• Название:

    Еще одна жизнь


  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: ODT
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



ЕЩЕ ОДНА ЖИЗНЬ

Глава 1. Настя.

Артур позвал меня на день рождения друга. Там должны были присутствовать и мои знакомые. Так что я решил составить ему компанию. В конце концов, общение сделало нас теми, кто мы есть, но ведь именно оно заставило ненавидеть и искать недостатки друг в друге.

Но если что-то можно использовать в положительную сторону, возможно только так и нужно делать.

Именинник был моим старым приятелем, но общались мы будто лучшие друзья. Артур создавал располагающую атмосферу, так что все мои новые знакомства проходили достаточно гладко. Окончательно расслабившись, я позволил этой квартире, наполненной счастливыми, молодыми людьми унести меня куда-то далеко. Вроде бы даже удалось полностью раствориться в окружающей меня обстановке, поверить, что все мы всегда будем, так хороши собой и способны радоваться жизни, как сейчас. В холодильнике было несколько бутылок вина, сегодня мне хватит одной.

В одной из комнат несколько человек сидели и слушали, как играет на гитаре девушка. Слова разобрать было очень сложно, да впрочем, это было и не нужно. Каждый слышал что-то свое, каждый мог написать свой сценарий, способный удовлетворить его.

Отложив гитару, она начала что-то записывать в тетрадь. Я снова бродил по закоулкам сознания в поисках истин, поэтому мне нужно было поговорить с кем-то.

- О чем ты поешь?

- Да ни о чем, просто хочется петь.

- Обычно когда людям хочется петь, их песни не должны быть наполнены грустью.

- Видимо только грустью я и могу достучаться до людей.

- Может быть, и можно достучаться грустью до чьих-то сердец, но все же я вижу лишь, что доказываешь ты что-то сама себе.

Наверное, стоило оставить свое мнение при себе, но отказываться от своих слов дело неблагородное.

Ее аккуратные плечи вздрогнули. Она впервые посмотрела на меня с интересом, но увидев бутылку в руке, немного разочаровалась,

- Ты думаешь, что понимаешь меня, но ведь ты пьян.

- Я не пьян, я лишь пытаюсь спрятаться от мира за бутылкой вина, - мне совсем не хотелось что-то объяснять. Давно пора было уйти.

- По-твоему это правильный путь?

Ее глаза пристально следили за мной. Да что, в конце концов, я тут делаю, почему бы просто не уйти. По итогу, все мы внутри одиноки, так зачем же притворяться, будто общением способны что-то изменить.

- Какая, в сущности, разница правильный он или нет, Если блуждая по нему, я способен найти хоть что-то прекрасное.

- Не позволь этому прекрасному сгореть за окном,- она протянула мне тонкую руку.

Я передал ей бутылку, в комнате остались только мы одни. Одинокие сыщики прекрасного, возомнившие, будто тонкие стены позволят удержать, части того, ради чего все мы просыпаемся по утрам. Неужели в этом всем и скрывается правда, мы постоянно бежим друг от друга, но только лишь заговорив с легкостью способны понять собеседника.

- Мне нужно идти домой, я и так провела здесь больше времени, чем планировала.

- Я провожу тебя, - оставаться здесь и для меня уже не было никакого смысла.

- Разве ты не собирался остаться, ведь тут полно твоих друзей?

- Не могу позволить отпустить ночью девушку одну, да и со всеми я тут поговорить уже успел.

- Ну, если так, то у меня нет причин возражать, меня, кстати, зовут Настя.

На улице лил дождь. Пока все были собраны в зале, я еще раз зашел на кухню и забрал вторую бутылку, про себя поблагодарив, владельца квартиры.

Мы медленно брели по ночной улице, прижимаясь, друг к другу в попытке согреться. Дождь поливал город, будто хотел смыть все, что могло накопиться в нем за неделю. Завтра люди, ощутив это, смогут на несколько минут побыть счастливыми, но быстрый ритм жизни вновь унесет их раздумья. Когда она начала дрожать я достал бутылку.

- Не заставляй чувствовать себя виновным за твою возможную простуду, тебе нужно выпить.

Она взяла бутылку, вино было хорошим.

- Зачем ты украл у друга?

- Во-первых, мы не друзья, во-вторых парень, который идет провожать девушку ночью, совершил бы преступление, не произведя ревизию перед отправлением, если она возможна.

- Ты часто пьешь?

Я не хотел говорить об этом, но молчать сейчас, было бы нарушением всех правил.

- Только когда совсем пропадает вера в то, что этот мир способен на что-то хорошее.

- Судя по твоим словам – это происходит довольно часто.

Это было уже слишком, позабыв обо всем, продолжаю шагать молча.

Дождь потихоньку затихал, с ним уходили и все переживания. Так мы и встали у ее подъезда.

- Приходи туда еще, я там частенько бываю по выходным, люблю сыграть, что-то новое, - она правда хотела еще раз встретиться.

Мне не хотелось врать ей, в конце концов, наша встреча лучшее, что происходило в последнее время. Но надежда гораздо приятней разочарования, путь она и будет не оправдана.

