• Название:

    Критик Гореть ему в огне


  • Размер: 0.07 Мб
  • Формат: ODT
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Критик?! Гореть ему в огне!!!

http://ficbook.net/readfic/727786 

Автор: Хикари (http://ficbook.net/authors/6335)
Беты (редакторы): Многослов (http://ficbook.net/authors/75849) 
Фэндом: Ориджиналы 
Персонажи: М/М
Рейтинг: NC-17 
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Юмор, Психология, POV, Стёб
Предупреждения: Нецензурная лексика 
Размер: Миди, 34 страницы 
Кол-во частей: 7 
Статус: закончен 

Описание:
Кому-то повезло: у него вся жизнь - игра. А вот у меня - война. В интернете уже второй месяц воюю с каким-то мудаком, посмевшим разявить пасть на мои работы, а в жизни - с новоиспеченным внезапным "братом". Гореть бы им в огне обоим! 

Публикация на других ресурсах:
С разрешения ;3 

Примечания автора:
Я доволен разведенным тут мимишеством :3 Да, это будет небольшой миди, в этот раз меня не занесет Х)

Часть 1: Кошмар по имени Рейга

Знаете, люди бывают разные. Ну, там, пожарники, плотники, ветеринары, спасатели, экзорцисты, торговцы сладостями. Я вот всегда мечтал быть пожарником. Меня умиляют красные каски и клеевые костюмчики, а в совокупности с тем добром, что они делают для людей, получается полный улет! Но это все не важно, а важно то, что у всех этих плотников, сапожников и сантехников есть свои страхи. Кто-то боится собак, кто-то змей, кто-то тетю Клаву из третьего подъезда, которая любит выпрыгивать из-за темного угла с криками «это ты, тварь, таскаешь мои плюшки?!», а кто-то, наверное, даже канцелярских предметов. К чему я это все вел? А к тому, что все фобии нервно стоят и курят в коридоре по сравнению с абсурдностью моей. Она странная, непонятная, но, тем не менее, она есть, а, значит, уж точно не хуже других. Я боюсь… барабанная дробь… Я боюсь критиков. Съели? В общем-то, первой мыслью любого адекватного человека на такое громогласное заявление будет «Что за хрень? Он ебанутый?!» Я бы тоже так подумал, но этот страх имеет вполне логичную причину: я писатель. Не, ну, не то что бы Толстой, но пишу. Так сказать, для души. И мне это занятие даже нравилось, пока два месяца назад на том сайте, где я выкладываю свои работы, меня не нашла какая-то мразь по имени Рейга. Я по натуре своей довольно вспыльчивый человек, и он это безошибочно просек. Хотя, если получить на замечание «у вас герои деревянные» ответ «пошел нахуй, еблан, не лезь не в свое дело!!!», такое трудно не заметить. С того самого дня начались наши виртуальные войны. Сначала я даже вошел во вкус и самозабвенно обсирал его в ответ, но через две недели я начал уставать, через три энтузиазма не было почти никакого, через месяц я перестал получать кайф от выброса адреналина в кровь, а через два… Да, Рейга измотал меня конкретно. Причем измотал так, что все остальные страждущие укусить пишущего человека побольнее меркли в лучах его славы. В лучах черной, грязной славы. Самое поганое, что в глубине души его придирки к моим работам были вполне себе обоснованны, и если бы я тогда, в первый раз, ответил ему нормально, то того дурдома, что творится у меня преимущественно в личке, не было бы. Люд ведь хлебом не корми, дай только посмотреть, как другие собачатся. Поэтому скоро наша пара обросла странноватой известностью, и в наши словесные баталии иногда вклинивались другие, поддерживающие меня или его. Каким бы Рейга ни был мудаком на самом деле, ему тоже нужно отдать должное – взаимное поливание ядом никогда не сопровождалось привлечением на сторону зла, то есть на его сторону, третьих лиц, обычно он даже сам затыкал тех, кто влезал в наш флуд под работами. Собственно, по этой причине мы и перешли в приват, а то быть достоянием общественности хоть и приятно, но не в данном контексте. Вообще, я тоже та еще колючка, и могу заткнуть за пояс любого, кто осмелится что-то высказать против моих распрекрасных творений, но Рейга бил все рекорды. Словарный запас этого человека поражал, а желание унизить и полить меня грязью вызывало единственный вопрос – зачем? Что я такого ему сделал, что он вот уже два месяца не дает мне спокойно спать по ночам? Может, я его так задел своим первым ответом? Не похоже. Да и от обычного тролля он сильно отличается. Тогда что? Вообще, он дал мне какой-то кривой ответ, но это породило лишь новые вопросы, поэтому однозначно сказать, кто он, я не могу. «Месть». За что он мне мстит, я так и не понял. Но зато выяснил, что меня можно в буквальном смысле уничтожить словами. Рейга прочел все мои работы, представляете, все! И в каждой он нашел изъян, каждую он разложил по пунктам, к каждой придрался! А я что, я натура творческая, со мной так нельзя. Игнорировать все это я просто не могу, да и не имею права. Вообще, в теории, имею, конечно, но эта погань же читатель, мать его за ногу, значит, надо отвечать. Я и отвечал. Как и говорилось раньше, сперва с упоением, потом с усталостью, теперь… я стал зависим от нашей с ним переписки. Уходить он явно не собирался, а если уйду я, то он доконает меня в отзывах, так что мое положение было практически безвыходным. Не знаю, как так вышло, но в процессе войны у меня пропало желание писать. Вообще. Вернее, я пытался что-то начать, но вышло весьма и весьма скверно. Работы не появлялись уже очень давно, люд забил тревогу, и только проклятый Рейга радовался, что я «никчемный жалкий дятел, чьего таланта хватило только на пару идиотских гейских водевильчиков». Как бы я хотел посмотреть, как эта мразь горит в адском огне… Я, конечно, тоже далеко не святой, но количество его грехов явно несоизмеримо с моим, поэтому гореть в аду будет он! Этой мыслью, а еще тем, что он сам ничего на общее обозрение не выложил, я себя и тешил. Вообще не понимаю, как могут те, кто никогда ничего не писал, осуждать тех, кто пишет постоянно? У меня даже на эту тему родился стих:

Конечно, проще произнесть,

Что автор сбился, блять, с пути.

Вы принесли «благую» весть,

Но вас от ада не спасти!

Говорят, что вся жизнь – игра. В моем случае она была кровопролитной войной, высасывающей из меня все силы. Многие на моем месте спасаются в реальной жизни, и я бы спасся, если бы не одно но: спастись мне не у кого. Если мой виртуальный кошмар носил имя Рейга и имел аватарку субъекта в черной рясе с косой наперевес, то реальный был вполне осязаем и назывался Ином. Производное от Иннокентий, но не суть. Моя мать три месяца назад вышла замуж, и, что вполне естественно, жить молодожены стали вместе. Не, я ничего против его переезда к нам не имел, так как квартира у нас просто огромная, с шикарным ремонтом, четырьмя самостоятельными комнатами и просторной кухней-гостиной, но меня почему-то все забыли предупредить, что у него есть взрослый сын одного возраста со мной. На мою радость, Ину выделили отдельную комнату, и мы хотя бы не боремся за каждый клочок письменного стола. Но в квартире есть еще кухня, ванная, гостиная, коридор, в конце концов, так что сталкивался я с ним довольно часто. Вообще, Ин до невозможности красивый парень. У него черные густые волосы, при любом творческом беспорядке на голове выгодно подчеркивающие мягкий овал лица, большие ярко-зеленые глаза с густыми ресницами, ровный аккуратный нос и губы правильной формы чуть красноватого оттенка. Можно еще упомянуть его ровные белые зубы, смуглую кожу, стройные ноги и накаченный пресс, чтобы все охренели от последующей фразы: Ин страшный черный оккультист. Почему я так решил? А ни почему. Просто он одевается во все черное, часто торчит у себя в комнате, непонятно чем там себя развлекая, и вообще, он бяка, потому что как-то съел все блины, а мне не оставил. А еще при виде его мне постоянно хочется что-то сделать или сказать, чтоб его побольнее задеть. Говорят, что лучшая защита – это нападение, и пока меня не съели, нужно применять средства самообороны. Потому что я, по сравнению с ним, маленький. В смысле, ниже его на голову, да и сил у меня явно меньше, хоть слабаком меня тоже не назовешь, но против его ста восьмидесяти пяти сантиметров не попрешь, как ни крути. Я так прям вообще ангелочек на его фоне – светлые, мелированные белым волосики, хрупкая (опять же, в сравнении с ним) фигура, серые честные-пречестные глаза с темным ободком вокруг радужки и такая обворожительная лыба, что хоть стой, хоть падай. Правда, черты лица приобретали несколько хищный оттенок, стоило только милой улыбке на темно-розовых губах перерасти в насмешливую ухмылку. Но это ничуть не портило образ, даже наоборот, оттеняло ошибочную внешнюю непорочность чем-то развратным и влекущим, придавало обворожительную неповторимость и рисовало в воображении собеседников не самые пристойные картины. Мне это один знакомый сказал – стоит лишь одарить кого-то своим коронным, хорошо отрепетированным взглядом из-под полуопущенных светлых ресниц, как он сделает для меня все, что я захочу. Но этой способностью я пользовался редко, если вообще пользовался, потому что уже огреб из-за нее в десятом классе, когда за мной стали таскаться все, кому не лень, и предлагать свою честную и бескорыстную дружбу. Слать их за далекие болота быстро надоело, поэтому на смену невинной соблазнительной овечки пришел язвительный, не знающий пощады Я. Стоило мне уверить всех, что я злая кусачая пуся, как жить стало проще. И вот меня, такого всего из себя невинного, три месяца назад поселили с черным-пречерным магом. Конечно, я не мог не принять меры! Сначала развесил по комнате чеснок, потом понял, что в такой вони спать не смогу, и выкинул его в окно, затем купил осиновые колья и стал ждать нападения. Но его не было, и вообще, вел Ин себя почти не агрессивно, не считая тех случаев, когда я сам нападал на него, но он же меня вынуждал, тварь! Мать у него еще в его далеком детстве бросила их с отцом ради какого-то мужичка, у меня была похожая ситуация, только наоборот, и вот, вроде бы, слились родные души, пора пускать скупую мужскую слезу, но я в объятия кидаться к нему не спешил и лишь внимательно выжидал, пока он сам себя не проявит. А я, помнится, даже обрадовался, что у меня теперь есть брат, и даже попытался с ним подружиться, отвесив что-то из моих любимых фразочек, но он моей дружбы не принял. Ну, я и решил, что раз он не хочет по хорошему, то пусть тогда будет по-плохому. Так бывает, когда хочешь сказать одно, говоришь другое, а дальше уже и не помнишь, из-за чего все это началось, но и остановиться трудно. А жаль. Всегда хотел иметь настоящего брата: сильного, доброго, с которым можно было бы поделиться своими проблемами и переживаниями. Но этот вернее поднимет меня на смех, если я заикнусь о своем виртуальном враге, нежели поддержит. И почему все так? Вроде бы отличный шанс приобрести нового друга и соратника, а мне досталось черное, необщительное и какое-то озлобленное чмо, каким я сам его себе нарисовал. Хорошо еще, что нам уже по восемнадцать, и школу мы закончили, а то бы ходили за ручку вдвоем, как два брата-акробата, имели бы одних друзей на двоих и так далее. Я, несмотря на свои писательские увлечения, учусь на юриста в престижном вузе, он же, если мне не изменяет память (а ее в прелюбодеянии упрекнуть грешно), собирается стать врачом. Ну, какой там из него врач получится, я не знаю, а вот ведьмак вышел бы идеальный: глаза черным подвести, надеть плащ с капюшоном, дать в руки какую-нибудь магическую цацку – и вперед!

