• Название:

    Кропоткин Справедливость и нравственность

  • Размер: 0.14 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Название:
  • Автор: don_durito

AVTONOM.ORG

ЛИБЕРТАРНАЯ БИБЛИОТЕКА

Пётр Кропоткин
"Справедливость и нравственность"
..Мне хотелось бы разобрать перед вами,как начинают понимать теперь происхождение
нравственных понятий в человечестве, их истинные основы, их постепенный рост, и указать,
что может содействовать их дальнейшему развитию. Такой разбор особенно нужен теперь.
Вы, наверное, сами чувствуете, что мы переживаем время, когда требуется что-то новое в
устройстве общественных отношений. Быстрое развитие умственное, умственное и
промышленное, совершившееся за последние годы среди передовых народов, делает
разрешение важных социальных вопросов неотложным. Чувствуется потребность в
перестройке жизни на неовых, более справедливых началах. А если в об- ществе назревает
такая потребность, то можно принять за правило, что неизбежно придется пересмотреть
также и основные понятия нравственности.
Иначе и быть не может, т.к общественный строй, существующий в данное время - его
учреждения, его нравы и обычаи,- подерживает в обществе свой собственный склад
нравственности.И всякое существенное изменение в отношениях между различными слоями
общества ведет за собой соответствующее изменение в ходячих нравственных понятиях... ...Я
только хочу показать, как нравственные понятия людей меняются, смотря по общественному
строю, среди которых они живут.Общественный сторй данного народа в данное время и его
нравственность тесно связаны между собой. Вот почему всякий раз, когда в обществе
чувствуется необходимость перестроить существующие отношения между людьми,
неизбежно начинается также оживленное обсуждение нравственных вопросов.И в самом
деле, бвло бы крйне легкомысленно говорить о перестройке общественного строя, не
задумываясь вместе с тем над пересмотром ходячих нравственных понятий.
...Я подробно остановлюсь только на лекции, недавно прочитанной известным
профессором-дарвинистом Гексли (Huxley) в Оксфордском университете на тему "Эволюция
и нравственность".
...Руководящая мысль Гексли, к которой он постоянно возвращался в начале своей лекции,
была следующая: "В мире,- говорил он,- совершается два разряда явлений, происходит два
процесса: космический процесс природы и этический, т.е нравственный процесс,
проявляющийся только в человеке с известного момента его развития". "Космический
процесс" - это вся жизнь природы, неодушевленной, включающей растения, животных и
человека. Этот процесс, утверждал Гексли, не что иное, как " кровавая схватка зубами и
когтями".Это отчаянная борьба за существование, отрицающая всякие нравственные начала".
"Страдание есть удел всей семьи одаренных чувствами существ - оно составляет
сущуственную часть космического процесса". Методы борьбы за существование,
свойственные тигру и обезьяне, суть подлинные, характерные черты этого процесса.Даже в
человечестве "самоутверждение", бессовестный захват всего, что можно присвоить,
составляющее квинтэссенция борьбы за существование, оказались самыми подходящими
способами борьбы. Урок, получаемый нами от природы, есть, следовательно, "урок
органического зла". Природу даже нельзя назвать аморальной, т.е. не знающей никакого
ответа на нравственные ворпросы. Она определенно безнравственна. "Космическая природа
вовсе не школа нравственности, напротив того, она - главная штаб-квартира врага всякой
нравственности". А потому из природы ни в коем случае нельзя почерпнуть указания, "отчего
то что мы называм добром или добродетельным,- вынуждает нас к линии поведения, которая
ведет к успеху в космической в космической борьбе за существование". Таков, по мнению
Гексли, единственный урок, который человек может почерпнуть из жизни природы... Гексли
определенно утверждает, что законодатели не могли заимствовать таких мыслей у природы:
этического процесса не было в дочеловеческих животных обществах, ни у первобытных