- Хорошо как-нибудь там и увидимся.

Я знал, что больше никогда там не появлюсь.

Так и прошло несколько недель, поначалу еще было желание принести цветы к ее дому, можно было даже узнать, в какой квартире она живет, и положить их, прям на пороге. Ведь все, что можно сделать друг для друга это подарить часть чего-то вечного и прекрасного.

Со временем и это прошло, все со временем проходит.

Гулять по книжному магазину довольно странное занятие, но мне оно нравилось. Есть в этом что-то захватывающее, каждую книгу кто-то однажды принесет домой и либо она займет почетное место и будет любима, либо же останется пылиться где-то в углу.

Там случайно мы и встретились

- Отчего ты избегаешь меня?

- Я сам не знаю, рядом с тобой я почувствовал, что-то светлое и прекрасное, но неподвластное мне.

- Неужели ты считаешь, что это плохо? - всего один вопрос и вот вся моя защита падает перед ней.

- Это, правда хорошо, но мир то от этого не меняется, как и люди в нем.

- Ты прав мы не можем изменить мир, мы можем только пытаться прятаться от него, - печаль в ее голове не давала мне покоя.

Разве это правильно, разве это не считается бегством? Либо ты меняешь мир, либо он покоряет тебя. Мысль о создании локального убежища превращалась в бесконечные походы в алкогольный отдел.

- Я боюсь почувствовать себя трусом, разве прятаться не означает, что нам придется сдаться?

Она улыбалась, она уже знала все это, для нее все было просто.

- Нет никакой трусости. Если ты хочешь создать что-то лучше, чем предлагает вселенная, она лишь скажет тебе спасибо.

Такая простая истина, но как много она поставила на места, каким же я был глупцом. Почему, чтобы открыть глаза, нужно обязательно ощутить себя дураком.

- Ты свободна сегодня часов в 8?

- Да, была свободна и раньше.

- В то время, я был глуп.

- А сейчас? – веселые искорки в ее глазах согревали меня, внутри что-то растаяло.

- Сейчас я полнейший идиот.

- Увидимся вечером, - сказала она и вышла.

Как можно было не замечать того что у тебя под носом. Ее фигура медленно скользила мимо книжных полок. А ведь она прекрасна?

Глава 2. Краски жизни.

Сегодня мы решили пойти в кафе. Хоть для нас и было куда приятней просто ходить по улице, наслаждаясь первым снегом. Еще таким чистым, как и когда-то люди. Все мы рождаемся хорошими, плохими нас делает мир.

Внутри было полно народа, и мы уже собирались уходить, как вдруг кто-то начал махать нам из глубины зала – это был Артур. Он сидел с двумя не известными мне парнями, зато с моей спутницей они были знакомы.

- Присаживайтесь, мы заняли стол на шестерых, так что места хватит для всех, - Артур был сама любезность. Но видимо он не мог понять простых вещей. Я пришел сюда с девушкой, вот мне и хотелось побыть только с ней.

- Привет Насть, прекрасно выглядишь, - это был один из друзей Артура.

- Спасибо большое, и привет всем, - они были очень хорошо знакомы, и, кажется, даже рады видеть друг друга.

Не знаю почему, но меня это так задело. В моем мире было место только для нас двоих, там нет места еще каким-то знакомым.

Меня познакомили со всеми, мы заказали горячий чай и стали дожидаться заказа. Сразу же кто-то задал тему разговора, и началась беседа, в которой все очень увлеченно принимали участие. Все кроме меня.

Я просто сидел и слушал их непринужденные разговоры, у них было полно общих интересов, но мне с ними говорить было не о чем, да и не хотелось вовсе.

Что же со мной не так, почему я просто не могу наслаждаться происходящим. Может все дело во взглядах, падавших на Настю, мне не нравился этот блеск в глазах. Но что я мог бы ей предложить, я не знал о чем мне с ними говорить. Мне всегда было, что сказать. Только не в такой обстановке. Я сжат как пружина, но, в конечном счете, ведь ничего не происходит, просто встреча хороших друзей, да, наверное, все это так, но это были люди из ее мира, и мне там не было места.

- Почему ты молчишь, что-то случилось? – Ее взгляд выражал искреннюю озабоченность.

- Просто мне кажется, что я пришел не на свою вечеринку.

Она все поняла. Ей не нужно было объяснять что-то еще.

- По-твоему ты ведешь себя правильно? – Теперь в глазах осталось только разочарование, а ведь все так хорошо начиналось, это должен был быть наш вечер. А не вечер ее друзей в этом ужасном кафе.

Мне вдруг все стало казаться безвкусным и уродливым все вокруг. Что я только успел напридумывать у себя в голове? Собственный рай? Наверное, забыл, что нельзя держать птицу в позолоченной клетке.

- Извини, сейчас я, правда, только все порчу, - пожалуй, мне нужно домой.

Я встал и начал прощаться со всеми.

- Уже уходите? – в глазах парней читалось разочарование, им не хотелось, чтобы я забирал у них девушку.

- Мне срочно нужно идти, Артур, проводи Настю.

- Будет сделано.

