• Название:

    6

  • Размер: 16.04 Мб
  • Формат: PDF
  • или

    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Т
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Санкт-Петербург
    2009

    3

    И
    Л
    А
    Пятидневная война
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Солдатам и офицерам
    Вооружённых сил России
    посвящается…

    Текст: Сергей Галицкий

    4

    Готовя этот альбом, я встречался
    со многими участниками трагических событий августа 2008 года. Это
    и осетинские ополченцы, и бойцы
    армейского спецназа, и псковские
    десантники… Из бесед с ними стало
    ясно: мы победили потому, что были
    правы. Правы, что всё-таки пришли на
    помощь таким, казалось бы, далёким
    от нас осетинским женщинам и детям, которых грузинские войска безжалостно и методично уничтожали из
    установок залпового огня. Правы ещё
    и потому, что не простили грузинам
    гибели своих товарищей – бойцов
    российского миротворческого батальона.
    Конечно, были в этой пятидневной
    войне и политическая, и дипломатическая составляющие. Но решающую
    победу над противником одержали
    всё-таки не политики и дипломаты, а
    российские солдаты и офицеры. Поэтому наш рассказ о тех, кто наголову
    разгромил и обратил в позорное бегство в разы превосходящего по численности противника, которого к этой
    войне хорошо подготовили и вооружили наши так называемые западные
    «партнёры». О тех, кто, едва выйдя
    из ожесточённых боёв, уже поддерживали общественный порядок в
    брошенных властями грузинских городах и селах и доставляли туда продовольствие. О тех, кто помогал своим
    поверженным врагам хоронить тела
    их погибших. Честь и слава русскому
    солдату-победителю!

    5

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    Цхинвал:
    О
    И
    В
    Н
    Т
    хроника
    Оуничтожения
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Текст: Сергей Галицкий

    6

    Рассказывает Александр Янович Сланов, руководитель Регионального отделения общественной
    организации ветеранов Воздушнодесантных войск и войск специального назначения «Союз десантников» Республики Северная ОсетияАлания:
    – 1 августа 2008 года во Владикавказ приехали сотрудники Министерства внутренних дел Южной
    Осетии – кадровики и представители
    ОМОНа. Они обратились в осетинское
    отделение Союза десантников России
    и к казакам с просьбой помочь укомплектовать ОМОН профессионалами:
    снайперами, специалистами по минноподрывному делу, операторами БМП
    (боевая машина пехоты. – Ред.) и БМД
    (боевая машина десанта. – Ред.). Я их
    представителю полковнику говорю:
    «Завтра День Воздушно-десантных
    войск. Каждый год в этот день мы
    сначала поминаем наших погибших
    товарищей, а потом начинается уже
    сам праздник – день ВДВ. Приходите
    часам к десяти утра на Аллею Славы,
    где похоронены ребята, погибшие и в
    ингушских событиях в начале 90-х годов, и в Чечне. Я вас представлю, и вы
    уже сами конкретно скажите, кто вам
    нужен и в каких количествах, сколько
    человек»».
    Утром 2 августа к десяти утра они
    не пришли. Мы их ждали-ждали. И
    было уже почти двенадцать часов
    дня. Я начал звонить в Южную Осетию

    7

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    – поздравлять наших десантников. А
    они мне говорят: «В ночь с первого
    на второе грузины – снайперы и минометчики – обстреляли Цхинвал, погибли шесть человек, больше десяти
    ранены. Так что нам не до праздника».
    Я понял, почему их представителей не
    было у нас. Ночью, когда им сообщили
    об обстреле, все они срочно выехали
    в Цхинвал.
    Мы уже помянули погибших, за
    праздник выпили. Поэтому я ребятам
    об обстреле ничего говорить не стал –
    а все они уже были в самурайском настроении и в Цхинвал пошли бы пешком, не остановить. Я только своему
    активу сказал: «Завтра встречаемся,
    надо обсудить кое-какой вопрос».
    Третьего августа я им рассказал,
    что произошло в ночь с первого на
    второе августа и что МВД Южной Осетии просит оказать помощь людьми.
    Мне ребята отвечают: «Ты, командир,
    поезжай на место и разберись сам:
    кто им нужен, сколько человек. Нам
    надо будет потом три-четыре дня:
    кому-то с работы уволиться, кому-то
    отпуск за свой счёт оформить, кому-то
    домашние дела завершить».
    В ночь с четвёртого на пятое августа я и еще пять ребят-десантников
    выехали в Цхинвал. Приехали мы в
    пять утра. Нас руководство республики прикомандировало к бойцам осетинского батальона, который стоял в
    Хетагурово. Это первый насёленный
    пункт на пути от грузинских позиций
    к Цхинвалу. Он по форме напоминает

    8

    подкову и окружён по периметру грузинскими селами.
    Шестого августа были два сильнейших обстрела Хетагурово. Я послал смс-сообщение Председателю
    Союза десантников России генералполковнику Владиславу Алексеевичу
    Ачалову. Он мне сразу перезвонил.
    Как раз шёл бой. Я даже трубку телефона в сторону отвёл, чтобы он сам
    услышал, что у нас происходит.
    Проблема на тот момент была в
    том, что против наших ручных гранатометов и стрелкового оружия у грузин были миномёты, БМП, то есть тяжёлое вооружение. Силы из-за этого у
    нас с ними оказались неравными.
    Само село Хетагурово находится
    на высотке. А на другой высотке примерно в километре, если по прямой,
    грузины построили укрепрайон. Там
    они закопали в капониры БМП-2, сделали долговременные огневые точки.
    Там же находились у них миномёты и
    крупнокалиберные пулемёты.
    Осетинские бойцы были рассредоточены на блок-постах, которые
    расположены между Хетагурово и
    грузинскими сёлами. Но огонь грузины главным образом вели по самому селу. Жителей в нём было очень
    много, потому что уходить-то им посуществу было некуда. Я уже гово-

    9

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    рил про форму села в виде подковы.
    В Цхинвал можно было уйти только
    по Зарской дороге, участок которой
    хорошо простреливался со стороны
    грузинских сёл.
    Цель у грузин была очевидная: нанести максимальные потери мирному
    населению, чтобы люди запаниковали и начали из села бежать. Дело в
    то, что Хетагурово было, как обычно
    военные говорят, танкоопасным направлением. Именно через Хетагурово грузины танки в Цхинвал потом и
    ввели. А обстрелы – это огневая подготовка перед танковой атакой. Только обычно в таких случаях огонь ведут
    по боевым позициям противника и его
    оборонительным сооружениям. А тут
    грузины ровняли с землей само село
    вместе с мирными жителями.
    Мне Ачалов говорит: «Поезжай в
    Цхинвал к министру обороны Южной
    Осетии, расскажи о ситуации и объясни, чего не хватает для организации
    обороны. Я, со своей стороны, выйду
    на первого заместителя министра обороны России, который до этого командовал ВДВ, и расскажу о сложившейся
    обстановке».
    Первый обстрел длился часа два с
    половиной. После разговора с Ачаловым я обратился к командиру осетинского батальона. Он выделил мне машину с водителем, и я поехал в Цхинвал к министру обороны, генералмайору Луневу Василию Васильевичу,
    и рассказал ему о сложившейся ситуации. А он мне отвечает: «Я два месяца
    назад отправил заявку, куда следует,

    10

    как раз на тяжёлое вооружение. Но
    пока тишина». Ещё я рассказал ему
    о разговоре с Ачаловым. А он мне:
    «Неудобно как-то через голову моего
    руководства действовать». А я сижу и
    про себя думаю: «У тебя, брат, война
    начинается, а ты всё о субординации
    думаешь». Но вслух я ничего не сказал – он всё-таки генерал, я не могу с
    ним так разговаривать.
    В этот день как раз во время совещания силовиков Южной Осетии в
    Цхинвале, на котором я присутствовал, был второй сильный обстрел Хетагурово. Поэтому в ночь на седьмое
    августа Минобороны Южной Осетии
    направило в Хетагурово три танка
    Т-55 и две БМП. К слову сказать, все
    бронетанковые силы Южной Осетии
    на тот момент состояли из пяти танков
    Т-55 образца 1955 года. И вот эти три
    танка начали артиллерийскую дуэль с
    грузинским укрепрайоном на высотке,
    откуда те вели массированный огонь
    по Хетагурово.
    Танкист Владимир В.:
    – В Хетагурово мы прибыли утром
    7 августа. Нам была поставлена задача уничтожить грузинский укрепрайон, который находился на высотке
    недалеко от Хетагурово. В 2004 году
    грузины эту высотку у нас отбили.
    И за последующие четыре года этот
    укрепрайон «выпил всю кровь» у тех,
    кто находился в Хатугурово: оттуда

    11

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    постоянно шли обстрелы и самого
    села, и позиций наших бойцов вокруг
    него.
    Позиции грузинские мы обнаружили заранее и знали, что на высотке
    у грузин стоит танк, БМП и «фаготы»
    (противотанковые ракетные комплексы. – Ред.). Решили мы применить
    против грузин так называемую «тактику подскока». Это довольно рискованное предприятие, но оно дало
    свои результаты. Суть вот в чём: из
    укрытия на открытое место выезжает
    наша БМП, открывает огонь по грузинским позициям и как можно быстрее
    отходит назад. Грузины, естественно,
    отвечают: бьют по тому месту, откуда
    стреляла БМП. Но её уже там нет, она
    отошла. И в этот момент мы засекаем
    их огневые точки. Дальше на прямую
    наводку выходит наш танк, производит несколько выстрелов и тоже отходит назад.
    Бой получился скоротечный,
    длился не больше часа. Выходить на
    стрельбу прямой наводкой нам пришлось трижды. В танке у меня был
    полный боекомплект – сорок один
    снаряд. Огонь мы вели достаточно интенсивно, и я выпустил все снаряды,
    кроме пятнадцати бронебойных. Ими
    стрелять в этой ситуации было бесполезно: ведь это просто железные
    болванки.
    По результатам можно сказать, что
    отстрелялись мы успешно, практически каждый выстрел нашёл свою цель.
    Грузинские танк, БМП и почти все те,
    кто находился на высотке, были уничтожены. Уже после войны я подни-

    12

    мался на эту высоту, а потом разговаривал с жителями окрестных сёл. Они
    рассказали, что после этого боя здесь
    осталось лежать около сорока грузин.
    Да, вот ещё что интересно. Тогда,
    именно седьмого августа, в Хетагурово работали телевизионщики с одного
    из российских каналов. Начался бой,
    а они снимают телекамерами, и при
    этом ещё задачи нам ставят: башню
    туда поверните, сюда поверните...
    Мне пришлось вылезти из танка и отправить их куда подальше. И как раз
    в этот момент совсем рядом с телевизионщиками разрывается снаряд.
    Место там болотистое, поэтому корреспондента с головы до ног окатило грязью… Мы подумали, что ему,
    точно, конец пришёл, ведь разрыв
    был совсем близко. Подбегаем – а он
    грязный весь, глазами моргает. Но –
    ни единой царапины!..
    Когда бой закончился, у нас почти полностью пропала связь: грузины
    стали её глушить. Причем временами
    связь снова появлялась. Но, как потом выяснилось, как раз в этот самый
    момент грузины наши переговоры записывали.
    Снаряды у нас закончились, заправить танки было негде, поэтому
    из Хетагурово нам пришлось отойти к
    Цхинвалу. А в четыре часа утра восьмого августа в Хетагурово вошли уже
    грузинские войска. Наши же танки в
    тот же день перебросили ещё дальше,

    13

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    в Джаву. Ведь российские войска, которые уже начали подходить к Цхинвалу, в горячке боя вполне могли
    перепутать осетинские танки с грузинскими.
    Александр Янович Сланов:
    – Укрепрайон на высотке удалось
    уничтожить. Но тут же грузины начали
    стрелять по Хетагурово из 152-миллиметровых САУ (самоходная артиллерийская установка. – Ред.). Эти установки были в соседних грузинских
    селах на расстоянии не более пяти
    километров. Часа два с половиной
    или три многострадальное Хетагурово
    грузины из этих «саушек» утюжили.
    Наши танки Т-55 очень старые. И
    моторесурс у них был почти полностью выработан, и боеприпасы к ним
    тоже были старые. Да и вообще снарядов после интенсивного боя у наших практически на осталось. Потому
    полноценно продолжать артиллерийскую дуэль с грузинскими САУ наши
    танкисты уже не могли.
    В Цхинвале во второй половине
    дня седьмого августа стало известно,
    что Саакашвилли выступил по телевизору и объявил перемирие. Отношение у нас к его выступлению было
    двоякое. Вроде бы он и официально
    объявил о перемирии, вообще-то это
    же серьёзное заявление, так, по крайней мере, должно быть. Потому надежда на мир у нас всё-таки была.
    Я выехал из Хетагурово на встречу
    с министром внутренних дел, чтобы
    всё-таки обсудить тот вопрос, ради
    которого я вообще оказался здесь

    14

    – комплектование ОМОНа. Меня забрал оттуда мой друг, который специально приехал в Хетагурово за мной.
    Министр сказал, что он едет на переговоры с грузинами. Потом говорит:
    «Завтра подходи часам к десяти, мы
    с тобой ещё переговорим». Тогда уже
    были проблемы с бензином. Друг мне
    предложил: «Давай ты у меня переночуешь, чтобы машину туда-сюда не
    гонять. А завтра после разговора с министром я тебя отвезу в Хетагурово».
    В половине двенадцатого ночи
    седьмого августа в Цхинвал прилетели первые мины и снаряды, потом
    начали работать ГРАДы. Многие люди
    в городе в это время уже спали. Ктото ещё телевизор смотрел, кто-то
    припозднился с ужином. И тут начинается массированный артиллерийский огонь по спящему, по существу,
    городу. Работали очень методично и
    организованно. ГРАДы залп произведут, начинают перезаряжать – в это
    время бьют 152-миллиметровые САУ
    и 120-миллиметровые миномёты. Всё
    было у них продумано.
    Но в Цхинвал танкам войти можно было практически только через
    Хетагурово. Нашим бойцам, которые в основном были разбросаны по
    блок-постам, дали приказ отходить в
    сторону Джавы по Зарской дороге. Уж
    больно силы были неравные. Ручные
    гранатомёты, которые были у наших,
    бьют всего на шестьсот пятьдесят
    метров. А у танка дальность прямого

    15

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    16

    17

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    выстрела – почти два километра. Поэтому грузины, танки которых вошли
    в Хетагурово в четыре часа утра, село,
    можно сказать, гусеницами просто
    раскатали, как хотели…
    Утром восьмого августа над Цхинвалом появились «грачи» (СУ-25,
    фронтовой бомбардировщик. – Ред.).
    Пролетали они очень низко, было видно, что они камуфлированные. Народ
    подумал, что это «грачи» российские,
    люди выбежали на улицы – машут руками, приветствуют их. А грузинские
    самолёты в это время развернулись и
    ударили по мирному населению ракетами.
    К двум часам дня грузины заняли больше половины Цхинвала. Сопротивление было по всему городу.
    Кто-то из наших бойцов успел отойти,
    а кто-то остался в тылу у грузин. Их
    артиллерия по мере продвижения по
    городу танков и пехоты переносила огонь на те районы, которые ещё
    не были захвачены, чтобы по своим
    не ударить. Сам я в это время был в
    районе Текстильщики. По нему огонь
    ГРАДов практически не прекращался.
    Минуты на три интенсивность спадала,
    хотя в это время всё равно прилетали
    снаряды от САУ и мины. А потом опять
    начинали работать ГРАДы.
    Могу точно сказать, что жители
    Цхинвала держались очень сплочённо. Помогали друг другу, прятали у
    себя в подвалах тех, у кого подвалов не было. Паники тоже особой не
    было. Но было абсолютное понима-

    18

    ние: надежда – только на Россию. Все
    ждали: ну когда же наконец появятся
    российские войска?..
    В районе трёх часов дня восьмого
    августа на наших полевых командиров вышли по радио российские военные. Наших начали запрашивать
    по их позывным: «Вы где, выходите
    на позиции». Те отвечают: «Хорошо.
    А помощь будет?». Отвечают: «Да, помощь будет». Но, насколько я знаю,
    российские войска к тому моменту
    на территорию Южной Осетии ещё не
    вошли.
    Наши бойцы из министерства
    обороны Южной Осетии, МВД, КГБ,
    ополченцы перегруппировались и
    атаковали грузин. В городе, имея ручные гранатомёты, воевать с танками,
    БМП и БТРами уже можно. Вспомните,
    сколько наших танков было подбито
    в своё время при штурме Грозного.
    Сколько точно было подбито единиц
    грузинской бронетехники, я не знаю.
    Но звучала цифра: около двадцати
    пяти. На улицах осталось много убитых грузин. Когда их атаковали, они
    начали забегать в дома, прятаться…
    Я находился рядом с радиостанцией, которая работала на волне, где
    переговоры между собой вели наши
    полевые командиры. Они запрашивали друг у друга обстановку в зоне
    ответственности,
    координировали
    действия. И по их переговорам стало
    понятно, что к восьми часам вечера

