• Название:

    отчаянные самоубийцы


  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: ODT
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Отчаянные Самоубийцы

Рассказ Эдгара Мёрфи

* * *

Помню, тогда я стоял у эстакады и с сигаретой в зубах смотрел на пустое чёрное небо, пытаясь найти хотя бы одну звезду. Вроде это была вторая ночная смена в начале рабочей недели. В ту минуту перекура у меня не получилось расслабиться в тишине. Рабочие по очереди ко мне подходили и спрашивали спички или просили угостить их сигаретой. Может по этому мне и не найти не одной звезды, подумал я.

Всё это не важно, ведь обычно я работаю в полном одиночестве, но сегодня большая ревизия, и примерно тридцать работников путаются у меня под ногами уже третий час и мои нервы на пределе. Да и это в принципе совсем не важно, потому что именно в этот самый момент, во время этого перекура, в мою голову молниеносно влетела одна мысль, которая сразу же начала разъедать мой мозг. Раздавая свою пачку «camel», которую я купил на последние деньги, а зарплата только послезавтра, я внезапно задумался о своей смерти, и как ни странно, смерть в эту ночь мне показалась крайне соблазнительной. Покончить с собой в ночную смену, звучит невероятно круто.

Я сразу же принялся за дело.

Для начало нужно было собраться с мыслями и взвесить все «за» и «против», ведь это очень важное и ответственное решение. В первую очередь я подошёл к управляющему и сказал:

  • Я на обед.

  • Только я повернулся спиной к этому самовлюблённому кретину, как он начал озвучивать свой список вопросов.

    Он спрашивает меня, разгрузил ли я товар.

  • Машину я отправил пол часа назад, всё хорошо.

  • В молочном отделе нужна твоя помощь, — говорит он. — Обед подождать не может?

  • Если я собрался сегодня покончить жизнь самоубийством, почему тогда я не могу послать своего начальника, которого ненавижу, в задницу. Я говорю, что очень сильно вымотался.

  • Быстренько перекушу, — говорю я. — Потом сразу же пойду в молочный отдел.

  • Он промолчал и повернулся к большому письменному столу, где помимо компьютера и канцелярских товаров ещё лежала большая коробка из под пиццы, а в ней лишь крошки.

    Столовая была пуста, лишь обёртки от кексов лежали на столе среди пустых банок от дешёвых энергетиков. Рядом с чайником и кофеваркой стояла большая ёмкость с сахаром, в котором уже побывало много не мытых кофейных ложек, а в большой банке из под кофе, остались следы сахара.

    Я заварил кофе.

    Я разогрел в микроволновке три пончика, из которых начал вытекать джем.

    Усевшись в угол так, что-бы при входе в столовую, меня не видели, я постарался расслабиться и сосредоточиться на своих мыслях. Тишина. Лишь шум от кондиционера и периодические щелчки от электрической мухобойки меня отвлекали. Ну и хрен с ними.

    Я начал всё тщательно обдумывать: ну, во-первых, подумал я, секс.

    У меня не было секса четыре месяца, и это при наличии постоянной партнёрши, точнее девушки, с которой я живу бок о бок больше пяти лет. Как это обычно бывает, всё гаснет и ни чего не вечно.

  • Эта болезнь называется — депрессия, — говорит Дана, девушка с которой я больше пяти лет. Она говорит: — основные факторы приводящие к депрессии это физическое, эмоциональное и сексуальное оскорбление.

  • Тогда она говорила мне это сидя на кровати и даже не смотрела в мою сторону. Тупо уставившись на Беара Гриллся по телевизору, она говорила, что если у неё не было физических, эмоциональных и сексуальных оскорблений, а депрессию она всё ещё испытывает, значит дело — дрянь.

    Отсутствие секса в моей жизни заставляет меня чаще курить и заниматься онанизмом. Нет ни чего постыдного в занятии мастурбацией, когда ты одинок, или время от времени передёрнуть конец, пока твоя девушка в душе или пошла с подругой в солнечный день сфотографироваться для новой аватарки. Отсутствие секса в моей жизни, заставляет меня ненавидеть себя и её одновременно, но покончить жизнь самоубийством из-за отсутствие секса по-моему глупо.

