• Название:

    Истина в бревне (Василий Печак)


  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: ODT
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 10 сек.

Установите безопасный браузер



Истина в бревне

Василий Печак

Он бродил по лесу уже достаточно давно, чтобы понять, что сегодня ему не выйти.
— Ну что же, — сказал он окружающим его соснам. — Придется сегодня спать под звездами, граждане сосны?
— Угу, — ответили сосны.
Человек осмотрелся и выбрал удобное место под одной из сосен.
— Вы, гражданочка, не возражаете? — Осведомился он.
— Не-не, — радушно сообщила сосна. — Падай. Авось ночью не рухну.
— Почему вдруг такие сомнения?
— Жизнь коротка, — философски заметила сосна.
— Я и сам так думаю, — сказал человек. — Но это все же не повод предполагать падение?
— Не знаю, не знаю, — хмыкнула сосна. — Я же не специалист.
— Ну специалисты-то говорят, что не упадете, — человек вытащил сигареты и закурил.
— Нормально... — Протянула сосна. — А ты откуда знаешь? Специалист, штоль?
— Не бревнолог с дипломом, конечно, — сказал человек. — Но вроде как и обычных знаний...
— А не специалист, так и молчи, — перебила сосна.
— Не, — сказал человек. — Минуточку. Вам стоять-то вообще не страшно? С такими... идейками?
— Конечно, страшно, — сосна качнула ветками, уронив пару шишек. — А как еще? Все может быть. Пути Великой Природы неисповедимы. Могу и рухнуть.
— Но можете и не рухнуть?
— Могу, — проскрипела сосна. — Но могу и рухнуть.
— А надо? — Спросил человек.
— Рухну — значит, было зачем-то надо, — сосна мечтательно притихла, потом нараспев начала вещать:
— Все мы рухнем рано или поздно, и последняя заячья капуста почувствует себя эвкалиптом...
— Вы о чем? — Тактично осведомился человек. — А то я не в теме. Эвкалипты какие-то вдруг. При чем тут эвкалипты?
— Н-не знаю, — неуверенно протянула сосна. — Не я же написала.
— А кто?
— Великая Пафосная Природа, — торжественно изрекла сосна. — Называется “Священный рух”. Читай сейчас же, серость!
Человек смущенно почесал в затылке.
— Давайте, — сказал он. — Все равно делать нечего.

