• Название:

    Штурмуя Небеса


  • Размер: 10.88 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



    Предпросмотр документа

    ШТУРМУЯ НЕБЕСА

    ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ЛСД
    ОТ РАСЦВЕТА ДО ЗАПРЕТА

    из обращения Аллена Гинсберга
    к прихожанам церкви в Бостоне

    WWW.ULTRACULTURE.RU

    ВСЕ ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ - ЛОЖЬ

    STORMING HEAVEN

    Internet version by timmy@mail.sochi.ru

    J A Y S T E V E N S

    Д Ж Е Й С Т И В Е Н С

    STORMING HEAVEN

    ШТУРМУЯ НЕБЕСА

    LSD and the American Dream

    ЛСД

    и американская мечта

    УДК /316.624+351.761.3/(73)
    ББК 60.524.258.3(7Сое)
    С80

    Правовое обеспечение адвокаты Беляк С В . , Иванов Ю.В.

    ПРОЛОГ.
    ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ В ШЕСТИДЕСЯТЫЕ

    Стивенс, Джей.
    Штурмуя небеса: ЛСД и амер. мечта / Джей Стивенс; [Пер. с англ. А. Ведюшкин] М.: Ультра.Культура, 2003. - 560 с.
    Диэтиламид лизергиновой кислоты - одно из самых загадочных веществ, с
    которыми на настоящий момент пришлось столкнуться человечеству. Опасный
    наркотик или «витамин для души», социальный яд или способ приблизить человеческую душу к божественному, генератор безумия или катализатор прозрения - точный ответ на этот вопрос не найден до сих пор, поскольку вести научные исследования в этом направлении отныне имеют право только секретные
    лаборатории. В книге Джея Стивенса беспристрастно и подробно рассматривается история ЛСД от его открытия и до того момента, когда загадочное соединение было объявлено вне закона.

    ISBN 5-98042-027-4

    © Jay Stevens, 1987
    © А. Ведюшкин,
    перевод с английского, 2003
    © «Ультра.Культура», 2003
    © К. Прокофьев, А. Касьяненко,
    художественное оформление, 2003

    Ночью дождь и туман ушли в глубь материка. К утру небо прояснилось. С вершины
    Ноб-Хилла стали отчетливо видны плавучие
    дома в Сосалито. Мерцал вдали подернутый
    дымкой Марин.
    Теплело. Наступал один из тех прекрасных
    зимних дней, когда буквально за несколько
    часов температура вдруг резко поднимается
    и на Сан-Франциско наваливается почти тропическая жара. На площадках для игры в
    гольф толпится народ, бухта запружена кораблями. В такой день можно, захватив детей,
    отправиться на машине в Сан-Симеон, чтобы
    наконец посетить баронское имение Рэндоль1
    фа Херста . И это самая подходящая погода,
    чтобы достать спрятанный с лета купальный
    костюм и позагорать — большинство студентов в Сан-Франциско так и делали.
    Была суббота, 14 января 1967 года. Среди загоравших на пляже прошел слух, что
    1
    Херст, Уильям Рэндольф (1863—1951) — американский медиа-магнат, обладатель колоссального состояния. Построил в окрестностях Сан-Франциско огромный замок, содержащий коллекцию антиквариата.