– На шабаш ведьм собрался? – усмехнулся я, попивая кофеек, когда в кухне-гостиной внезапно возник наш красавчик. Интересно, и чего на него бабы не вешаются? Такой прям секас… Что-то мне на ум пришло, что он может быть оборотнем. Блин, вот покусает еще…

– Ты что, забыл? Я туда только по ночам, – нейтрально ответил он, открывая холодильник и выбирая, что бы ему такого сожрать. Мне вот интересно, он меня своим голым торсом соблазнить хочет, или так просто проще превращаться туда-сюда-обратно?

– Собачью еду в холодильнике не держат, – не удержался я. Ин метнул в меня убийственный, не предвещающий ничего хорошего взгляд и неожиданно расплылся в злорадной ухмылке.

– Даже. Не. Смей, – почти по буквам проговорил я, осторожно поднимаясь со стула, будто бы перед змеей, готовой в любой момент кинуться на тебя.

– Еще как посмею, – с этими словами он продемонстрировал зажатый в руке шоколадный сырок со вкуснющей печенькой снизу и клубничным вареньем сверху. Во мне вскипела злость.

– На родину верни! – я требовательно выставил руку вперед и чуть не задохнулся от возмущения. Эта мерзкая поганка на моих глазах по-садистски медленно вскрыла упаковку и с таким же смачным удовольствием оттяпала чуть ли не половину от моей вкуснюшечки. – Ну все, молись и кайся!

От кинутой в него вилки Ин ловко увернулся и, дожрав вторую половину, бросился от меня в сторону. На лице не было ни капли страха, скорее усмешка, что еще больше меня подстегнуло.

– Может, водички? – с издевкой в голосе предложил он, когда я запустил в него еще и нож.

– Напьюсь твоей крови, как только поймаю!

– А говорил, что это я тут магией балуюсь…

Я бросился на него, но просчитался и непонятно каким образом оказался прижатым к дивану его сильной тушей. Хоть на лице и играла победная усмешка, глаза были холодны, как лед.

– Не находишь, что каждый раз повторяется одно и тоже?

– Извращенец, – с ядом выплюнул я, когда его колено уперлось мне в пах. Руки в зафиксированном состоянии удерживались над моей головой, не давая вырваться. – Что, так не терпится поиметь собственного братца?!

– Ну, формально ты мне не брат… - задумчиво протянул он. – Поэтому в инцесте меня вряд ли можно обвинить.

– Так, а что происходит?

Да-да, и снова на том же самом месте… мама.

– А мы тут плюшками балуемся, – фыркнул я и, наконец, вырвавшись из ослабевшей хватки, спихнул его с себя. – Да слезь уже!

– Опять ссоритесь? – мать запахнула шелковый длинный халат и с обеспокоенным выражением подошла к нам. – Так нельзя, почему вы не хотите этого понять?

– Просто он лопатку мою отобрал, и еще формочками делиться не хочет, – захныкал я. Ин закатил глаза и промолчал.

– Значит, так, мне все это надоело. Либо вы уживаетесь друг с другом…

– Либо я иду жить в коробку? – с надеждой спросил я.

– Так, все, идите вон из дома! И не вернетесь, пока не найдете общий язык.

Я пожал плечами и скрылся в своей комнате. Да, нас уже не раз пытались приобщить друг к другу, но что-то как-то пока не получается. К тому же эти его извращенные захваты… Не, я-то не боюсь, но они напрягают. Говорю же, у него в голове какая-то шняга, в которую мне вникать не очень хочется. Но сейчас главное, чтобы мать зафиксировала наш совместный уход, а уж я найду, чем себя занять. К тому же, все равно собирался свалить.

Высунувшись в окно, я понял, что там нехило так пригрело. Середина мая, хули. Поэтому я сегодня позволил надеть себе любимую светло-голубую майку и летние темно-синие джинсы. Невольно бросив взгляд на комп, я решил, что настроение себе сейчас портить новой пакостью от Рейги не хочу, поэтому не стал проверять почту, а просто ушел, взяв с собой телефон и деньги.

– Любимый братик, я готов, пошли гулять! – я распахнул дверь в его комнату с ноги, да так и замер в такой позе. Его компьютер стоял напротив входа, и даже несмотря на то, что я ничего рассмотреть не мог, дизайн знакомого сайта я узнаю где угодно. – Ты тоже там есть?

– Стучаться не учили? – фыркнул он и быстро закрыл все вкладки.

- Мы ж с тобой как родные, че нам стучаться, а? – усмехнулся я. Нет, мой любимый сырок я ему не простил, но не ломать же комедию перед близ ошивающейся родней? Теперь, кстати, его дивный пресс был скрыт от меня черной свободной футболкой, а на шее был намотан такой же, как и все его одеяние, черный шарф. – Ты что, как дебил, в шарфе пойдешь? Или жабры скрываешь?

– Пожалуй, второе. Пошли.

Он больно схватил меня за руку и потащил к двери.

– Отцепись, козлина, не то…

– Вы опять?!

Мы замерли в дверях. Мама…

– А мы с братиком гулять идем, как ты и хотела! – я обхватил его руками за шею и в буквальном смысле на ней повис.

– Так, чтобы без всяких там… инцидентов, ясно?

– Ясно, – спокойно ответил Ин и, наклонившись, тихо прошептал мне на ухо: - Руки убери.

Я разжал свои любовные объятия, и мы, наконец, смогли обуться и свалить.

– Слушай, совсем не обязательно нам этот день проводить вместе. Давай каждый пойдет по своим делам, а потом мы созвонимся и домой придем уже вдвоем. Что скажешь?

– Я только «за», – ответил он, а потом подумал и добавил: – Если что, звони.

– Ага, – кивнул я и, помахав ему на прощание ручкой, поскакал в сторону остановки.

Часть 2: Брат... спаси...

*Отзывы вдохновляют :3 *как бы намекает х)*

– Что-о-о-о? Что он пишет?! Ну, я ему сейчас устрою!

Конечно же, дотерпеть до дома я не смог; обновив почту с телефона, я узрел новую каляку от моего виртуального кошмара. Сидящий рядом Денис заливался смехом, смотря на мое возмущенно-обиженное лицо. Отвечать всяким козлам лучше, конечно же, в компании. Так и идей больше, и смелости… Тоже больше.

– Вы там не устали еще друг от друга?

– Неа, – на автомате ответил я, начиная строчить сообщение.

– Что на этот раз?

Я нажал на кнопку «отправить» и продемонстрировал другу последние сообщения, а именно: «А я разве не говорил, что название «Солнечное утро» настолько банально и избито, что его могла выдать только твоя больная голова? Нет?! Ну, тогда говорю – у тебя нет таланта». И ответ на это: «Конечно, куда нам до Вас. Вы же великий гений, прямо Бог литературы! Я аж вспотел, когда зачитывался вашей орфографически правильно сконструированной пустотой. Вы, наверное, долго трудились. Не дадите пару советов?»

– По больному бьет, – Денис рукавом вытер слезы. – Но ты тоже хорош, молодец!

– А то! – я довольно убрал телефон в карман. – Мы еще повоюем. Хотя, если честно, меня это все уже начинает утомлять. Я же на все болезненно реагирую, а он этим пользуется.

– И что это только за Рейга такой…

К слову, Денис – мой бывший любовник. Ну, вернее, мы были экспериментами друг друга в самопознании себя и своей сути. Поэтому и отношения наши достаточно теплые. Он кареглазый высокий блондин с милыми пухлыми губками, в которые мне иногда так и хочется впиться, но я останавливаю себя мыслью, что мы теперь просто друзья и все дела. Денис достаточно богат, красив и обворожителен, один его мягкий терпеливый нрав чего стоит. А еще он мой фанат, так что я его просто обожаю. Конечно, детские сексуальные привязанности со временем отошли на второй план, поэтому у меня сейчас к нему, в основном, только дружеские чувства, как и у него ко мне. Иначе бы я, ревнивый до одурения, задолбал его своими расспросами. Живет он близко, поэтому я после расставания с Ином тут же позвонил ему, дабы мы в любимом парке могли спокойно погреть на солнышке старые кости.

– Ты, кстати, смог его добавить?

– Нет, – Денис печально опустил взор. – Рейга вышиб меня из друзей почти сразу же.

– Ну, вы хоть пообщались? – да, я все же пытался выяснить, кто он такой и за что мне мстит.

– Очень кратко. Видимо, я для него не подходящий собеседник, в отличие от тебя, – хмыкнул он.

– Лучше бы он отстал. Мне уже кошмары снятся с его участием… Подожди, я хочу мороженку.

Мне на глаза попалась палатка, каких было предостаточно в нашем парке, и я устремился туда. Хоть сладким себя утешу. Это всегда было моим спасением от теперь уже двух миров.

– Другого не было? – Денис разочарованно посмотрел на красовавшиеся в моих руках сахарные рожки.

– Прости, пусь, нет, – я грустно вздохнул. – Если не хочешь, я сам…

– Хочу!

Мы немного посидели молча, пока грызли задубевшие от холода вафли. Потом Денис решил подать голос.

– А с Ином что?

– А что с ним, живехонек. Намотал сейчас шарф на горло и скрылся в неизвестном направлении, – на немой вопрос, застывший в глазах друга, я пояснил: – Ну, он, как всегда, прижал меня к дивану, в это время зашла мать и выперла нас обоих на улицу, чтобы мы тут где-то помирились. Как-то так.

– Хм… Что на этот раз не поделили?

