• Название:

    Кропоткин Идеалы и действительность в русской...


  • Размер: 2.46 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



  • Название:
  • Автор: don_durito

Предпросмотр документа

AVTONOM.ORG

ЛИБЕРТАРНАЯ БИБЛИОТЕКА

П.А. Кропоткин
ИДЕАЛЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
(ужасное качество текста!)

Перевод с английского В. Батуринского под редакцией автора.
Единственное издание, разрешенное для России автором, пересмотренное и дополненное
им.
СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ АНГЛИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ
Глава I. ВВЕДЕНИЕ: РУССКИЙ ЯЗЫК

Ранняя народная литература: Сказки. — Песни. — Былины

«Слово о полку Игореве»

Летописи

Средневековая литература

Церковный раскол. — Автобиография Аввакума

XVIII век

Времена Екатерины II

Масоны: первые проявления политической мысли

Первые годы XIX столетия

Декабристы
Глава II. ПУШКИН - ЛЕРМОНТОВ

Пушкин: Красота формы

Лермонтов. — Пушкин или Лермонтов

Пушкин и Лермонтов — как прозаики

Другие поэты и романисты той же эпохи. Крылов

Менее значительные поэты: Козлов. Дельвиг. Баратынский. Языков.
Веневитинов. кн. А. Одоевский. Полежаев. Шевченко. А. Бестужев (Марлинский).
Загоскин. Нарежный. Лажечников
Глава III. ГОГОЛЬ

«Тарас Бульба». — «Шинель»

«Ревизор»

«Мертвые души»
Глава IV. ТУРГЕНЕВ. - ТОЛСТОЙ

Тургенев

Толстой. «Детство» и «Отрочество»

Во время и после Крымской войны

«Юность». В поисках за идеалом

Мелкие рассказы. — «Казаки»

Педагогические труды

«Война и мир»

«Анна Каренина»

Религиозный кризис


Толкование христианского учения

Главные черты христианской этики

Художественные произведения последних лет
Глава V. ГОНЧАРОВ. - ДОСТОЕВСКИЙ. - НЕКРАСОВ

Гончаров. «Обломов»

«Обрыв»

Достоевский

Некрасов

Другие прозаики той же эпохи: Сергей Аксаков.Даль. Иван Панаев. А.
Герцен. Н. Хвошинская

Поэты той же эпохи: Кольцов. Никитин. Плещеев. Тютчев. Аполлон Майков.
Щербина. Полонский, Шеншин (Фет). А. К. Толстой. Курочкин. Гербель. Михаил
Михайлов. П. Вейнберг. Мей. Минаев.А. А. Соколовский. И. Введенский. Шелгунова
Глава VI. ДРАМА

Ее происхождение: Цари Алексей и Петр I. Сумароков. Княжнин. Озеров.
Екатерина Вторая. Фонвизин

Первые годы XIX столетия: Коцебу. Шаховской. Хмельницкий. Загоскин. А.
И. Писарев

Грибоедов

Московская сцена

Островский: «Бедность не порок»

«Гроза»

Позднейшие драматические произведения Островского

Историческая драма. А. К. Толстой

Другие драматические писатели: Тургенев. Сухово-Кобылин. Писемский.
Потехин. Пальм. Чернышев. Крылов (Александров). Максим Горький
Глава VII. БЕЛЛЕТРИСТЫ-НАРОДНИКИ

Их положение в русской литературе. Ранние беллетристы-народники:
Григорович. Марко-Вовчок. Данилевский

Переходный период: Кокорев. Писемский. Потехин.

Этнографические исследования: Якушкин. Пыпин. Максимов. Афанасьев.
Железнов Мордовцев. Мельников (Печерский). Пругавин Засодимский. Прыжов.
Успенский Николай. Слепцов Помяловский. Решетников. Левитов. Глеб Успенский.

Златовратский и другие беллетристы-народники: Наумов. Засодимский.
Петропавловский
(Каронин).
Мельшин (П. Я.). Елпатьевский. Нефедов.

Максим Горький
Глава VIII. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА, САТИРА, ХУДОЖЕСТВЕННАЯ
КРИТИКА, СОВРЕМЕННЫЕ БЕЛЛЕТРИСТЫ

Политическая литература

Кружки. — Западники и славянофилы: Беляев. Забелин. Костомаров. Вл.
Соловьев

Политическая литература за границей: Герцен. Станкевич. Бакунин. Огарев.
Лавров. Н. Тургенев. П. Долгоруков. Драгоманов. Кравчинский

Чернышевский и «Современник»

Сатира: Щедрин (Салтыков)

Литературная критика: Веневитинов. Надеждин. Полевой. Белинский.
Валериан Майков. Добролюбов. Писарев. Михайловский. Скабичевский. Арсеньев. П.
Полевой. Дружинин. Анненков. Ал. Григорьев

