• Название:

    СТИХИ И ПЕСНИ


  • Размер: 0.06 Мб
  • Формат: ODT
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



ВНЕЗАПНОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ

КГБ! Коммунизм! Сатана!

Пентаграммы вокруг Мавзолея.

Просвещенная наша страна,

Я с тебя, право слово, хуею.

 

Полукровки и криптожиды.

Наркодилеры, телки, прослушка.

Ты как пласт стародавней слюды.

Ты как мак. Ты как мрак. Ты - старушка.

 

Из твоей заскорузлой (peace, Dee)

Выползают былое и думы.

Мы живем от страды до страды.

В сердце - Бог. Только лица угрюмы.

 

Бог - в душе, а на сердце - тоска.

Денег нет. Все забрали евреи.

Гробовая так манит доска.

Поскорей уж бы в рай. Поскорее.

 

Неземные рабы яда слов,

Импортируя все, что сложнее

Весел, гирь, рельсов, шпал, утюгов

Сдались шудрам, покорным евреям.

 

Finis mundi - венец золотой

За двуличие и за коварство.

Гойских стад разбомбили покой.

Снова змий коронован на царство.

Кто не любит так власть, не поймет

Смысл этой селекции страшной.

Мы по кругу гоняем народ.

Вкруг останков Останкинской башни.

 

Постепенно сжимая кольцо,

Вкруг больной, обезличенной массы,

Просим баб нарожать удальцов

Ведь снарядам так хочется мяса.

Под землей есть такие ходы...

Те, кто видели, те уж далече.

Не стремитесь, приматы, сюды.

Там вас ждет очень странная встреча.

УЧЕНЫЙ

Он, похоже, совсем ку-ку.

Спит всегда он на левом боку.

Так ведь сердце нисколько не дышит,

Но меня он, похоже, не слышит.


Он зовет электричество - "ток".
От него непонятный толк.
Набекрень у него очки.
И боятся его качки.

Потому что он стар и нем,
Но всегда соответствует всем.


НОВОГОДНЕЕ ОБРАЩЕНИЕ ШИВЫ К БЕСНОВАТОМУ

Брат тебя создал. Другой брат кормил.
Я посмотрел на тебя и убил.
Ты стал ужасен. Просто говно.
Но все равно мы с тобой заодно.

 Смерть - моя леди. Отдохновенье.
Щас познакомишься. Скушай печенье.
Дар был получен. Дар был сожжён.
Ты - дом для бесов. Хочешь лимон?

Либо ты - мастер, либо слуга.
Ногу сломал? Зачем мёртвым нога?
Я не страдаю. Я не жесток.
Так уж бывает. Вот тебе сок.

Просто я бог, и зовут меня Шива.
Ну, успокоился? Всё, котик вшивый.

В жертву мне нынче людей приносили.
Я завершаю, но я не всесилен.
Я подношу твою душу ко рту.
Треснула Майя. Духи, ату!

ЙОКА

Йока хочет быть желанной,

Йоке только полстакана.

Йоку укачало сзади.

Йока словно ждёт в засаде.

 

Красит губки, пыль стирает.

Дом для гостя прибирает.

Вся как мёд, как тамагочи.

Йока очень-очень хочет.

 

Чтоб закончились морозы,

Чтоб на завтрак - кофе с розой.

Чтоб до моря - 300 метров.

Чтобы то и чтобы это...

 

Не волшебник, но ведь можешь,

Раздобыть для Йоки велик.

Ты же сон её тревожишь!

Денег? Нет. Не надо денег...

МИЛОЙ УЕХАВШЕЙ

Медленно тлеет свечи сердцевина.

Я ненавижу тебя на картине.

Взявшись за край, тянем ткань одеяла.

Ах, поскорее! Ох, всё мне мало!

 

Счастье простое - уткнуться, поплакать.

Дать кошке шпротов. Залаять собакой.

Стих настрочить. Вшить сто баксов в подкладку.

Едь, моя милая. Едь, моя сладкая.

СЕРЕДИНА

Радостно... Горестно... Скорбно... Уютно...

Длинные повести вас убаюкают...

Долгие россказни рот запечатают...

Где ты, бутылка вина непочатая?

 

Мы торопились, и вот уже прожито

Пол странной жизни, и время так съежилось.

Жито неубрано. Козы некормлены.

Мы у корней кем-то страшным надломлены.

 

Ты - словно ель. Вся блестящая, яркая.

Словно подарок, забытый под аркою.

Скромно потупившись, светишь глазенками.

Дети, Снегурочка! Маше - буренка.

 

Брату - кораблик. А папке - запоночки.

И календарь с отрывною японочкой.

Всех одарив и заныкавшись в спаленку.

Спишь как младенец. Счастлив как маленький.

МАНТРА МИРУМИР

Мирись, мирись, мирись

И больше не дерись.

А если будешь драться,

Я буду бодаться.

Буду я бодаться,

Стану я кусаться.

Вместо шоб там дунуть

Или поебаться.

БЕЗАГОЛОВКА

Поражая лона спермой, жил себе примат примерный.

И имел кондицанер и собаку, например.

 И еще хотел зажать в рукавице плоть ежа,

Бритвой тонкой полоснуть осень, зиму и весну,

 

А потом пойти и лечь, и обеспечить печью печень.

И сказать "Их бин зольдат, Ай эм райт, а ты - мой сад".

WARPED SAMPLES

Суженье мух не терпит маеты...
Скрижали уж разверзлись на скрипты...
Крыжовник жухлый на зубах скрипит...
И муравей червон узрел ланит...

Мы с моей милкой пули бережем...
Всё убиваем, да, воруя, лжём...
Ты тянешь мои соки как магнит...
Говно в воде не тонет, но горит...

И черти злые обогреют нас...
Закончим этот крохотный рассказ...


СЕГОДНЯ

Сегодня гости приходили
И приносили мне селедку,
И занимали децл денег,
И были тихими и кроткими.

А завтра будет жаркий вечер,
И те же люди нарисуются,
И станут громко хаять что-то,
И, наконец, уйдут на улицу.

Прозрачен ток из совпадений,
Прозрачен воздух Подмосковии,
Незрячий кот уходит в темень,
Мяукать в дальнем изголовии.

Для этих всех непреднамеренных
Собою застилаем мостики.
Кому-то - мировое дерево,
Кому-то - крест, венец и гвоздики.

И кто б подумал, что окончится,
Так вдруг внезапно время рваное.
И кто б поверил, что бессонница
Пройдет как что? Как это самое.

Прозрачен ток из совпадений,
Прозрачен воздух Подмосковии,
Незрячий кот уходит в темень,
Мяукать в дальнем изголовии.