    Во-вторых, я ненавижу свою работу, но уволится и найти другую работу мне страшно. Вдруг я сделаю это зря, и следующая работа будет ещё хуже.

    Меня бросает в дрожь, когда я начинаю думать о будущем, мне страшно. Ни каких перспектив, ни на повышение зарплат и должности. Возможно скорая потеря второй половинки, а найти новую девушку с такой рожей как у меня, шансов ноль. Такие мысли меня уже начинают разогревать к скорому суициду и мне чуть-чуть полегчало. В-третьих, я чувствую постоянное чувство одиночества. С одной стороны мне нравится одиночество. Спокойствие и тишина. Сам с собой наедине. С другой стороны одиночество душит меня.

    Даже в компаниях, в барах, с девушкой (до того момента, когда секс стал отсутствовать), я чувствовал будто меня не могут понять. Тяжело это объяснить, но для меня это весомая причина сегодня сдохнуть, умереть, потому что тебя не понимали, прекрасно.

  • И как ты собираешься сделать это?

  • Я слышу голос, но не вижу кто это говорит.

  • Ты решился, замечательно, но нужны яйца, что-бы сделать это, они у тебя есть?

  • Меня перекосило, ведь всё это время я пил кофе наедине со своими мыслями, но вдруг вспомнил слова своего семейного врача.

    Семейный врач по имени Колин мне говорит:

  • Это не шизофрения, если вы так часто разговариваете сами с собой, просто вы человек творческий. Что-бы вам стало легче, пол таблетки Клозапина перед сном, в течении двух недель.

  • Я глотнул уже остывший кофе и посмотрел за угол.

  • Я думал ты по телефону разговариваешь, по этому не вмешивался.

  • Я знаю этого человека, вроде он рабочий зала в этом торговом центре, но я работаю по ночам и дневных работников знаю не всех.

  • Привет! — говорю я ему.

  • Привет, привет, — отвечает он. — Ты ответишь мне на вопрос? Яйца есть?

  • Этот парень, он старше меня на пару лет, может даже на пять. За ухом у него явно закрученный косяк, он макает печенье в чай перед тем как съесть. Глаза у него красные, видимо обкуренный. Он говорит мне, что он тоже часто говорит сам с собой.

    Он говорит:

  • Каждый человек, хоть раз в жизни задумывался о суициде, но лишь не многие могли осуществить самоубийство, из-за боязни.

  • Он спрашивает, верующий ли я.

  • Не знаю, — отвечаю я ему невнятно, потому что я сам себе не верю, что разговариваю с кем то на такую тему.

  • Он спрашивает, агностик ли я.

    Я отвечаю, что не знаю.

    Этот парень, которого зовут Ли, начинает мне рассказывать про смерть и её плюсы. Потому что минусы в смерти отсутствуют, если конечно ты эгоист. Он встаёт и запирает дверь в столовую, затем достаёт из под уха косяк, и закуривает его. Столовая окуталась туманом, дымовой завесой, с едким запахом марихуаны, а дымовые датчики даже и не пикнули. Ли говорит, что всю жизнь мечтал сделать это, и благодаря моим мыслям, он осуществит одну мечту.

    Я чувствую, что меня тоже накрывает и я спрашиваю Ли, а какая твоя вторая мечта.

    Он говорит, что его вторая мечта это испортить жизнь своему начальнику, ну а что-бы осуществить эту мечту, нужно сначала осуществить третью мечту.

  • Какая у тебя третья мечта? — спрашиваю я Ли.

  • Ли делает последнюю затяжку.

    Его взгляд разрывает мне мозг, а его широкая улыбка до дрожи начинает меня напрягать.

    Он говорит будто сквозь сомкнутые зубы:

  • Моя третья мечта, как и твоя первая, покончить жизнь самоубийством. Когда выясниться, что перетрудившиеся работники в ночную смену торгового центра так утомились, что решили уйти с этого бренного мира с помощью... ну мы ещё не решили как мы это сделаем.

  • Так что будет, когда выясниться? — спрашиваю я.

  • Ли задумался. Он пол минуты искал убежавшую от него мысль, а затем щелчком пальцев сказал, что лавку прикроют.

