пожилые люди10. Цифры выглядят изрядно завышенными.
Как мы знаем из истории, наличие соответствующей вакцины всегда служит
для врачей и их покровителей из различных служб по борьбе с
инфекционными болезнями отличным стимулом завышать имеющиеся
данные. Смерть пожилых людей, страдающих тяжелыми сопутствующими

болезнями, всегда можно приписать тому, что выгодно упоминать в
интересах рынка: гриппу, геомагнитным бурям, неправильному питанию,
бедному чем-либо или, наоборот, содержащему что-либо в избытке. Уместно
напомнить, что согласно «Журналу Американской медицинской ассоциации»
не что иное, как деятельность американских врачей, является третьей по
распространенности причиной смерти после онкологических и сердечнососудистых заболеваний, приводя к смерти 250 000 человек в год11. На этом
фоне грипп выглядит не столь уж и страшным.
Для рядового потребителя медицинских услуг искусственное выделение
гриппа из числа иных простудных заболеваний представляет мало интереса,
так как с точки зрения течения болезни большой разницы в том, какими
именно вирусами (гриппа, парагриппа, аденовирусами, риновирусами и пр.)
он заражается и заболевает, нет. Весьма похожие друг на друга симптомы
простуды вызываются более чем 200 вирусами, причем 30-40% от этого
числа приходится на риновирусы, от которых прививок не существует.
Авторы одного российского «справочника для всех» по инфекционным
болезням, не мудрствуя лукаво, так и объединяют все эти различные по
возбудителю и практически неразличимые в своем обычном течении недуги
в ОРЗ (острые респираторные заболевания), описывая их как «группу
болезней, характеризующуюся непродолжительной лихорадкой, умеренной
интоксикацией, преимущественным поражением верхних дыхательных
путей»12. Наличие большого количества практически неразличимых
болезней позволяет зарабатывающим на прививках делать нехитрый трюк,
гарантируя привитым, что они не заболеют гриппом. Когда же привитые
заболевают «чем-то простудным», то им объясняют, что они были спасены
лишь от гриппа, причем исключительно от некоего специфического гриппа,
прогнозировавшегося на данный сезон, не говоря уже обо всех ОРЗ. Вирус
гриппа можно обнаружить иммунофлюоресцентным методом, но на
практике, разумеется, этим никто не занимается.
Необходимость говорить в данной книге о гриппе как об отдельной
болезни связана лишь с тем, что в последние годы на рынок ежегодно
выбрасываются все новые вакцины, которые не мытьем так катаньем
всячески пытаются навязать потребителю. Соблазн хорошего заработка (ведь
от гриппа надо непременно защищать всех, от грудных младенцев до
глубоких стариков, как здоровых, так и больных!) так велик, что
противогриппозные прививочные кампании приобретают невиданный доселе
размах и интенсивность. Так, в 2003 г. компания «Виет», партнер компании
«МедИмьюн», производителя назальной вакцины-спрея «ФлюМист»,
собиралась вложить 100 млн долларов (!) в трехгодичную рекламную
кампанию, призванную убедить врачей, что упомянутая продукция жизненно
необходима для пациентов13. «МедИмьюн» с «Виет» рассчитывали
зарабатывать на вакцине 1 млрд. долларов ежегодно14 — столько же,
сколько «Мерк» на вакцине от гепатита В, включенной в прививочный
календарь многих стран. И хотя рекламная кампания «ФлюМиста» 2003 г.
провалилась15, количества желающих обогатиться на «вакцине для всех»

меньше не стало: на подходе новые вакцины новых производителей.
Средств лечения гриппа так много, что лишь для самого
поверхностного изложения их потребовалась бы увесистая монография; нет,
вероятно, такой медицинской школы, которая не предлагала бы своих
проверенных средств. Полагаю, что все школы могут между собой
согласиться в том, что больной должен оставаться в постели, пить большое
количество жидкости — минеральной воды и натуральных соков, особенно
цитрусовых (но не напитков или так называемых нектаров, представляющих
собой смесь сахарного сиропа с водой), отказаться от еды как минимум на
весь период температуры и принимать витамины — в первую очередь С. О
роли витамина С и возможности его применения для лечения инфекционных
болезней мы будем в дальнейшем говорить не раз. Пока что ограничусь
цитатой: «Касаясь влияния аскорбиновой кислоты на иммунные реакции,
важно отметить способность ее стимулировать клеточный иммунитет... Было
показано, что гиповитаминоз и авитаминоз С приводят к понижению
устойчивости животных к инфекционным заболеваниям, и это
подтверждалось значительным угнетением продукции антител, торможением
фагоцитоза и одновременно дискоординацией функции надпочечников...
снижением интенсивности нуклеинового и белкового обмена... Анализ
литературы последних лет убеждает, что дефицит витамина С, как правило,
вызывает заметное нарушение функционирования Т-системы лимфоцитов...
отмечена четкая связь синтеза антител и концентрации витамина С в
лимфоидных образованиях... Выраженная недостаточность витамина С
определяется при многих воздушно-капельных инфекциях: гриппе, кори,
коклюше, дифтерии... Общепризнанным является обязательное включение в
комплексную терапию больных гриппом, корью, коклюшем и дифтерией
витамина С...»16.
Искусственно снижать температуру, если вы не хотите серьезно
затянувшейся или осложнившейся болезни, не следует (во всяком случае,
если она не достигла 39°С, хотя даже тогда крайней необходимости нет)17.
Поскольку почти в каждой главе я стараюсь уделять место гомеопатическому
лечению и профилактике, не станет исключением и эта. Многообразие
возможных вариантов течения болезни затрудняет однозначные и понятные
всем читателям рекомендации18; ограничусь лишь самыми общими.
В первую очередь следует обсудить вопрос о гомеопатической
профилактике. Специфическая гомеопатическая профилактика гриппа,
очевидно, началась с эпидемии «испанки» (до этого грипп не рассматривался
ни гомеопатами, ни аллопатами как серьезная болезнь, требующая
специфической защиты). Известный швейцарский гомеопат д-р Пьер Шмидт
(1894-1987) изготовил нозод Influenzinum-Hispanica, три дозы которого с
перерывом в восемь часов он рекомендовал использовать для профилактики
болезни19. После этого было изготовлено немалое количество гриппозных
нозодов, полученных из мокроты больных. Нынешний Influenzinum — это
«специфический
биотерапевтический
препарат,
динамизированная
антигриппозная вакцина, изготовленная специально для использования в