    19

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Цхинвал был практически очищен.
    Около девяти часов были подбиты две
    БМП и ещё две БМП захвачены. К тому
    же времени были зачищены и сёла
    под Цхинвалом.
    Всю ночь с восьмого на девятое
    продолжался артобстрел. По городу опять били десятки ГРАДов, САУ и
    миномёты. Утром девятого августа их
    штурмовики снова бомбили город.
    Утром девятого августа, ближе к обеду,
    в эфир вышел Анатолий Константинович Баранкевич. Раньше он был министром обороны Южной Осетии, потом
    стал секретарём Совета безопасности.
    Сам он восьмого августа днём тоже
    находился в Цхинвале, лично подбил танк. Он запросил по позывным
    полевых командиров. Те доложили
    ему обстановку. Переговоры велись,
    естественно, условными кодами. На
    Баранкевича, в свою очередь, вышел
    представитель российских войск, позывной у него был «Стрелок» (позывной изменён. – Ред.).
    Наши командиры доложили Баранкевичу, что они наблюдают большое
    скопление грузинской пехоты и около
    ста пятидесяти единиц бронетехники.
    Они назвали координаты. Баранкевич
    эти координаты передал «Стрелку» и
    говорит: «Ребята, накройте их, пока
    они находятся в районе ожидания
    или сосредоточения». Ему ответили:
    «Мы вас поняли, сейчас артиллерией
    накроем». Прошло часа полтора-два,
    но огонь российские войска по скоплению живой силы и техники грузин
    так и не открыли…

    20

    Сам я находился всё в том же
    районе Текстильщики. Постоянно был
    наверху, но где-то к обеду спустился в
    подвал, где находилась радиостанция,
    чтобы послушать последние новости.
    Женщины плачут. Спрашиваю: «Что
    случилось?». Отвечают: «Командиры
    по радио сообщают, что гранатомётные выстрелы почти закончились. Со
    стороны района, который в народе
    называют Шанхаем, в город снова начали входить грузинские войска».
    Сопротивление грузинам всё равно было, наши ребята упирались до
    последнего. Но уже сказывались проблемы с боеприпасами, особенно с
    гранатомётными выстрелами. Без этого как с танками бороться? Я слышал,
    как полевые командиры друг друга
    опрашивали что у кого осталось, и
    совещались, как дальше оборону держать. И вот ситуация дошла до того,
    что грузины уже начали зачистки в тех
    районах, через которые они вошли в
    Цхинвал. Насколько я знаю, вошло в
    тот день двенадцать тысяч грузинских
    пехотинцев и около ста пятидесяти
    единиц бронетехники. Российских
    войск в Цхинвале на этот момент всё
    ещё не было.
    Тогда, в этой критической ситуации, было принято такое решение:
    пока есть возможность, прорываться и
    вывезти женщин, которые находились
    в подвалах, в Джаву. Есть два Зарские
    дороги: одна старая, другая новая,

    21

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    объездная. Мы с женщинами выехали
    на старую Зарскую дорогу, я на ней
    оказался первый раз в жизни.
    Когда мы поднялись на гору, то
    открылся вид на Цхинвал. Он напоминал Сталинград. На дороге стояли несколько российских БМП, но в город
    они не входили… Дальше по дороге
    встретились грузинские сёла. Там нас
    обстреляла грузинская БМП-2. Я её
    не сразу заметил, она была камуфлирована. Наши-то БМП все покрашены
    в цвет хаки. Дай Бог здоровья этому
    грузину – ֪ оператору БМП – за то, что
    он в нас не попал. Мы на белой старенькой газели еле-еле ползли в гору.
    Он дал очередь на четыре выстрела,
    и они легли прямо рядом с газелью.
    Стрелял он снизу вверх, но расстояние по прямой всего-то было метров
    триста-четыреста значит разнести нас
    он мог просто вдребезги. Я не знаю:
    то ли он не захотел в нас попасть, то
    ли прицел как-то не так взял.
    Мы перескочили через гору и начали спускаться вниз. Тут нас обстреляли уже из ПК (пулемёт Калашникова. – Ред.). Хорошо, что мы ушли под
    склон, а они, похоже, только в последний момент нас заметили. Дали длинную очередь трассерами, но по нам,
    слава Богу, тоже не попали.
    Дальше мы подъехали к какому-то
    селу, где уже стояли российские танки с активной бронёй, с гвардейскими
    значками на люках. Мы видели, как
    раненых российских солдат грузили
    в «уралы». Потом со старой Зарской
    дороги мы выскочили на новую. И

    22

    там уже стояли наши «саушки», через
    равные промежутки – «тунгуски» (зенитный ракетно-пушечный комплекс
    для борьбы с воздушными целями.
    – Ред.). А когда мы по серпантину
    спустились к Джаве, то увидели, что
    навстречу нам колоннами идут российские танки, бронетехника… И в
    этот момент мы почувствовали, чтоб
    победа будет за нами.
    Самое страшным во всём этом
    кошмаре было сомнение, что российским руководством вообще будет принято решение о вводе войск. Когда я
    спустился в подвал, то женщины плакали из-за того, что уже больше половины города грузины взяли. Начались
    зачистки, появилась информация об
    уничтожении мирного населения. И
    женщины с плачем спрашивали: «А
    где же Россия, неужели она нас бросила?». Но Россия их, слава Богу, в
    беде не бросила.

    23

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Бросок на Гори
    Часть I

    Текст: Сергей Галицкий

    Заместитель командира
    76-й гвардейской
    десантно-штурмовой
    дивизии ВДВ
    Герой России полковник
    А.Л. Красов

    24

    Рассказывает Герой России полковник Андрей Леонидович Красов:
    – В начале августа я находился в
    служебной командировке в городе
    Пушкине под Петербургом. Наша 76-я
    десантно-штурмовая дивизия (она
    находится во Пскове. – Ред.) должна была участвовать в тактических
    учениях «Ладога–2008», и мы проводили рекогносцировку возможной
    площадки приземления на полигоне
    «Каменка». В два часа ночи 8 августа
    2008 года мне позвонил оперативный
    дежурный нашей дивизии и сказал,
    что сегодня же в четыре утра я должен быть у командира дивизии. Спрашиваю: «А что случилось?». Отвечает:
    «А смотрите по телевизору новости».
    Я включил телевизор – показывали
    горящий Цхинвал. Стало ясно: началась война…
    Срочно закончив свои дела, только вечером 8 августа я смог вернуться
    в дивизию. К тому времени первая
    батальонно-тактическая группа десантников уже вылетела в Северную
    Осетию. После проведения строевого
    смотра наша группа осуществила погрузку в самолёты и вслед за ними вылетела в Беслан.
    Аэродром Беслана – гражданский.
    Он не приспособлен для приёма большого количества военных самолётов.
    Эту проблему пришлось решать так:
    сначала нужно посадить первые пять
    самолётов, в быстром темпе выгрузить
    и отправить. Только после этого появляется возможность посадить следующие.

    25

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Там на месте, когда мы прилетели, заместитель командующего ВДВ
    генерал-майор Вячеслав Николаевич
    Борисов сообщил, что осетинские
    части и ополченцы ведут ожесточённые бои с грузинами и уже погибло
    несколько десятков российских миротворцев. Эта страшная новость, конечно, повлияла на настроение бойцов. Все как-то подобрались внутренне – стало ясно, что будем сражаться
    до конца. Я не могу сказать, что люди
    были одержимы чувством мести. Просто всем стало очевидно, что справедливое возмездие за погибших товарищей и убитых мирных жителей должно
    наступить обязательно.
    Здесь же на аэродроме генералмайор В.Н. Борисов уточнил нам задачу. И в ночь мы совершили марш
    по маршруту Беслан–Алагир–Рокский
    туннель. Не будет преувеличением
    сказать, что тогда наши механикиводители совершили коллективный
    подвиг. Представьте: ночь, горная дорога, ограниченная видимость, огромное скопление техники, встречное
    движение машин с беженцами… Личный состав, который, исходя из чеченского опыта, передвигался сверху на
    броне, а не внутри машин, имел ещё
    возможность хоть как-то глаза сомкнуть, а механики-водители, те не могли отвлечься ни на секунду, ведь на
    некоторых участках, прямо у обочины
    дороги, начиналась уже пропасть, на

    26

    27

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    дне которой, на глубине четырёхсот
    метров, бурлила горная река. Одно неверное движение – и машина вместе с
    десантниками улетит вниз…
    В голове пронеслась мысль: как
    хорошо, что в июле 2008 года в Северной Осетии были проведены дивизионные командно-штабные учения. Они закончились буквально за
    неделю до начала войны. Тогда мы
    тщательно изучили все дороги, ведущие к Рокскому тоннелю. На территорию Южной Осетии, конечно, мы тогда
    не переходили, но именно там наши
    механики-водители получили очень
    нужную практику передвижения в
    условиях горной местности. Думаю,
    поэтому во время этого ночного марша не было ни одной поломки и ни
    одной задержки.
    Тоннель, протяжённость которого
    три километра восемьсот метров, был
    нами преодолён часов в десять утра, и
    к вечеру мы сосредоточились в Джаве. На следующий день утром совершили марш к юго-восточной окраине
    Цхинвала – это километров тридцатьсорок. К тому времени в самом Цхинвале грузинских войск практически
    не было. Лишь отдельные группы находились на окраинах, в основном на
    господствующих высотах. Оттуда они
    продолжали обстреливать город.
    Около двенадцати часов дня нам
    поставили задачу: выдвинуться в юж-

    28

    ном направлении и блокировать насёленный пункт. Только начали движение – один налёт грузинской авиации,
    второй, третий… Была подбита одна
    наша БМД-2 (боевая машина десанта. – Ред.). Но в этот раз, к счастью,
    обошлось без потерь. Тут же старший лейтенант Тарасовский из ПЗРК
    (переносной зенитно-ракетный комплекс. – Ред) попал в левый двигатель
    грузинского самолёта и сбил его.
    Местность для нас была крайне
    опасная: лесопосадки примыкают
    прямо к дороге. И вот почти весь день
    из этой «зелёнки» нас обстреливали
    из стрелкового оружия, из гранатомётов… Тогда-то у нас и появился первый раненый. Хорошо, что ранили его
    легко, в плечо. Но когда мы пытались
    обойти село Мевгрекиси, часть нашей
    колонны была обстреляна из ближайших домов, и грузинский снайпер выстрелом в голову убил старшего лейтенанта Пуцыкина. Посмертно ему было
    присвоено звание Героя России.
    Вообще-то мы старались населённые пункты обходить, ведь из любого дома, из любого окна нас могли
    обстрелять. Но грузинской деревни
    Мевгрекиси нам было никак не обойти. Там и был сделан смертельный выстрел снайпера…

    29

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Отвечали на огонь мы из всех видов оружия. Точных разведданных
    о местах скопления противника не
    было, потому свою артиллерию мы
    использовали для стрельбы прямой и
    полупрямой наводкой по принципу:
    «вижу–стреляю».
    Дальше мы двинулись уже на
    Гори. Тут нас опять атаковали два
    грузинских штурмовика. Мы открыли
    по ним огонь из зенитных установок.
    Поэтому один из самолётов сбросил
    бомбу далеко, километрах в трёх от
    нас. Но второй штурмовик всё-таки
    сумел обработать колонну кассетными снарядами.
    В самые первые часы боёв бойцы
    были немного заторможенными. Но
    это у них быстро прошло. И уже на
    второй день войны солдаты всё делали как надо: быстро спешивались
    и отбегали от машин. Последними
    выбирались механики-водители и
    наводчики-операторы – им-то было
    труднее всего. Трое из них были тяжело ранены, а один наводчик – очень
    серьёзно: ему пробило грудную клетку. Но раненых мы сумели своевременно эвакуировать, и они, слава
    Богу, остались живы.
    Хочу рассказать об одном эпизоде. Наш механик-водитель (точно помню, что звали его Иван) тогда
    же попытался вывести свою машину
    из-под удара авиации. А перед этим
    осколок одного снаряда попал в воронку на дороге и срикошетил в его
    машину, пробив масляный радиатор.

    30

    Пока Иван машину выводил, масло
    всё вытекло и двигатель заклинило.
    И что вы думаете? Ночью при помощи
    «летучки» (машина технической помощи. – Ред.) механики сняли двигатель с трофейной БМП и поставили на
    место заклинившегося. Так что к утру
    машина была как новенькая.
    В зоне своей ответственности мы
    двумя тактическими группами общей
    численностью порядка семисот человек сумели полностью дезорганизовать оборону противника, выполнив
    тем самым те боевые задачи, которые
    перед нами стояли. Сколько грузин
    нам противостояли, в тот момент мы
    не задумывались. Знаю точно лишь то,
    что численность только той бригады
    первой пехотной дивизии, базу которой мы захватили в Гори, была более
    четырёх тысяч человек. Причём это
    были достаточно опытные солдаты.
    Мы потом нашли их штабную книгу. Из
    неё стало понятно, что почти все военнослужащие заключили контракты
    в 2004 и 2006 годах. Я насчитал всего десяток человек, которые приняли
    присягу 8 января 2009 года. Причём
    один из батальонов этой бригады находился в Ираке, и его бойцов на американских военных самолётах срочно
    вернули в Грузию. Но этот батальон на
    своём пути мы так и не встретили, затерялся он где-то…
    Конечно, любая потеря – это
    страшная беда. В двух наших группах

    31

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    двое погибли (офицер – от пули снайпера, а старший сержант скончался в
    госпитале от потери крови), и двенадцать человек были ранены. Но, учитывая те задачи, которые мы выполнили,
    и те условия, в которых мы действовали, эти потери можно считать минимальными.
    До захвата базы рассуждать, кто
    трус, а кто герой, было просто некогда.
    Мы с боем пробивались в заданном направлении и думали только о том, как
    выполнить задачу и при этом сберечь
    своих людей. Но когда базу мы уже
    захватили, всё предстало в истинном
    свете: грузины просто струсили и совершили массовый забег по маршруту
    Цхинвал–Гори–Тбилиси. Так что, увы,
    деньги, которые вложила Америка в
    грузинскую армию, пропали зря.
    Много можно было понять, увидев,
    в каком состоянии грузины оставили
    своё оружие и имущество на захваченной нами военной базе в Гори.
    Заходишь в казарму – вещи разбросаны… Стоят закрытые на замок пирамиды с оружием и боеприпасы. Всё
    брошено… Всего в окрестностях Гори
    мы захватили пятьдесят три (!) танка
    Т-72. Причем, судя по формулярам,
    танки новые, выпуска 2002–2004 годов. Их для Грузии поставила Украина
    в 2007 году. Там же мы взяли двадцать
    шесть БМП-2 и шестнадцать новейших
    БМП «Кливер». Практически в смазке.
    И ко всему этому ещё около ста тонн
    боеприпасов.