* * * 
— Пессимизма не обнаружил, — человек захлопнул книжку. — Эта ваша природа...
— Давай все-таки с уважением как-то, а, — заметила сосна.
— Не понял?
— Что за выражения в адрес Великой Природы?
— “Эта ваша”?
— Не эта наша, а Великая Пафосная, — ответила сосна.
— Природа от этого обидится?
— Я от этого обиделась, — отрезала сосна. — Тебе недостаточно?
— Достаточно, конечно, извините, — сказал человек. — Я не думал, что вас такая мелочь может задеть.
— Ничего себе мелочь, — возмутился кто-то у него за спиной. Человек обернулся.
— Что?
— Левее, — сказал голос. Человек повернулся еще левее и увидел пень.
— Это вы?
— Я, — нежно сообщил пень. — Оставь дерево в покое.
— Да я только мнение высказал...
— А почему голос такой нервный? — Спросил пень. — Нервничают, когда чувствуют, что неправы. Слышал о таком?
— Конечно, нервный, — сказал человек. — Не каждый же день ложишься спать под сосной, у которой только и мыслей, как бы побыстрее рухнуть.
— А ты не нервничай, — ответил пень. — Все мы рухнем. Одна сосна ничего не решит. Что ты к ней прицепился?
— Так ложусь-то я именно под ней, — человек наморщил лоб. — Логично?
— Тон у тебя какой-то... неприятный, — заметила сосна. — Хочешь логично, хочешь нелогично, а энергетика из тебя прет черная.
— Энергетика — это область народного хозяйства, — обреченно сказал человек. — При чем она тут и почему она черная?
— Да что ты понимаешь, — возмутился пень. — Ты кто вообще?
— Человек, — сказал человек.
— То-то и оно, — хмыкнул пень.
— В каком смысле? — Спросил человек, но ответа от пня не получил. — Может, вы мне скажете?
— Скажу, — мягко молвила сосна. — Не трогай пень.
— Да чем я его трогаю? — Спросил человек.
— Его уже потрогали, — угрожающе сообщила сосна. — Ты и такие как ты. А когда-то был — ооо...
— Я вообще его впервые вижу!
— Его, рассуждая по этой твоей логике, спилили, — всхлипнула сосна. — Вот как раз из области народного хозяйства. Это же травма, травма на всю жизнь... Посмотри, посмотри только на его обнаженный внутренний мир, весь в ранах и рубцах...
— Вижу, — человек осмотрел пень со всех сторон. — Обычный внутренний мир. Короеды. Ничего такого.
— Да как ты можешь вообще, — провыла сосна. — Вечно из тебя какие-то оскорбления прям, всех хочешь унизить...
— Да никто никого не хочет унизить, я говорю то, что вижу!
— Вот только одних короедов и видишь, — пробубнил пень. — А понять красоту и богатство внутреннего мира сосны у тебя не получится. Что бы ты понимал...
— Но что-то же понимаю? — Подозрительно спросил человек.
— Ровным счетом ничего, — отрезал пень. — Пред лицем Великой Пафосной Природы мы все презренная заячья капуста.
— Вы так говорите, как будто заячья капуста — это что-то плохое, — сказал человек.
— Говори пафосно, когда заговариваешь о Природе, — потребовала сосна.
— Почему? — Недоумевающе спросил человек. — Ну ладно, если вам так проще... Паки-паки... как там... иже херувимы...
— Пророка из себя изобразить хочешь? — Ехидно осведомился пень. — Не выйдет. О чем ты будешь с нами говорить, если не понимаешь суть?
— Попытаться-то я могу, — сказал человек. — Попытка-то не пытка.
— Для кого и пытка... — Протянул пень. — Нет-нет, я ни на что не намекаю.
— Стоп, — сказал человек. — Началось все с простого вопроса — ЛЕЧЬ можно?
— Ложись, конечно, — покладисто сказала сосна. — Вот сюда можешь корни пустить, я подвинусь.
— Какие корни? — Не понял человек.
— Что значит какие? — Сосна покачнулась. - Свои, конечно.
— У меня нету, — сказал человек и достал новую сигарету, — этих самых... корней.
— Если б у меня были глаза, я бы их вытаращила, — медленно проговорила сосна. — А чего это у тебя их, простите мою назойливость, нет? У всех есть, а у него вдруг нет.
— Да ни у кого нет, — сказал человек. — Это у вас они есть.
— А у тебя нет, — возмутилась сосна. — Ты типа крутой у нас. Ты Манфред, ты Каин, а мы тут плевки у тебя под ногами...
— Мадемуазель, — сказал человек. — Я бы рад, но у меня действительно их нет.
— Как их может не быть, — проснулся вдруг пень, — когда у всякого нормального растения они есть.
— Ну все бы хорошо, но я-то не растение.
— Вот еще новости, — сказал пень. — Все вокруг растения, а ты тут, значит, не растение вдруг. 
— Кхм, — прокашлялся человек. — Люди-то... Они как бы вообще ни фига не растения.
— То-то и оно, — во второй раз хмыкнул пень и снова замолчал.
— Он о чем? — Спросил человек у сосны.
— Он о том, что отсюда все твои проблемы, — ответила сосна. 
— А у меня проблемы? — Поинтересовался человек.
— У НЕГО проблемы, — повысила голос сосна. — От тебя. Тебе недостаточно? Нельзя же так, — укоризненно заметила она. — Нельзя разделять... Мы все одно, мы все — бесчисленные воплощения Великой Пафосной Природы...
— Но вы же отличаетесь от, допустим, не знаю... грибов...
— Кто это, не знаю таких, — подал голос пень. — Не существует таких. Не верю. Никогда не видел.
— Вон, под вами растут.
— А, эти? Ну что так сразу, какие же они грибы... Так, добрые соседи. Ничем мы от них особо не отличаемся...
— Так они же как бы растут-то на вас.
— Это вы растете на нас! — Обиделся пень. — И пилите и пилите, и пилите и пилите, скоро вообще от леса ничего не останется. Потому что у вас корней нет, вам не понять, как это больно, их терять...
— Вообще мы как-то уже давно перешли на атомную энергию, какой лес...
— Только атома нам не хватало, — возопила сосна. — Помним. Заплевали своим атомом половину союзной республики. Нет уж, лучше пилите.
— Елки зеленые... — Устало сказал человек.
— Природохульствуешь, — холодно заметила сосна.
— А дышать можно? — Спросил человек.
— То-то и оно, — в третий раз хмыкнул пень.
— Что опять не так?