гомеопатии Институтом Пастера (Франция) из двух типов вирусов... В связи
с частой сменой и модификацией вирусов, характером эпидемиологической
обстановки, различные лаборатории готовят многочисленные разновидности
Инфлюэнзинов с погодичной нумерацией или обозначением подтипов
вирусов»20. Не обсуждая сейчас спорный вопрос о сравнительной
эффективности гомеопатических нозодов и обычных вакцин, отмечу, что
нозоды обладают рядом явных преимуществ по самой своей природе. Вопервых, гомеопатический нозод делается на основе уже реально
существующего материала, получаемого от заболевшего в ту эпидемию, для
лечения при которой и готовится нозод, а не задолго до вероятной эпидемии
на основе лишь прогнозируемых штаммов. Во-вторых, для его производства
не требуется сложный и дорогостоящий технологический процесс:
практически неограниченное количество лекарства может быть сделано в
одной фармацевтической лаборатории в течение нескольких часов.
Соответственно, и цена препарата будет намного доступней цены вакцины.
В-третьих, отсутствие вирусного материала делает препарат безопасным.
Поскольку
Influenzinum
применяется
здесь
по
принципу
тождественности (то есть лечение проводится тем же веществом, что вызвало
болезнь, а не тем, которое вызывает подобную клиническую картину), он не
является
гомеопатическим
лекарством,
хотя
и
потенцируется
(динамизируется) согласно гомеопатическим правилам. То же самое может
быть сказано и о другом очень популярном сегодня препарате
Oscillococcinum — автолизате из сердца и печени барберийской утки
(известного резервуара вирусов гриппа), продаваемом по всему миру
французской компанией «Буарон» в разведении 200СК. Гомеопаты,
имеющие опыт работы с этим препаратом, благоприятно отзываются о нем и
как о профилактическом, и как о лечебном средстве при самых разных
формах гриппа. В последние годы масштабы использования этого препарата
во всем мире стали так значительны, что на него обратили внимание даже
аллопаты21.
На рынке фармацевтических препаратов стран СНГ, особенно России,
имеется большое количество так называемых комплексных гомеопатических
препаратов, представляющих собой смеси низко-потенцированных
гомеопатических лекарств из числа тех, что чаще всего используются при
гриппе, на различных носителях (обычно ими являются молочный сахар или
этиловый спирт). Например, комплекс «ЭДАС-903» (производитель —
концерн «ЭДАС», Россия) включает в себя Gelsemium sempervirens C6,
Phosphorus C6, Aconitum napellus С6, Bryonia alba C3, Drosera rotundifolia C3,
Rhus toxicoden-dron СЗ; «Гомеоантигриппин» («Гомеофарма», Россия) —
Aconitum napellus 3CH, Bryonia alba 3CH, Atropa belladonna 3CH, Baptisia tinctoria 3CH, Gelsemium sempervirens 3CH, Allium сера ЗСН, Eupatorium
perfoliatum 3CH, Ferrum phosphoricum 3CH, Echinacea angustifolia 3CH,
Mercurius solubilis 6CH. Похожие составы у «Антигриппина» (ООО «ДокторН», Россия), «Грипп-Хель» («Биологише Хайльмит-тель Хель ГмбХ»,
Германия) и другие22.

В строгом смысле слова, эти препараты также не являются
гомеопатическими, так как не соответствуют основополагающим
гомеопатическим принципам одновременного назначения лишь одного
лекарственного средства и необходимости предварительного пру-винга
(испытания лекарственного средства на здоровых взрослых добровольцах).
Для приготовления «комплексных лекарств» каждый производитель берет
первые пришедшие ему на ум вещества в произвольных разведениях и
объединяет их в одно лекарственное средство. Вряд ли стоит ожидать от них
большого эффекта, как для профилактики, так и для лечения гриппа, ибо
гомеопатические лекарства проявляют всю свою силу лишь тогда, когда
применяются по принципу истинного подобия. Поэтому желающим
использовать гомеопатию в своей домашней практике следует разобраться с
показаниями к назначению наиболее широко применяемых лекарственных
средств.
Кроме неизменных Aconitum и Belladonna из иных распространенных
при гриппе лекарств можно выделить Gelsemium, Bryonia, Allium сера и
Eupatorium perfoliatum. В случае Gelsemium болезнь развивается очень
медленно; ребенок чувствует себя обессиленным и постоянно дремлет; веки
тяжелые, словно налиты свинцом; трудно пошевелить рукой или ногой из-за
слабости (а не из-за боли, как в случае Bryonia). Жажда отсутствует. Д-р
Дороти Шеперд (ок.1885-1952) указывает, что это лекарство, равно как и
Eupatorium perfoliatum, часто требуется тогда, когда болезнь возникает летом
или теплой, мягкой зимой23. Впрочем, кроме этого и еще зябкости, больше
эти два лекарства ничто не роднит: для Eupatorium характерны сильнейшие
боли в костях и крайнее беспокойство, а также сильная жажда с желанием
холодной воды, от которой может начаться рвота. Bryonia, в отличие от этих
двух, ищет прохлады, испытывает ухудшение от малейшего движения, а
боли уменьшаются при давлении на больное место. Жажда отсутствует.
Allium сера показана при обильных жидких выделениях из носа и глаз.
Аллопатическое лечение гриппа представлено главным образом
лекарствами из группы амантадинов, среди которых читателям наиболее
известен ремантадин. О какой-либо их эффективности можно говорить
только при гриппе, вызванном вирусом типа А. Препарат обладает
выраженной токсичностью, особенно ощущаемой у пожилых пациентов, и,
кроме того, к нему быстро развивается лекарственная устойчивость. Реже
используются блокаторы нейраминидазы — в таблетках (оселтамвир) или
для ингаляции (занамивир). Они действуют как против вирусов типа А, так и
против типа В, обладают меньшей, в сравнении с амантадинами,
токсичностью, и лекарственной устойчивости к ним обычно не возникает24.
Конечно же, говоря о лекарствах, необходимо помнить о бесчисленном
количестве проверенных временем, неподвластных моде и не зависящих от
интересов фармацевтических компаний «бабушкиных средств», чья
эффективность отнюдь не уступает лекарственной, не говоря уже об
отсутствии побочных эффектов, которые могут оказаться куда опаснее
болезни. При недавнем исследовании эффекта пищевой добавки с аллицином

(веществом, содержащимся в чесноке, которое отвечает за его антивирусную
активность) были получены отличные результаты. Заболевших всеми видами
простуд среди принимавших добавку оказалось в три раза меньше, чем среди
получавших плацебо, а выздоравливали принимавшие добавку в пять раз
быстрее. Авторы также отметили, что показана выраженная антивирусная
активность аллицина не только против традиционных «простудных» вирусов
(включая вирус гриппа В), но и против цитомегаловируса, вируса герпеса
типов I и II и др. В заключение было сказано: «Исследованная добавка,
содержащая аллицин, может быть настоящим лечением для обычных
простуд. Результаты указывают на то, что инфицирование и
реинфицирование могут быть эффективно предотвращены ее ежедневным
использованием, причем потенциал экономии для национальной индустрии
за счет снижения заболеваемости может быть огромным. Препарат
продемонстрировал выраженную противовирусную активность. Необходимы
дальнейшие исследования, чтобы установить природу и принцип его
действия, направленного на разрушение вирусов»25. После такого заявления,
казалось бы, нет ничего логичнее, чем начать немедленное исследование
такого простого, дешевого и всем доступного средства, как чеснок, чтобы
реализовать наконец тот самый огромный потенциал экономии для
национальной индустрии, но... Вместо этого силы и средства бросаются на
содержание разносортных контор от науки, «институтов гриппа» и иных
«институтов здоровья», проедающих без всякой пользы для общества
бюджетные миллионы. Они-то и разрабатывают все новые небезопасные и
неэффективные вакцины, которые немедленно лицензируются и становятся
«рекомендуемыми к использованию». Смешна даже мысль о том, что
широкой публике будут официально предложены общедоступные,
действенные и практически лишенные побочных эффектов средства, чье
широкое использование наглядно продемонстрирует истинную цену трудов
нынешних разработчиков профилактики и лечения гриппа.
Вакцина
«Гриппозные вакцины индуцируют гуморальный иммунитет и очень
слабо — клеточный. Иммунитет кратковременный, поэтому требуется
ежегодная вакцинация. Основной причиной недостаточной эффективности
противогриппозных вакцин является высокая изменчивость циркулирующего
вируса гриппа, появление нового (или возврат старого) подтипа вируса. В
связи с этим очень редко достигается соответствие вакцинного штамма
эпидемическому»26.
Собственно, с этого начав, разговор о вакцине можно было бы этим и
закончить, потому что все необходимое уже сказано. Если соответствие
вакцинного штамма эпидемическому и в самом деле достигается «очень
редко», то какой смысл во введении в организм токсических веществ и
гарантии «прививочной» болезни (легкой, средней тяжести или тяжелой —
тут уж кому как повезет)? Но даже если бы вожделенное соответствие
достигалось не редко, а часто, то и в этом случае трудно поверить в то, что