людей. Из чего следует - если только Гексли прав,- что этический процесс, т.е. нравственное
начало в человеке никоим образом не могло иметь естественного происхождения.
Единственным возможным объяснением его появления остается, следовательно,
происхождение сверхъестественное. Если нравственные привычки - доброжелательность,
дружба, взаимная поддержка, личная сдержанность в порывах и страстях и
самопожертвование - никак не могли развиться из дочеловеческого или из первобытного
человеческого, стадного быта, то остается, конечно, одно: объяснять их происхождение
сверхприродным, божественным внушением.
...Одно издвух: или прав Гексли, утверждавший, что "этического процесса" нет в природе,
или же прав был Дарвин, когда во втором своем основном труде, "Происхождение человека",
он признавал вслед за великим Бэконом и Огюстом Контом, что у стадно живущих животных
вследствие их стадной жизни так сиьно развивается общественный инстинкт, что он
становится самым постоянно присущим инстинктом, до того сильным, что он берет даже
верх над инстинктом самосохранения. А так как Дарвин показал затем, вслед за Шефтсбери,
что этот инстинкт одинаково силен и в первобытном человеке, у которого он все больше
развивался благодаря дару слова, преданию и создававшимся обычаям, то ясно, что если эта
точка зрения верна, тогда нравственное начало в человеке есть не что иное, как дальнейшее
развитие инстинкта общительности, свойственного почти всем живым существам и
наблюдаемого во всей живой природе. В человеке, с развитием разума, знаний и
соответственных обычаев, это инстинкт все более и более развивался, а затем дар речи и
впоследствии искусство и письменность должны были сильно помочь человеку накоплять
житейскую опытность и все дальше развивать обычаи взаимопомощи и солидарности, т.е.
взаимной зависимости всех членов общества.Таким образом становится понятным, откуда в
человеке появилось чувство долга, которому Кант посвя- тил чудные строки, но, побившись
над этим вопросом несколько лет, не мог найти ему естественного объяснения. Так объяснил
нравственное чувство Дарвин - человек, близко знакомый с природой. Но, конечно, если,
изучая мир животных лишь по образцам их в музеях, мы закроем глаза на истинную жизнь
природы и опишем ее согласно нашему мрачному настроению, тогда нам действительно
останется одно: искать объяснения нравственного чувства в каких-нибудь таинственных
силах. Для нас же важно отметить следующее: всякий, кто возмет на себя труд серьезно
заняться вопросом о зачатках нравственного в природе, увидит, что среди животных,
живущих общественной жизнью, - а таковых громаднейшее большинство - жизнь
обществами привелп их к необходимости, к развитию известных инстинктов, т.е.
наследуемых привычек нравственного характера. Без таких привычек жизнь обществом была
бы невозможна.Поэтому мы находим в обществах птиц и высших млекопитающих (не говоря
уже о муравьях, осах и пчелах, стоящих по своему развитию во главе класса насекомых)
первые зачатки нравственных понятий. Мы находим у них привычку жить обществами,
ставшую для них необходимостью, и другую привычку: не делать другим того, чего не
желаешь, чтобы другие делали тебе. Очень часто мы видим у них так же и
самопожертвование в интересах своего общества. ...При этом мы легко различаем три
основных элемента, три составные части нравственности: сперва - инстинкт общительности,
из которого развиваются дальнейшие привычки и нравы; затем понятие о справедливости; и
на почве этих двух развивается третий элемент нравственного - чувство, которое мы
называем не совсем правильно самоотвержением или же самопожертвованием, альтруизмом,
великодушием, чувство, подтверждаемое разумом, которое составляет, в сущности, именно
то, что следовало бы называть нравственным чувством. Из этих трех элементов, совершенно
естественно развивающися во всяком человеческом обществе слагается нравственность. ...Но
одного инстинкта общительности все-таки было бы недостаточно, чтобы выработать правила
родового быта, о которых я говорил в начале нашей беседы. И действительно, у
первобытного человека развивалось мало-помалу новое понятие, более сознательное и более
высокое: понятие о справедливости, и для дальнейшей выработки нравственности это
понятие стало основным, необходимым. Когда мы говорим: "не делай другим того, чего не