Она продолжала молчать. Ну и пусть. Этот вечер был явно не для нас, мы и познакомились то совершенно случайно, чего же я хотел.

На улице горели огни, я пошел в сторону дома самой длинной дорогой, хотелось, чтобы первый холод прочистил голову от всего, что накопилось во мне. Парк был завален снегом. Но кто-то ведь делает первые шаги по сугробам, протаптывая дорогу для других. Сегодня им буду я, мне хотелось делать что-то полезное, пусть ноги замерзнут, зато на душе будет легче.

- Ей парень, хватит мучить себя, рядом есть дорога, парк все равно завтра будут чистить, - возле дерева сидел старик, разведя под ним костер.

- Что?

- Дорога говорю, есть рядом, зачем по сугробам снег собирать.

Да он прав, через улицу и правда, спокойно шли люди. Им не нужно ходить по сугробам, чтобы решить проблемы. Я подошел к костру.

- Мне не хочется идти по проложенной кем-то тропе, этот путь хорош, но он не мой.

Он достал флягу, сделав солидный глоток, протянул ее мне. Я выпил.

- Так могут рассуждать либо идиоты, либо бесконечно влюбленные люди, - он смеялся глядя на мои попытки вытащить снег из обуви.

- Хорошо вот так бы определить, кто я, чтобы знать, как жить.

- В любом случае необходимо поумнеть, и не гробить здоровье, - для него все было просто, с возрастом все становиться иначе. Мои жалкие проблемы кажутся ему смешными.

- Но почему здесь могут идти только влюбленные или идиоты?

- А кому еще нужно ночью тащиться по сугробам набивая полные ботинки снега и страданий?

Со стороны все выглядело разумно, почему же мир не может быть понятным и для меня. Зачем я сам создаю себе преграды. Ведь есть девушка, с которой можно быть счастливым, а ты лишь увидел, что у нее есть близкие друзья, сразу накрутил себе непонятно что.

- Так кто же я? – старик окинул меня взглядом и вновь приложился к фляге.

- Безнадежно влюбленный идиот, который в самом себе не в состоянии разобраться.

Эти слова лучше ледяного душа окатили рассудок. Идиот, и еще какой, сам рушу то, что нужно было строить дальше. Да иногда могут попадаться не лучшие материалы, но если бы все возводилось самой собой, сумели бы мы стать людьми? Именно проходя преграды можно познать истину.

- Спасибо вам большое.

- Да не за что, сынок, ступай-ка ты на ту сторону.

Мы пожали друг другу руки, и я рванул домой. Завтра же утром позвоню ей. Нужно извиниться и постараться встретиться вновь.

Возле дома на лавке был виден силуэт, уже ставший для меня знакомым. Я подошел к Насте вплотную, она согревала руки дыханием.

- Я вдруг понял, насколько я глуп для тебя и насколько ты прекрасна.

Она резко подняла голову, на лице появилась вымученная улыбка.

- А я вот тут тебя ждала, а то телефон у тебя не отвечает.

- Но ведь я мог уже быть дома, - мне просто не верилось, что можно вот так сидеть на морозе, грея себя призрачной надеждой.

- Свет в твоей комнате не горит, значит, ты не дома, у Артура ты тоже не мог быть, так как он в кафе, - для нее этот поступок будто ничего не значил, но для меня открывался целый океан эмоций.

- Но я просил его отвести тебя домой.

- Он и хотел, но я убежала, - эта ее улыбка, я должен сделать так, чтобы она улыбалась всегда, только этим можно исправить свои ошибки.

- Нам срочно нужно в тепло.

- В этом я полностью с тобой согласна, но погляди на этот золотой снег, он прекрасен, - я не понял ее и начал смотреть на снег.

Фонари окрашивали пространство в мягкий желтый оттенок.

- Солнце днем несет свои лучи на Землю, и первый снег способен впитать его и сиять золотистой чистотой, это просто нужно понять и попытаться подражать ему, чтобы и люди могли светиться изнутри, - этот снег я назову в ее честь.

Пропуская ее вперед, я провел рукой по спине. Она обернулась.

- Просто проверял, где ты прячешь свои крылья.

- Какие еще крылья?

- Разве ты не ангел?

- А разве ангелы летают?

И вот мы сидим в комнате, на полу бутылка водки на клюкве. Неужели люди могут пропускать столь простые прелести жизни мимо себя. Ведь рецепт счастья до боли прост, нужно лишь найти человека, с которым тебе будет хорошо и не отпускать его.

Лампа мягко освещала комнату, мы сидим рядом и просто болтаем, это и будет нашим личным миром. Здесь мы сможем спрятаться от всех и написать свою историю.

- Нам нужны краски, - я с непониманием уставился на нее, в полумраке она казалась нереальной.

- Что ты задумала?

- Эта комната должна стать самой лучшей в мире.

- Когда ты пришла сюда она ею стала.

- Но я ведь не всегда буду здесь.

Я бы остался в этой ночи навсегда. Мы берем краски и рисуем на стенах, комната наполнялась светом. Под рассвет мы уснули в обнимку.

Глава 3. Вино и шахматы.