— Издеваешься, — объяснила сосна. — Нельзя так себя вести. Пришел — и начал, то ему не так, это ему не так...
— Ну, ребята, — сказал человек. — Я шел-шел, зашел. Я понимаю, что тут как бы чужой монастырь, устав вы мне дали, прочитал. А теперь вы к каждому слову цепляетесь.
— Да потому что ты так говоришь, — проскрипела сосна. — У тебя такой тон, что как будто есть только два мнения — мое и неправильное.
— У МЕНЯ? — Спросил человек.
— У ТЕБЯ, — Подтвердила сосна. — Определенно. Это же тебе что-то не нравится.
— Мне все нравится, — сказал человек. — Я просто попытался понять, почему у вас такие пессимистические взгляды...
— Оставь растению его взгляды, — проворчал пень. — Дались они тебе. Вон, сколько растений вокруг. Почему именно это?
— Да потому что я под ним в данный момент сижу! 
— Ой, гореть тебе в топке Холокоста, — протянул пень. — С этой твоей классификацией...
— Какой классификацией? — Измученно спросил человек. — При чем тут классификация и Холокост?
— Потому что ты считаешь, что то растение, под которым ты в данный момент сидишь, чем-то отличается от прочих, — радостно объяснил пень. — А ты кто, чтобы своим присутствием что-то изменить? Ты пред лицем Великой Пафосной Природы всего лишь заячья капуста. Твой выбор ничего не решает, поверь мне.
— Мне всегда казалось, что для меня только мой выбор и решает, — сказал человек.
— У тебя вообще выбора нет, — сосна зашуршала ветками. — Кто знает, когда тебе кокос на голову упадет...
— Кокос никому ни с того ни с сего на голову не падает, — ответил человек. — Не ходи под кокосами — и будет тебе счастье.
— Правильно, — подтвердил пень. — Не ходи под кокосами. Руки прочь от Великой Пафосной Природы, упырь.
— Правильно, — сказал человек, — но упырь. Определитесь?
— Мы тоже всего лишь скромная заячья капуста, — сосна уронила шишку. — И не нам определять...
— Ну вы хоть за себя-то можете выбор сделать?
— Ты меня с ума сведешь, — заголосила сосна. — И его вон тоже. Все время чего-то требуешь... Ты нам кто вообще? Мутуалист? Сожитель?
— Паразит он, — сообщил пень.
— Это нейтрализм называется вообще-то, — сказал человек. — В нашем случае.
— Выкинь свою классификацию, — умиротворяюще возвестил пень. — Вокруг смотри. Все знания, что не от Великой Пафосной Природы, суть ничтожны и непафосны.
— Так классификация-то что, не от Природы?..
— Классификацию твою придумали те, кто его спилил, — перебила сосна. — Решили по своей классификации, что одних пилить можно, а других нельзя. А ведь сказано — не пилите, да не пилимы будете...
— Слушайте, — сказал человек. — Я устал.
— Мы уж полчаса назад как устали, — назидательно заметила сосна. — Но ты же у нас такой, и то ему не так, и это не так... Решили уж помолчать, чтобы не вызвать новый поток. 
— Мне, может, вообще исчезнуть, пока не очень темно? — Спросил человек. — Вон там другая полянка есть. Елки на ней, смотрю. Чтоб вас не затруднять.
— Такого унижения я еще не испытывала, — сосна оскорбленно покачнулась.
— Слушайте, — сказал человек. — Объясните мне, в чем дело, потому что понять я это не в состоянии.
— То-то и оно, — хмыкнул пень.
— Вам не надоело? — спросил человек. — Я уже понимаю, на что вы намекаете. Что мне, мол, вас не понять.
— Нет уж, ты все-таки попробуй, — потребовала сосна. — Приперся в Лес, так будь добр уважать местные Традиции. 
— Совсем все запущено, — вздохнул пень, видя, что человек судорожно шарит по карманам. — Вот что, товарищ растение, хотя ты себя им и не считаешь. Посуди сам. Разве можно говорить соснам о елях?
— Что опять не так?
— Мне никогда не стать елью, — всхлипнула сосна. — Не хочешь меня ценить такой, какой есть — катись к своим елям...
— Так я же ЗДЕСЬ! — Сказал человек. — Уже ЗДЕСЬ. Ни о чем не говорит?
— Аргумент... — протянула сосна. — Ты вот завтра пойдешь погулять, а под меня другой кто ляжет. Тебе как будет?
— А вам? — Спросил человек.
— Мне — приятно будет... — мечтательно прошептала сосна.
— Ну значит, все хорошо, — сказал человек.
— Да вы, батенька, бесчувственная тварь, как я погляжу, — заметил пень.
— Знаете, по-моему, на завтрак я буду есть кашу, которая у меня в голове, — сказал человек. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — сказала сосна.
— Паразиты они, — пробухтел пень. — Каждую минуту все может рухнуть. Тебе как, приятно? Можешь спать вообще с этим?
— Не могу не спать, — отозвался человек, устраиваясь поудобнее. — Вам обязательно думать о конце света? Вы ни о чем другом не можете подумать?
— А ты как будто можешь?
— Могу... О чем хочу, о том и думаю.
— Не можешь, — изрек пень. — Если ощущаешь себя частью Великой Пафосной Природы. Мы же не спим.
— Но я-то не вы!
— Классификатор! — Прошипел пень.
— Слушай, — сказал человеку лишайник под его правым ухом. — Забей ты на них. Что ты им доказать пытаешься? Пошли их лесом.
— Да мне воспитание не позволяет “забить”, как ты выражаешься, — ответил человек. — Меня я не знаю каким чудом можно заставить послать кого-то. Но у растения-то проблемы?
— Бревнолог сказал, что у меня нет проблем, — отозвалась сосна. — Просил только не задумываться долго на одну и ту же тему, а то бред начнется.
— Знаете, я, конечно, вообще не специалист, но по бревнологии все же кое-что читал, — сказал человек. — По-моему, задумываться — это не признак бреда...
— Вот ты и несешь полный бред, потому что задумываешься. Скажи, пень?
— Бесспорно, сосна.
— Я несу бред? — Спросил человек.
— А что же это? “Соснам можно говорить о елях”! “Я уже здесь”! “У меня нет корней”! “О чем хочу, о том и думаю” — да у тебя мания величия, родной, если ты решил вот просто так — пришел и все можно!
— Хорошо, — сказал человек. — У меня мания величия, — и закрыл глаза.
— К бревнологу сходи, дорогой, — ласково посоветовала сосна.