стоит подвергать себя разным связанным с прививками опасностям, чтобы
избежать болезни, которая 99% заболевших держит в постели неделю.
«Для профилактики гриппа используются как инактивирован-ные, так
и живые вакцины. Инактивированные вакцины в зависимости от характера
иммунизирующего антигена делятся на: 1. цель-новирионные; 2.
субъединичные,
содержащие
только
поверхностные
антигены
гемагглютинин и нейраминидазу; 3. фрагментированные из разрушенного
вируса — сплит-вакцины»27.
Поскольку беспрерывно лицензируются и выбрасываются на рынок все
новые вакцины против гриппа, точное их число на рынке той или другой
страны назвать трудно. В России в 2001 г. было зарегистрировано десять
вакцин, из них пять российских и пять зарубежных28. Правда, из этого числа
в том году применялось только пять инактивированных сплит- и
субъединичных вакцин («Ваксигрипп», «Флюарикс», «Бегривак», «Гриппол»
и
«Инфлювак»).
Почему
всего
половина?
«Цельновирионные
инактивированные и живые вакцины практически не используются из-за
высокой реактогенности»29.
Калейдоскоп вакцин от гриппа не дает возможности в деталях
анализировать их состав. Все нынешние инактивированные вакцины
содержат остаточные количества тимеросала (например, для вакцины
«Флюзон» около 0,5 ug/0,25 mL стандартной дозы или 0,01% для «Ваксигриппа»), в котором содержится 49,6% ртути. Эти вакцины, кстати,
бестрепетно рекомендуются беременным, в отсутствие каких-либо
свидетельств в пользу безопасности такой процедуры и при наличии
сведений об эмбриотоксичности ртути! В составе вакцин от гриппа может
обнаруживаться и формальдегид, которым инактивируются вирусы. Из
антибиотиков, традиционно добавляемых для подавления роста
бактериальной флоры — гентамицин или канамицин. Все вакцины содержат
взятые в разных пропорциях цельные штаммы или отдельные антигены —
комбинация зависит от того, какой прогноз дала ВОЗ на этот год. Угадывать
же в вакциногриппозной лотерее удается, как следует из приведенной выше
цитаты, «очень редко».
Вирусы выращиваются на куриных эмбрионах, а потому их введение не
рекомендовано тем, у кого есть аллергия на яичный белок. Учитывая
традиционную способность вакцин к сенсибилизации организма, можно
предположить, что массовое применение этих вакцин значительно
увеличивает число имеющих такую аллергию.
Ответ на вопрос, кого же следует прививать от гриппа, по
внимательному
ознакомлению
с
рекомендациями
американских
медицинских властей, достаточно прост: да всех поголовно, как о том и
мечталось всегда производителям вакцин. Малышей (с шести месяцев жизни)
и пожилых (с 64 лет) — потому что они имеют риск осложнений по возрасту.
Тех, кто курит — безусловно. У них крайне высок риск осложнений.
Родителей — чтобы не заразили детей30. Детей — чтобы не заразили
родителей и вообще росли здоровыми. Врачей, медсестер, социальных

работников и всех, так или иначе работающих с людьми — чтобы не
заразились сами и не заразили других. Беременных, начиная со второго
триместра — чтобы не надо было от гриппа лечиться и тем самым вредить
плоду31. Путешественников — чтобы не подхватили и не разнесли по всему
миру инфекцию. Остающихся — чтобы могли работать спокойно на своем
месте. И, разумеется, в первую очередь совершенно необходимо прививать
разнообразных больных, потому что уж они-то в первую очередь рискуют
тяжелыми осложнениями гриппа. По приведенным в аннотации к вакцине
«Флюзон» подсчетам Совещательного комитета по иммунизационной
практике, в США таких больных имеется: в группе старше 65 лет — 35 млн
человек, от 50 до 64 лет — 10-14 млн человек, от 18 до 49 лет — 15-18 млн,
от 6 мес. до 17 лет — 8 млн.32 Таким образом, настоятельно рекомендуется
(и врачи, следовательно, будут добиваться прививания всеми правдами и
неправдами, хотя бы для того, чтобы обезопасить себя от возможных
обвинений на тот случай, если кто-то пострадает от гриппа) привить от 68 до
75 млн человек, около четверти населения США, которые официально
признаны больными и нуждающимися в защите от возможных осложнений
гриппа. Неплохой показатель здоровья для самой привитой нации в мире!
На этом фоне установки российских вакцинаторов намного
безыскусней: «...Обязательную вакцинацию против гриппа следует
проводить в домах ребенка, школах-интернатах, дошкольных учреждениях.
Вакцинацию против гриппа в других группах детей проводят по желанию
родителей»33. То, что беззащитных детей в детдомах будут прививать,
никого не спрашивая, не должно удивлять читателей. Для того они и
существуют, детдомовцы, чтобы служить человеческим материалом для
разных исследователей, прививочных в первую очередь. Но то же самое,
оказывается, следует делать и в «дошкольных учреждениях», словно и там
исключительно сироты безгласные. И это несмотря на то, что в федеральном
законе «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней» однозначно
сказано, что «профилактические прививки проводятся с согласия граждан,
родителей или иных законных представителей несовершеннолетних и
граждан, признанных недееспособными в порядке, установленном
законодательством Российской Федерации»34.
Безопасность
Осложнения от вакцины против гриппа известны, многочисленны и не
щадят даже медицинских работников, если те имеют неосторожность
согласиться на прививку. В одном проведенном в Канаде исследовании было
показано, что у 89% привитых развились местные реакции (воспаление,
покраснение, отек), а у 49% — системные (лихорадка, утомляемость,
головная боль, насморк, воспаление шейных лимфоузлов, миалгии, боли в
желудке, рвота, бессонница)35. Вероятно, этот опыт навсегда отбил у
канадских медиков желание самим служить объектом для экспериментов с
вакцинами. Безопаснее и, добавлю, много доходнее призывать прививаться
пациентов.

Лучшей иллюстрацией того, насколько могут быть опасны даже такие
«безобидные» вакцины, как вакцина против гриппа, служит печальная
история вакцины против т. н. свиного гриппа, о которой я хотел бы вкратце
рассказать в этой главе. Когда в феврале 1976 г. двенадцать призывников
заболели гриппом в военном лагере в Форт Дикс (Нью-Джерси)36 и один из
них скончался, то доктора, якобы изучив антигенную структуру вируса,
заявили, что произошла значительная мутация и следует ожидать ужасной
эпидемии в национальном масштабе, подобной эпидемии 1918-1920 гг. Все
находившиеся в лагере были срочно привиты вакциной «Порт Чалмерс», о
которой с уважением говорили, что она защищает от всех штаммов гриппа.
Вскоре после этого 500 «защищенных» заболели гриппом. Центр контроля
заболеваний немедленно создал экспертную комиссию во главе со своими
любимыми парадными конями, «спасителями мира от полиомиелита»
Солком и Сэбином, решившими поучаствовать в еще одной прибыльной
кампании37. Очень скоро, впрочем, выяснилось, что никаких оснований для
паники не было: на куриных эмбрионах экспериментальные вирусы росли
крайне медленно и никакой явной эпидемической опасности не
представляли. Кроме того, в спешке и суете срочного создания вакцины ее
производитель компания «Парк-Дэвис» забыла ввести в состав вакцины
необходимый антиген, что, естественно, привело к полной неэффективности
вакцины даже в эксперименте. Из-за этого создание «эффективной вакцины»
затянулось еще на шесть недель. Долго ли, коротко ли, но к середине лета
1976 г. стало ясно, что никакой эпидемии нет и не предвидится, и
приунывший Сэбин предложил полностью свернуть программу. Однако в тот
момент произошла первая вспышка так называемой болезни легионеров в
Филадельфии, и она стала отличным поводом для продолжения начатого
дела. Хотя никаких свидетельств в пользу того, что причиной болезни стал
вирус гриппа, не было (позднее выяснилось, что болезнь вызывается не
известным до того микроорганизмом, который назвали легионелла), Центр
контроля заболеваний обратился к президенту Джеральду Форду с тем,
чтобы были выделены дополнительные деньги на экстренную разработку
новой вакцины... против заветного свиного гриппа! Загипнотизированный
именами авторитетных «спасителей» конгресс предоставил внушающую
уважение сумму в 135 млн долларов на разработку вакцины и массовое
прививание населения. Никаких серьезных проверок ни на безопасность, ни
на эффективность вакцины, в свете необходимости всех срочно спасать,
конечно же не проводилось — не до того было. Заявление Центра контроля
заболеваний в лице д-ра Уолтера Дудля о том, что вакцина «так же
безопасна, как чистая вода», и подписанный сертификат о безопасности
продукта были наглым обманом.
До конца ноября 1976 г. было произведено около 150 млн. доз и сделано
40 млн прививок, в основном пожилым людям. Результатом прививок стала
настоящая эпидемия... из сотен случаев синдрома Гийена-Барре, тяжелой и
потенциально смертельной болезни, часто требующей подключения
пациента к аппарату искусственной вентиляции легких, и иных

