• Название:

    Бесконечно прекрасные 1 13 главы


  • Размер: 0.1 Мб
  • Формат: ODT
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Глава 1

Молодожены

Эбби

Трэвис возвышался над кроватью и нашим багажом, молча отделяя грязное белье. Он поднял мое платье перед собой и через несколько секунд бережно положил его на наше одеяло. Атлас и тонкая сетка немного помялись, частично во время поездки, но больше во время нашей брачной ночи. Трэвис обнимал меня, будто я принадлежала ему, и все его сомнения наконец испарились. Теперь, когда мы были одни в нашей квартире, он был более расслаблен, чем в аэропорту Лас Вегаса. Мы вернулись в реальность, и были все еще женаты, все еще вместе.

Я подняла левую руку, глядя на кольцо с бриллиантом с таким же благоговением, как Трэвис только что смотрел на мое платье. Я пошевелила пальцами, заметив, что Трэвис уставился на меня, когда сфокусировала на нем свой взгляд. Уголок его рта поднялся в полуулыбке, и я усмехнулась.

– Все по–прежнему в порядке? – спросил он в третий раз с тех пор, как мы приехали домой.

– Я по–прежнему миссис Мэддокс, – ответила я, подойдя и обвив руки вокруг его шеи. Я перенесла на него всю тяжесть своего тела и закрыла глаза, пока его мягкие губы накрывали мои. – Жаль, что у нас не так много времени до начала учебы.

– Мы можем пропустить пару дней, – прошептал он мне в губы.

Он внимательно посмотрел мне в лицо теплыми карими глазами, на его лице была легкая щетина. От него все так же перехватывало дыхание, как в день нашей встречи, его татуированная кожа плотно обхватывала крепкие мышцы. Узоры на его руках менялись от художественных к племенным, но наиболее ценным для него было мое прозвище, изящным курсивом выведенное от края до края запястья, или фраза на иврите вдоль грудной клетки, тянущаяся от подмышки к бедру. Надпись гласила: Я принадлежу своей возлюбленной, и она моя навеки. Так и было. Официально. Я даже сделала новое тату в Вегасе: Миссис Мэддокс. Для кого–то, кто никогда не планировал делать татуировку, я не могла перестать любоваться ею…или своим мужем.

Я отпустила его и встала.

– У меня статистика в этом семестре. Не хотелось бы пропускать.

– Ты справишься, – сказал он, повернувшись, чтобы закончить разбирать вещи. – Ты решаешь задачи как я размахиваю кулаками.

– Нет, – сказала я, – нет ничего прекраснее.

Он посмотрел через плечо, оглядывая меня с десятками эмоций на лице, наконец остановившись на обожании.

– Есть. Моя жена.

Я осмотрела спальню и опустила руки на пояс, сдувая с лица выбившуюся прядь волос. Грязные вещи были свалены в четыре кучи по всей комнате. Как нам удалось накопить столько всего за пару дней? На стенах висели рамки с черно–белыми фотографиями, на которых были мы на каждом этапе наших отношений: друзья, враги, и влюбленные. На каждом кадре мы улыбались, и Трэвис так или иначе касался меня. Я скучала по нашей комнате, но последний раз, когда мы в ней были, я предлагала Трэвису жениться на мне, а его лицо было еще в пятнах сажи от пожара. В воздухе до сих пор чувствовалась нотка дыма.

Шепли и Америка уехали в Морган Холл после того как отвезли нас с Трэвисом к его отцу, чтобы рассказать Джиму о нашей тайной женитьбе. Америка собиралась забрать мои вещи, дав нам с Трэвисом побыть наедине, чтобы мы разобрали чемоданы и устроились. Хотя квартира не изменилась с тех пор как мы уехали, ощущения были другими. Я взяла в руки одну кучу и направилась к двери, размышляя, чувствовал ли себя Трэвис также умиротворенно, но в то же время не в своей тарелке.

– Куда ты идешь? – спросил Трэвис.

Я слегка повернулась верхней частью тела к коридору.

– Вещи постирать.

Он скорчил мину, и я засмеялась.

– Я буду прямо в конце коридора, милый.

Он кивнул, но я видела, что он все еще беспокоился о нашем браке, по–настоящему ли все это, будто в тот момент, когда я пропаду из его поля зрения, он очнется в постели один.

Я минула дверь в гостиную и остановилась менее чем через два фута, толкнув двустворчатую дверь справа и шагнув к стоящим друг на друге стиральной машинке и сушилке. Желтоватая установка шумела и выглядела старше меня, но работала достаточно хорошо. Я загрузила машинку только наполовину, зная, что маленький барабан больше не выдержит. Как только я засыпала порошок и повернула переключатель, кто–то постучал в дверь.

Я бросила оставшиеся вещи на пол и перешагнула их, поспешив через гостиную. Я посмотрела в глазок и сглотнула, выдержав небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем открыть дверь.

– Привет, – сказала я, стараясь показать, что удивлена.

Офицеры полиции были в гражданском, что означало, что это детективы, и они не были удивлены видеть меня.

– Мисс Эбернати? – спросил тот, что слева. Он был полным, и его живот переваливался через пряжку его ремня, а изношенный твидовый пиджак был немного мал. На бейдже над его карманом было написано Гейбл. Его напарник, Уильямс, был одет в элегантный лиловый пиджак и такого же цвета галстук. Он скрестил руки, а его ровный темный цвет лица был полной противоположностью веснушкам и розоватой коже Гейбла.

– Да? – сказала я, зная, что Гейбл утверждал, а не спрашивал.

– Мы ищем Трэвиса Мэддокса.

– Он тут. В ванной, – сказала я, надеясь, что Трэвис не мог нас услышать из–за шума стиральной машины. Было бы намного проще его прикрывать, если бы он прятался в ванной. Мне нужно было подготовить его. Он врал не так хорошо, как я, потому что ему не нужно было этого делать. Я не могла припомнить, чтобы он хоть раз соврал за те семь месяцев со дня нашей встречи.

– Можно войти на минуту? Нам нужно с ним поговорить, – сказал Уильямс.

– Это начет пожара? – спросила я.

Детективы обменялись взглядами, уже чувствуя себя так, словно были на шаг впереди.

– Да, – сказал Гейбл. – Что вы можете об этом рассказать?

– Я увидела это в новостях. Как только мы разберем сумки, то поедем в дом его братства. Он потерял некоторых своих братьев. Он убит горем, – сказала я, зная, что это не было ложью.

– Вы его девушка? – спросил Гейбл, и снова это не прозвучало как вопрос.

– Жена, – поправила я.

Мужчины снова переглянулись. Уильямс сменил позу, глядя вниз на свои записи.

– Жена?

– Да, мы тайно поженились этой неделе. В Вегасе. Мы вернулись рано из–за пожара.

Гейбл сощурился.

– У нас есть свидетели, утверждающие, что Трэвис был в здании во время пожара. Они заявили, что он был постоянным участником, эм, – он посмотрел в свой блокнот, – подпольных боев. Он выделил каждое слово, будто говорил на иностранном языке.

– Ну, наверное, врать вам – незаконно, – сказала я, цепляясь на край двери. Мужчины подались вперед, желая услышать мое признание. – Мы были на нескольких. В Икинсе особо нечем заняться. – Я хмыкнула, и затем притворилась, что мне неловко, когда они не нашли мою шутку забавной.

Гейбл наклонился в сторону, заметив что–то за моей спиной.

– Мистер Мэддокс?

Я повернулась, увидев замершего в коридоре Трэвиса.

– Привет, милый, – сказала я. – Этим полицейским сказали, что ты ходил на бой на этой неделе. Они задают вопросы.

– Можно войти? – спросил Уильямс.

– Конечно, – ответил Трэвис, переступая через кучу одежды, оставленную мной на полу. Он вытер пальцы о брюки и крепко пожал руку сначала Уильямсу, затем Гейблу, в то время как они представились детективами.

– Трэвис Мэддокс.

– Приятно познакомиться, сэр, – сказал Гейбл, тряся рукой после сильного рукопожатия Трэвиса. Он прошел внутрь, мимо меня, заметно подозрительно глядя на мужчину перед собой.

– Вы уже знакомы с моей женой, – сказал Трэвис, когда я закрыла дверь за следователями.

Полицейские кивнули. Уильямс шмыгнул носом.

– В Вегас добирались на машине или самолетом?

– Самолетом, – ответили мы в унисон, затем улыбнулись друг другу. Трэвис взял меня за руку, и мы сели на диван.

Уильямс выбрал мягкое кресло. Гейбл занял двухместный диванчик.

– Они правда говорят, что он там был? – спросила я.

– Вообще–то, что вы оба там были, – ответил Гейбл, записывая что–то в свой блокнот. – У вас остались посадочные талоны?

– Да, – сказала я, вставая. Я пошла в спальню и порылась в сумочке в поисках талонов и счета из отеля. Я хотела, чтобы они были под рукой, когда следователи придут спрашивать о местонахождении Трэвиса. По пути я захватила свадебное платье. Я не хотела оставлять Трэвиса наедине со следователями дольше, чем нужно.

– Быстро вы, – сказал Уильямс, подозрительный.

– Мы только что вернулись, – сказала я. – Все было у меня в сумочке. Вот, – я протянула им талоны и счет.

– Это ваше, эм…– начал Гейбл, указывая на мое платье.

– Да, – сказала я, подняв его с гордой улыбкой. – Ой! – сказала я, напугав Трэвиса. Я снова поспешила по коридору, бросая свадебное платье на кровать и возвращаясь в гостиную с коробкой DVD в руке. – Хотите посмотреть церемонию? – Прежде чем кто–то из них смог ответить, я вставила диск в плеер и схватила пульт.

Я села рядом с Трэвисом, прижимаясь к нему, пока мы смотрели, как он стоит рядом со священником и нервничает. Я поцеловала его в щеку, затем он повернулся ко мне и прижался губами к моим.

– Ну ладно, – сказал Уильямс, поднимаясь. Его телефон зазвенел, и он приложил его к уху. – Уильямс. Что? Когда? Чушь собачья, и вы это знаете.

Трэвис сверкнул на меня глазами, но я сжала его руку, продолжая улыбаться. Я уставилась в телевизор. С этой записью было легко притворяться, что я не прислушивалась к каждому слову Уильямса.

– Что? – Спросил Гейбл у напарника одними губами.

Уильямс мотнул головой.

– Да, сэр. Мы сейчас здесь. Я понимаю, сэр. Да, сэр. – Он вздохнул и убрал телефон, раздраженно глядя на Трэвиса. – Федеральное Бюро Расследований берет это дело. Уверен, у них к вам будет больше вопросов.

– ФБР? – спросил Трэвис.

Уильямс хмуро посмотрел на своего ошеломленного напарника.

– Похоже на то. Хорошего дня, Мистер Мэддокс. И, мои поздравления.

Трэвис встал, потянув меня за собой. Мы смотрели, как детективы уходят, и затем Трэвис начал мерять комнату шагами.

– Трэв, – сказала я, потянувшись к нему. Он не остановился, чтобы позволить мне поймать его. – Трэвис, остановись. Все будет хорошо. Обещаю.

Он сел на диван, опустив локти на колени и накрыв рот и нос рукой. Его колени тряслись, и он тяжело дышал. Я готовилась к вспышке гнева.

Я села рядом, дотронувшись до его вздутого плеча.

– Мы были в Вегасе, на свадьбе. Так все было, и мы продолжим так говорить. Ты ничего плохого не сделал, Трэвис. То, что случилось, ужасно, но я не позволю тебе пойти ко дну из–за этого.

– Эбби, – сказал Трэвис сквозь пальцы. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. – Ты знала, что так будет?

Я поцеловала его плечо.

– Что ты имеешь в виду?

– Что мне понадобится алиби.

Сердце начало колотиться в груди, ударяясь о ребра.

– О чем ты?

Он повернулся ко мне, подавляя испуг в своих глазах, и уже сожалея о предстоящей просьбе.

– Скажи мне правду.

Я пожала плечами.

– Хорошо…

– Ты вышла за меня, чтобы не дать мне сесть в тюрьму?

Я сглотнула. Впервые я боялась, что мое знаменитое каменное лицо не сможет меня спасти. Если бы я признала, что создала ему алиби, он бы не поверил, что я также вышла за него, потому что любила и хотела быть его женой. Он бы не поверил, что единственная причина, по которой я согласилась бы стать его женой на первом курсе, всего в девятнадцать, это любовь. Я не могла сказать ему правду, и я не хотела начинать наш брак с такой огромной лжи.

Я открыла рот, чтобы заговорить, не зная, что выберу, пока не произнесла эти слова.

Глава 2

Ложь во спасение

Эбби

– Трэвис, – начала я, касаясь его колена, – я вышла за тебя, потому что влюбилась.

– Это единственная причина? – спросил он, готовясь к любой мучительной боли, которую мог причинить мой ответ.

– Нет.

Его грудь опустилась, словно из него выбили весь воздух. Час назад он уже начал верить в то, что наш уик–энд не был сном. Месяц назад он бы разгромил квартиру. Я видела, как он боролся со стремлением взбеситься, даже испытывая такую огромную боль. Видеть этот конфликт в каждом мелком изменении его лица заставило меня любить его еще больше.

Трэвис посмотрел в пол, сказав:

– Эбби, когда я говорю, что люблю тебя…До этого момента я не знал, что захочу чего–то еще, кроме того, чтобы ты была моей женой. – Его дыхание сбилось, и он прочистил горло от волнения. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты не должна была этого делать.

– Я счастлива. Сегодня я счастлива как никогда. Завтра я буду еще счастливее. Но твое счастье для меня так же важно, Трэвис, и…– Я помедлила. Не важно, каким способом я бы это объяснила, Трэвис бы все равно не понял. Тайно пожениться в Вегасе, чтобы спасти его от тюрьмы, было для меня чем–то большим, чем просто прихотью. Может, это случайное спонтанное предложение вышло не столь романтичным, как этого хотел Трэвис, но это было выражением моих чувств. Для меня это было доказательством того, что моя любовь к нему была важнее всего остального, но Трэвис воспринял бы это не так. Я видела это в его глазах.

– Просто скажи это, Голубка. Мне нужно услышать это от тебя. Мне нужно знать правду, – сказал он, пораженный.

Я обхватила ладонями его лицо и накрыла его ухо своими губами.

– Я принадлежу тебе, – прошептала я. Мои брови свелись вместе. – А ты мне.

Он повернулся, кончиками пальцев касаясь моей щеки, и посмотрел мне в глаза, ища малейшие признаки того, что я была не до конца честной. Я коротко улыбнулась, глубоко спрятав свои переживания. Слова, слетевшие с моих губ, были правдой, но я чувствовала, что должна беречь их словно ложь. Трэвису не нужно было знать, что я хотела спасти его. Ему нужно было знать лишь почему я это сделала.

Он кивнул, выдыхая, и расслабляя мышцы.

– Ты когда–нибудь желала чего–то так сильно, чего–то недоступного тебе, что как только это случилось, тебе было почти страшно в это поверить?

– Да, – прошептала я, целуя его в губы. – Но я твоя жена. Ничто не изменит это.

– Не знаю, – сказал он, мотая головой. – Двадцатилетний тюремный срок мог бы.

– Как ты можешь думать, что не имеешь никакой власти над тем, что с нами происходит? Ты заставил меня влюбиться так сильно, что я сделала тебе предложение в девятнадцать.

Он усмехнулся.

– Ты подумал хоть на минуту, что это я могу бояться потерять тебя? – спросила я.

– Куда я денусь? – спросил он, усаживаю меня к себе на колено. – Ты мой якорь. Нет ничего, что я бы захотел, если это заберет меня у тебя. – Уголки рта Трэвиса взметнулись вверх, но только на секунду. – За мной следит ФБР, Голубка. Что, если меня арестуют? Что, если меня долго не будет?

Я мотнула головой.

– Этого не случится. Тебя там не было. Мы были в Вегасе, на свадьбе. – Я подняла вверх руку, шевеля пальцами, чтобы свет отразился в гранях моего бриллианта. От выражения его лица в моих глазах помутнело от слез, и я обхватила его руками, крепко держа и уткнувшись подбородком ему в шею. Мне не нужно было скрывать свой страх. – Я не позволю им забрать тебя у меня.

– Кто–то должен заплатить за то, что случилось.

Я обвела глазами квартиру, посмотрела на маленькие свечки, которые купила в маленьком торговом центре Икина, на пепельницу, которую Трэвис держал у двери, чтобы брать с собой, когда выходил покурить. Я подумала о его любимой кулинарной лопатке рядом со своей любимой столовой ложкой в кухонном шкафчике, о его стопках для шотов, стоящих рядом с моими кофейными кружками, его пахучих носках для спортзала, смешанных с моим бельем от Victoria’s secret. Я подумала о кампусе Истерна и о том, как у меня кружилась голова, когда Трэвис каким–то образом нашел меня в море из тысячи студентов, и о времени, когда половина столовой начала петь, просто потому что он хотел помочь отвести от меня внимание. Я переехала в Канзас из Иллинойса, чтобы сбежать от своего прошлого, и столкнулась лицом к лицу с последним человеком, с которым хотела бы когда–либо связаться, который оказался единственным человеком, любившим меня сильнее и беззаветнее, чем кто–либо. Трэвис Мэддокс заставлял меня улыбаться, ждать с нетерпением нового дня. Без Трэвиса не было Эбби.

– Не ты. Ты не выбирал здание. Ты не вешал фонари. Пожар был несчастным случаем, Трэв. Ужасным и жутким, но если это и чья–то вина, то не твоя.

– Как мне объяснить это отцу, Голубка? Как объяснить братьям, что я был частью этого? Некоторые парни из братства погибли в том огне. Черт, – сказал он, проведя руками по коротким волосам. – Трентон почти погиб там.

– Но не погиб. Трэвис? – Я замотала головой. – Ты не можешь им сказать. Ты не можешь сказать Шепли или Мерик. Или отцу. Если мы им скажем, и они не сдадут тебя, то и у них будут неприятности.

Он задумался на секунду, затем кивнул.

– Но…что если они арестуют Адама?

Я опустила взгляд, не уверенная, что делать с этой переменной. Адам мог согласиться дать показания против Трэвиса, чтобы ему дали меньше срок. Если бы еще хотя бы один человек признал, что Трэвис был в том подвале во время боя, его алиби будет уже не важно. Я уставилась в его обеспокоенные, красно–коричневые глаза.

– Будем решать это шаг за шагом. Первый шаг – это наша женитьба. Мы на первом месте, всегда, – сказала я, касаясь пальцем его груди. – Сначала мы, потом семья, потом весь мир.

Он кивнул, взяв мой подбородок и запечатлев поцелуй на моих губах.

– Я чертовски сильно люблю тебя, – прошептал он.

Дверная ручка повернулась, и затем Шепли и Америка ввалились внутрь, у каждого в руках были доверху заполненные пакеты, и они обсуждали хумус с кинзой и халапеньо. Они остановились за диваном, наблюдая за нами, застывшими в объятиях друг друга.

– Какого черта, Шеп? Стучать надо! – сказал Трэвис.

Шепли пожал плечами, и его рубашка поднялась.

– Я живу здесь!

– Я женат. А ты третий лишний. Третий лишний должен стучать, – сказал Трэвис.

Америка выхватила ключи у Шепли из рук и показала Трэвису.

– Только если у третьего лишнего нет ключей, – огрызнулась она. – Кстати, Шеп уговорил Брэзила одолжить нам свой грузовик, чтобы помочь Эбби перевезти остальные вещи. Не за что.

Она раздраженно направилась в кухню, поманив Шепли за собой. Она все еще злилась на то, что мы втайне поженились, не понимая, что не могло быть иначе, кроме как сбежать посреди ночи, никому ничего не говоря. Они открыли все шкафчики и начали разгружать пакеты, заполняя почти пустые полки консервными банками, упаковками и коробками.

– Я помогу, – сказала я, вставая с колен Трэвиса. Он усадил меня обратно, зарывшись лицом мне в шею.

– О нет, – заворчала Америка. – Теперь вы женаты. Пусть третьи лишние расставляют продукты на двести долларов, которые они только что купили.

– Ого! Круто, Шеп! – сказал Трэвис, повернувшись и посмотрев на кухню достаточно долго для того, чтобы Шепли ему подмигнул.

– Я покупаю, ты готовишь. Это не изменилось, так, Трэв? – спросил Шепли.

– Так, – ответил Трэвис, поднимая большой палец вверх.

– Тебе придется научить меня, – робко сказала я.

– Готовить? – Спросил Трэвис. Я кивнула. – Но если я научу тебя, то не смогу готовить для тебя так часто.

– Именно. Я хочу помочь.

Он расплылся в улыбке, и ямочка на его щеке углубилась.

– Тогда ответ нет.

Я ущипнула его прямо под рукой и захихикала, когда он вскрикнул. Америка прошла мимо дивана к двухместному диванчику, где между подушками выглядывал пульт. Я подумала о том, чтобы предупредить ее, что один полный детектив нагрел то место, сидя как наседка на своем гнезде, но прежде чем я смогла, Америка потянула пульт, пока наконец не освободила его. Она направила его на телевизор, наблюдая, как включается экран, немедленно показывающий местные новости. Они все еще вели репортаж о пожаре, журналист стоял перед Китоном, над окнами которого были черные пятна, а внизу экрана бежали желтые слова.

Я коснулась горла и сглотнула, вспоминая, как задыхалась от дыма, и как страшно было видеть приближающееся пламя. Я была сбита с толку, потеряна и напугана, чувствуя, что в любой момент меня настигнет смерть, пока не услышала голос Трэвиса среди криков и плача из главного помещения.

Америка медленно села на двухместный диван, дав упасть своим рукам и пульту в пространство между ее ногами.

– Эмили Хевингтон погибла в том подвале. Она ходила со мной на водную аэробику. – сказала Америка, смеясь без тени юмора. – Она ненавидела воду. Говорила, что мысль о том, чтобы пойти под воду и не мочь сделать глубокий вдох заставляло ее чувствовать себя в замкнутом пространстве. Так что она записалась на водную аэробику, чтобы постараться встретиться со своим страхом. Умереть вот так…это почти что злая шутка.

– Мерик, – предупредила я, замечая выражение лица Трэвиса.

– Я так рада, что вас там не было, – сказала Америка, вытирая щеку. – Не знаю, что бы мы делали, если бы с кем–то из вас что–то случилось. – Она встала, бросая пульт Трэвису. – Да, даже с тобой, придурок.

Трэвис поймал тонкий черный треугольник одной рукой, поворачиваясь в сторону кухни. Он не мог видеть из–за диванной подушки, но все равно обратился к своему кузену.

– Может, нам пойти в Сигма Тау?

– Я только что там был, – сказал Шепли. – Там довольно тихо. Куча парней сидят, уставившись в пол.

– Они обсуждали открытие фонда по сбору средств, – сказала Америка.

Трэвис кивнул.

– Да. Нам точно надо это сделать.

– Трэвис, – сказал Шепли. – Как мы теперь будем оплачивать аренду? Кончилось то, что летом приносило деньги. Нам больше не платят.

– Работу блин найдем, – сказал Трэвис, откидываясь назад.

– И что будем делать? Единственное, что ты когда–либо делал за деньги, это размахивал кулаками. А я обзванивал людей. Пойдем в Бургер Кинг?

Я нахмурила брови, посмотрев на Америку, но она лишь пожала плечами.

– Ты что–нибудь придумаешь, – сказала я. – Я видела объявление о поиске репетитора по математике на доске у двери в аудиторию перед переменой. Надо выяснить подробности.