* * * 
— Знаешь что, — раздался над ухом голос. — Вали-ка ты отсюда в другое место. Испортил мне всю жизнь.
Человек открыл глаза.
— Чем?
— Да вот этим своим бла-бла, да бла-бла целый день... — обиженно проворчала сосна. — Мне противопоказано рядом с бревнами находиться. Крона едет.
— Так по бревнологии-то, бревно в каждом есть. Это же не повод для кроносъездов.
— Ты специалист? — По стволу сосны потекла смола. — Тебе все равно, что дерево рядом с тобой превращается в бревно? Ты меня убиваешь, понимаешь ты это? Уходи. Выдергивай свои корни и уходи.
— Да нет у меня корней...
— Даже слышать не хочу.

* * *
Она стояла на соседней полянке.
— Аменсализм - это очень просто, — говорила она. — Аменсализм - это когда одна популяция делает другой плохо, а само себя при этом чувствует нормально...
— Скучно, — буркнула грибница.
— Больше рассказать не о чем? — Спросил вяз.
— Не само, а сама, — пискнула травинка. — Говорить сначала научись, потом иди умудренные опытом растения учить.
— Научусь, — сказала она. — Но тема-то актуальная.
— Я вообще там никакой темы не увидел, — промычал вяз. — “Популяция”. Это от слова попа? Гы-ы... Смешно.
— Ибо воистину, во имя Великой Пафосной Природы, — сказал подошедший человек. — Отрекаюсь от логики и аргументов ее, аминь. У меня мания величия, я потомственный классификатор, растение без корней, ничего не читал, ни в чем не специалист, ничего не знаю, со всем заранее согласен. Ибо пред лицем Великой Пафосной Природы мы все заячья капуста, однако ваша популяция, господа, однозначно на мадемуазель отрицательно влияет, сама при этом почему-то не испытывая отрицательного влияния, к чему бы это... 
— Ты почему так много говоришь? — Спросила она.
— А что, не надо? — мрачно поинтересовался он.
— Нет, — сказала она. — Зачем? “Понял” — и все. Мне достаточно.
— Минуточку, — сказал он. — “Ибо воистину, аминь” — тоже говорить не надо?
— Нет.
— И мании величия у меня нет?
— Не замечаю.
— Бррр... — Человек поморщился. — И отсутствие корней не мешает?
— Зачем человеку корни?
— Человеку... — Сказал человек и присел около вяза. — Не, погоди... Это надо осознать.
— Сигареты кончились, — сокрушенно сообщила она. — У тебя нет?
Человек рефлекторно пошарил по карманам и вытащил завалившуюся за подкладку сигарету:
— На. Нет, погоди... Я что, могу ДУМАТЬ?
— Можешь, — она глубоко затянулась, прикрыв глаза от удовольствия. — А раньше не мог?
— Елки зеленые... — Сказал человек. — Нет... какие елки, действительно... что хочу, то и думаю... Пихты. С конфетами Рот Фронт.
— Звучит вкусно, — сказала она.
— Дарю, — сказал человек. 
— Елки, — возмутился вяз. — Пихты. Конфеты Рот Фронт. Что это вообще?
— Тебе тоже дарю, — сказал человек.
— Где?
— Символ это, дорогой вяз. Символ, — сказала она.
Человек поднялся и посмотрел ей в глаза.
— Пафос должен быть в голосе, когда вещаешь о символах! — Сообщил вяз.
— Иди ты лесом, — сказал человек, не оборачиваясь.