неврологических осложнений, причем в 113 только документированных
случаях прививка привела к смерти38. Страховые компании, далекие от
научных тонкостей, раньше других поняли, чем могут обернуться для них
спасительные прививки, и наотрез отказались страховать деятельность
производителей вакцин. Как всегда в таких случаях, на выручку пришло
доброе и щедрое правительство, взявшее на себя гарантийные обязательства.
Доброта в итоге обошлась ему, по разным оценкам, в сумму от 400 млн. до 3
млрд. долларов, выплаченных только в качестве компенсации по 4 тысячам
исков за причиненный здоровью ущерб, не говоря уже о расходах, связанных
с производством и распространением вакцины. На фоне свыше тысячи
поступивших сообщений о синдроме Гийена-Барре, а также о внезапной
смерти трех человек в Питтсбурге после прививки против гриппа39, 16
декабря 1976 г. Службой общественного здравоохранения вся
гриппопрививочная активность была полностью свернута «для оценки
опасностей, связанных с использованием вакцины». Скандал разразился
неимоверный. Чтобы убедить американцев в безопасности вакцины (и спасти
собственное реноме), сам президент Форд закатал рукав и мужественно
получил прививку перед телекамерами40. Уже 9 февраля 1977 г. вакцина с
заслуживающим лучшего применения упорством была вновь рекомендована
«для находящихся в группах риска по фатальным последствиям этой
инфекции».
Однако кампания того года была уже безнадежно скомпрометирована.
Как обычно некстати для вакцинаторов (см. главу о коклюше) объявился и
неутомимый д-р Дж. Энтони Моррис. Моррис уже успел завоевать у них
крайне дурную славу в 1971 г., когда, возглавляя лабораторию по
исследованию гриппозных вакцин, он обвинил родное Отделение
биостандартов (DBS) при американском Национальном институте здоровья
(NIH), отвечающее за стандартизацию и тестирование вакцин, в
многочисленных нарушениях законов, устанавливающих его деятельность. К
нему присоединилась д-р Бернайс Эдди, чье имя нам еще встретится в главе
о полиомиелите. Д-р Моррис был поддержан известным адвокатом
Джеймсом Тернером и сенатором Абрахамом Рибикоффом из Коннектикута,
по запросу которого сначала была создана комиссия, а весной 1972 г. прошли
сенатские слушания, на которых Отделение биостандартов изрядно трясли, а
жадная до разоблачений пресса смаковала обнаружившиеся факты
фальсификации данных исследований и преступной круговой поруки.
Помимо всего прочего, проверка Генеральной инспекции конгресса (GAO)
вскрыла, что в вопиющее нарушение всех правил были одобрены серии
гриппозных вакцин, которые вообще не прошли обязательные тесты
Отделения: сотрудникам было приказано принять без проверки данные,
которые предоставил производитель (в действительности эффективность
вакцины оказалась менее 1% от декларированной). Кроме того, Моррис
обнаружил, что живая вакцина против гриппа, уже испытанная на сотнях
взрослых и детей и даже получившая поддержку конгресса, будучи
введенной мышам (что не было сделано при проверке), стимулировала рост

раковых опухолей41.
Эти слушания надолго запомнились прививочным дельцам, и открытой
разнузданной коррупции на какое-то время стало меньше.
Змея же пьявистого Морриса по инициативе Рибикоффа перевели в
Управление контроля пищевых продуктов и лекарств (FDA), где он
продолжил свою вредительскую антипрививочную деятельность. В 1976 г., о
котором идет речь, он разослал разнообразным начальникам докладную
записку, в которой делился данными работы своей лаборатории по изучению
вакцины против свиного гриппа. Он заявил, что нет никаких доказательств
возможности передачи вируса свиного гриппа от человека к человеку; что
эффективность вакцины невозможно измерить по определению; что она
просто опасна, так как способна вызывать сенсибилизацию и различные
неврологические расстройства — от постоянной головной боли до паралича
и даже смерти. Видя отсутствие какой-либо реакции начальства42 и
продолжавшуюся при этом с большим размахом прививочную кампанию, он
решился поделиться своими сомнениями насчет вакцины с многомиллионной
аудиторией в телепередаче знаменитого Фила Донахью, известного
гражданам бывшего СССР по первым телемостам, на которых тот
представлял США (Владимир Познер — СССР). После телепередачи Моррис
был немедленно уволен «за отказ соблюдать субординацию».
Примечательно, что уволивший его директор, Александр М. Шмидт, в
середине 1980-х гг. оставил Управление и перешел на работу в
фармацевтическую компанию «Ледерле Лэборэториз»43. Прививочные
ларчики всегда открываются очень просто.
У людей, впрочем, короткая память, и прививки продолжились, как ни в
чем не бывало, в следующем сезоне. С 1978 по 1981 г. в США было
зарегистрировано еще 575 случаев синдрома Гийена-Барре, 67% из которых
пришлись на привитых ранее, в 1977 г., и затем получивших вторую
прививку от гриппа. Это могло означать лишь одно — вакцины
сенсибилизировали (повышали чувствительность), каждая следующая доза
повышала опасность развития осложнения. Кстати, и эпидемия гриппа
1979—1980 гг., когда прививки делались особенно усердно, не обратила на
вакцинации никакого внимания. Вполне вероятно, что прививки лишь
способствовали развитию эпидемии, ослабив иммунную систему ее будущих
жертв44. Обо всех этих фактах не грех бы помнить не только рядовым
гражданам, но в первую очередь тем, кто грозится тотальными прививками
населению в свете то атипичной пневмонии, то западнонильской лихорадки,
то птичьего гриппа...
С 1976 г. сообщения о случаях синдрома Гийена-Барре неотвязно, как
тень, преследуют гриппопрививочные кампании. Недавно коллектив
американских исследователей изучил базу данных Системы сообщений о
побочных эффектах прививок (VAERS) на предмет анализа связи синдрома
Гийена-Барре с прививками против гриппа. В VAERS были
зарегистрированы 382 случая синдрома Гийена-Барре, развившегося после
прививок против гриппа в период с 1991 по 1999 г. (напомню, что по