– О да, – вздохнул Шепли. – Мы делим аренду и счета на троих теперь. Это будет намного легче.

– Твои родители оплачивают счета за тебя, – пробурчал Трэвис. – Не понимаю, почему ты ноешь.

– Хорошо, что не пришлось их просить об этом.

– Шеп, – начал Трэвис. – Я люблю тебя, брат, но никому из нас не придется съезжать.

– О чем это ты? – спросил Шепли.

Америка взяла диванную подушку и бросила в Шепли.

– Хватит! Не притворяйся, будто не знал, что так и будет в ту же секунду, как узнал об их свадьбе!

Шепли засмеялся.

– Прости. Я собирался извлекать из этого выгоду так долго, как только смогу.

Между бровями Трэвиса образовались две линии. Шепли не знал, что ему и так было нелегко, по многим причинам. Трэвис выдохнул, мотая головой.

– Мы не найдем ничего, что будет приносить нам такие же хорошие деньги, я тебе блин гарантирую.

– Как ты и говорил, – сказала я, массируя его спину, – теперь у нас два источника дохода. Ничего, если ты будешь зарабатывать меньше. Даже в половину меньше.

– Я буду скучать по тем деньгам, – сказал Трэвис, глядя в сторону. – У меня была куча планов.

– Например, машина? – спросила я.

Он сдержал улыбку.

– Ну волнуйся об этом.

Я игриво толкнула его.

– О чем это ты?

– О том, что я об этом позаботился.

– Ты купил нам машину? – сказала я, выпрямляясь.

До этого у меня никогда не было машины. Единственным транспортным средством Трэвиса был его Харлей, и хотя Трэвис выглядел невероятно сексуально за его рулем, зимой на нем был не просто легкий сквознячок. Мы полагались на Шепли, что он или отвезет нас, или одолжит свою машину, но теперь, когда мы женаты, это изменится. Все изменится. Мы больше не были студентами колледжа, поездки которых зависят от других, мы были женатой парой, и ожидалось, что мы будем ответственными и самостоятельными.

Брак – это нечто гораздо большее, чем церемония и обещания. Я никогда не задумывалась о том, что у Трэвиса сосед, когда была просто его девушкой, но в браке все ощущалось по–другому. Также, как и то, что у нас не было машины, или работы, или…реальность всего этого начала давить на меня, и я откинулась на спинку дивана.

Трэвис нахмурился, озадаченный моей реакцией.

– Что, детка? – спросил он.

Шепли хихикнул.

– Теперь у тебя точно нет денег.

– Теперь нам точно не надо, чтобы ты тут жил, – пробурчал Трэвис.

Шепли сморщил нос, будто внезапно почувствовал очень неприятный запах.

– А вот это блин грубо было.

Трэвис перебрался через диван, толкая своего кузена на кафельный кухонный пол. Шепли промычал, ударившись коленом о дверцу нижнего шкафчика, и потом вскрикнул, когда Трэвис схватил его за промежность.

– Нечестно дерешься, мудак! – заорал Шепли.

Америка резко отскочила, еле избежав быстро двигающихся ног Трэвиса. Я поднялась с места, чтобы встать рядом с ней, и обхватила ее руками.

– Ты уверена, что понимаешь, во что ввязалась? – спросила она. – Теперь ты часть этого, знаешь ли.

– Ты следующая, – сказала я, дергая ее за руку.

– О нет. Только потому что ты вышла замуж на первом курсе, не означает, что остальные выжили из ума. – Она посмотрела на меня в смятении. – Я все еще не понимаю, почему ты так поступила. Трэвис знал, что близился самый важный бой в году, Адам каким–то образом находит Трэву замену в последнюю минуту, начинается пожар, а вы двое вдруг решаете сбежать и пожениться…– В ее глазах загорелось понимание.

Трэвис застыл, и они с Шепли посмотрели на Америку, тяжело дыша.

– Эбби…– начала Америка с подозрением.

– Мерик, не надо, – сказал я. – Не говори это. Даже не думай об этом.

– Но я права, разве не так? – спросила она.

– Нет, – огрызнулась я. – Мы были уже на пути в Вегас, когда начался пожар. Что мы за люди, если бы так поступили?

– Умные, – сказал Шепли, вставая. Он резко вытер штаны, все еще пытаясь перевести дыхание. Его щеки пылали после неудачной схватки с его более крупным кузеном.

Трэвис тоже встал, обхватывая рукой мою талию. Мы все переглянулись, не уверенные, что говорить, но в тот момент я поняла, что Трэвису нужно знать правду.

Глава 3

Серебристый

Эбби

Тарелки, кастрюли и столовое серебро звенели и ударялись друг об друга, заглушаемые бегущей из крана водой. Дым поднимался из наполненной раковины, пока мы с Америкой смывали небольшие остатки фирменной пасты Трэвиса с тарелок и ставили их в посудомоечную машину. За ужином мы почти не разговаривали, отчасти потому что Трэвис прекрасно готовил, но больше потому, что мы не были уверены, как говорить о правде без того, чтобы обвинить каждого в этой комнате.

– Это правда был единственный способ? – Спросила Америка, передавая мне тарелку.

– Я не могу об этом говорить, – сказала я. – Так будет лучше для тебя. Но если тебе интересно…Да, я люблю его, и да, я счастлива быть его женой.

– Это все, что мне нужно было знать, Эбби. Я больше не буду спрашивать.

– Поэтому ты лучшая подруга на свете.

– Это правда. Я лучшая. Тебе так повезло.

Я широко улыбнулась.

– Это правда.

Америка повернула переключатель, и посудомоечная машинка начала жужжать и гудеть. Америка вытерла руки и встала рядом со мной, обхватив за плечи и прислонив спиной к своей груди. Ее подбородок мягко расположился в изгибе моей шеи, и затем она поцеловала меня в щеку, прошептав на ухо:

– Все будет хорошо. Обещаю.

– Знаю, – сказала я, все еще глядя вниз на раковину.

Я выдавила небольшое количество голубого средства для посуды себе на ладонь, намыливая уже сморщенную кожу рук. Так же серьезно, как я воспринимала наши проблемы в прошлом, теперь мы были в настоящей беде, мы оба, потому что если Трэвис пойдет ко дну, мы пойдем вместе с ним. Я только что соврала следователям, препятствовала правосудию, оказывала содействие и подстрекала, не говоря уже о том, что была соучастницей до, во время и после всего случившегося. Но я готова была принять последствия, какими бы они ни были, если это означало, что у Трэвиса есть малейший шанс избежать тюрьмы.

Я посмотрела через плечо на своего мужа. Он стоял, скрестив над талией свои большие татуированные руки, разговаривая со своим двоюродным братом. Он развернул свою бейсбольную кепку козырьком назад и все перемещал тяжесть с одной ноги на другую, будто не мог спокойно сидеть. Шепли действовал на Трэвиса успокаивающе и пытался увести с края эмоциональной пропасти. Я улыбнулась и посмотрела на льющуюся на мои руки воду, смывая остатки пены и желая, чтобы мои руки были по–настоящему чисты.

Солнце начало садиться, разбрасывая теплый свет через окно над раковиной. Я видела перед собой парковку, квартиры внизу и вершины зданий кампуса, выступающих над деревьями всего в нескольких милях отсюда. Небо было по–прежнему туманно от дыма, что клубился над Китон Холлом всего пару дней назад. Пожар был одним из самых пугающих событий в моей жизни, но я выжила. Страх, который был для меня только воспоминанием, забрал последние минуты жизни многих наших сокурсников. Их крики зазвенели у меня в ушах, и я закрыла глаза, пытаясь их заглушить.

Я вытерла руки и направилась в коридор. Я загрузила еще одну партию белья, вытащив целую корзину теплых, чистых вещей и положив их на кровати в спальне. Хорошо быть занятой.

Вошел Трэвис, и корзина подпрыгнула, когда он лицом вниз упал на кровать. Он сделал несколько глубоких вдохов, и затем перевернулся на спину, скрестив руки за головой. Он уставился в потолок, пока я обходила нашу кровать, чтобы повесить свое свадебное платье на карниз. Голые ветки деревьев за окном дрожали от ветра. Я видела, как почти каждое время года меняется на этом дереве из окна спальни Трэвиса, а теперь оно было окном нашей спальни.

– Напомни мне отнести его в химчистку, чтобы они там сохранили ему такой вид, – сказала я, разглаживая юбку.

– Сохранили вид? Что это черт возьми вообще значит? – спросил он с широкой улыбкой.

– Чтобы не желтело. И выглядело свежим.

– На кой черт?

– Навсегда, – сказала я, возвращаясь к кровати. – Как мы.

Трэвис выдержал мой взгляд пару секунд, с благодарной улыбкой наблюдая, как я приближаюсь к нему.

Я продолжила нудную но радостно принятую работу по складыванию наших вещей из Вегаса, а также полотенец, которые мы использовали после того, как смыли дым и сажу от пожара. Трэвис скрестил руки за головой и вздохнул.

– Я не боюсь сесть в тюрьму, Голубка. Я так много чувствовал с тех пор, как впервые тебя увидел, что…не знаю. У меня в голове это звучит вполне нормально, но я знаю, что если скажу это вслух…

– Просто скажи.

– Я живу для тебя, Эбби. Вот и все. Я сделал все, что мог, чтобы не потерять тебя. Что мне делать, если я больше никогда тебя не увижу? Или не прикоснусь к твоим волосам? Не увижу твоих глаз в солнечном свете? Не почувствую твоих мокрых волос на своей руке, когда засыпаю ночью? Я никогда ничего не боялся, но это пугает меня до смерти.

– Ты никуда не уйдешь, – сказала я. Выражение моего лица оставалось спокойным, но все, что он говорил, вселяло ужас.

Я распрямила его носки и сложила их один в другой. Это были мы с Трэвисом – большой, связанный узел. Даже порознь мы были вместе.

– Ты не можешь это исправить, Эбби. – сказал он. – Я не стану врать. Если я не прав, то заслуживаю, чтобы…

– Прекрати, – сказала я, бросая сложенные носки ему в лицо. Он словил их на лету. – Я твоя жена. Твоя обязанность быть здесь со мной, защищать меня, любить меня. Ты пообещал. Мы всегда вели бои по очереди. Тут все то же самое.

Трэвис кивнул, продолжая смотреть прямо в потолок. Он вздохнул, потом вскочил, опустив ноги на пол.

– Я не могу тут находиться. Это сводит меня с ума. Пошли.

– Куда? – спросила я.

– В Пинкертонс.

– Дилерский центр? Нет, – сказала я, мотая головой.

Трэвис ухмыльнулся.

– Все оплачено. Просто выбери цвет.

Я выгнула бровь.

– Не связывайся со мной, Мэддокс.

Он переоделся в футболку с длинным рукавом и чистую пару джинсов, затем наклонился, чтобы завязать шнурки на ботинках.

– Мы идем, – пригрозил он.

Я не двинулась от своей корзины с бельем, но Трэвис подошел и оттолкнул меня своим бедром перед тем как достать одну из моих блузок и схватить вешалку. Меньше чем через минуту мы закончили и отложили одежду. Я уставилась на шкаф, скрестив руки и притворяясь, что не впечатлена своим выбором одежды.

– Просто надень свитер и джинсы, детка. Ты прекрасна. Тебе даже не нужно стараться.

Мои щеки покраснели, и я опустила взгляд. Трэвис был моим мужем, но все еще мог заставить меня чувствовать себя будто мы только встретились.

– Они ведь скоро закрываются, так?

– Что? Ты не хочешь машину? Пошли уже! Снимите ваш зад с ручника, Миссис Мэддокс!

Я хихикнула, хватая первые попавшиеся пару джинсов и свитер, быстро одевшись и выйдя к Трэвису в гостиную. У него в руках были ключи Шепли, а лицо засветилось, когда он меня увидел. Он открыл дверь, пропуская меня вперед.

– Ты так делаешь только чтобы посмотреть на мой зад, не так ли? – спросила я.

– Ты чертовски права, – сказал Трэвис, закрывая за собой дверь.

Мы спустились по ступенькам держась за руки, и я глубоко вдохнула.

– Пахнет дождем.

– Тогда хорошо, что мы поедем на Чарджере, – сказал он, открывая пассажирскую дверь. Он подождал, пока я пролезу внутрь, потом быстро пошел к водительскому месту. Как только он сел, то схватился за руль и замотал головой.

– Что? – спросила я. – Что–то забыл?

– Каждые минут пять я думаю об этом, но все еще не могу поверить. – Он наклонился, обхватил руками мои щеки и прикоснулся своими теплыми губами к моим. Он отстранился, повернул ключ в зажигании и немного повозился с печкой. Он скривился, когда заиграла музыка в стиле кантри, и быстро повернул переключатель, остановившись на какой–то станции, где звучала группа Dexy’s Midnight Runners. Он стал качать головой, и я засмеялась над ним, когда он одними губами запел C’mon Eileen.

Он переключился на заднюю передачу, выезжая с места. Его рука расположилась у меня на колене, и он все еще пел и качал головой в такт музыке. Он знал каждое слово. Это немного впечатляло. Время от времени он смотрел на меня и произносил слова с таким энтузиазмом, что я не могла не петь вместе с ним. К тому времени, как мы доехали до Пинкертонс, то практически выкрикивали припев к главной песне «Придурков из Хаззарда». Я не знала всех слов, но их знал Трэвис, и он пел будто был на сцене, развлекая полный стадион людей. Я была рада, что он настоял на том, чтобы выйти из квартиры. Я не осознавала, что чувствовала себя словно в ловушке, или что мне так сильно было посмеяться.

Трэвис припарковался и вышел из машины. Когда я закрыла пассажирскую дверь, он пошел вперед, вытянув за собой руки, пока я не переплела свои пальцы с его. Он обвил мои руки вокруг себя и затормозил у короткого рядя из автомобилей Тойота Камри.

Вышел мужчина в возрасте, пригладил галстук и седые волосы, и приготовился к рекламному трепу, прочищая горло и демонстрируя свою самую очаровательную улыбку. У Трэвиса она была намного лучше.

К моему удивлению, он поприветствовал Трэвиса по имени. Трэвис отпустил меня, чтобы пожать руку.

– Я все думал, когда ты уже выйдешь из дома. Это Эбби? – Он пожал мою руку. – Ричард. Приятно наконец с вами познакомиться.

Я вытянула шею, глядя на Трэвиса.

Он пожал плечами.

– Я же говорил. Выбери цвет.

Я выдавила смешок.

– Ты серьезно?

Он вытянул руки и позволил им упасть на штаны.

– Я тебе когда–нибудь врал?

Я медленно обхватила его шею, чувствуя, как его мышцы расслабляются от моего прикосновения. Я поднялась на носочки и чмокнула его, видя боковым зрением, что Ричард старался не смотреть.

– Никогда. – Я посмотрела на ряд Камри.

Ричард указал пальцем.

– Глубокий черный, красный, классический серебристый, светло–голубой, космический серый и бежевый металлик. Жемчужного или пепельно–серого сейчас нет в наличии.

– Но он сможет найти, – добавил Трэвис.

– Разумеется, – отозвался Ричард.

Трэвис повел меня по ряду.

– Загляни внутрь. У них у всех разные интерьеры.

Я подошла к серебристой машине, открывая водительскую дверь.

– Это что? Телевизор?

Ричард подошел ближе.

– Это…эм, навигационная система и радио. – Он продолжил бессвязно перечислять различные характеристики, пока Трэвис призывал меня сесть внутрь. Интерьер был светло–серым, а кнопки вокруг широкого экрана индикации и на руле навели меня на мысль о панели управлении в НАСА. Я не представляла, что когда–нибудь пойму, зачем каждая из них нужна.

– Не могу поверить, что ты сделал это для меня, – сказала я, проводя пальцами по рулю. – У меня никогда не было собственной машины.

Трэвис присел на корточки рядом со мной, положив руку на выступ с внутренней стороны открытой двери.

– Я что угодно для тебя сделаю, Голубка. Я дам тебе все, что ты когда–либо хотела.

Я коснулась его щеки.

– Ты уже это сделал.

Трэвис оперся на мою ладонь, затем поцеловал ее, внезапно возбужденный.

– Ну что думаешь?

– Вот эту.

– Серебристую? – спросил он.

– Серебристую, – ответила я.

Трэвис повернул голову в сторону, продолжая смотреть на меня.

– Вы слышали мою жену, Ричард. Она хочет вот эту.

– Отлично, – сказал Ричард. – Пойду все подготовлю.

Я бросилась к Трэвису, толкая его на спину. Он засмеялся, затем обнял меня на асфальте, целуя в губы в тот момент, когда вдали раздался гром, и с неба полился дождь.

– Ты счастлива, Голубка? – спросил он.

– Больше всех на свете, – прошептала я в его улыбающиеся губы.

Глава 4

Правильное и неправильное

Трэвис

Рука Эбби казалась маленькой и расслабленной в моей руке, когда мы шли по мокрой дорожке мимо желтой ленты, окружавшей Китон Холл. Здание и грязная земля, окружавшая четыре угла из кирпича и камня были теперь местом преступления. Копы, а теперь и ФБР, расследовали смерть тридцати семи студентов колледжа, большинство из которых еще не могли самостоятельно покупать пива. Я задавался вопросом, как отец воспринял бы новость о том, что его младший сын был вовлечен в самое трагичное событие в истории Истерна, и что бы он сказал. Я представлял себе его разочарованный взгляд, беспокойство и страх, которые мучили бы его, даже после того как полиция увезла бы меня в тюрьму.

Кирпичи над каждым окном здания, в котором Адам проводил мой последний бой, были черными от дыма. Крики, звучавшие всего пару ночей назад, все еще стояли у меня в ушах, и я вспомнил ощущение ужаса, когда в отчаянии искал Эбби в подвале сквозь черный лабиринт коридоров. Чувство всепоглощающего ужаса, настигнувшего меня в тот момент, когда я понял, что Трентон не был снаружи вместе с остальными выжившими, было еще свежим воспоминанием. На затылке волосы вставали дыбом от одной мысли об этом. И все же, ничто из этого не могло сравниться с глубокой печалью, которую испытывали родители с тех пор, как историю с пожаром осветили в новостях. Хотя Эбби не упускала шанса сказать мне, что случившееся не было моей виной, я все равно чувствовал себя виноватым.

Я остановился напротив самодельного памятника жертвам: горстка записок, ленточки, цветы и плюшевые игрушки. Эбби потянула меня за голову, таща вперед без единого слова. Она знала, что я винил себя за это, но не знала, что я боролся с желанием сдаться. Единственное, что меня останавливало, это мысль оставить свою жену в одиночестве.

Я провел ее к зданию, где было ее первое занятие, и после того, как поцеловал ее так, что любой свидетель понял бы, что она моя жена, я наблюдал, как она поднималась по ступеням и потом исчезла за двойными стеклянными дверями.

Шепли хлопнул меня по плечу.

– Они так быстро взрослеют.

Я отмахнулся от его хватки.

– Отвали, кретин.

Шепли хихикнул.

– Одна из сестер в Сигма Каппа уже спросила Америку, правдивы ли слухи.

Я почувствовал, как мои брови сходятся вместе.

– Какие слухи?

Шепли уставился на меня, словно я был слабоумным.

– О том, что ты женился на Эбби.

Я поправил рюкзак и пошел под серым небом, чувствуя, как утренний воздух проникает сквозь мою футболку с длинными рукавами. Шепли с трудом успевал за мной, иногда переходя на бег трусцой. Мы молча дошли до здания факультета свободных искусств, где у нас обоих было занятие. Я перешагивал через две ступеньки, наконец заставив Шепли пожаловаться.

– Ради всего святого, Трэв. Пожар, что ли?

Я остановился и повернулся лицом к своему кузену, стиснув зубы.

– Да что с тобой такое?

Шепли побледнел.

– Прости, чувак. Плохо подобрал слова. Мы не опаздываем. У нас еще десять минут до начала. Почему ты спешишь?

– У меня куча мыслей в голове, – сказал я, рывком открывая дверь.

Коридор был полон студентов, снующих туда–сюда, и обходивших друг друга, пока не разделились достаточно, чтобы окружить препятствие в середине прохода: стеклянную коробку, стоящую на вершине трибуны. Внутри находился бюст Джеральда П. Стайми, бывшего президента Истерна, и бывшего члена Сигма Тау. Мистер Стайми был в Сигма Тау с моим отцом и дядей Джеком и я помнил, как он часто бывал у нас дома, когда я был ребенком. Он приходил на наши праздничные вечеринки, и на похороны моей матери. Он умер через четыре года после своей отставки, что было за шесть лет до моего первого курса колледжа. Я гадал, что разочаровало бы его больше: то, что я помог устроить самое трагичное событие Истерна или что не признавался в своем участии.

Настроение сильно отличалось от того, что царило на неделе перед весенними каникулами, когда все улыбались и ходили чуть ли не вприпрыжку. Теперь в коридорах было тихо, воздух был тяжелым и хмурым. Девушки вытирали слезы, а парни держали девушек рядом, все осознавали собственную смертность, некоторые впервые.

– Куча мыслей? – спросил Шепли, протискиваясь позади меня в здание. – Например? Ой. Ты имеешь в виду то, о чем я не знаю? Или ты только что осознал, что брак – это навсегда? – Я схватил воротник Шепли в кулаки, припечатывая его к ближайшей стене. Из него выбило воздух, и он уставился на меня, широко открыв глаза и подняв руки вверх. – Эй! – сказал он сквозь зубы. – Я на твоей стороне!

Я медленно ослабил хватку, заметив любопытные взгляды прохожих. Я похлопал Шепли по плечу, чтобы извиниться и затем глубоко вздохнул.

– Это не смешно, Шепли. Ничего из этого.

Шепли быстро осмотрелся, а затем подался вперед, говоря вполголоса.

– Ты прав. Извини. Просто пытаюсь тебя подбодрить. Но тебе нужно сдерживаться, Трэвис. Сейчас не время привлекать к себе внимание.

Я посмотрел через плечо на своих сокурсников, детей, молодых и глупых, как я, только без жены или счетов, или стучащихся в их дверь детективов. Их заботили только оценки и то, как объяснить родителям счет по кредитке. Нас с Эбби эти глупости волновали всего пару дней назад. Свадьба помогла мне притвориться, что пожара не было, но теперь я столкнулся с последствиями. Беспокойство, что Эбби уйдет к Паркеру теперь казалось чем–то из прошлой жизни. Теперь, я мог в самом деле ее потерять…навсегда.

– Ты прав, – сказал я. Расправив его рубашку, я похлопал его по щеке, выдавливая улыбку. – Ты прав, дружище. Прости.

– Иди на урок, дурья башка, – сказал Шепли, поправляя рюкзак, прежде чем повернуть за угол и подняться по ступеням.

Я дошел до конца коридора и заскочил в аудиторию, кивнув преподавателю гуманитарных наук перед тем как занять место. Пара студентов с его прошлого занятия еще тусовались у его стола, задавая вопросы о промежуточных экзаменах. Я взглянул на свои часы, затем достал телефон, улыбнувшись, когда загорелся дисплей. Великолепная улыбка Эбби украсила экран. Она смеялась, словно все было просто, как раньше.

Привет

Я улыбнулся, печатая ответ.

Какого хрена. Как я мог так быстро по тебе соскучиться?

Появились три точки – проявление ожидания.

Я тоже.