КРУГИ И РАДИУСЫ

Закаркали вороны 
И соловьи запели.
И дева посторонняя, 
И парень в самом теле 

Раскрасили инстинкты
В цвет плюшевого мишки.
Ври, плачь, горюй, Маринка -
Важней всего детишки.

А ты сигай с тарзанки,
Тряси башкой и хуем.
Как птички и поганки
Мы с временем воюем.

Пройдут опять же годы.
Изменятся и вымрут
Все клетки, где природа
Свое вписала имя.

Старушкою прозрачною
И старичком с тележкою
Пойдут куда-то мальчики
Пойдут куда-то девочки. 

И скажут: "Вот и занавес!
Мы жили не тужили.
По сто раз в день обламываясь,
Все ж руки не сложили".

Придет тогда безвестная,
Придет тогда желанная,
Смерть по незримой лестнице.
И все начнется заново.

И вот тогда сорокою 
Году в дветыщисотом
Ты вспомнишь эти строки.
Ты вспомнишь эти соты.

Вот центра ради радиус
Вот круга остановка
К лицу живущим париться.
Под дулами винтовок.
Для нас, остановившихся,
Весь мир - тюрьма и рай.
Мы - слуги равновесия.
Читай. Пиши. Играй.

ЛАФСТОРИ

Пролог

(голос слепого по всей видимости сказителя)
Круто крутится земля.
А в окошке - тополя,
А в окошке - тополя
И для рифмы - траляля.


Часть 1 (вступительная)

Накинул правою рукой
Заброшенный наждак
Поправил левою рукой
Манжеты кавардак... 

Часть 2 (решительная)

Имай решительно наждак заброшенный
Имай наждак пока хватило сил
Ему сказала, блин, всего хорошего.
А он варения не заносил.

А он варения без сожаления,
Прошу прощения, не заносил.

Часть 3 (сожалетельная)
(громко и сипло) 
Мое богаство... Всю байду б
К ногам твоим сложил.
Наждак, смартфон, «Осу», еду
И газонокосил...

Ку. Только створки приоткрой 
Грааля свояво.
Я сожалею, трепещу.
Наверно, я тово.

Наверное, трехмерный я.
А может и тово.

Я притащу тебе луну.
Давайте мне рычаг.
Чтоб как в седую старину.
Дымился наш очаг.


Ты только створки приоткрой 
Грааля свояво.
Я сожалею, трепещу.
Наверно, я тово.

Наверное трехмерный я.
А может и тово.

Часть 4 (увещевательная)

- Приперся, сволочь? Я совсем 
Заждалась тебя ждать.
Здесь столько всяких вкусных тем.
А ты где, твою мать?

Меня давно могли убить.
Могла я заболеть.
Подвергнуться насилию.
И в целом помереть.

- Я жутко сожалею.
Ужасно трепещу.
Проснусь и как умею 
Ноги я след ищу.

Но нету тово следа,
Как впрочем и ноги,
Владей, фигачь, заведуй
И в целом помоги.

Я никогда отныне
Ни в жисть, ни в зуб ногой.
Отныне я хороший,
Отныне дорогой.

- Какой же ты хороший?
Какой же дорогой?
Ты как наждак заброшен.
Ты как шкелет худой.

Отведай-ка галушек.
Пампушек и котлет.
Покушаешь и баиньки.
Конец. The end. Привет.

ГАДАНИЕ ПО СУКАМ

У меня замерзли руки. 
Стынут ноги. Мерзнут уши.
Я совсем тово. Послушай
Этих псов. Вот воют, суки.

Знают, если это лето
Что ж зимой? Куда? И что там? 
У хозяина работы
Нет, а значит, мяса нету.

В поисках шальных упячек
Средь надежд и букв и баса.
Ты увидишь вдруг - колбасит
Сук у ржавых водокачек.

Посмотри-ка на животных,
Раздели-ка их прозренья.
Поколение сомненья
Не настолько стопудово

Чтоб на гребне удержаться.
Трещина, зевок, "иди ты"...
Записные паразиты.
Знают все. Под нож ложатся.

Это карма. Ты ж... А ну-ка.
Не имеешь? Значит, легкий.
Не умеешь? Просто. Вот как.
Обо всем расскажут суки.


РАЗГОВОР С БОЛОНКОЙ ПО КЛИЧКЕ ДАДА О ЛИТЕРАТУРЕ

Пущий вящего не гуще.
Плюшкин Мышкина не прущий,
Мышкин в Плюшкина глядящий
Все равно не настоящие.

С белым венчиком из роз
Ни хрена не дед Мороз!

Отрицанье отрицанья
Бесконечного лобзанья - 
Все, что видел у людей
Окромя святых блядей.

От лица всей блядской тусы
Приношу туземцам бусы,
Отсебятину в консервах...
Не последнюю. Не первый.


КОТИКИ

Я тут услышал про легализацию
Всяких чудес, ненавидимых сильными.
Новых животных с шерстию пыльною.
Разных растений, ведущих к прострации.

Нет никого, кто б не слышал про котиков.
Котики, блоггеры, бесят всех пёсиков.
А ведь, казалось, бы что? Папироса и
Весело даже в метро. До икоты аж.

В улье бетонном, в поездке, под тачкою.
Тело мое - что хочу, то и делаю.
Так приучаются люди быть смелыми.
Так и живем словно вечные мальчики.

Чудо моё, мы пройдемся над пропастью.
Прелесть моя, воспарим и низринемся.
Что вам с того, что не нужно нам вывесок?
Видите ль вы эти крылья и лопасти?

Есть те, кто их принимает за лестницу.
Есть и такие, кто видит в них прошлое.
Мы не плохие. Мы не хорошие.
Мы - лишь энергия в поисках дверцы.

Все мы умрем, заболеем, и кончится
Пламя в лампадке, а память останется.
Память о музыке, память о танцах,
Память о котиках мудрых, доходчивых.

ВОТ, ГОВОРЯТ...

Вот, говорят, все ужасно.
Свиньи какие-то, кризис.
Солнце в протуберанцах.
Только б ты что-то вынес.

Только бы остановился.
Только б купил товары.
Только б обрел надежду.
Так нас они и парят.

Знаешь, зачем им школа?
Знаешь, зачем машины?
А почему ты веселый?
А почему вполовину?

Чтобы во все ты верил,
Чтобы ходил и думал.
Чтоб закрывал двери.
Чтоб заражал умных.

Новых очарований
Партия уж на складе.
С наших слепых мечтаний
Кто-то скопировал задник.

И заменяя лица,
Щелкая аппаратом,
Просит баблом делиться...
Хуй им. Понятней матом.

СТОЛИЦА ГИДРА

Ну вот и все. Проснись. Вон там пакет на полке.

Сейчас возьмем с тобой по шаурме.