желаешь себе", мы требуем справедливости, сущность которой есть признание
равноценности всех членов данного общества, а следовательно, их равноправия, их
равенства в требованиях, которые оно могут предьявлять другим членам общества. Вместе с
тем оно содержит и отказ от претензии ставить себя выше или "опричь" других.
...Мне, может быть, возразят, что у самых первобытных народов уже бывают, однако,
военные, вожди, а также колдуны и шаманы, пользующиеся некоторой властью.
Действительно, стремление завладеть особыми правами появляется очень рано в людских
обществах; и история, преподающаяся в школах (с целью возвеличенья "власть
придержащих"), любовно останавливается именно на таких фактах; так что школьную
историю можно назвать рассказом о том, как создавалось неравноправие. Но в то же время
люди везде и упорно боролись против нарождавшегося неравенства в правах; так что
истинная история была бы рассказом о том, как отдельные люди стремилитсь создать
сословия, стоящие выше общественного уровня, и как массы сопротивлялись этому и
отстаивали равноправие. Все учреждения родового быта имели целью установить
равноправие. Но, к сожалению, об этой стороне быта историки мало знают, потому что
вплоть до второй половины 19 века, когда начали создавать две новые науки, о человеке и о
формах людского быта - Антропология и Этнология,- на первобытные учреждения людей
очень мало обращали внимания.
...Важно то, что справедливость составляет основное понятие в нравственности, так как
не может быть нравственности без равного отношения ко всем, т.е. без справедливости. И
если до сих пор царит такое поразительное разногласие в мнениях мыслителей, писавших об
этике, то причина его именно в том, что большинство этих мыслителей не хотело признать
справедливость первоос- новной нравственности. Такое признание было бы признанием
политического и общественного равноправия людей и, следовательно, вело бы к отрицанию
классовых подразделений. Но именно с этим большинство писавших о нравственности не
хотело примириться.
...Первый шаг, предстоящий человечеству, чтобы двинуться вперед в его нравственном
развитии, был бы, следовательно, признание справедливости, т.е. равенства по отношению ко
всем человеческим существам. Без этого общественная нравственность останется тем, что
она представляет теперь, т.е. лицемерием. И это лицемерие будет продолжать ту
двойственность, которой пропитана современная личная нравственность. Но общительность
и справедливость все таки еще не составляют всей нравственности. В нее входит еще и
третья составная часть, которую можно назвать, за неимением более подходящего
выражения, готовностью к самопожертвованию, великодушием. Позитивисты называют это
чувство альтруизмом, т.е. способностью действовать на пользу другим, в противоположность
эгоизму, т.е. себялюбию. Они избегают этим христианского понятия о любви к ближнему, и
избегают потому, что слова "любовь к ближнему" неверно выражают чувство, двигающее
человеком, когда он жертвует своими непосредственными выгодами на пользу другим.
Действительно, в большинстве случаев человек, поступающий так, не думает о жертве и
сплошь да рядом не питает к этим "другим" никакой особой любви. В большинстве случаев
он их даже не знает. Но и слово "альтруизм", так же как и слово "самопожертвование",
неверно выражает характер такого рода поступков, так как они бывают хороши только тогда,
когда они становятся естественными, когда совершаются не в силу принуждения свыше или
же обещания награды в этой или в будущей жизни, но из соображения общественной
полезности таких поступков или об обещаемом ими личном благе, а в силу непреоборимого
внутреннего побуждения.Только тогда они действительно принадлежат к области
нравственного и, в сущности, они одни заслуживают названия "нравственных".
...Мыслитель Марк Гюйо первый, если не ошибаюсь, вполне понял и объяснил истинный
характер того, что я называю третьей составной частью нравственного. Он понял, что ее
сущность не сто иное, как сознание человеком своей силы: избыток энергии, избыток сил,
стремящийся выразиться в действии. ...Во всех случаях нами руководит главным образом
сознание своей силы и потребность дать ей приложение. Притом, если чувство