«Что такое искусство?» — Толстого


Некоторые современные беллетристы: Эртель. Короленко. Смирнова, Софья.
Мордовцев. Шеллер. Станюкович. Новодворский. Баранцевич. Мачтет. Мамин
(Сибиряк). В. Гаршин. Вагнер. (Кот Мурлыка). Мережковский. Боборыкин. Потапенко

Чехов А. П.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ АНГЛИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ
В марте 1901 года я прочел в институте Лоуэлля, в Бостоне, восемь лекций по истории
русской литературы в XIX столетии, и этот краткий курс был поводом к составлению
настоящей книги.
Принимая приглашение прочесть вышеупомянутый курс, я вполне сознавал лежавшие
предо мной трудности. Трудно читать лекции или писать о литературе какой-нибудь страны,
когда эта литература почти неизвестна слушающей или читающей публике. Между тем есть
всего три или четыре русских писателя, сочинения которых имеются в хороших, и более или
менее полных, английских переводах; вследствие чего мне часто приходилось говорить о
какой-нибудь поэме или повести, тогда как их можно было бы охарактеризовать гораздо
более легким и простым путем — прочтя из них несколько отрывков.
Но, несмотря на указанное серьезное затруднение, дело заслуживало того, чтобы
попытаться его выполнить. Русская литература представляет такие богатейшие сокровища
оригинального поэтического вдохновения; в ней чувствуются свежесть и юность, которые
отсутствуют в более старых литературах; ей присущи искренность и простота выражения,
делающие ее еще особенно привлекательной для тех, кому приелась уже литературная
искусственность. Наконец, она имеет еще одну отличительную черту: русская изящная
литература — в поэме, повести и драме — касается почти всех тех социальных и
политических вопросов, которые в Западной Европе и Америке — по крайней мере в наше
время — трактуются, главным образом, в политико-социальной журналистике и редко
находят себе выражение в области искусства.
Нив какой иной стране литература не занимает такого положения, как в России. Нигде
она не оказывает такого глубокого непосредственного влияния на интеллектуальное развитие
молодого поколения. Некоторые романы Тургенева, и даже гораздо менее известных
писателей, несомненно, послужили ступенями в развитии русского юношества за последние
пятьдесят лет.
Причина такого влияния литературы в России вполне понятна. За исключением немногих
лет перед и вслед за освобождением крестьян, у нас не было политической жизни, и русский
народ был лишен возможности принимать какое-либо активное участие в деле созидания
институций родной страны. Вследствие этого лучшие умы страны прибегали к поэме,
повести, сатире или литературной критике как к средствам для выражения своих воззрений
на национальную жизнь, своих нужд и своих идеалов. А потому всякому, желающему
ознакомиться с политическими, экономическими и социальными идеалами России, с
надеждами той части русского общества, которая созидает историю, — приходится
обращаться не к официальным изданиям и не к передовым статьям газет, а к произведениям
русского искусства.
Ввиду совершенной невозможности исчерпать такой обширный сюжет, как русская
литература, — в тесных границах моего курса, а следовательно и в настоящей книге, я
предпочел остановиться, главным образом, на современной литературе. Писателей разных
периодов, до Пушкина и Гоголя, этих двух основателей современной русской литературы, я
касаюсь только в кратком вступительном очерке. Затем я беру главных, наиболее
выдающихся писателей в области поэзии, повести, драмы, политической литературы и
литературной критики — и вокруг этих гигантов русской литературы я сгруппировал менее
крупных писателей, упоминая об них очень коротко. Я сознаю, что почти каждый из
последних носит индивидуальную окраску и заслуживает ознакомления с ним; некоторым из
менее известных авторов иногда даже удавалось представить известное течение мысли более
ярко, чем их более знаменитым собратьям по перу; но вышеуказанный план является

необходимостью в книге, задачей которой было — дать только широкую общую идею о
русской литературе.
Литературная критика всегда имела крупных представителей в России, и взгляды на
известные литературные явления, выраженные в настоящей книге, опираются на труд наших
великих критиков: Белинского, Чернышевского, Добролюбова и Писарева, а равным образом
их современных последователей: Михайловского, Арсеньева, Скабичевского, Венгерова и др.
Биографические данные о современной русской литературе заимствованы мною из
превосходного труда о современной русской литературе, принадлежащего перу последнего из
вышеупомянутых писателей, а также из биографий, помещенных в 82-х томах «Русского
энциклопедического словаря».
Пользуюсь этим случаем, чтобы принести сердечную благодарность моему старому
другу м-ру Richard Heath, который взял на себя труд просмотреть настоящую книгу, как в
рукописи, так и в корректуре.
Бромлей, Кент Январь, 1905г

