• Название:

    Остановившиеся часы Заметки Рики Мацумото


  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: ODT
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Остановившиеся часы

Заметки Рики Мацумото, третьей дочери Секо Асахары

Оглавление:

Вступление.

Глава 1. 1983 год. Дом Мацумото в Фунабаси.

Глава 2. Жизнь в Сатьянах.

Глава 3. Инциденты и арест отца.

Глава 4. Оставшись единственной сейтайши.

Глава 5. Уход из религиозной организации в общество.

Глава 6. Университетская жизнь и вынесение смертного приговора.

Глава 7. После окончания университета.

Глава 8. Инциденты и отец. Чем являлось Аум Синрике?

Эпилог.

Хронологические таблицы.

Вступление

Вот уже двадцать лет прошло с тех зариновых атак в токийском метро, которые считаются

наиболее страшными инцидентами в истории послевоенной Японии.

20 марта 1995 года около восьми часов утра в токийском метро на линиях Тиеда, Хибия и

Маруноути был распылен нервно­паралитический газ зарин, тринадцать человек персонала

станции и пассажиров погибло, пострадало более шести тысяч человек.

Человек, которому в суде предъявили обвинения в этом и других инцидентах, связанных с Аум

Синрике – это Секо Асахара, мой отец.

Уже с 22 марта началось масштабное уголовное расследование в двадцати пяти помещениях Аум,

на которое было мобилизовано 2500 полицейских.

И с этого времени меня, его 11­летнюю дочь, словно поглотил некий мощный поток,

неподвластный моему контролю.

5 мая 1995 года в «Никкан Спорт» вышла статья с моей фотографией, на которой я была снята с

детской дразнящей гримасой. И там была подпись: «Ачари, третья дочь основателя царства Аум

Секо Асахары: «Да катитесь вы все к черту!..» И затем под разными нелицеприятными

заголовками мое имя стало фигурировать на страницах различных газет, журналов и в

телевизионных передачах. Чтобы чей­то образ стал производить дурное впечатление, не

требуется много времени. Медиа создали еще одну «третью дочь по имени Ачари», которая

отличалась от меня.

В тот злополучный день, даже не догадываясь, что нахожусь под прицелом телеобъектива, я

повернулась в сторону журналистов, которые стояли вдалеке от того помещения, где я была, и

состроила гримасу. Сестра остановила меня, но я с легким чувством ответила: «Да нет, вряд ли

они видели!» Кто бы мог подумать, что с этого незначительного случая начнутся мои почти

двадцатилетние мытарства...

После ареста любимого отца чувство его потери было для меня невыносимым и я, сама того не

замечая, стала постепенно отдаляться от реальной действительности. Время внутри меня словно

остановилось... Я продолжала ждать, что отец наконец­то вернется.

Пока я не замечала, что вокруг меня происходит, отвернувшись от реальности, образ «третьей

дочери Ачари» продолжал все больше раздуваться. К тому же и внутри религиозной организации

начали создавать некую совершенно другую личность по имени «Ачари сейтайши».

Даже после моего ухода из религиозной организации, стоило только где­то узнать, что Рика

Мацумото и «третья дочь Ачари» ­ это одно и то же лицо, меня могли без всяких поводов уволить

с работы или же не принять в университет, даже несмотря на то, что я туда проходила по

вступительным экзаменам.

Каждый раз, когда казалось, что жизненные силы меня покидают, меня поддерживала мысль, что я

когда­нибудь опять встречусь с отцом. Мне о многом хотелось его расспросить. И не только о чем­

то личном, но и о том, почему же все­таки произошли эти инциденты, какова их подлинная

реальность?

Однако, когда эта встреча наконец­то произошла, отец сидел от меня на далеком расстоянии и его

психическое состояние было уже полностью расстроено.

Но и после полной потери надежды, иногда в машине обнаруживался какой­то датчик, в

мобильном телефоне – прослушивающее устройство, а во время прогулок за мной могли следить

полицейские. Идешь ли по улице или в магазин за покупками, не покидали мысли: «Не следят ли

за мной? Не прячется ли кто­то, наблюдая за мной?» И даже дома телефоны прослушивались,

электронная почта проверялась, и невозможно было освободиться от постоянного напряжения.