    32

    Одна наша рота вообще дошла
    до города Каспи и выставила пост
    на расстоянии сорока километров от
    Тбилиси. И когда мы, глядя на карту,
    оценили, какое расстояние мы преодолели, и вспомнили, как нам грузины
    «сопротивлялись», то окончательно
    стало понятно: ну не вояки они. Было
    у них из чего стрелять, было чем стрелять… А они просто разбежались от
    страха. Получилось, что мы оказались
    сильнее.
    Численность и техника были на их
    стороне. Но… не материальное здесь
    главное. Сколько денег американцы
    вбухали в их оружие и снаряжение! А
    боевого духа у грузинских солдат не
    было никакого. Вроде бы информационно их и готовили как-то к этой войне. Но я думаю, что после того, как они
    убили наших миротворцев и мирных
    осетинских жителей, они всё-таки на
    подкорке почувствовали, что возмездие неотвратимо. Плюс ко всему до
    них дошла информация, что в их сторону идут десантники 76-й десантноштурмовой дивизии вместе с чеченскими бойцами армейского спецназа
    из батальонов «Запад» и «Восток» и
    якобы всех грузин поголовно вырезают на своём пути. И этого оказалось
    достаточно, чтобы тысячи грузинских
    солдат просто разбежались…

    33

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Тогда же в Гори на «уазике» в сопровождении двух БМД-2 приехал командир нашей дивизии генерал-майор
    Александр Николаевич Колпаченко.
    Остановился на площади у железнодорожного вокзала, там как раз в это
    время стояла электричка на Тбилиси.
    Электричка тут же очень быстро отправилась. Грузины впервые увидели
    российскую боевую технику, солдат…
    Народ начал на нас косить взглядом.
    Командир спрашивает: «Так, порусски кто-нибудь понимает?». Один
    грузин отвечает: «Я понимаю». И в
    это время у него мобильный зазвонил.
    Командир спросил, кто звонит, грузин
    ответил, что это его сын из Тбилиси.
    Комдив взял у грузина телефон: «Дайка я с ним поговорю. Алло. Тебя как
    зовут? Мамука? Передай Саакашвили
    или кому-нибудь из полиции, что завтра в обед или, если не успеем, то к
    вечеру, точно, 76-я дивизия будет в
    Тбилиси».
    И вечером того же дня в Гори
    прибыл Председатель совета безопасности Грузии господин Ломая для
    ведения переговоров. Мерзкий тип.
    Первые дней пять он весь от страха
    трясся, а потом, увидев, что ему лично
    ничего не угрожает, начал хвост поднимать: «А что такое, а что такое?..».
    Как раз тогда генерал-майор В.Н.
    Борисов и представители грузинской
    стороны обсуждали, как обменять
    пленных. Наших было пятеро, грузин
    – четырнадцать. Из наших в плен попали несколько солдат из пехоты и
    лётчики со сбитых самолётов. Ещё у

    34

    грузин находились и тела наших погибших лётчиков. И этот Ломая всё
    время какие-то палки в колёса ставил: оттягивал сроки, пытался ставить
    дополнительные условия. Но генералы Борисов и Колпаченко быстро
    этого наглеца на место поставили…
    Надо сказать, что простые жители
    Гори оказались в катастрофическом
    положении. Муки нет, хлеба соответственно тоже нет. Первой «сделала
    ноги» полиция, а вслед за ней – администрация города. Командир нашей
    дивизии зашёл в здании администрации, сел в кресло губернатора и говорит: «Ну и где эти власти?». И тут же
    на стене написал: «Губернатор, вернись к своему народу, трус!». Кстати,
    когда мы захватили базу, то на стене
    казармы тоже на память им оставили
    надпись: «76-я ДШД. Первая пехотная
    бригада, где вы?» (ДШД. Десантноштурмовая дивизия. – Ред.).
    На базе в Гори мы были долго – с
    двенадцатого по двадцатое августа.
    Во время разведпоисковых действий
    нашли брошенную военную технику,
    оружие и боеприпасы. Их охраняли
    военные грузины в гражданской форме. Никакого сопротивления они нам
    не оказали.
    Довелось посмотреть глаза в глаза тем грузинам, которых мы взяли
    в плен. Испуг, шок… Смотрю в документы: год рождения семьдесят
    первый. Начинаю в уме считать: Со-

    ветский Союз развалился в девяносто первом году, так что он по-русски
    должен уметь говорить. Задаю вопрос
    – непонимание в глазах, за сердце
    начинает хвататься… Поэтому мы их
    просто передали представителям ФСБ
    в Цхинвал. Те уже их дальше сами допрашивали.
    После прекращения боевых действий мы сопровождали миротворцев
    и колонны с гуманитарными грузами
    к грузинским деревням. К простым
    людям мы относились с сочувствием.
    Именно они больше всех и пострадали от этой авантюры. Разрушены
    дома, нет продовольствия… Нам их
    было жаль. Они не были настроены к
    нам враждебно, хотя по их лицам читалось, каково у них на душе…
    Могу сказать, что переход от прямых боевых действий к патрулированию и сопровождению колонн произошёл очень быстро. Одиннадцатого
    августа мы насмерть бились с грузинами лицом к лицу, а уже четырнадцатого августа же оказывали помощь
    в эвакуации тел их погибших. Дальше
    всё происходило согласно нашей поговорке: «Лежачего не бьют».
    Мы охраняли миссию священников Грузинской Православной Церкви, которые вывозили тела грузинских
    солдат и офицеров. Со дня их гибели
    прошло уже пять или шесть суток, тела
    от жары были уже сильно обезображены.

    35

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Эта вынужденная и внезапная
    война заставила меня о многом задуматься. Упорство и бесстрашие в
    бою, и наряду с этим незлопамятность
    и милосердие к поверженному врагу
    – это в характере русского воинства.
    Я абсолютно уверен, что нет лучше в
    мире солдата, чем наш: и по исполнительности, и по подготовке. Если
    вспомнить наши народные сказки, то
    в них всегда русские богатыри вставали на защиту слабых – тех, кто по тем
    или иным причинам сам не мог оказать сопротивление злому врагу. Так
    и здесь получилось. Ведь ясно, что в
    августе 2008 года немногочисленный
    народ Южной Осетии не мог адекватно ответить до зубов вооружённой и
    обученной американцами грузинской
    армии в несколько десятков тысяч
    человек!.. Да и наши миротворцы
    были вооружены только стрелковым
    оружием, а техника находилась не на
    постах, а вблизи пунктов постоянной
    дислокации.
    Святой благоверный князь Александр Невский говорил: «Не в силе
    Бог, а в правде». Иными словами – неправый человек силу теряет, а правый
    её приобретает, и сила его удваивается. А наш 234-й десантно-штурмовой
    полк 76-й дивизии как раз и носит почётное имя Александра Невского. Так
    что победили мы грузин потому, что
    не потеряли духа наших былинных героев, он у нас в крови.
    Напряжение держалось до самого последнего момента. Ведь даже

    36

    когда завершились реальные боевые
    действия, то всё равно продолжалось
    передвижение техники по горным
    дорогам. Потом была погрузка этой
    техники в железнодорожные составы.
    Так что война для нас закончилась
    только уже во Пскове, когда мы автоматы в оружейную комнату поставили
    и сдали боеприпасы. Тогда уже можно
    было и милых обнять, и детей поцеловать…

    37

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Бросок на Гори
    Часть II
    Текст: Сергей Галицкий

    Командир 104-го
    гвардейского
    десантно-штурмового полка
    76-й дивизии ВДВ
    Герой России полковник
    Г.В. Анашкин

    38

    Рассказывает Герой России полковник Геннадий Владимирович
    Анашкин:
    – К 30 июля 2008 года личный состав полка вернулся с больших учений, проводимых в Северной Осетии.
    Техника возвращалась по железной
    дороге. Крайний состав с техникой
    прибыл к месту постоянной дислокации 6 августа.
    В два часа ночи 8 августа меня
    вызвал командир дивизии и поставил
    задачу: в семь часов утра батальоннотактическая группа нашего полка
    должна будет вылететь в Северную
    Осетию. Я назначен старшим группы.
    Но взлетели мы лишь в четыре часа
    дня, так как всё предыдущее время
    шло уточнение задачи.
    После выгрузки на аэродроме Беслан в час ночи мы начали марш в сторону Рокского перевала – к туннелю,
    который соединяет Северную Осетию
    с Южной. Нам предстояло пройти примерно двести километров, из которых
    около половины – по равнине, оставшуюся часть пути – по предгорьям и
    горам. Из них участок километров
    шестьдесят-восемьдесят представлял
    собой вообще горный серпантин.
    Преодолев Рокский туннель, утром
    10 августа мы оказались в Джаве.
    Здесь располагался штаб группировки
    российских войск. Там нам уточнили
    задачу: блокировать противника в населённых пунктах вдоль юго-западной
    окраины Цхинвала.

    39

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Почти сразу мы начали марш в
    сторону Цхинвала. Шли по обходным
    высокогорным дорогам. Машины двигались на установленной дистанции,
    поэтому колонна растянулась километров на пять. И тут же начались налёты грузинской авиации. Когда пара
    штурмовиков СУ-25 стала заходить на
    нашу колонну, расчёты ЗУ-23 (скорострельная спаренная зенитная установка калибра 23 мм. – Ред.) и ПЗРК
    мгновенно навели свои установки на
    самолёт, который шёл первым, и только ждали приказа. Рядом со мной на
    броне находился авианаводчик. Он
    запросил: «Чьи самолёты?». После
    ответа: «Не наши!» зенитчики мгновенно открыли огонь. В самолёты они
    не попали, но результатом этого было
    то, что грузинские штурмовики, уходя
    от огня наших зенитных установок,
    отбомбились по ущелью рядом с колонной.
    Надо сказать, что все солдаты и
    офицеры были хорошо подготовлены. Многие воевали в Чечне. Поэтому
    такие стандартные действия, как отражение атаки с воздуха, до мелочей
    были отработаны ещё на тренировках,
    и реакция на появление вражеских
    самолётов была мгновенная. К тому
    же мы были собраны, понимали: мы
    едём воевать.
    После атаки грузинских штурмовиков продолжили движение к тем
    сёлам, где должны были произвести
    зачистку. Но в сёлах к тому времени
    грузинских военных уже не было. Они
    отошли.

    40

    Дальше, по плану, к ночи с десятого на одиннадцатое августа мы должны были выйти уже к административной границе с Грузией. Но тут поступил новый приказ: выйти на южную
    окраину Цхинвала.
    В Цхинвал мы вошли утром одиннадцатого августа. Вокруг ещё слышалась стрельба. Было видно, что
    только что здесь был бой, он просто
    отодвинулся подальше. Всё вокруг горело, дымилось… Сама дорога и обочины вдоль неё были забиты горящей
    грузинской техникой. Кругом – трупы убитых. Насколько я знаю, к тому
    времени к Цхинвалу уже подошли
    батальоны 693-го полка 58-й армии.
    Именно они вместе с нашими миротворцами и осетинским ополчением
    вели уличные бои в самом городе.
    Практически сразу мне была поставлена командованием новая задача: действовать в передовом отряде.
    В районе села Хетагурово мы должны
    были пересечь административную
    границу с Грузией, совершить бросок
    на расстояние около шестидесяти километров уже по территории Грузии
    и захватить установленный рубеж
    у северо-западной окраины города
    Гори.
    Все свои колёсные машины тылового обеспечения мы были вынуждены оставить на окраине Цхинвала:
    брать их с собой было нельзя, так как
    было понятно, что предстоит реальная

    41

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    работа; тем более, что вся колёсная
    техника – не бронированная.
    Данных о противнике было очень
    мало, поэтому мы не знали, что и кто
    находится перед нами. Двигались мы
    в боевом порядке. На усиление нам
    придали два батальона: батальон
    специального назначения ополчения
    Южной Осетии и чеченский батальон
    армейского спецназа «Запад». Часов
    в двенадцать дня одиннадцатого августа наши три батальона начали движение в направлении Хетагурово.
    Тут нас снова атаковала грузинская авиация. Для грузин этот налёт
    закончился менее удачно, чем предыдущий: с двух сторон нашей колонны мы выпустили одновременно две
    ракеты из ПЗРК. Один штурмовик был
    сбит, поэтому и на этот раз самолётам
    отработать по нашей колонне не удалось.
    За три километра до Хетагурово
    (южная окраина его – это уже практически граница с Грузией) ко мне подъехал командир батальона «Запад» и
    сказал, что личный состав его батальона в бой идти отказался, и поэтому
    он как командир принял решение возвращаться в Джаву.
    Теперь из трёх батальонов у нас
    осталось два. Не доезжая километр
    до Хетагурово, ко мне подъехал южноосетинский генерал и попросил послать батальон осетин вперёд: «Мои

    42

    43

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    ребята отомстят за своих отцов, матерей, порвут всех… Только пусть твоя
    разведка обнаруживает противника».
    Честно сказать, я испытал некоторое
    облегчение. Думаю: «Хорошо, что
    хоть этот батальон остался. Пойдут
    впереди, хотя бы прочистят всё перед
    нами». Ведь в осетинском ополчении
    взрослые мужики, в зрелом возрасте.
    Мои-то бойцы, хоть и контрактники,
    но по возрасту по сравнению с ними
    – пацанва.
    Когда мы вышли на южную окраину Хетагурово, этот осетинский батальон специального назначения развернулся, укрылся за домами и открыл
    огонь в сторону границы с Грузией. Я
    спешился, подбежал к ним и спрашиваю: «Что вы делаете? Куда стреляете? Какая цель?». Они мне: «Мы
    видели танк». Я: «Ну и что, что танк!
    Нам надо выдвигаться и как можно
    быстрее идти вперед». И тут их командиры сказали, что они дальше не пойдут. Причина такая: а вдруг грузины
    остались где-то на территории Южной
    Осетии? Поэтому им надо срочно идти
    туда прочёсывать близлежащую местность.
    Ситуация складывалась критическая: впереди Грузия и нет никаких
    точных данных о противнике. У меня
    осталось всего две роты десантников
    неполного состава, около двухсот человек, на БМД-1 (их бойцы в шутку называют «алюминиевыми танками»). А
    вся наша огневая мощь – это артилле-

    44

    рийская батарея из четырех самоходных орудий «Нона» да три БТРа, на которых установлены зенитки ЗУ-23. Но
    приказ командования, несмотря ни на
    что, надо было выполнять. Буквально в течение нескольких секунд мы
    переговорили с комбатом, и я отдаю
    приказ: «Продолжаем движение!».
    Потом, уже когда всё закончилось, мы
    с невесёлой иронией говорили, что
    билеты у нас в тот момент были только
    в один конец.
    Первым пошёл наш батальонный разведвзвод, дальше двинулись
    остальные. Как только мы перешли
    административную границу Южной
    Осетии и Грузии, которая проходит по
    каналу, с правой стороны нас стали
    обстреливать. Наша колонна продолжила движение. Всё произошло мгновенно, и было непонятно: была ли это
    артиллерия, или это действительно
    стреляли танки. Разрывы снарядов
    ложились прямо рядом с колонной.
    Противника мы не видели, но по разлёту комьев земли можно было приблизительно определить, откуда стреляют. Я сразу дал команду развернуть
    наши зенитные установки направо и
    открыть ответный огонь в ту сторону.
    Справа от нас было поле сухой травы
    и высохшие деревья. Снаряды ЗУ-23
    мгновенно это поле подожгли. Всё
    вокруг заволокло дымом. Стрельба по
    нам почти сразу прекратилась. Скорее всего, за дымом противник нас

    45

    Они защищали Отечество

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    потерял. Благодаря этому батальон
    молниеносно проскочил этот опасный
    участок.
    Мы продолжили движение вдоль
    русла реки в сторону Гори и вскоре
    вышли к населённому пункту Вариани. К этому моменту нами было пройдено уже километров сорок-сорок
    пять из тех шестидесяти, которые нам
    надо было преодолеть до Гори.
    Конечно, здесь нас никто не ждал.
    Люди собирали персики на своих
    огородах, по которым на полной скорости летела наша колонна. Увидев
    российских десантников, народ обомлел и, преодолев первый шок, очень
    быстро разбежался в разные стороны.
    Видно было, как легковые машины на
    огромных скоростях тоже мчатся куда
    глаза глядят. Ещё в самом начале я дал
    команду: «Ни в коем случае не открывать огонь по местному населению.
    Стрелять только тогда, когда стреляют
    в нас».
    И тут комбат мне докладывает,
    что наш разведвзвод справа от себя
    наблюдает военную базу противника с большим количеством техники
    и личного состава. Спрашиваю разведчиков: «На каком расстоянии от
    базы вы находитесь?». Их ответ меня
    просто ошеломил: «Сорок-пятьдесят
    метров…». Оказалось, что они двигались вдоль железнодорожной насыпи,

    46

    47

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    заросшей вокруг кустарником. Когда
    они приостановились, чтобы уточнить
    место, повернули голову направо – а
    там огромная военная база!.. По ней
    грузинские военные гуляют, грузы
    грузят-разгружают, кругом солдаты
    и море техники… В первый момент
    грузины нас ещё не засекли. Но когда
    наша колонна начала разворачиваться в сторону базы, то нас заметили и
    сразу открыли по нам огонь. Начался
    бой…
    Минут через двадцать после начала боя мой штабной БТР переезжал
    дорогу. И тут слева прямо на нас вылетела колонна джипов, на которых
    были установлены ПТУРы (противотанковые управляемые ракеты. –
    Ред.). Конечно, как командир в первую очередь я должен был управлять
    боем. Но расстояние до противника
    было всего метров сто-двести, так
    что тут мне и самому пришлось пострелять из автомата. С офицерами и
    солдатами нашей штабной машины мы
    первый джип с ходу сожгли, остальные джипы дожгли те бойцы, которые
    шли за нами.
    Как потом выяснилось, база в
    Вариани была создана для тылового
    обеспечения передовых частей грузинских войск, наступавших на Южную Осетию. На этой базе скопилось
    огромное количество техники, ору-

    48

    49

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    жия, боеприпасов, продовольствия,
    снаряжения… На самой базе бой мы
    вели час-два. За это время всё, что
    там находилось, мы полностью уничтожили. После нас база ещё горела
    дня два…
    Тут надо сказать, что ещё до окончания боя на базе возникла критическая ситуация с нашими десантниками, оставшимися позади нас километрах в пяти. Дело в том, что одна наша
    машина отстала – вышел из строя двигатель. Вслед за нашей колонной шла
    машина техзамыкания. Ну как это они
    могут что-то бросить? Нет, они обязательно всё притащат с собой. Вот