Я хихикнул про себя. Эбби была загадкой. Я знал, что она меня любит, черт, она была моей женой, но ее короткие ответы и нежелание выражать какие–либо эмоции кроме уныния или гнева заставляли меня задумываться большую часть времени. Мне нравилось это в ней. Мне нравилось ее упрямство и даже мелочность. Мне нравилось, каким безрассудным она заставляла меня себя чувствовать, каким неуверенным, напуганным. Конечно, это ненормально, но мне было плевать. Никто не смел раньше вызывать во мне такие чувства, по крайней мере не преднамеренно.

Я только что подписалась в тетради как Эбби Мэддокс. С сердечками. Насколько это не круто?

Я расплылся в широкой улыбке.

Странно было?

Неа. Мне пора. <3 тебя

Профессор Хэлси встал со своего места, обошел стол и встал перед ним, прислонив свой зад к деревянному краю. Он был долговязым, с его длинными ногами, руками и носом, его черные сальные волосы были зачесаны на бок, слабо скрывая лысину на его макушке. Он растопырил пальцы, прижав их кончики друг к другу и приложив указательные к губам.

– Как, я уверен, вы знаете, школа пережила ужасную трагедию на прошлой неделе.

Неловкая тишина наполнила комнату и студенты заерзали на своих местах. Я опустился ниже под парту, пожевывая кончик ручки.

Хэлси продолжил.

– Нас проинструктировали проинформировать вас о присутствующих в кампусе бесплатных услугах психологической помощи, предоставленных местными властями. Если верить статистике, уверен, что в этой аудитории, по крайней мере, один человек знал кого–то из раненых, выживших или ставших жертвой пожара в подвале Китона. Это пугающий, невыносимый период для любого из вас, были вы близко знакомы с кем–то из жертв или нет, так что, пожалуйста…не игнорируйте любые чувства, которые вам трудно пережить. Мы здесь, чтобы помочь. – Он выдержал достаточно длинную паузу, чтобы его слова дошли до нас, и затем продолжил занятие. Пара девушек несколько раз всхлипнули, но в остальном все прошло нормально: мы писали конспекты и задавали вопросы.

Как только он нас отпустил, я рванул к двери, поспешил вниз по коридору и через входную дверь, пробежав всю дорогу к тому месту, где Эбби должна была идти с занятия. Она только что вышла из дверей, остановившись при виде меня. Я бросился к ней, и она обхватила рукой мою талию, ведя вниз по ступеням и за угол здания.

– Что случилось? – сказала она тихим и спокойным голосом.

Моя грудь потяжелела, когда я набрал воздуха. Я замотал головой, не в силах ответить.

– Трэвис, посмотри на меня, – сказала она, хватая меня за подбородок и поднимая мою голову, пока наши взгляды не встретились. – Поговори со мной.

– Они все мертвы. Так много людей осталось без своих друзей, соседей по комнате…членов семьи. – Я ткнул себя в грудь. – Я это сделал.

– Нет. Это не ты. – Она украдкой посмотрела через плечо, потом на меня. – Тебе нужно собраться, Мэддокс. Что если люди увидят тебя таким и расскажут копам?

– Может, они должны рассказать. Может, мне нужно сдаться, – сказал я. Каждый вдох был недостаточно глубоким. Чем глубже дышал, тем больше мне не хватало воздуха.

– Что ты несешь, черт возьми? – спросила она. Впервые ей было сложно сохранить свое знаменитое каменное выражение лица. – Трэвис, послушай меня, – она схватила мою футболку. – Ты меня не бросишь.

– Думаешь, я хочу? – Прошипел я, нервничая.

– Они погибли, да, но ты меня не оставишь. Ты поставишь меня поверх всего остального; поверх своей вины, своих чертовых моральных убеждений, даже поверх того, что правильно! Если это делает меня эгоисткой или плохим человеком, я с этим смирюсь. Но они не поймут, что ты не хотел, чтобы все так получилось. Им будет все равно, что здание выбирал не ты и не ты устанавливал фонари. Они арестуют тебя, Трэв. Они арестуют тебя, наденут наручники, и…заберут тебя, и…

Я притянул ее к груди, обнимая, пока она дрожала в моих руках.

– Детка, – сказал я удивленно. Я никогда не видел ее такой встревоженной.

Она оттолкнула меня, удерживая мою футболку у себя в кулаке.

– Не делай глупостей, Трэвис. Даже не смей. – Она раздраженно сжала свободную руку в кулак и ударила меня в грудь, достаточно, чтобы донести свою мысль. – Ты – вся моя семья.

– Хорошо, – ответил я, моргнув. Я снова притянул ее к себе, покачивая, стараясь утешить ее, как только мог. Я поцеловал ее в висок, проклиная себя. Я знал, что не мог ее бросить, даже если это ради того, чтобы поступить как надо. Я просто хотел, чтобы она сказала мне этого не делать. Взвалить на нее ответственность за то, что я знал, никогда не случится, было дерьмовым поступком. – Ты права. Я не…я не хочу, чтобы меня арестовали. Наверное, мне просто нужно было, чтобы ты это сказала.

– Ты хочешь, чтобы я тебя отговорила? Чтобы потом ты мог себе сказать, что это была моя вина? – спросила она, сощурившись.

– Нет, детка. Ради всего святого.

Она подняла подбородок.

– Потому что все нормально. Я возьму вину на себя. Чего бы это ни стоило, Трэвис. Я сделаю что угодно.

Я подавил свои эмоции, стиснув зубы. Она любила меня так же сильно, как я ее. Я не знал, что такое возможно.

– Эбби…

Она прислонилась лбом к моей груди, глубоко вдохнула, затем кивнула. Минуту она помедлила, чтобы собраться с мыслями, глядя на землю, и принимая решение поверить мне, что я не разрушу ее планы. Она вытерла глаза, повернулась на каблуках и пошла на свое следующее занятие. Запах дыма еще немного задержался в воздухе, пока она удалялась из моего поля зрения, оставляя меня наедине со своей совестью.

Глава 5

Правда

Трэвис

Мои ботинки хлюпали по мокрым ступенькам, ведущим в мою квартиру. Весь день дождь время от времени капал на меня в перерывах между занятиями. Я был этому рад. Земля вокруг Китон Холла еще не до конца впитала огромный поток воды, который заливали в здание из пожарных шлангов. Из–за дождя остальная часть кампуса теперь слилась с мокрой травой и дорожками Китона.

Мои ключи зазвенели в руке, когда я достал их, чтобы открыть дверь. Как только я прикоснулся к дверной ручке, то услышал тихое царапание с другой стороны. Я улыбнулся и толкнул дверь, тут же опустившись, чтобы поприветствовать Тотошку.

Его темная волнистая шерсть скользила по моему лицу, пока он покрывал меня щенячьими поцелуями. Он уже так вырос, но извивался, визжал и прыгал как в свой первый день в этой квартире. Он был неугомонным, так что я наконец поднял его, прислонив к груди, пока он пропитывал мое лицо собачьими слюнями. Я поднял подбородок, чтобы его маленький язык не оказался у меня во рту.

Брэзил воспользовался запасным ключом, чтобы забрать Тотошку, когда мы уже уехали в аэропорт, и хотя он согласился без каких–либо вопросов, Эбби была более чем недовольна, когда мы забрали Тотошку. Она искупала его в ту же минуту, как мы приехали домой, чтобы смыть зловоние сигарет и грязных носков. Когда она его высушила и восполнила потерянное время обнимашек, он свернулся в клубок на своей постели в углу нашей спальни и проспал остаток ночи.

Я взял телефон, чтобы написать сообщение Брэзилу, как и пообещал Эбби.

Чувак. Я ценю, что ты согласился забрать щенка, но если ты не хотел о нем заботиться, нужно было так и сказать.

Брэзил почти сразу ответил. Ты о чем?

Он пах отвратительно. Ты курил при нем? Даже я так не делаю. И он сутки спал мертвым сном, когда мы пришли домой.

Прости, приятель. У меня была вечеринка. Моя девушка вытащила меня на улицу, чтобы поспорить о какой–то фигне. Когда я вернулся, Дерек выпустил его из моей комнаты и попытался напоить пивом. Я выгнал Дерека, но пес не пострадал, я клянусь.

Напомни мне больше не просить тебя об услуге.

Этого больше не случится, Трэвис. Прости.

Я опустил Тотошку на пол и слушал, как его когти щелкают по кухонному линолеуму, пока открывал его любимые консервы. Я скривил лицо от противного запаха, удивляясь тому, как вообще какое–то существо могло есть нечто столь отвратительное. Конечно, речь ведь шла о Тотошке, которому нравилось обнюхивать и облизывать свою собственную задницу.

Я выложил еду в оранжевую керамическую миску с именем Тотошки, которую Эбби нашла в интернете, и добавил еще воды, перед тем как снова обратить внимание на телефон. Я пролистал контакты, пока не появилось имя Брэндона Кайла. Я навел большой палец на иконку вызова. Один парень из моего братства дал мне контактные данные Брэндона. Он был владельцем Iron E, одного из трех спортивных залов вне кампуса в Икинсе. Два из них принадлежали Брэндону, а Iron E был его гордостью и отрадой: более новый спортзал на восточной стороне, который был значительно популярнее других благодаря многочисленным студенческим членствам. Я качался там раньше и каждый раз разговаривал с Брэндоном. Он был славным, но у него была беременная жена и много подружек – язык не повернется назвать такого человека другом.

Я нажал кнопку и приложил телефон к уху. Прошло пару гудков, и затем я услышал щелчок, за которым последовал визг, треск и прерывистые крики, которые я ожидал услышать, если Брэндон еще был в зале.

– Брэндон Кайл, – ответил он. Напыщенный павлин. Терпеть не мог людей, которые используют свои имена вместо приветствия.

– Привет. Это Трэвис Мэддокс. Мы встречались пару раз в Iron E. Слышал, ты ищешь тренера на полставки.

– Рад тебя слышать! Да, мне говорили, что ты можешь позвонить. Чувак…мы бы с удовольствием взяли тебя в команду. Я наблюдал за тобой раньше. Ты знаешь толк в своем деле. И ради бога, приведи девчонок. Приходи возьми заявление, и я покажу тебе как тут у нас. Мы обсудим детали и потом решим, подходит ли это нам обоим.

– А…– я не ожидал его ответа. – Когда ты хочешь, чтобы я подошел? Сегодня я рано освобожусь, но мне нужно забрать жену и...

– Жену? – Брэндон засмеялся. – С каких пор?

– С прошлой недели.

– Ого! – Сказал он приглушенным голосом. Он похоже держал кулак у рта, как я уже видел это, когда он подшучивал над людьми. – Черт. Ты ее обрюхатил?

– Что ты только что сказал? – спросил я, чувствуя, как вскипает кровь. Я развернулся на пятках, понимая, что ходил со сжатой в кулак свободной рукой.

– Ничего…Ничего. Прикалываюсь просто, мужик! Ага! Заходи! Увидимся.

– В любое время? – спросил я.

– Неделя довольно спокойная. Все толстушки забили на свои новогодние обещания. Я работаю до четверга.

Я поблагодарил его сквозь стиснутые зубы и завершил звонок. Ни за что не стал бы работать на этого писклявого мудака. Я бы врезал ему в первый же день.

– Тотошка доел свой обед, и я одел его в зеленый клетчатый свитер, который Эбби ему купила. С небольшим усилием я прицепил поводок к его ошейнику, пока он пытался лизнуть мне руку, и затем вывел его на улицу. Я скрестил руки, держа поводок и ворча про себя по поводу Брэндона, когда подъехал блестящий Порше, остановившись прямо радом с моим Харлеем. Стекло опустилось, открывая самодовольную улыбку Паркера.

– Мэддокс! Слышал, у тебя проблемы с местными властями. И не только с местными.

– Отсоси, Хейес.

Лицо Паркера стало серьезнее.

– Это правда…про вас с Эбби?

– Что она послала тебя ко всем чертям ради меня? Дважды.

Паркер нахмурился.

– Правда или нет?

– Конечно правда. Ты же не думал, что у тебя в самом деле был с ней шанс?

– Ты не заслуживаешь ее, Мэддокс. Ты должен это знать.

– Может быть. Но Эбби так не считает. Только ее мнение меня и волнует…так что иди ты нафиг, Паркер, потому что всем плевать, что ты думаешь. Ты был развлечением. Рекламой. Она бы с тобой никогда не осталась. Твои попытки были просто жалкими.

– Я не старался. Иначе ты бы не женился.

Я опустил подбородок, бросая сердитый взгляд.

– Выбирайся из своей девчачьей машинки и скажи мне это в лицо.

Паркер сглотнул, а затем наполовину поднял стекло.

– Девчачьей машинки? Что насчет твоего девчачьего пса?! Милый свитер!

– Этот пес может стерпеть унижения и побольше тебя.

– Она бросит тебя, Трэвис. Эбби поймет, что сделала, ощущение новизны пройдет, и она тебя бросит. И хотел бы я увидеть, как с твоего лица сотрется эта заносчивая ухмылка, когда она это сделает.

Я шагнул вперед, мои мышцы были напряжены и готовы к бою, как на Арене. Я знал, что если ударю однажды, то не смогу остановиться, но в тот момент убийство Паркера было единственным, что заставило бы меня почувствовать себя лучше.

– Выбирайся из своей чертовой машины. Немедленно.

Паркер скрылся за тонированным стеклом и уехал прочь.

Я стоял, сжимая кулаки, и все мое тело трясло от ярости. Тотошка терся носом о мои джинсы, и я посмотрел вниз. Волна адреналина отступила, как только я встретился с его выжидательным взглядом. Ему было холодно еще до того, как он сделал свои дела; теперь он дрожал, как я. Он фыркнул и шаркнул пару раз задними лапами по траве, как настоящий хозяин этого места.

Я улыбнулся.

– Ну. Ты бы ему тоже задницу надрал, да? – Я подхватил его и понес внутрь. В ту же секунду, как я его опусил, он засеменил в мою спальну, наверное свернувшись в своей постели для послеобеденного сна.

Я взял кошелек, телефон и ключи, вышел из квартиры и спустился вниз, садясь за руль Камри. Я схватил руль, глядя, как под давлением белеют костяшки пальцев. Последнее занятие Эбби закончится только через час, а мне срочно нужно было рассказать кому–то о Брэндоне и Паркере. Что–то привлекло мое внимание, и я посмотрел вниз между сидениями. Я наклонился и выловил конверт, внутри которого лежало мамино письмо моей будущей жене...Эбби. Я аккуратно положил его на пассажирское сидение, переключил передачу и выехал задним ходом, направившись к отцу.

По дороге я представлял, как говорю ему правду о пожаре. Я не был уверен, хотел бы он, чтобы я сдался, или нет. Это не имело значения – я не мог. Я пообещал Эбби. Я рассказал бы отцу только для того, чтобы сбросить груз с плеч, и переложить на него. Ему пришлось бы решить, сдать меня или нет. Этого я тоже не мог сделать.

Я обхватил руль и повернул к дому, в котором вырос. К дому, где я совершил свой первый удар и первый раз получил по зубам. Где Томас удерживал меня, чтобы мои братья не надрали мне зад за то, что я не сдавался, и где Трентон снес бы все, что стояло между ним и мной...даже близнецов. Я улыбнулся, повернув на подъездную дорожку и услышав хруст гравия под колесами.

Отец толкнул дверь с проволочной сеткой и положил руки на свою круглую талию, с одобрительной улыбкой наблюдая, как я приближался к порогу.

– Так–так, – сказал он. – Думал, что нескоро еще тебя тут увижу.

– Я живу в трех милях отсюда, – сказал я, поднимаясь по ступенькам к деревянным перекладинам, составляющим порог. Отец похлопал меня по плечу, и я притянул его к себе, чтобы обнять.

– Мы с твоей мамой три недели не выходили из дома после свадьбы.

– Пап, – заворчал я. Я в отвращении поморщил лицо и шагнул мимо него в гостиную, к дивану.

Папа усмехнулся, закрывая за нами дверь.

– Погода просто стерва, – проворчал он. Он бросил взгляд на улицу через маленький стеклянный квадрат у верхушки входной двери, затем мотнул головой, ковыляя к своему креслу. Он сел на край, наклонившись вперед и опустив локти на колени. – Чего у тебя там? – он указал на белый конверт у меня в руке.

Я приподнял его на несколько дюймов, удивляясь тому, как сильно нервничал. Отец не особо говорил о маме. Не то чтобы он старался этого не делать, но я видел пустоту в его глазах – то, что я чувствовал бы, если бы потерял Эбби.

– Это письмо.

– То, эм…то, что мама тебе оставила?

Я кивнул.

– Я дал его Эбби перед свадьбой.

– Я надеялся, что ты вспомнишь.

– Я вспомнил.

– Хорошо, – сказал он, прочистив горло. – Хорошо.

– Хочешь прочитать?

Он мотнул головой.

– Оно предназначалось не мне.

Я достал тонкий лист бумаги из конверта, обводя глазами изящный почерк мамы.

– Знаю. Это словно снова слышать ее голос. Читается точно так, как я ее помню.

Папа задумался на минуту, затем кивнул, махнув к себе рукой.

– Ну, ладно. Давай сюда.

Я вскочил, протянул отцу лист, и затем вернулся на свое место на диване.

Отец моргнул пару раз, стараясь сфокусироваться, и затем, когда он увидел ее слова на бумаге, его нижняя губа начала дрожать. Он опустил подбородок на руку, чтобы скрыть свои эмоции, но затем моргнул пару раз, и его глаза наполнились слезами. Его губы тронула улыбка, он мотнул головой и усмехнулся. Отец опустил листок одной рукой, другой вытирая глаза. Спустя целую минуту он прочистил горло и посмотрел на меня.

– Много времени прошло. Приятно было снова услышать ее голос. Спасибо, сынок.

Я кивнул.

– Я тоже скучаю по ней. Постоянно.

Он снова успехнулся, вытирая еще одну сбежавшую слезу.

– И я…каждую секунду каждого дня. Почти целых чертовых семнадцать лет. И то, как ты смотришь на Эбби, – он вздохнул, – так я смотрел на твою мать. Боже, как я любил эту женщину. Никогда прежде ничего подобного не чувствовал…и с тех пор тоже.

Я нахмурил брови.

– Думаешь, я потеряю ее, пап?

– Эбби?

Я кивнул.

Отец коснулся пальцами своих губ, затем посмотрел в пол. Я не мог ни двигаться, ни дышать, ожидая ответа. Он наконец снова подался вперед и посмотрел мне прямо в глаза.

– Трэвис…Ненавижу тебе это говорить, сынок...но твоя жена? Она сильнее тебя. Ты бы бросил ее раньше, чем она тебя.

От его слов у меня перехватило дыхание, я закрыл свое лицо, и на меня накатила волна облегчения. Отец никогда не ошибался, и я доверил бы ему свою жизнь. Я поднял на него взгляд, зная, что он говорил правду, но, потому что я любил свою жену, я собирался скрыть правду от него.

Глава 6

Начало реальной жизни

Эбби

Пробковая доска на выходе из Рейгер Холла была загромождена объявлениями "Продаю", "Ищу" и "Требуется помощь" с отрывными бумажечками с номерами внизу. На самом видном месте висел официальный школьный бланк с перечнем предметов. Я сузила глаза, читая мелкий шрифт, а затем оторвала листочек с телефоном и положила в карман: школе требовались преподаватели, в том числе и математики.

Прошло меньше недели второго семестра, а плечи уже болели от книг и письменных принадлежностей, отягощающих мой рюкзак. Выходя из здания, я немного подпрыгнула, стараясь переместить ремни, чтобы они так не впивались в шею. Как только я вышла, в лицо ударил свежий весенний воздух. Студенты, идущие по тротуарам, заметно выделялись своими разнообразными пальто, на фоне серых зданий. Я подняла лицо к небу и сразу почувствовала, как лицо покрылось влажностью из–за тумана. Скоро или заморосит дождь, или начнется ливень. Утренняя дымка в воздухе начинала исчезать.

– Привет! – закричала Америка и то ли подбежала, то ли подошла ко мне, помахав рукой. Ее яркая улыбка была единственным источником света. Она остановилась передо мной, держась за лямки портфеля на груди. – Сестринство сходит с ума. Мне так это нравится.

– Из–за чего?

– Из–за Трэвиса... и тебя. Все только об этом и говорят.

Я почувствовала, как загорелись щеки.

– Отлично, – я начала идти вперед, и Америка пошла за мной.

– В это верит меньше половины.

Я резко остановилась.

– Верит во что? В то, что мы поженились? Или в то, что он захотел жениться именно на мне?

– И в то, и в то,– она начала уходить от меня, но поняв, что я обиделась, добавила, – Но брось. Посмотри на себя. Конечно, он захотел на тебе жениться.

Я осмотрела свою самую обыкновенную клетчатую фланелевую рубашку, оливкового цвета жилетку, узкие джинсы и высокие коричневые ботинки. Мои волосы были обвисшими и влажными от сырости, и я даже не помнила, потрудилась накраситься перед выходом или нет. Я оглянулась и заметила, как люди задерживают на мне любопытные взгляды.

Кто–то свистнул, и я обернулась, увидев, как толпа студентов расступилась, пропуская идущего ко мне Трэвиса. Он с важным видом шел по центру тротуара, засунув руки в карманы джинсов, одетый в серую шапку, футболку с группой Ramones и черные кожаные ботинки, дополняющие его образ "не надо со мной спать, чтобы кончить". Не обращая внимание на обручальное кольцо на его пальце, студентки продолжали пялиться на Трэвиса. Он был красив и излучал секс и обаяние, хотел этого или нет. Уголок его рта пополз вверх, правая бровь слегка приподнялась, и я сглотнула, почувствовав бабочек в животе.

Трэвис остановился передо мной с тем же выражением лица, которое было у него, когда нас объявили мужем и женой в Вегасе. Ему не нужно было говорить вслух, что он меня любит, я видела это в его взгляде, когда он смотрел на меня, в движениях, в речи – и не важно, что именно он произносил.

Он со смехом выдохнул, заметив выражение моего лица.

– Что происходит в твоей голове?

Я покачала головой и подняла руки, обхватив ими его шею.

– Что такое, Гулька? Все в порядке? Ты в порядке?

– Со мной все хорошо, – тихо сказала я, прижавшись своей щекой к его. Я почувствовала его щетину и уловила аромат одеколона, все это успокаивало. – Я просто...,– я отпустила его и пожала плечами. – Я люблю тебя.

Он на мгновение уставился на меня, а затем по его лицу расползлась широкая ухмылка.

– Мне никогда не надоест это слышать,– он протянул мне руку и повел меня к стоянке.

Люди делали вид, что не смотрят на нас, когда мы проходили мимо, но я чувствовала на себе их любопытные взгляды и слышала тихие перешептывания о пожаре и нашей свадьбе. Просто тот факт, что после скандального разрыва мы опять были вместе, мог взбудоражить такой небольшой университетский городок, как Истерн.

Трэвис срезал путь через газон, и его сапоги захлюпали по мокрой грязи. Я перепрыгивала через лужи и ямки, пока мой муж без спроса не подхватил меня на руки. Я сцепила руки на его шее, не в силах сдержать улыбку при виде неизчезающей улыбки на лице Трэвиса.

– Почему ты такой счастливый? – спросила я.

– Из–за тебя.

– Нет, тут что–то еще. Чем ты сегодня занимался? Кто–нибудь сообщил тебе хорошие новости?

Он опустил меня на асфальт рядом с нашей машиной и полез в карман за ключами, после чего передал их мне.

– Твоя очередь вести машину.

– Моя? Нет, – казала я, качая головой.

Он фыркнул.

– Голубка, когда–то тебе придется научиться.