имеющимся оценкам в VAERS регистрируется от 1 до 10% случаев
осложнений после прививок, так что истинное число случаев синдрома
Гийена-Барре должно быть намного выше). Авторы заявили, что риск
синдрома Гийена-Барре после прививки от гриппа у взрослых значительно
превышает таковой после прививки от столбняка и дифтерии (эта группа ими
была взята в качестве контрольной). Они обнаружили высокую
концентрацию эндотоксина вируса гриппа в гриппозных вакцинах: она
превышала в 125-1250 (!) раз концентрацию соответствующего эндотоксина
в вакцине от столбняка и дифтерии. Что же касается биологического
механизма
развития
синдрома
Гийена-Барре,
то
исследователи
предположили, что к нему приводит сочетание высокой концентрации
эндотоксина и аутоиммунных реакций, вызванных введением вакцины45.
Кроме синдрома Гийена-Барре и энцефалитов, также описанных в
качестве осложнения прививки против гриппа46, в научной литературе
можно найти указания и на возможность развития рассеянного склероза47.
Согласно исследованию д-ра Хью Фаденберга, в течение 20 лет работавшего
в ВОЗовском комитете экспертов по иммунологии, у тех, кто в 1970-1980-х
гг. получил кряду пять прививок против гриппа, шанс развития болезни
Альцгеймера в 10 раз выше, чем у тех, кто получил одну или две прививки
или не получил ни одной48. На этом фоне такие осложнения от прививки
против гриппа, как невралгия тройничного нерва или межреберная
невралгия, нистагм или диплопия, нарушения слуха или параличи мышц
глаза49, выглядят совсем невинно.
Эффективность
Вопрос об эффективности вакцин против гриппа тесно связан с
особенностями вируса гриппа. Поскольку клеточный иммунитет, по
процитированному выше мягкому выражению, индуцируется ими «очень
слабо» (что в переводе с научного на нормальный человеческий язык
означает, что не индуцируется вообще), то, выходит, остается уповать только
на гуморальный, то есть на антитела. Вирусу гриппа присуща
фантастическая изменчивость. А «любая изменчивость вируса в рамках
антигенного шифта (возникновение новых вариантов одного и того же
подтипа вируса) приводит к его «ускользанию» от антител, индуцированных
вакцинным штаммом при использовании живой вакцины, и строго
определенного набора антигенов в инактивированных вакцинах»50. Поэтому
сама идея вакцинопрофилактики гриппа представляется в высшей степени
сомнительной. Высокая сероконверсия (образование специфических антител)
может не иметь ничего общего с уровнем реальной защиты от гриппа этого
года, что, вероятно, и происходит в действительности. Очень хорошо это
было подтверждено примером вспышки тяжелого гриппа (10%-ная
смертность) в одном из голландских домов престарелых. Были привиты две
трети обитателей. Заболеваемость среди привитых составила 50%, среди
непривитых — 48%. Когда стали изучать причины провала вакцины, то,
помимо прочего, выяснилось, что у 41% привитых и у 36% непривитых были

антитела к вирусу типа А, против которого и делалась прививка. Никакой
защиты не было51. Вообще же гриппозные вакцины не способны вызывать
образование антител в достаточном титре у многих пожилых людей, которые
больше всего рискуют осложнениями гриппа. По некоторым оценкам,
максимальная их эффективность у пожилых — 52-67%52. Вполне
бесполезными оказываются при ближайшем рассмотрении прививки и детям,
что хорошо видно на примере Японии, где массовые прививки против гриппа
стартовали уже в 1960 г. было привито 3 млн. школьников). В 1976 г.
прививка от гриппа была объявлена обязательной, и 17 млн. школьников всех
возрастов два раза в год ее исправно получали. Кончилось все полным
провалом. Заболеваемость гриппом не только не снизилась, но и возросла в
12 раз (с 5 до 60 заболевших на 100 тыс.). Начиная с 1989 г. количество
прививаемых школьников начало резко сокращаться и в итоге снизилось в
три раза (с 60% до 20%), но заболеваемость гриппом при этом не возросла.
Помимо неэффективности прививок, они оказались далеко не безобидными.
В течение 1972-79 гг. было подано 142 иска с требованиями компенсации
нанесенного прививками ущерба. Из самых тяжелых последствий прививки:
50 детей скончались, 35 получили тяжелую эпилепсию, а 65 стали отставать в
умственном развитии53.
Здесь надо упомянуть и весьма примечательный мета-анализ данных
научной литературы, проведенный коллективом авторов во главе с
итальянским эпидемиологом д-ром Витторио Демичелли. Во-первых, они
установили, что, с точки зрения «выгоды, перевешивающей риск», можно
всерьез рассматривать лишь инактивированные гриппозные вакцины —
применение живых вакцин связано как с их крайней неэффективностью, так
и с совершенно неприемлемым риском тяжелых побочных реакций. Вовторых, они обнаружили, что хотя вакцина и может вызывать образование
антител у 70-90% привитых, максимум, на что она способна, —
предупреждать грипп лишь в 24% клинических случаев. При этом следовало
помнить, что в среднем от местных реакций страдают 69% привитых, от
системных — 26%. В-третьих, по оценке этого авторского коллектива,
антивирусные препараты, хотя и предотвращали грипп в 61-72% случаев, при
уже имевшемся заболевании сокращали срок болезни лишь на один день.
Кроме того, их применение также вызывало серьезные побочные реакции —
угнетение или возбуждение ЦНС и расстройство функций пищеварительной
системы. Суммируя все это, авторы написали: «Если оценивать вакцины
исключительно с точки зрения их эффективности, то они, безусловно,
являются самой предпочтительной мерой профилактики гриппа у здоровых
взрослых. Но если принимать во внимание их безопасность и качество жизни
привитых, то парентеральные вакцины имеют такую низкую эффективность
и такую высокую частоту обычных побочных реакций, что их применение
становится нежелательным. Это верно даже тогда, когда грипп встречается
часто, а побочных эффектов лекарственных средств мало. К такому же
выводу мы пришли относительно антивирусных... препаратов даже при
высокой заболеваемости гриппом. На основании этого мы заключаем, что

экономически самой выгодной мерой является ничего не предпринимать»54.
Я не случайно начал сейчас разговор об экономическом аспекте прививки
против гриппа, потому что именно на него в последнее время вакцинаторы
особо напирают. Трудно убедить обычного человека, несколько раз в год
болеющего ОРЗ, что прививка против гриппа — это то, что спасет его
здоровье и предотвратит ужасные последствия болезни. Тем более это
трудно, когда прививаемый должен платить за эту прививку из своего
кармана. В этом случае заинтересованные в реализации вакцин лица
стараются всеми доступными средствами убедить начальство, что массовое
прививание позволит ощутимо сэкономить на оплате больничных листов и
позволит успешно решить традиционную зимнюю проблему, связанную с
отсутствием на рабочем месте заболевших. Однако и здесь счет не
получается в пользу прививок. Американский коллектив исследователей
установил, что при условно взятой (и, вероятно, завышенной) 70%-ной
эффективности вакцины в предотвращении гриппа у лиц моложе 65 лет и 3040%-ной для тех, кто старше 65 лет, при традиционном несовпадении
штамма вакцины и эпидемического штамма (помните — «очень редко
достигается соответствие вакцинного штамма эпидемическому»?) стоимость
(то есть все возможные расходы) привитого индивида превышает на 65,59
доллара стоимость непривитого. Но даже в те крайне редкие благословенные
для прививок годы, когда неожиданно удается выиграть в лотерею
«эпидемический штамм = вакцинный штамм», «привитость» обходится на
11,17 доллара дороже на душу населения, чем «непривитость»!55
Особый интерес вызывает такое вакцинаторское изобретение, как
выделение вируса гриппа тогда, когда требуется подтверждение
эффективности прививки. Например, привитый вакциной от гриппа
заболевает не гриппом, а ОРЗ (ОРВИ). Во время визита к врачу у него берут
смыв со слизистой носа — вирус гриппа не обнаруживается и это считается
доказательством того, что он защищен от гриппа, прививка оказалась
эффективной! То, что вскоре после прививки он получил, на фоне
подавления иммунитета, иную респираторную вирусную инфекцию, хоть и
не гриппозную, в счет не берется. Никто ведь и не говорил, что прививка
защитит от всех ОРЗ, речь шла только о гриппе! Но что выиграл сам
привитый от такого обмена? Он все равно заболел, только не болезнью X, а
болезнью У или болезнью Z, при этом получив еще токсические вещества с
вакциной.
В последнее время поступают сообщения о попытках «привязать»
вакцину против гриппа к уже существующим поликомпонентным детским
вакцинам — чтобы не упустить возможность заработка. Нет сомнений, что
скоро мы увидим сообщения о «научных исследованиях», финансированных
какой-либо фармацевтической компанией, согласно которым добавление
вакцины против гриппа не только не снижает эффективность некоей
комбинированной вакцины, но и значительно увеличивает ее.
И в заключение разговора об эффективности прививок от гриппа я
приведу цитату из сравнительно недавней статьи российских авторов. Вот