    50

    они и подцепили сломавшуюся БМД
    и потащили. С ними шла одна БМД-1
    прикрытия. Остановились на перекрёстке, – и тут прямо на них вылетает
    колонна джипов и грузовых машин!..
    В них – до батальона грузин, человек
    около двухсот. А наших-то всего – два
    офицера и семь солдат. Плюс к этому
    одна БМД-1 на ходу, другая – сломанная.
    Первым колонну увидел наводчикоператор. С криком: «Грузины!» он запрыгнул на броню БМД и из «мухи»
    (одноразовый ручной гранатомёт
    РПГ-18. – Ред.) подбил первый джип.
    Потом прыгнул в башню на своё штат-

    ное место и в течение двух минут сжёг
    ещё пять машин. Остальные бойцы за
    это время развернулись и приняли
    бой. Силы были, конечно, неравные:
    девять против двухсот. Минут через
    сорок командир взвода вышел со
    мной на связь и доложил, что у них заканчиваются боеприпасы, а грузины
    уже начали обходить их с флангов.
    Вслед за нами шёл 693-й полк мотострелковый полк из 58-й армии. Их
    командир, полковник Казаченко, был
    моим однокашником по академии и

    раньше служил в десантных войсках.
    Кстати, их, возможно, обстреляла та
    же самая батарея, которая стреляла
    и по нам. Подбили у них танк и БМП,
    появились погибшие и раненые.
    Когда мы ещё только начинали
    свой бросок вперёд, я полковнику
    Казаченко сказал: «Родной, только не

    51

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    бросай меня далеко впереди себя!».
    Выхожу на него по рации: «Сам нашим
    помочь не могу, связан боем! Спаси
    моих ребят, иначе им точно конец!..».
    И он берёт танковую роту, мотострелковую роту, с ними отрывается от своего полка и идёт на выручку нашим.
    Когда они подлетели к месту боя, то
    его танки сделали всего один залп.
    Этого оказалось достаточно, чтобы
    оставшиеся к тому моменту в живых
    грузины просто разбежались. В этом
    бою грузины только убитыми потеряли более пятидесяти человек, почти
    вся техника у них была сожжена. А у

    52

    наших девяти десантников – ни одной
    царапины… Иначе как чудом это назвать невозможно.
    На базе мы подсчитали свои потери: четыре человека ранены. Было
    очевидно, что ночью по чужой территории продвигаться вперёд нельзя.
    К тому времени к нам уже подошёл
    танковый батальон 693-го полка. Мы
    с полковником Казаченко приняли
    решение занять круговую оборону.
    По логике ведения боевых действий
    грузины должны были нанести по
    нам ответный удар. Ну а если бы на
    нас пошли танки, то ясно, что они нас
    просто-напросто раздавили бы. Ведь
    находились-то мы на ровном месте!
    Никого не надо было подгонять.
    Подхожу к окопу: солдат зарывается
    в землю в полный профиль. У него на
    бруствере лежит «муха», РПГ-7 (ручной противотанковый гранатомёт. –
    Ред.), стоит АГС-30 (автоматический
    гранатомёт станковый калибра 30 мм.
    – Ред.), автомат, снайперская винтовка, куча гранат, сухпайки… Набрал
    солдат всего, чего только мог взять, и

    53

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    готов вести бой вечно!.. Говорит: «Командир, не беспокойся. Через меня
    никто не пройдёт!..».
    Ночью нам снова пришлось повоевать. Как мы и предполагали, разрозненные группы противника предприняли несколько попыток прорваться.
    Тогда у нас двоих солдат ранило легко, а у одного солдата ранение было
    очень тяжёлое. Позднее в госпитале
    он скончался от потери крови. Однако массированной атаки грузины
    почему-то так и не предприняли.
    Утром нам уточнили задачу: выйти на господствующие высоты на
    окраине Гори и захватить телецентр.
    Одну нашу роту мы усилили танковым
    взводом,. Командовал этой группой
    командир батальона гвардии майор
    Олег Грицаев. Они совершили бросок
    к телецентру, но не по шоссе (десантники вообще не любят двигаться по
    дорогам), а через гору. Телецентр –
    огромная вышка с телевизионными
    ретрансляторами и ретрансляторами
    мобильной связи – на склоне этой
    горы как раз и стоит.
    Наши подошли к телецентру, посмотрели вниз и видят: стоит грузинская противотанковая батарея. Солдаты спокойно уничтожают сухпайки,
    никого из наших не видят. Как раз в
    это время мой начальник артиллерии
    начинает наши «ноны» (2C9 «Нона-С»,
    самоходная артиллерийская установка. – Ред.) куда-то наводить. Спраши-

    54

    ваю: «Какая цель? Куда стрелять собираемся?». Отвечает: «Комбат запросил». Залп!.. Попадание – как в
    копейку. Наши сверху уничтожение
    батареи только завершили. А когда
    я к ним подъехал, то они трофейные
    пушки уже на свои позиции поставили, снаряды приготовили. Тут
    же мы вывели из строя телецентр.
    Как следствие этого в этом районе
    перестали работать телевидение и
    сотовая связь.
    Осмотрелись: под нами на расстоянии полутора километров – город Гори. Но тут по радио передали,
    что Президент России объявил об
    окончании боевых действий. Так
    что и наша война на этом закончилась. Появилось немного времени,
    чтобы осмыслить то, что произошло за эти два дня. И в первый,
    и во второй день мы взяли много
    пленных. От них мы узнали, что у
    грузин прошла такая информация:
    две российские десантные дивизии
    перешли в наступление, сжигают
    и уничтожают всё на своём пути.
    Именно поэтому в Гори никого из
    военных и властей не осталось.
    Грузины бросили технику, побросали оружие и разбежались.
    Я считаю, что главным фактором нашей победы была внезапность наших действий. Грузины
    никак не ожидали, что мы вообще

    55

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    перейдём границу и пойдём вперёд.
    Эта дерзость у них вызвала просто
    шок. И когда уже через пару часов
    после перехода границы наша батальонная группа на расстоянии около
    пятидесяти километров в глубине их
    территории разгромила базу в Вариани, то это их совершенно добило. И в
    себя они так и не пришли.
    Плюс ко всему наши контрактники
    отработали на сто пятьдесят процентов. Один выстрел со стороны противника вызывал с нашей стороны море
    огня из всех видов оружия. Поэтому
    любая попытка огневого воздействия
    на нас заканчивалась практически
    мгновенным уничтожением этой огневой точки. Времени у грузин, чтобы
    опомниться и принять какое-то решение, не было никакого. Командиры,
    которые находились на месте ведения
    боя, были либо уничтожены, либо деморализованы. А старшие командиры,
    наверное, ничего не могли понять.
    Ведь плотность нашего огня и, особенно, те непрекращающиеся взрывы на базе в Вариани действительно
    могли создать впечатление, что наступают две полноценные десантные
    дивизии.
    Я не могу сказать, что противник
    сопротивлялся нам хаотично и беспорядочно. Ведь когда начался бой
    у базы, в бой почти сразу были брошены грузинские резервы. Их командование в первую очередь бросало в

    56

    бой те подразделения, которые были
    рядом. Они подходили с одной стороны, с другой… Но эти резервы были
    нами перемолоты молниеносно, в первый же момент, на марше. А что делать дальше, грузинские командиры,
    судя по всему, не знали. И это всё на
    фоне того, что боеприпасов, оружия,
    техники в этом районе было собрано
    просто невероятное количество!.. Это
    стало понятно, когда мы подсчитали
    свои трофеи.
    Чисто психологически мне стало
    немного легче, когда к нам подошёл
    батальон Ивановской десантной дивизии. Впереди батальона ехал наш
    комдив, «батя», как мы его называем.
    С ним был заместитель командующего
    ВДВ генерал-майор Вячеслав Николаевич Борисов. Потом подошли ещё
    войска. Это была уже реальная сила.
    Но никогда не забуду я тот самый
    страшный момент, когда лично мне
    надо было принимать решение: переходить границу и идти в бой. Ведь
    из трёх батальонов к тому моменту у
    меня остался только один, а задача
    оставалась прежней. Хотя ещё когда
    эту задачу мне только ставили, было
    понятно, насколько сложно будет нам
    её выполнить. И в то время, когда мы
    с единственным батальоном в двести
    с небольшим человек на двадцати
    машинах перешли границу Грузии,
    нам оставалось только молиться. И я
    абсолютно уверен, что задачу, да ещё
    и с минимальными потерями, мы выполнили только потому, что с нами
    был Бог.

    57

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Рассказывают бойцы армейского спецназа Николай Н., Александр
    А., лейтенант Н. и майор Д.
    Александр А.:
    – Ещё в июле 2008 года было очевидно, что нас к чему-то готовят: мы
    очень много времени стали проводить
    в лесу на учебных выходах – неделя в
    части, неделя на полигоне, неделя на
    выходе.
    Все же смотрели новости. И по
    всему было видно, что в Грузии чтото такое начинается. А потом приехал
    генерал и сказал на смотре: «Поздравляю с началом учений! Главное
    – вернитесь живые и здоровые!». Самое смешное, что каждому из нас дали
    подписать бумагу примерно такого содержания: «Я добровольно согласен
    ехать на учения на неопределённый
    срок». Ясно было, что никакие это не
    учения. А открыто о том, что едем на
    войну, нам сообщили только в поезде.
    Может быть, боялись, что мы сбежим
    перед отправкой?..
    Но отказников практически не
    было. Был у нас один дембель, который со дня на день должен был увольняться. Тот написал рапорт и официально не поехал. Правда, нашлись и
    два таких товарища, что всем говорили: «Мы поедем, мы поедем…». А сами
    просто не явились в день отправки на
    службу. Но зато были и, наоборот, такие, что приехали в часть из отпусков.
    Их не берут, а они: нет, мы поедем со
    своими… И всё-таки добились своего
    – их взяли.

    58

    Ехали долго, четверо суток. Настроение у народа было боевое, хотя
    среди бойцов почти не было тех, кто
    воевал в Чечне. Офицеры, те – да,
    многие воевали. Взять нашего командира роты: у него за плечами три или
    четыре командировки в Чечню. А вот
    командиром группы у нас был совсем
    молодой лейтенант – только что из
    училища. Зато заместитель его, прапорщик, был боевой: Чечню прошёл.
    Конечно, это сказалось на нашей работе. Прапорщик уже по приезде часто говорил, глядя на карту: «Давайте
    лучше здесь пойдём, дальше здесь…».
    Причём он спокойно выполнял наши
    нормативы на физподготовке, хотя
    ему уже под сорок (это четвёртая возрастная группа).
    Николай Н.:
    – Несколько дней мы стояли лагерем в горах в Северной Осетии, на
    высоте 2  180 метров. В Джаве (база
    российских Вооружённых Сил в Южной Осетии. – Ред.) мы оказались 16
    августа. И в первый же день вечером
    упала вертушка – почти прямо на нас.
    Мы только-только сели ужинать в
    палатке. Слышим, пролетает вертушка.
    И летит, судя по звуку, как-то слишком
    низенько. Упала она метрах в пятидесяти за бугорком. Мы что было под
    рукой похватали и побежали оттуда
    подальше. А потом, уже в госпитале,
    я встретился с бойцом, оставшимся
    в живых в этой катастрофе, который
    мне и рассказал эту историю.
    Дело было так. Смеркалось. «Двадцать четвёртая» (МИ-24, транспортно-

    Разведчики
    Текст: Сергей Галицкий

    59

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    ли. У него всё на месте, только ожоги страшные, и потом он ещё долго в
    специальном белье ходил. Правда,
    сейчас только перчатки специальные
    приходится носить, ведь больше всего
    обгорели у него руки.
    Александр А.:
    – На первый выход мы пошли недели через полторы после того, как
    прибыли в Джаву. Прошла информация от местных жителей, что в горах
    они видели кого-то с оружием. Причём говорили, что это были чуть ли не
    негры. Мы днём-то ходим, ищем, а но-

    боевой вертолёт. – Ред.) садилась
    без фонарей, по приборам. А тут ещё
    пыль от винтов поднялась, вообще
    ничего не было видно. «Двадцатьчетвёрка» винтом зацепила «восьмёрку»
    (МИ-8, транспортно-боевой вертолёт.
    – Ред.), накренилась и грохнулась
    сверху. Подойти к горящим вертушкам было практически невозможно:
    начал рваться боезапас – сначала в
    одной, потом – в другой. В восьмёрке было трое разведчиков, группа к
    чему-то готовилась. В «двадцатьчетвёрке» – два пилота. Изо всех в живых остался только один разведчик из
    «восьмёрки».
    Сам он точно не помнит: то ли его
    выбросило, то ли сам он как-то выполз из горящего вертолёта. Запомнил
    только, как его уже снаружи подбира-

    60

    61

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    чью – сидим в засаде. Однако никаких
    негров мы не обнаружили. Зато позже
    на высокой скалистой горе наткнулись
    на небольшую базу грузинского спецназа. И что интересно, там было очень
    много продуктов украинского производства. Это и шоколад, и тушёнка…
    Плюс американские сухпайки в зелёном пластике. И если с сухпайком всё
    понятно, то я думаю, что грузины вряд
    ли бы с украинскими продуктами на
    выход пошли.
    Николай Н.:
    – На этом первом выходе я был
    командиром тылового дозора. В дозоре нас трое, я постоянно, как и положено, оглядываюсь назад. Отходим
    от небольшой речушки, воду уже набрали. Группа поднимается по очень
    крутому склону, ребята с трудом ползут вверх, цепляются за всё подряд…
    А мы втроём в это время сидим внизу
    и смотрим назад. Потом мы вслед за
    своими на половину склона поднимаемся, снова встали и опять смотрим
    назад. Вдруг вижу – что-то в кустах
    метрах в тридцати от меня мельтешит
    чёрненькое. Я знак подал: все сели.
    Ствол вскидываю, снимаю с предохранителя… Думаю: «Если появится
    человек с оружием – завалю». И я бы
    точно выстрелил. Но тут из зарослей
    появляется корова!..
    Так что настроение у нас было такое: «Воевать так воевать». И если бы

    62

    мы столкнулись с грузинским спецназом, то точно был бы бой.
    Александр А.:
    – Перед командировкой каждого
    бойца экипировали на сто двадцать
    тысяч рублей по программе создания
    нового облика Вооружённых сил. Так
    что нам самим ничего покупать не
    пришлось, как это бывало раньше.
    Обувь новая: две пары берцов (высокие армейские ботинки с защитой​
    голеностопного сустава и нижней части голени. – Ред.). Правда, ботинки
    были отечественного производства,
    хотя вроде бы с системой «Гортекс»
    (GoreTex, дышащий материал, отличающийся высокой водонепроницаемостью с эффектом односторонней
    мембраны – влагу пропускает только
    изнутри наружу. – Ред.). Одни ботинки летние, другие – зимние со смешным названием «Фарадей».
    Оказалось, что в летних ходить
    очень удобно, ноги не стираешь. Но
    в них стоять очень неудобно. Даже на
    обычном строевом смотре стоять трудно – ноги болеть начинают. К тому же
    они словно резиновые сапоги – в них
    жарко. Почему так, разобрались не
    сразу, а только уже перенеся все эти
    «ботиночные пытки». Оказалось, что
    «Гортекс» нельзя чистить обувным
    кремом, так как крем закрывает поры
    на поверхности ботинок. Тем самым
    нарушаются дышащие свойства мембраны. А нам же вменялось в обязанность чистить обувь до блеска! И
    никто не удосужился довести до нас

    63

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    то, что было написано в инструкции.
    Одним словом, получилось по Черномырдину: хотели как лучше, а получилось как всегда…
    Правда, «Фарадей» оказался ещё
    хуже. Зимой, когда уже выпал снег,
    я стоял как-то в наряде, и у меня замёрзли ноги. И вот я решил надеть
    этого самого «Фарадея». А ботинки
    новенькие, хорошо выглядят (даже
    решил и поберечь, чтобы потом взять
    домой). От палатки до КПП дойти –
    метров двадцать. Пока дошёл, ноги –
    насквозь мокрые; поставил их сушить
    у печки – подошва после первой сушки сразу отклеилась. И мне пришлось
    обуваться в то, что сам за свои деньги
    и покупал…
    А ещё нам выдали новую полевую
    форму от Юдашкина. Много об этом
    говорили: будет ух красота, ух качество!.. Грозились, что материал высококачественный!.. Но этот самый
    материал продувается всеми ветрами
    и промокает просто на раз!.. Короче,
    всё это оказалось фуфляндией.
    Правда, кое-что действительно
    толковое нам дали. Это – «горки»
    (специальный костюм для ведения
    боевых действий в горах. – Ред.),
    рюкзаки рейдовые и (самое главное!)
    простые отечественные резиновые
    сапоги, только с шерстяными носками
    внутри. Ведь одна из самых больших
    проблем на войне на Кавказе – это
    непролазная грязь. К ботинкам сразу
    килограммов по пять налипает, ноги
    передвигать трудно. А с резиновых
    сапог палочкой грязь счистил – и снова летаешь!