Тамбовские гопы. Китайские бейсболки.

Не щурься. Это смог. Гуляем по Москве.


Москва - паук на кольцевых дорогах.

Москва - египетский особенный угар.

Я не хотел туда. Но там всего так много.

Там вечно бьют часы. Удар. Еще удар.



Там непотребно все. Бесстыжие витрины.

Аляповатый блеск. Старинные сады.

И матовая пыль. Потеки краски. Глина.

И в небо вздыбленные башни как уды,



Которые у нынешних приматов

Символизируют успех и крутизну.

Упившаяся нас, Москва еще заплатит.

За тех, кто сгинул, сдрейфил иль уснул.

 

Рассказы двух старух о переменной жизни.

Продвинутый пацан. Вертлявые глаза.

Студентка пишет: "John, I wanted you to please me".

Не зная, что еще ему сказать.

 

Все к вечеру гудит. Но дома так же шумно.

Пронзительный звонок. - Да, Саша, я уже.

Слоняюсь вдоль по улицам бездумно.

Бухаю на десятом этаже.

 

Столикий древний зверь. Шершавый. Грубый. Плотный.

Голодные недвижные зрачки.

И вместе с тем - как сладко на высотках!

Щас прыгну. Только выкину очки.

КИСЛЫЕ ЩИ

Не морщи щи всецело. И отдельно,

Пожалуйста, не морщи носик свой.

Ты украшаешь шик моей котельной.

Из-за тебя я дёрганый такой.


Из-за тебя я то и дело вою,

Из-за меня ты плачешь что ни день.

За полутенью прячутся обои,

Гобои, гоблины и всяческая хрень.


Забава затянулась и завязла

В хитросплетениях астральных пузырьков.

Вокзал сбоит. Все собирают пазлы.

Стою среди приматов и кульков.


Вокруг обрывки незнакомой речи.

И серые шинели. И мандраж.

- Да. Правильно. Но только, Толик, резче.

- Нажмите на шестнадцатый этаж.


Откуда-то полезли креатуры,

Элементали, скифы а-ля Блок,

- Да хуй с ним. Щас мы со всей дури.

- Не стой здесь. Лучше дай мне свитерок.

Но иногда мы видим остановку.

Сияющий посмертный гордый взгляд.

Не важно, кем ты был, но притворялся ловко.

Теперь ты - всё и нет пути назад.


Тебя в последний путь мы проводили.

Смотри-ка, милый. Раз и все дела.

Ты - свет и свет вокруг. И где ж подстава, милый?

Везде энергия. Энергия не зла.


И не добра к добравшимся до точки,

Тут главное нашарить, и тащи.

Ой что это? Нашарила цветочки?

Ах, пластик?! Ну а что ж кривила щи?

СТИХИИ

Природа обновляется Огнем.
Намереньем ты можешь обновиться.
Когда твой белый слон пойдет конем,
То это может вдруг с тобой случиться.

А Воздух держит крылья и свистит,
Когда летишь ты к Ра стрелою вящей,
Прозрачен он и ясен, и почти
Не холодно на скорости бодрящей.

Вода дарит покой и тишину,
И глубину, и радость растворенья,
Нежданную на берегу волну,
Стремительное, стройное теченье.

Земля дает основу, матерьял,
Бесстрастный смысл, оформленность, итоги.
Блажен лишь тот, кто от Земли взалкал
Все то, чем одарили его боги.

В стихии каждой скрыт еще один
Бесплотный элемент, Гермес эфирный.
Связавший все со всем, он - Алладин,
Бен Ладен и паук всемирный.

Когда алхимик, маг, ну и т.д
Свой микрокосм согласно макрокосму
Настроит, то тогда ему везде
По жизни станет очень-очень просто.


К АССАСИНАМ

Ассасины, заточите ваши колья.
Ассасины, пусть ебуцца раком пункты.
Как писать, так каждый, сука, мастер!
Как втыкать, так каждый, бляха, занят!

ПОДЧЕРКНИ НУЖНОЕ

После страха, нужды, треволнений,

После войн и потопов с пожарами,

Успокоилося поколение.

Стало скрытным, бесстыдным, поджарым.

 

Предки наши несли свою карму,

Кто-то крест, кто луну с пентаграммой.

Нам не нужно все это задаром.

Все, что нужно, лишь бошек полграмма.

 

Все, что нужно - лишь солнце и берег

Девы милые, семечки, удочки...

Где успех твой, придурок на "мерине"?

Где твой Бог, полоумная дурочка?

 

Отпадают рога, нимбы, метины.

Всё в утиль, скороспелые мальчики!

Не заметят нас средь заметного

Ваши псы, ваши чертовы датчики.

 

Мы уйдем, и все сразу осыпется,

Потому что не будет радости.

Что за жизнь среди битых пикселов?

Сдохни, рыба! Умри! Пожалуйста!


О ТРАВЛЕНИИ НОВЫХ ДОРОЖЕК

Яды на дармовщинку!
Дешево! Скидки парам!
Небо опять в овчинку.
Рядом лежим, гутарим.

Чай, телефон отключен.
Тихо играет Эванс.
Рядом лежим и глючим.
Мерзну и снова греюсь.

- Ну а тогда чего ты?
- Что я? Сидел на измене…
- Глупый. А я решила,
Что ты совсем не в теме…

- Ты посмотри глазами!
Видно же все за сто метров…
Рядом лежим. Меж нами
Ангел сидит неприметный.

Злым говорит: «Опасно!»
Суетных тянет за руку.
Много тут всяких разных,
Но я люблю эту суку!

И потому обождите!
Стар я и слишком вижу.
Дай-ка. Вот так. Поближе.
Ангел, уйди! Уйди же!

О РАБАХ

Ты родился Богом посреди рабов.
Их ужасно много. Ты был не готов.
Вот рабы желудка. Хавчика рабы.
Вот рабы рассудка. Жернова судьбы.

Вот рабы контроля, встроенные в цепь.
Справки и пароли. Чипы, клипы, плеть.
Лейблы и мобилы. Личный микрофон.
Кто-то тебя слышит. Ты проник в их сон.

В спину нервно дышит номер 007.
Охуели люди. Ёбнулись совсем.

ПУСЕЧКИ, ОНИ ЖЕ ДИКООБРАЗЫ

Коли дале только ели.
Я скажу вам: "Надоели!"
Ваши капли и сандалии...
Надоели! Задолбали! И

Чувства локтя хуже нету.
Мы сживаем всех со свету.
Оттого, что жить не в силах.
Равно я вам глаз замылил...

Шестипалые болонки,
Пар в мороз вокруг колонки.
Милые литые лица.
Что ж, давайте веселиться!