– Я умею водить машину. Мне просто не нравится это делать.

– А что, если я буду на работе, а тебе надо будет куда–нибудь попасть? – он открыл водительскую дверь и жестом показал мне садиться.

Я закрыла дверь.

– Тогда я поведу машину. Но сейчас ты не на работе, ты... стой. Ты нашел работу?

– Еще нет. Я позвонил одному парню. Хотя не думаю, что буду на него работать.

Туман превратился в моросящий дождик, и с каждой секундой капли издавали все более громкий звук.

– Почему нет? – спросила я.

Трэвис снова открыл дверь.

– Гулька, забирайся в машину. Уже льет как из ведра.

Я подняла брови, и он вздохнул.

– В “Iron E” нужен тренер.

– Тебе нравится это место, разве нет? – спросила я.

– Детка, сядь в чертову машину. Ты уже насквозь промокла.

Я начала обходить машину, но он поймал меня за руку и остановил.

– Трэв, я не сяду за руль в дождь. Давай же, я поведу завтра.

Он нахмурился.

– Ладно, – он залез на водительское место и наклонился, чтобы изнутри открыть мне пассажирскую дверь, пока я оббегала вокруг машины.

Я на полную мощность включила обогреватель, после чего Трэвис взял мои руки, начал растирать их и дышать на них. Мокрые волнистые пряди спадали мне на глаза. Трэвис выглядел недовольным, чему свидетельствовали две линии, образовавшиеся между его бровями.

– Что не так с “Iron E”? – спросила я.

– Мне нравится этот тренажерный зал. Просто мне не нравится его владелец.

– Этот парень Брэндон?

– Да,– сказал он сквозь зубы. – Его жена беременна, вот–вот родит. А он трахает регистратора, двух тренеров, клиентов...

– И что?

– И что? Гулька, он кусок дерьма. Не хочу я на него работать. Он постоянно этим хвастается. И часа не пройдет, как я ему врежу.

– А другие варианты у тебя есть? Малыш, нам надо платить за аренду.

Трэвис вздохнул и отвернулся к покрытому дождевыми каплями окну.

– Других нет. И звучало так, что мне нужно лишь захотеть, и работа будет моей.

– Тогда чего ты ждешь? – сказала я, удивленно засмеявшись.

Трэвис с серьезным лицом повернулся ко мне.

– Гулька, я только что тебе сказал.

Я пожала плечами.

– Ты же не будешь все время возле него. Это временная работа, пока ты не найдешь что–нибудь получше, верно?

– Это место переполнено девчонками. Там куча студенток колледжа. И скучающих домохозяек. И…

Я уставилась на него.

– Ты говоришь, что мне нельзя тебе доверять?

– Черт, нет, я просто не хочу с этим связываться. Даже Брэндон в разговоре сам сказал, что это... как мясной рынок. Не хочу, чтоб он играл роль моего сутенера, приводя ко мне всех их.

Я громко рассмеялась.

– Это не смешно, – заворчал Трэвис, – Лучше бы я дрался, чем имел дело с приходящими в тренажерный зал львицами.

Я прикоснулась к его лицу.

– Я тебе доверяю и всегда буду доверять. А это легкие деньги,– я залезла в карман и вытащила бумажку с номером. – Думаю, я тоже кое–что нашла. Тут ищут преподавателей по математике.

Трэвис не выглядел впечатленным.

– Если бы я дрался для Бенни, мы бы...

– Не были вместе.

Трэвис побежденно опустил голову.

– Я хочу большего для тебя, Эбби.

– Трэв, я не хочу этого пропускать. Я хочу жить в маленькой квартирке, собирать купоны и питаться Дошираком до получки. Хочу следить за всеми тратами и обсуждать с тобой недельный бюджет. Хочу выбрать в магазине свитер, а потом повесить его обратно, потому что держать твою руку гораздо приятнее, чем держать пакет с обновками. Хочу чувствовать себя легкомысленной, выбираясь с тобой в кинотеатр раз в пару месяцев, потому что это станет чем–то особенным, а не приевшимся. Хочу, чтобы мы по кирпичикам строили нашу хорошую жизнь... Только мы вдвоем. И нам не нужны простые выходы.

На его лице вновь появилась полуулыбка, и он прислонился к моей руке.

– Правда?

– Абсолютно.

– Кстати, раз уж мы заговорили о нищете... Сегодня в "Реде" ночь дешевого пива. Раз уж мы оба будем работать, надо пользоваться такой возможностью.

Я усмехнулась.

– Согласна, – я напечатала групповое сообщение Шепли и Америке и сразу же получила ответ. Возбужденная, я пожала плечами. – Шеп и Мерик встретят нас там в половине девятого.

Трэвис завел машину и выехал на дорогу, после чего включил радио и пел мне до самого дома.

Глава 7

Новая норма

Эбби

Рэд был машиной времени. Ступив через парадную дверь, стуча каблуками по липкому полу и крепко держа за руку Трэвиса, пока он продвигался через переполненный клуб, я почувствовала, будто мы вернулись в прошлое: до следствия, до свадьбы, до пожара. Студентки, едва прикрытые металлического цвета комбинезонами и крошечными мини-юбками, накручивали волосы, разговаривая с каким-нибудь глупым парнем, который собирался купить им выпить.

Рэд был похож на панель, где все добровольно выставляли себя напоказ, чтобы обратить на себя хоть чье-то внимание, или чтобы парочки могли заявить или восстановить свои права друг на друга. Тут были постоянные посетители, которые просто любили потанцевать, выпить, или сыграть в бильярд, но людям нужны другие люди, а в Рэде было достаточно людно, темно и громко, чтобы смотреть на других и быть замеченным без осуждения.

Динамики вибрировали от музыки, пульсируя, словно кровь в жилах. Свободной рукой я прижала ладонь к груди, чтобы уменьшить стук, отдававшийся в грудной клетке. Вокруг шевелили губами, но звук исходил только от музыки, и все говорили на одном языке; пели одну и ту же песню.

Когда мы подошли к бару, Трэвис помахал Камилле, и она отогнала двоих ребят со стульев напротив нее. Когда мы сели, она широко улыбнулась, вытирая деревянную стойку перед нами.

- Я все думала, вернетесь ли вы сюда.

- Почему нет? - спросила я, наблюдая, как она сняла крышки с двух бутылок местного пива и поставила их напротив нас с Трэвисом.

Камилла скрестила руки.

- Не знаю. Вы теперь женаты. Может, каким-то волшебным образом это должно было вас изменить.

- Мы все еще любим выпить и видеться с друзьями. - Сказал Трэвис, чокнувшись горлышком своей бутылки с моим. Он поцеловал уголок моих губ, перед тем как отхлебнуть немного пива и окинуть взглядом помещение. – Где Трент?

Камилла посмотрела на часы, и отходя ответила:

- Должен быть уже в пути.

Я наблюдала, как Камилла обслуживала очередь. Она принимала по два или три заказа одновременно, выполняла их, брала деньги, и потом начинала заново. У бара столпилось много людей — целых три ряда. Не будь мы знакомы с Камиллой, то ждали бы всю ночь, чтобы присесть. Все столики были заняты, как и бильярдные столы и танцпол.

Две холодные руки легли мне на плечи, и я повернулась прямо в объятия к Америке. В ее ушах болтались гигантские серьги, волосы были завязаны в небрежный пучок, а топ открывал одно плечо. Ей мастерски удавалось выглядеть привлекательно, не прилагая при этом особых усилий.

Вернулась Камилла.

- Хотите за столик, ребят? Могу попросить Рэйган освободить вам один, - она подмигнула. – Ей нравится быть стервой.

- Не, нам и так хорошо, - сказал Шепли, пожимая руку двоюродному брату.

Америка, не теряя времени, потащила меня на танцпол. Я несколько раз переглянулась со своим мужем, смотрела, как он смотрит на меня, и игнорировала четырех девушек, пытавшихся с ним флиртовать.

Когда я вернулась на свое место, Трэвис провел пальцем по моей руке, наслаждаясь гладкостью пота на моей коже. Он наклонился, чтобы поцеловать меня в плечо, и касался кожи языком с каждым поцелуем.

Я встала и наклонилась к нему.

- Мы тут ненадолго задержимся, если продолжишь в том же духе.

Трэвис посмотрел на меня с усмешкой.

- Обещаешь?

Я поцеловала его в макушку, и он скользнул рукой мне за спину, обхватив мой зад. Он снова смотрел на людей, приятно удиввляясь играм, которые они вели, как оценивали друг друга, флиртовали, манипулировали...все, чем мы занимались весь год вплоть до нашей свадьбы.

Трэвис похлопал меня по спине и встал.

- Я в туалет. Тебе что-нибудь нужно?

Я выгнула бровь.

- Из мужского туалета? Нет.

Трэвис усмехнулся и поставил свою пустую бутылку пива на барную стойку.

- Закажешь мне еще одно?

- Конечно, - сказала я, прижавшись своими губами к его, когда он наклонился ко мне, чтобы чмокнуть.

Шепли отдал Америке свое пиво. Она покачала головой.

- Не знаю, чего все говорят, что девушки ходят в туалет группами. Парни тоже так делают.

Шепли пожал плечами.

- Просто хочу убедиться, что он не полезет в драку, пока будет там.

- Ему не нужна нянька, - сказала Америка.
Шепли сделал такое лицо, будто Америка сказала какую-то чушь.

- Вообще-то, нужна.
Парни скрылись в толпе, а Америка повернулась ко мне.

- Ну, - сказала она, потрепав пальцами волосы. – Теперь тут все кажется другим?

- Почему все меня об этом спрашивают? – сказала я. - Я замуж вышла, а не лоботомию сделала.
Америка громко рассмеялась и отпила коктейль, моргнув, когда заметила двух приближающихся студентов колледжа.

- О, черт.

- Что? – спросила я.

- Их нет всего пять гребаных секунд, и нам уже приходится кого-то отшивать, - пожаловалась она.

- Они не подойдут. – сказала я. – Кроме того, Трэвис не станет c кем-то драться из-за какого-то разговора. Это в прошлом.
Америка уставилась на меня, мои слова ее не впечатлили и не убедили.

- Ты права. Раньше ты была его девушкой. Теперь ты просто его жена.

- Привет, - сказал первый парень. Его голова была наголо выбрита, он был примерно моего роста, с толстой шеей и бесформенными ушами. Определенно рестлер.

- Вы выглядите…

- Не одиноко, - сказала Америка, перебивая. – У меня есть парень, а она замужем. – Она указала на меня.

Рестлер ухмыльнулся, посмотрев на своего более высокого друга, а затем снова на нас. Круто. Он был одним из тех парней, которые думали, что заполучить женщину – это своего рода вызов.

- Привет, замужняя. Меня зовут Рики.
Америка огрызнулась на него.

- Как смешно. Ты что, из восьмидесятых? Кто сейчас назовет своего ребенка Рики?

- Мерик! – зашипела я. Она была излишне грубой.
Рики было наплевать.

- Это Джоэл. Приятно познакомиться с вами обеими.

- Мы не называли вам своих имен, так что формально мы не знакомились, - сказала я.

- Простите, - сказал Джоэл. – Мы вас чем-то обидели?
Я стыдливо опустила взгляд.

- Извини. Нет, не обидели. Просто пытаюсь тебе помочь. Наши пар... мой муж и ее парень здесь, и они скоро вернутся.

- И что? – сказал Рики.
Я вздохнула.

- Мой муж не одобряет, когда со мной разговаривают незнакомые мужчины.

- А, он ревнует? - сказал Джоэл. – Надоедает, наверное.

- Вообще-то нет, - сказала я. – Спасибо, что поздоровались, но вам пора.

- Мне и тут хорошо, - ухмыльнулся Рики.

Я закатила глаза. Америка была права. В тот момент, когда Трэвис вернулся, произошел бы конфликт, и наша веселая ночь подошла бы к концу. Ни один из этих парней не казался достаточно умным, чтобы уйти, если бы Трэвис сказал им свалить.

Рики опустил одну руку в карман, оглядываясь вокруг, пока пил свое пиво. Я быстро поняла, что он не очень пытается с нами заигрывать, или даже разговаривать. Он, казалось, ждал, когда Трэвис и Шепли вернутся. Я внимательно следила за ним, и становилась подозрительнее с каждой секундой.

- Ты коп? - спросила я.
Оба парня повернулись ко мне, удивленные.

- Что? – спросил Рики.

- Если ты коп, то должен сказать мне, - сказала я.

Америка вытянула шею и посмотрела на меня в замешательстве.
Джоэл усмехнулся.

- Нет. Я не коп.

- Что насчет тебя? – спросила я, опустив подбородок и глядя на Рики.

Рики оценивающе осмотрел меня, от глаз и вниз до коленей, а затем обратно вверх. Я совсем не интересовала его. Он изучал меня, пытаясь понять, как девятнадцатилетняя девушка смогла его раскусить. Он был тут ради Трэвиса.
Он не ответил, поэтому я сделала шаг навстречу ему.

- Убирайтесь отсюда. Если вы хотите с ним поговорить, вам придется его арестовать.
Рики наклонился.

- Это можно устроить. Ему нет даже двадцати, а он пьет в баре. Могу поспорить, что у всех вас поддельные документы.
Я прищурилась и подалась ближе.

- Тогда чего ты ждешь?

- Что происходит? – встревожено спросила Америка. – Что вам надо?

Джоэл выпрямился и огляделся, наконец выглядя согласно своей профессии. Он совсем не был похож на студента. Вероятно, новобранец, достаточно молодой, чтобы его назначили нас одурачить.

Сильная рука обвилась вокруг моей шеи, и Трэвис поцеловал меня в висок.

- Привет, малыш. – Как я и предвидела, он уставился на двух мужчин, стоящих перед нами. – Это кто?

- Кто? – спросила Америка, притворяясь дурочкой.
Трэвису было не до смеха. Он указал на Джоэла и Рики, если это хоть были их настоящие имена.

- Эти клоуны.
Рики усмехнулся.

- Клоуны? Мы с вашими стервами не разговаривали. Успокойся.

- О, да ты чертовски остроумен, - сказал Шепли, уже стягивая свою куртку.

Прежде чем я могла крикнуть «прекрати», Трэвис уже отпустил меня и бросился за Рики, прижимая его к полу. Как обычно, остальные присоединились; пьяные идиоты, ходившие в поисках драки, только что нашли ее.

Америка удерживала меня от растущей горы размахивавших кулаками. Пытаясь найти своего мужа, я все задавалась вопросом, зачем было его провоцировать на драку. Рики уже признал, что они могли бы арестовать его за то, что он несовершеннолетний.
Когда драка распространилась, мы с Америкой оказались прижатыми к бару. Камилла потянулась к нам, пытаясь помочь нам перелезть через барную стойку прежде, чем бы нас раздавили.

- Шеп! – крикнула Америка, пока я толкала ее, а Камилла тянула. – Шепли!

Как только Америка перебралась и спокойно стояла рядом с Камиллой, я тоже перепрыгнула. Трэвиса нигде не было, и чем дольше он был вне моего поля зрения, тем больше я волновалась. Я не была уверена, чего хотели эти парни. Они могли быть копами, или агентами ФБР, или еще хуже...их могли прислать из Вегаса. Бенни был все еще недоволен, что Трэвис ему отказал.

- Трэвис! – крикнула я.

Вышибалы протиснулись сквозь толпу, растаскивая людей, которые вели себя как животные, в том числе Трэвис.

- Трэвис Мэддокс!

Трэвис встал, вытирая кровь со своих губ тыльной стороной ладони, улыбаясь мужчинам, лежавшим на полу. Его лицо было самодовольным, глаза светились. Он скучал по боям. Шепли потянул его за рубашку, и Трэвис отошел назад, а затем повернулся к бару, потянувшись ко мне.

Он помог мне перелезть, а потом поставил меня на ноги.

- Ты в порядке? - спросил Трэвис.

Я хмуро на него посмотрела, но ему не было жаль. Бои всегда будут в его крови, и это заставляло меня нервничать. Толпа потеснилась, и Трэвис отвернулся от меня, встав в позу защитника, как будто корчившиеся от боли парни на полу еще были угрозой. Вышибалы вывели их, давая понять, что Трэвис и Шепли тоже должны уйти.
Подошла Камилла и наклонилась к Трэвису, чтобы поговорить с ним.

- Будешь продолжать это дерьмо, и Джори навсегда запретит тебе сюда приходить.

- Она каждый раз так говорит, - сказал Трэвис с улыбкой, снова вытирая губы.

- У тебя…у тебя кровь? – сказала я, поворачивая его лицом к себе. Трэвиса могли ударить только в том случае, если бы он это позволил. Это было чем-то вроде его фишки. Я не привыкла видеть его в крови, и это усугубило мою паранойю.

- Ага, - сказал Шепли. – Я возможно ударил его случайно локтем.
Я выгнула бровь.

- Не ожидал такого?
Трэвис состроил мину.

- Ожидал, но у меня была хорошая позиция, и я уже собирался врезать этому уроду, который назвал вас с Мерик стервами…так что я не стал уклоняться.

- Давайте, ребят. Не заставляйте вышибал провожать на улицу, - сказала Камилла, хлопая Трэвиса по плечу.
Я вздохнула. Я не могла винить Трэвиса, но все же была разочарована. Мы пошли вместе с Америкой и Шепли к нашим автомобилям, стоявшим рядом на парковке.

- Разобралась, в чем дело? – спросила Америка.
Я мотнула головой.

- Нет, но разберусь.

- О чем вы говорите? – спросил Шепли, поправляя рубашку.

- Те парни были странными, - сказала Америка. – Они подошли, чтобы поговорить с нами, но когда мы им сказали, что вы скоро вернетесь, то не собирались уходить. Как будто ждали вас.
Трэвис и Шепли обменялись взглядами.

- Вы видели их раньше? – спросила я.
Трэвис состроил гримасу.

- Нет. И лучше бы мне не видеть их снова.

- То, что он сказал, - произнесла Америка. – Он знал, что это спровоцирует Трэвиса. Все это очень странно. Что-то тут нечисто.

- Вам двоим надо перестать смотреть эти криминальные сериалы на Нетфликсе. У вас, блин, паранойя, - сказал Трэвис, глядя на меня.
Я нахмурилась.

- Мерик права. Что-то происходит. Надо это выяснить.
Трэвис посмотрел на Шепли, который пожал пелчами.

- У одного из них был брелок колледжа Парклэнд. Это просто два напыщенных урода, которые никогда раньше не встречали Мэддокса.

Я изогнула бровь, посмотрев на Шепли. Мне казалось, что я здесь самая наблюдательная.
Трэвис снял свою куртку и накинул мне на плечи. Я до сих пор не замечала, что дрожу.

- Знаешь, что нам надо сделать? – спросил он, целуя меня в щеку. – Двигаться дальше. Я не собираюсь жить, постоянно оглядываясь через плечо, Эбби. И не хочу, чтобы ты так жила. Я позвоню по поводу той работы на следующей неделе, а ты займешься репетиторством. Они закончат расследование, и все будет позади.

Я кивнула, махая Америке, когда Трэвис открыл пассажирскую дверь. Я скользнула внутрь, раздраженная, что все еще дрожу. Мне не было холодно – я нервничала. Джоэл и Рики пришли, чтобы завязать драку с Трэвисом. Мне нужно было знать, почему.

Трэвис встал у моей двери и закурил, прижав другую ладонь к моему окну. Я приложила свою ладонь к его, и он подмигнул мне, выпуская дым. Он сделал пару затяжек. Затем бросил окурок, придавливая горящий пепел к земле ботинком, и потом убрал пачку сигарет в карман. Он обошел машину сзади, и в поле зрения показались Джоэл и Рики. Они стояли в тени, в дальнем конце парковки, уставившись на Камри. Мы с Рики встретились взглядами, и он сказал об этом Джоэлу, но не отвел глаза. Я опустила подбородок и подняла руку, открыто демонстрируя свой средний палец.

Трэвис открыл дверь, и я убрала свое «пошли нахрен» в карман, улыбаясь ему, когда он включил зажигание и положил руку на мое колено, выезжая на дорогу. Мужчины скрылись в темноте, Трэвис их не видел, но я знала, что они там.

- Все в порядке, малыш? – спросил Трэвис. – Прости. Я знаю, что ты ждала этого вечера.

- Я не расстроена, - сказала я, стирая с лица подозрение и беспокойство, когда повернулась к мужу. – Я в порядке. Правда.

- Ты все еще думаешь, что те парни типа из ФБР или что-то подобное? – поддразнил он.

Через пару дней был день рождения Трэвиса, и я знала, что он уже колебался, сдаться ему или нет. Было много причин лгать. Я посмотрела в зеркало заднего вида: ничего, кроме пары автомобильных фар в миле от нас.

- Нет. Не думаю, что они вообще кто-то. Ложная тревога.

Трэвис похлопал меня по колену и повел машину к нашей квартире, улыбаясь, словно ничего не изменилось, и я улыбалась вместе с ним.

Глава 8

Торт

Эбби

Я разглядывала содержимое витрины. Пока у меня пробуждался аппетит, я думала, какой торт понравится Трэвису больше всего. Через два часа я сузила свой выбор до трех: желтый торт с шоколадной глазурью, Наполеон, Неаполитанский, тоже с шоколадной глазурью, или свадебный торт. Трэвис так суетился из-за нашего свадебного торта, что я знала: белый ему тоже нравился.

- Господи, Эбби, выбери уже какой-нибудь, - скучливо произнесла Америка. Она растянула розовую жвачку и намотала себе на палец. – Даже не хочу думать, сколько тебе понадобится времени, чтобы выбрать свадебный торт, если ты так долго выбираешь торт для обычной вечеринки на день рождения для Трэвиса.

Я не сводила глаз с содержимого витрины, что включала многоярусные торты, кексы, круглые и прямоугольные торты, все украшенные так по-разному, как только можно было себе представить.

- Свадебный торт для гостей. А этот для Трэвиса. Он должен быть правильным.

Америка вздохнула.

Я наморщила нос.

- Какого черта, Мерик? Почему ты не в настроении?

Она зацепила зубами жвачку с пальца, затем скрестила руки.

- Они не согласны.

- Кто не согласен с чем?

- Мои родители. Они сказали, что если мы с Шепом съедемся, то они не будут платить за колледж.

Я была поражена. Родители Америки, конечно, не так легко поддавались влиянию, но поддержали бы что угодно, что сделало бы их дочь по-настоящему счастливой. Если Америка хотела и дальше учиться в колледже, я не представляла, в чем была разница. Америка почти каждый день ночевала у Шепли.

- Мне...мне жаль. Я не знала.

Она пожала плечами.

- Ты и не могла знать.

Я обняла подругу.

- Знаешь, не нужно торопиться. Шепли может оставаться сколько угодно.

- Он переезжает в общежитие.

- Что? Когда?

- В осеннем семестре, но...я вернусь в Уичито на летние каникулы. Он психует немного. Я тоже…И я знаю, как это звучит, ясно? Я не та, которая будет волноваться, что проведет три месяца вдали от парня. Обычно это был бы глоток свежего воздуха. Но я не хочу по нему скучать. С тех пор, как мы расстались...Все просто по-другому, знаешь? Я правда люблю его, Эбби.

Я крепче обняла ее, а затем отстранилась и посмотрела ей в глаза.

- Оставайся у нас, Мерик. Все равно ты с нами живешь. - Я улыбнулась. - Будет весело.
Она мотнула головой.

- Они не позволят.

- Почему? - спросила я в замешательстве.