    64

    С амуницией и обмундированием
    вообще-то была беда. Да что говорить
    про форму, если у наших пехотинцев
    из 58-й армии патронов сначала толком не было. Когда они пошли воевать, у каждого было по два-три магазина, а в БМП (боевая машина пехоты.
    – Ред.) – по два снаряда.
    Нас-то ещё хоть как-то приодели.
    А что касается пехоты, то та поехала на войну в том, в чём и была, без
    формы от Юдашкина. Потому-то они
    на трофеи сразу и набросились. Почти каждый боец из 58-й армии, когда
    появилась возможность, переобулся
    в грузинские ботинки, надел грузинскую разгрузку (специальный ​жилет
    с карманами для магазинов с патронами и гранат. – Ред.). Только форму
    грузинскую не стали надевать, чтобы
    друг друга не перестрелять по ошибке. Наши знакомые ребята загрузили
    снаряжением ещё и БМП под завязку. Но когда они уезжали обратно, их
    стопорнули «фэбосы» (сотрудники
    Федеральной службы безопасности.
    – Ред.), заставили сгрузить всю грузинскую экипировку в кучу и сожгли.
    Единственное, что оставили, – это
    берцы.
    Наши приехали на место постоянной дислокации, и офицеры тут же
    взяли «урал», бээмпэшку и поехали
    назад. Загрузили «урал» грузинским
    имуществом и привезли в часть. Но
    только-только они собрались бойцов

    65

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Они защищали Отечество

    66

    созвать, чтобы раздать амуницию, как
    появился какой-то генерал с проверкой. Наверное, «спалили» их, кто-то
    стуканул. Амуницию снова выгрузили и на глазах у всех сожгли. Генерал
    обозвал офицеров мародёрами и пообещал, что в следующий раз их расстреляет. И добавил: «Воюйте в том,
    что вам Родина дала».
    Николай Н.:
    – В октябре 2008 года в конце недельного выхода мы пошли на обычную разведку к грузинскому блокпосту. Наш и грузинский посты друг от
    друга напротив метрах в ста стоят. В
    этот раз мы работали из базового лагеря на горе метрах в шестистах выше.
    В первый день одна группа отправилась наблюдать за грузинским блокпостом, другая – разведывать дорогу
    к нашему посту. Лично я ещё с одним
    бойцом пошёл искать воду.
    Наши ребята увидели на грузинской стороне комиссию, которая прибыла с проверкой на нескольких джипах. Подошли наши разведчики поближе и залегли на краю леса метрах
    в пятнадцати. Наблюдают за происходящим в цифровой фотоаппарат, снимают. Видят: стоят несколько джипов,
    которые доверху завалены оружием
    всяким, охрана рядом. И вокруг вышагивают такие крутые грузины рембовского вида, обвешанные всем, что
    нужно и что не нужно. Ходят важные,
    понтуются – ведь комиссия приехала!

    Тут же шашлык готовится. Девочкиофициантки, которые с комиссией
    приехали (белый верх, чёрный низ),
    суетятся тут же. Наши парни сидят
    в лесу, смотрят и облизываются. Но
    дело своё делают, комиссию засняли.
    На следующий день к блок-посту
    пошли уже мы. Надо было посмотреть,
    что там реально происходит в то время, когда никаких комиссий нет. Нас
    было трое бойцов, все с бесшумным
    оружием. Двое из них ходили вчера,
    и я с ними третий, как бы новенький.
    Я сам попросился, ведь командир и не
    думал меня туда посылать. Хотя сейчас
    вспоминаю, как что-то внутри меня говорило: не надо мне туда идти.
    Пошли мы другой дорогой, не той,
    которой вчера ходили. Мы же никогда
    не ходим одними и теми же путями.
    Идём тройкой: они двое впереди, я –
    сзади. Не дошли мы до блок-поста метров сто. Когда спускались с горки, я
    наступаю на мину – взрыв!.. Мне одну
    ногу оторвало ниже колена, а другую
    перебило. Валяюсь в шоке, но сознания не теряю: всё вижу, всё слышу и
    всё чувствую. Чуть-чуть поорал – Палыч прибежал. Он мне жгутом ногу
    перетягивает, я ему помогаю… Вроде
    всё нормально. Про вторую ногу, перебитую, говорит: «Всё хорошо, она у
    тебя вся синяя, там уже крови нет».
    Я пальцами на руках пошевелил
    – работают!.. А ногой пошевелить не

    67

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    могу – больно!.. Палыч меня на руки
    поднимает – вытаскивать собрался…
    Делает один шаг – и мы вместе с ним
    подрываемся на второй мине, на которую уже он теперь наступил!..
    Можно сказать, что он меня спас.
    Если бы я сам начал себе жгут накладывать, то перевернулся бы на бок и
    вторую мину обязательно бы зацепил.
    И она для меня была бы, наверное, последней. Ведь мины специально так и
    ставят рядом: на одну наступаешь, на
    другую падаешь… Повезло ещё, что
    вначале я упал не вперёд, а на спину.
    Палычу одну ногу тоже оторвало,
    а самого всего осколками посекло.
    А мне ещё и кусок берца «Гортекса»
    влетел в задницу. Потом мы ещё всё
    шутили, какие хорошие берцы у нас
    делают, – настоящее оружие! Лежу я
    на правом боку, пошевелиться толком
    не могу. Руки работают, а то, что ниже

    68
    68

    69

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    пояса, не слушается. Но самое главное
    осталось на месте. Уже хорошо!
    На коленях ползти не могу, потому что одна нога перебита. На спине
    ползти тоже не могу, потому что в заднице дырка от «Гортекса». Кровит
    отовсюду… Но я как-то нашёл силы и
    шомполом вокруг себя листья попробовал разворошить: нет ли ещё мин.
    Но ничего не нашёл.
    Вообще-то сначала мы подумали,
    что подорвались на растяжках. Когда я второй раз упал, смотрю – чуть
    ниже в траве проволока для растяжек
    лежит. Это потом уже разобрались,
    что эта проволока при подрыве у Палыча из кармана выпала! Он на ночь
    растяжки ставил, а утром проволоку
    свернул и в карман положил.
    Мины, как потом выяснили, были
    американские, противопехотные. У
    них ещё название: «подберёзовик».
    Они по форме действительно гриб
    напоминают. Потом боец, который за
    нами пришёл, при отходе взял прутик
    (сказался опыт, ведь в Чечне он был
    сапёром) и начал траву перед собой
    раздвигать. И ещё одну мину сковырнул, но она не взорвалась.
    Третьего нашего бойца почти не
    задело, только руки и лицо чуть-чуть
    осколками посекло. Он внизу сидит,
    нас прикрывает. Палыч на одной целой ноге в кусты отпрыгал. Он меня
    ведь до этого перетянул своим жгутом,
    поэтому я достал свой и ему бросил. И
    ещё перевязочный пакет вдогонку.

    70

    Мы запустили ракету, я по радио
    с командиром группы связался. Боль,
    конечно, она и есть боль, но голова
    была ясная. Пролежали мы так час.
    Наши ведь знали только примерное
    направление, куда мы пошли. Расстояние по прямой вроде небольшое, метров пятьсот всего, но уж очень густой
    лес, найти нас было не просто.
    Искали двумя группами. А когда
    одна на нас вышла, они потом ещё
    долго стояли и соображали, как к нам
    подойти: думали, что мы вообще на
    минном поле лежим.
    Кроме того, мы могли ожидать и
    того, что вот-вот с блок-поста придут
    грузины нас добить, ведь до них было
    всего метров сто. Я уж и гранату по
    их душу приготовил. Тут сверху приходит команда: при появлении грузин
    стрелять на поражение из бесшумного
    оружия. Я ствол в руки взял и думаю:
    «Хоть парочку напоследок с собой
    прихвачу…». Ведь лежал-то я на открытом месте, кусты начинались чуть
    в стороне.
    Третий боец наш, который ниже
    лежал, потом рассказывал: «Слышу
    какой-то шорох!.. Прицелился, палец
    на спусковом крючке держу и жду.
    Смотрю: среди деревьев вроде наша
    форма мелькает. Дай, думаю, крикну
    на всякий случай. И крикнул глупость
    какую-то типа: «Стой, три!». Так делают, когда посты проверяют. Снизу

    71

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    голос прапорщика, я его сразу и не
    узнал: «Иваныч, не стреляй, это мы!».
    Оказывается, они спустились совсем
    близко от нас, но нас не увидели.
    Дошли почти до блок-поста, потом повернули обратно, стали подниматься
    и наткнулись на нас. Их было двое –
    прапорщик и боец, самый здоровый
    у нас. Стоят метрах в пяти от меня и
    обсуждают, как им ко мне подойти.
    Говорю: «Да вот мои следы, по ним и
    идите!». Подошли, промедол (шприцтюбик для экстренного обезболивания. ֪– Ред.) мне вкололи. И тут мне
    стало так хорошо!.. Ведь целый час я
    лежал без промедола. Он, по инструкции, только у командира группы и его
    заместителя должен храниться, чтобы
    несознательные бойцы не употребили
    его не по назначению.
    По рации уже вызвали вертушку.
    Прапорщик меня взвалил на себя. И
    тут у него вдруг спину прихватило!..
    Человеку ведь больше тридцати лет,
    он уже неделю на выходе отпахал с
    рюкзаком. Тогда решили, что он останется нас прикрывать, а дальше нас
    двоих по очереди вытащил Тёма, который с прапорщиком пришёл. Он меня
    сначала подтащит, затем положит,
    за Палычем сбегает, его подтащит…
    Перед Тёмой был крутой подъём, а потом начиналась полянка, куда вертолёт должен был сесть. Только дотащил
    он нас – опять шорох! Подумали, что
    грузины лезут. Оружие приготовили.
    Но получилось, что чуть своих опять
    не постреляли. Оказывается, это вто-

    72

    рая наша группа мимо проходила. Они
    третьего нашего раненого взяли и с
    ним спустились к нашему блок-посту.
    Когда появилась вертушка, со времени подрыва прошло уже два часа.
    Спасибо командиру вертолётного
    полка, он ведь без приказа её поднял.
    Кстати, сначала вертушку вообще не
    хотели посылать. Но командир нашей
    роты сбегал к вертолётчикам и доложил прямо их командиру. Тот, как
    только узнал, что за ситуация, сразу
    вертушку и поднял. Конечно, запрос
    официальный они сделали. Но разрешение пришло только через полчаса.
    Если бы я ещё и эти полчаса провалялся, то неизвестно, чтобы со мной
    было вообще. Врачи сказали, что я потерял два с половиной литра крови. А
    у человека их всего пять в организме,
    и потеря трёх литров считается критической.
    В вертушке был наш начмед. Он
    нас уже как следует перебинтовал,
    жгуты на узлы завязал, капельницы
    поставил. До вертушки я был в сознании. Но как только меня начали поднимать, я как провалился куда-то…
    Очнулся, когда уже летели.
    Сначала мы оказались в Цхинвале.
    Нас перегрузили на другую вертушку
    и отправили в госпиталь в Моздок.
    Там нас с Палычем и прооперировали.
    Спасибо докторам, которые меня лечили. Анестезиолог, который ко мне в

    73

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    реанимацию заходил, и домой дал по
    телефону позвонить, и необходимые
    вещи мне принёс – щётку зубную, пасту… А хирургам отдельное спасибо
    – оказались настоящими мастерами
    своего дела! Полгода я по госпиталям
    разным лечился, но сейчас дело идёт
    на поправку. Протез мне хороший сделали, скоро буду нормально ходить.

    74

    75

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Кстати, по пути в Моздок вертушка
    подхватила третьего нашего раненого,
    который на блок-посту оставался. В
    госпиталь его привезли… с гранатой
    в кармане!.. Только там её у него отобрали. Так что к встрече с грузинами
    он тоже подготовился.
    Майор армейского спецназа Д.:
    – Восьмого августа утром я включил телевизор и увидел новости про
    события в Южной Осетии. Показывали
    репортаж, который потом уже почемуто не повторяли. На фоне стреляющих
    ГРАДов стоит представитель Грузии
    и говорит: «Сегодня началась контртеррористическая операция против
    незаконных вооружённых формирований…». То есть он произносил
    практически те же слова, с которыми
    мы начинали Вторую чеченскую кампанию. Суть этого пропагандистского
    трюка всем понятна: если вам можно,
    почему нам нельзя?..
    Первая мысль была: «Ну вот, началось». Ведь мы предполагали: что-то
    такое будет. А вторая мысль: «Ничего
    себе, контртеррористическая операция – по спящему городу из ГРАДов
    лупить!».
    Еду на службу. Таксист спрашивает: «Что, на войну?». Отвечаю: «Да
    нет, сбор у нас». А он улыбнулся и говорит: «Да я полночи возил десантников и лётчиков на аэродром». Так что
    в этой ситуации военную тайну сохранить было трудно.
    Загружаемся в эшелон и видим,
    как самолёты с аэродрома взлетают.

    76

    Один семьдесят шестой пошёл (ИЛ-76,
    тяжёлый военно-транспортный самолёт. – Ред.), другой… Это те десантники полетели, которых полночи таксист
    возил.
    Ехали мы четверо суток. И на
    перегонах видим: слева от нас целый
    эшелон БМП едет, а справа – целый
    состав теплушек, где по восемь человек солдат в одно окошко головы
    повысовывали. Кричим: «Ребята, откуда вы?». В ответ: «Такая-то бригада
    оттуда-то!». Нам в этом смысле повезло – мы как люди ехали, в вагонах
    плацкартных.
    Разгрузились в Северной Осетии,
    встали лагерем и заночевали. На следующий день колонной выехали в сторону Рокского перевала. Но на территорию Южной Осетии нас не пустили.
    Пока мы ехали, там уже почти всех
    победили. Нас поставили на горном
    хребте на высоте более двух тысяч
    метров, рядом с пограничниками. Я
    так понял, что принималось решение,
    что с нами делать дальше: отправлять
    вперёд или возвращать назад.
    Но на следующий день мы снова колонной отправились в Джаву.
    Туда прибыли 16 августа. Говорят:
    «Становитесь лагерем здесь!». А как
    становиться, когда это чья-то частная
    земля? Мне один из наших командиров говорит: «Так, ты у нас специалист
    по душам человеческим. Иди, договорись с местными, чтобы нам разрешили здесь лагерем встать».

    77

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Узнал, что хозяина земли зовут
    Георгий. Оказалось, что дед нормальный, договорились. У него было стадо
    в коров двадцать. А если мы станем
    лагерем во всю ширь, то где он будет
    коров своих пасти? Ну а после нас на
    его пастбище лет пятьдесят вообще
    ничего расти не будет… Учитывая это,
    встали мы аккуратно, чтобы его сенокос не слишком затоптать.
    Работать начали мы почти сразу. Была информация, что в зоне
    нашей ответственности действуют
    диверсионно-разведывательные группы. Позже узнали, что в нашем районе действовал грузинский спецназ,
    в котором были люди со славянской
    внешностью и украинским акцентом.
    Причём переодеты они были в нашу
    форму! В районе Гори одного солдатика таким образом грузины и взяли
    в плен. Тот вышел спросить дорогу.
    Смотрит – стоит майор в нашей форме. Поздоровались за руку, а майор
    его не отпускает. Подбежали (такие
    же славяне в нашей форме), скрутили,
    забросили в машину и увезли.
    С противником непосредственно
    мы не встречались. Но нашли много

    78

    чего интересного. Это и оружие, и снаряды с патронами, и продукты. Причём
    было имущество брошенное, а было и
    замаскированное в тайниках. Удивительно, но в лесу наши бойцы нашли
    два КрАЗа (большегрузный грузовой
    автомобиль. – Ред.). Что эти громадины там делали, ума не приложу! Но
    наши трофеи на фоне тех, что взяли
    десантники на военных базах в Гори и
    в Сенаки, – просто капля в море.
    Ложусь я спать обычно рано.
    Вдруг звонок: «Сергеич, давай срочно
    на ЦБУ (центр боевого управления. –
    Ред.). Первой в голову почему-то пришла дурацкая мысль: «Может быть,
    кто-то водки выпил. Тогда надо будет
    проводить расследование. Да пусть
    лучше он, гад, спит до утра! Утром и
    разберусь». Но на ЦБУ вижу, что дело
    тут поважнее, чем пьяниц воспитывать. Все офицеры сгрудились вокруг
    карты.
    Оказалось, что на нашем отдалённом блок-посту, где всего-то находилось шесть пехотинцев с БМП, наших
    бойцов блокировал грузинский полицейский спецназ. И нашим командованием нам была поставлена задача
    разблокировать пехоту.