что они пишут: «Борьба с гриппом у нас в стране ведется уже более 30 лет.
Ежегодная массовая вакцинация населения, проводимая в 1970-1980 гг., по
мнению наших ученых и специалистов, занимающихся этой проблемой, не
только не привела к снижению заболеваемости гриппом и ОРВИ, но и не
замедлила темпов роста этих инфекций. Так, в Москве в период наиболее
активного проведения вакцинации против гриппа (1980-1986 гг.) отмечался
значительный рост заболеваемости в группе гриппоподобных инфекций, а
отмена вакцинации сопровождалась резким снижением заболеваемости
ОРВИ. Трудности вакцинопрофилактики гриппа связаны прежде всего с
высокой степенью изменчивости генома вирусов гриппа А, а также порой
несовпадением вакцинного штамма и циркулирующего вируса, что делает
вакцинацию неэффективной»56.
Итак, прививки от гриппа не только «не замедляют темпов», но и сами
являются причиной роста заболеваемости ОРВИ. Ну и каков же вывод?
«Несмотря на это, вакцинация, безусловно, продолжает оставаться самым
надежным средством защиты, а прививки необходимо делать ежегодно»57.
Невольно возникает вопрос: да все ли в порядке с головой у тех, кто это
писал? Или кампании «Защитись от гриппа прививкой!» и в самом деле
рассчитаны на умственно неполноценных?
Выводы
Грипп — одно из многочисленных заболеваний, входящих в группу
ОРВИ, причем не самое распространенное (до 40% ОРВИ вызывается
риновирусами).
Неэффективность вакцины, связанная в первую очередь с
необходимостью угадать разновидность вирусов, которая будет преобладать
в очередном сезоне, прекрасно документирована в научной литера
туре.
Прививка от гриппа связана с немалым количеством осложнений со
стороны нервной системы. Кроме того, ослабляя иммунитет, она де
лает прививаемого более восприимчивым к другим инфекциям.
Мощные рекламные кампании, организуемые производителями и
распространителями вакцин, направлены исключительно на продвижение
последних на рынке и не имеют ничего общего с заботой о
реальном благе населения.
Существует немало эффективных методов профилактики и лечения
гриппа, натуропатических и гомеопатических, которые игнорируются
системой здравоохранения в пользу прививок.

Дифтерия
Дифтерия1, так же как полиомиелит и столбняк, принадлежит к числу
заболеваний, наиболее страшащих родителей. Даже тех, кто готов
мужественно «поступиться» краснухой, свинкой или корью и отказаться от
соответствующих прививок, одна мысль о том, что ребенок останется
«незащищенным» от дифтерии, приводит в ужас. Неужели неправда,
спрашивают родители, что «эпидемия дифтерии в России еще раз показала,
что вакцинопрофилактике нет альтернативы и что только путем поголовной
иммунизации можно добиться реального успеха в борьбе с этой тяжелой
инфекцией»?2 Мне хотелось бы надеяться, что прежде, чем родители начнут
метаться в поисках «хороших» вакцин и «правильных» прививательных
центров, где ребенка смогут надежно защитить от дифтерии прививками, они
все же прочитают эту главу и подумают над своим выбором. В отличие от
других глав, где мне приходилось опираться главным образом на материалы,
относящиеся к другим странам, недавняя эпидемия дифтерии в республиках
бывшего Советского Союза предоставляет удобную возможность обсудить
эту тему на близком большинству из читателей примере.
Болезнь
Вероятно, дифтерия известна человечеству уже достаточно долго, хотя
описываемые древними авторами болезни соответствуют скорее некоему
усредненному понятию крупа, под которое могут также подпадать коклюш и
тяжелая ангина, нежели описанию дифтерии. Считается, что европейцами
дифтерия была впервые точно описана в Испании в XVI в. под названием «el
garrotillo», то есть «удушающая болезнь». На Востоке ее описания относятся
к более раннему периоду3.
Как при столбняке и при коклюше, болезнь вызывается не самим
микроорганизмом, а его токсином (микроорганизм в данном случае — это
дифтерийные коринебактерии, Corinebacterium diphtheriae, или палочки
Лефлера, живущие вокруг нас и в нас самих; описано 153 штамма,
относящихся к различным биотипам С. diphtheriae). Источником инфекции
могут быть как сами больные, так и носители токсигенных, то есть
способных производить токсин, штаммов коринебактерии4. «Само по себе
дифтерийное бактерионосительство в здоровом организме ведет к выработке
антител... Этот инфекционный процесс протекает циклически и
заканчивается,
по-видимому,
после
образования
в
организме
бактерионосителя антибактериального иммунитета»5.
«Путь передачи инфекции — преимущественно воздушно-капельный,
однако возможна передача инфекции через посуду, предметы ухода,
игрушки, бывшие в употреблении больного. Для заражения воздушнокапельным путем необходим достаточно тесный контакт с больным, так как
палочка дифтерии распространяется не более чем на 2 м от больного.
Восприимчивость к дифтерии невысокая и составляет 25-30%»6.
Инкубационный период равняется примерно 3-10 дням. Чаще всего дифтерия

поражает рот, глотку7, гортань и нос. Очень редко встречается дифтерия
кожи, глаз, половых органов или ран. Хотя в эксперименте удавалось
заражать дифтерией теплокровных животных, единственным резервуаром
болезни остается человек. Характерной особенностью дифтерии является
образование так называемых дифтерийных пленок, состоящих из белка
фибрина. При том, что начиная с периода после Второй мировой войны
преобладают в основном мягкие, протекающие доброкачественно формы
дифтерии, токсические формы все же встречаются, и именно такие формы
дифтерии рта и глотки дают смертность и инвалидизацию. Обычно болезнь
начинается с болей в горле при глотании и подъема температуры
(примечательно, что температура при дифтерии, в отличие от других
инфекционных заболеваний, почти всегда остается сравнительно низкой, не
превышая 38°С). «При тяжелых токсических формах болезни, приводящих к
смертельному исходу, состояние больного в первые же часы резко
ухудшается: ребенок бледен, апатичен, может даже потерять сознание. На
шее появляется отек, опускающийся вниз на грудь, а иногда также
поднимающийся на лицо. Через отечные ткани шеи можно прощупать
значительно увеличенные, болезненные, твердые... лимфатические узлы...
При осмотре зева видны огромные, иногда смыкающиеся по средней линии,
шарообразные миндалины, сплошь покрытые толстым, складчатым,
сероватым
налетом,
выходящим
за
пределы
миндалин
и
распространяющимся на нёбо, щеки и т.д.»8.
Смерть при дифтерии может наступить от механической асфиксии
вследствие закрытия дыхательных путей дифтерийными пленками (главная
причина смерти у детей), токсического шока или, позднее, от таких
осложнений болезни, как острая сердечная недостаточность на фоне
дифтерийного миокардита (главная причина смерти у взрослых) или паралич
дыхательной мускулатуры. Вообще, осложнения со стороны нервной
системы очень характерны для дифтерии; при дифтерии глотки парез нёба и
глотки возникает у 5-20% заболевших, а при выраженных токсических
формах он встречается практически у всех пациентов, что вынуждает врачей
ввести назо-гастральный зонд (правда, через две — четыре недели все
нарушенные
функции
восстанавливаются).
Чаще
периферические
нейропатии или полиневриты бывают после кожной дифтерии или дифтерии
ран. После перенесенной болезни может остаться неврологический дефект в
виде различных парезов и параличей конечностей. Данные относительно
дальнейшего прогноза очень разнятся. Так, в одном старом исследовании
сообщалось, что ни у одного из 109 пациентов с дифтерийной
полинейропатией не осталось и следов паралича через сто дней9. Другие же
авторы указывают, что через год после перенесенной дифтерии у 80%
пациентов с периферическим дифтерийным полиневритом еще оставались
симптомы со стороны конечностей, а 6% вообще не могли ходить10. С
появлением аппарата искусственной вентиляции легких (ИВЛ) проблема
паралича дыхательной мускулатуры во многом утратила свою остроту. Для
восстановления нормальных дыхательных функций обычно требуется две-