- Отец сказал, что не хочет, чтобы у нас так быстро все стало серьезно. Я понимаю их беспокойство. Просто это отстой.

- Ты ведь знаешь, что все равно можешь это сделать. Найдешь работу, а мы перевезем твои вещи.

В глазах Америки встали слезы.

- Тебе легко говорить. У тебя есть стипендия, или даже пять. Они платят за мое обучение. Если я хочу продолжать, то должна следовать их правилам.

- Справедливо. Но ты ведь можешь приезжать каждые выходные, так? По крайней мере они разрешат тебе видеться со мной.

- Ага. Да, конечно. - Она отстранилась, вытирая нос. Она улыбнулась и мотнула головой. - Боже. Это глупо. В мире есть вещи и похуже.

- Не для тебя, и не сейчас. Это нормально – расстраиваться, потому что уедешь от Шепа на три месяца. Ты права. Это действительно отстой.

Она криво улыбнулась.

- Спасибо.

- За что?

- Что не дала мне почувствовать себя засранкой.

Я состроила мину.

- Это не специально. Ты все равно засранка.

Америка в шутку толкнула меня в бок, когда женщина за стойкой встала напротив нас, улыбаясь. Я приставила палец к стеклу, указывая на белый торт.

- Напишите на нем Счастливого 20-летия, Трэвис.

- Вообще-то, - сказала Америка. - Можете написать Счастливого гребаного 20-летия, Трэвис.

Женщина улыбнулась.

- Похоже на веселую вечеринку.

Я улыбнулась в ответ.

- Так и будет.


*****

- Выпивка. Лед. Стаканы. Музыка. Торт…- говорила я, указывая на различные предметы. - Чего-то не хватает. Я чувствую, что чего-то не хватает.

Америка скрестила руки на груди, и близко не волнуясь так, как я.

- Если сравнивать с прошлыми годами, я бы сказала, что нам не хватает по крайней мере двух дюжин шлюх.

Я зыркнула на нее.

- Смешно.

Америка хихикнула, а затем прошла по комнате, взяв в руки воздушный шарик и приложив его к губам. Ее щеки раздулись, лицо покраснело.

Я посмотрела на часы.

- Меньше часа осталось. - Я выглянула на улицу. - Почему тут еще никого нет?

- Весенние тренировки, - сказала Америка.Я прошипела «дерьмо» себе под нос, а затем замерла, когда услышала шум за дверью.

- Я сказал нет! Стоп! Блин, остановись, Трэвис! - говорил Шепли, падая спиной через дверь и на пол в гостиной.

Трэвис стоял в дверях, тяжело дыша, с широкой улыбкой на лице.

- Дорогая, я дома!

У меня челюсть отвисла, и словно в замедленной съемке я прокричала слово «Нет!»

- Почему он здесь? - обвинительным тоном сказала Америка своему парню.

Шепли встал и отряхнулся, краснолицый и раздраженный.

- В ту же секунду, когда я попытался уговорить его пойти куда угодно, только не домой, он все понял, ясно? Я сделал все возможное.

Трэвис ухмыльнулся, но улыбка тут же сошла с его лица, когда он увидел мое.

- Ты не мог просто притвориться? Тебе надо было пробиваться сюда, чтобы разрушить все мои планы? - Заскулила я. Я не собиралась притворяться. Это было несправедливо.
- Малыш, - сказал Трэвис, толкнув Шепли в сторону, пока шел мне навстречу с распростертыми объятиями.

- Нет, - сказала я, оттолкнув его. – Не трогай меня, нет! - сказала я, дуясь. – Ты знаешь, как долго я планировала это? Я же не бегала туда-сюда, пытаясь испортить вечеринку на свой день рождения!

- Нет, - сказал Трэвис, помещая меня в свои крепкие, татуированные руки. - Паркер испортил ее.

Я нахмурилась, оттолкнув его.

- Я все равно была удивлена! Вы все круто провернули. Отвали от меня!

Трэвис наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

- Я хотел прийти домой и увидеть жену, которая, как я знал, прилагает все усилия, чтобы сделать мой день рождения особенным.

- А потом испортил его! – Зарычала я, все еще толкая его. Не знаю, почему я пыталась...он не двигался с места.

Америка обняла Шепли, а затем поцеловала его в щеку.

- Тебе не надоело, что у тебя из-за него проблемы?

Шепли пригладил волосы и нахмурил брови.

- Он бы украл мою машину и оставил меня на стоянке, если бы я не запрыгнул на пассажирское сидение.

- Ай! - сказала Америка, продолжая хихикать.

Руки Шепли были скрещены, и он попытался отстраниться, но не очень сильно.

Трэвис схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. Как только наши глаза встретились, я перестала вырываться.

- Спасибо, - сказал он, целуя мои надутые губы. Он отпустил меня, и я почувствовала себя немного дезориентированной от поцелуя и своей бесплодной борьбы.

Кто-то постучал в дверь, и Джейсон Брэзил открыл ее и вошел, резко остановившись, когда увидел Трэвиса, стоящего на фоне полу украшенной квартиры.

- Оу. Блин. Мы опоздали?

- Да, - сказала я, бросая шарик в Трэвиса, - и у него проблемы.

- Неправда, – сказал Трэвис, наполовину игриво, наполовину раздраженно.

- А...эм, - Брэзил запнулся, - а вечеринка еще в силе?

- Да. Я не могу отменить все за десять минут до того, как сюда должны прийти сорок человек, – проворчала я.

- Сорок? – сказал Трэвис. - И это все?

- Минус шлюхи, - пояснила Америка.

Трэвису было не смешно.

Пару девочек вошли вслед за Брэзилом, все с чрезмерным искусственным загаром, тонной макияжа, и ненастоящим бюстом, торчащим из их обтягивающих футболок с треугольным вырезом.

- Первоапрельский розыгрыш! - сказала Америка, глядя на наших незваных гостей. – Шлюхи прибыли.

«Сестры» из женского общества сморщили носы в сторону Америки, но после этого почти не обращали на нее внимания. Они последовали за Брэзилом, который был в поисках крана у бочки с выпивкой, а затем рассмеялся, когда поднял его высоко в воздухе.

- Нашел! – сказал он, размахивая им, как малыш игрушкой на детской площадке.

Брэзил и его друзья помогли закончить украшение, надувая шарики и завязывая ленточки.

Пришли еще люди и присоединились. Чем больше Трэвис помогал, тем больше я разочаровывалась. Не в нем – в себе. У меня было знаменитое каменное лицо, я могла обыграть ветеранов Вегаса на тысячи, но не смогла устроить небольшую сюрприз-вечеринку на день рождения мужа.

Когда солнце село, прибыли последние гости – Трентон и Камилла. Трентон помог своей девушке снять пальто, а потом повернулся, чтобы обнять своего младшего брата.

- С Днем Рождения, придурок!

- Привет, - сказала Камилла, обнимая меня. - Выглядит классно. - С тех пор, как я видела ее в последний раз, она сделала пирсинг в носу, а прядь волос покрасила в черный. Чем дольше она работала в Скин Дип, тем более экстравагантно выглядела, и я была уверена, что Трентону это очень нравилось.

Я улыбнулась. Весь этот макияж и чернила были ей к лицу. Она была влюблена и невероятно счастлива.

- Что? - спросила она.

- Ничего, – ответила я. Моя улыбка сползла. – Тревис пришел домой пораньше.

- Похоже на него, – сказала Камилла с ухмылкой. Она была в своей одежде бармена, и, скорее всего, пойдет на работу после вечеринки Трэвиса. Она подмигнула Трэвису, а затем протянула ему бутылку виски с бантом на горлышке.

Трэвис поцеловал ее в щеку.

- Спасибо!

- Эй! – Сказал Трентон, нахмурившись и оттолкнув плечо Тревиса. – Убери свои гребаные губы от моей девушки.

Трэвис поднял руки.

- Ладно, ладно. Просто показываю свою благодарность.

Я погрузила двадцать свечек в глазурь торта, а потом обыскала кухню на предмет зажигалки. Открыв один ящик за другим, я осталась ни с чем.

- Это просто смешно, – злилась я. – Мой муж курит пачку в день, и у нас нет зажигалки? – Трэвис щелкнул зажигалкой и держал пламя напротив моего лица. Я сделала паузу, а затем вырвала ее у него из рук.

- Спасибо, – тихо сказала я, возвращаясь туда к собравшимся гостям, уже с тарелками в руках.

Когда я зажгла свечи, Америка выключила свет, и Трэвис встал у барной стойки, наклонившись над своим тортом и улыбаясь словам, выведенным глазурью. Он скользнул руками вокруг моей талии, уткнувшись мне в шею, пока мерцало пламя каждой свечи.

- Хороший торт, – сказал он, шепча слова на торте.

Счастливого гребаного 20-летия, Трэвис

- Рада, что тебе нравится. Ругань была идеей Америки.

Трэвис поднял руку, давая пять Америке.

- Молодец.

Америка просто кивнула. Ее руки покоились на руках Шепли, который обнимал ее со спины, пока они наблюдали за нами. На его лице была самая милая улыбка. Я не была уверена, о чем он думал, но знала, что наверняка это было связано с Америкой.

Мы спели «С Днем Рождения», а потом Шепли включил музыку. Мы танцевали, пили, и полиция заявилась только один раз. Здесь была половина футбольной команды, а также большинство его «братьев» из Сигма Тау. Джим, Томас, Тейлор, и Тайлер, все звонили в разное время, но каждый раз Трэвис выходил на улицу, чтобы покурить и пообщаться с семьей. Я целовала Трэвиса каждый раз, когда он уходил, и всякий раз мне это напоминало о моем дне рождения, о том, каким милым Трэвис был в тот вечер, и как сильно я старалась не влюбиться в него. Так что мы много целовались. В один момент, Трэвис толкнул меня спиной в коридор и завел свои пальцы мне за шею, жадно накрыв своими теплыми губами мои. Я почувствовала вкус дешевого пива и сахара и повела его глубже в свой рот.

Как только я подумала, что он поднимет меня на руки и отнесет в свою спальню, ритм его поцелуя замедлился. Он отстранился, поцеловал меня в щеку, а затем прошептал мне на ухо.

- Я удивлен, что ты еще не устроила для меня фотосессию.

- Я подумала, что тебе не хватит денег.

- Так и будет, если я не получу эту работу.

Я усмехнулась.

- Ты получил работу. Тебе просто надо пойти и принять предложение.

Трэвис заглянул за угол, а затем вернул свое внимание ко мне.

- Что? - спросила я.

- Просто убеждаюсь, что они не разнесут квартиру.

- Ой. Что я слышу. Такой взрослый.

Трэвис нахмурился.

- Я никогда не устраивал здесь вечеринок, потому что не хотел надрать кому-нибудь задницу за то, что они разнесут здесь все.

Я прикоснулась к его щеке

- Подземелье строго для любви, да?

Лицо Трэвиса исказилось в отвращении.

- Чего?

Я хихикнула.

- Ничего.

- Шутишь, значит, - сказал он, щипая меня за бока.

Я выбежала в гостиную, хихикая и прячась за Америкой. Трэвис преследовал только меня несколько секунд, прежде чем в динамиках зазвучала медленная музыка – моя любимая песня. Наша песня. Трэвис притянул меня в свои объятия. Мы качались несколько минут, потом Трэвис обнял меня крепче.

- Ты вроде как впервые сказала, что любишь меня, когда мы в прошлый раз танцевали под эту песню в твой день рождения, – сказал он.

- Что? - сказала я, отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. В них не было и тени юмора.

- Да. Ты была пьяна, но ты это сказала. Ну, вроде как. Ты сказала, что в другой жизни полюбила бы меня.

Я улыбнулась, глядя в его чарующие карие глаза. Я вспомнила первый раз, когда увидела его глаза, в подвале здания на территории кампуса. Он был потный и весь в крови, но взгляд был мягким.

- Что ты на это ответил? Ты не бегал с криками?

Он покачал головой, взгляд его становился пристальнее.

- Я сказал, что полюбил бы тебя и в этой жизни.

- Правда? – сказала я, тронутая его ответом. Это было почти полгода назад, и он мне никогда не говорил. – Значит это ты первый сказал. Все это время я думала, что это была я.

- Нет, – он усмехнулся. – Это точно была не ты. Я определенно это первый сказал. После твоего дня рождения.

- Нет, – я отрицательно покачала головой. – Это было той ночью, когда я должна была пойти на свидание с Паркером.

Он мотнул головой.

- Нет, детка. Не могу поверить, что ты не помнишь.

- Я помню. Я первая сказала. Ты только что признался в этом. Я сказала это в свой день рождения.

- Ну, вроде как. Любить меня в следующей жизни не считается.

- Ну, – сказала я, задирая подбородок и чувствуя себя победителем. – Добро пожаловать в нашу следующую жизнь.

Он остановился посреди квартиры. Его плечи упали, и глаза его прошлись по мне с такой любовью и обожанием, что мои щеки раскраснелись.

- Не может быть, – сказал он, прижимая меня к себе. Он уперся подбородком в изгиб моей шеи, что заставило его сгорбиться. – Мое желание исполнилось, прежде чем я его загадал.

Я прижалась щекой к его уху, слушая слова нашей песни и наслаждаясь моментом.

- Это твой первый день рождения в качестве моего мужа.

- Лучший день рождения на сегодняшний день, – ответил он. – И не волнуйся. У тебя вся жизнь впереди, чтобы попытаться меня удивить.

- Ты чертовски прав, – сказала я, притянув его ближе. – Впереди у нас еще тысяча сюрпризов. – И все хорошие, надеюсь.

Глава 9

Компромисс

Эбби

- Детка, - сказал Трэвис, снимая куртку и бросая ее на кровать. - Я же сказал, что мне жаль.

- Знаю, - ответила я, сбрасывая туфли.

Уже второй раз за месяц его выгоняли из Рэда за драку. Вместо того, чтобы после нашей свадьбы наконец успокоиться, он воспринимал любого парня, смотрящего более одного раза в мою сторону, кокетливо улыбающегося или пытающегося заговорить со мной как угрозу. Трэвис считал, что теперь защищает свою жену, а не девушку. Теперь ставки более высоки, и для него это значило, что нужно быть более восприимчивым к любого рода потенциальному неуважению кольца у меня на пальце. Сколько бы раз я ни пыталась объяснить ему, что для меня никто другой не важен, Трэвис неизбежно угрожал или замахивался на любого незнакомца с пенисом, который обращал на меня хоть какое-то внимание.

Мы по очереди раздевались в ванной, молча, а потом Трэвис смотрел, как я забираюсь на кровать рядом с ним. Я скользнула между простынями, и как только он потянулся ко мне, я повернулась на другой бок, спиной к нему. Странно было злиться на него и знать, что я не могу просто уехать от Америки к себе в общежитие. Больше не будет расставаний и ссор, которые приводили бы ни к чему кроме секса и прощения. Большая часть меня почувствовала облегчение, но кольцо вокруг моего пальца давило в этот момент. Слишком сильно.

Я сняла его и положила на тумбочку.

Трэвис сел.

- Какого хрена? - сказал он громко.

Я не повернулась к нему лицом, но его низкий голос и резкое движение заставили меня вздрогнуть.

- Неудобно спать.

Даже находясь спиной к нему, я знала, что он хмурится.

- С каких пор?

Я вздохнула.

- Трэвис, пожалуйста. Я устала.

- Надень кольцо, Голубка. - Он не требовал. Он умолял.

Я сглотнула. У меня было три варианта. Игнорировать его – сделать заявление о своей независимости, одновременно разбив ему сердце, сдаться и продолжать врать, или сдаться и сказать ему правду, также разбив ему сердце. Я любила его больше всего на свете, но мне все же было только девятнадцать. Как бы я ни хотела, но к замужеству я не была готова. Большую часть времени, чувствуя из-за этого панику, я пыталась притвориться, что мы еще просто встречаемся. Но в данной ситуации я не могла. Трэвис хотел таких обязательств, а я хотела Трэвиса. Мы бы все равно в итоге поженились, но психологически я все еще не могла привыкнуть к серьезности своего выбора.

- Эбби, – напомнил о себе Трэвис. – Ты обещала.

Я потянулась за маленьким металлическим кругом и надела его на палец. Джим однажды вечером шепнул мне на ухо, что брак – это сплошной компромисс, но иногда идти на компромисс означало переступить через себя.

- Ты прав. Прости.

Он снова лег, пристроившись позади меня, держа меня близко. Я закрыла глаза, кольцо крепко сжимало мой палец, а Трэвис крепко обнимал меня. Воздух был сухой, и горло что-то сдавливало. Я оттолкнулась от него и поднялась с нашей кровати.

- Просто, – начала я, тяжело дыша. – Я думала, ты с этим покончил.

- Ты злишься.

- Да, я зла! И разочарована! И напугана!

В его лице читался ужас.

- Голубка, я бы никогда не…

- Знаю! – Крикнула я, закрыв глаза. Я сделала глубокий вдох, мои следующие слова прозвучали мягче. – Я знаю. Я не боюсь тебя. Я никогда не боялась тебя. Я имела в виду, что ты теперь не просто студент, который может размахивать кулаками, когда ему вздумается. Ты – мой муж. Мне нравится, что я чувствую себя в безопасности с тобой, где бы мы ни были. Мне нравится, что ты будешь защищать меня несмотря ни на что. Ты бы никогда не позволил чему-либо случиться со мной. Но мне нужно, чтобы ты держал себя в руках. Разве ты не помнишь? Мы уже говорили об этом. Только потому, что ты можешь так делать, не означает, что ты должен.

Он протянул мне руку, воспоминание озарило улыбкой его взволнованное лицо.

- Иди сюда.

Когда я не сдалась сию минуту, он занервничал.

- Что тебе от меня нужно, Голубка?

- Мне нужно, – я поморщилась. – Мне нужно, чтобы ты повзрослел, Трэвис. Тебе больше на надо быть главным сорвиголовой в этом городе. Тебе не надо ничего доказывать. Проявление сдержанности требует больше сил.

Он опустил взгляд, выдыхая, словно из него выбили воздух.

- Он оскорбил тебя. – Трэвис поднял на меня глаза. – Он оскорбил мою жену. Я надрал бы кому-нибудь зад и за меньшее.

- Это было раньше, – сказала я, заползая в кровать рядом с ним. Я приподняла его подбородок, встречаясь с ним взглядом. – До свадьбы. Раньше, когда ты дрался ради заработка и поддержания репутации. До пожара. Сейчас все по-другому. Мы должны быть осторожны.

Он обдумывал мои слова, отодвигая мои руки от своего лица и поднося мой безымянный палец к губам.

- Я могу быть осторожным. Он покрыл поцелуями мою ладонь до запястья, а затем стал двигаться вверх по моей руке, озорной улыбкой поднимая уголки рта.

Я подавила ухмылку.

- Это не смешно.

- Нет, ничуть, - сказал он сосредоточенно.

На мне был только черный струящийся топ и пижамные шорты в тон. Пока он двигался к моему плечу, то заметил лямку. Он ухватил подол моего топа и одним движением руки обнажил мой торс. Он медленно и нежно прошелся губами по моей груди и животу, делая достаточно длинные паузы во всех моих любимых местах, чтобы заставить заболеть все мои внутренности. Я расслабилась на матрасе и закрыла глаза. Он поклонялся моему телу. Я была его религией.

- Это ничего не меняет, - выдохнула я.

- Знаю, – сказал он приглушенным голосом, располагаясь у меня между бедер. - Но ты злишься. И ты знаешь, что это значит для меня.

Он отодвинул тонкую ткань моих шорт и уткнулся лицом в мою нежную кожу. Я ахнула, выгибая спину.

- О, я зла, - сказала я между вдохами. – В бешенстве. Мои костяшки побелели, когда все мое тело ответило на каждое движение языка Трэвиса. – В ярости. - Он стянул с меня шорты, а потом вернулся к верхней части моих бедер, как если бы жаждал меня весь день. Мои колени невольно задрожали, и я простонала его имя вместе с парой неуместных религиозных отсылок.

Он целовал мои бедра, а затем мой живот, глядя на меня с гордой ухмылкой. Он едва дал мне шанс оправиться, прежде чем поползти вверх по моему телу и полностью в меня погрузиться. В те моменты я была рада, что он не мог себя сдерживать. Я всего пару раз мельком видела, как Трэвис ведет себя с другими женщинами, но со мной он не сдерживался. Он позволял мне раскрывать его, чтобы увидеть все слабости, и я была одной из них. Он ждал меня, и когда я наконец пришла, начались наши истории. Не существовало ни до, ни после. Трэвис с самого начала знал, что мы всегда были и мы всегда будем. Эта правда была в его глазах каждый раз, когда он смотрел на меня, находясь всего в нескольких дюймах от моего лица.

- Детка, - прошептал он. Он посмотрел на меня в восхищении, в точности как в первый раз, когда он занимался со мной любовью (и каждый раз после), как если бы он все еще был удивлен, насколько я прекрасна и удивительна.

Прошло несколько часов, и в один момент мне показалось, что я услышала Шепли и Америку в гостиной. Трэвис не двинулся с места, и в итоге наши соседи ушли в спальню. Мои мышцы дрожали от усталости, и я была не в состоянии отдышаться, но чем дольше мы находились так близко, тем больше он был мне нужен. Я чувствовала себя ненасытной, с легкостью соблазняя Трэвис снова и снова, от одного кульминационного момента к другому, пока мы оба не были вымотаны.

Я лежала на животе, глядя поверх подушки на своего мужа, который делал тоже самое. Наши мизинцы были скрещены, простынь небрежно покрывала наши спины. Моя кожа блестела от пота, веки тяжелели, а волосы спутались. Свободной рукой Трэвис накручивал прядь моих карамельных волос. Мы не говорили. Нам и не нужно было. Мы были пропитаны друг другом, воздух был наполнен сексом, любовью и удовлетворенностью.

***

Я была миссис Мэддокс уже ровно месяц, когда увидела Рикки и Джоэла, двух мужчин, которые подошли к нам с Америкой в Рэде, и которым впоследствии надрали зад Шепли с Трэвисом. Я едва заметила их, когда они направлялись к двери в конце коридора от моей аудитории по Английской литературе. Я остановилась, чтобы убедиться, что это были они, и потом осторожно следила за ними, чтобы оставаться незамеченной.

Я дошла до конца зала и стала из-за угла наблюдать за тем, как Джоэл садится за компьютер. Рикки стоял рядом, держа в руке стопку бумаг. Похоже, он диктовал что-то Джоэлу. В комнате, где они находились, стоял гул. Некоторые студенты перемещались от одного стола к другому, другие стучали по клавиатурам, прячась за экранами компьютеров. Я пыталась разглядеть на двери какие-нибудь указатели, просто чтобы убедиться, что это не была маленькая, неизвестная мне библиотека. Когда я наклонилась, пытаясь услышать, что говорит Рики, мое плечо задела девушка из моего класса статистики.

- Простите, - сказала она, спеша.

- Эм...- начала я.

Она обернулась, в ее выражении читались раздражение и замешательство.

- Что? Я опаздываю.

-Извини, - сказала я. - Немного заблудилась. Тут класс по Древнегреческой Философии?

- Нет, - раздраженно ответила она. - Это Звезда Истерна. - Когда она заметила, что я не поняла, то вздохнула. - Газета колледжа.