Двери автобуса распахнулись в холодный мир, и я быстро побрел в сторону магазина. Моя девушка две недели назад простыла и все никак не могла поправиться, это так встревожило ее мать, что она решила отвезти ее на три недели в санаторий. Всего три недели, не так и долго, можно подумать. Но не для молодых влюбленных. Когда чувства достигают столь высокой отметки, и потребность в родном человеке становиться безгранична, дни могут растянуться на недели.

Уже был поздний час, когда я смог высвободиться из городского плена и уделить время столь близкому для меня человеку. Завтра рано утром она уже уедет, так что в нашем распоряжении лишь сегодняшний вечер.

Ее мать была против наших встреч, поскольку я мог принести с улицы какой-то страшный вирус, и ее девочка заболела бы еще сильней. Похоже, она не видела, как начинают блестеть ее глаза после наших встреч. Возможно, ей просто не хватает чуточки душевного счастья, чтобы окончательно сорвать оковы надоевшей болезни.

Всего один вечер, за который нужно сказать столько слов и постараться запомнить друг друга, на последующие три ужасающе длинные недели.

Идея, чем занять спутницу своей жизни родилась у меня еще днем, именно поэтому я должен заскочить в магазин.

- Две бутылки вина, пожалуйста.

Денег у меня было немного, но на сносные вина хватит.

- Какого именно?

- Красного и белого.

Расплатившись, я позвонил Насте и сказал, что уже подхожу к ее дому. Нотки радости в ее слегка охрипшем от затяжной простуды голосе поднимали мне настроение. Счастье в предвкушении последней встречи несло меня все быстрей.

На пороге меня ждали самые приятные объятия в мире и стойкий запах лекарств. До моего прихода она сидела и читала, погрузившись в грезы выдуманных персонажей. Сегодня они все нам будут завидовать, дорогая.

- Днем мне правда стало намного лучше, но мама не желает ничего слышать, она лишь говорит о рецидивах и даже не хочет думать об отмене поездки.

Она всегда относилась несерьезно ко всем земным проблемам. Эту ее черту я буду любить, и боготворить целую вечность и еще пару дней после этого.

- Думаю тебе пора прогнать оттенок грусти из твоих глаз, сегодня я хочу сделать тебя счастливой.

- Твое присутствие уже делает меня счастливой.

После подобных слов невозможно держать себя в руках. Я хватаю это создание, сотканное из света, и прижимаю, как можно крепче. Порой настолько не веришь, в возможность своего счастья, что даже глаз недостаточно, чтобы передать всю глубину чувств.

- Ты вообще представляешь, как сильно я люблю тебя?

- Не думаю, что мне нужно это представлять, если я живу только когда ты рядом.

- А что же ты делаешь, когда я где-то там, за стенами квартиры?

- Болею.

Она, как всегда права. Если меня городские заботы и отвлекает от серости мира без нее, то ей приходится прятать себя в страницах романов.

Она легла на кровать.

- Чем же нам заняться за те часы, что у нас остались?

- Неси шахматы и готовься почувствовать вкус жизни.

Она достала доску и начала ставить фигуры, у меня в руках две бутылки вина. Она все поняла без слов. Две бутылки, два сорта, две стороны, только ты и я. Наша партия длиною в жизнь.

Правила довольно просты, пешка маленький глоток, серьезная фигура – большой. Играли мы быстро, но рассудительно, азарт захватывал нас с головой. Поражение или победа, в сущности, неважно. Нам нравилось делать что-то вместе, мы сидели вдвоем, спрятавшись от всего мира.

Довольно странно, как меняется восприятие времени человека, когда он счастлив рядом с тем, ради кого готов терпеть весь ужас мира. Минуты счастья готовы превратиться в секунды. А минуты разлуки в часы. Я говорю ей об этом, она «рубит» моего коня, мне приходится выпить.

- Прошу, не говори ничего, что может меня оторвать от нашей сказки.

Почему я не мог просто наслаждаться жизнью, рядом с ней. Почему меня так терзала мысль, что я еще долго ее не увижу.

- Тебе мат, Настюш. В ее глазах мелькнула искра.

- Не называй меня так.

Не знаю, почему ее это так бесило. Я любил ее имя, готов был просто повторять его. Для меня оно было ее частичкой, которую я всегда носил рядом.

Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

– Хочу и буду называть, ты не посмеешь мне это запретить.

Она улыбается. Улыбаюсь и я. Два безумца.

Одной рукой я обнимаю самое дорогое, что есть для меня в этом мире. Другой глажу ее спину, хотелось запомнить ее всю.

Почему у нас так мало времени на двоих. Некоторые считают, что любовью можно насытиться и потерять всю остроту чувств. Интересно, те, кто так заявляют, вообще когда-нибудь любили? Я вот люблю и мне не стыдно говорить это той, что сейчас рядом. Ведь этот мир существует только для нас двоих и вся Вселенная должна замедлить свой полет, от полноты наших чувств.

Последний глоток, я уже не знаю, кто из нас победил, вдруг пришло окончательное понимание того, что не увидеть мне этих глаз еще довольно долго.