* * * 
— Корни-то пускать не надумали? — Ехидно спросил пень.
— Отвяжись, — сказал человек, держа Ее за руку. — Никто никого не торопит. Захотим — пустим. Не захотим... где захотим, там и пустим.
— Пустите, куда денетесь, — зудел пень.
— Как бы вот тебя сначала слова-то научить слышать, — сказал человек.
— Не научишь, — запротестовал пень. — Я ж пень. Что с меня взять.
— Это вмешательство в Великую Пафосную Природу, — заныла сосна.
— А что еще делать с природой, если она так выеживается! — Рявкнул человек. — Уши приделаю! Обколю новокаином со всех сторон и прибью гвоздями! Буду стоять со шприцем рядом и, как заболит, делать укольчик, а то вы у нас такие нежные, посмотришь на вас, так не здоровые бревна, а заячья капуста какая-то — шлеп, и сдохли. 
— Зачем нас так унижать, — проворчал пень. — Заячьей капустой обозвал...
— Символ это, дубина. Символ, — сказал человек.
— Вот, теперь еще и дубина... Шел бы ты лесом.
— Отличная мысль, — сказал человек. — Великая Пафосная Природа всегда подсказывает самое верное решение.

* * *
Лес кончился, они медленно шли по дороге в город.
— А ты хорошая, — сказал он.
— Ты меня переоцениваешь, — сказала она. — Настораживает.
Он остановился.
— Нет, — сказал он. — Больше никакой мании величия. Я не знаю, как тебе это объяснить... Я просто всю жизнь только и делаю, что добиваюсь права говорить очевидные для меня вещи. Не настораживайся. Просто поверь, если пока не получается доказать. Я найду способ.

* * *
— Верю, — сказала она. — Идем?