    5

    Штурмуя небеса

    назавтра в парке состоится
    нечто крайне любопытное,
    необычная тусовка с экстравагантным названием
    «Встреча племен на первом
    общечеловеческом собрании друзей».
    Речь шла о парке «Золотые Ворота». Это был величественный парк, построенный
    "Make love, not war": Типичная сценка из
    жизни парка «Золотые Ворота» летом 1966 в последние десятилетия девятнадцатого века. Тут можно было найти все, что душе угодно, — музеи, озера, велосипедные дорожки, бассейн для прыжков в воду, загон, где отдыхало
    стадо бизонов, и даже японский садик. В выходные парк обычно
    походил на современный вариант грандиозного полотна Жоржа
    Сера2 «Воскресная прогулка на острове Гранд-Жатт». Правда, за
    последние несколько месяцев атмосфера здесь немного изменилась. Неподалеку, вверх по улице, располагался квартал Хэйт-Эшбери, родина хиппи. И хиппи, не обремененные протестантской
    моралью, вели себя в парке, словно у себя дома.
    Их можно было встретить повсюду: они просили милостыню,
    пели, разыгрывали небольшие импровизированные представления, которые никому, кроме них самих, не были понятны. Они
    превратили ничем не примечательный склон рядом с теннисным
    кортом в место постоянных «лав-ин» (занятий любовью), хотя в
    те невинные дни этого названия еще не существовало. Действительно, что там можно увидеть, играя в теннис на корте — между
    подачей мяча и ударом с лёта? Разве что некое колыхание людской толпы. Если бы на вашем месте оказался европеец, он, впечатленный разноцветными одеждами хиппи и тем, как они радостно, не обращая ни на кого внимания, занимались собственными
    делами, возможно, принял бы их за цыганский табор. И во многом, особенно в том, что касается внешнего вида, он был бы прав.
    Но в действительности, эти молодые люди, развалившиеся на
    траве в парке «Золотые Ворота», принадлежали к высшим слоям
    американского общества. Хотя по их собственному определению
    они не признавали ценностей старого общества. Они, как дети,
    :

    Сера, Жорж (1859—1891) — французский художник-импрессионист.

    6

    не желали иметь ничего общего с современной культурой взрослых. Именно этому и был посвящен праздник «встречи племен»:
    отказу от традиций. И, кроме того, это был первый шаг к построению альтернативного общества.
    Хотя слухи о «собрании друзей» витали в воздухе Хэйт-Эшбери не один месяц, концепция его проведения выкристаллизовалась только в последние несколько недель. В газеты были посланы заметки, освещающие это эпохальное событие. «Верите
    ли вы Тимоти Лири 3 и Марио Савио4?» — с энтузиазмом вопрошал сан-францисский «Оракль», любимая газета хиппи.
    Аллену Гинсбергу5 и Джеку Вайнбергу6? ЛаоЦзы и Спартаку? Политические активисты из
    Беркли присоединятся к хиппи Сан-Франциско
    в празднике любви, чтобы развеять последние
    остатки скептицизма и недоверия.
    «Барб», газета активистов из Беркли, восторженно вторила:
    Когда политические активисты из Беркли и поколение любви из Хэйт-Эшбери, а также тысячи молодых парней и девушек со всех штатов
    страны заключат друг друга в объятия на «встрече племен» на поле для игры в поло в сан-францисском парке «Золотые Ворота», духовную революцию молено будет считать свершившимся
    фактом. Вместе мы добьемся морального и духовного очищения всей страны! Солнечные
    лучи прогонят страх и рассеят мглу невежества.
    Власть и богатство исчезнут навсегда...
    Добавьте к этому тысячи постеров. Вместо обычных объявлений о выступлениях рок-групп с афиш на вас с блаженным видом смотрел бородатый индусский святой или индеец, сжимающий в руках гитару вместо винтовки.
    Почтенные обыватели обсуждали, что означает термин
    «встреча племен». Они были всерьез обеспокоены, что за чертовщина творится в их прекрасном городе.
    3

    Тимоти Лири (1922— 1996) — Тимоти Лири — это Тимоти Лири, одним словом
    не
    расскажешь. См. гл. 11 и далее.
    4
    Савио, Марио (1943— 1996) — лидер «Движения за свободу слова» в университете
    Беркли. Подробнее см. гл. 22.
    5
    Гинсберг, Аллен (1926 — 2001) — один из виднейших поэтов-битников. Подробнее см. гл. 10 и далее.
    6
    Вайнберг, Джек (1940) — лидер «Движения за свободу слова» в университете
    Беркли. Подробнее см. гл. 22.