- Сейчас я сделаю, что-то очень глупое.

Я с вопросом смотрю на нее.

Она подошла к окну, открыла его нараспашку, впустив холодный вечерний воздух, в наше убежище.

- Я влюблена!

Крик птицы счастья. Это так прекрасно. Я конечно ни разу не был в опере, но уверен, что ничего прекрасней этого там бы не услышал. Так молода и красива, слишком влюблена и слишком пьяна.

- Это уже слишком.

Не хотелось нарушать столь прекрасный момент, но воспаления легких своей любимой желать я тоже не мог, поэтому отогнал ее от окна и закрыл его.

- Ты ведь скоро уйдешь.

Вот и до нее дошла трагичность ситуации.

- Да, часто нужно уходить, когда так тянет остаться.

- Отчего так происходит, дорогой?

- Мы просто живем в мире, где все наоборот. В мире, где счастью люди предпочли боль, только она дает им ощущение реальности, вот они ее и ищут повсюду.

- Почему же мы с тобой должны жить по правилам мира таких людей?

- Может и мы с тобой такие.

- Нет, нет, нет. Мы другие, это я точно знаю.

С этими словами она притянула меня к себе и сжимала очень крепко. Удивительно откуда в ней столько сил.

Мне хотелось что-то сказать.

- Ты точно сильней их всех и сможешь изменить эти правила.

- А ты?

- А я всегда буду рядом.

Она тихо заплакала.

Я стараюсь держаться и придать своей стойкостью ей сил, а может, самого себя пытаюсь обмануть. На душу будто повесили целую планету.

Поцеловав ее в последний раз, я покинул нашу обитель.

Так паршиво, что даже теплая ночь не могла радовать. Я снова зашел в магазин.

- Две бутылки вина, пожалуйста.

Денег у меня было мало.

- Какого именно?

- Дешевого.

Сегодня я буду пить за всех влюбленных в разлуке.

Глава 4. Жестокий мир.

Уже вторая неделя без нее. Постепенно можно принять любое испытание как данность и спокойно переносить разлуку. Особенно трудно заставить себя принять это долгими вечерами. Связь у нас была минимальна, мобильники там были запрещены ввиду какой-то духовной терапии.

Каждый день я заглядывал в свой почтовый ящик с надеждой на письмо от нее. Было в этом, что-то забавное, в нашем мире люди стали невероятно близки, но потеряли глубину чувств. Может быть, стали более поверхностны в своем общении, именно поэтому, в обычном письме могло скрываться гораздо больше, чем в сотнях обычных сообщений.

С удивлением я обнаружил сразу два письма адресованных мне, в одном даже прощупывался какой-то небольшой предмет. Будничная печаль растворилась в океане счастья, наконец-то!

**

Дни здесь тянулись непозволительно долго. И хоть я уже давно выздоровела, мама настаивала на продолжении нашей поездки, ради укрепления здоровья. Наверное, она права и может спокойно считать, что выполняет свой материнский долг.

Я старалась посещать все возможные сеансы, чтобы хоть как-то отгородить себя от грустных мыслей. В какой момент мы стали так зависимы, что несколько недель уже считаем страшным испытанием. В этом потерянном веке, где люди совсем не замечают друг друга, можно наплыть, на островок чувств, тогда мы воображаем, будто под нами бесконечный остров. А когда приходиться покидать его, замечаем, как он мал. Боль разлуки с любимым вызывает лишь печаль. Хорошо ли это, уметь чувствовать?

**

Сложно передать всю гамму эмоций от предвкушения перед ее письмом. Стены комнаты заливали лучи заката, преображая все вокруг, и все наши рисунки на стенах словно дарили тепло. Ощущение того, что она рядом – грело душу.

Я разорвал конверт. На стол выпал небольшой красный камень. Я поднес его к свету, и неровные грани заиграли в лучах заката. Улыбка не покидала моего лица. Во всем мире такой камень могла найти лишь она.

**

Гулять возле берега моря сегодня не хотелось. Бесконечная гладь воды, даровала лишь тоску. Волны бы снова обрушивались на камни, я снова бы заплакала, глядя на яркий закат.

Неподалеку располагались пещеры, от них разило сыростью и смертью. Не то чтобы мне хотелось идти туда. Но может быть оттого в них так неуютно, потому что люди приходят туда, и оставляют все самое плохое, неустанно заглядывая в черные провалы, ведущие бесконечно вниз.

Случайно заглянув в одну из них, мое внимание привлек чуть видимый отблеск красного света. Опустившись довольно низко, солнечные лучи сумели проникнуть вглубь пещеры, зародив жизнь в маленьком кусочке камня.

**

Я мог наблюдать за камнем долго, но на столе меня ожидали два письма. Откинув разорванный конверт в сторону, я принялся читать послание моей любимой.

Настя писала от руки. Но я понимал, что даже так не передать всего одними словами. Действиями то не всегда это удается, но для меня этот лист бумаги был олицетворением всей красоты мира, которую только мог бы создать человек. Я прочел его раз шесть, восхищаясь каждой букву, каждым словом. Мне хотелось оказаться рядом с ней, просто быть рядом. Я и должен был быть с ней и никогда не отпускать. Дав себе обещание навсегда держать ее рядом, я схватил второй конверт.