– Эта скотина съела мою вкусняшечку! Я ему никогда не прощу, она, между прочим, последняя была, теперь придется в магазин идти… Но знаешь, что интересно? Когда я запилился к нему в комнату, у него был открыт наш любимый сайт.

– Он тоже там сидит? – Ден удивленно вскинул бровь и даже перестал жевать.

– Возможно. Я не стал допрашивать. Хотя надо бы…

Я задумчиво сощурился, наслаждаясь тем, как прохладный ветерок сейчас ерошит мои волосы. От солнца нас защищал раскидистый клен на пару с липой. Какой же кайф, давно у нас не было такой погоды!

– А я с Пашей расстался…

– Как?! – я аж подпрыгнул.

– Ну… Он меня задолбал, я его бросил, и…

– А теперь правду.

Поняв, что ему не отвертеться, Денис вздохнул и продолжил.

– Я не понимаю, кто в нашей паре пассив. Вроде я, и никаких проблем, но он ведет себя просто как баба…

– Ну и трахнул бы его, какие проблемы?

– Такого трахнешь, – грустно вздохнул он.

– Пуся, ну не грусти, – я приобнял его за плечо и потянул на себя. – Все у тебя будет хорошо, другого найдешь. В крайнем случае, есть я.

– А у тебя они… - тихо прошептал он.

– Что?

– Нет-нет, ничего, спасибо тебе. Знаешь, может, оно и к лучшему, Паша мне не пара.

– А я всегда говорил, что он мудак, – я запихнул кончик рожка в рот и, вновь вытащив телефон, обновил сайт. Опа, одно новое сообщение.

– «Нет, не дам»?! Да пошел он нахуй со своими понтами. И отвечать я ему не буду! – на нас странно покосился проходящий мальчишка лет четырнадцати. – И че уставился? Геев не видел? Да, я ебу его, а будешь пялиться – и тебя тоже выебу!

– Леон, прекрати, я щас сдохну! – Денис согнулся пополам от смеха.

– Да бесят они! Тут им что, зоопарк?!

Когда он успокоился, мы решили пойти погулять по парку, потому что тупо сидеть нам, конечно же, надоело.

– А может, ну нахрен этот парк, а? Пойдем по магазинам прошвырнемся, в кафе посидим…

– Без денег? – усмехнулся он. – Какой в этом смысл.

– Да просто поглазеем.

Тут у Дениса зазвонил телефон.

– Алло? Да. Да, могу. Нет, не знаю. Обязательно сейчас? Ох, ладно… – он отключился. – Прости, Лео, тут у одногруппницы компьютер полетел, а там у нее курсовая не сохранена была…

– Да ладно, я все понимаю, лети, спасай девицу.

– А хочешь со мной? Думаю, Машка не будет против.

– Не, спасибо, ты же знаешь, я баб плохо перевариваю.

Денис понуро поплелся в нужную ему сторону, а я решил погулять по району. Потом, может, Ину позвоню, если домой захочу, пущай под мой график подстраивается.

Да, план был чудесный, если бы не одно «но»: в подворотне я встретился с теми, с кем меньше всего желал столкнуться…

– Какая рыбка! – загоготал один из пятерых парней.

– Для особо туповатых – селедка, - подсказал я. Вообще, я с ними уже сталкивался в школьные годы. Малоприятные типы в прошлом, гопота гопотой в настоящем. Эх, зря я с Дениской не пошел. Сейчас ведь бить будут.

– Больно умный, да? – прошипел Алекс, их главарь с озлобленной рожей и темными, торчащими во все стороны волосами. Его я знаю лично, помнится, он ненавидеть меня стал после того, как я не дал себя поиметь четким ударом в челюсть.

– Не жалуюсь, – усмехнулся я, тем не менее, опасливо отступая назад. Но там, как назло, вырос высокий гараж. И какой мудила его сюда поставил?

– Ты мне долг не вернул… – Алекс размял кулаки и покрутил шеей.

– А ты мне что, когда-то жвачку купил на свои шиши, а я, падла, не отдал?! Ну ваще, беспреде-е-е-ел, – я засунул руку в карман и, вытащив оттуда мелочь, протянул ему. – Надеюсь, хватит, тут рублей десять точно можно наскрес…

Воздух из груди неожиданно пропал, вместо него по телу разлилась тупая боль от удара под дых. Я закашлялся и опустился на землю, мельком отмечая, что рассыпал все мои денежки. Хорошо еще, что только Алекс участвовал в моих побоях, а то пятеро на одного… не думаю, что я вернулся бы домой живым.

– Негоже так добром разбрасываться, – прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.

– Посмотрите, он еще и язвит! – зло выкрикнул какой-то лысый.

– Не с тебя мтс логотип взял?

Это стоило мне разбитого носа и еще нескольких ударов от Алекса – своим он меня трогать запретил, видимо, хотел насладиться процессом в одиночку. Я решил унять свою язвительность и осмотреться по сторонам. Так, между Алексом и еще одним уродом с мордой австралопитека есть просвет, и если…

– Ща, парни, тайм аут, – я сел на землю, быстро зачерпнул песка двумя руками, бросил его в морду Алексу и волосатой обезьяне и, пока они не очухались, кинулся бежать. Хорошо хоть район знакомый, тут за поворотом пост ГАИ был…

– Дяденьки, за мной гонятся, помогите Христа ради, – я ткнул в сторону бегущей за мной группы лиц малоприятной наружности. Мой разбитый кровоточащий нос добавил им энтузиазма, и вот уже мои преследователи с криками «бежим, нах» улепетывали прочь. А я с усмешкой, которой не помешала появиться даже боль в определенных частях побитого тела, поплелся домой. Но одному, да в таком виде… Не интересно.

– Ин… Прошу… Помоги мне… – прошептал я в трубку убитым голосом, стараясь не заржать. Но не зря же я всегда участвовал во всех театральных постановках.

– Так, что случилось? – мне показалось, или в его голосе послышалось беспокойство? Ну надо же.

– На меня… Напали… Их было… Десять…

– Где ты сейчас?!

– Ползу… Домой…

Все, аплодисменты моему умирающему бобику!

– Сядь там на лавку и жди меня, понял?

– Да… Спасибо тебе… Брат…

Часть 3: Чудеса самолечения

– Сядь там на лавку и жди меня, понял?

– Да… Спасибо тебе… Брат…

Ох, я чуть не прослезился. Так, а теперь нужно соответствовать тому, что я ему описал. До дома-то я добрался быстро, пара остановок – и я возле родного подъезда, а вот вид у меня был больно бодрый. Поэтому я, покрутив головой, нашел траву и, вырвав ее с корнями, стал втирать в джинсы. Затем я в прямом смысле посыпал голову пеплом, то есть землей, и размазал по лицу уже засохшую кровь. Потом включил фронтальную камеру на телефоне, дабы узреть творение собственных лап, и остался вполне доволен. Живописненько. В довершение всего я сорвал с клумбы тюльпан и лег на лавку, сложив ручки на груди и траурно подняв цветочек вверх.

Ин объявился довольно быстро, чем меня несказанно порадовал, иначе бы цветок подвял и пришлось бы рвать другой, а если меня за этим занятием застукает Тетя Клава из третьего подъезда, то мне действительно закажут венок. Уже настоящий. Но вернемся к нашим баранам. Я приоткрыл один глаз и посмотрел на запыхавшегося брюнета. Удивительно, неужели переживал? А я думал, у нас война…

– Леон?! – воскликнул он и склонился над моим распростертым телом, загородив собой солнце.

– Я умираю… – сипло выдавил я и показательно закашлялся. Странно, но его нахмуренное лицо, доселе выражавшее неподдельное волнение, облегченно разгладилось.

– Идиот.

Солнце вновь появилось над моей головой.

– Я тут чуть не спекся, пока ждал! – непроизвольно вскочил я, забывая, что собирался играть свою роль до конца.

– Идти сможешь? – вместо ответа спросил он.

– Нет, – тут же заявил я и кивнул на салат из травы, оставшийся у меня на коленке.

– На ручках отнести? – он насмешливо вскинул правую бровь.

– Ага, – а что, мой принцип: бьют – беги, дают – бери. Он сначала опешил от моей наглости, но быстро вернул себе самообладание. Перед ним встала дилемма – послать меня нахуй или же воплотить в жизнь свое, между прочим, предложение. Странно, но победило все-таки второе, и вот мое израненное тело уже несут домой. Консьержка охуела. Да я бы и сам охуел, если бы увидел эту милоту со стороны. – Я тяжелая корова.

– Ну так нечего столько сладкого жрать, – лифт стремительно понес нас вверх. А я что, я ничего, мне было даже по кайфу, что не нужно ногами перебирать. Может, за это я даже и прощу ему съеденный сырок…

– Хочешь сказать, что я жирный?! – возмутился я.

– Ты сам это сказал, – усмехнулся он. Я обижено фыркнул. Тоже мне, чернокнижник хренов.

– А что родителям скажем? Что это ты меня побил?

– Ага, два раза. Их сейчас нет, мне они смс отправили, так что я успею привести тебя в божеский вид до их прихода.

Отлично, а то врать матери я не сильно люблю, хоть иногда и приходится.

– Так, а теперь четко, внятно: что произошло?

Меня посадили на кухонный стол, в то время как сам Ин пошел за аптечкой.

– Я гулял с другом. Потом он пошел к одной бабе чинить компьютер, а я решил побродить по подворотням. Там я столкнулся с какими-то уродами, и меня побили. Потом убежал. Позвонил тебе. Пришел к подъезду. Все.

– И что им от тебя было надо? – крикнул он из ванной, пока я сидел и болтал ногами, разглядывая нашу красивую хрустальную люстру.

– А я знаю? – Ин, вышедший на свет божий, недоверчиво прищурился. – Ну ладно, знаю. Там один из них меня в школьные годы сильно захотел, я не дался. Теперь вот решил вернуть должок, прихватив на одного бедненького меня четырех своих дружков.

– Ты говорил, их было десять, – Ин положил рядом со мной маток ваты, какие-то банки и зеленый тюбик. Ох, не нравится мне этот зеленый…

– Ну… Я немного приукрасил, – пожав плечами, я поморщился от боли, потому что мне, кажется, вывихнули руку.

– Раздевайся.

Я замер и изумленно выпучил на него глаза. Из-за того, что я сейчас сидел на столе, мы с ним находились на одном уровне, и смотреть в глаза в таком положении было намного удобнее.

– Что, прям так сразу? – это первое, что выдал мой речевой аппарат. – Может, сначала будут цветы, конфеты, прогулки под луной… Ну чего?

– Хочешь, чтобы я майку лечил?

– А ты вообще лечить умеешь? – заупрямился я. Расставаться с майкой сильно не хотелось. – Угробишь еще.