    7

    Штурмуя небеса

    Неужели в городе скоро появятся толпы индейцев, готовых
    выйти на тропу войны?
    «Что за чертовщина?» — этот вопрос беспокоил многих американцев в напряженные первые месяцы 1967 года. В отличие от
    обычных национальных кризисов, с экономикой было все в порядке. ВНП вырос на треть в первую половину десятилетия и
    продолжал расти дальше. Уолл-стрит находился в начальной фазе
    того, что позже назовут «Годами Большого Подъема». На бирже
    все говорили об объединении и совместной деятельности. За исключением расовых неурядиц и небольших разногласий в области индокитайской политики, внутри страны дела шли хорошо.
    «Новые рубежи»7 плавно перетекали в «Великое общество». Эл
    Би Джей 8 за время своего президентства доказал, что он гораздо
    лучше умеет убеждать других, чем Джи Эф Кей9. В умах либеральной интеллигенции воцарилась надежда, что мы, возможно
    впервые в истории, приближаемся к материально обеспеченному бесклассовому обществу, что делало марксистскую критику
    устаревшей. Сеймур Мартин Липсет10 в «Политическом человеке» авторитетно заявлял, что «победа Запада означает утрату влияния во внутренней политике тех представителей интеллигенции, которые опираются на идеологические или утопические
    мировоззрения».
    Казалось, это было время национального триумфа. Роберт
    Фрост в инаугурационной поэме 1960 года называл это время
    «новым веком Августа». И в этот момент нашлись такие, кто отвергал все национальные идеалы, прибегая при этом к выражениям, которые пять лет назад довели до тюрьмы известного комика Ленни Брюса.
    И критика эта исходила вовсе не от участников коммунистического заговора, не от правого крыла общества Джона Бёрча и
    не от одной из доброго десятка других хорошо известных политических фракций. Критика эта исходила от прелестных подростков, которые тратили на жизнь больше десяти миллиардов долларов в год. Кларк Керр, ректор Калифорнийского университета
    в Беркли, однажды заметил: «Работодатели будут в восторге от
    этих ребят... С ними очень легко поладить».

    Американские тинейджеры: еще вчера они играли в бейсбол
    и танцевали на вечеринках, а сегодня уже носятся полуголые с
    дикими воплями по темным предрассветным улицам. По крайней мере, именно так это выглядело со стороны.
    Если бы еще в 1965 году вы предположили, что эта золотая
    молодежь вдруг восстанет и попытается свергнуть республику,
    вас бы засмеяли. В январе того года «Тайм» писала об этом поколении как о поколении конформистов, которые «все как на подбор одеты в одинаковые рубашки из плотной хлопчатобумажной
    ткани и в «левисы». Все чистенькие и аккуратно подстриженные.
    Обычная одежда девушек — свитера и подходящие к ним по цвету юбки или же английская блузка с длинными рукавами и джемпер, яркие спортивные куртки, мягкие кожаные ботинки, гольфы или чулки». Когда молодой гарвардский психолог Кеннет
    Кеннистон начал писать об этой молодежи, то изобразил целое
    поколение безвольных материально обеспеченных и духовно
    нищих подростков. Кеннистон назвал свою книгу «Безразличные» (Uncommitted). Три года спустя, когда его тезис не подтвердился, он переиздал ее под названием «Молодые радикалы: заметки об озабоченной (committed) молодежи».
    Многие писатели, обдумывая бурные общественными волнения
    и общую сумятицу шестидесятых, обратились к стихотворению

    7

    Программа социального реформирования президента Кеннеди.
    Президент Линдон Б. Джонсон.
    9
    Президент Джон Ф. Кеннеди.
    10
    Липсет, Сеймур Мартин (1928) - известный американский социолог.
    8

    8

    Такими были хиппи

    9

    Штурмуя небеса

    ирландского поэта Уильяма Батлера Йитса, в котором содержались следующие строки:
    Все распадается; на центр нет опоры;
    Анархия весь мир накроет скоро,
    Волна кровавая вздымается, и в ней
    Священная невинность захлебнулась;
    К добрейшим нет доверия, подлейших
    Приветствуют за страстность и напор.