Мои брови взметнулись вверх, и я округлила рот, когда она повернулась на каблуках, чтобы поспешить к своему столу. Я наблюдала за ними несколько минут, а потом пошла назад по коридору, прямо к выходу. Рикки и Джоэл были в Рэде, чтобы добыть информацию, и они ждали, когда Трэвис вернется. К счастью, один из них оказался настолько глупым, чтобы оскорбить меня, прежде чем они смогли его допросить. Они могли бы написать историю об Арене, или хуже...об участии Трэвиса в пожаре. Я стиснула зубы, пытаясь придумать, как мне им не позволить написать эту историю. Даже из-за каких-то домыслов студенты могут заговорить, пусть они изначально отказывались. Студенты колледжа могут сомневаться, говорить ли с полицией, но любопытный однокурсник потенциально мог бы пробудить воспоминания кого-то из выживших.

Я остановилась посреди зала, сделала несколько шагов назад, коснувшись задницей стены, а затем сползла на пол. Я взгромоздила локти на колени и опустила голову на ладони. Это все когда-нибудь кончится? Будет ли Трэвис когда-нибудь в безопасности?

Две пары обуви направились ко мне, остановившись всего в нескольких дюймах от моих конверсов.

- Эбби? - раздался наконец знакомый голос. - С тобой все в порядке?

Я посмотрела вверх, в глаза Рикки. Его щека была еще светло-зеленого оттенка от левого хука Трэвиса, полученного несколько недель назад.

- Это зависит.

Джоэл и Рикки переглянулись.

- От чего? - спросил Джоэл, нервничая.

- Чего вы добиваетесь? - Спросила я.

- Ну, мы...- Рикки начал заикаться. - А что?

Я прищурилась, но прежде чем я смогла заговорить, Джоэл напрягся.

- Вы следите за нами? Почему вы нас преследуете?

Рики самодовольно фыркнул.

- Мы поймали тебя. Ты думала, что можешь просто так сидеть посреди зала, а мы пройдем мимо и ничего не заметим? Ты ведь знаешь, что мы журналисты? Мы все замечаем.

Я не показала своей растерянности, просто смотрела, как с каждой новой догадкой растет их паранойя.

- Трэвис знает, что мы работаем в Звезде, так? - спросил Рикки. - Он слышал, как мы задавали вопросы? - Он сглотнул. - Что он собирается делать?

Я встала, легкая улыбка тронула мое лицо.

- Увидите, - сказала я, медленно развернулась и ушла. Пройдя сквозь стеклянные двери, я спустилась вниз по лестнице, и меня охватила внутренняя паника. Они собирали информацию о Трэвисе. Они собирались задать больше вопросов еще большим людям. Если они продолжат копать, кто-то может сломаться.

Я потянулась к карману куртки, нащупывая ключи от машины. Голова шла кругом, я думала, как мне остановить Рики и Джоэла, не упоминая при этом Трэвиса и не применяя шантажа, угроз или взяток.

- Воу! - прозвучал глубокий голос, когда я головой врезалась в чью-то грудь.

- О, Боже, простите. - Мой желудок мгновенно упал.

- Привет, Эбс. Надеялся встретить тебя.

- Паркер, - сказала я обвинительным тоном. Я сделала шаг, чтобы обойти его, но он мягко взял меня за руку.

- Да ладно, ну не будь такой. Он выпустил мою руку и весело улыбнулся, как будто и не было этих трех месяцев. - Может, просто поговорим?

- Нет.

- Эбби. Что ты от меня хочешь? Чтобы я умолял? Я это сделаю, - сказал он, демонстрируя свою самую очаровательную улыбку. - Я сделаю что угодно. Я просто хочу все исправить. Как насчет обеда? - Я скорчила рожицу. - Или просто кофе. Мы можем обсудить все за чашкой кофе?

- Кофе? - спросила я. Он кивнул. Я оглянулась через плечо на здание, которое оставила позади. Меня затошнило от одной лишь мысли.

- Что угодно? - спросила я, снова глядя на Паркера. Я сглотнула желчь. Я собиралась продать душу дьяволу.

- Просто скажи, что.

Я закрыла глаза, уже ненавидя себя за то, что собиралась сделать.

Глава 10

Поворот

Трэвис

Я покрутил холодный металл своего свадебного кольца вокруг пальца, глядя на зал Iron-E с парковки. Весна наконец дала о себе знать, дождевые облака мочились прямо на мою машину, капли дождя разбивались об асфальт сотнями тысяч всплесков. Я выключил зажигание и схватился за руль, впечатывая свой затылок в подголовник.

В торговом комплексе Перкинс Плаза вокруг меня располагались бутики, магазин снаряжения для гольфа, маленький супермаркет, маникюрный салон, кофейня, и в центре, зал Iron-E. Густые серые тучи позволяли легко разглядеть людей, передвигавшихся внутри под флуоресцентным освещением. Они поднимали тяжести, держали штангу или бежали на одной из пятнадцати дорожек. Брэндон стоял у рецепции и флиртовал с администраторшей.

Я стиснул зубы.

В Икинсе было полно рабочих мест с гибким графиком для студентов. Проблема лишь заключалась в том, что был апрель, и большинство доступных вакансий, которые были еще по какой-то причине открыты, подходили только в том случае, если ты собираешься вести тусовочный образ жизни, а не семейный.

Я прошел кучу собеседований. Три десятка людей держали в руках мое заявление и говорили мне либо прийти к Рождественским праздникам, либо что они уже наняли пару студентов, и больше им не нужно. За работу в кампусе платили девять долларов в час или меньше, чего бы не хватило на оплату счетов или аренды, с учетом количества часов, которые я бы мог уделить работе.

Работать на Брэндона и позволять местным дамам под сорок меня лапать было последним, чего я хотел, но нужно было как-то оплачивать счета. Эбби уже вторую неделю занималась репетиторством, но этого едва хватало на продукты и бензин.

Я глубоко вдохнул, достал ключи из зажигания и хлопнул за собой дверью, чувствуя хлюпанье дождевой воды у себя под ногами. Я постучал в стеклянную дверь и подождал. Снаружи была панель для ввода пароля, и у каждого члена был собственный четырехзначный пин. Уже много времени прошло с тех пор, как я мог войти, используя свой. Мужчина, чья шея была вдвое толще его головы, положил свою штангу, и с типичной походкой штангиста, поджимающего зад и болтающего руками, открыл дверь и поприветствовал меня кивком.

- Брэндон, - грубым голосом позвал этот тупоголовый.

Брэндон прижимался носом к месту за ухом администраторши, когда поднял глаза. Он расплылся в широкой улыбке.

- Мэддокс! - крикнул он, выставив вперед руки. - Какого хрена, мужик? Чего так долго? - Он крепко пожал мою правую руку, и потом притянул к себе, прижавшись своим плечом к моему и похлопал меня по спине свободной рукой. Отморозки всегда выбирали братские объятия.

- Будешь заявление заполнять или как?

Я кивнул.

Брэндон повернулся, наклонился к своей администраторше и щелкнул пальцами.

- Заявление, Стеф. Быстро.

Стеф повернулась к нам спиной и наклонилась, открыв ящик с папками и перебирая пальцами каждую из них.

Брэндон ударил меня в плечо тыльной стороной ладони, хихикая и кивая в сторону задницы Стеф как двенадцатилетний подросток. Я не улыбнулся, не нахмурился, просто постарался выразить безразличие.

Стеф нашла, что искала, и завиляла бедрами в сторону Брэндона с ручкой и листом бумаги в руке.

- Нашла, - сказала она, ожидая похвалы от своего босса.

- Ты супер, - сказал он. - Разве она не супер?

Если трахаться с женатым мужчиной, у которого беременная жена, достойно восхищения.

- Да, - сказал я, прочищая горло. - Работать с документами не так легко.

Стеф пару раз театрально кивнула, в знак признательности за понимание ее затруднительного положения.

- Хочешь заполнить это у меня в кабинете? - спросил Брэндон.

- У тебя есть кабинет? - сказал я, лишь наполовину шутя.

Брэндон выпятил грудь.

- Пройдем сюда. Стеф, - сказал он, снова щелкнув пальцами. - Воды.

Она кивнула, поспешив выполнить поручение.

Как и ожидалось, стены кабинета Брэндона были увешаны постерами с фигуристыми, полуголыми фитнес моделями. Я не решался садиться в кресло напротив его стола, уверенный, что он там ублажал себя каждый вечер. Уголок моего рта пополз вверх, когда я вспомнил как Эбби был в той же степени противен мой старый диван, когда она впервые пришла в мою квартиру. С той ночи я прошел очень длинный путь.

Стеф принесла два стакана, и затем кивнула, когда я ее поблагодарил. Она не сводила глаз с Брэндона, когда поворачивалась, будто он и так не знал, что ей не терпелось встать раком на этом столе. Снова.

- Женат, - сказал Брэндон, мотая головой и пялясь на задницу Стеф, пока она не закрыла за собой дверь.

Я сел и положил заявление на его стол, щелкнув ручку большим пальцем и заполняя информацию так быстро, как только мог.

- Что заставило тебя это сделать? - спросил он. - Она должно быть горячая штучка.

- Как давно ты тут владелец? - спросил я, не поднимая глаз. Я не хотел врезать Брэндону в зубы за то, что он говорил о моей жене, так что я сменил тему.

- Четыре года, - сказал он. - Три года с Джоан. - Его кресло скрипнуло, когда он откинулся назад и сложил руки за головой. - Она отписала его мне при разводе.

- Ах да. Я забыл. Ты его унаследовал.

- Дети наследуют вещи от своих родителей, Мэддокс. Джоан открыла это место вместе с бывшим мужем, но потом я вытрахал ей все мозги, и она дала мне все, чего я хотел. Это место было полной дырой для всяких старушенций и толстушек. Я женился на той старухе и превратил это место в то, что есть сейчас. Теперь оно мое. Я сделал втрое больше того, что когда-либо сделала Джоан.

Я нацарапал на бумаге не совсем правдивую информацию о своей предыдущей занятости, затем написал имя и придвинул лист Брэндону. Он целую вечность болтал о прошлом тренажерного зала, что ему все еще приходится общаться с Джоан, и в каком она бешенстве от того, что он обрюхатил одну из его девушек. Теперь его женой была Джейси, и Брэндон заставил ее, на седьмом месяце беременности, общаться с Джоан, чтобы ему не пришлось.

Он был куском дерьма, как ни крути, и теперь он был моим боссом.

Я вцепился в подлокотники своего кресла и слушал, стараясь думать об Эбби, о свадьбе, нашей новой совместной жизни, о чем угодно, что напоминало мне о том, что находиться ежедневно в одной комнате с Брэндоном того стоило. Я взглянул на часы, чувствуя усталость только от того, что старался подавить желание выдернуть язык из его вонючего рта. Брэндон почти два часа расписывал, какой он крутой.

Стеф постучала в дверь и просунула голову внутрь.

- Я все закрыла. Собираюсь домой.

Брэндон отмахнулся от нее.

- Мы с Трэвисом сходим выпьем чего-нибудь.

- Звучит весело, - сказала Стеф, с надеждой улыбнувшись.

Я встал.

- Не хочется тебя динамить, но мне нужно домой.

- А, точно, - сказал Брэндон, его голос бы полон снисхождения. - Супружеская жизнь. Когда сможешь начать? Клиентскую базу составить у тебя займет не так много времени.

- На следующей неделе, - сказал я. В понедельник.

Брэндон встал и протянул руку. Я пожал ее, чувствуя, будто только что продал душу дьяволу.

- Начнёшь с двух Бетти, - сказал он.

- С кого?

- Бетти Рогэн и Бетти Линдор. Они пахнут нафталином, и у них морщин больше чем у тощего слона, но они платят двойную сумму, чтобы вместе заниматься и пожирать парней глазами. Они тебя полюбят. Начнёшь с приличного дохода. Они позовут тебя на ланч в первый день. Сходи с ними. Они оплатят тебе аренду за май. Вот, - сказал он, протягивая маленький буклет и еще один лист бумаги. - Это справочник по нашей политике и контракт. В справочнике информация о твоем окладе и полномочиях. Не говори мне о своих чаевых. Не хочу знать, сколько ты заработал или каким образом. Прелесть работы в Iron-E.

Так вот как он удерживает здесь работников. Чертов подлец.

- Спасибо, - сказал я, свернув бумаги и засунув их в задний карман. - Увидимся в понедельник.

Я протолкнулся мимо Стеф и прошел через пустой зал и стеклянную дверь. Небо потемнело, и на парковке образовались небольшие пруды, а в них отражались высокие фонари, которыми пестрила вся территория комплекса. Камри оказалась посреди самой большой лужи.

- Дерьмо, - тихо сказал я, доставая из кармана ключи. Из другого я достал телефон и посмотрел на экран. Одиннадцать пропущенных. - Дерьмо! - зарычал я, набирая номер и прикладывая к уху телефон.

- Трэвис?! - сказала Эбби, в ее голосе слышалась паника.

- Прости, Гулька. Брэндон целую вечность болтал, и я никак не мог подобрать момент, чтобы сказать ему заткнуться нафиг, и...

- Трентон попал в аварию, - выпалила она.

- Снова? - в шоке сказал я. - Он в порядке?

- Их сбил пьяный водитель. Они в больнице. Томас летит домой.

- Значит, все плохо, - сказал я.

- Он не в лучшей форме. Но Кэми хуже.

- Я иду домой. Сейчас же.

- Хорошо. Будь осторожен. Не разгоняйся в дождь.

- Обязательно. Скоро увидимся. Я люблю тебя.

Я нажал кнопку завершения вызова и побежал к Камри. Мои руки тряслись, пока я поворачивал ключ в зажигании.

- Черт возьми, Трент, - сказал я, помчавшись домой.

Глава 11

Сломленные

Трэвис

Двери в отделение скорой помощи со свистом распахнулись, и я сжал руку Эбби, потянув за собой через порог. Измученные матери, обнимающие своих больных детей, сидели наряду с немощными стариками и группой скейтбордистов, окруживших своего друга, прижимавшего запястье к груди. Стоны, крики, детский плач, звон мобильных телефонов и объявления по системе громкой связи, из-за всего этого мне захотелось пулей выбежать отсюда.

За пределами комнаты ожидания, за закрытыми двойными дверями, каждая с мелкими, прямоугольными окнами, послышался приглушенный шум: какой-то мужчина матерился и кричал.

Я кивнул и посмотрел на Эбби.

- Это Трент. Нам нужно туда зайти.

Эбби, не теряя времени, подошла к регистраторше.

- Здравствуйте, - сказала она, глядя вниз на табличку с именем, - Глэдис. Мы ищем Трентона Мэддокса.

- Вы родственники? - спросила Глэдис гнусавым голосом, не впечатленная настойчивым тоном Эбби. С ее овальных очков свисала двойная цепочка. Она поджимала и морщила свои тонкие губы между ответами. Вероятно, она проработала лет на десять дольше, чем могла бы выдержать ее способность к сочувствию, и ей глубоко насрать было на то, что ранен мой брат, или что мы с Эбби за него волнуемся.

- Он мой брат, - сказал я. - Он попал в аварию.

- А, пьяный водитель, - сказала Глэдис.

Эбби сощурилась.

- Нет. Его сбил пьяный водитель.

- Я знаю, - вздохнула Глэдис. - Он отказывается уходить в свою смотровую.

- Значит, Кэми тоже ранена? - Спросила Эбби. - Как сильно?

- Я не могу делиться с вами какой-либо информацией. Скажу им, что вы здесь. Присядьте.

Я сжал руки в кулаки, но прежде чем я вышел из себя, Эбби схватила меня за руку и повела к небольшому ряду стульев, которые еще не были заняты больными или ранеными. Я сел, не осознавая, что мое колено бешено тряслось, пока Эбби не положила свою ладонь мне на бедро. Я оперся рукой на подлокотник и потер переносицу. Ожидание было мучительным. Трентон уже был в аварии с дорогим ему человеком. Хоть он и выжил, я думал, это его убьет. Если он уцелел и на этот раз, но Кэми нет...я понятия не имел, как он сможет оправиться от такого.

- Трэвис? - Папа стоял в проеме, между широко распахнутыми двойными дверями.

Я вскочил и побежал через помещение, прижимая его к себе.

- Как он? Как Кэми?

- Трентон в порядке. Походит с гипсом некоторое время. Сломал руку в двух местах. Лодыжка опухла, но на снимках все хорошо. Наверное, вывихнул, пока бежал.

- О господи, - сказала Эбби, прикрыв рот рукой. - Бежал? От кого? Почему?

- Давайте продолжим внутри, - сказал папа, потянувшись ко мне. Он взял меня под руку, и я почувствовал, как он на меня опирается. Снаружи он сохранял спокойствие, но его руки были холодными и влажными, а покрасневшие глаза выглядели усталыми.

- Ты как, пап?

- Я? Нормально...нормально. - Он повел нас к смотровой Камиллы, но остановился прямо перед входом.

- Что случилось? - прошептала Эбби.

Папа положил руку на живот, его взгляд упал в пол.

- Камилла ушла с работы расстроенная. Трентон сел на пассажирское место. Шел дождь, и они ссорились. Никогда не видел, чтобы этот мелкий засранец не замечал знак “стоп”. Ее джип перевернулся четыре с половиной раза. Когда Трентон пришел в себя, он ее вытащил. Она никак не могла очнуться, и тогда он взял ее на руки и пронес больше мили до ближайшего дома…

- Боже, - выдохнул я. - Со сломанной рукой?

- Ну еще бы, - сказал он, еле сдерживая гордость.

Папа положил руку на дверь.

- Трентон сейчас с ней. Когда они вернутся, ему, - папа подавился, потом прочистил горло. - Ему вправят кости, потом наложат шину. Его предупреждали, что рука уже начала заживать, и, если он будет ждать, ее будет сложнее вправить, но он не хочет бросать Кэми.

Я прижал отца к себе.

- И что она?

Эбби скорчила гримасу.

Папа нахмурил бровь.

- Она все еще без сознания. У нее большой порез на голове и пара отеков. Окно разбилось, и они сильно поранились.

Эбби обняла его, и он крепко прижал ее к себе.

- Все хорошо, пап. Они оба будут как новенькие.

Папа улыбнулся и вытер глаза тыльной стороной ладони.

- Ну, им повезло, значит? - Он толкнул дверь в пустую комнату. Никакой кровати или капельниц, только бардак, который оставили после себя реаниматологи, и два стула. - Присядь, родная. Они скоро вернутся.

- Это что за выражение лица? - спросил я Эбби, заметив ее кислую мину.

- Ничего, - отрезала она.

Я встал за ней, нежно прижав большие пальцы к ее шее, разминая ее напряженные мышцы круговыми движениями. Она выдохнула и расслабилась.

-Детка, - сказал я. - Расскажи.

Она посмотрела на отца, который, похоже, знал, что она собиралась сказать.

- Трентон не разрешал садиться за руль ни одной девушке после Маккензи. Первый раз, когда он...она поступила как эгоистка. И Томас, - она осеклась. - Неважно.

- Ну, - сказал я, глядя на отца. - Томми летит сюда?

Отец просто кивнул.

- А близнецы?

- Они уже были готовы к дороге. Приедут на следующей неделе.

- Потому что с ним все будет хорошо, - сказал я, размышляя вслух. Я нахмурил брови, продолжая массировать Эбби шею. - Но Томми не стал ждать? Не похоже на него.

Папа больше ничего не сказал.

Мужчина с бритой головой и интернша в светло-голубой форме толкнули дверь и вошли, везя за собой каталку. Девушка толкала ее сзади одной рукой, пока другой тянула кресло Трентона. На секунду глаза брата засветились, когда он увидел нас с Эбби, но затем погасли.

Я занял место девушки, длинные светлые кудри которой блестели даже в приглушенном свете. На ее бейджике было написано Кристи, а чуть ниже Радиолог.

- Спасибо за помощь, Кристи, - сказал мужчина.

- Без проблем, Джулиан. Помочь с телеметрией? - спросила она. Он мотнул головой. - Дай знать, если еще что-то будет нужно.

Джулиан сурово посмотрел на Трентона.

- Только если он опять вздумает таскаться за нами по пятам.

Кристи усмехнулась, направившись к двери, ее голубые глаза блестели, когда она обернулась, чтобы помахать.

- Думаю, это очень мило.

У Трентона задергались мышцы челюсти, но он продолжал смотреть прямо и хмуриться. Его правая рука лежала на колене, белая больничная простыня служила временной шиной. Большой пакет со льдом выглядывал из-под толстого хлопка.

Я схватил ручки кресла, отодвигая его с того места, куда Джулиан расположил кровать Камиллы, и зафиксировал его.

Эбби опустилась на колени перед Трентоном.

- Привет, - сказала она, осматривая его. Его правый глаз был красным, и его лицо, шея и руки были усыпаны мелкими ранами от разбитого стекла, разбросанного по всему Джипу.

Я сел на стул, положив локти на колени.

Трентон отвернулся, его глаза помутнели.

Джулиан присоединил последний провод телеметрии липким пластырем к груди Камиллы, кивнув нам и тихо покинув комнату.

- Трент, - начала я.

- Не сейчас, - он подавился.

- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказал я, мотая головой.

- Нет, не знаешь.

Я помолчал, пытаясь придумать, какие слова утешили бы меня в подобной ситуации, будь это Эбби сейчас на койке вместо Камиллы. Я подумал, как искал ее во время пожара, и почувствовал острую боль и страх при одной мысли о том, что могу ее потерять. Не было ничего. Ничего, что заставило бы меня почувствовать себя лучше в такой ситуации. Только видеть, что Эбби в порядке. Я изучил лицо Камиллы. В нем по-странному сочетались безмятежность, бледность и кровоподтеки.

- Ты прав. Не знаю. Это полный отстой, и мне жаль.

Глаза Трентона вернулись ко мне. Его нижняя губа дернулась.

- Я пытался ее остановить.

Я мягко обхватил его шею и прислонил его лоб к своему.

- Мы знаем. Она знает.

В палату вошла медсестра. Глубокие двойные морщины обрамляли ее широкую улыбку. Она жевала резинку цвета ее светлой формы.

- Привет всем, - прошептала она. Я Кэти. Буду вправлять Трентону руку. Слышала, в смотровую он идти отказывается, так что Рош будет с минуты на минуту со всем оборудованием.

Трентон не дернулся.

- Разве не...не доктор должен руку вправлять? - спросил я.

Кэти прилепила снимки к монитору и включила свет.

Эбби поморщилась при виде снимков, и я невольно поежился.

Кэти повернулась к нам, и ее русые волосы подпрыгнули.

- Я фельдшер. На большее не рассчитывайте. После недавней вспышки Трентона все врачи выбрали меня в качестве жертвы.

- Сосунки, - раздраженно сказал Трентон.

Мужчина в ярко-зеленой форме протолкнулся в дверь, ввозя оборудование, лоток полный инструментов и миску воды.

- Привет, Рош, - сказала Кэти, и даже ее шепот звучал бодро.

Рош поднял рулон зеленого бандажа.

- Принес наш лучший цвет.

- Спасибо, - сказала Кэти. Она опустила подбородок. - Подождем еще одну кровать и анестезиолога.

Трентон мотнул головой.

- Нет. Я должен быть тут, когда она проснется.

Кэти помедлила, потом бегло посмотрела на каждого в этой комнате.

- У нее тут семья. И ты будешь здесь. Просто не совсем здесь.

Трентон встал.

- Я справлюсь.

Лицо Кэти прониклось сочувствием.

- Если заорешь…

- Да я и не пикну, - сказал Трентон, встретившись с ней взглядом. - Клянусь.

Кэти с минуту смотрела на него, затем кивнула.

- Верю. Ладно, Рош, приступим. - Она вымыла руки, высушила их, затем надела пару синих перчаток, пока Рош ставил напротив Трентона стул, проверяя его кресло, чтобы убедиться, что оно надежно установлено.