– Еще одно слово, и напою тебя зеленкой, – зло сощурился он, теряя терпение. – Раздевайся!

– Ладно-ладно, – я нехотя стянул любимую маечку и посмотрел на свое тело. На плоском животе красовался большой синяк, на плече такой же, только потемнее. – Красота!

Ин внимательно присмотрелся к моему лицу и, взяв кусок ваты, налил на него что-то из прозрачной банки.

– Э, а больно не будет? – отшатнулся я.

– Будет, – невозмутимо кивнул он.

– Блять, мог бы и соврать! Какой из тебя доктор? Где твой профессиональный подход к пациентам?

– Не дергайся лучше.

Он на удивление бережно провел ваткой по разбитой губе и все с той же осторожностью занялся носом. Я сидел с широко открытыми глазами и с любопытством наблюдал за его сосредоточенными действиями. Беру свои слова назад, врач из него получится достойный.

– Ай! – прошипел я и дернулся в сторону.

– Терпи, не маленький.

– Нет, маленький! – заупрямился я, но потом пораженно замер, осознав всю сложившуюся ситуацию. После чего внезапно смутился и в последствие лишь тихо шипел, когда лекарство особенно глубоко попадало на раны.

– Переломов у тебя нет. Только вывих.

– Я знал! – скорбно произнес я, а потом, положив руку ему на плечо, патетически продолжил. – Спасибо тебе, брат…

– Руки еще, - он стряхнул мою клешню со своего плеча и продолжил заниматься ремонтом моего бренного тела в целом и разодранным локтем в частности.

– Ай, – сказал я, когда молчание слишком уж затянулось.

– Больно? – спросил он, тут же убирая вату.

– Нет, это я на всякий случай.

Я впился в него взглядом, да так и сверлил, пока он размазывал мазь из зеленого подозрительного тюбика. Сволочная мазь же попалась! Но я держался и в тайне мечтал получить медаль за отвагу.

– Что? – наконец не выдержал он и, оторвавшись от работы, посмотрел мне в глаза.

– Ты же меня ненавидишь, а сам помогаешь, – выпалил я, наблюдая за реакцией. Ин усмехнулся.

– С чего ты взял?

– Ну, просто мы же с тобой так ла-а-адим…

– Ты всегда первым начинаешь.

– А кто съел мой сырок сегодня утром?! – возмутился я.

– А кто первым пошутил про собачий корм? – парировал он, при этом ни на миг не отрываясь от работы.

– А вдруг ты оборотень, ходишь весь такой черный…

– Было бы неплохо, но я простой человек, к сожалению, – усмехнулся Ин, завязывая бинт на руке. – В общем, можешь снова бегать, прыгать, или что ты там обычно делаешь. Только старайся пару дней правую руку особо не напрягать.

– А из тебя получится отличный доктор, спасибо, – поблагодарил я, но тут внезапно осознал, что сморозил лишнего и поспешно добавил: – Но это не отменяет того, что ты черный пафосный мудак!

– Да-да, Ин…

Я пораженно замер.

– Ты что-то сейчас сказал?

– Говорю, да-да, Ин мудак, кто ж еще, – он убрал все обратно в аптечку. – Постарайся больше не бегать в одиночку по подворотням.

– Может, я ждал, что меня спасут, – фыркнул я и гордо прошествовал в свою комнату, забрав с собой майку. Теперь вот стирать придется, плюс траву не понятно, как с джинсов сводить. Погорячился я что-то с гримом, еще и земля эта с волос сыпется…

Часть 4: Страхи-хи-хи

Мне снова снился тот сон с участием Рейги, который я в последнее время вижу чуть ли не каждый день. Я тщетно пытался убежать от моего личного проклятия: черная фигура с косой наперевес догоняла меня, как бы быстро я ни бежал. Я знал, что если он меня догонит, то отхреначит голову косой с криком «у тебя нет таланта», а потом я проснусь в холодном поту. Но в этот раз все произошло по-другому. Стоило ему догнать меня, как он отбросил косу прочь и заключил мое дрожащее от страха тело в крепкие теплые объятия. Я думал, что на меня накатит липкий ужас или еще больший страх, но вместо этого стало неожиданно так спокойно, что даже сердце начало биться ровнее. Рейга… Мой личный кошмар… Почему? Почему мне так хорошо в его руках? Сильных, теплых руках…

Я резко проснулся и громко вскрикнул, когда увидел сидящую на моей кровати черную фигуру. Без косы, правда, но все же.

– Р-р-рейга? – пролепетал я.

– Какой Рейга? Это я!

Узнав голос Ина, я вздохнул с облегчением. Но потом подозрительно сощурился и отполз подальше.

– А… А что ты тут делаешь? Убить меня решил, пока я сплю?

– Мне больше заняться нечем, – фыркнул он. – Я пошел попить водички, потом слышу из твоей комнаты шум. Захожу, а ты мечешься во сне и просишь какого-то Рейгу остановиться. Кто это?

– Да так… один мудак из интернета, – нехотя ответил я. Сердце стало постепенно сбавлять обороты.

– И что, он тебе снится? – недоверчиво спросил он.

– Иногда, – поняв, что слишком с ним разоткровенничался, я поспешил исправить свое положение. – И вообще, не твое дело! Брысь с моей кровати!

Ин, сверкнув зелеными глазами в темноте, почти бесшумно вышел и оставил меня одного. Я сначала завозился, пытаясь взбить подушку, потом удобненько свернулся калачиком, чтобы поскорее уснуть, но сон не шел. Стоило только закрыть глаза, как я тут же оказывался в той липкой удушающей тьме, где меня ждал Рейга, чтобы убить, или, как сегодня, изнасиловать. Не, ну а нафиг он меня обнял, а? Боже, это становится навязчивой идеей, нужно кончать с ним переписку и начинать жить реальной жизнью. Рейга виртуален, он мне ничего не сделает, его не существует, и вообще, я девочка из Казахстана по имени Антон. Но никакие уговоры на меня не подействовали, и, проворочавшись так без толку, я придумал гениальнейший по своей абсурдности план. Но за неимением лучшего я на свой страх и риск отправился в логово опасного дракона, оборотня, вурдалака и, со вчерашнего дня, человека-амфибии.

– Леон? – Ин удивленно приподнялся на кровати и, по всей видимости, посмотрел на мою фигуру, в лунном свете казавшуюся особенно бледной. – Тебе чего?

– Мне страшно, – честно ответил я и смущенно поскреб ногой по паркету.

– И-и-и? – вопросительно протянул он. Я не ответил. – Решил бояться вместе?

Я кивнул, крепче прижимая к себе свою подушку. Видимо, Ин ждал каких-то дальнейших объяснений, но так как их не последовало, он решил не задавать лишних вопросов и, подвинувшись, потянул меня на себя.

– Со своей пришел, значит, – ухмыльнулся он, наблюдая, как я по-хозяйски устраиваюсь на его кровати.

– Если кому-нибудь расскажешь, я убью тебя! – предупредил я и лег, накрывшись одеялом. Мне сейчас плевать, что он чернокнижник, я просто не хочу оставаться один, вот и все. А Ин защитит меня от Рейги, если тот снова явится ко мне во сне. Может, мне удастся выспаться?

Брюнет, тем временем, положил мне руку на талию и слегка притянул к себе.

– Не смей меня лапать, – пробурчал я, вопреки своим словам теснее прижимаясь к его горячему телу и облегченно закрывая глаза. Присутствие живого человека успокаивало.

– Даже не собирался, – тихо рассмеялся он. – Спи. Рейга тебя не тронет…

И Рейги действительно не было. Всю ночь мне снились яркие цветы: огромная зеленая поляна с множеством самых прекрасных растений. Я шел по ней, словно в море, и улыбался; ветер ласково играл с волосами и доносил до меня какой-то знакомый приторный запах, который я никак не мог распознать среди множества цветочных ароматов. Впервые с того времени как в моей жизни появился ненавистный мне критик, я, наконец, выспался…

***

Пробуждение было приятным. Я ощущал уют во всем своем организме, и поэтому глаза открывать категорически не хотел. Тепло. Вот что я чувствовал рядом с собой. Нечто теплое и живое… Так, стоп. Живое?!

Я резко распахнул глаза и, удостоверившись, что на моей талии действительно лежит чья-то рука, а не плод моего воображения, стал судорожно вспоминать, что было вчера вечером. Может, я где-то напился, а потом трахнулся с кем-то по пьяни? Вроде я такого не помню… Но на то они и попойки, чтобы стирать всю память. Так, признаков похмелья нет, уже хорошо. Значит… Страшная догадка закралась ко мне в сознание, и, повернувшись и столкнувшись с внимательными пронзительными светофорами, я резко отшатнулся и закричал:

– Твою мать!

Мой крик сопровождался картинным полетом в сторону пола и последующим приземлением.

– И тебе доброе утро, – усмехнулся он. – Как самочувствие?

– Знаешь, учитывая мое нынешнее падение, не очень, – зло процедил я. – Что я тут делаю?!

– По-моему, сидишь. На полу.

– Он еще и издевается!

Возмущению моему не было предела.

– Я всего лишь констатирую факт, – Ин сладко потянулся и явил мне свой загорелый обнаженный торс из-под одеяла.

– Ты бы хоть оделся что ли!

– Ночью тебя это как-то не смущало.

Я хотел еще что-то сказать, но потом до меня доперло, что это я к нему сам вчера добровольно напросился, и меня, к тому же, еще и не выгнали, поэтому уже готов был назвать его озабоченной амфибией, как дверь в комнату резко распахнулась и на порог вплыла мать с довольной лыбой.

– Так, мальчики, а я вам тут блинчиков принесла! Вижу, вы даже спали вместе, это прекрасно, значит, вы помирились и теперь мы можем взять вас с собой в Испанию.

– Мам! – взвыл я. – Ну какого хрена! Хотя бы для приличия сделала вид, что тебя это смущает!

– Что именно? – мать невозмутимо поставила тарель с блинами на стол.

– Что два парня ночуют в одной кровати!

– А почему меня должно это смущать? – удивилась она. – Спите на здоровье, если любите, какие проблемы? Да, Ин, папа просил передать, чтобы ты забрал какую-то посылку на почте.

– Спасибо.

– Она, по-моему, даже рада, что мы типа сблизились, – вздохнул я. – И не смотри на меня так, это был исключительный случай, я к тебе больше ни ногой, и ты ко мне не подходи!

– Разумеется, – он кивнул с самым невозмутимым видом, поэтому я не мог понять, что он чувствует на самом деле. Я встал, с видом завоевателя схватил подушку за угол и, подтянув штанину моей безразмерной голубой пижамы в мелкого сурового Аристотеля, пошел в свои покои. – Ты что, есть не будешь?