**

Второй вечер сижу на берегу, держа в руке заветный камень. Мне было нужно, чтобы он смог впитал все тепло лучей этого солнца и за сотни километров мог согреть безумно близкого для меня человека. В такие моменты особенно ценишь время вместе. Но не с грустью в глазах, а с каким-то призрачным счастьем. Только так осознаешь, что и кто тебе нужен в этом мире, кому ты готов подарить себя.

Так, наблюдая за волнами, я и решила на следующий день отправить письмо, в котором для него будет заготовлен кусочек моей души. Не только в словах, но и в моей прекрасной находке.

**

Второе конверт был подписан ее матерью, в нем лежало короткое письмо.

«Сегодня вечером Настя пошла к морю в шторм, мы пока не знаем, что именно произошло, но она утонула. Я должна была тебе это сообщить»

Уже час я сижу и тупо смотрю перед собой, не понимая до конца, что именно произошло. Мозг отказывался принимать реальность. Стены комнаты куда-то исчезли, передо мной был лишь лист, на котором был подписан приговор для моей души. Может это все глупая шутка и сейчас я закрою глаза и, открыв их, пойму, что конверт был лишь один. Да, точно, так и будет. Но мир не собирался меня слушать, исчезло все кроме этих коротких строк…

Зачем все это? Зачем мы живем в этом мире? Почему все именно так? Почему я не удержал ее рядом с собой? В какой момент на мне лежит ответственность за уход света из этого мира?

Бесконечные вопросы, не отставали от меня третий день. Уже не помню, когда я что-то ел, не помню когда говорил с кем-то, я лишь помнил ее грустные глаза, смотревшие на меня в день расставания.

Через неделю я смог впустить к себе Артура, только его я мог пустить к осколкам того, что осталось от меня. Он не собирался меня утешать. Будучи не глупым парнем, понимая, что сопереживания тут не помогут. Какое может быть сочувствие, когда незнакомо и близко дыхание смерти, не отпускающее бессонными ночами.

Он принес выпить. Напиваться мне не хотелось, но я должен был. Молча мы просидели несколько часов, пока самое ужасное решение не пришло мне в голову. Эта идея вонзилась иглой и не отпускала. Я понимал, что это обрыв, из которого мне вряд ли хватит сил выбраться.

- Ты ведь все еще врач?

Он понял все сразу, но он не будет читать нотации. Сейчас любое мнение будет предвзято. Это решение принадлежит лишь мне.

- Ты уверен, что тебе нужно именно это? – секундное сомнение в его глазах растворилось, он уже просчитывал события наперед.

- Я просто знаю, что оно мне нужно, я уже заплатил за последствия гибелью своей души.

Откуда у меня эти слова, откуда тяга к ужасному. Когда я успел так опуститься, за то время пока был заперт здесь или когда позволил забрать ее.

- Техника у тебя осталась? – он знал, что я слишком слаб, для окончательных обрывов связи с прошлым.

- Заберем по дороге к тебе.

Я на диване в доме человека, которого могу назвать другом. В любых наших действия и поступках кто-то находиться рядом, возводя тебя к небесам, либо помогая опуститься на дно. А может и глубже.

Последние приготовления завершены, мутный раствор готов. Артур смотрит с сожалением. Во мне не осталось сомнений. Доза будет смертельной.

- Ты ведь говорил, что она ангел, думаешь «это» приблизит тебя к ней?

Как много он понимает, но, сколько еще не знает. В том мире, где я оказался, всего неделю назад, нет места ангелам, все хорошее погибло где-то вдали от меня, там, где она мечтала быть всегда рядом. Передо мной лишь открывались врата во тьму, так почему бы не заползти в них, а влететь на бешеной скорости.

- Откуда нам знать, ты разве знаешь, как они выглядят на самом деле, да для меня она была такой. Но разве ты не видишь, что ее здесь нет.

- Если сможешь, постарайся не возвращаться, так будет лучше, - он как всегда прав. Всех хлопоты он примет на себя, это большее что он мог мне дать.

Именно так я понял, насколько ужасен и жесток наш мир, разве он стоит того, чтобы беречь его и действовать по его законам. Мне хоть кто-нибудь ответит.

- Постараюсь.

Игла проткнула вену.

**

Письмо отправят только утром, ну и пусть, лишь бы дошло до него, как можно быстрей. Затхлый воздух палаты только душил. С черного входа можно было незаметно выскочить в свежесть и чудеса ночи. Я быстро собралась и покинула территорию корпуса.

Над морем светила луна, вода наполнялась серебром. Было бы под рукой мелкое сито, чтобы собрала немного ее света и дать его людям, тогда то они сумели обратить внимание на то, что твориться вокруг них.

Начинался шторм, а мне безумно хотелось жить, а для этого лишь нужно победить парочку волн. Вода была хоть и холодной, но несла в себе мистические силы луны, медленно унося меня от берега…

**

Мне снился сон, я в своей комнате, но все что могло напомнить о тебе, исчезло. Так будто и не было тебя никогда. Но я точно тебя помню. Почему меня окружает только пепел и прах? Пытаться разглядеть в них осколки обугленной души мне больше не хотелось.