    В Калифорнии все было больше, новее, быстрее, лучше и блистательней. Она была бриллиантом в короне технократии. На одной
    стороне долларовой купюры изображен оттиск большой государственной печати Соединенных Штатов, на котором можно увидеть
    треугольную пирамиду с легендарным девизом «novus ordo
    seclorum» — «новый мировой порядок». И Калифорния располагалась на вершине этой пирамиды. Так что было вполне понятно, почему восстание против «нормальной» жизни началось именно там.

    Это строчки из поэмы «Второе пришествие». Поэма посвящена, по-видимому, воскрешению Христа, хотя большая ее часть
    рисует антихриста, очнувшегося после «двадцати веков беспробудного сна» и медленно ползущего через пустыню:
    И что за зверь, чей пробил темный час,
    Плетется в Вифлеем, чтобы родиться там?"

    Для многих американцев в образе косматого неуклюжего зверя воплощалась та тревога, которую они испытывали каждый раз,
    когда думали о своих детях. Действительно, чтобы сделать поэму
    современной, следовало добавить лишь одну поправку: заменить
    «Вифлеем» на «Сан-Франциско».
    Что такого особенного было в этом шестом по величине городе
    Америки, что во второй половине двадцатого столетия превратило
    его в Мекку для недовольных? Алан Уотте12, играющий в нашем
    рассказе второстепенную, но значительную роль, полагал, что дело
    в средиземноморском климате Сан-Франциско, который служил
    вакциной против вируса пуританства. Другие считали, что дело в
    традиционной сан-францисской терпимости. Город, который долгое время был безопасным прибежищем для всех гонимых, мог похвастать гораздо большим количеством анархистов, коммунистов,
    13
    «индустриальных рабочих мира» , битников, мистиков и эксцентричных вольнодумцев на квадратный километр, чем набралось бы
    во всех остальных городах Америки, вместе взятых. Однако можно
    и просто вспомнить географию. Сан-Франциско называли «королевой Калифорнии». А Калифорния, как не уставали твердить журналы и социологи, была местом, где настоящее граничит с будущим.
    11

    Перевод Д. Борисова.
    12 у О Т Т С с Алан (1915— 1973) — англо-американский теолог и философ, один из
    первых проповедников дзена в Америке.
    13
    «Индустриальные рабочие мира» (ИРМ) — американская левая синдикалистская организация, созданная в 1905 г. в Чикаго в противовес Американской федерации труда, в основе которой лежали принципы классового сотрудничества.

    10

    Аллен Гинсберг появился на Хэйт-Эшбери незадолго до одиннадцати. Со своей развевающейся по ветру бородой и совершенно
    лысой макушкой он был похож на раввина. На нем был белоснежный медицинский халат, подпоясанный голубым пляжным поясом. Пока он шел по парку, со всех сторон слышались радостные приветствия. У других — Тима Лири, Кена Кизи и Алана
    Уоттса — тоже были свои поклонники, но Гинсберга признавали и любили все. Он был ниточкой связывающей с прошлым, одним из немногих оставшихся ветеранов бит-движения, благодаря которому во многом стали возможны сегодняшние события.
    Предыдущим вечером в Хэйт-Эшбери у Майкла Макклюра14
    состоялось собрание старейшин с целью выработать повестку
    дня нынешнего празднества. Гинсберг, скрестив ноги, сидел на
    полу, лысая макушка блистала, отражая свет зажженных свечей.
    На сборище присутствовали также Гэри Снайдер, дзенский поэт
    из «Бродяг Дхармы» Керуака, Ленора Кендел, автор двусмысленно-лирической «Книги любви», занимавшаяся танцами живота,
    плюс молодой человек Леноры, Вольный Фрэнк, глава сан-францисского отделения «Ангелов ада». Присутствовал и сам Макклюр, похожий со своей трубкой на профессора, и местный персонаж по имени Будда — официальный церемониймейстер
    «собрания друзей».
    Разговор шел в основном о том, как объединить политиков,
    поэтов, духовных лидеров и рок-группы в единое целое, соблюдая при этом основные цели «собрания друзей». Гинсберг в последние годы предлагал по-новому организовывать свои выступления
    14

    Макклюр, Майкл (1932) — драматург и поэт, участник движения битников.