– Вот еще! – фыркнул я и пошел к матери. – Мам, а блины еще остались?

– Нет, я все вам на тарелку сложила и отдала.

Придется идти обратно. Это же фирменные мамины блины, как я могу их без боя уступить всяким подозрительным организациям?!

– Забыл чего? – удивился Ин, когда я с недовольной рожей пришел обратно и сел на кровать напротив него.

– Корми давай!

– А жареных гвоздей не хочешь? – Ин в своей излюбленной манере вскинул правую бровь.

– Гвоздей нет, блинов да. А! – я раскрыл рот, дабы прекратить ненужные распри. Ин подчинился и с размаху затолкал мне сразу два блина, при этом задумчиво наблюдая за моей уже более довольной жующей мордой.

– Шо? – прошамкал я, пытаясь проглотить чудеса кулинарных изделий.

– А говорил, что это я тебя ненавижу.

– Ну да. А я тебя.

– И в чем причина твоей ненависти ко мне?

– Потому што ты пафошный мудак, – ответил я.

– С чего бы? – он наклонился ближе, при этом на лице появился отпечаток былого холода.

– Ну, я захотел с тобой дружить, а ты со мной нет, так что теперь все, алягер ком алягер.

– Вот так, значит… – задумчиво протянул он. – Ладно.

– Прохладно. Корми давай.

Интересно, а ненавижу ли я его на самом деле? Вообще, он стремный. Черный и… Черный, и… Черный? Что у него, кроме черноты, недостатков, что ли, нет?! Он меня лечил, кормил, пустил к себе в кровать, а это тоже, между прочим, плохо! Бля, это ж хорошо… Во я влип.

– Почему у тебя лицо какающего бегемота?

– Ах, вот ты чем по ночам занимаешься, смотришь, как бегемоты срут! – тут же воскликнул я и, захватив с собой еще пару блинов, решил отчалить. – Сюда я больше не ездок, Карена мне, Карена!

– Хэ-э-эй, Макарена! – он показал мне язык, я ему, на том и разошлись. Вот ведь странно, я думал, он внутри такой же черный, как и снаружи, а оказалось, что нет! Ну, в смысле, если на меня еще не напустили какое-то стремное заклятие, то все хорошо. Наверное, на него просто плохо влияет черная одежда, потому что когда он без нее, даже забываешь, что он странный. Хотя, все мы здесь немножко того… И о чем я только думаю!

Вернувшись к себе, я обновил почту с телефона, ибо включать компьютер было лень, и облегченно выдохнул, когда увидел, что ничего нового ко мне не прилетело. Все же Рейга меня напрягает, а сегодняшний день начался прекрасно уже потому, что я выспался, поэтому хорошо, что он умудрился не испортить мне настроение. И мне совсем не хотелось думать, что всему этому причиной являлась смена места ночлежки.

***

В общем, остальная неделя прошла относительно спокойно. Матери, и уж тем более отцу было наплевать на нас, лишь бы вилками не кидались, мы изредка перекидывались какими-то безобидными колкостями, но в основном друг на друга внимания не обращали, потому что Ин все время куда-то уходил, скорее всего, в институт, а я занимался подготовкой к последнему зачету по праву, потому что от занятий нас уже освободили. Вернулось желание писать, и очередной фик, родившийся в моей голове, должен был заткнуть Рейгу за пояс: я поднял настолько личную тему и отразил в словах такую гамму чувств, что любой бы реально прослезился. Я описал историю из своей жизни, даже из детства, историю той трогательной первой любви, которая буквально расцвела во мне, когда я увидел её… Да, моя первая любовь была женского пола, хотя в глубине души я уверен, что у этого чувства нет ни ориентаций, ни границ нормальности. Каким бы я сейчас ни был, но то светлое, практически святое, я никому не дам оболгать или опорочить. И, тем не менее, я рискнул и поделился собой с другими, создав из слов тот образ нежного светлого ангела, которым являлась моя одноклассница. Это не было историей несчастной любви, скорее, историей бесконечного восхищения существом. Если вкратце, то ее звали Алисой, она всегда была добра к людям и всем помогала. А потом она прикоснулась к удивительному миру общения с лошадьми и, бросив учебу и все остальное, посвятила им свою жизнь. Я не знаю, почему, но теплые чувства до сих пор живут во мне, и неожиданно захотелось показать их. Я в тот момент не думал о Рейге, просто делал то, что хотел. Все встретили мое возвращение с радостью, но… Рейга был бы не Рейга, если б не появился в самый неподходящий момент. Может, мне не стоило так на него реагировать на этот раз, может, стоило просто проигнорировать, но я поддался. Потому что у этой мерзкой черной твари нет ни капли доброты, раз он посмел посягнуть на личное.

«Рейга: И снова наш прекрасный и всеми любимый автор радует общественность своими деревенскими пасторалями! Разумеется, новая работа после столь длительного отпуска – это прекрасно, это превосходно и достойно наивысшей награды – аплодисментов ногами. Я искренне хочу поздравить Инферно с выходом из творческого кризиса, в который я его и загнал, не побоюсь этих слов. Итак, девочка. Прекрасный непорочный ангел, любящий лошадей, что может быть прекраснее и умилительнее? Давайте забьем на то, что все предыдущие работы были посвящены мужеложству. Белая девочка с белой лошадью – образ, разумеется, не избитый и уникальный, я падаю ниц перед фантазией автора и хочу пожелать ему и других таких же великолепных работ, присыпанных сверху толстым слоем сахарной пудры. От этой сласти сводит зубы, но, по всей видимости, товарищ писака уже давно покрылся слоем этой самой пудры, поэтому простим ему данную деталь. Девочка-лошадь, лошадь-девочка, какой-то мальчик, восхищающийся ей и символический образ горизонта – вот, пожалуй, и все, что я тут нашел. Хотя, с символизмом это я, конечно, погорячился, вряд ли горизонт был включен сюда, как жирный образ, это, скорее просто описание местности, не более того. Да простят меня поклонники, но Инферно, кажется, занесло не в ту сторону: то ли пересмотрел лоликона, то ли просто потянуло на педофилию, что, в принципе, одно и то же, но послушайте, нельзя же выставлять свои сексуальные фантазии на всеобщее обозрение! Мне кажется, автор, Вы просто когда-то не дотрахали эту девицу, а сейчас, примерив монашескую рясу, решили тряхнуть стариной и облачили все в столь невинную миловидную форму. Браво! За маскировку ставлю твердую четверочку, а что касается всего остального, то смело могу сказать, что падать, наверное, ниже некуда, если только Инферно не смешает омегаверс со столь прекрасным предупреждением, как женская беременность».

Я вцепился в стол и долго еще без отрыва перечитывал выделяющийся на фоне остальных отзыв. Как? Как можно быть настолько желчным и жестоким человеком?! Оскорбить меня еще ладно, но её… Конечно, я понимал, что все закончится его негативной кляузой, но надеялся, что он будет благоразумен и не кинется в крайность, тем более, что затих он на целую неделю. Видать, набирался сил перед боем. Во мне вскипела не просто злость, а жгучая ненависть, хотелось убить, уничтожить, стереть с лица земли и его, и этот поганый ник! Ну, если уж мне предстоит пасть в бою, то пусть это будет сейчас, при свидетелях. Я устал и от него, и от его непонятной мести. Кажется, пора ставить точку.

«Инферно: Итак, уважаемые читатели, вы все знаете, что я никогда и никого не поливаю грязью в ответ просто так, поэтому, я надеюсь, никто не будет строго судить меня за то, что я скажу – это касается только нас двоих. Итак, господин Рейга вновь решил посетить меня и мои работы, чем меня несказанно удивил, потому что я не понимаю смысла читать, заведомо зная, что тебе это не понравится. Теперь непосредственно к самому отзыву. Знаешь, обсирать меня – это одно, а вот говорить, что я якобы кого-то недотрахал – совсем другое. Это низко, даже для тебя. Ты не меня сейчас оскорбил, а ту память, что осталась со школьных времен, и я даже не знаю, злиться на тебя или жалеть, потому что твой отзыв – полнейший бред, и ты это знаешь. Тебе не к чему придраться, поэтому, выдумывая несуществующие проблемы, ты лишь унижаешь себя. Лучше займись чем-нибудь полезным. А эта работа, не побоюсь этого слова, идеальная».

Я вздохнул, откинувшись на кресле, и отправил, пока не передумал. Я действительно устал от всего этого, я не хочу видеть его во сне, не хочу на каждую работу получать подобные негативные отчеты, не хочу бояться и одновременно жаждать его сообщений.

Да, пока я там строчил, к группе негодующих во главе со мной присоединилось еще несколько моих постоянных и даже мимо проходящих читателей. Даже Дей-Ри, то есть Денис, который обычно ленится что-то писать, настрочил пару строк с оскорблениями в его адрес. Мне вот интересно, Рейга – мазохист? Одно дело я, он у меня один такой, а на его отзывы тут же сыплются ответные обвинения от моих читателей. Нет, я его не жалею, мне просто непонятно это. И он мне сам тоже непонятен.

«Рейга: Мой милый, милый автор. Я ценю твою попытку задеть меня но, увы, ничего не получилось. Более того, ты полностью подтвердил мою теорию про недоебанную в детстве бабу. Идеальная работа? Я смеюсь Вам в лицо, уважаемый! Ты просто никогда не видел идеальных работ. Почему я все еще читаю тебя? Ты знаешь…
Лисовая, не лезьте не в свое дело, и лучше уползите в сторонку по-хорошему, пока я не разозлился.
Пти4ка, вы, наверное, думаете, что…»

Эмоциональное напряжение, злость, обида и непонимание вылились в логичную истерику. И, разумеется, ее свидетелем стал Денис, которому я позвонил.

– Я не могу уже это читать, понимаешь, не могу! – выкрикнул я, не сказав ему ни здрасте, ни до свидания. – Сколько он еще будет меня мучить?!

– Так, Ин, успокойся, слышишь?! Инферно! Хватит истерить…

– Он меня преследует! Я… Я боюсь его, понимаешь? Мне кажется, он знает больше, чем знаю я сам, и я уже не могу постоянно отвечать на эти его отзывы! Я выжат, я морально истощен, я в отчаянии! Я не могу его игнорировать, потому что не могу проиграть, но и выиграть тоже не могу, потому что он в любом случае сильнее меня! Я слаб, Дей, бесконечно слаб! Да что я, блять, сделал ему, что он меня так ненавидит?!!

– Леон, обнови страницу… - неожиданно тихо проговорил Денис, я даже не понял, что это говорит он.