Сколько раз я приходил уже сюда, мне хотелось спрятаться от всего мира. Но погружаясь в себя, становилось только хуже. Во мне все было на двоих, это и было моим миром. Приходится сидеть одному среди руин.

В этот раз что-то изменилось, явное присутствие кого-то еще заставило меня озираться. Ты подошла ближе, твой силуэт я узнаю везде, твои глаза наполнены сожалением. Что в конечном итоге остается от человека, у которого все было только в связке с другой. Когда ты ушла, мне тоже пришлось умереть, не может жить организм, если исчезла половина органов.

- Ты не должен оставаться здесь навечно.

- Но мне больше нигде нет места.

- Может ты просто его не искал.

- А может мне и не нужно его искать. Все что-то ищут, когда потеряли, но не пытаются вернуть ушедшее.

- Ну что ты дорогой, конечно, они пытаются, но есть вещи, которые вернуть невозможно.

Я не хотел ей верить, но понимал, где-то внутри, что она права, но эта правда была не для меня.

- Они недостаточно стараются, слишком слабы, мы были сильней.

- Да, мы были такими, но наше время ушло.

**

Я очнулся в своей комнате, легкие рвались от нехватки воздуха. Открыв окно и впустив закат в комнату, я смотрел по сторонам. Вроде бы ничего не изменилось, и стены те же, и рисунки на них.

Но на столе лежал огненный камень и два письма. Иллюзия оказалась реальностью, земли под ногами все так же не было. Мир страданий и боли продолжал существовать, в котором я остался один.

Глава 6. Вероника.

Брожу в беспамятстве, обо мне уже все забыли, лишь изредка я просыпаюсь и тихо плачу. Наверное, это и было дно. Оборваны все связи с миром. Только я один брожу в аду, нас ведь должны были ждать два билета в рай. Но тропа эта завалена камнями, я все так же опускаюсь ниже.

Ты больше никогда не приходила. Свой приход я получал, только когда в очередной раз приходил Артур. Иногда он пытается со мной говорить. Давно уже не было сил отвечать. Мы оба ждали, когда я оставлю этот мир.

Порой мое сердце переставало биться, и я уже готов был оправиться в вечный мрак, но что-то заставляло его приходить в себя и поддерживать жизнь в разбитом теле.

Я пропустил ее похороны, но продолжаю ежедневно переживать свои.

Кто-то мне говорил, что опускаться можно бесконечно долго, но вот уже целую неделю ничего не менялось. Я сидел в этой нише страданий, не видя света. Никто не может жить в темноте, вот и у меня закончились силы.

В одно утро я постарался привести себя в порядок и поехал подальше от этой комнаты.

В одной из церквей меня приняли на работу, пообещав кров и еду, но за ежедневную работу. Именно это мне и было нужно. Хотелось посвятить свою жизнь хоть чему-то. Время лечит, но если работать, то время проходит гораздо быстрей.

Частенько я слушал служения. Их слова были полны лжи, но мне так хотелось им верить. Местный служитель церкви часто говорил со мной. Очень много красивых слов о страдании и принятии. Я уже не мог просить справедливости, да и у кого ее требовать? У Бога? Но я не верил тем, кто отстаивал его веру на Земле. Во мне не оставалось ничего святого.

Обычно я следил за овощами в теплицах или ухаживал за розами в саду. Бывало, целыми днями я сидел там и ни о чем не думал. Все отдал, чтобы просто суметь забыть.

Когда наблюдаешь, зарождение чего-то прекрасного и всеми силами стараешься помочь, можно подумать, что мир не так уж и плох. Если в нем могут ужиться и хорошее, и плохое. Почему же мы должны страдать?

Были ли люди счастливы, если все бы мы попали в райские условия беззаботности и света. Может быть. Но мне было известно, сколько живут розы, после того как их отсюда выносят.

Иногда здесь селились люди, либо ищущие бога, либо себя. Но все их стремления часто объединяло одно – потеря.

Я снова спорю в саду с местным посланником бога. Вокруг нас ходят люди, многие просто ищут уголок для своей души в этом царстве цветов.

- Все в мире взвешено, и счастье часто граничит со страданием, - мне никогда ни в чем его не убедить, на его стороне непоколебимая истина.

- Но сколько в мире людей жизнь, которых только и наполнена страданием.

- Никто и не отрицает их существования, но с вашей стороны говорить о справедливости глупо, поскольку все мученики будут вознаграждены после смерти, - ему нравилось со мной общаться, он верил, что рано или поздно и я смогу понять его мир.

- А ни кажется ли вам, что если жизнь человека до краев наполнена страданием, то его вера просто лопнет, получается, что и он не заслужил рая.

- Все совсем иначе, после смерти, встретив Бога, этот человек поймет, что вся его жизнь была лишь испытанием духа и непременно раскается.