три недели.
Диагноз устанавливается, главным образом, клинически. «Бактериоскопическая диагностика дифтерии не является достоверной, поэтому
она не получила широкого распространения. Бактериологические и
серологические методы диагностики представляют больше ретроспективный
интерес, они лишь позволяют подтвердить ранее поставленный диагноз»11.
Хотя в одних руководствах утверждается, что перенесенное
заболевание оставляет стойкий иммунитет12, это оспаривается другими13 и,
очевидно, в самом деле не соответствует действительности, так как уже
достаточно давно было показано, что при каждой очередной вспышке или
эпидемии дифтерии 5-10% пострадавших заболевают во второй раз14.
Учитывая сравнительную редкость самой болезни, такой достаточно высокий
процент заболевающих повторно должен насторожить. Кроме того, из тех же
старых источников мы знаем, что до 30% заболевших дифтерией в первой
половине XX в. были полностью и по всем правилам привиты15, что еще
более увеличивает подозрения. Не логично ли предположить, что контакт с
дифтерийным токсином сенсибилизирует организм, то есть повышает его
чувствительность к токсину и тем самым увеличивает вероятность
заболевания дифтерией в будущем, особенно на фоне социальноэкономических неурядиц? В пользу этого предположения может говорить и
тот факт, что вместе с введением обязательных прививок против дифтерии в
некоторых странах увеличивалась и заболеваемость ею. Так, введение
обязательных прививок от дифтерии в Германии в 1939 г. сопровождалось
сначала незначительным снижением заболеваемости (с 143,5 тыс. случаев
дифтерии в 1939 г. до 138,4 тыс. в 1940 г.), после чего она резко возросла: в
1941 г. было сообщено уже о 173 тыс. случаев, а в 1942 и 1943 гг. — 237 и
238,5 тыс. соответственно. Во Франции в последние три предвоенных года
регистрировалось от 13 до 16 тыс. случаев дифтерии в год. Во время
оккупационного режима в 1941 г. французам были навязаны обязательные
прививки; в течение следующих трех лет заболеваемость дифтерией
неуклонно возрастала и достигла 46 тыс. случаев в 1943 г., хотя все эти годы
боевые действия во Франции не велись. Высадка союзных войск принесла
Франции освобождение не только от нацистов, но и от их прививок, а с ними
и от дифтерии — с 1944 г. заболеваемость начала снижаться16. Также
значительное (на 55%) увеличение заболеваемости дифтерией после
введения прививок от нее было зарегистрировано в Венгрии. В Норвегии, не
проводившей прививок против дифтерии, в 1943 г. было зафиксировано
всего 50 случаев17.
До появления антидифтерийной (антитоксической) сыворотки (см.
ниже) успехи аллопатии в лечении болезни были в высшей степени скромны.
Применялись различные прижигания, полоскания, орошения (например,
раствором перхлорида железа или нитрата серебра). Не забывали,
разумеется, и о каломели (хлориде ртути), рвотных, слабительных...
Поскольку главной причиной детской смертности от дифтерии была
асфиксия (удушье) вследствие закупорки дифтерийными пленками

дыхательных путей, то активно применялись трахеостомия, а позднее (с 1885
г.) и интубация. За исключением последней, ни один из методов лечения не
показал себя хоть сколько-нибудь эффективным18. Следующим по важности
шагом было введение в широкое использование антибиотиков. Хотя
первоначально пенициллин, открытый сэром Александром Флеммингом
(1881-1955), оказался неэффективным как для лечения дифтерии, так и для
предотвращения ее осложнений19, особенно такого, как аспирационная
пневмония вследствие бульбарного паралича20, дальнейшее улучшение
качества пенициллина и появление других антибиотиков сыграли свою роль.
Коринебактерии чувствительны практически ко всем антибиотикам, рутинно
назначаемым при заболеваниях верхних дыхательных путей. Обычно для
лечения используются такие препараты, как эритромицин, хлорамфеникол,
клиндамицин, ампициллин, ципрофлоксацин и некоторые другие21. Надо
лишь заметить, что лечение антибиотиками преследует не столько цель
борьбы с уже имеющейся болезнью (на токсин они не действуют), сколько
ускорение очищения организма от вырабатывающих токсин коринебактерии
и предотвращение распространения инфекции среди населения. Смертность,
даже с учетом применения новейших методов лечения дифтерии, остается
сравнительно высокой — около 5%.
Правда, здесь необходимо отметить, что 5% — это типичная «средняя
температура по больнице». Вот один пример. В 1994 г. в Боткинской
больнице в Санкт-Петербурге находилось на лечении 1860 взрослых
пациентов. В легкой (катаральной) форме перенесли дифтерию 1256
пациентов (67,5%). В тяжелой форме дифтерия протекала у 151 пациента
(8,1%), 42 пациента (2,3%) скончались. Среди скончавшихся было 26
алкоголиков (62%). Авторы заключают, что риск смерти для заболевшего
дифтерией неалкоголика равнялся всего 1%22. В другом исследовании были
проанализированы истории болезней 130 взрослых, умерших от дифтерии в
СПб в 1990-1996 гг. Автор статьи сообщает: «89 больных (68,5% общего
числа) обоего пола страдали хроническим алкоголизмом, более 1/3 их были
социально дезориентированы, не работавшие лица БОМЖ... в структуре
преморбидных заболеваний значительным был удельный вес сердечнососудистой патологии (атеросклероз, гипертоническая болезнь), составившей
32,3% общего числа (42 набл.), распространенной преимущественно у
женщин старше 60 лет»23. Высокий уровень передачи возбудителя был
отмечен в таких специфических группах населения, характеризующихся
скученностью проживания, низким уровнем гигиены и тесными контактами,
как, например, бездомные и пациенты психиатрических клиник24.
Главными факторами риска, относительно которых нет разногласий в
различных исследованиях, являются возраст младше 5 и старше 40 лет,
низкий уровень жизни, алкоголизм. Из иных факторов были отмечены
поздняя госпитализация, позднее начало лечения сывороткой (считается, что
применение ее эффективно лишь в первые три дня болезни), такие
осложнения болезни, как миокардит и пневмония, а также отсутствие
прививок25. Значение последнего фактора можно легко оспорить на