    Он имел ввиду, что наш начальник нарушает практически все законы трудовой комиссии, но никто не вякает, потому что все боятся потерять работу в самое тяжёлое экономическое время. У работников по шесть длинных рабочих смех подряд с одним выходным, у ночных работников вообще отсутствуют выходные, лишь отсыпные перед новыми сменами. При наличии мёртвых работников, комиссия начнёт копошиться здесь как свора крыс на мусорном острое в Тихом океане.

  • Но Ли, мы с тобой обкуренные, — начинаю его вразумлять, потому что одно дело просто мысли о суициде, другое дело, когда уже идёт речь о действии.

  • А это ещё лучше, — отвечает он. — Они тут всё прочешут, потому что посчитают, что здесь творится полная анархия.

  • Он положил свои руки на мои плечи, но из-за того, что я надышался этим дымом, мои плечи стали ватные и я видел перед собой двоих Ли. Двое Ли говорят мне:

  • Друг, моя жизнь до этого момента была пустой, серой, и тленной, прямо как музыка «radiohead», но зайдя в столовую перекусить печеньем, я услышал точно такого же отчаянного психа как я, которого все заебали. Я услышал парня, которого тоже никто не понимает, парня, который тоже ненавидит свою работу. Ты мне близок.

  • Как только я услышал твои мысли, продолжает он, они меня воодушевили. Я загорелся, если не сейчас, то никогда и мы проживём всю оставшуюся жизнь страдая и ещё раз страдая.

    На секунду я подумал, что он встанет на одно колено и вытащит из кармана обручальное кольцо.

  • Давай сделаем это, спасём сегодня наши жизни, с помощью смерти, — сказал он заключительной интонацией и звучало это очень круто.

  • В его глазах мерцала надежда, когда он ждал от меня ответа и через мгновенья я ответил ему:

  • Хорошо.

  • * * *

    Выйдя из столовой, коридор вдоль склада и холодильных камер был пуст. На секунду появилось впечатление, что в торговом центре мы одни. Ли пошёл в перёд, а я задержался в столовой, что-бы открыть в ней окно. Я шёпотом крикнул ему в след, что сначала я хочу сходить покурить. Он сказал, что пойдём вместе.

    Забыл рассказать о наших планах, перед смертью мы решили сначала мягко говоря доебаться до начальника. Нельзя покинуть этот мир, не разбив физиономию человека, которого ты ненавидишь, говорит Ли.

    Затем, пока управляющий торговым центром лежит в своём кабинете и выплёвывает зубы, мы пойдём в алкогольный отдел и выпьем на двоих самый дорогой алкогольный напиток. Ли говорит, что на полке есть коньяк Hennessy Library, около трёх ста долларов будет стоит эта бутылка, и сегодня мы выпьем её.

    Раз эта наша последняя ночь в этом мире, говорит Ли, мы должны уйти так, что-бы нас помнили.

  • Мы жили как животные с самого рождение, почему мы должны уйти в мир иной как люди? — продолжает он. — Ты всегда хотел заняться сексом с этой милфой. Я видел как ты смотришь на неё, когда подходишь к ней на кассу или, когда уходишь домой с ночной смены, а она как раз приходит на работу.

  • Ли, он знает меня и мои страсти.

    Ты хочешь эту кассиршу, с того времени, как устроился сюда, продолжает он. По этому мы избиваем начальника, пьём коньяк, ты становишься расслабленным и одновременно возбуждённым, а затем друг мой, ты изнасилуешь кассиршу, у которой на бейджике рядом с выпирающим бюстом написано имя: Сара.

    Ли, он манипулирует мной, но я не могу и не хочу отказываться. Я даже не заметил, что мы с ним курим не на улице рядом с эстакадой, а прямо в зале торгового центра.

    Я выкинул окурок на поддон где лежали жёлтые дыни и направился в алкогольный отдел.

  • Ты решил поменять всё местами, дружище, это просто замечательно, — кричал он мне в след.

  • На нас уже начали обращать внимание некоторые работники, которые считали товар. Я слышал за спиной возмущённые голоса, которые увидели, что мы курили тут. Но громче всех был слышен голос моего нового друга, которые перечислял способы умереть сегодня.