Трентон набирался смелости, пока Кэти снимала шину из ткани и пакет льда. Она прощупала его руку, затем кивнула Рошу.

Эбби задержала дыхание, а папа отошел на пару шагов.

- Вот, пап. Сядь. - Сказал я.

Он мотнул головой, отмахнувшись от меня.

Кэти исподлобья посмотрела на Трентона.

- Готов? Мы начнем с запястья. - Он кивнул, и Кэти давила, затем тянула, двигая его запястье и руку.

Лицо Трентона покраснело, челюсть напряглась. Я взял его левую руку, и он впился пальцами мне в кожу.

- Не задерживай дыхание, - мягко произнесла Кэти. - Не хочу, чтобы ты на мне вырубился. Почти закончила. - Трентон втянул воздух через нос. - Вот так. Сосредоточься на дыхании. Прекрасно справляешься.

Она давила и крутила его руку, и я сидел с братом, моля Господа, чтобы он отключился. Но Трентон выдержал боль, полный решимости быть в сознании и начеку ради Камиллы. Когда я уже подумал, что он не выдержит больше ни секунды, его рука выпрямилась, и Кэти подала Рошу знак.

- Хорошо, худшее позади, - сказала она. Держа его руку на месте, она положила материал, затем Рош еще что-то намочил, и начал обматывать руку.

- Прекрасно, - сказал Рош и широко улыбнулся, обматывая зеленый бандаж вокруг шины.

- Как только это уродство высохнет, я первый распишусь тут, - сказал я. - Уже знаю, что писать.

- Это не уродство, - сказала Кэти. - Это прекрасная шина.

***

Живот Эбби заурчал, и она виновато посмотрела на меня.

- Кому ночного фастфуда?

Мы все подняли руки, даже Трентон. Она ушла за ужином, вернувшись через двадцать минут. Спустя еще час и еще пару анализов персонал сообщил, что переводит Камиллу наверх.

- Почему она не приходит в себя? - спросил Трентон.

Доктор вздохнул и замотал головой.

- Мозг - сложная штука. Отеки спадают, и все функции мозга в порядке, это хорошие новости. Думаю, она скоро очнется. Мы нашли ей палату на четвертом этаже, номер четыре-четырнадцать. Она угловая и там довольно уютно.

Я мягко похлопал Трентона по здоровому плечу, чтобы приободрить, потом подождал, пока они собрали все приборы и капельницы Камиллы и приготовили ее каталку к поездке наверх.

Мы вышли вслед за медсестрами, помахав Кэти и Рошу, когда прошли мимо отделения скорой. Когда мы дошли до лифта, все тут же увидели проблему. Невозможно было уместить в одном лифте каталку Камиллы и кресло Трентона.

- Увидимся наверху, - сказала медсестра, и рыжеватые локоны коснулись ее плечей.

Трентон поднялся, используя здоровую руку. Я поспешил зафиксировать кресло, и медсестра округлила глаза.

- Пожалуйста, не надо, - сказала она.

Трентон проковылял в лифт, прислонившись к перилам на каталке. Он кивнул мне.

- Увидимся наверху.

Двери лифта закрылись, и я подождал три секунды, прежде чем снова нажать на кнопку.

Эбби фыркнула.

- Все еще злишься? - спросил я.

- Да. Мне жаль, но да. Могу думать только о том, что она не заслуживает, чтобы он с ней так носился, - сказала она.

Другой лифт открылся, и внутри оказался пустым. Я проводил внутрь отца, и Эбби вошла следом. Ей, казалось, было стыдно так плохо говорить о Камилле в присутствии отца.

- Я все понимаю, родная. - День был полный эмоций. Иногда нам нужно кого-то винить, чтобы все обрело смысл.

- Я…- Эбби хотела поспорить, но передумала. Папа всегда был прав.

Когда лифт открылся, мы вышли и тут же увидели Томаса, стоящего на четвертом этаже у поста дежурства медсестер.

- Томми! - сказал я.

Он обернулся, и подошел ко мне с распростертыми объятиями.

- Что-нибудь слышал?

Я сунул руки в карманы и пожал плечами.

- Трентон сломал руку в двух местах. Пронес ее около мили до ближайшего дома.

Томас замотал головой.

- Мне то же самое сказали медсетры. Черт возьми. Он пробыл тут одну ночь, и уже стал легендой.

Эбби пожала плечами с невинной улыбкой на лице.

- Хорошо, что ты вернулся.

Томас обнял отца, затем кивнул, в его голове вертелась куча мыслей. Он посмотрел на нас.

- Мы можем их увидеть?

- Да, - сказал папа. - Они повезли ее в конец коридора...четыре-четырнадцать.

Томас спешил зайти в палату, и Эбби стрельнула в меня глазами сразу перед тем, как он открыл дверь. Как только он увидел Камиллу, то замер, прикрыв рот. Он убрал руку от своих губ и провел ею по коротким русым волосам.

- Ты...ты в порядке, братишка? - спросил он, не сводя глаз с Камиллы.

- Жить буду, - сказал Трентон.

Эбби закрыла дверь за медсестрами, когда они ушли, и смотрела, как Томас приближается к кровати Камиллы.

Он нежно коснулся ее пальцев. Трентон тоже на нее смотрел, и его лицо омрачило замешательство.

- Какого хрена ты творишь, Томми? - спросил Трентон.

- Нужно было раньше сказать, - ответил он, поморщившись. - Мне жаль, Трент.

Трентон сморщил нос.

- Ты о чем?

- Я...не прилетел. Я сидел в своей машине и ждал, достаточно долго, чтобы вы мне поверили. Это было чертовски мучительно, и я так устал от...Мне жаль, - снова сказал Томас, на этот раз Камилле.

- Томми, - сказал я, делая шаг. - Ты в норме, чувак?

Томас повернулся к нам, и помедлил, взглянув на отца.

- Я был в городе. Я пришел из-за пожара, но потом остался...

- Из-за пожара? - спросила Эбби, поднимая подбородок. Она изучала Томаса, словно карты у себя в руках. Ее выражение лица смягчилось, будто правда подарила ей облегчение. - Томас Джеймс, - прошептала она.

Я нахмурился, раздраженный, что не понял. Но Трентон понял. Он побледнел.

- Нет.

- Трентон, - начал Томас.

- Нет! - сказал Трентон, громче, чем мы разговаривали последние несколько часов. Его дыхание стало затруднено, и затем он изо всех сил старался наполнить легкие воздухом. Он посмотрел на нашего старшего брата, с болью и разочарованием. - Томми! Скажи, что я ошибаюсь!

Эбби наклонилась, чтобы прошептать мне в ухо.

- Парень из Калифорнии, с которым Кэми встречалась...Ти-Джей.

Морщинки между моими бровями разгладились, когда я начал понимать.

- Вот дерьмо.

Томас стоял посреди комнаты, виноватый, пристыженный, и такой одинокий, каким я никогда его не видел. Я подошел к нему, затем остановился, мой взгляд упал на Трентона. Я не знал, что делать. Мы никогда не были в такой ситуации.

- Все нормально, - наконец сказал Трентон. - Все нормально, Томми. Я понимаю.

Томас был потрясен прощением Трентона, и еле произнес следующие слова.

- Но ты первый ее полюбил.

- И ты был ее первой любовью, - сказал Трентон. Он хихикнул, таким неловким образом пытаясь разрядить обстановку. - Она пыталась меня предупредить. Я не слушал.

- Потому что я заставил ее тебе врать. Не надо передо мной оправдываться, Трент.

Трентон поднял здоровую руку и потом снова бросил ее на подлокотник своего кресла.

- Что ты хочешь, чтобы я сказал, Томми? Хочешь, чтобы я тебя ненавидел? Кричал на тебя? Ударил? Ты мой брат. Я люблю тебя, несмотря ни на что. И она тоже.

Томас медленно замотал головой.

- Не так, как тебя.

Слабая благодарная улыбка появилась на лице Трентона, и он посмотрел на Камиллу.

- Я знаю.

- Мы...эм…- сказала Эбби, ожидая меня. Я кивнул, и она продолжила. - Уже поздно, - сказала Эбби, взяв меня под руку. - Мы пойдем домой. Вернемся утром. Сделать что-нибудь, пока мы не ушли?

Трентон мотнул головой, папа тоже.

- Тебя подвезти, пап? - спросил я. Он мотнул головой.

Я обнял Томаса, папу, и потом осторожно приобнял Трентона, помахал на прощание, и повел свою жену за руку до лифта. Мы не говорили, пока не дошли до машины. Я открыл ей дверцу, обежал машину до своей и сел за руль. Я обхватил его пальцами и громко выдохнул.

- Вот это да, - сказала Эбби. Она коснулась моего плеча. - Ты в порядке?

- Это было мощно, - сказал я. Сдав назад, я вырулил на дорогу домой. Часы на панели показывали 3:47 утра. Наши фары единственные освещали дороги Икинса. Когда я подъехал к квартире, телефон Эбби зажужжал.

Она проверила его, и затем отложила, поежившись на своем месте.

- Это папа был? - спросил я. - Все нормально?

Она сглотнула, уставившись через лобовое стекло на ступеньки, ведущие в нашу квартиру.

- Если бы Трентон не был таким всепрощающим, то, что мы видели, могло закончиться совсем по-другому.

- Это правда, - сказал я, кивая.

Она сплела свои пальцы с моими.

- Детка, мне нужно кое-что тебе сказать.

- Пожалуйста, не говори мне, что влюблена в Томми.

Она хихикнула, но в ее глазах еще читалось беспокойство.

- Трэв...Я тебя люблю. Люблю так сильно, что делаю глупости. Это был...это звонил Паркер.

- Паркер? - зашипел я, уже чувствуя приступ гнева.

- Да, но, - она закрыла глаза. - Это было ради тебя. Я за тебя волнуюсь.

- Какое это имеет отношение к Паркеру?

- Просто...выслушай меня, - сказала она. Я сцепил зубы и кивнул. Она продолжила. - Помнишь парней из Рэда? Те, из которых вы с Шепом все дерьмо выбили? Они были из школьной газеты. Она задают о тебе вопросы, Трэвис. Люди, которые ходят на Арену, не разговаривают с копами. Но я боюсь, что они...что, если эти косящие под репортеров найдут кого-то, кто признается, что ты там был?

Я подождал целую минуту, чтобы успокоиться, прежде чем заговорить.

- Ты, - начал я, чувствуя, как сердце вырывается из груди. - должна обращаться ко мне по поводу наших проблем, Эбби. - Мое лицо исказилось. - Ты не должна идти к хренову Паркеру Хейесу. Он последний, к кому ты должна…- Я вздохнул, чувствуя, как дергается глаз. Ночь была длинной, и после общения со своим будущим боссом мудаком, и потом аварии Трентона, последнее, что я хотел услышать от жены, это что она разговаривала с Паркером.

Ее глаза наполнились слезами.

- Я знаю. Ты прав. Я не знаю, о чем только думала. Я была в отчаянии, а он был там, и...он согласился помочь, если я выпью с ним кофе.

Я закрыл глаза.

- Эбби, скажи мне, что ты не согласилась.

Слезы покатились по ее щекам. Каждый мускул в моем теле напрягся, пока я ждал ее ответа. Она замотала головой.

- Я сказала да, - ответила она. - Сказала ему, что пойду, но не пошла. Не смогла.

Моя шея расслабилась, и голова упала назад.

- Слава богу!

- Мне жаль, - заплакала она.

Я пару раз моргнул, осознавая, что это был первый раз, когда она облажалась. Впервые, это она влипла. Я сел и нахмурился, стараясь выглядеть серьезно.

- Надеюсь, этого больше не случится, Гулька. Я серьезно.

- Не случится.

- Не могу поверить, что ты это сделала, - сказал я, мой голос полный разочарования. Ее нижняя губа дернулась, и она зарыдала. Я не выдержал. - Детка, все нормально. Я не настолько злюсь, Голубка.

Все ее тело тряслось, пока она кивала.

- Знаю, что ты разочарован. Я сама в себе разочарована.

Я обхватил ее щеки, заставляя посмотреть на меня.

- Разве ты не знаешь?

Она шмыгнула, мотая головой.

- Нет ничего, что заставило бы меня думать о тебе хуже, особенно когда ты действуешь от отчаяния, потому что волнуешься за меня. Думаешь, я не знаю, что на кону, если федералы узнают правду? Мы все еще под подозрением, пока что. Как я могу винить тебя за то, что ты делаешь все возможное, чтобы я остался дома?

Она повернула голову, целуя мою ладонь.

- Я такая глупая, Трэвис.

- Ты кто угодно, Голубка, только не глупая. - Я наклонился, чтобы прижаться своими губами к ее, и она притянула меня ближе к себе. Я чувствовал ее горячие слезы у себя на щеках, ее нежный язык, ласкающий мой. Впервые, я понял, что было бессмысленно волноваться из-за Паркера. Он был не большей угрозой, чем ее бывший, Джесси. Она чувствовала ко мне то же самое, что и я к ней, и вот такая сумасшедшая любовь приводила к иррациональному поведению, в лучшем случае.

Я собирался игнорировать то, что Паркер хотел воспользоваться ситуацией...пока что.

Эбби подалась ближе к моему сидению, и затем забралась на панель. Они откинулась назад, потянув меня за собой, позволяя своему весу, и потом моему, упасть на заднее сидение. Она стянула с меня рубашку, и потом сделала то же самое со своей.

- Здесь? - Спросил я. У меня со старших классов не было секса в машине.

- Здесь, - сказала она. - Сейчас.

Глава 12

Вторые шансы

Эбби

Я покусывала заусенец на своем большом пальце, от чего кожа покраснела и набухла. Над бровью образовались капельки пота. Спина начала ныть от того, что я так долго стояла в одних сандалиях на беспощадной плитке, так что я переместила свой вес с одной ноги на другую. Если бы окружавшие меня студенты не излучали такую же нервную энергию, меня бы сочли сумасшедшей. Мы молча друг друга поддерживали, хоть и соревновались весь семестр. Глядя на пустую картонную доску возле офиса мистера Мотта, мы все были в одной лодке. Первые двое, набравшие наивысший балл, автоматически становились ассистентами мистера Мотта на весь осенний семестр, а для начинающего учителя математики, эта должность выглядела бы прекрасно в моем резюме, как и для остальных пятидесяти (или около того) студентов, стоящих вместе со мной.

На носу были летние каникулы. Экзамен по статистике у мистера Мотта оказался последним, что было очевидно, так как мы были единственными студентами, еще остававшимися в кампусе. Мы могли бы посмотреть свои оценки на сайте, но мистер Мотт был старомоден, и ему нравилось распечатывать оценки прежде чем заносить их в базу. Так что те из нас, кому было не все равно, остались ждать.

Я скучала по тем дням, когда Трэвис разделял ожидание со мной, но он сейчас был на работе. Он неплохо зарабатывал на женщинах среднего возраста, не так много, как на Арене, но будучи личным тренером в зале, он оплачивал аренду и большую часть счетов. Ему однозначно платили больше, чем мне за репетиторство, и за лето ничего бы точно не изменилось. Я старалась заглушить чувство вины. Трэвис предпочитал оплачивать счета, и у него была чуть ли не одна из лучших работ, которую можно пожелать.

Трэвис тренировался, пока женщины, с которыми он работал, притворялись, будто не смотрят. По сути, Трэвису платили за то, что и так бы делал каждый день. Он стал набирать массу, и его уже довольно впечатляющие мышцы стали более очерченными, что только привлекало еще больше клиентов. Он зарабатывал больше, чем любой другой тренер в Iron-E. Я отказывалась переживать, что однажды к нему придут наши ровесницы. Это наверняка случится, но я ему доверяла.

Дверь в кабинет мистера Мотта открылась, и через нее протиснулась Трина, его ассистентка. Она держала в руке лист с нашими оценками, лицом к себе. Я знаю. Я проверила.

Трина вытянула шею, чтобы ее тихий писклявый голос был слышен всем.

- В случае вопросов по оценкам, пишите, пожалуйста, мистеру Мотту на почту. Сегодня он на них отвечать не будет.

С этими словами Трина прижала лист к доске, закрепив его красной кнопкой, и развернулась на каблуках, перемещаясь через быстро сгущавшуюся толпу. Меня толкали из стороны в сторону как пейнтбольный мячик, что напомнило мне о моем первом визите на Арену. Трэвис тогда отталкивал от меня людей. Он всегда меня защищал, с Первого Дня.

- Эй! Назад! Назад, блин! - сказал Трэвис позади меня. Одной рукой он обхватил мою талию, отталкивая второй парней и махая ею же девушкам. Мой живот наполнился сотнями бабочек как только я его увидела, а повтора ночи нашей первой встречи, той ночи, о которой я только что вспоминала, было достаточно, чтобы я захотела затащить его в ближайший туалет и стащить с него одежду.

- Ты пришел! - сказала я, обхватывая руками его талию и прижимаясь щекой к его груди.

Одной рукой он держал меня, другой сдерживал толпу.

- Марта сказала мне свалить пораньше. Я рассказывал ей, как ты нервничаешь по поводу оценки. И еще возможно намекнул, как же фигово, что я не могу быть рядом с тобой.

Ликующие и разочарованные возгласы вернули меня в реальность, и я повернулась, ища свой идентификационный номер. Я начала с конца, мои глаза ползли вверх, пока я не добралась до вершины.

- Черт возьми, - сказала я, и повернулась к своему мужу. - Я первая в списке.

Трэвис наклонился вперед, чтобы указательным пальцем ткнуть мою оценку.

- Это ты?

- Это я, - сказала я в неверии. - Я получила место.

Трэвис расплылся в широкой улыбке.

- Получила?

Я сложила ладони вместе и прижала пальцы к губам.

- Получила!

Трэвис обвил меня руками и поднял с пола, закружив.

- Вот это моя девочка! Ураа! - закричал он.

Мистер Мотт высунул свою голову из-за двери в поисках источника суматохи. Я хлопнула Трэвиса по плечу и он поставил меня на пол. Мистер Мотт слабо улыбнулся нашему ликованию, я кивнула, и он снова исчез за своей дверью.

Трэвис произнес одними губами.

- Ты крутая!

Я схватила его за руку и потащила по коридору. Когда мы выскочили из двойных стеклянных дверей здания факультета Математики и естественных наук, Трэвис продолжил кричать и ликовать.

- Моя жена чертов гений! - Он притянул меня к себе и чмокнул в щеку.

- Спасибо, что пришел, Трэв. Было не обязательно, но я все равно рада.

Он засиял.

- Я тоже. Мы должны это отметить. Ужин?

Я сделала паузу.

- Может, нам приготовить что-нибудь?

Он довольно, но при этом хитро ухмыльнулся. Он полез в карман и достал небольшую стопку стодолларовых чеков.

У меня отвисла челюсть.

- Это что за черт?

- Миссис Трокмортон поздравила с успешным окончанием второго курса колледжа.

- Она просто дала тебе…- я посмотрела вниз. - Пятьсот долларов?

- Ага, - он сложил чеки и засунул обратно в карман. - Так куда я тебя сегодня веду?

- Нам лучше отложить это на...

- Детка. Позволь мне быть мужчиной и пригласить куда-нибудь свою жену, чтобы отпраздновать, пожалуйста?

Я поджала губы, стараясь не улыбаться.

- Куда-нибудь, куда можно надеть платье и не выглядеть глупо.

Толпа студентов посыпалась из двойных дверей и вниз по ступеням, разделяясь в том месте, где стояли мы с Трэвисом. Он задумался всего на пару мгновений прежде чем его брови сошлись вместе. В городе был всего один хороший ресторан: Биазетти. Меня тут же захлестнуло сожаление.

Трэвис состроил гримасу.

- А это не ресторан родителей Паркера? - Трэвис еще не отошел от того, что я почти согласилась выпить кофе с Паркером, чтобы найти способ отвадить журналистов от истории с пожаром. Надо было десять раз подумать, прежде чем совершать такую глупую ошибку.

- Ты прав. Я не подумала. Нам не обязательно туда идти.

Он мгновенье смотрел на меня, и я почти видела, как в его голове вертятся шестерёнки. Его плечи расслабились, и он улыбнулся.

- Это лучшее место в городе, и мне не терпится увидеть тебя в платье. Пора бы уже создать там собственные воспоминания, как думаешь?

- Все нормально, Трэв. Мы можем поехать в Чикаго и переночевать там. Пойдем в какое-нибудь красивое место и закажем непроизносимые блюда.

- Гулька, туда ехать больше часа. - Он сощурился, и затем улыбнулся. - Хочешь надеть плате и поесть вкусной пасты? Тогда ты наденешь платье и поешь вкусной пасты. Миссис Мэддокс всегда получает желаемое. - Он поднял меня в воздух и перекинул через плечо. Я завизжала, но он проигнорировал, спускаясь по лестнице и идя к парковке. - А все почему?

Я завизжала.

- Скажи это! - сказал он, шутливо шлепнув меня по спине.

Я снова взвизгнула, и так сильно хотелось смеяться, что я еле могла говорить.

- Потому что ты лучший муж на свете.

- Громче, - сказал он, покружившись.

Я закричала.

- Ты лучший муж на свете!

Он резко остановился и поставил меня на ноги. Я хихикнула, тяжело дыша после такой борьбы. Он с минуту смотрел на меня, потом фыркнул и схватил меня за руку, потащив к машине.

- Да, черт возьми, я такой.

Мой ремень безопасности щелкнул, и Трэвис потянулся, чтобы проверить крепление, небольшая привычка, которую он приобрёл после аварии с Трентоном. Мы поехали в сторону квартиры Трентона и Камиллы, еще одна часть нашей ежедневной рутины. Трэвис поехал к дальней части города, паркуясь у последнего здания комплекса Хайленд Ридж, который населяли в основном молодые специалисты и молодожены, вместо шумных студентов.

Я пошла за Трэвисом наверх, подождав, пока он постучит в дверь и войдет. Я уже перестала спрашивать себя, почему никто из Мэддоксов не дожидается ответа. Трэвис говорил, что, если бы кто-то из братьев не хотел его видеть в своем доме, дверь была бы заперта.

Трентон лежал на диване, положив загипсованную руку на подушку на колене. В другой руке у него был пульт.

- Что за хрень ты смотришь? - спросил Трэвис, наморщив нос.

- Доктора Фила, - сказал Трентон. - Это полный трэш. Люди просто чокнутые, этот лысый хрен их эксплуатирует, а они все надеются получить бесплатную психологическую помощь.

Мы с Трэвисом переглянулись, затем сели на диван рядом с Трентоном.

- Кэми на работе? - спросил Трэвис.

- Ага, - сказал Трентон. - Рад, что вы зашли. Я ее с ума свожу, звоню по двадцать раз в день. Не могу работать, так что убираю и занимаюсь стиркой, пока она не придет. Смотрю Дни нашей жизни и Доктора Фила. Сами Брэди горячая штучка. Я бы ее трахнул.

- А вот и нет, - сказал Трэвис, отбирая у Трентона пульт и бросая в кресло. Пульт подпрыгнул, но не упал.

- Эй, - сказал Трентон, хмурясь.

- Приходи в Iron-E, потренируемся, пока не будет клиентов, - сказал Трэвис.

- Да? А как там дела?

- Брендон Кайл - урод, - пробурчал Трэвис.

Трентон кивнул на меня.

- Правда?

- Не знаю. Трэвис не думает, что это хорошая идея, видеться с его боссом.