Чтоб в полунощной метели
Крикнуть: "Вот вы надоели!"
То вам капли, то сандалии...
Надоели! Задолбали! И...

ВОДЫ

Воды околоплодные
Водят. Играют в салочки.
Массы шизеют народные:
крестики, нолики, палочки.

Воды околоплодные -
яко же массы народные...
Воды околоплодные -
яко же массы народные...

Речь прожурчала и выцвела:
"Мыться мне, али не мыться мне?"
Мойся, родная, покуда ты
Сукой не стала паскудливо

Течь за бортом яйцеклеткою,
Сладкой прозрачной креветкою...
Течь за бортом яйцеклеткою,
Сладкой прозрачной креветкою...

РАСТАПОСТОЛАМ

Когда спешишь навстречу механизмам
Из норки прочь с пакетиком в носке,
Порою думаешь, что в этой жизни,
Тебе везет как булке в колоске.

То есть как полке, палке, балке... Белке!!!
От спешки заплетается язык.
Я не в себе, зато в своей тарелке.
Еда для буквоедов молодых.

Пара минут гармонии. И - вы-ыдох!
Разбитый телик под окном блестит.
Как много где-то разных милых.
Которых так и хочется спасти

От злых собак, обходчиков путейных,
От мертвых теток, прокуроров, егерей.
Чувак, ты вляпался первостатейно.
Пакет - в носок! Давай, иди скорей!

ВИЙ

Забинтованными руками брали голые провода,
Очарованными крюками стыла ночь, говорила "Да".

Увлажненными тайно ресницами
И размеренными судеб спицами
Укрывай по горам их и долам,
Разбросай по морям по веселым! 

Вия разбудили люди, отворили Вию веки.
Попросили Вия инфрасуперчеловеки:
Дай нам свет, брат Вий, дай искру сознанья!
Но сказал им Вий: "Ну уж нет. До свидания!"

И добавил, сновидец, вращая зрачками:
"Вы увидите сами! Вы увидите сами!"

Забинтованными руками брали голые провода,
Очарованными крюками стыла ночь, говорила "Да".


ТЕЛОДВИЖЕНИЯ

Пластунскими движеньями,
Ползу под напряжением.
Так хочется вернуться,
Свернув в ущелье улицы.

Путями серединными
Хожу полями минными
Так хочется взорваться,
Чтоб всюду оказаться.

Шагами семимильными
Бреду на льды мобильные
Так хочется уехать
- В Долину смерти? - Смеха!

ПЕСНЯ НА ЮГ

Холодны трубы. В ванне под музыку
Соль растворяю. Ищу неизбежного.
Выбиты все словно зубы союзники.
Выпиты все волны моря безбрежного.

Синий как Шива, лишь Кали приветствую.
Черная, правь! Порождай травы новые!
Трачены молью узлов соответствия.
Недолговечны нити суровые.

Ты растворишься. Ты станешь прозрачнейшей.
Гибкою удочкой. Лией и Розою.
В ванне тепло. Снова смерть одурачил я.
Черная, правь небывалыми грозами!

Вихри несут твои слезы в пустыни.
Бури несут мой огонь через льдины.
Станет зеленою снова богиня.
Ванна остынет. Я не остыну.

ВИРТУАЛЬНЫМ ДЕВАМ

Девушки, стыдливые созданья,
Берегите свой прекрасный срам.
Ни-ни-ни. Ах так! Ну, до свиданья.
Говорите наглым пацанам.

Нас не купишь ни зеленым баксом
Ниже стоеросовым рублем.
Встретим Петю, Вову или Макса
Им и растолкуем что почем.

Во-первых должна быть хоть квартира.
Во-вторых «Лэнд Крузер» или «Форд»
И еще на время из сортира
Чтоб вылазил, ездя на курорт.

И тогда счастливому примату
Будет шанс потрогать и помять.
Все вы виртуальные, ребята,
Вам страданий наших не понять.

GOTT MIT UNS

Сиськи, письки и сосиськи...
Секс и хавка - ну и жесть!
Все, что нас объединяет -
Жажда трахаться и есть.

Рифмачи неважных буков,
Лихачи ночных дорог.
Поклоняются все прухе.
Это круто. С нами бог

ВОЙНА

Сегодня ты проснулся на войне.
В пыли постели и чужом навеки теле.
Ты слышал, что есть те, кто очень не,
Совсем-совсем, ни капли не хотели

Разрывов "Града", танков, кораблей,
Солдат и свиста, что решает дело махом.
Не свергли дуралея? Дуралей
Одел теперь на Грузию папаху

Из дыма смрадного. Что дальше? Есть ли толк
Бомбить друг друга через все границы?
И слать на смерть за полком новый полк,
И щерить рваный рот, и веселиться,

Когда падет Тбилиси в свой черёд,
Смывать брандспойтом кровь с камней Рустави?
За око око, зуб за зуб. Вперёд!
Из скучной Яви к беспредельной Нави.

Когда столиц осточертеет злая твердь,
В деревне надоест от мух спасаться,
Ты скажешь: "Вот так да. Ну да. Да, смерть!"
Из голодранца станешь новобранцем.

Спеши, парнишка. Пламенеет Марс
Всесожигающим, налитым гневом глазом.
Я остаюсь. Храни Венера нас,
И тех, и всех. Любя. Бесплатно. Сразу.

КОГДА

Когда останки нской башни
Падут на треснувший бетон,
Я стану котиком домашним.
Довольным жизнию котом.

До той поры в зеленых шортах
Я буду ездить и шуметь.
По ложам, клубам и курортам.
Есть пряник. Попадать под плеть.

Не осуждайте понапрасну
Бессмысленность моей судьбы.
Прекрасное - легко и ясно.
Страшны гробы.

ПРАКТИКА ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

Кому Святая Русь, кому Россия,
Кому РФ, кому-то говнорашка...
Намедни мои ноги подкосились,
И я увидел мир как та букашка.

Ей в кочке - целый мир, глухая чаща...
Поместье страшных, броненосных тварей...
Решил, что надо это делать чаще,
Скользнув к земле среди осенней хмари.

Смещенье точки сборки - вот тот ключ,
Который отмыкает двери судеб.
Уж скользок, ну а еж вообще колюч.
И точно так же все вы, впрочем, люди.

ПРЯДИЛЬЩИЦЕ ДВОЙНЫХ СПИРАЛЕЙ

Твои космические спицы
Уже соткали мое время:
Эпоху ужаса, страницы
Отдохновений, плод и семя.

Твои просторы и преграды
Испуги, сны, надежды, песни -
Мой лабиринт, где стены рядом
Лишь ощупи одной известны.

Живу как тень, как след в пустыне,
Как василиск в двойной ограде.
Я выступаю перед ними
Одной тебя на свете ради.