– Что? А, страницу… – я в истерике метнулся к компьютеру.

«Рейга: Имя».

Часть 5: За гранью трех миров

*Часть писалась под песню David Guetta ft. Sia - She wolf, это я так, на всякий случай х) Наслаждаемся :3*

«Рейга: Имя».

– И что это?! – воскликнул я, в сердцах сбрасывая со стола какие-то бумаги. Потом, уже не слушая того, что мне говорят в трубке, да и вообще отключаясь, я открыл личные сообщения.

«Инферно: Кто ты?!

Рейга: Что, никаких догадок?

Инферно: Почему ты мучаешь меня?! Хотел победы? Пожалуйста, наслаждайся тем, что сломил меня! Ты победил, о великий и ужасный критик! Только скажи, за что? За что ты меня так ненавидишь?!

Рейга: Вспомни свой ник.

Инферно: Да что за блядская хуйня?!!!

Рейга: Я не ненавижу тебя. Ты сам первый начал меня ненавидеть. Брат…»

Меня словно окатили ведром ледяной воды. Что за… Сознание отказывалось верить.

«Инферно: …зачем?

Рейга: А если я скажу?»

Я с силой вцепился в волосы. Так не бывает… Это невозможно! Но последний кусочек головоломки явился собственной персоной.

– А если я скажу, что люблю тебя?

Голос… Знакомый голос… Как в тумане. Я медленно повернул голову и столкнулся с обеспокоенными зелеными глазами. Что самое интересное, с искренне обеспокоенными глазами!

– Рейга… – на одном дыхании произнес я, медленно, но верно отъезжая от него на стуле к окну.

– Леон, я…

– Рейга! – я словно очнулся от забвения. Словно все это время был в виртуальной реальности, а теперь вновь вернулся в жизнь. Но только жизнь эта была продолжением кошмара. – Не подходи ко мне! Не смей! Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу! Ты ебаный критик, отравивший мне жизнь во сне и наяву, я ненавижу одно твое имя, я ненавижу твой образ, я ненавижу тебя, Ин! Как ты мог?! Что я тебе сделал?!

Я в ужасе метался по комнате, расшвыривая попадающиеся под руку предметы, кидая их в Ина и пытаясь убежать. Благо, на нем сейчас не было той рясы из сна, иначе бы меня просто парализовало страхом, который и так сейчас пропитывал каждую клеточку моего тела. Мой кошмар и мое проклятие – один человек?! За что…

– Леон, успокойся! – выкрикнул он и попытался меня схватить, но я в бешенстве отскочил в сторону и выбежал в коридор. Ин последовал за мной, не оставляя надежды ко мне хотя бы приблизиться. Но какое там! В экстренных ситуациях я всегда бегал очень быстро.

– Не прикасайся ко мне! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!!

Я снова забежал в комнату, на этот раз плотно закрывая дверь и пытаясь не допустить проникновение своего самого злейшего врага, но кто меня будет спрашивать! Силы были явно не равны, и уже буквально через минуту дверь с грохотом ударилась в стену.

– Леон. Инферно! Да, блять, слушай меня! – прорычал он, больно хватая меня за руки и сваливая на кровать. Я продолжал вырываться, как мог, почти не замечая бегущие по щекам слезы. Хватит сдерживаться, надоело!

– Я ненавижу…

– А я люблю! И ты сейчас будешь меня слушать, хочешь того или нет. Да, я Рейга, но я не думаю так же, как думает тот созданный мной образ! Да, я твой ночной кошмар, но и твое спасение! Мне пришлось так поступить, потому что я просто не знал, на какой такой кобыле можно к тебе подъехать, потом я уже влился в эту игру, хотя прекрасно понимал, что ты чувствуешь. Но какого каждый день смотреть на любимого человека и знать, что он тебя презирает? Ведь ты презирал меня! И мне захотелось показать тебе, что значит чувствовать свою никчемность. Сначала целью было лишь немного тебя задеть, но ты принял все в штыки, и дальше остановиться было невозможно, мне хотелось снова и снова наблюдать за твоей реакцией. А потом и вовсе все смешалось, реальность перетекла в интернет и наоборот, но я понял, что не все так безнадежно, как раньше! Да, я не должен был писать тебе того, что написал сейчас, но это все чертова ревность к твоему прошлому, ведь я ничего о тебе не знаю. Хочешь спросить, как я нашел тебя? Ты не особо-то прятал свой компьютер, да и пароли никогда не ставил. Дальше объяснять?!

– Больно… – прошептал я, зажмуривая глаза. Боль в сжатых со зверской силой запястьях тут же исчезла. Я смахнул ресницами застывшие слезы и посмотрел в его глаза. Такая гамма чувств… Злость, раздражение, боль, раскаяние, вина и странная нежность, особенно ярко выделяющаяся на этом фоне.

– Прости меня…

До этого неистово сжимающие меня руки осторожно прижали мое трясущееся от переизбытка эмоций тело к его широкой теплой груди. Я сначала попытался вырваться, потом просил отпустить, но прижимался лишь сильнее, словно это было жизненно необходимо. Я должен был бояться, но вместо этого отчаянно желал прикасаться к нему. Как и тогда, во сне, тепло и спокойно. Мой личный кошмар… мое личное проклятие… мое спасение…

– Как же можно так сильно ненавидеть? – тихо прошептал я, переставая сопротивляться собственным желаниям, и Ин, чуть улыбнувшись, наклонился и осторожно коснулся губами моих губ. По телу прошла невероятная волна приятной дрожи, когда язык ловко скользнул внутрь и, словно прося прощения, стал нежно гладить меня изнутри. Я полностью расслабился, стоило только его ладоням коснуться моего лица и почти невесомо погладить. И лишь когда дрожь полностью прекратилась, Ин позволил сделать мне передышку.

– Почему ты ничего не сказал мне раньше? Зачем нужен был весь этот спектакль?

– Потому что мы братья? – прошептал он, оставляя мимолетный поцелуй на скуле, спускаясь к шее и слегка покусывая тонкую белую кожу, с каждым разом словно встряхивая меня микроскопическими разрядами.

– Потому что ты мудак! – всхлипнул я, когда одна рука проникла под футболку и несильно, но ощутимо сжала давно затвердевшую бусину соска. – Черная, отвратительная тварь, которую я ненавижу! И не надейся, что я прощу тебя, слышишь?!

– Слышу. И очень хочу заткнуть, – усмехнулся он и вновь поцеловал меня, на этот раз более чувственно, но все же осторожно, будто придерживаясь одному ему известной вежливости.

– Я не могу позволить, чтобы меня поимел Рейга, – выдохнул я ему в губы, разглядывая его невероятно красивые глаза.

– И что же ты предлагаешь? – кажется, он принял мою игру, потому что рука довольно сильно сжала мое предплечье, заставляя стиснуть зубы, чтобы не зарычать.

– Позволить не могу. Но если сам Рейга этого захочет… А, к черту все!

Я сделал рывок, теперь оказываясь сидящим на нем, при этом рьяно прижимаясь к нему всем телом и целуя, но уже с болью, с отголосками той истерики, которая случилась несколько минут назад как раз по его вине. Нехотя нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы быстро стащить с себя хотя бы майки, или в чем мы там были одеты. Мне настолько снесло крышу, что кроме его обезумевших от страсти глаз я ничего перед собой не видел, поэтому даже не запомнил, как мы оказались полностью обнаженными. Его запах… Я вспомнил его. Именно этот приторный аромат я не смог различить среди сотни тысяч других цветов в своем сне. Мне вообще стало казаться, что все это происходит где-то за гранью трех миров – мира снов, мира интернета и настоящего мира, – потому что их смешение напрочь отбило у меня понимание реальности. Только отчаянное желание быть с ним здесь и сейчас, получить его тело и его душу, подчинить и подчиниться, подарить себя, отдать, наплевав на то, что будет потом. Не важно, что это сон, не важно, что это очередное мое произведение, не важно, что он Рейга, и не важно, что это все на самом деле происходит в реальности и он мой названый брат – все абсолютно не имеет никакого значения. Только он, только страсть, только чувства, только нежно-необходимые прикосновения к моей раскаленной коже.

– Не сдерживайся, – прошептал он, когда выводил очередной узор на моем подрагивающем от возбуждающих ощущений животе. Он словно точно знал все мои эрогенные зоны: шея, зона возле пупка и еле ощутимые симметричные прикосновения к бокам – это возносило меня куда-то в небо, да там и оставляло.

– И не собирался… – прохрипел я, безжалостно комкая одеяло, когда почувствовал, как язык скользнул по головке и спустился ниже, до самого основания. – Так и быть, я прощаю тебе сыро-о-ок…

Подавив приступ смеха, Рейга, Ин, или как там эту тварь зовут, вобрал меня целиком, то дразня слишком медленным темпом, не давая кончить, то убивая чересчур быстрым. Я даже не смог в этом вихре распознать тот момент, когда дошел до финала – просто внезапно стало нечем дышать, а потом нежные ласкающие прикосновения внизу исчезли.

– Как ты смог… Это… Я умер?

– Пока еще нет, – ухмыльнулся он. Поняв намек и проследив его взгляд, я схватил его за запястье и, приняв сидячее положение, взял два его пальца в рот, начиная показательно их облизывать. Думаю, техника, наработанная с Денисом, даром не пропадет. Удовлетворенно ощущая, как он весь напрягся и как его дыхание стало рваным и порывистым, я выпустил его руку и лег обратно.