    11

    Штурмуя небеса

    на духовно-политическом поприще. Не надо устраивать маршей
    и расклеивать плакаты, убеждал он «новых левых» со страниц
    «Барба». Танцуйте перед оклендским портовым армейским терминалом, пойте, раздавайте окружающим цветы, наслаждайтесь
    жизнью! «Новые левые» не обращали на его слова никакого внимания, чего нельзя сказать о хиппи. Реальным подтверждением
    было то, что завтра впервые в Америке должно состояться местное «мела-мела», что на хинди обозначает священную встречу
    искателей духовных истин.
    Все шло хорошо, пока они не начали обсуждать Тима Лири.
    Признать ли его поэтом и дать ему всего семь минут у микрофона? Или же он, как подлинный пророк, имеет право на неограниченное время?
    «Тим Лири — профессор», — заметил один из них таким тоном, в котором сквозила уверенность, что профессора не говорят, а читают лекции.
    Гинсберг предложил дать Лири ровно семь минут, и не больше.
    «Лири что — примадонна?» — спросил кто-то.
    «Да нет, чувак, не примадонна, но зато он закидывался кислотой !»

    «Не надо взваливать на него слишком много, — сказал Гинсберг. — Семь минут, и даже если он не уложится и начнет проповедовать, Ленора всегда может начать танцевать танец живота».
    «Парень, я бы предпочел, чтобы завтра вообще никто не говорил ни слова, — сказал Будда. — Молчание так прекрасно! Чтобы все сидели, улыбались и смотрели вдаль».
    После этого Гинсберг запел «хари ом нама», индийскую мантру Шивы, бога разрушения, творения и каннабиса. И под его
    голос, «мелодичный и вибрирующий», все присутствующие встали и закачались в медленном танце, погрузившись в транс, знакомый и понятный всем, кто жил в Хэйт-Эшбери. Собрание завершилось.
    «Вся Хэйт-стрит, от Мэзоника до Клэйтона, полна всеми воображаемыми разновидностями чудил. Молодые люди с индейскими прическами, люди в военно-морской форме, в шляпах и
    париках. Все! Вы не поверите! Это выглядит невероятно!»
    Так говорили хиппи. Журналист средних лет, проведя здесь
    несколько изматывающих месяцев, вспоминал Хэйт так: «безумное место, крики, беготня, несущиеся велосипеды, случайные
    вопли пробегающих девушек — все это убеждает любого в том,
    что в Хэйте царит безумный хаос».
    Проще говоря, на Хэйт-стрит можно было увидеть множество
    людей, которые выглядели как массовка, сбежавшая с постановки какой-нибудь оперетты Гильберта и Салливана 15 — юнцы,
    разодетые шейхами и пиратами, говорили так, словно сошли со
    страниц неведомого романа П. Г. Вудхауса16. Если проанализировать типичный монолог хиппана, то в нем можно обнаружить
    элементы дзена, индуизма, экзистенциализма, маклюэнизма",
    мистицизма наряду с алхимией, астрологией, гаданием по руке,
    верой в ауру и диету, состоящую из риса и проросших зерен
    пшеницы. Рациональное и иррациональное, научное и мистическое находились здесь в опасной близости друг от друга.
    15

    Алан Гинсберг на «Общечеловеческом Собрании Друзей»

    12

    Гильберт, сэр Уильям (1836— 1911) и Салливан, сэр Артур (1842-1900) - создатели викторианской английской оперетты, прототипа будущего мюзикла; действие их произведений часто разворачивается в экзотическом антураже.
    16
    Вудх