Где логарифмы - только рифмы,
Где нет ни "бе", ни "ме", ни схизмы,
Ты выступаешь смутным рифом.
Сирена полдня. Жажда жизни.

ВРАЧУ НЕВИДИМОГО

Ты не воюешь с клонами за всякую муйню.
Потребность зырить в корень убил ты на корню.
Ты заготовил тему, набрал крупы, сидишь.
На кухне чем-то плачет обиженный малыш.

Гудит китайский чайник эзоповым свистком.
Но ты необычайно, ужасно далеко.
Далекий и бесплотный ты где-то там паришь,
Над гребнем неслучайных и офигенных крыш.

Сегодня слишком поздно, и гости разошлись.
Один в ночи ты звездной, набрав крупы, сидишь.
Средь снов людских неясных не так кошмарна явь.
И вот ты понапрасну пустился снова вплавь.

Сознанье расширяя, в обход дурных границ,
Мы сети ткем без края из трепета ресниц.
Из тех вот, и из этих, из разного одно.
Пьянит нас среди прочих алхимии вино.

Но крайне герметичен и крайне узок круг
Свободных от привычек и Хаоса подруг.
Сейчас ты видишь то лишь, чего и я хочу.
Забудь, чего ты стоишь. Лечи. Лечу. Лечу!!!

ОСТАВИТЬ

Оставить по себе три горсти леденцов,
Тепло в печной трубе, на карточке лицо,
Дождливый месяц март, прожаренный июль...
Сегодня - Бонапарт. А завтра - просто нуль.

На камне три строки, две даты, чей-то взгляд...
Старик, ты стал велик, коль выжег взглядом ад.
Есть люди как асбест, сожженный по краям...
И вроде они здесь. И вроде они там.

И вроде их тепло сквозит сквозь дымоход.
И прах их стал стеклом. Кристальнейший народ...

ПАНИЧЕСКОЕ

Я пуст, и сквозь меня сияет мир
Разводом бесконечной кинопленки.
Я - Пан, пропало все. Я зван на пир,
С тобою и с вон той еще сестренкой.

Вы просто карты! Сказочный веб-сайт.
Алиса, сон твой сладок и осмыслен.
А ты - безмерна, тыщи гигабайт
Не хватит, чтоб вместить минуту жизни.

Волна на взморье, пена на волне,
Пузырь без имени, момента отраженье,
Все движется внутри, да и вовне.
Куда ни глянь, везде одно движенье.

Все боги знают: время не течет.
Гарантия дана ему навечно.
Идет себе предстартовый отсчет.
Из бесконечности в саму же бесконечность.

И кролик, что боится опоздать,
И королева в вечном раздраженьи -
Лишь карты. Размешать колоду, сдать,
Чтоб привести вселенную в движенье.
***
Невинны дети и мудры они как змеи.
Они выдерживают мир как сон придурка.
Играют в наши дрязги как умеют.
Вон те, соседские, Наташка, Славка, Юрка.

СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ

Пока бурлит эфир и машет
Платочком КатеЛюбоМаша,
Я достаю кефир и плюшки,
Машу газетою старушке.

И вот я чух-чух-чух туда,
Где нет людей, но есть слюда,
Где нет ни Пети и ни Паши,
Ни КатеЛюбы с ЛюбоМашей.

Нет никого. Жара. Река.
Коровы. Сосны. Облака.
Жужжанье. Лай. Далекий свист.
Да уезжай же, машинист.

Холмы. Стремнины. Гладь Оки.
Игрушечные мужики.
Червонный мак, грибы и мох.
Великий Пан. Единый бог.

МЕМУАРЫ МЕРЛИНА

Какие-то слишком непрочные сети,
И впопыхах золоченые рыбки...
Припев забываю на каждом куплете,
Коплю недочеты, описки, ошибки.

Но горе глухим от моих киловаттов,
И радость слепым от моих ярких спичек.
Я был генералом. И духи-солдаты
Сжигали в печах тонны старых привычек,

Следили зарниц отдаленных повадки,
Сбивались в подвалы, курили и пели.
И было так больно. И было так сладко.
О, да. В самом деле.

Теперь все иначе. Ночные подрывы
В цвет Хаоса красят полотнища Рая.
И сколь ни гляжу я в свои объективы:
Улитка на метр всего от сарая.

И те, кто предельным всех сил напряженьем,
Зло адских кругов обращает в спирали,
Участвуют в том же неспешном движеньи,
В замедленном ралли.

Дитя обернется, и вал провернется,
Изменится малость поверхность земная.
Улитка к сараю уже не вернется
В преддверии Рая.

Мне много не надо. Лишь прочные сети.
Расплывчато-желтые в неводе рыбки.
Припев забываю на каждом куплете.
Коплю недочеты, описки, ошибки.

АВГУСТ НА РЕКЕ

Вода глубинная колышет сонно сети...
Ручьи несут пустые коробки...
На берегу - измученные дети
У рукава отравленной реки.

Они сбежали из домов постылых
Поближе к солнцу, соли и траве
Земля их наполняет чудной силой
Бродить, самим не зная толком где.

Пусть осень бледнолицая кривится
И до крови кусает клена лист,
Мы будем до утра гоняться за жар-птицей,
Тревожа сон заползших в норы лис.

ТРАЕКТОРИИ

Встречались мы. Не в силах вспомнить места
Я вперил в землю узкий длинный взор.
Травинчатый, стеблистый, теплый, тесный
Напомнил что-то мне ее узор.

Теперь мы здесь. Теперь июль.
Трамваев звон. Гудок.
Скамейка. Парк. Какой-то буль-
По-видимому, дог.

К тебе подходит благо дать.
И руки твои лижет.
Готов и я вот так... лизать.
Чтоб быть к тебе поближе.

АВРОРА

Товарищи, имею честь сказать,
Что красноперая в умат аврора
Уже шагает по вершинам гор, и скоро
Прольется ежедневна благодать.

Разлепят веки, сонно побредут,
Уйдут под землю, скроются в тоннелях,
Никак не добредая до постели,
Все те, кто пишет свои буквы тут.

И целый день, мотая по делам,
Их будет мучить предвкушенье бденья. 
Поэтов выдает порой сопенье,
Вплетаемое в повседневный гам.

Неспешно сопрягаются созвучья,
Повсюду смотрит жадный третий глаз.
Но ничего, когда-нибудь всех нас
К своей улыбке бог небес приучит.

Наступит тишина. И лишь лучи,
Которыми мы мир творим неслышно,
Дадут понять, что живы мы и дышим.
И что для крика больше нет причин.

РЕПЕТИЦИЯ

Павлиний глаз на длинных перьях
Так дебюссист.
Ко мне по льду и с недоверьем
Пришел басист.