Глава I ВВЕДЕНИЕ: РУССКИЙ ЯЗЫК
Русский язык. — Древняя народная литература: народные предания; песни; былины;
«Слово о полку Игореве». Летописи; монгольское нашествие; его последствия; переписка
Иоанна Грозного с Курбским; церковный раскол; протопоп Аввакум. — XVIII столетие: Петр
I и его современники. Тредьяковский, Ломоносов, Сумароков. — Времена Екатерины II:
Державин, Фонвизин.— Масоны: Новиков, Радищев.— Начало XIX столетия: Карамзин и
Жуковский. — Декабристы: Рылеев.
Одним из последних заветов, с которым умирающий Тургенев обратился к русским
писателям, была его просьба, — хранить чистоту нашего драгоценного наследия — русского
языка. Тургенев, знавший в совершенстве большинство западноевропейских языков, имел
самое высокое мнение о русском языке, как орудии для выражения всевозможных оттенков
мысли и чувства, и в своих произведениях он показал, какой глубины и силы выражения, и
какой мелодичности прозы, можно достигнуть, владея русским языком. В его высокой оценке
русского языка Тургенев, как читатели увидят из настоящих страниц, был совершенно прав.
Словесное богатство русского языка поразительно: тогда как в языках Западной Европы
часто имеется одно только слово для выражения известного понятия, — в русском языке
имеются два, три или четыре слова для выражения различных оттенков того же понятия.
Русский язык особенно богат в выражении различных оттенков чувств — нежности и любви,
скорби и веселья, а
также различных степеней того же самого действия. Его гибкость особенно сказывается
в переводах, и ни одна литература не может похвалиться таким количеством превосходных,
точных и истинно поэтических переводов иностранных авторов, каким обладает наша
литература. Поэты самых разнообразных характеров — Гейне и Беранже, Шелли и Гете, не
говоря уже о любимце русских переводчиков, Шекспире, одинаково хорошо переведены на
русский язык. Сарказм Вольтера, заразительный юмор Диккенса и добродушный смех
Сервантеса — с одинаковой легкостью находят себе выражение в русском языке. Более того,
вследствие своего музыкального характера, русский язык чрезвычайно удобен в поэзии, для
передачи мельчайших метрических особенностей оригинала. «Гайавата» Лонгфелло (в двух
различных, превосходных, переводах), капризная лирика Гейне, баллады Шиллера,
мелодические народные песни различных национальностей и игривые шансонетки Беранже
— переведены на русский язык с точнейшим соблюдением ритма оригиналов. Головоломная
смутность германской метафизики передается по-русски с такой же легкостью, как и точный
изящный стиль философов XVIII столетия; краткие, конкретные, выразительные и вместе с
тем изящные выражения лучших английских писателей — не представляют никакого
затруднения для русского переводчика.
Вместе с чешским и польским, сербским и болгарским, а также несколькими другими
наречиями русский язык принадлежит к великой славянской семье языков, которая, н свою