Меня не покидает чувства, что все вокруг меня никогда не знали людей. Хорошо, видимо жить в мире иллюзий и надежд.

- Сколько вы были вместе? – он впервые спросил меня о ней.

- Четыре месяца.

- Не так и долго.

- Для меня это больше одной жизни, - я хотел верить, что хоть кто-то сможет меня понять.

Этим же вечером я сидел в саду и наблюдал за цветами. Эта терапия мне нравилась, было в ней что-то невинно прекрасное. Сложно думать о плохих вещах, глядя на красоту.

Ко мне подошла девушка и села рядом, на вид ей было около 30, но глаза говорили о другом. Пережить она успела гораздо большую жизнь.

- Красивые цветы.

Мне не хотелось говорить, и в то же время из меня рвался безумный крик. Но здесь его никто бы не услышал.

- Что, цветы? Да, очень красивые.

- Я часто наблюдаю, как ты говоришь о страшных вещах, - кажется, она и сама не знала, почему подошла, может быть просто хотела поговорить с кем-то искренне.

- Я просто рассказываю им о реальности, но меня никто не слышит.

- Ты уже так много понимаешь, сколько тебе? – она спросила о возрасте. О нем я никогда не думал, зачем считать свои года, их и так не много.

- Мне было около 20, когда все во мне погибло.

- Так вот в чем дело, ты просто смог прожить свою жизнь слишком быстро.

- Чертовски быстро, - я поднялся и ушел.

Ей было 32 года, самое неудачное время, чтобы потерять себя. Ты уже полностью привыкаешь к жизни, и все кажется неизменным. Счастье в ежедневной серости и будничной рутине, мы оказались его лишены.

Иногда мы случайно встречались, обменивались приветствиями и уходили, душить друг друга чужим горем не хотелось.

Днем я решил, что вечером пройдусь вдоль озера, лучи заката отражались от его вод и проникали куда-то глубоко, где их поглощала кромешная тьма мертвой души.

Вдоль берега стояли лавки, на одной из них был тонкий силуэт Вероники, она приходила сюда и тихо плакала. Мне не хотелось ее тревожить, но сегодня я должен сел рядом.

- Иногда я просыпаюсь и думаю, будто ничего не произошло, - ей хотелось выговориться. Но каждый из нас думал только о своем, и говорить нам приходилось о разных вещах.

- Способны ведь некоторые видеть во всем что-то хорошее, - я говорил о Насте, впервые за эти полгода.

- И часто не могу уснуть, мне кажется, что родные не оставили меня, а просто разыграли и скоро все мы посмеемся над этой шуткой, - она была здесь уже месяц, говорить о шутках было полнейшим безрассудством. Иначе мы делать и не могли.

Каждый рассказывал свою историю, все, что смогло накопиться, рвалось наружу, редко мы отвечали что-то по теме. Но мы понимали все, что можно было сказать. От этого становилось легче.

Я проводил ее к себе и впервые смог моментально заснуть.

Это вошло у нас в привычку, иногда мы сидели в саду, иногда у озера и просто говорили. Говорили в пустоту, но в то же время, обращаясь к кому-то. Всем нужен тот, кто сможет понять не только слова, но и движения и даже простой взгляд. Когда-то это было доступно и нам.

Так продолжалось несколько недель, пока мы не стали просто сидеть молча и наблюдать закаты. Лучи солнца смогли пробиться сквозь преграду тьмы и пока что не оживить, то, что было убито, но расчистить завалы ужаса, накопившиеся внутри.

Я уже ни с кем не спорил, днем я работал в теплице, а вечерами сидел рядом с ней.

- Я, конечно, понимаю что это очень глупо, но я должен сказать, спасибо тебе за все Вероника, - я говорил искренне, как и раньше, но впервые за все время говорил о чем-то хорошем.

- Да, спасибо и тебе.

Спустя пару дней она решила уехать, я пошел провожать ее у ворот.

- Уверена, что можешь вернуться в тот мир?

- В чем вообще можно сейчас быть уверенной, - она начал улыбаться, неужели мы смогли вылечиться.

- В чем угодно, но не в самом себе.

- Мне кажется, ты помог мне обрести уверенность в людях.

- Не позволяй им разрушить тот свет, который способна нести.

- Обещаю, что не позволю, - она подошла вплотную и обняла меня. Ее волосы пахли розами, тело было наполнено жизнью, она спасена.

- До свидания, Вероника.

- Звони, если посчитаешь нужным.

- Договорились.

Она возвращалась в город, в объятие ужаса общества и прелести людей. Она оказалась гораздо сильней меня и больше ее ничего не сломит. Осознание этого несло меня куда-то далеко, пока я вновь не пришел к озеру.

Людям нужно так мало, так мало. Это легко понять, все мы можем сделать мир чуть лучше для окружающих.

В закат медленно улетали птицы, он сидел и улыбался заходящему солнцу. На душе все пришло в норму. Больше его ничего не тревожило, оранжевый свет заходящего солнца принес ему покой. На лице мелькнула улыбка, он вспомнил Настю.

Так и сидел он один на берегу огненного озера, наслаждаясь миром. К полуночи сердце уже не билось.