оправдывается разумом, оно уже не тре- бует никакого другой санкции, никакого одобрения
свыше и никакого обязательства так поступить, наложенного извне. Оно само уже есть
обязательство, потому что в данный момент человек не уже есть обязательство, потому что в
данный момент человек не может действовать иначе.Чувствовать свою силуи возможность
сделать что-нибудь другому или людям вообще и знать вместе с тем, что такое действие
оправдывается разумом, само по себе есть уже обязательство именно так поступить. Его мы
называем "долгом". Человек, воспитанный со способностью отождествлять себя с
окружающим, человек, чувствующий в себе силы своего сердца,ума, воли, свободно отдает
их на помощь другим, не ища никакой уплаты в этой жизни или неведомой другой. Он
прежде всего способен понимать чувства других: он сам переживает их. И этого довольно.
Он разделяет с другими их радости и горе. Он помогает им пережить тяжелые времена их
жизни. Он сознает свои силы и широко расходует свою способность любить других,
вдохновлять их, вселять в них веру в лучшее будущее и зовет их на работу для будущего. Что
бы его ни постигло, он видит в этом не страдания, а выполнение стремлений своей жизни,
которую он не променяет на прозябоние слабых... Даже теперь, когда крайний
индивидуализм проповедуется словом и делом, взаимная помощь продолжает составлять
существеннейшую часть в жизни человечества. И от нас самих, а не от внешних сил зависит
- давать ей все большее и большее значенье в жизни не в виде благотворительности, а виде
естественного исхода развивающимся в нас общечеловеческим чувствам. Подведем итоги и
посмотрим, как нам представляется то, что называется нравственным чувством с развитой
мною точкой зрения. Почти все писавшие о нравственности старались свести ее к какмунибудь одному началу: к внушению свыше, к прирожденному природному чувству или же к
разумно понятой личной или общественной выгоде. На деле же оказывается, что
нравственность есть сложная система чувств и понятий, медленно развивающихся и все
далее развивающихся в человечестве.
В ней надо различать по крайней мере три составных части: 1) инстинкт, т.е.
унаследуемую привычку общительности; 2) понятие нашего разума - справедливость и,
наконец, 3) чувство, ободряемое разумом, которое можно было бы назвать самоотвержением
или самопожертвованием, если бы оно не достигало наиболее полного своего вырвжения
именно тогда, когда в нем нет ни пожертвования, ни самоотвержения, а проявляется высшеее
удовлетворение продуманных властных требований своей природы. Даже слово
"великодушие" не совсем верно выражает это чувство, так как слово "великодушие"
предполагает в человеке высокую самооценку своих поступков, тогда как именно такую
оценку отвергает нравственный человек. И в этом истинная сила нравственного.
... Пора ученым ознакомиться с природой не из своих пыльных книжных шкафов, а в
вольных равнинах и горах, при полном свете солнечного дня, как это делали в начале 19 века
великие основатели научной зоологии в приволье незаселенных степей Амазонки и
основатели истинной антропологии, живя вместе с первобытными племенами не с целью
обращения их в свою веру, а с целью озна- комления с их нравами и обычаями и с их
нравственным обликом. Тогда они увидят, что нравственное вовсе не чуждо природе.Увидев, как во всем животном мире мать рискует жизнью, что- бы защитить своих детей,
увидав, как сами стадные животные дружно отбиваются от хищников, как они собираются в
громадные стада для перекочевок и как первобытные дикари воспринимают от животных
уроки нравственного, наши ученые поняли бы, откуда происходит то, чем так кичатся наши
духовные учителя, считающие себя ставленниками божества. И вместо того чтобы повторять,
что "природа безнравственна", они поняли бы, что, каковы бы ни были их понятия о добре и
зле, эти понятия не что иное, как выражение того, что дала сперва природа, а затем
медленный процесс развития человечества. Высочайший нравственный идеал, до которого
поднимались наши лучшие люди, есть не что иное, как то, что мы иногда наблюдаем уже в
животном мире, в первобытном дикаре и в цивилизованном обществе наших дней, когда они
отдают свою жизнь для защиты своих и для счастья грядущих поколений.Выше этого никто
не поднимался и не может подняться.