    79

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Ставят задачу мне: «Утром в тот
    район должны пойти танки и БМП из
    пехоты. Мы, в свою очередь, на вертолётах забрасываем наш десант. А ты
    с двумя группами через горы к шести
    утрам должен выйти к блок-посту,
    разблокировать наших и держаться
    до подхода основных сил».
    Спрашиваю: «Что значит разблокировать: стрелять, оттеснять, убеждать?..». Отвечают: «Действуй по обстановке». Мне так нравится эта формула: действовать по обстановке!..
    Мы быстро собрались и полетели.
    Выбросили нас на значительном отдалении от поста. И в двенадцать часов
    ночи мы начали восхождение.
    Командиры померяли километраж
    по карте, посчитали и решили, что идти
    нам пять часов. А снега-то – по пояс!
    И ещё там какая-то противная растительность на крутых склонах, которая
    постоянно тебя цепляет. Кроме того, и
    вооружились мы по полной. Ведь никто не знал, что нас ожидает, поэтому
    у пулемётчиков с собой – по две тысячи патронов. Это много. У каждого
    снайпера по две штатные винтовки:
    СВД (снайперская винтовка Драгунова. – Ред.) и «Винторез» (бесшумная
    снайперская винтовка ВСС. – Ред.),
    патроны к одной и другой. Сухой паёк
    должны были взять на пять суток. Но
    продуктов взяли меньше в соответствии со спецназовской песней «Выбрось из ранца хлеба буханку… ведь
    хлебом буханкой не бросишь по танку». Поэтому мы выбросили из ранцев
    хлеба буханку и положили ещё патронов.

    80

    81

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Вдобавок ко всему не было связи.
    Поднялись на горку, и бедные связисты, как белочки, начали лазить по деревьям. Куда они антенны только ни
    забрасывали, – нет связи, и всё тут!
    То, что не будет связи с самой базой,
    мы знали заранее. Но мы не ожидали,
    что группа с ретранслятором выйдет в
    заданную точку только к восьми утра.
    А они тоже пробивались через снег, и
    пройти им надо было, как и нам, километров шесть.
    Ещё была одна проблема: как
    объяснить своим на блок-посту, что
    мы свои. Я думал связаться с ним по
    станции, чтобы они нас со страху не
    перестреляли. Но мне командиры говорят: «Они наши частоты не поймут.
    Да и вообще рация у них, скорее всего,
    всё равно не работает. Вот тебе номер
    мобильного телефона подполковника,
    который среди них находится. Правда, в том районе грузинская сотовая
    связь, и наш «Мегафон» там сейчас не
    работает». Спрашиваю: «А на хрена
    тогда мне этот телефон?». Отвечают:
    «На всякий случай…». Ну какой такой тут всякий случай может быть?..
    Невольно вспоминается наша сказка,
    где командование (царь) герою тоже
    так ставит задачу: пойди туда, не знаю
    куда, принеси то, не знаю что. Бессмертны всё-таки наши русские народные сказки!
    Идём-идём по горе… Вдруг боец
    говорит: «Товарищ майор, смотрите!
    Вон вроде что-то похожее на танк или
    БМП виднеется». Смотрю: да, вроде
    какая-то машина стоит. Кругом со-

    82

    сны, флага нет ни российского, ни
    грузинского. Непонятно: то место, не
    то… Поэтому пошли не напрямую,
    а вокруг. Пока обходили, смотрим –
    вертушки идут. Думаю: «А вдруг наши
    решат, что это враги идут, и ударят по
    нам?». А у меня есть одна отличительная черта – блестящий верх головы,
    то есть попросту лысина. Снял шапку,
    рукой на голову показываю и машу
    – это я! «Двадцатьчетвёрка» (МИ-24¸
    транспортно-боевой вертолёт. – Ред.)
    покачала крыльями – узнали меня.
    Садится только одна «восьмёрка»
    (МИ-8¸ транспортно-боевой вертолёт.
    – Ред.), оттуда бойцы выпрыгивают и
    бегут через мост к блок-посту. Выходим на связь со своими: «Кто пошёл?
    А, такой-то. Понял». Это наши прилетели, которые и должны были по плану
    утром прилететь. Это мы опоздали, но
    не по своей вине. Невозможно было
    такое расстояние пройти по горам по
    пояс в снегу за то время, которое нам
    на это отвели.
    Дальше события развивались
    очень быстро. Грузинских спецназовцев было больше ста человек. Все в
    полной американской экипировке.
    Это значит, что на них надеты обязательно каска и бронежилет. Все с автоматическим оружием. Наша группа
    (шестнадцать человек) из первого
    вертолёта подбегает к грузинам и начинает их оттеснять. Бам, бам, бам…
    Начался рукопашный бой. Правда,

    83

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    наши били не всех подряд, а только
    тех, кто пытался дёргаться.
    Получилось, что шестнадцать
    разведчиков атаковали сотню спецназовцев. Потом грузины пытались
    оправдаться, что якобы у них была
    команда – не поддаваться на провокации. Но на самом деле они просто
    были в шоке. Как посмела такая горстка бойцов их атаковать, ведь слишком неравные были силы!..
    Тут села вторая наша вертушка,
    ещё шестнадцать из наших подбежали. Мы в это время обходили село и
    подошли с другой стороны. Это заняло буквально минут пятнадцать. Мы
    специально не прятались, и враги нас
    быстро заметили. А когда они увидели, что с горы спускается вереница
    бойцов с рюкзаками, с пулемётами и
    эта вереница всё никак не кончается,
    то тут они окончательно дрогнули.
    Потом я в сердцах своим сказал: «Эх,
    жаль что вы до нас всех победили! Не
    успели мы свою лепту внести». А мне
    ответили: «Вы ещё какую лепту внесли! Когда грузины увидели, что одна
    вертушка села отсюда, другая – оттуда, да ещё вы со своими пулемётами
    с горы спускаетесь, они так перепугались, что перестали сопротивляться
    окончательно». Тут грузин погрузили
    и увезли.
    Когда всё закончилось, командиры мне говорят: «Конечно, вы молодцы, всех победили. Вот только долго
    вы шли. А шесть километров, по нашим расчётам, можно пройти за час-

    84

    полтора». Я ещё подумал тогда: «Да
    пять-шесть километров в час пешеход
    по дороге в кедах идёт! А с рюкзаком
    ночью по горам по пояс в снегу в составе отряда в тридцать человек – это
    невозможно».
    Потом наши ребята через телефоны залезли в Интернет и прочитали
    грузинскую версию событий: «Шестьдесят вертолётов высадили шестьсот
    десантников горно-стрелковой бригады…».
    Я был удивлён, как они себя повели. Уж очень сильно, до неприличия,
    они растерялись и испугались. Если
    честно, мне сейчас за грузин даже
    как-то немного стыдно.
    Лейтенант Н.:
    – Часов в десять вечера 12 декабря 2008 года меня и ещё одного
    командира группы вызвали на ЦБУ.
    Сказали, что пришло боевое распоряжение: разблокировать взвод нашей
    пехоты. Они оказались в своего рода
    ловушке – попали в окружение в горах.
    Ночью две другие наши группы
    ушли в тот район через горы. Мы же
    должны были взлететь на вертолётах
    в шесть утра и соединиться с ними
    уже на месте.
    Большую часть ночи мы получали
    всё необходимое. Собирались в горы
    из расчёта на трое суток. Рюкзаки
    получились большие и тяжёлые: мы
    взяли мины и всё такое прочее. Как

    85

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    потом оказалось, ничего этого нам не
    понадобилось. Пригодились только
    руки да ноги и автоматы в качестве
    дубинок.
    Подъём в пять, в шесть построились. Подошёл комбат. До семи простояли на месте. В семь часов поступила команда: идти на вертолётную площадку. Это метров двести. Повезло:
    лётчики попались знающие, да ещё и
    умные. До взлёта прямо на площадке
    договорились о взаимодействии, о радиочастотах. Они нам: «Если всё будет
    серьёзно, – убегайте. Мы потом всё с
    землей сравняем». Ведь предугадать,
    как всё пойдёт, никто не мог.
    С нами в вертолёт сели комбат и
    два офицера, да ещё командир 4-й
    военной базы, которая только-только
    была организована и должна была на
    постоянной основе остаться в Южной

    86

    87

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Осетии. У нас-то рюкзаки огромные,
    а у старших офицеров – совсем маленькие. Мы ещё про себя подумали:
    интересно, а как они там есть да спать
    будут. В моей группе – двенадцать
    человек вместе со мной и «замком»
    (заместителем командира группы.
    – Ред.). Мы разделились ещё на две
    группы, по шесть человек в каждой.
    Я должен был идти к пехоте через
    мост, а «замок» с пятью бойцами – на
    другой конец села, где тоже грузины
    стояли.
    Получилось, что моя группа пошла первым бортом. До места лететь
    минут десять. Командир базы кратко
    рассказал, что там за местность и какая обстановка. На административной
    границе Грузии и Южной Осетии стоит
    высокогорное село Переви, через которое протекает горная речка. Тут же
    находился пост нашей пехоты. Накануне днём пехоте дали приказ отойти
    в глубь осетинской территории примерно на километр. Они снялись с
    позиций, отошли и на новом месте
    разбили палатки – к вечеру другой
    приказ: возвращаться обратно. А как
    только наши отошли, грузины сразу
    же на это место и встали. Потом грузины ещё и мост через речку заняли,
    наших никуда не пускают. У пехоты
    за этим мостом ещё и сломанная БМП
    осталась.

    88

    Командир базы нам говорит: «Разрешаю действовать на ваше усмотрение, но только приказ: стрельбу
    первыми не открывать». Площадка
    приземления – километра за два от
    нужного места. Высадились мы и побежали. Командир базы впереди бежит, дорогу показывает. Метров через
    двести я понял, что с этими рюкзаками
    мы не добежим: ведь каждый рюкзак
    весил килограммов тридцать-сорок.
    Точнее: добежать-то мы добежим, но
    при этом так выбьемся из сил, что
    толку от нас не будет никакого. Принимаю решение – рюкзаки снимаем,
    складываем в одно место, двоих бойцов оставляем их охранять.
    Бежим дальше. Пробегаем первую
    половину села, за ней крутой поворот,
    мост, и отсюда начинается другая половина села. От угла до моста метров
    пятьдесят-семьдесят. Вылетаем из-за
    поворота – видим сломанную БМП нашей пехоты. Я кричу «замку»: «Разделяемся, как договорились: я – на мост,
    а ты – на другой конец села!».
    «Замок» с бойцами мимо моста
    вброд через речку бросились на горку, где пехотинцы стояли. А дальше – на другой конец села, где тоже
    расположились грузины. Я со своими
    бегу на сам мост! Вижу: три джипа
    «Тойота Хайлюкс» стоят и около них
    расхаживают грузинские спецназовцы – с оружием, в бронежилетах, в
    касках… На пригорке выше моста у
    них уже огневая точка оборудована и
    мешки с землей в человеческий рост

    89

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    уложены. А подальше ещё десяток
    джипов стоят. Так как джип вмещает
    пять человек, то понятно, сколько грузин только на этой стороне села находится, – больше шестидесяти. «Замок» потом сказал, что и с его стороны
    стояло столько же джипов. Легко посчитать, что грузинских спецназовцев
    было больше сотни.
    Бежали мы красиво. Получился
    своеобразный забег между жизнью
    и смертью, не хватало только флага
    российского, тельняшек и голубых беретов. Своим кричу: «Бить можно, но
    без стрельбы!..». Вперёд пропустил
    пулемётчика, он у нас парень очень

    90

    91

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    крепкий. Тот сразу пулемёт коробом
    с лентой вперёд развернул. Перед
    ним грузин нарисовался, начал ему
    что-то кричать: «Эй, эй!..». Наш его
    пулемётом – хрясь! – грузин куда-то
    в сторону улетел. Тут подбежали мы,
    началась потасовка… Глаза у грузин
    очень большие, они не могут взять в
    толк, откуда мы появились.
    Наших пехотинцев было человек
    двадцать. С ними были подполковник и старший лейтенант, остальные
    – солдаты-срочники. К тому времени, как мы им на помощь подоспели,
    прошли уже сутки, как они были блокированы. С собой у них вообще ничего не было – ни палаток, ни спальников. А ведь это декабрь месяц и горы!
    Поэтому сначала вид у этих наших
    солдатиков был довольно-таки жалкий. Лица обветренные, красные, ведь
    замёрзли за целую-то ночь! Да ещё и
    растеряны, не знают, как быть, что делать… Но как только они нас увидели,
    приободрились. Я нескольких их них
    послал обойти грузин сбоку. Те и начали мять грузин с тыла – работали
    руками, ногами, автоматами, не стреляя при этом...
    Тут ещё над нами две «двадцатьчетвёрки» летают. У меня на разгрузке две рации, по ним лётчики каждую
    минуту нас запрашивают: «Ну что там
    у вас?». Грузины это слышат, глаза их
    ещё больше становятся.
    Самое интересное, что пока мы
    били тех их них, что кантовались на
    мосту, остальные за мешками с землёй так и остались стоять, прятались

    92

    за ними и ни во что не вмешивались.
    А их там было человек пятьдесятшестьдесят.
    Командир базы сразу к своим пехотинцам подбежал. Сел на какую-то
    доску и нам говорит: «Делайте, что хотите, но чтобы грузины отсюда ушли».
    Два грузинских командира к нам
    подскочили и давай вокруг нас бегать.
    Один оказался побоевитей. Ему лет
    сорок пять, седой весь. Он всё хотел к
    нашему полковнику прорваться. А тот:
    «Мне никто ни для каких переговоров
    не нужен. Пусть уходят, и всё!..».
    Мост мы захватили, грузин с него
    согнали. Но три джипа так и остались
    на мосту стоять. Я: «Убирайте джипы!». Они: «Не будем». Тогда я спокойно сажусь в джип и говорю: «Если
    сейчас джип не будет отсюда убран, я
    его сам уберу. И вообще уеду на нём».
    А в джипе я увидел: лежит разгрузка с
    гранатами для подствольника от винтовки М-16. Беру её и говорю: «Вот
    как брошу сейчас её на вас, так все
    и полетите отсюда!». У их командира
    вообще глаза на лоб вылезли, вижу,
    у него чуть ли не предынфарктное
    состояние… «Всё, всё, сейчас уберём…». Короче, такого психологического давления они не выдержали.
    Сели в джипы и быстренько с моста
    съехали. Мост оказался полностью
    нашим, пехота с нашей стороны разблокирована. Хотя из самого села грузины так и не уходят.

    93

    94

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Я своих бойцов рассадил повыше,
    чтобы хоть какое-то прикрытие было.
    Мало ли что… И побежал к своему
    «замку». Они там на своём участке
    тоже немного подрались, попинали
    грузин. Вообще-то бойцы у нас – молодцы. Не услышишь от них: «Да, может быть, не надо…». А только так:
    «Если надо, значит, надо!..». Короче,
    вели себя даже нагловато. В том противостоянии это нам очень помогло.
    На той стороне, где «замок» был,
    наши грузин сразу за село выгнали.
    И как раз с этой стороны, словно изпод земли, нарисовалось грузинское
    телевидение. Идут к нам, начинают
    снимать. Мы их отогнали, поставили заслон, не пускаем. Грузинские
    командиры снова вместе собрались
    совещаться. Минут через десять со
    стороны Грузии появляются ещё машин пять-шесть телевизионщиков со
    спутниковыми тарелками.
    А возле моста джипы с грузинскими спецназовцами так и стоят. Подхожу к командиру базы и спрашиваю:
    «Что делать?». Он: «Пока джипы не
    уедут, никаких разговоров вести не
    будем».
    Так прошло минут сорок-пятьдесят.
    В это время прилетает вторая наша
    вертушка, и из неё всё той же дорогой
    на мост бежит ещё одна наша группа.
    Чувствую, у грузин нервы на пределе.
    И тут командиры наших бойцов напра-

    94

    вили на возвышенность в тыл грузин.
    Наши разведчики сели, изготовились
    к стрельбе… А спустя ещё минут десять мы все наблюдаем такую картину маслом: через хребет спускаются
    те две наши группы, которые через
    горы шли. А вид у наших очень грозный: в горно-штурмовых костюмах, с
    рюкзаками, с пулемётами… Они речку
    перешли и встали рядом с пехотой.
    Тут у грузин окончательно сдали нервы. Они запрыгнули в свои джипы и
    умчались…
    Две группы, которым через речку
    в брод пришлось переправляться, стали сушиться. Мы посты организовали.
    Командир базы повеселел: чай, кофе,
    обогрев…
    Часа через полтора с осетинской
    стороны подъезжает миссия ОБСЕ. В
    джипе двое иностранных военных,
    с ними переводчица. Меня по рации
    ребята запрашивают: «Пускать?». Я
    командира базы об этом спрашиваю.
    А тому уже всё равно – задача-то выполнена: «Делайте, что хотите».
    Иностранцы
    останавливаются
    возле нас: «Что здесь происходит?».
    Я: «А вам-то какое дело?». Общался я
    с ними не слишком вежливо. Они: «Мы
    проедем». Я: «А я вас не пущу. Вы кто
    такие?». Они: «ОБСЕ». Я: «А для меня
    вы – никто». Заволновались, начали
    куда-то звонить. Тут командир базы
    говорит: «Да ладно, пускай едут». Они
    проехали к телевидению на грузинскую сторону.