основании простой логики и здравого смысла, даже не солидаризируясь с
позицией той или иной стороны в прививочном споре. Известно, что в тех
странах, где прививки требуются по закону, лишь очень небольшой процент
детей их не получает из-за отводов по желанию родителей. Как правило,
отсутствие прививок связано с истинными медотводами из-за плохого
состояния здоровья ребенка. Такие дети намного более подвержены всем
инфекционным болезням — как тем, которые «управляются» прививками,
так и тем, против которых прививок не изобретено или они не применяются
массово. Отсюда ясно, что отсутствие прививок — это следствие, а не
причина; в качестве фактора риска следовало бы указывать фоновые болезни,
сопровождающиеся снижением функций иммунитета, а не прививочный
статус. В течение всего XX в. дифтерией в развитых странах и без всяких
прививок никогда не заболевало более 15-20% детей популяции, охваченной
этой болезнью. Вероятно, примерно каждый пятый-шестой ребенок и есть то
«слабое звено», которое поражается инфекционными недугами26. Косвенно
признают это и авторы вполне ортодоксального руководства, заявляя:
«Социальную группу риска по тяжести течения дифтерии представляли
неработающие люди трудоспособного возраста, пенсионеры и дети,
проживающие в семьях, ведущих асоциальный образ жизни. Они, как
правило, не имели прививок»27. Да если бы они не имели только прививок, с
этим вполне можно было бы мириться, как бы ни относиться к этим самым
прививкам! Как правило, такие дети не имели и одежды, и нормальной
человеческой еды, а подчас даже крыши над головой. Но это, похоже, не
слишком занимает академических составителей толстой книги, изданной в
отличном переплете и на дорогой бумаге. Их волнует, что у таких детей не
было прививок! Если вместо «неработающие люди трудоспособного
возраста» (вот ведь эвфемизм какой!) написать «алкоголики, наркоманы,
бродяги и беженцы», а вместо «пенсионеры» — «лица, доходов которых с
трудом хватает на то, чтобы не протянуть ноги», то все встает на свои места.
Это стандартный контингент для всех инфекционных болезней, как с
прививками, так и без, и дифтерия тут не исключение.
Говоря о других факторах риска, я хотел бы обратить внимание
читателей на исследование, показавшее связь между заболеваемостью
дифтерией и хроническим тонзиллитом на примере Астраханской области.
Известно, что хронический тонзиллит — достаточно типичное проявление
сниженной иммунной функции. Аллопатические успехи в его лечении более
чем скромны, и нередко дело заканчивается удалением миндалин
(тонзилэктомией). В главе о полиомиелите будет указано на отсутствие
миндалин как на значительный фактор риска для заболевания
полиомиелитом. Пока же приведу несколько цитат из заинтересовавшего
меня исследования: «Большое количество больных дифтерией выявлено в тех
районах [Астраханской] области, где одновременно высока пораженность
населения хроническим тонзиллитом. Данное наблюдение подтверждается
статистическими исследованиями. Результаты статистического анализа
свидетельствуют о достоверном воздействии на эпидемический процесс

дифтерийной инфекции распространенности хронического тонзиллита, то
есть в районах, где распространенность хронического тонзиллита велика,
резко осложняется эпидемиологическая обстановка по дифтерии. Это дало
нам повод рассматривать хронический тонзиллит как фоновое заболевание
для дифтерии на популяционном уровне... По нашим данным, наличие
хронического тонзиллита у вакцинированных повышает риск заболевания
дифтерией. Доля привитых больных дифтерией, не сочетающейся с
хроническим тонзиллитом, составила 22,7%, при сочетании дифтерии
ротоглотки с компенсированным хроническим тонзиллитом — 31,9%, а с
декомпенсированным — 38,7%...»28. К концу XIX в. стало понятно, что
дифтерия является заразным заболеванием и главной мерой профилактики
должен быть карантин. Хотя принимавшиеся меры далеко не всегда были
разумны в свете нынешних знаний об этой болезни, свою роль они,
безусловно, сыграли. Не менее важным было и повышение жизненного
уровня населения, в результате чего смертность от всех инфекционных
болезней (и в меньшей степени заболеваемость ими) начала неуклонно
снижаться. В США заболеваемость дифтерией постоянно снижалась с 1900 г.
— за 19-20 лет до появления первых вакцин29. В Испании с 1901 г. по 1964
г., до введения прививки DPT, смертность от дифтерии снизилась на 98,7%, а
заболеваемость ею — на 97,2%30.
Гомеопатия, ранее уже показавшая свою высокую эффективность при
лечении эпидемических заболеваний (что было одной из причин массового
перехода врачей в гомеопатию в США и дало начало расцвету гомеопатии,
длившемуся там свыше полувека), оказалась весьма полезной и при
дифтерии. Долгое время гомеопаты вполне успешно лечили дифтерию
такими лекарствами, как Apis, Cantharis, Kalium bichromicum, Lachesis,
Mercurius corrosivus. Так, известный историк гомеопатии д-р Томас Л.
Бредфорд (1847-1918) в своей книге «Логика цифр» сообщает, что при
сравнении результатов лечения аллопатов и гомеопатов в округе Брум штата
Нью-Йорк (напомню читателям, что во второй половине XIX и начале XX вв.
гомеопаты имели в США собственные больницы) выяснилось, что
смертность от дифтерии среди пациентов аллопатов составляла 83,6%, а
среди пациентов гомеопатов — 16,4%31. Поскольку в среднем смертность
даже при тяжелых формах дифтерии в отсутствие какого бы то ни было
лечения составляет 40-50%, то отсюда напрашивается еще и тот вывод, что
обращение за лечением к аллопатам значительно уменьшало шансы
пациентов на выживание32.
В 1864 г. на сцене появился новый многообещающий гомеопатический
препарат. Первый опыт успешного применения этого лекарства,
оказавшегося поразительно действенным в лечении дифтерии, был связан с
Россией. В 1864 г. дифтерией тяжело заболел семилетний сын немецкого
гомеопата д-ра Карла фон Виллерса (1817-1890), работавшего в то время в
Санкт-Петербурге. Назначавшиеся отцом, который думал, что речь идет о
простой ангине, лекарства не подействовали, болезнь быстро
прогрессировала, и когда д-р фон Виллерс пригласил на консультацию

своего коллегу, д-ра Альфонса Бека (также немецкого гомеопата,
практиковавшего в Санкт-Петербурге), состояние ребенка казалось уже
безнадежным. Увидев далеко зашедшую некротическую дифтерию, д-р Бек
вспомнил, что еще в университете он читал в каком-то судебно-медицинском
журнале о похожей картине, наблюдавшейся у пяти членов одной семьи,
которые отравились цианистой ртутью. Согласно принципу подобия было
применено срочно сделанное в аптеке Ф. К. Флемминга лекарство Mercurius
cyanatus в шестом сотенном разведении, и состояние больного начало
улучшаться. «Двадцать два часа прошло после первого приема лекарства и
почти вся масса серо-зеленоватого цвета дифтеритического выпота,
покрывавшая слизистую оболочку зева и издававшая сильный затхлый запах,
исчезла... С этого часа мальчик быстро начал поправляться и через два дня
никто не догадался бы, что он только что избавился от такой тяжелой и
опасной болезни»33. С того времени этот препарат вошел в повседневную
практику профилактики и лечения дифтерии с помощью гомеопатии.
Впоследствии д-р Владимир фон Дитман (1842-1904), излечивший огромное
количество случаев дифтерии в течение своей двенадцатилетней
гомеопатической практики и ужасавшийся полной беспомощности
аллопатического лечения этой болезни34, не выдержал и во время очередной
эпидемии дифтерии в 1882 г. обратился к царю с просьбой позволить
гомеопатическое лечение в госпитале. Эта просьба была поддержана
адъютантом Его Императорского Величества контр-адмиралом О.Б.Рихтером
(1830-1907), симпатизировавшим гомеопатам. Далее события в изложении дра Льва Бразоля развивались следующим образом: «Государь, всегда
питавший расположение к гомеопатическому методу лечения и
неоднократно оказывавший ему свое милостивое покровительство, повелел
открыть при Николаевском Военном госпитале отдельную палату для
гомеопатического лечения дифтерита. В эту больницу вскоре был доставлен
девятилетний ребенок из беднейшего класса населения, еще не
оправившийся от тяжелой кори и уже заболевший злокачественным
дифтеритом. На третий день болезни, когда она уже успела вызвать
омертвение зева и миндалин с общим заражением крови, совершенно
безнадежного мальчика в холодный и ветреный зимний день через весь город
везли в открытых санях и привезли в гомеопатическое отделение, где
консультант госпиталя доктор Афанасьев в присутствии доктора Дитмана
констатировал «гангренозный дифтерит», и на следующий же день ребенок
умер. Это был первый и единственный пациент гомеопатической больницы,
потому что других больных полицейские врачи сюда больше не направляли,
и так как на испытании находился лишь один больной, который и умер, то
было выведено заключение, что