• Название:

    Летиратуроведерие


  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: ODT
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Побывав на выставке русской живописи из собрания отдела личных коллекций ГМИИ им. А.С. Пушкина, я была не под сильным, но всё же впечатлением. Нам рассказали о некоторых картинах русских живописцев и мы могли лично прикоснуться к искусству. Единственное о чём я сожалею – ограничение по времени, с которым пришлось столкнуться. Естественно, наиболее запоминающиеся картины те, что имеют за собой историю поэтому сейчас я напишу о тех картинах, о которых нам рассказали в большей степени и о тех, что лично мне запомнились лучше всего, а следственно, произвели большее впечатление.

Изначально я хотела бы сказать о работе нашего земляка – Леонида Соломаткина «По канату (Канатоходка)». Сперва она мне ни чем не запомнилась. Картина не являла собой буйство красок, усладу глаз и не было в ней той вычурности, которая, на мой взгляд, свойственна не одному шедевру, представленному на той выставке. Но когда я задержала на ней своё внимание уже после экскурсии, стало ясно, что работа не так проста, как мне показалось изначально. Эта картина волшебна и лирична. В ней есть что-то, что заставляет сердце сжаться в некой светлой и мечтательной печали. Канатоходка парит над толпой зрителей на фоне темного леса, показанного силуэтно. Он внушает смотрящему чувство опасности, незащищённости, холода и страха оступиться и упасть. Кажется, что он даже отбрасывает тень на небо, окрашивая его в зелёный цвет какой-то неописуемой тоски. Но где-то в уголку тлеет надежда, символом которой является тёплый персиковый оттенок закатного солнца, благодаря которому в душе остаётся место для веры. Веры в избавление от холода. Лес, да и сама толпа, что внимательно следит за каждым шагом героини, как символы общества, холодные и безразличные, они требуют от девушки зрелища, не обращая внимания на то, что ради него она вынуждена жертвовать собой, ведь автор не изображает страховки. Лишь длинный шест для балласта и пышное, нежное платьеце, из-за которого не видно, куда можно сделать следующий шаг. В нежном образе циркачки в воздушной юбочке, идущей по канату, я вижу некую метафору на личность творческого человека. Девочка – нежная душа творца, а канат – опасный путь, оступиться на котором не составит труда, безразличная толпа внизу – общество, которому противопоставляли себя творцы эпохи рамонтизма. Недостаток внимание к себе, как к личности и вытягивание толпой всего того, на что эта личность способна, видится мне на этом полотне. Девочка, чьё лицо не выражает особой радости, является центральным образом картины, единственным сгустком яркого света и воплощение жертвенности красоты и таланта. Автор, словно говорит с ними по средством красок и кисти. Он повествует, как ему одиноко в этом шествии, как мало в этом видит он тепла. «В Петербурге было слишком холодно для этой сердечной натуры», – проницательно угадал один из бывших друзей. Не знаю как близка я к общему видению смысла данной работы, но мне она видится именно такой – вечно нежной и грустной, вечно рискующей и ждущей тепла. Нам говорили о том, что на картине есть романтика бродячего цирка, гимнастов и радость представлений, но я, как бы не вглядывалась, разглядеть этого не смогла.

В пейзажной жанре мне больше всего понравилась картина «Заброшенная мельница» А.А Киселёва. Пейзаж «Забытая мельница» копировал не только сам Киселёв, но и другие живописцы, вот только именно его картина заставляет моё внимание сосредоточится на деталях, а не на глубоком смысле и метафоричных подтекстах. Картина простая и цельная, благодаря чему меня и покорила её придельная детализированность. На просторах интернета я бы вряд ли её заметила, но вблизи отлично видно, как живописец старался в максимальной достоверности и реалистичности передать все её композиционные точности. Каменистый берег, словно живой – имеет свою собственную историю. Художник изображает каждую гальку в её мельчайшей подробности, угли костра, который выводит сюжетную историю за рамки настоящего времени куда-то в прошлое, пологий берег, траву, цветы. Пасмурный же день слегка подсвечен лучами солнца и в воде отражается картина широко раскидистого неба деревьев на противоположном берегу, являя собой какую-то отдельную картину деревенской природы, зрителем которой становится рыбак. Это картина лично у меня, как и первая, вызывает чувство тоски и печали, но уже иного плана. Мельчающая речушка, заброшенная мельница, свидетельствуют о явном уходе жителей из этих мест. Чувство своеобразной кенопсии накрывает с головой, ведь очень грустно смотреть на место, которое когда-то являлось чем-то важным, с которым у того же самого рыбака могут быть связаны светлые воспоминания, но пустеющее и забытое на момент написания картины, а на данный момент и вовсе затерявшееся в лесу.

Портреты всегда привлекали моё внимание в большей степени, нежели натюрморты или пейзажи, поэтому хочу сказать ещё об одной картине именно этого жанра. Богданов-Бельский Николай Петрович «Портрет Н. Ф. Сумарокова-Эльстона князя Юсупова». Картина имеет за собой увлекательную историю жизни и смерти самого князя, благодаря чему его образ на полотне становится ещё таинственнее, ещё загадочнее. И без того красивый молодой мужчина, чья жизнь оборвалось в двадцать шесть лет, по слухам имея под собой мистическую причину, на картине обретает ещё большую одухотворённость. Если верить всё тем же слухам, над Юсуповыми навис страшный рок: в каждом поколении только один наследник выживал, чтобы продлить род, все остальные погибали до двадцати шести лет. Это простое совпадение заставляет сердце сжиматься в волнении про прослушивании этой истории. Но я понимаю, что художник изображал высокопоставленные лица не с целью создать великое творение, а с целью заработать поэтому искать на картине тайные знаки не приходится. В таком случае, речи о высоком искусстве, на мой взгляд, идти не может. Да и сама картина не была списана с самого князя, а срисована с фотографии в 1909 году. Картина максимально точна, красива, на ней молодой князь изображён во всей красе сентиментального портрета. Непринуждённая поза, загадочный взгляд вдаль, всё это приковывает взгляд, но от ощущения того, что ничего более серьёзного там не кроется, избавится невозможно. Остаётся только всматриваться в самого князя, узнавать его, как личность по благородному взгляду, прямой осанке, изящному стану и суровости внешнего вида.