очередь, — вместе с скандинаво-саксонской и латинской семьями, а также с языками
литовским, персидским, армянским и грузинским, — принадлежит к великой индревропейской или арийской ветви. Стечением времени, — мы надеемся, вскоре, и чем скорее,
тем лучше, — сокровища народной поэзии южных славян и новые летера-гуры поляков и
чехов сделаются доступными для западно-еиропейских читателей. Но в настоящем труде я
коснусь нитературы одной лишь ветви великой славянской семьи, а именно русской, или
восточной, ветви; и даже при этом ограничении я принужден буду умолчать о южнорусской
или украинской литературе и песнях. Я буду говорить лишь о литературе великороссов, или,
проще, о русской литературе. Из всех славянских языков великорусский пользуется наиболее
широким распространением. Это — язык Пушкина и Лермонтова, Тургенева и Толстого.
Подобно всем другим языкам, русский воспринял в себя много иностранных слов:
скандинавских, турецких, монгольских, а позднее — греческих и латинских. Но, несмотря на
ассимиляцию многих племен урало-алтайского или туранского корня, которая была уделом
русского народа в продолжении многих веков, его язык сохранился в замечательной чистоте.
Приходится только удивляться, что перевод Библии, сделанный в IX ст., на языке, которым
тогда говорили в Болгарии и Македонии, до сих пор в общем понятен даже русскому
простолюдину. Грамматические формы и конструкции фраз этого перевода совершенно
различны от теперешних; но корни слов и даже значительное количество слов — те же,
которые были в употреблении тысячу лет тому назад.
Должно, впрочем, сказать, что даже в этот ранний период язык русских славян достиг
уже высокой степени совершенства. Очень немногие слова евангельского текста сохранены
по-гречески, причем это обыкновенно названия предметов, неизвестных южным славянам;
но в то же время ни одно из отвлеченных понятий и ни один из поэтических образов
оригинала не подверглись искажению, и переводчики нашли для них надлежащие
выражения. Многие выражения перевода отличаются поразительной красотой и сохранили
эту красоту до настоящего времени. Каждому памятны, например, затруднения, которые
испытывал ученый доктор Фауст, в бессмертной трагедии Гете, при переводе фразы: «В
начале бы Слово». «Слово» — Das Wort — в современном германском языке показалось
доктору Фаусту чересчур низменным для выражения идеи: «Бог был Слово». Но «Слово» в
старославянском переводе, помимо своего коренного значения, заключало гораздо более
глубокий смысл, чем немецкое «Das Wort». Оно отчасти сохранило его и до настоящего
времени; в старославянском же языке в понятие «Слово» включалось также понятие о
«Разуме» — немецкий «Vernunft», и вследствие этого оно давало читателю идею достаточно
глубокую, чтобы во второй части евангельского стиха не чувствовать противоречия.
Я глубоко сожалею, что не могу дать английским читателям понятия о красоте и
строении русского языка, который был в употреблении в начале одиннадцатого века на
севере России и образчик которого сохранился в проповеди новгородского епископа (1035 г.).
Короткие предложения этой проповеди, рассчитанные на понимание их новообращенною
паствою, поистине прекрасны; в то же время христианское мировоззрение епископа, вполне
свободное от византийского гностицизма, очень характерно и до сих пор понимается массой
русского народа.
В настоящее время русский язык (великорусский) в замечательной степени свободен от
провинциальных подна-речий (patois). Малорусский или украинский, являющийся языком
почти пятнадцатимиллионного народа и обладающий собственной литературой (как
народной, так и литературой в собственном смысле этого слова), несомненно, представляет
отдельный язык, в той же степени, как нор-иежский или датский отдельны от шведского или
португальский и каталонский отдельны от кастильского или испанского. Белорусский,
которым говорят в некоторых губерниях западной России, также необходимо рассматри-нать
как отдельную ветвь русского языка, а не как местное наречие. Что же касается
великорусского, или русского, то им говорит компактная масса почти 80 000 000 населения it
северной, центральной, восточной и южной России, а также на Северном Кавказе и в
Сибири. Произношение слегка разнится в различных частях этой огромной территории; но

все же литературный язык Пушкина, Гоголя, Тургенева и Толстого понятен всей этой
огромной массе народа. Русские классики расходятся по деревням в миллионах экземпляров,
и когда, несколько лет тому назад, истекли права издателей на сочинения Пушкина (50 лет
спус-1я после его смерти), полные издания его сочинений — некоторые из них в 10-ти томах
— были распроданы в со-гпях тысяч экземпляров по невероятно низким ценам; в то же время
отдельные издания его поэм, сказок и т. д. продаются теперь сотнями тысяч, по копейке и по
3 копейки за экземпляр, разносимые по деревням коробейниками. Даже полные издания
сочинений Гоголя, Тургенева и Гончарова в 12-томных изданиях иногда расходились, в виде
приложения к «Ниве», в количестве 200 000 экземпляров в течение одного года.
Преимущества подобного интеллектуального единства нации вполне очевидны.
РАННЯЯ НАРОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА: СКАЗКИ. - ПЕСНИ. - БЫЛИНЫ.
Ранняя народная русская литература, которая лишь отчасти хранится в памяти
крестьянского населения, отличается поразительным богатством и полна глубокого интереса.
Ни одна западноевропейская нация не обладает таким поразительным богатством народного
творчества, в форме преданий, сказок и лирических народных песен, — причем некоторые из
них отличаются необыкновенной красотой, — и таким богатым циклом эпических песен,
относящихся к седой древности. Конечно, все европейские нации когда-то обладали такими
же богатствами народной литературы; но значительная часть их богатства была утрачена
ранее, чем научные исследователи поняли их ценность и начали собирать их. В России эта
драгоценность осталась сохраненной в отдаленных, незатронутых еще цивилизацией,
деревушках, особенно в области, расположенной вокруг Онежского озера; и когда
фольклористы в конце XVIII и в XIX веке обратили на нее внимание, они застали еще в
северной России и в Малороссии сказителей и певцов, ходивших по деревням со своими
первобытными струнными инструментами, распевая былины, происхождение которых
терялось в глубокой древности.
Кроме того, значительное количество очень старых песен поется до сих пор в русских
деревнях. Каждый крупный годовой праздник — Рождество, Пасха, день на Ивана Ку-палу —
имеет свой собственный круг песен, в которых слова и напевы относятся еще ко временам
язычества. При свадьбах, сопровождаемых очень сложным обиходом, и при похоронах
женщины-крестьянки поют также весьма древние песни. Многие из этих песен, конечно,
подверглись с течением веков значи