– Ты…

– Нет, не девственник. Еще вопросы? – хихикнул я, раздвигая ноги. Кажется, он смутился, но виду не подал. Да и успокаивать меня словами, судя по всему, не собирался. Вместо этого Ин подарил мне такой поцелуй, что неприятные ощущения внизу я стал ощущать только со второго пальца. И в каждом его прикосновении, в каждом поцелуе-укусе, в каждом взгляде читалась такая любовь, которую я, как автор, не распознать не мог, но и описывать ее до сих пор не научился. Я не знаю, как он это делал, но Ин словно угадывал любую мою мысль: то был слишком осторожен, то, наоборот, в чем-то груб и неделикатен, но именно о таком контрасте я всегда и мечтал. Третий палец заставил меня поморщиться, но я лишь постарался расслабиться, чтобы и ему было удобнее, и мне менее болезненно, к тому же попадания по простате и его непрекращающиеся поцелуи не просто отвлекали, они оттеняли боль, и она становилась частью сумасшедшего наслаждения, которое дарило мне все его существо. Мне казалось, что на мне не осталось ни одной точки, которая бы не получила его персонального внимания, и от этого на лицо лезла самая глупая, удовлетворенно-пошлая улыбка. Да, я хочу, чтобы меня ТАК любили…

– Только не на кровати, – прошептал я, когда пальцы покинули меня, а колечко растянутых мышц попыталось сжаться обратно. Повторять дважды не пришлось. Ин попросил обхватить его ногами за талию, затем подхватил меня под ноги и, сделав несколько шагов, долбанул спиной о ближайшую стену. После чего он отвлек меня новым умопомрачительным поцелуем, в это время аккуратно, но почти сразу же входя в меня на всю длину. Услышав мой болезненный стон, а это, надо вам сказать, было очень больно, особенно первые минуты, Ин виновато провел рукой по моим волосам, поцеловал где-то за ухом и сделал первое движение. Вообще, меня никогда не пугала такая боль. Наверное, потому, что к ней я привыкал постепенно, опять же с моим обожаемым Денисом. Я люблю все ощущать в полной мере: волнение, страх, боль, нежность, страсть и другие чувства. Я схожу с ума, когда понимаю, что какое-то из них сжигает меня изнутри. И сейчас, чувствуя каждый толчок и каждое вхождение в мое тело, я превращался в пожар: Ин поджигал меня изнутри своими искрящимися чувствами. Холод твердой стены с одной стороны, жар желанного тела с другой и ощущение, что ты вот-вот свалишься, если не будешь держаться – это я называю сексом. Жарким, безудержным сексом, когда одна душа перетекает в другую, сплетается с ней, смешивая все краски, а потом они размыкаются обратно, разделяя пополам бешеный коктейль эмоций двух соединившихся в танце существ. Как это можно объяснить, как передать, как выразить словами, когда его дыхание – это твое дыхание, его мысли – это твои мысли, а его желания – это твои желания? Ощущение, что вы с ним одно целое – самое ценное из того, что я когда-либо переживал в своей жизни. И из всего, что было, я могу выделить самое яркое: соединение с ненавистным и странно-любимым мной существом – с Рейгой, с моим неожиданно приобретенным братом, с человеком, от которого можно сойти с ума, стоит только поддаться этим заботливо-ласкающим рукам, взгляду и голосу. Запаху. Обволакивающему, распространяющемуся вокруг запаху, который становится самым мощным и самым действенным афродизиаком из всех существующих на планете и за ее пределами. Слова… Я никогда бы не смог и даже не стал бы пытаться придать своим эмоциям физическую оболочку в форме слов, потому что все, что бы я ни написал – лишь жалкая пародия на реальность. Как я мог путать эти два мира, как?! Реальные события никогда не сравнятся с виртуальной реальностью, и виртуальная любовь никогда не заменит настоящего прикосновения. Я не знаю, что я понимал в тот момент, когда Ин снова и снова входил в меня, целовал и оставлял на коже бесчисленные засосы, но в памяти всплыла фраза из какого-то фильма: «Человеку нужен человек». Я был не в состоянии анализировать ее смысл, но одно я понимал абсолютно точно: мне нужен Рейга, нужна эта тварь, которую я ненавижу. Мне было плевать, что эти чувства зовутся как-то по-другому, я умирал в его руках и возрождался вновь, снова и снова, и я не мог насытиться опасным балансом между жизнью и смертью. Сердце бешено рвалось вперед, к нему, я чувствовал, как под моими пальцами на его шее бьется пульс, и вжимался в него только сильнее, боясь, что он оставит меня, или что неожиданно прекратит эту сладостную пытку. Только ради этого стоило жить, я ни о чем не жалел и с самой первой секунды нашего соединения простил ему все. Рейга? Пусть так. Я все равно удалю его аккаунт, чтобы виртуальный кошмар исчез из моей жизни и вместо него появился реальный – Ин. Ин… Инферно… Какая ирония. Надо же было мне назваться именем будущего любовника. И все эти мысли на фоне убийственного оргазма и крупной дрожи от него… Мои эмоции совершили сокрушительный взрыв, погребя меня под разноцветным пеплом, тихим дождем осыпающимся на мою голову, руки и плечи. Я умер. А вокруг только его запах и, как мне казалось, тонкий аромат солнца…

– Ты как? – прошептал Ин, осторожно выходя из меня. А я-то поначалу наивно полагал, что мы потом переместимся на кухню и продолжим уже там, но я настолько был измотан физически и морально, что смог только – с его помощью, конечно – сползти по стеночке и сесть на полу, пытаясь отдышаться.

– Збс, – я прикрыл глаза и показал оттопыренный средний палец. – Ой, сори, не этот жест…

Я услышал легкий смешок, а затем скорее почувствовал, нежели понял, что меня снова подняли и куда-то понесли.

– А давай мы сейчас продолжать не будем, а? – вяло предложил я, приоткрывая один глаз.

– Я хоть и мудак, но не изверг же, – фыркнул он.

– Не-е-ет, ты не муда-а-ак, – проблеял я. – Ты скорее… Нужно будет тебе новое прозвище придумать…

– Да-да, Ин, – как и в тот день сказал он.

– Ты знал, что меня зовут Ин… а мы тезки с тобой, прикинь?

Брюнет поставил меня в ванную и включил воду, не обращая внимания на тот бред, что я имел неосторожность нести. Что ж, со мной часто случается подобное после секса.

– Да к чему такая срочность, можно было бы и завтра, хотя, ты ж врач, тебе виднее, и не смотри на меня так, я на все согласен.

Я сел на бортик и просто позволил ему делать со мной все, что он сочтет нужным. Его лицо сейчас имело почти такое же выражение, как и когда меня побили те говнари, только теперь к сосредоточенности и осторожности добавилось больше откровенности и той неуловимой чувственности, которую практически невозможно заметить, но от которой вздрагиваешь и в буквальном смысле плавишься. Я ухватился за кончик черной прядки и слегка потянул, тем самым прося посмотреть на меня. Ин поднял голову, отрываясь от мытья моих ног, чем, кстати, меня несказанно удивил, ведь после секса меня, может, когда-то и мыли, но чтоб сразу все тело… Я чуть улыбнулся, заметив в его глазах расплескавшееся раскаяние и сожаление, смешанное с благодарным счастьем, и наклонился близко-близко, чтобы мое дыхание, срываясь с губ, каждым дуновением отпечатывалось на его лице:

– Ин… Я принимаю твою любовь.

Часть 6: Дебил...

Медленно, миллиметр за миллиметром, расстояние между нами становилось все меньше, его глаза расширялись все больше, и вот – почти невинное прикосновение моих губ, остывших под прохладными струями воды, к его горячим, пламенным. Принимать любовь… Конечно же, он знает, что для меня означает эта фраза, и не важно, что Рейга за нее обозвал меня вышедшим из дикого леса пещерным человеком, потому что, насколько я понял, все, что печатал Рейга, не имеет под собой ни единого грамма правды. Я часто вкладываю в произведения собственные мысли и скрытые желания, поэтому Ин знает, что для меня эта фраза значит намного больше, чем привычное «я люблю тебя». Любить… Любить – это дарить всего себя, возможно, страдать, бороться, делать все для того, кого любишь. А принимать любовь – полностью отдаваться во власть партнеру, быть плененным его чувствами, принимать его, как себя, и безоговорочно верить. И, порой, принимать любовь намного сложнее, чем любить самому, потому что тот, кто любит, не задумывается над природой своих чувств, а тому, кто принимает, намного сложнее, он должен подстраиваться под те условия, на которых данный человек приходит в его жизнь. Не могут два человека любить с одинаковой силой, не могут оба отдавать и принимать, потому что в этом случае происходит эффект столкновения двух сил. А дальше взрыв, яркая вспышка, ослепляющая, как оргазм, а после пустота, и больше ни единого намека на былую бурю, бушевавшую у обоих внутри. Обязательно кто-то должен чувствовать сильнее. Он и обязан вести обоих, разделяя свои чувства на двоих, обеспечивая гармоничное равновесие. И Ин знает, что для меня принимать чувства намного сложнее, чем любить самому. Проще любить и диктовать свои условия, чем соглашаться на диктатуру другого, поэтому, приняв его чувства, я не просто согласился на секс с ним, но и тем самым выразил свое желание любить его в ответ. Что я чувствую к нему? Когда образы Ина и Рейги слились для меня в одного реального человека, я был шокирован тем, что та странная ненависть в его объятиях преобразуется в отчаянное желание быть рядом, во что бы то ни стало. Я не могу однозначно сказать, что люблю его, но и ненавидеть тоже не могу, и потом, как это ни странно, но я не могу воспринимать Ина как Рейгу, потому что Ин – это не тот монстр из моих кошмаров, он другой, я знаю это, чувствую сердцем, если угодно. А, значит, мне ничего не мешает сделать так, как отчаянно жаждет все мое существо.

– Но с тобой мы все равно потом поговорим, – подло хихикнул я, когда нашел в себе силы оторваться от него. – Ты же не думал легко отделаться?

– И не надеялся, – хмыкнул он. – Чего изволите?

– На ручки. Мне тут надоело.

Ин выключил воду и, завернув меня в огромное махровое полотенце, с легкостью взял на руки, неся, как я понял, к себе в комнату.

– И ты удалишь этот долбанный аккаунт, – безапелляционно заявил я. – А я в это время скажу всем, что победил страшного монстра.

– Нет, – ответил он, опуская меня на кровать.

– Что?! Да я тебя убью сейчас, скотина неблагодарная, я ведь тебя почти простил, а ты…

– Да не бузи. У меня есть кое-что получше, – усмехнулся Ин, доставая из тумбы лист бумаги, сложенный в четыре раза. Я сел, морщась от простреливающей поясницу боли, и подозрительно развернул бумажку.

– Ты не только мудак, но еще и расчетливый извращенец, – удивленно выдал я, когда дочитал до конца. – Надо ж такое придумать…

– Можешь Рейгу не благодарить.

– Да я его придушу за эту идею! – я возмущенно отбросил лист, где был вкратце описан сюжет небольшого, но емкого фанфика. Но потом внезапно осознал, что Ин дело говорит, и тут же пересмотрел приоритеты. – Вот только не говори, что ты все заранее так планировал!

– Не заранее. Но идея пришла в процессе.

Ин опустился рядом со мной и, протянув руку, нежно провел ей по моей щеке. Я не выдержал его пристального, чуть холодного, как и всегда, взгляда, и отвел глаза. Хотя мне почему-то кажется, что это не холод, а просто составляющая его души.

– Простишь?

– Кого? Тебя или Рейгу?

– Обоих.

Я вздохнул и все же снизошел до того, чтобы зыркнуть на него.