- А, не может язык за зубами держать, да? - поддразнил Трентон.

- Этому имбецилу явно жить надоело. - сказал Трэвис, уставившись в пол. Он быстро вернулся в реальность. - Как Кэми?

- Хорошо, - кивнул Трентон. - С ней все хорошо. Каждые десять минут просит прощения. Все еще чувствует вину.

- И правильно, - пробурчала я, громче, чем хотелось.

- Нас сбил пьяный водитель, Эбби, - сказал Трентон оправдательным тоном. - Да, она села за руль расстроенная, но она не смогла бы этого избежать. У нас было право проезда. Но я знаю, что ты так говоришь только потому, что любишь меня.

- Не совсем, - поддразнила я, перегнувшись через Трэвиса, чтобы подтолкнуть подушку Трентона.

- Эй! Больно! - сказал Трентон с улыбкой.

Трэвис ухмыльнулся.

- Ты пронес Кэми две мили с такой рукой. А теперь не можешь вытерпеть нападок Гульки? Ну ты и девчонка.

Я засмеялась. Больше всего я любила сидеть и наблюдать, как общаются братья. Я могла бы смотреть на это сутками. Они либо ругались, обнимались, дрались, защищали или оскорбляли друг друга. Это было так трогательно.

Трентон проигнорировал выпад Трэвиса, глядя на меня.

- Ты ей правда нравишься, Эбби. И она хочет понравиться тебе.

- Она мне нравится, - соврала я. По правде сказать, мне плевать на Камиллу, и всегда было, даже когда она была просто любимым барменом Трэвиса в Рэде. Я никак не могла понять, что же меня так бесило, но даже и не будь она за рулем, когда мой деверь пострадал, она бы все равно встречалась одновременно с Томасом и Трентоном. Для меня это стало последним гвоздем в крышку ее гроба.

- Она через многое прошла. Ты можешь это понять. Будь с ней помягче.

Трэвис потянулся к моему колену и похлопал мое бедро. Его рука шлепнула по моей коже, и он помассировал место удара, на случай, если он был слишком сильным. Он был крепким парнем и прибавлял в мышечной массе каждые несколько часов на работе. Он вел себя так, словно одно его прикосновение могло сделать мне больно. Я хихикнула.

- Что? - спросил Трэвис.

- Я не сломаюсь, неважно, насколько большими будут твои мышцы.

- Я собирался сказать! Черт, сынок! - Трентон схватил бицепс Трэвиса и сжал его. - Ты разжирел!

- Разжирел, - повторил Трэвис. - Это все мышцы, чувак. Завидуешь? - спросил он, сгибая свою руку. Его плечо стало таким большим и крепким, что Трентон не мог держать хватку. В тот момент я поняла, насколько большим стал Трэвис всего за пару недель.

- Слюнтяй, - пробурчал Трентон, откидываясь назад.

- На этой веселой ноте, - я встала, поправляя шорты. - Нам пора. Тебе что-нибудь нужно, Трент? Кэми принесет ужин или...?

- У меня есть чем ужинать, - сказал он, отмахиваясь от нас. - Вообще, она приготовила мне кое-какую еду и заморозила ее.

Он выглядел таким гордым, так отчаянно хотел моего одобрения, что я слабо улыбнулась.

- Это мило. Я рада, что она о тебе заботится. - Я наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, и затем вышла за Трэвисом через дверь и вниз по ступеням.

Как только мы забрались в машину, Трэвис вставил ключ в зажигание, поворачивая его, пока машина не ожила. Он отклонился и вздохнул, постукивая пальцами по рулю.

- Скучаешь по поездкам на мотоцикле, да? Можем взять его. Я не против. Я тоже соскучилась.

Он скорчил гримасу.

- Просто я бы хотел, чтобы ты забыла всю эту историю с вождением и с Томми, и позволила бы Кэми начать с начала.

Я опешила. Я не привыкла принимать неверную сторону. Я также не привыкла, чтобы Трэвис сомневался в моей интуиции, но он был прав. Камилла была частью семьи. Это усугубляло мое положение.

- Она всегда тебе нравилась - сказала я, наблюдая, как молодая пара ждет пока их Йорки сделают свои дела на ступенях Трентона. - Я просто...Не могу.

- Однажды она станет твоей невесткой. Тебе нужно все уладить. Трентон ее любит. Поговори с ней.

- Не хочу. Не думаю, что она с нами надолго.

- Правда? - спросил Трэвис. - Почему?

- Думаю, она либо переедет в Калифорнию, либо найдет другого. Она из таких.

Трэвис замотал головой.

- Не надо так, детка. Это бы разбило Трентону сердце. И Томми все равно бы не позволил ей вернуться к нему. Он слишком уж любит Трента.

- Не настолько, чтобы изначально держаться от нее подальше. Не сомневайся, на него я тоже злюсь.

- Это не наше дело, Гулька.

Я вытянула шею.

- Серьезно? Да ты так глубоко засел в делах Трента, что дальше него ничего и не видишь. Ты постоянно лезешь в чужие дела, а я должна себе под нос смотреть? - Я коснулась своей груди.

Трэвис засмеялся и наклонился ко мне. Я отстранилась, и он засмеялся громче.

- Что смешного? - прошипела я.

- Просто ты чертовски сексуальна, когда злишься. Смешно представить, сколько раз я должен тебя коснуться, когда ты вся так раскраснелась и разволновалась.

- Я не раскраснелась. - Надулась я.

- Боже мой, иди сюда, - сказал он, потянувшись ко мне. Он попытался меня поцеловать, и я отстранилась. Я пыталась изо всех сил, но он был слишком сильным, и это было в каком-то роде эротично.

- Нет! - запротестовала я, но сопротивлялась недостаточно, чтобы не позволить ему накрыть своими мягкими теплыми губами мои. Именно в такие моменты я внезапно осознавала, что он принадлежит мне. Это не был сон или фантазия, или какое-то девчачье кино. Трэвис Мэддокс был реален, и я была его женой. Я коснулась его щек и открыла рот, позволяя его языку скользнуть внутрь.

Стук по стеклу заставил Трэвиса поднять взгляд.

Я вздохнула, поправляя пальцами волосы, пока Трэвис нажимал кнопку, чтобы опустить стекло.

- О, привет, Кэми.

- В гости приехали? - спросила она фальшиво бодрым голосом.

Она была слишком милой. Слишком старалась. Она знала, что не нравится мне, а я и не пыталась это скрыть.

- Мы, эм...Мы только что ушли. Собирались ехать домой, - сказал Трэвис.

- А-а, - сказала Камилла, приуныв.

- Мы можем остаться, если хочешь, - сказал Трэвис. Я ущипнула его за бок, и он захрипел, хватая мою руку. - На пару минут. Двойное свидание.

- Ой, это весело. Буду рада, но, когда Тренту станет лучше. Мы уже давно не ходили на свидания.

- Ну, - начал Трэвис. Я глазами умоляла его не говорить этого. - Вы можете пойти с нами, если хотите.

Камилла взглянула на меня и затем пожала плечами.

- Спасибо, Трэв, но сейчас мы копим деньги. В другой раз обязательно. Звучит весело.

Мы вдвоем помахали Камилле. Она скрестила руки на талии, поднимаясь по ступеням, освободив их только чтобы открыть дверь. Перед самым входом ее глаза засветились, и она улыбнулась.

- Ладно. Ладно, ты прав. - сказала я. - У меня на нее зуб, и мне надо это отпустить.

Трэвис поднес мою руку к своим губам и коснулся ими моей кожи. Кондиционер в машине работал на полную мощность, но его рука была все еще немного потной от нескольких минут, что мы провели в машине без него. Он оценил мои слова, но все же был человеком действия. Я должна буду ему показать.

Я вздохнула и достала из сумочки свой телефон, пролистывая список контактов в поисках номера Камиллы. Я нажала на ее имя и приложила к уху телефон.

- Алло? - сказала она, удивленно.

- Привет, Кэми. Это Эбби.

- Я знаю, - сказала она, ее это явно позабавило. Я старалась не предполагать, что она надо мной смеется, но это было первым, о чем я подумала.

- Я, эм...мы должны сходить чего-нибудь выпить в какой-нибудь вечер или утром, кофе, например. У меня кончились занятия. Если у тебя есть свободное утро или вечер, дай мне знать.

- Оу. - Она замолчала. - Я бы правда очень хотела этого, Эбби. Завтра утром у меня выходной, у нас контрольный визит к врачу. Он назначен на раннее утро, так что мы выйдем уже к половине десятого. Я могу подвезти Трентона и подъехать куда-нибудь к десяти. Выпьем кофе?

- Дэйли Гринд? - спросила я.

- Хорошо. То есть, да. Отлично. Скорее бы, - сказала она, запинаясь. - Ладно. Тогда увидимся.

Прежде чем я положила трубку, я услышала, как она говорит с Трентоном.

- Она хочет выпить кофе!

- Детка, это замечательно, - сказал Трентон.

Я завершила вызов прежде чем она бы поняла, что я ее слышу, и мягко опустила телефон в держатель для стаканов.

- Она рада.

Трэвис усмехнулся.

- Я слышал. Думаю, это лучшее событие для нее за весь год.

Я откинулась назад, глядя вверх.

- Я хочу наладить отношения. Правда. Но не могу отделаться от ощущения, что должна быть с ней настороже.

- Что бы это ни было, уверен, завтра ты узнаешь.

- Но сегодня, - сказала я, глядя на него с улыбкой, - ты должен мне ужин в Биазетти.

Глава 13

Секрет

Эбби

Камилла сидела у окна за деревянным столиком для двоих, идеально квадратной формы. Занимался рассвет, и когда я подошла, то заметила, что моя без пяти минут невестка теребила салфетку своими татуированными пальцами. Когда я села напротив нее, она по-прежнему была напряжена от каких-то своих мыслей, так что ее натянутая улыбка выглядела кривоватой и вымученной.

- Привет, Эбби, - сказала она тихим голосом.

- Все хорошо?

Ее голова резко поднялась и опустилась.

- Спасибо, что согласилась встретиться.

- Как поход к врачу?

Она посмотрела вниз на свои руки и положила на стол салфетку, когда поняла, что почти искромсала ее.

- Все заживает. Трентон некоторое время походит на физиотерапию. Переживает, что больше никогда не сможет делать татуировки.

- Он ведь не сломал руку, - сказала я.

- Но сломал кисть. Вся его работа сосредоточена именно там.

Я нахмурилась.

- Он вернется к работе. Что насчет тебя? Как голова?

Она коснулась опухшего темно-красного шрама вдоль линии волос.

- Голова все еще болит. Иногда перед глазами все плывет. Но в целом нормально.

- Рада, что вы оба в порядке.

- Я знаю, - начала она, помедлив. Она снова взяла в руки салфетку, сворачивая ее словно врага. - Я знаю, что ты винишь меня. Я не могу ничем себя оправдать, так что не буду. Я сотни раз думала об аварии и я чувствовала бы то же, что и ты. Он уже был в чудовищной автокатастрофе с девушкой и боялся садиться с кем-либо в машину. Так что, естественно, когда он садится в машину со мной, я не останавливаюсь, не замедляюсь и не прижимаюсь к обочине, я продолжаю везти машину — расстроенная, орущая, и не уделяющая дороге все свое внимание.

Ее слова застали меня врасплох. Она будто читала мои мысли, и поэтому я немного смягчилась.

- Трент сказал, что никто бы не смог увернуться от этого урода, что в вас въехал.

- Трент много что говорит, - промямлила Камилла. Она коснулась одной из татуировок, что Трент на ней нарисовал. - Я хочу сказать, что говорю себе все эти вещи, но не могу вернуть все назад. Я не могу винить тебя за то, что ты на меня злишься, потому что я сама на себя злюсь. Но я могу пообещать быть более осторожной и осмотрительной, учиться на своих ошибках.

- А Томас?

Камилла скривилась.

- Ого, неудивительно, что Трэвис на тебе женился. Ты тоже никого не жалеешь. - Я изогнула бровь, и она дернулась словно муравей под микроскопом в жаркий день. - Что ты хочешь, чтобы я сказала, Эбби?

- Ты все еще любишь его?

- Да. - Из ее легких вырвался слабый вздох, будто она совсем не это собиралась сказать. - Эбби, - сказала она, закрывая глаза. - Я люблю Трента и хочу быть только с ним. У нас с Томасом все кончено.

- Ты уверена.

Она нахмурилась.

- Что если...что если бы Трэвис умер? - Я уставилась на нее. Она подняла руку. - Просто выслушай. Что если бы Трэвис умер, и годы спустя ты бы встретила кого-то, кто заставил бы тебя чувствовать такое, что ты никогда не думала, что будешь испытывать к кому-либо, кроме Трэвиса? Может быть, даже еще сильнее?

- Невозможно.

- Да, но что если бы было не так? Вот, что я чувствую к Томасу и Трентону. Томаса больше нет в моей жизни в этом смысле, и никогда не будет, но я всегда, всегда буду его любить. Когда появился Трентон, я не могла не влюбиться в него. Поверь мне. Я пыталась.

- Так ты не хочешь быть с Томасом?

- Нет.

- А если бы Трентон не появился на горизонте? - спросила я, скрестив руки на столе.

- Это неуместно, потому что все уже случилось.

К нашему столику подошла официантка и поставила два стакана воды.

- Привет, я Шеннон. Желаете еще что-нибудь выпить?

- Кофе, - сказали мы с Камиллой в унисон.

- Ну, это легко, - сказала Шеннон, разворачиваясь в сторону кухни.

- Камилла, я хочу, чтобы мы поладили. Я люблю Трентона, а он любит тебя, и это делает вас одной семьей. Я просто...

Она выглядела разочарованной, но не была сильно удивлена.

- Не любишь меня, и не можешь понять, почему.

- Именно.

- Ну, может, я когда-нибудь поднимусь в твоих глазах.

- Конечно. Если Томас и Трентон оба в тебя влюбились, должно быть что-то такое удивительное в тебе.

- Может, я просто невероятна в постели.

Я наморщила нос, и она хмыкнула, откинувшись назад, когда официантка принесла наш кофе.

Шеннон достала блокнот и ручку.

- Что-нибудь на завтрак?

- Блинчики, - сказала я, подавая Шеннон меню. - Яичницу средней прожарки. Без картофельных оладьей или гренок.

Шеннон кивнула и посмотрела на Камиллу.

- Просто бекон. Сильно прожаренный, пожалуйста.

- Хорошо, - сказала Шеннон, быстро чиркая на бумаге, прежде чем забрать у Камиллы меню. Она развернулась на каблуках, снова уходя от нас на кухню.

Камилла налила себе кофе и сливок поровну, добавила сахар и все перемешала, немного отхлебнув, глядя в окно. Она больше не казалась такой расстроенной, как раньше. Не то чтобы мы во всем разобрались, но ей очевидно было легче об этом говорить.

- Дело вот в чем, Кэми, - сказала я. - Если бы Трэвис умер, и если бы я смогла снова влюбиться, то этот мужчина не был бы его братом.

- Так ты меня недолюбливаешь, потому что я поставила жизнь Трентона под угрозу, потому что я была с Томасом, или и то, и другое?

- И то, и другое, - незамедлительно ответила я.

Камилла кивнула.

- Справедливо. Но я не могу ничего из этого исправить, Эбби. Может, будешь на меня просто злиться, вместо того, чтобы недолюбливать?

- Я пыталась. - сказала я. - Я также думала, что это потому что ты первая девушка после меня и мне просто ни одна из вас не будет нравиться.

Камилла улыбнулась.

- Так, я тебе не нравлюсь, и еще я не особенная. Да ты жестокая, Эбби Эбернати.

Я широко улыбнулась.

- Так мне говорили.

- А если бы я была первой? Что если бы мы с Трентоном были женаты, а ты бы просто встречалась с Трэвисом? Что, если бы я не одобряла?

Я подумала над ее гипотетической ситуацией. Сначала мне хотелось сказать, что мне было бы все равно, но это было неправда. Я могла бы это игнорировать, но, если бы я не нравилась жене, которая уже часть семьи, особенно новой семьи, это бы меня напрягало.

- Что, если бы, - она продолжила, - я тебя винила за то, что ты столько раз Трэвису разбивала сердце, и за то, что встречалась с Паркером, когда знала, что он в тебя влюблен…

Я указала пальцем.

- Я не знала, что он в меня влюблен.

- Брехня. Ты не глупая, так что не прикидывайся.

- Я думала, что была для него чем-то новым. Честно сказать, я думала, что со мной что-то не так. Вообще, он мне как-то сказал, что не хочет со мной спать, потому что я ему слишком уж нравлюсь. Я была уверена, что окажусь во френд-зоне.

Камилла засмеялась.

- Я помню. Это не давало ему покоя еще несколько месяцев. Но в итоге все идеально сложилось, так?

Я пожала плечами.

- Пожалуй. - Я стала кусать свои ногти, пытаясь разобраться в чувствах. Камилла была права. И с ней было не так уж плохо общаться, но что-то все еще беспокоило меня. - Ты мне что-то недоговариваешь? Может, что-то, что ты еще никому не рассказывала, не знаю. Что-то мне здесь не нравится, и я не могу избавиться от этого ощущения. Если ты со мной не до конца честна, выкладывай, и начнем все сначала.

Глаза Камиллы помутнели.

- О, черт, - сказала я. - В чем дело?

- Как? Ты что, экстрасенс? Я и не подозревала.

Я прищурилась.

- Что ты мне не договариваешь? Что недоговариваешь Тренту?

Она потянулась через стол, взяла мою салфетку и прижала к лицу, рыдая.

- Я не собиралась ничего рассказывать.

- Черт, что ты имеешь в виду?

- Я, эм...Я была беременна. Доктор сказала, что скорее всего я потеряла ребенка во время или сразу после аварии. Она предложила мне выбор: подождать выкидыша или сделать аборт.

- Что? - спросила я, стараясь переварить ее слова. - Ты беременна?

- Была.

- Но он все еще...внутри? - Я посмотрела на ее живот, не способная контролировать отвращение. У меня не было детей, и я была единственным ребенком. Вся эта беременность была для меня в диковинку.

- Я сделала аборт на первой неделе апреля, - объяснила Камилла. - Я не говорила Трентону. Он бесится из-за походов к врачам и медленного процесса заживления. Не хочу его еще чем-то напрягать.

- Кэми, ты не можешь это от него скрывать.

Она замотала головой.

- Я не скажу ему. Он сейчас с этим ничего не сделает.

- Вы можете вместе скорбить.

- Я, - ее нижняя губа задрожала. - Я не скорблю. Я чувствую облегчение. Мы сейчас не в том положении, чтобы заводить ребенка. - Она стыдливо опустила глаза. - Может, ты это чувствуешь во мне? Что я эгоистка.

Я выпрямилась.

- Вообще, то, что ты пытаешься пережить это в одиночку, совсем не эгоистично. Но все равно это не выход. Ты должна ему сказать.

Камилла просушила глаза моей салфеткой, моя попытка ее понять заставила ее расчувствоваться.

- Я не хочу видеть эту боль в его глазах. Ты знаешь, как сильно он любит Оливию. Он был бы прекрасным отцом. Но самое ужасное, я боюсь, что это натолкнет его на мысль попробовать еще раз или еще что-нибудь безумное.

- Не думаю, что он станет настаивать на повторном зачатии сразу после новости о выкидыше. Так, у тебя все хорошо? Ничего не болит?

- Небольшие кровотечения, но уже не такие обильные. Не хотела бы снова испытать что-то подобное. Доктор Ли сказала, что было много крови, и мог бы образоваться шрам.

- Фу, - сказала я, поморщив нос. - Прости, но мысль о том, что ты носишь внутри мертвого ребенка…немного противна.

- И не говори, - сказала Камилла. - А ты что-то не спешишь выразить сочувствие. Нехорошо.

- Боже, прости. У меня это...паршиво получается. Хочешь...обняться или еще чего?

Камилла закатила глаза.

- Нет.

Я посмотрела на свои руки, на меня медленно накатывало чувство вины. Она только что рассказала мне, что потеряла их с Трентоном ребенка, моего племянника или племянницу, а я с ней так разговаривала, будто ее есть за что осуждать.

- Камилла...Я не думаю, что проблема в тебе. Кажется, ты уже говорила. Что я много плохого сделала Трэвису. Может, я не хочу быть единственной. Может, мне нужно сосредоточиться на твоих ошибках, чтобы игнорировать свои. - Как только я произнесла это вслух, облако злости, что я испытывала к Камилле, улетучилось. - Какой был срок?

- Доктор сказала, что ребенок перестал расти на шестой неделе. - Она усмехнулась. - Значит, я забеременела в нашу первую с Трентом ночь.

- Ты уверена, что он не был от Томаса?

Этот вопрос ее ошеломил, но она быстро пришла в себя.

- Уверена. Последний раз мы были с ним вместе перед Днем Благодарения.

- Блинчики и яичница средней прожарки, - сказала Шеннон, напугав меня. Я прижалась к спинке стула, осознав, что сидела так близко, что моя грудь касалась стола. Шеннон поставила передо мной тарелку с заказом, потом перед Камиллой. - Бекон...зажаренный до хрустящей корочки.

- Спасибо, - сказала Камилла, принюхиваясь.

Я отрезала кусок от блинчиков и отправила его в рот. Камилла перебрала пальцами хрустящий бекон, кладя на язык крошечные кусочки.

- Что это значит? Насчет шрама? Потом могут быть проблемы?

- Не уверена, но ты права. Я должна ему сказать. Но теперь он взбесится, что я не сказала ему сразу.

- Все равно расскажи, - сказала я. - Лучше поздно, чем никогда. И Кэми...мне правда очень жаль. Я знаю, что вы были не готовы, но от этого ситуация не менее грустная.

Камилла откусила побольше и расплылась в улыбке, пока жевала.

- Спасибо...Эбби? Мы можем...мы можем начать сначала? Может, просто сойдемся на том, что обе облажались и скорее всего не заслуживаем той любви, что у нас есть, и будем надрывать свои задницы, чтобы все вернуть?

- О, мы ее заслуживаем. Они тоже облажались. По крайней мере, Трэвис. Много раз.

Камилла засмеялась, откусив еще немного.

- Но ты в порядке? - спросила я. - На самом деле.

- Я в норме, - сказала она, благодарно улыбнувшись. - Это как раз то, что мне было нужно.

Я улыбнулась ей в ответ, впервые чувствуя, что мы были на одной стороне.

- Хорошо. И, - Я замолчала, чтобы убедиться, что мои слова серьезны, прежде чем произнести вслух, - если тебе нужно с кем-нибудь поговорить, после того как расскажешь Тренту, можешь позвонить мне.

- Правда? - сказала Камилла, ее глаза снова помутнели. У нее были друзья, и наверняка она поговорила бы об этом со многими охотнее, чем со мной. Но я была уверена, что этот жест заставил ее расчувствоваться больше всего на свете.

Я кивнула. В тот момент, когда она открыла мне свой секрет, вся моя подозрительность пропала. Я знала, что она что-то скрывает. Теперь, когда она призналась, то чувство, от которого я не могла отделаться, исчезло. Не многие поняли бы, каково это, быть любимой Мэддоксом. Мы должны были держаться вместе. Я отправила в рот очередной кусок блинчиков и улыбнулась своей сестре. Впереди нас ждала долгая жизнь. А это был всего лишь первый день.

Перевод подготовлен специально для группы vk.com/bdisaster, первой и самой информативной группы, посвященной Джейми Макгвайр и ее книгам. Вступайте!

Просим не распространять незавершенный перевод на других ресурсах.