  • Никогда ещё у меня не было такой безумной встряски, — повторяет он. — Я бы хотел засунуть дуло от револьвера себе в рот и спустить курок.

  • А я бы повесился. Тоже не плохо.

  • Ли открыл бутылку коньяка и сделал два жадных глотка, а затем спросил, почему именно верёвка?

  • Это очень эротично, верёвка вокруг твоей шеи, стягивает тебя, гланды напрягаются, в глазах помутнение.

  • Я говорю, что точно такое же чувство я испытал, когда первый раз попробовал кокаин. После второй дорожки, у меня онемело всё лицо. Язык, щёки, губы. Ещё, в период моих интимных отношений с моей девушкой мы часто экспериментировали скарфингом.

  • Что такое скарфинг, — спрашивает Ли и вынимает у меня бутылку, которая уже наполовину пуста.

  • По другому это называется аутоэротическое удушье.

    Я говорю ему:

  • Ты часто слышал, подростки или мужчины умирают во время аутоэротической асфиксией, они начинают себя душить во время мастурбации. Человек подвешивает себя и начинает дрочить.

  • Значит ты именно так хочешь умереть?

  • Думаю, да. Я получу сексуальное удовольствие прямо перед смертью.

  • Точнее два удовольствия, — уточнил он. — Удовольствие от оргазма при удушье и удовольствие от смерти.

  • Мы допили бутылку и направились в сторону кабинета управляющего. Я пьяный и накуренный начинаю сносить полки с пивом, а Ли смеётся и слабо поддерживает меня за руку. Размыто я вижу лица работников, а голос Ли в ушах говорит мне, что нас запалили.

  • Тебе нужна синяя таблетка, что-бы ты осуществил половое сношение с Сарой. Ты не в форме, друг мой.

  • Что за херня, что с тобой такое? — сквозь туманное видение я слышу пронзительный и вопящий голос своего управляющего. — Я не понял, что происходит.

  • Он выхватывает из моих зубов сигарету.

  • Мы с Ли пришли надрать тебе задницу, урод! Потанцуем?

  • Что ещё за Ли?

  • Я обернулся, но Ли за спиной не было. В кабинете находилось несколько рабочих, которые пришли жаловаться на меня, а ещё была Сара. Видимо она в тесных отношениях с начальником. Потому что как только я посмотрел на неё, она отпустила его руку и сложила их в замок. Я ещё раз обернулся и крикнул:

  • Ли, ты где? Я один не справлюсь.

  • Одна работница начала что-то шептать начальнику в ухо, дескать я всю ночь разговариваю сам с собой и мне стало больно. Мне захотелось расплакаться и исчезнуть.

    В голове начали мельком проявляться воспоминания, мой семейный врач по имени Колин, говорил тогда моей девушки, что пол таблетки Клозапина нужно давать каждый день перед сном, но когда я устроился ночным работником, я перестал их принимать, так как режим мой сбился.

  • Где Ли, мой друг? — спросил я глядя в одну точку на полу.

  • Вызовите кто-нибудь скорую, — сказал управляющий. — У него бред.

  • Двое работников проводили меня в столовую. Они усадили меня, один из них сделал мне чай с лимоном, а второй мне сказал, что работал у них один парень, по имени Ли.

    Он говорит:

  • Он вроде наркоманом был, и как то застрелился пол года назад. Ты с ним знаком был?

  • Он был моим единственным другом, который меня понимал, — ответил я.

  • За окном в столовой засветились проблесковые маячки. Через мгновенье сюда зайдут медики с полицейским. Медики скажут, что я не вменяем и меня отвезут в клинику. Там я денёк полежу пол капельницей, пока мои родственники заполнят документы о моей госпитализации в психиатрическую клинику. Скоро мне скажут родители, что я сильно болен, и что домой я приеду не скоро. Скажут, что моя девушка вышла за муж и она счастливая, ждёт ребёнка.

    Скоро мне скажут, что мне поможет только шоковая терапия, а потом, что она не помогла. Так же скажут и про префронтальную лоботомию. Здесь, в этом месте, мне ни в коем случае не позволят умереть. Меня будут мучить, лечить, калечить, но не в коем случае, не исполнят моё единственное заветное желание.

    29.04.2016