Принес себя, пюпитр и ноты
И алкоголь.
И говорит мне: "Ну, чего ты?
Позволь, позволь!"

Я позволяю себе мало
Поболе он.
Он нарезает себе сала,
Крошит батон.

И после долго почему-то
Глядит в камин.
Павлиний глаз на длинных перьях
Как сисадмин.

Возможно, кто-то сверхстатичный
Нас всех пасет.
А мы лишь движемся привычно
И смотрим в рот.

Мы позволяем многократно.
Какой там блюз!
Статичен, пьян... Ему приятно.
Я не боюсь...

Беру аккорд, листаю ноты,
Неудержим.
Басист басит. Статичный кто-то
Блюдет режим.

И режет воздух голос тонкий
На сто ломтей.
Мир снова целый, колкий, звонкий.
Мы снова те.

КУРИТЕЛЬНОЕ

Меня скурили жадно как заначку.
Пропал в дыму состав и лейбл мой.
Другой чувак взят из незримой пачки.
Лежу в сугробе. Значит - выходной.

Теперь я - фильтр. Я - желтые волокна.
Я пепел почвы, память облаков,
150 страниц в твоей системе "Окна".
Стрела - для умников, мишень - для дураков.

Меня не ждут в заморских дивных странах.
По мне не плачет стылая тюрьма.
Лежу в сугробе. И на мне как рана
Твоей помады красная кайма.

ДЕКАБРЬ

Дед посеял свою репу,
Баба с возу, все же легче.
Все круги почти нелепы.
Все вокруг почти что лешие.

В сивой бурке, на каурке
В тесноте и при понятьях 
Скачут урки и их мурки
В гости к сумрачному бате.

Раздается бой курантов,
Раздается звон и хохот.
Дед мороз тебе, сержанту,
Говорит, что все неплохо.

Что могло быть много хуже.
Злой чечен мог влезть на берег. 
Иль могла ударить стужа.
И ты веришь.

И Снегурочка, зардевшись,
Зажигает караоке.
И глаза твои с нездешней 
Поволокой.

И ты думаешь: "Чего там?
День прожить, ночь продержаться."
Все мы - дети. Карусель -
Не оторваться.

ЖИР (ЖИЗНЬ ИСКУССТВЕННОГО РАЗУМА)

О, роботы, покойтесь с миром
Среди унылых декораций.
В глазах, заплывших ранним жиром,
Царит всегдашняя прострация.

И детский страх... Надежда, Вера, 
Любовь, как звать ее, приятель?
Из красного ЭСЭСЭСЭРА
Не так-то просто изваять нам

Гиперборейскую равнину
И скифский раж, и скрип полозьев,
И необъятную доктрину
О том, что "бросьте, сударь, бросьте!"

Мы - алхимические тигли.
Мы - пьяные коровьи боги.
Мишени в тире "Ну, а фигли?"
И архетипов чьих-то ноги.

Детей мы выкупали в Лете
И сами в речку окунулись.
Не зная ничего о свете,
Мы чьей-то лампой обернулись.

И вот теперь висит над миром
Глаз в пирамиде и пылает.
Берсерки с алыми секирами
Стоят и жадно дым вдыхают.

Фашисты бьют нашистов пыром,
А гашишины угорают.
В среде охотников за жиром
Так говорят: "Жир не воняет".

ДЕВОЧКА НА ПНЕ

Папе - что?
Ему - таёта.
Маме - что?
Автопилота.

Брату -
фильмы о войне.
Я мала...
Сижу на "Пне".

Мышку чищу
пастой гоя,
Сидя, сплю,
Мечтаю, стоя.
Лежа DVD смотрю.
Что-то длинное курю.

Вот бы стать мне виртуальной!
Вот бы стать мне идеальной!

Чтоб лишь ноль и единица,
Чтоб лишь лебедь и синица.
Облака в моей руке...
Свет Кетера вдалеке...

В ПУТИ

Мы молча едем в электричке,
Читаем буквы, теребим
В руках обугленные спички
И выпускаем носом дым.

Мы бережем тепло и тело.
Мы знаем, что сейчас в цене.
Нам бесконечно надоело
Терпеть и думать о войне.

Зарыться в мех. Дышать и слушать,
Как тает в кейсе лед сухой.
Душа моя саднит и душит,
Как воротник. Как двор глухой.

Я - бомбомет. Я мед и соты.
Я - лизергин под языком.
Галлюцинируем красоты.
Взрываем тело день за днем.

В оргазме, в трипе, на концерте,
На площадях, на крышах, там,
Где не ступали даже черти.
Возводим башню к облакам.

Чтоб механические пчелы,
Сменили, наконец-то, нас.
Я - колокола звон тяжелый.
Я - нескончаемый напас.

НЕМ НЫНЕ МИМ ИЗИДЫ

Моя милая в обиде
Много лет.
Мечет молнии, сновидит
Гром побед.

Запивает таблы йодом,
Ждет приход.
Но приход все не приходит,
Не идет. 

Мои крылья улетели
В Моготуль.
Я лежу в своей постели
Словно куль.

У меня родилось чувство,
Что ага.
Нету правды ни в искусстве,
Ни в ногах.

Продал я свою квартиру
За козу,
Ухожу бродить по миру
Звать грозу.

...СУЙ!

Я голосую за тебя,
Ты голосуешь за меня.
А после - пренья: "Бя-бя-бя".
И обещанья: "Ня, ня, ня!"

Пусть каждый типа депутат
Просвищет гимн наш в ре-диез.
Тогда получит он мандат.
И автомат. И мазь. И рельс.

ПЕРСПЕКТИВЫ

Мы перекуем мечи в мячи.
Трубы - в трубки, перепалки - в палки.
Может быть, из сонмища причин
Нам посветит кто-то зажигалкой.

Осветив ухабы и бомжей,
Облака чернильные в водице...
Я почти. Я скоро. Я уже.
Засмотрелся на чужие лица.

Я ловлю гуденье ваших тел,
Коцаным советским микрофоном.
Я - при деле: я ищу предел
В Царстве этом странном, незнакомом.

Чтоб Царица уголками губ
Очертила дом и перспективу.
В круге крест. И этот крест ей люб
Лишь тогда, когда лежит не криво.

Мягким снегом занесет мой дом.
Леденцовым льдом затянет рамы.
Хорошо быть зимним королем.
Постановщиком комедии и драмы.

РАЗГОВОР СКРОМНОГО ТАКОГО БУДДЫ С АЦЦКОЙ ТАКОЙ СОТОНОЮ

- Я - великий, Великий, ВЕЛИКИЙ!
- Я - лишь блик, а вернее, лишь блики.