– Рейгу – нет, он будет вечно гореть в адском пламени, вместе со мной, правда. Не думает же он отделаться от моей ненависти после смерти? А вот тебя… Не знаю, я не могу на тебя злиться, потому что просто не могу принять тот факт, что ты – это то ебучее хуйло, которое доставало меня целых два месяца. А ты хуйло доброе, и… И ваще, не задавай тупых вопросов, я, блять, смущаюсь!

– Объяснить, зачем я это делал? – я, разумеется, кивнул. Не, ну а че, хули мне, я всегда понять хотел, чего от меня Рейге надо. – Еще при нашей первой встречи ты понравился мне. Сначала, как возможный друг, потом – как парень… Но ты решил меня игнорировать, да еще и старался всячески уколоть.

– Это был акт доброй воли! – возмутился я. – Ты прикинь, ходит такой по дому охуенно красивый парень, но отчего-то вечно хмурый, я и хотел тебя развеселить! У меня, наконец, появился брат, ну я и думал сразу начать общаться так же, как общаюсь с остальными, кто ж знал, что ты у нас обидчивый! Кстати, я так и не понял, за что ты мне мстил. За мой длинный язык? За неразделенную любовь?

Ин ненадолго задумался.

– Наверное, мне просто захотелось узнать тебя, ведь на контакт в реальности ты не шел… Хотя странноватый способ завести дружбу, согласен. Но и врать про то, что твои работы отвратительны, было тяжело. Они достойны наивысшей награды.

Я не знал, радоваться мне этому или злиться. Рейга признал свое поражение, я добился своего. Но при этом я был бы не я, если б мило улыбнулся на это и сказал, что теперь нас ждет семейная идиллия.

– Ах ты… ты! – я гневно скинул с себя полотенце, отмечая, как по его плечу сексуально сорвалась вниз одна из сверкающих, словно расплавленные бриллианты, капель. – Да ты Кеша-попугай!

Я набросился на него с подушкой и стал душить. Почему попугай? Ну, а почему нет, попугая у нас еще не было. Ин не очень-то сопротивлялся, давая почувствовать мне свое превосходство, а потом все же скинул меня на пол, залезая сверху.

– Рейга снова на коне? – рассмеялся он.

– А ты вообще псина, и… У тебя улыбка красивая…

Да, его искренняя, счастливая улыбка была просто прекрасна. Она завораживала, притягивала к себе и дарила внутреннее, светлое тепло. Я прикоснулся к ней кончиками пальцев и, подавшись вперед, показал всем гномикам, живущим у него в комнате, кому она принадлежит. Ин скользнул пальцами по телу, вниз, дразня жаждущую основательных прикосновений плоть невинными поглаживаниями. Я двинул бедрами, показывая тем самым, что хочу большего, и уже тогда он стал действовать быстрее и ощутимее. Я тихо постанывал ему в губы, с каждым движением все больше и больше углубляя поцелуй, иногда кусая его, или же словно навечно сплетая наши языки в узел, толкаясь сильнее и царапая спину острыми коготками. Последний рывок, я выгибаюсь, и на миг замираю, ощущая, как волна удовольствия спектром расходится по всему моему телу от эпицентра ко всем органам и клеткам, утоляя их жажду.

– Откуда ты знаешь, как я люблю больше всего? – выдохнул я, слизывая кровь с его прокусанной губы. Он, кстати, кажется, совсем не против подобных проявлений.

– Я просто очень много читал… – протянул он, ложась со мной рядом на паркет.

– Сволочь, – вздохнул я, пряча улыбку и понимая, что меня совсем не раздражает тот факт, что меня раскусили. Конечно, у меня же в работах много чего откопать можно. Наверное, там же он и почерпнул информацию о том, что я на дух не переношу синтетические лубриканты.

– Еще какая.

– Я ненавижу критиков. Но ты, наверное, исключение.

– Значит, у нас тут кто-то мазохист и очень любит Рейгу? – он иронично вскинул бровь, приподнимаясь над горизонтальной поверхностью и смотря на меня сверху вниз.

– Рейгу ненавижу. Тебя – нет. Вот все охуеют…

Он снова засмеялся. И че я балду гонял все эти четыре месяца? Мы ведь столько времени зря потратили.

– Кстати, не скажешь, как зовут твоих милых друзей, которые оставили тебе такой прекрасный подарок? – он провел пальцем по почти зажившей царапине на локте.

– С превеликим удовольствием. Даже адрес дам.

– Только не сейчас…

Я почувствовал себя ненасытным зверем. Стоило мне лишь немного отдохнуть, как мне вновь захотелось заняться всякими непотребностями, да и ему, похоже, тоже, благо времени было предостаточно, потому что мать ушла к подруге, а его отец уже неделю назад свалил в командировку. Когда мы, благодаря моей бурной фантазии, испытали на прочность кухонный стол, стиральную – работающую! – машинку, мамин шкаф, из которого нам пришлось свалить, потому что там было очень неудобно, и даже чулан, мне захотелось подоконника.

– Так любишь вертикальные поверхности? – усмехнулся он, видя, как я с чувством прижимаюсь к ледяному стеклу.

– Даже не можешь представить себе, насколько. Мой фетиш. Ну, знаешь, холод сзади, жар спереди, вся фигня…

Просто не представляю, как мой организм все это выдержал, но с ним у меня словно открывалось второе дыхание, с ним я не чувствовал усталости, а если и чувствовал, то она очень быстро проходила, уступая место жгучему желанию вновь и вновь окунаться в затуманенный страстью омут его глаз. Мне вообще казалось, что я свихнулся ровно в тот момент, когда его губы коснулись моих, потому что иначе объяснить эту остервенелую жажду секса я не мог. Вроде никогда не страдал особой озабоченностью, а тут вдруг заболел. Ином.

– Мальчики, я дома!

Мы с ним обменялись паническими взглядами, но было поздно пить боржоми – мать вошла в кухню-гостиную и узрела нас двоих таких красивых: меня, прижатого спиной к окну и с членом в жопе, и Ина, кому этот член, собственно, и принадлежал. Думаю, не стоит описывать наше с ним выражение лица в момент, когда мы повернулись к матери.

– О, проводите время с пользой? Чудесно! – мать невозмутимо подошла к холодильнику и стала разгружать пакеты с продуктами. – Я молочка купила, так что можно будет блинчики испечь. Ой, а хотите творожную запеканку? У нас же творога полно!

– Блины, – пискнул я. Мы почему-то так и остались в том же положении, боясь даже пошевелиться.

– Отлично. Все-все, ухожу, не буду вам мешать. Развлекайтесь.

– Что это было? – выдавил он.

– Мама, – я закатил глаза. – С детства толкала меня на всякие непристойности. Не поверишь, но Пти4ка – это она.

– Да ладно, – да, даже столь невозмутимого Ина можно огорошить.

– У тебя сейчас лицо срущего бегемота, – съехидничал я, припоминая ему его же фразу.

– Пф, – он вышел из меня, потому что сексом нам занимать как-то резко расхотелось. – Может, чайку?

– Ага. С баранками. Дебил.

Часть 7: ХЭ

«ХХХ: О_О

YYY: Эммм… О___о Мощно.

ZZZ: Это что, шутка?! Иииин?

WWW: У меня сейчас морда срущего бегемота, прям как там…

ХХХ: Ха-ха, у меня тоже.

Хиди: Шикарно, че… мне понравилось. Гениально!

ZZZ: Ин, ты будешь нам что-нибудь объяснять или нет?!!

SD: Да, хотя бы малююююсенькое пояснение *ржет, аки дебил*

Сая: А, по-моему, они оба просто два жутких тролля, которые наебали всех нас. Но это не мешает мне тоже ржать на всю квартиру и умиляться ХДД

Пти4ка: Уня-ня, это тааааак мило, я была свидетелем :333

Дей-Ри: ИНФЕРНО, ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ЭТО ЕЩЕ ЗА ЕБАНАЯ ХУЙНЯ, КАКОГО ХРЕНА ТЫ СПЕЙРИНГОВАЛ СЕБЯ И ЭТОГО МУДАКА, Я УБЬЮ ТЕБЯ, УБЬЮ ЕГО, У МЕНЯ ЩАС МОЗГ ВЗОРВЕТСЯ, ТЫ ЧЕ, БЛЯТЬ, ЕБУЧИЙ МАЗОХИСТ, НАХУЙ ТЕБЕ ЭТО БЫЛО НАДО?!!! По самому сюжету претензий нет -_-

ХХХ: Дей-Ри, ухахахах :DDD

Лисовая: Хаха, Ин, ты б сразу сказал, что дрочишь на Рейгу, мы бы тебя поддержали :D Вы мне даже понравились Оо Фик шикарен, столько чувств, я прям чуть не кончила… хD

Пти4ка: Дяяя, я тозеее :333

Дей-Ри: Уф… Знаешь, Ин, я буду ждать объяснений! И ВОЗЬМИ, НАКОНЕЦ, ТЕЛЕФОН!!!

PPP: Всегда мечтал о вашей паре, вы исполнили мою мечту, спасибо, автор!!! P.S. Люди, вам не все ли равно, тролли они или нет, если это просто космос?

ZZZ: PPP, но они же классовые враги!

РРР: И что? Разве это не прелесть? ^O^

Badou: Ыыыыыы *_____*

ХХХ: Кстати, а продолжение будет?

Некура: Слушайте, а я хочу свадьбу! Да-да, я наглый, но, пожалуйста, напишите, как вы с Рейгой поженитесь! 

ZZZ: Инферно, где ты??? Тебя жаждет общественность!

YYY: Да и Рейга, заметьте, не появляется! Где его гневный отзыв?

Лисовая: Вы идиоты, не будет никакого гневного отзыва, вся их война – сплошной пиздеж ХДД Ну, либо Ин действительно мазохист, причем гипертрофированный Х))

SoSlou: Какая свадьба? Оо»

Вот после свадьбы я от смеха грохнулся под стол, да так там и остался, пока более-менее не успокоился. Ина не меньше, чем меня, забавляла вся эта заваренная нами каша, но он никуда не падал, лишь довольно ухмылялся. Да, его идея с фиком, где Рейга с жаром трахал Инферно, была, воистину, гениальна.

– Думаешь, пора? – спросил я, вытирая слезы и выползая из-под стола.

– Ага, – хмыкнул он и, усадив меня к себе на колени, настрочил ответ.

«Рейга: Лисовая, он на меня не дрочит. Я его просто трахаю. И, да, мы наебали всех вас. Сосите.

Инферно: Ми-ми-ми :3»

*Хочу сказать огромнейшее спасибо Многослову, который бетил, гаммил, насиловал мозг и всячески морально поддерживал. Спасибо читателям, которые читали, если вам это понравилось, то я счастлив *О* *