Чтобы просто защитить свою жизнь, бывало приходилось проходить через судебные

разбирательства. Пока я оставалась «третьей дочерью Секо Асахары Ачари», практически

невозможно было развеять этот образ. Сама моя жизнь словно зашла в тупик. И однажды я

подумала, что пока я не смогу себя выразить, пока не расскажу о реальных обстоятельствах, меня

окружающих – я не смогу изменить ни эти обстоятельства, ни свою реальность.

И вот после долгих перипетий я решила написать книгу.

Я писала эту книгу как документальную литературу (non­fiction). При написании рукописи я

приводила различные факты. Однако иногда случалось, что я помнила какую­то ситуацию, однако

не могла подтвердить ее никакими фактами. Поэтому хочу заранее сказать, что в книге есть части,

которые написаны лишь на основе того, что сохранилось в моей памяти.

Это было путешествие для открытия реальной самой себя в процессе упорядочивания своей

памяти на основе объективных материалов. До этой работы я не могла сама четко различить свой

реальный и вымышленный образ. А еще эта работа научила меня тому, что есть то прошлое, от

которого невозможно убежать.

При написании книги я остро чувствовала, что после ареста отца в течение двадцати лет до

настоящего времени я «не жила». Когда отец исчез из моей жизни, я сама остановила собственное

время.

В процессе судебного разбирательства мой отец тяжело заболел психически, но с ним не

обращались как с больным, он не получил лечения и в таком состоянии был приговорен к

смертной казни. Отец, с которым я встретилась через 9 лет и 4 месяца после ареста, был подобен

полностью сломанной кукле. Того отца, который так нежно обнимал меня, уже нет нигде...

Когда я поняла, что так долго продолжала лелеять вымышленный образ отца, то наполнилась

чувством сожаления и вины. Оставив меня в стороне, время в этом внешнем мире неумолимо

продолжало свой ход...

В суде считается, что мой отец руководил фактически всеми преступлениями, которые произошли

в Аум Синрике. Однако сам он отрицал это, и так и заболел, лишился сознания и получил

смертный приговор. Я знаю, что навлеку на себя критику, однако, тем не менее, я хочу верить

своему отцу. Я понимаю, что это лишь мечтания, но мне хочется, чтобы когда­нибудь он

вылечился, рассудок вернулся бы к нему и я, уже ставшая взрослой, хотя бы немного почитала

своему слепому отцу эту книгу.

После ареста отца я продолжала думать: «А что, если этих инцидентов не было...» Однако

реальность была иная, и все обстоятельства вокруг меня с очевидностью об этом говорили: это и

публикующиеся материалы суда, и оппозиционные движения местных жителей, и отказ принять

меня в университет, и многое другое. И с каждым разом я начинала все глубже понимать масштаб

этих инцидентов, а также страдания жертв и родственников погибших. И я, как дочь своего отца,

как друг тех людей, которые совершили эти инциденты, не могу остаться от них в стороне.

Я знаю, что в обществе продолжается жесткая критика отца и Аум Синрике. И возможно то, что я

напишу, тоже подвергнут критике. Однако я могу написать лишь на основе той действительности,

которую я испытала сама и которую могла знать.

Я не могу никуда скрыться ни от инцидентов, ни от своего прошлого. Я хочу еще раз попробовать

запустить свои «остановившиеся часы». А для этого в своей книге я написала не только об отце,

но и о самой себе.

В этой книге описана моя жизнь, о чем никто кроме меня не сможет рассказать. Мне было гораздо

тяжелее, чем мне казалось раньше, встать лицом к лицу со своим прошлым. Это было прошлое, от

которого хотелось отвернуться, это были сплошь эпизоды, которые не хотелось вспоминать.

Иногда я не могла сдержать слезы, и с распухшими от слез глазами продолжала писать. А были и

дни, когда я не могла написать ни одной строчки.

Мне страшно запускать свои часы снова, а также непонятно, будет ли хорошо опять давать им

ход. А также впредь необходимо будет подумать, а для чего это делать.