- Я добьюсь, напрягусь и смогу!
- Я люблю пастилу и нугу.

- Все так плохо. Так несправедливо.
- Все едино. И так лишь красиво.

- Ну раз так, то тогда мне придется...
- Что теперь на пути попадется?

- Ты - пацан. А нормальный пацан...
- Пробежал по стене таракан.

- Глаз за глаз. Лучше сразу за два.
- Я так слаб. И дышу я едва.

- Говнюки, позабыли про стыд!
- Вот цветок. Я молчу. Он молчит.

- В зоне ты. И не верь, не проси.
- Знай. Люби. Всех пойми и спаси.

ТАГАНСКИЕ РАСКЛАДЫ

Кто кометы зажигает?
Кто трясет под нами землю?
От вопросов сих сбегаю
К тем, кто внемлет и приемлет.

Дымом жертвоприношений
Опьяняясь, восклицали:
"Где же наш корабль волшебный?
Нам картинок будет мало!"

И священное безумство
Растворяло клуба стены,
Превращало в златоуста
Парня в парке. Скажем, Гену.

Бил бутылкою по трубам,
Пел о крымских теплых скалах.
А потом к нам жрицу Любу
Привезли на самосвале.

И сказала Люба: "Здрастье!
Ты чувак, запомни, Федя!"
Федя словно в медсанчасти
В белом весь закрыл и едет.

Мы бредем к Таганке в горку.
Размышляем о насущном.
Как забраться в свою норку.
Как бы выглядеть нескушным.

Как продлить очарованье,
Как умилостивить парок.
Как сорвать ее лобзанье
В окруженьи иномарок.

Как заснуть, не слыша гула.
Как проснуться, не старея.
Как не превратиться в мула
В услуженьи у евреев.

Как бы в финиковой роще,
Оказаться вдруг с гитарой.
Проще все. Гораздо проще.
Ждем двенадцати ударов.

2012

Голову - в улицу. Вот я - ловите!
Голыми пальцами, запахом тел.
Вам знакомо такое - шизофрения,
Morrison Hotel?

В ваших лицах скука свила гнезда,
Рот кривится шелепами губ.
Хочется нахмурить брови грозно,
Глядь! В ресницах спрятался паук.

Пережевывая старую жевачку,
Квадратурьте челюстей оскалы.
Пучьте пуза, стройте дочкам дачки.
Твердью лба раздрабливайте скалы.

Пуп Земли сведен к довольству брюха.
Соль ее - в артерьях с тухлой кровью.
Вам во сне являлась ли старуха?
Эпилепсия вставала в изголовье?

Удобряете землю все вы,
Экскрементов множите кучки,
И драконьих зубов посевы
Охраняете с ревностью сучки.

Но когда распахнется небо,
Вынет глаз свой Бог из своей глазницы,
И посмотрит - солонкой с хлебом
Вы откупитесь, что ли, жрецы и жрицы?

Обессудов Он не приимет,
Пересудам вашим не внемлет.
Он укроет вас вязкой тиной
И упрячет опять под землю.

МАРШ ТАМПЛИЕРОВ

Госпожа наша, Бабалон,
Смотрит яростно со всех сторон,
Смотрит весело, смотрит, любя,
На него, на меня, на тебя...

Господин наш, маг Терион,
Умерщвлен, возрожден и... влюблен.
И его золотые персты
Чертят в мареве дымном мосты.

Точно так же и мы, господа.
Пирамиду туда и сюда.
Два Сосуда с Востока и Запада
Делят Зверя с другими ребятами.

БРАЧНЫЕ РИТУАЛЫ СТАЙНЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ

Ты знаешь, что я вижу то, что скрыто,
Не человека, не застывший слиток,
Но благостный расплавленный металл,
Не знающий ни примеси, ни пробы,
Ни Кузнеца, что из него ковал
Набор гвоздей себе для гроба.

Мы бились ночью, спали днем,
Я гладил кошку, улыбался,
Малхут в Кетер кружным путем
За волосы тянул, старался.

Смешавши молоко с вином,
Печаль с надеждой, знанье с верой,
Мы ждали ясности, и сон
Служил для яви нам примером.

Себя назвал я Ухолот.
Я слухом измеряю бездну.
Я проверял тебя: и вот
Нашел прекрасной и полезной.

Я - дух Забвенья, вечный гость,
В твоем дому, таком знакомом.
Я - Чистильщик, Хранитель, мост
На Остров с Башней, новым домом.

Я влез на позвоночный столб,
Чтоб видеть издали всю нечисть,
Надежды и смятенье толп,
И страх утратить бесконечность.

Прими таким, какой я есть.
Я не карманная собачка.
Я не ужмусь, лишь только б влезть
В карман и ждать твоей подачки.

Нас ОЧЕНЬ ПРОСТО обмануть,
Мы верим и словам, и взглядам.

Ну! Обманите! Кто-нибудь!

Мы здесь. Всегда уродам рады.

ПИЩЕВАЯ ИДИЛЛИЯ

Невыразимая сардинка
Тушилась в масле на окошке,
Глядела ласково и тихо
На полусонную картошку.
И извиваясь в зыбкой дреме
Бурчал бульон, как бык в загоне.

Танкист (из тех, кто пишет танки)
Ел суп харчо из плоской, честной миски
Глотал живьем бездушные баранки
И поглощал упитанность сосиски

Сардинка жалостно воззрилась
Нелепо и неторопливо
И в жерло горла провалилась,
Блестя в желудке словно слива.

ФИНАЛЬНЫЙ МИКС

Дети спешат мимо окон,
Дети идут учиться.
Дяди бредут работать,
Тети - опять лечиться.

Я подготовил треки.
Выровнял гул и скрипы.
Влево увел реки.
Шум подавил с шипом.

Звуки привел к гармонии,
Духов привел к согласию.
Мне как лицу постороннему
Дали цистерну власти. И

Век мой останется в вебе.
Вот впопыхах завещание.
Скоро на буром небе
Вспыхнет звезда печальная.

И озарит притихшие
Лики и лица с мордами.
Тачки, компы зависшие,
Ели, панели приборные...

В Мордоре жизнь недолгая.
Лет пятьдесят, если с хвостиком.
С орками плавать по Волге и
Славить царя-долгоносика.

Молодцевато скалиться,
Силой дурацкой меряться,
Думать о том, как понравиться
Так, чтобы не вызвать истерику.

И под конец успокоиться.
Стать подзаборным буддою.
Светит звезда прощальная
Всем. Никуда. Повсюду.

АРТИСТ

Аплодисментами, как салом сковородки,
Заплеван он уже почти что до души,
Но зал еще шкворчит, то прочищают глотки
Филе, завернутые в крепдешин.