    95

    96

    96

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Двое грузинских командиров всё
    ещё крутятся рядом – все норовят
    с командиром 4-й базы поговорить.
    Проходит ещё минут сорок. Тут прямо
    на пятачок к пехотинцам садится вертолёт с командующим. Охрана его из
    вертолёта высыпала. Пехота по случаю прибытия высокого начальства
    попыталась свою БМП завести, но так
    и не смогла.
    Часам к одиннадцати утра стала
    подтягиваться пехота, которую ещё
    вчера ночью тоже подняли по тревоге. Говорят: «Ночью вышли десять
    танков. Шесть по дороге сломались,
    четыре ещё где-то сзади едут. Оказывается, выехало восемь машин БМП,
    но пять из них сломались, три как-то
    едут. Так что до места доехали только
    мы на двух «уралах»: четыре офицера
    и солдаты». Просто цирк на конной
    тяге!..

    Часов в двенадцать дня мы улетели на базу, а те две наши группы, что
    через горы пришли, ещё три дня пост
    нашей пехоты с высоток прикрывали.
    Только потом, когда мы начали
    осмысливать случившееся, стало понятно, что вариантов развития событий было несколько. Обстановка
    обрисована была нам в общих чертах,
    но конкретно-то мы не знали, что нас
    ждёт и какова численность грузин.
    Ведь связи с пехотой не было. Может,
    кто-то по телефону с кем-то разок поговорил и всё. Так что летели мы почти в полную неизвестность.
    И когда мы выскочили из-за поворота и увидели эти бесконечную
    вереницу джипов с экипированными
    и вооружёнными грузинами рядом, то
    в первую очередь нам помогли наши
    же эмоции – как будто сила какая-то
    изнутри распирает. Смотрю на своих
    бойцов – челюсти сжимают, подбираются все как-то, автоматы уже готовят
    к рукопашной.
    Из тех двенадцати грузин из трёх
    джипов только один дёрнулся понастоящему, пытался что-то спросить:
    «Вы кто такие? Что надо?». Он-то как
    раз первым и получил… Тут же и затух.
    И, конечно, удивительно нам было
    видеть шестьдесят грузинских спецназовцев, которые стояли в двадцати
    метрах и не бросились помогать своим
    десятерым, – тем, которых мы били.
    Так и стояли словно оцепеневшие…
    Не знаю, что и думать. Может быть,
    они просто остолбенели от нашей

    97

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    дерзости и, наверное, даже какой-то
    наглости.
    Видимо, с их точки зрения невозможно вшестером броситься на
    семьдесят вооружённых до зубов
    спецназовцев в касках и бронежилетах? Наше состояние в тот момент
    можно охарактеризовать, как бесшабашность, что ли. Такое у русского
    человека проявляется в критические
    моменты, и тогда помогает главным
    образом не голова, а чувства.
    Вот эти первые десять-пятнадцать
    минут всё и решили. Грузины так и
    не вышли из того психологического транса, в который впали от нашей
    дерзости. И их командиры, похоже,
    разделили состояние своих бойцов и
    даже не попытались как-то их организовать для оказания сопротивления.
    Вообще каждый из них переживал
    уже только за свою судьбу: понимали,
    что их, точно, по головке не погладят
    за такой позорный для них исход сражения.
    В то время, когда мы прогоняли их
    с моста, а они отъезжали на трёх своих джипах, прошло всего минут пять.
    Но для меня эти минуты показались
    вечностью. По существу, на открытом
    месте оставался только я один: ведь

    98

    мне приходилось бегать к «замку» на
    другую сторону, а своих я рассадил
    вокруг моста на позиции за какимито естественными преградами, чтобы
    они заняли организованную оборону.
    В эти моменты я действовал уже не
    на адреналине, а с рассуждением. По
    сути я готовился к тому, что, возможно, придётся давать отпор, если что-то
    всё-таки начнётся с их стороны.
    И вероятность случайного выстрела тоже не исключалась до самого последнего момента. За своих-то
    я был спокоен. У нас магазины были
    только присоединены, патроны – не в
    патронниках. Но я-то знаю, какие бывают срочники-пехотинцы… Да ещё
    если вспомнить, что сутки эти двадцать бойцов просидели на морозе в
    полном окружении… Плюс к этому,
    из грузин кто-то мог выстрелить, даже
    просто в воздух. Чтобы ситуация стала полностью непредсказуемой, этого
    было бы вполне достаточно...
    Конечно, очень здорово нам помогли вертолётчики из «двадцать-

    четвёрок». Ещё на аэродроме с ними
    договорились, что если начинается
    стрельба, то мы попробуем убежать, а
    они начнут работать. Я не знаю, был
    ли у них приказ стрелять. Но и по разговору, и по их лицам я понял, что
    они к такому варианту были внутренне полностью готовы. И, если бы нас
    начали убивать, они бы точно нас не
    бросили.

    99

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Так что залог этой нашей маленькой в мировом масштабе победы –
    дерзкий натиск русского солдата. Ведь
    когда группа в шестнадцать человек
    за десять минут полностью деморализует больше сотни до зубов вооружённых спецназовцев противника, то
    по-другому это никак не объяснишь.
    И я думаю, что тут проявился именно
    особый характер русского человека.
    Ни один человек у нас не дрогнул ни
    на секунду. Все действовали как один:
    сказано – сделано.
    В конце этой истории мне стало
    даже как-то жалко грузинских полковников. После такой «операции» их
    военная карьера, скорее всего, резко
    пошла под откос…
    Майор Д.:
    – И не могу забыть ещё один случай. Однажды в сердцах перед строем
    я произнёс фразу, за которую до сих
    пор самому немного неловко. Я двум
    бойцам тогда сказал: «Если был бы
    сейчас восемнадцатый год, а я – комиссаром в кожанке и с маузером, то
    я вас прямо здесь перед строем бы и
    расстрелял!».
    А вот в чём было дело. Это сейчас
    можно сказать, что нам повезло, что
    в Осетии не пришлось воевать понастоящему. Но ехали-то мы как будто в Грозный 1995 года! И деньги для
    нас были на последнем месте. Сами
    мы думали, что будут платить по сто
    рублей в день, как на полигоне. Однако неожиданно для нас объявили, что
    мы будем получать по пятьдесят че-

    100

    тыре доллара в сутки. Мы и поверили
    таким словам. Почему бы и нет?.. Но
    как только в конце августа 2008 года
    была признана независимость Южной
    Осетии, эти пятьдесят четыре доллара
    перестали начислять.
    И вот нашлись два товарища, которые начали разлагать дисциплину.
    Они отказывались идти на задачи со
    словами: «А что, мы будем воевать за
    сто рублей, что ли?». Правда, это были
    пришлые бойцы, они прибыли к нам в
    самый последний момент. Конечно, я
    и все командиры их прижали. Но на
    самом деле возразить-то на это нам
    было нечего…
    По действующим документам, эти
    пятьдесят четыре доллара выплачиваются военнослужащим, находящимся
    на территории Грузии. А мы теперь
    находимся на территории другого государства – Южной Осетии. Старые
    документы вроде недействительны,
    новых нет. Сверху велели: «Приостановить выплату». После этого в
    феврале 2009 года как будто опять
    сказали: «Пятьдесят четыре доллара
    подтверждаем». Ребята между собой
    начали обсуждать, кто какую машину
    после командировки купит. Но тут
    снова поступило разъяснение, что
    да, всё в силе, но только пункт пятый
    старого постановления отменён. Беру
    это постановление Правительства РФ
    №587 от 12.08.09 года и читаю в пун-

    101

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    кте пятом: «Военнослужащие… обеспечиваются бесплатным питанием
    по установленным нормам». То есть
    питание на этой войне для нас оказалось платным!.. И задним числом решили, что кормили нас всё это время
    на тридцать восемь долларов в день.
    Из пятидесяти четырёх долларов вычли тридцать восемь и в результате выплатили нам по шестнадцать долларов
    в сутки.
    А что мы там ели? Кашу овсяную,
    которую сами же и готовили. А в горах
    на задачах вообще ели сухпаёк, губя
    тем самым свои желудки. Да ещё на
    пять суток забрасывают, а тут туман,
    непогода… Из-за опять двое суток
    сидим вообще голодные. Видно, за
    это и вычли…
    К счастью, в этой командировке
    никто из нас не погиб. Повезло и в
    том, не было боестолкновений. Но
    минная обстановка была ужасная.
    В результате в октябре 2008 года у
    нас произошёл подрыв. У двоих бойцов – травматическая ампутация ног,
    третий, слава Богу, временно, потерял
    зрение.
    В Чечне питание было бесплатным. Когда мы на полигоне работаем,
    питание бесплатное, да ещё и по сто
    рублей в день доплачивают за то, что
    мы там находимся. А тут в горах с оружием боевую задачу выполняем, мёрзнем, едим сухпай – и с нас за это ещё и
    тридцать восемь долларов берут!

    102

    Очень обидно, что государство,
    которое посылало нас на войну, нас
    же и обмануло. Сам я в разведке Афганистан прошёл, в армейском спецназе – Чечню и Южную Осетию. И я
    точно знаю, что мы с моими товарищами воюем не за деньги, а за Отечество.
    Но разве можно бесконечно так беззастенчиво пользоваться патриотическим настроем людей! Ведь знают те,
    кто принимал решение про эти тридцать восемь долларов, что даже после
    проявлений такого неуважения к своим защитникам, мы, если будет приказ, всё равно пойдём воевать. А тем,
    кто так бессовестно с нами обошёлся,
    пусть Господь Бог будет судьёй.

    103

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Перекреститься,
    чтобы не
    грянул гром…
    Текст: Сергей Галицкий

    104

    Рассказывает священник Димитрий Василенков:
    – В начале августа 2008 года я
    находился в коротком отпуске у родственников жены в Белоруссии. О
    начале войны узнал, как и многие, из
    телевизионных новостей 8 августа.
    Ощущение было двоякое. Была, конечно, и горечь, что опять пролилась
    кровь. Но хорошо помню, как возникло в сердце и тревожное чувство: как
    на это отзовётся Россия? Ведь за последние двадцать лет мы так привыкли к плевкам, к тому, что нас постоянно унижают и давно уже все, кому не
    лень, вытирают ноги о нас.
    Я как военный священник очень
    часто бываю в местах ведения боевых
    действий на Кавказе. В силу этого я
    знаю значительно больше, чем обычный человек. Именно тогда я чётко
    понял, что если мы сейчас не ответим,
    то это будет начало большого конца.
    Это будет начало развала уже не Советского Союза, а теперь уже самой
    России. Зная кавказский менталитет,
    уверенно могу сказать: если бы мы
    сдали Южную Осетию и Абхазию, то
    Кавказ рухнул бы весь. И следующие
    бои мы вели бы уже где-то в районе
    Владикавказа и Нальчика.
    На Кавказе не прощают слабости
    и трусости. Те общеизвестные кадры,
    где запечатлено бегство президента
    Грузии от летящих самолётов, обруши-

    ли его рейтинг в глазах не только кавказских мужчин, но и женщин, до абсолютного нуля. Его трусость – это невероятное унижение для кавказских
    народов. Ведь мужчина здесь прежде
    всего воин. Так сложилось исторически. На Кавказе на очень небольшой
    территории собрано вместе огромное
    количество разных народов. И каждый клочок земли давался дорогой
    ценой: часто приходилось воевать за
    каждую пядь земли.
    Если бы в августе 2008 года мы бы
    дали себя втянуть в затяжные переговоры, а вместо решительных действий
    стали бы дипломатически расшаркиваться, то народы Кавказа просто потеряли бы веру в Россию. А страшнее
    этого ничего нет. И наши настоящие
    противники на Кавказе – англичане
    и американцы – этим обязательно бы
    воспользовались. Да, именно на это
    они и рассчитывали. А трезво оценивая их финансовые возможности,
    понятно, что цели своей они почти
    наверняка добились бы – превратили бы Кавказ во вторые Балканы со
    всеми вытекающими для нас последствиями.
    Всей семьёй мы вернулись в СанктПетербург. Я, по наработанной схеме,
    благодаря которой мы официально
    ездим на Кавказ в наши воинские подразделения, достаточно быстро решил
    все организационные вопросы. Мы
    прибыли в Осетию в середине августа.
    Примерно через неделю после начала
    боевых действий прилетели почтови-

    105

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    ком Министерства обороны в Беслан,
    а оттуда с нашими вертолётчиками – в
    Джаву. Впечатление было примерно
    такое, как будто мы приземлились в
    Ханкале: огромное количество боевой
    техники, все суетятся, вертолёты взлетают, вертолёты садятся… Россия –
    вроде бы очень большая страна, но в
    Джаве мы увидели те же самые лица,
    что постоянно видели в Ханкале.
    Наша группа военного отдела специализируется на духовном окормлении бойцов спецподразделений
    самых разных силовых структур. Сразу началась и наша работа: освятили
    вертолётчикам технику.
    В Осетию мы, прежде всего, ехали
    к разведчикам армейского спецназа –
    наши земляки из Пскова были уже на
    месте. Там тоже увидели знакомые по
    Чечне лица.
    В этом месте стояли и те отряды
    спецназа, которые непосредственно
    участвовали в боевых действиях. Побеседовали с солдатами и офицерами
    и тут же организовали крещение желающих в миротворческом городке.
    Тогда мы крестили около двадцати
    человек.
    По дороге к Цхинвалу невольно
    подумалось: «Начинают войны мерзавцы, а страдают невинные люди».
    Войну начал президент Грузии, а результат такой: от грузинских сёл на
    территории Южной Осетии практически ничего не осталось. Проезжаешь
    и видишь: раньше здесь стояло село, а
    сейчас оно просто стёрто с лица земли. Населения почти не было, практи-

    106

    чески все уехали заранее. А дома их
    были полностью уничтожены – перепаханы бульдозерами. И думаешь:
    «Вот жили себе люди здесь нормально
    не один десяток лет. И из-за безумия
    отдельных людей – не только в Грузии
    – всё сожжено дотла…».
    В Цхинвале мы разместились в
    одном из отрядов армейского спецназа и продолжили заниматься своей
    повседневной работой: крещение,
    беседы… Разброс тем для бесед самый широкий – от положения в мире
    до смысла жизни. Множество было
    вопросов собственно религиозных.
    Беда в том, что у многих бойцов нет
    возможности напрямую общаться со
    священником.
    И вот ещё очень важно: есть телевидение, есть газеты, а идеологической и информационной работы с нашими военнослужащими, как это происходило в советской армии, никто не
    проводит. Отсюда в головах у бойцов
    полный бардак. Например, в Чечне ко
    мне приходили солдаты и спрашивали: «Батюшка, а правда, что здесь мусульмане воюют с православными?».
    Или: «Здесь идёт столкновение двух
    цивилизаций…». Спрашиваю: «А откуда вы это взяли?». И начинаем с
    ними разговаривать, объяснять… О
    ваххабитах, о скинхедах тех же и о
    других деструктивных религиозных
    течениях, которые проплачиваются

    107

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    западными спецслужбами. А пользуются эти спецслужбы прежде всего
    незнанием нашей молодёжью основ
    своей веры. Когда мусульмане своей
    веры не знают, то открывается широкое поле деятельности для ваххабитов, а когда православные своей веры
    не знают, то расцветают скинхедские
    организации, всякие там «готы» и
    «эмо». А чем это всё заканчивается,
    мы знаем из СМИ… Люди кончают
    жизнь самоубийством или даже в прямом смысле едят друг друга.
    Мне кажется, что отсутствие
    целенаправленной и качественной
    информационной работы среди сол-

    108

    дат на войне, да и молодёжи вообще
    – это страшная мина замедленного
    действия!.. Она обязательно рванёт.
    И никакие программы такой модной
    сегодня толерантности не помогут. А
    ведь исправить ситуацию можно достаточно просто. Ведь логично: если
    ты православный – у тебя должна
    быть возможность в школе изучать
    основы православной культуры. Если
    ты мусульманин, то у тебя должна
    быть возможность изучать основы
    мусульманской культуры. И тогда в
    результате человек будет не только
    знать свою веру, но и уважать выбор
    и другого человека.

    109

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О

    Удивительный факт: только в России нет военного духовенства в армии. Почти во всех армиях мира – от
    Канады до Южной Кореи – есть военные священники. И когда читаешь руководящие документы западных армий по этому вопросу, то становится
    ясно, что именно сегодня они только
    усиливают эту работу!
    Давно известно, что когда человек
    воюет за свои убеждения, он великие
    дела может совершить. А когда человек воюет за цели, которые находятся
    ниже пояса, – пожрать, поспать и, извините, посовокупляться, – то тогда он
    от свиней ничем не отличается. Разве
    будет такой человек своей жизнью
    рисковать?
    Когда-то мне довелось прочитать
    расшифровку текста переговоров
    наших профессиональных переговорщиков с боевиками в Дагестане.
    Бандитов блокировали, и переговорщик из какой-то местной силовой
    структуры стал уговаривать их сдаться. Говорит боевику: «Ну зачем тебе
    умирать? Смотри, какая жизнь хорошая! Можно вкусно есть, сладко спать,
    девушки какие красивые!..». То есть
    он вёл переговоры с общечеловеческой, либерально-демократической
    позиции – ешь, пей, гуляй, веселись…
    А молодой ваххабит спрашивает этого переговорщика: «А ты можешь мне
    дать ключи от рая? Если бы я не был
    готов умереть, я бы сюда не пришёл».
    И всё, переговоры на этом закончи-

    110

    111

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    лись. У переговорщика с позиции
    ниже пояса не осталось никаких аргументов.
    А аргументы можно было бы найти.
    Они есть. Однако для этого переговорщик должен веру свою знать и уметь
    на этом тонком уровне вести разговор.
    Либерально-демократическая установка, основанная на человеческих
    инстинктах, и воспитание, основанное на ней же, всегда проигрывают в
    критических ситуациях. Ведь человек,
    взращённый на этих ложных ценностях, не будет рисковать жизнью, он
    не пойдёт до конца.
    И если мы будем солдат воспитывать на таких общечеловеческих ценностях или не воспитывать вообще, то
    получится так: пришёл боец из школы
    моральным валенком, в армии физически подтянулся, а внутри себя таким
    же валенком и остался. Такие солдаты

    112

    113

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    не способны выполнять настоящие
    боевые задачи. Они ещё и приветствовать противника будут с бутылкой
    пепси-колы в руках, потому что эту
    пепси-колу в той стране делают.
    Такие солдаты не смогут победить
    не только потому, что у них не хватает
    каких-то физических или технических
    навыков или же они плохо вооружены. Они чисто психологически не
    смогут вести бой с людьми, внутренне
    готовыми идти до конца, теми, что, не
    задумываясь, отдадут жизнь ради своих убеждений.
    А истинные убеждения в армию
    всегда несли военные священники.
    Причём в царской армии были и военные муллы, и военные раввины, и
    военные ламы. Это не говоря уже о
    военных православных священниках.
    Сегодня солдату нужно дать, выражаясь современным языком, мотивацию. Вот бойцы меня часто спрашивают: «А что такое национальная
    идея?». У меня всегда один ответ:
    «Национальная идея – это то, за что
    человек готов умирать».
    Я думаю, что и сегодня в наших
    солдатах всё-таки осталось что-то
    неуловимое и невытравимое русское. Может быть, осталось где-то на
    уровне подсознания. И особенно это
    проявляется, когда случается беда.
    Тысячелетняя история христианства
    на Руси даёт о себе знать, срабатывает
    какая-то генетическая память. Люди

    114

    всё равно проявляют стремление к
    добру, стремление к самопожертвованию. «Нет больше той любви, когда
    кто-то положит душу свою за ближних
    своих». И то, что наши ребята, несмотря на отсутствие целенаправленной
    воспитательной работы, всё-таки идут
    в бой и выполняют поставленные задачи, говорит о том, что этот запас
    хорошего и доброго в нашем народе
    подспудно хранится.
    И срабатывает обычно эта генетическая память, когда прижмёт
    по-настоящему. Вот попадает боец в
    критическую ситуацию, и откуда-то
    изнутри в нём просыпается: «Господи,
    помоги!..». Ведь можно корчить из
    себя кого угодно, быть великим каратистом и последователем восточных
    учений философских, но как только
    пули засвистели – человек сразу: «Господи, помоги!»…
    Любит нас Бог. Я рассказал както уважаемому петербургскому священнику Иоанну Миронову о случаях
    явной помощи Божией нашим бойцам
    на Кавказе. А он сам знает о войне не
    понаслышке – прошёл Великую Отечественную артиллеристом. Он перекрестился и сказал: «Хранит всё-таки
    Господь детей Божиих».
    В Осетии я разговаривал с одним
    из командиров десантников. Они в
    окружении с грузинскими подразде-

    115

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    лениями дрались, те их активно атаковали. Десантникам было страшно
    и тяжело. И эти здоровые мужики с
    такой любовью говорили, что им в
    боях помог действительно Бог. Представьте себе – воздушно-десантный
    полк выполняет боевую задачу и
    громит превосходящие силы грузин.
    А потери у него минимальные: двенадцать раненых и двое погибших, из
    которых один солдатик умер в госпитале. Причём они сами говорят: «Мы
    его нормально до госпиталя довезли,
    и почему он там умер, мы не знаем». И
    самое удивительное: когда полк вернулся к месту постоянной дислокации,
    то все – солдаты, офицеры с жёнами
    – пошли в Храм Божий. Это говорит
    о многом.
    Если человек искренне обращается к Богу, ставит Его на первое место
    в своей душе, тем самым исполняя
    первую и главную заповедь: «Возлюби Господа Бога своего», и старается
    жить по заповедям, тогда Господь помогает. И бойцы реально ощущали в
    Осетии эту силу.
    Как-то в Осетии группа наших разведчиков оказалась в очень сложной
    ситуации. Они выполняли боевую задачу в глубоком тылу противника, и
    их обложили со всех сторон, а половина Грузии за ними гонялась. Представляете, какая могла бы произойти
    трагедия, если грузины, не дай Бог,
    попытались бы взять их в плен!

    116

    Вытаскивать разведчиков из этой
    чудовищной ситуации отправили
    очень опытных бойцов. И когда их командир понял, насколько сложная им
    предстоит задача, то дал себе своего
    рода обет: «Если выведем наших и
    сами выберемся, то покрещусь». И вытащили без потерь. Только ноги у всех
    были стёрты в кровь. Я к ним подошёл, когда они уже оружие сдавали. Я
    видел, какие они были обалдевшие от
    радости… Ребят спрашиваю: «Ну как
    же вы смогли выбраться из этой ситуации?». А они отвечают: «Батюшка,
    мы бежали так, как никогда в жизни
    не бегали!.. И молились так, как никогда в жизни не молились…». И этот
    пример – сильнее тысячи проповедей. Конечно, и проповедь нужна. Но
    когда человек ощущает реальную силу
    Божию, когда он обращается к Богу и
    получает ответ, причём практический,
    это не забывается никогда.
    Господь всегда готов помочь. И я
    нередко бойцам говорю: «Ребята, почитайте Суворова, какие он моральные
    установки своим солдатам давал и каков был результат». У Суворова солдат
    ощущал силу Божию и действительно
    становился непобедимым. Такой солдат – на самом деле чудо-богатырь!
    Всё случившееся в Осетии невольно заставляет задуматься ещё и вот
    на какую тему. Я очень часто бывал в
    Чечне, я был в Южной Осетии и могу

    117

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    ответственно утверждать: если бы
    сейчас на месте грузин были чеченские боевики времён Первой и Второй чеченских кампаний с их уровнем
    озлобленности, с их уровнем подготовки, с их уровнем желания драться,
    то пришлось бы нам очень туго.
    А грузины, на наше счастье, воевали печально. Ну не хотели они
    воевать!.. Сказалась и американская
    подготовка. Не научили их американцы контактному бою, когда надо биться лицом к лицу. Тактика у них была
    такая: уничтожить всё живое перед
    собой артиллерийским огнём и пойти
    вперёд уже по трупам. Плюс ко всему
    последние годы в Грузии господствует
    либерально-демократическая идеология, они нас на этом пути серьёзно
    обогнали. И именно эта идеология
    сыграла с грузинами злую шутку.
    Солдат грузинских, конечно, как-то
    психологически обрабатывали и готовили. Но мотивации по-настоящему

    118

    119

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    идти до конца, желания умирать за
    идеалы свободы и демократии у них
    почему-то не было. Да, у Грузии есть
    многолетние претензии к Осетии. Но
    эти претензии – не повод брать оружие и убивать всех подряд: бойцов,
    женщин, детей…
    И ещё один очень жуткий, но характерный факт. Всем, кто был в то
    время в Южной Осетии, особенно
    тяжело приходилось из-за трупного
    запаха. Дело в том, что грузины бросили почти всех своих убитых солдат
    и офицеров – они валялись повсюду.
    Значит, такое воспитание у них было,
    дух такой у них был. И вывозом тел погибших занималась Грузинская Православная Церковь. Священники приезжали на небольших рефрижераторах
    и забирали своих убитых солдат.
    Плюс ко всему есть духовная
    правда. И чем ближе мотивация человека к этой духовной правде, тем более он непоколебим в тех испытаниях,
    которые выпадают на его долю. И эта
    духовная правда заключается в том,
    что та страшная война, которая была
    развязана Грузией, изначально была
    несправедливой.
    В Южной Осетии я часто вспоминал Чечню. Вспоминал именно те
    случаи, когда особенно зримо была
    явлена помощь Божия. Однажды в
    2005 году приехал я в 33-ю бригаду
    Внутренних войск. Место их постоянной дислокации – поселок Лебяжий
    под Петербургом, но тогда они стояли
    в Грозном.

    120

    121

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Говорю офицерам: «Я хочу завтра
    в двенадцать часов совершить молебен о здравии, а потом панихиду об
    усопших. Только вы никого не заставляйте приходить. Пусть придут только
    те, кто хочет».
    У меня было желание просто помолиться. Поэтому не стали мы никого
    собирать, я даже не стал дожидаться,
    когда народ соберётся. Двенадцать
    часов, начинаю молитву. Но даже когда читаешь молитвы, зрение-то никуда
    не деть – а вижу вот что: сзади меня
    стоит на молитве более ста человек –
    практически все свободные от выполнения боевых задач и службы ребятасрочники, офицеры молодые… Они
    сами пришли, стояли и вместе со мной
    молились…
    Как раз перед этим я в Чечню с
    молодым пополнением входил. Должны были ехать двести восемь молодых
    пацанов… И среди них оказалось
    только три отказника, которые послушали этих так называемых «солдатских матерей». А двести пять молодых
    пацанов поехали на войну. Им было
    очень страшно, им было очень тяжело. Представляете – попасть в Чечню
    служить! Ведь сколько слухов бродит.
    А тут ещё на пересылке непременно
    встретится подвыпивший «великий
    воин», который расскажет истории
    о том, что он там творил и что он видел…

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Я им тогда сказал: «Поеду с вами».
    И мы вместе поехали на бронепоезде,
    вместе ночевали на пересылке в палатках неотапливаемых. И по Моздоку
    с иконой впереди вместе шли.
    Через год, в сентябре 2006 года,
    когда бригаду уже выводили из Чечни, мне офицеры рассказали: «У нас
    в Грозном часовня была, и в ней постоянно находилась икона». Кстати,
    икона эта – чудотворная. Как только
    эта икона появилась в бригаде, потерь больше там не было. А ведь до
    этого сто сорок пять только убитых

    124

    125

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    126

    за две чеченские кампании!.. И во
    время вывода никому даже палец не
    отдавило, все ещё этому факту очень
    удивлялись.
    И ещё во время вывода бригады
    из Грозного командиры мне сказали
    удивительные слова: «Батюшка, вы
    знаете, наше подразделение, которое состояло из этих молодых ребятсрочников, готово было выполнить
    любую боевую задачу!». Это сказали
    офицеры, которые прошли и Первую,
    и Вторую чеченские кампании. Они
    много за это время повидали, и о подготовке солдат им сказки рассказывать не нужно. И мне очень радостно
    было слышать от таких офицеров, что
    когда в воинское подразделение прибывает священник, то оно полностью
    перерождается. И примеров тому масса.

    В августе 2008 года в три часа ночи
    мне позвонили ребята-разведчики
    из Веденского района, я у них часто
    бываю. Говорят наперебой солдаты с
    офицерами, все какие-то возбуждённые. Я ещё не совсем проснулся, да
    ещё и они как-то всё сумбурно объясняют… Я ничего не понял и отвечаю:
    «Приеду – поговорим».
    Приезжаю к ним зимой. И ребята
    рассказывают, что во время боевого
    выхода они попали в засаду. В головном дозоре шли заместитель командира группы и двое солдат (всех троих
    я крестил накануне летом, когда к ним
    приезжал). И замкомандира мне рассказывает: «В меня с десяти метров
    практически в упор палили из ПК (пулемёт Калашникова. – Ред.)!.. И все
    пули пролетели мимо! А двоих ребят,
    которые шли за мной, только легко ранило». Бойцы так отчаянно дрались,
    что бандиты бросили своих убитых, а
    когда уже уходили, просто дико орали! А ведь для наших молодых ребят
    это был первый бой…
    И когда слышишь такие истории
    от командиров и солдат, что реально участвовали в боях, то радуешься
    их отношению к вере православной.
    Оно совершенно особое. Ты видишь
    взрослые лица состоявшихся людей,
    для которых вера – не пустой звук. И

    Они защищали Отечество

    127

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    командиры других силовых подразделений, находящихся рядом, о них
    с особым уважением говорят: «Вот
    здесь рядом стоят разведчики, которые, что бы ни случилось, никогда не
    подведут. Они всегда придут на помощь, они всегда вытащат». А происходит так потому, что в сердцах этих
    ребят живёт искорка Божия.
    В Южной Осетии я разговаривал
    с высшими офицерами Воздушнодесантных войск. И они мне рассказали, что перелом наступил, когда
    грузины подняли руку на храм святого
    великомученика Георгия Победоносца
    в Цхинвале. Грузины его обстреляли
    и частично разрушили колокольню.
    Именно после этого их армия и побежала. Когда такие вещи замечают, это
    дорогого стоит.
    Я вижу, что тяга к вере со стороны
    солдат и офицеров есть. Есть и встречное движение со стороны Церкви:
    многие священники регулярно бывают в воинских подразделениях, особенно в районах боевых действий.
    Но принципиально вопрос о военном
    духовенстве не решён.
    Война в Осетии – это ведь только
    первая ступень в предстоящих нам
    испытаниях. И я убеждён, что если
    вопрос о военном священстве не будет решён сверху сейчас, то позднее
    всё произойдёт по образу Великой
    Отечественной войны. Тогда Сталин

    128

    очень быстро вспомнил многое из
    того, что уже казалось забытым навсегда: и братьев, и сестёр в народе
    своём увидел, и святых благоверных
    князей Александра Невского и Димитрия Донского вместе с Суворовым и
    Кутузовым вдруг вспомнил…
    Но очень не хотелось бы всё время
    жить по такому принципу: «Пока гром
    не грянет, мужик не перекрестится».
    Может, всё-таки лучше перекреститься, чтобы не грянул этот страшный
    гром?..

    129

    И
    Л
    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Н
    Т
    О
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О
    Сборник «Они защищали Отечество». Выпуск 3

    Воспоминания и фотографии осетинских ополченцев,
    российских десантников и разведчиков армейского спецназа –
    участников военной операции по принуждению Грузии к миру в августе 2008 г.
    Автор – С.Г. Галицкий

    Дизайн и верстка – М.А. Луговой
    Редактор – М.Г. Крашенникова

    Редакция сердечно благодарит за помощь и поддержку:

    адвокатскую фирму «Юстина»;
    Н.К. Каримова;

    А.А. Антонова, А.В. Закалюжного, А.А. Савельева, О.Е. Суханова, А.И. Чайку;

    командование 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии
    и лично Героя России полковника А.Л. Красова и Героя России полковника Г.В. Анашкина;

    службу информации и общественных связей Воздушно-десантных войск и лично полковника А.А. Чередника;
    И.Н. Пантелееву (Санакоеву);
    А.В. Чепакина;

    А.Л. Адмакина, Я.А. Амелину, В.В. Вершинина, Г.А. Кадырова, С.В. Малофеева, В.В. Натальченко, В.А. Обухова,
    В.М. Отто, А.А. Плотникова, П.Я. Поповских, А.И. Романова, В.О. Сидельникова, А.Я. Сланова, О.В. Чернышова,
    С.М. Шакурина, Н.С. Шапошникова, М.Л. Шахматова, И.М. Яшкина;
    В.В. Глебова, руководителя учебного центра допризывной подготовки «Флагман»;

    всех разведчиков и десантников, предоставивших фотографии из своих личных архивов.
    Издательство «ГРАД ДУХОВНЫЙ»
    Телефон: (812) 448-14-94 (многоканальный)
    Факс: (812) 340-55-73
    Электронная почта: infio@zaotechestvo.ru
    Интернет: www.zaotechestvo.ru

    Отпечатано в типографии «Группа М»
    Санкт-Петербург, ул. Профессора Попова, 4а
    Тел.: (812) 325-24-26

    Фотография на первой странице обложки из фондов Службы информации и общественных
    связей Воздушно-десантных войск, на четвёртой –
    © ООО «ПИРС», издание, составление, текст, оригинал-макет, оформление, 2009
    Тираж 3 000 экз.

    Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-33731 от 10 октября 2008 г.
    Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций
    Министерства связи и массовых коммуникаций Российской Федерации

    ISBN 978-5-9900902-9-3

    131

    А
    Щ
    И
    Щ
    А
    З
    О
    И
    В
    Т
    С
    Е
    Ч
    Е
    Т
    О