Вам хочется чудес? Пожалуйста, мессиры.
Он подольет в огонь горючую слезу,
Окатит хохотом навзрыд, как вы его просили.
Да так, что по спине мурашки поползут.

Иль вот еще одна навязчивая шутка:
Высовывать язык меж сжатых челюстей
И басом петь о месяце-малютке
Рабам люминесцентных плоскостей.

А после возле бара, как калека,
Усесться тяжело на хлипкий табурет,
Зажать рукой порхающее веко
И разрядить в кармане пистолет.

ОСЕННЕЕ

Унылая, пора! Хачей очарованье!
Я жизни пелену со взгляда уберу.
Противно стало всякое старанье?
Кому же, кошечка, старанье по нутру?

Обширна жизнь. Пульс бьется в рамки метра.
В ней есть и ах и ух и чёртичё.
Довольно и того, что от стихов от этих
Кому-то где-то станет горячо.

Любви, любви! - курлыкают певицы.
Я парень хоть куда! - курлыкают певцы.
Так боги одевают наши лица.
Так прорастают нами вдаль отцы.

Любая фальшь есть приглашенье к садо-мазо:
"Я раб, я вру, заставь меня страдать!"
И господин, чей пепел собран в вазу,
Готов за эту правду муки дать.

Итак, вопрос всегда один.
Ты кто? Ты раб иль господин?

ВСТРЕЧА НА ТРАССЕ

В влажных и глухих предместьях
Не слышны шаги и шарки
Ног чужих. На кухне шкварки
Плюнуть норовят из мести

В истязателя, коварен
Месяц (или то крючок для ловли звездных рыбок?)
Из далеких сыроварен
Запах вьет, ленив и зыбок.

Ты стоишь под знаком с именем селенья,
Голосуешь резким взмахом узкой кисти,
Сложенной в окейный жест садиста,
Продлевающий агонии мгновенья

Гладиатора, что сир и сер во прахе,
Поднятом мужей возней опасной.
Тот, кого ты ждешь (и не напрасно)
Уж в пути, в волненьи и во страхе.

Он объят здоровым вожделеньем,
Он – король пространства и эпохи,
Но не слышит шорохи и вздохи,
Что ему мотор на ухо шепчет,
Чтобы упредить джипокрушенье.

ВНУТРИ ЗЕРКАЛЬНОЙ СФЕРЫ

Сегодня взгляд, унизанный телами
Гостей, не расположен к созерцанью
Костей куриных, сложенных в стакане
Рентгентограммой Вавилонской башни.

Вчера мне было лишь температурно.
Сегодня же сплошная лихорадка.
Я, верно, не пишу литературно.
Процесс беллетризации не гладкий.

Я выдумал ловушку для нейтрийно,
Капкан для кварков, топологию пространства
Канканно как-то все это, стерильно.
И отношусь я к этому нейтрально.

Но вот еще продукт кровосмешенья,
Смыслосмещенья однокоренных словечек:
30 щенков за Зощенко - и мщеньем
Горят глаза. Филолог, человечек,

Не видевший скрижалей и столба
С законами и правдой Хаммураби
Крутит куриным пальчиком у лба,
Желая застрелиться что ли, абы

За что. Зачтется ему в мире горнем
В слоях реальности застывшей застреванье,
Взмах челки, опаленный спичкой, гордый,
Сиденье на горшке чистописанья.

Желанье словоизъявленья
Нужду справлять, по крайней мере, чисто
И испражненья мозга расставлять
Рядами изощренных загогулин,

Своей наивностью рождающих умильность
У тех, кто в человеческом помете
Отмет провидит цепь обратной тени
Позагрядущего уверенного дня.

Ему такое. Мне же что же? Что же?
Incest, insect иль scient или Stecin?
Возможно, дать себе по роже,
От бледно алой колористики замлев?

Себе по роже? Нет, это негоже.
А рожа ближнего порою так священна,
Как рожь в мировоззреньи хлебороба,
Как ржа и патина в сознаньи антиквара.

БЛОГГЕР

Вывернусь я наизнанку,
Буду писать и плакать.
Глазкам нужно пописать.
Мозгу нужно покакать.

ПОЧЕМУ ЗА ТЕЛЕМОЙ БУДУЩЕЕ

Финансист: 
Я одену тебя в соболя!
Станем в рощах прохладных гулять,
Лебедей из пакета кормить,
В сейфе денежки наши хранить.

Христианка: 
Первым в ад упадет бабло,
Потому что оно тяжело,
А за ним вместе с сейфом и ты,
Потому что солидны скоты.

Телемитка: 
Ах, агапе, животные, мех...
День свободен, а ночь... Есть успех.
Баксы вложим в орудье войны.
Скидавай поскорее штаны!

ЯВЬ И НАВЬ

Вот опять вся ночь в работе,
Вот опять весь день в постели.
Встречи, пьянки, спевки, слеты
Невозможно надоели.

Ты молчишь, губу кусая.
Дуешь в чай и кошку гладишь.
Связь пещер с надземным миром
Ткешь, спрягаешь, ровно ладишь.

Твой дракон, сова и рыба
Расстарались, обучая.
Мы съедаем соли глыбы,
Выпиваем тонны чая.

Мы даем стране Магнитку.
Обеспечиваем чудо.
И серебряными нитками
Украшаем злато будды.

Голосим как оглашенные,
И летим блатным соколиком.
Наша свита - души пленные.
Наркоманы. Алкоголики.

Все, кто распушил меха,
Кто в Неву как в Навь с ногами.
Все, кто ровный метр стиха
Изучал как негр гаммы.

Искры с звездами мешая,
Затрещал огонь могучий.
Нас сожгут адепты рая.
Мы с тобою станем тучей.

Мы с тобою станем пеплом,
Разделим все по стихиям.
- Замечательное кепи!
- Замечательно пожили!

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ АНИ

От мороза сжались ели.

Только время за окном

Растянулось, как в постели,

Ухайдокавшийся гном.

  

Как он бегал теплым летом!

Как он ножками сучил!

За собой усталость эту

Он тогда не волочил.

  

Свой колпак зеленотканый

Он обмахивал пером,

А теперь он спит как камень,

Уработавшийся гном.

  

В бороде его улыбка

Прячется ужом в кустах

Счастье золотистой рыбкой

Проплывает в дивных снах

  

Наплывает, уплывает

Колокольцев перезвон

Спи же сладко, баю-баю.

Дин-дон-дон.

ОПЕРАЦИЯ

Доктор, дай мне скорее наркозу.
Барин платит. ОСОБУЮ ДОЗУ!
А потом ампутируй меня,
Преврати меня, доктор, в коня!

Замени мои зубы на пластик.
Замени мое нахрен на здрасте.
Замени всех друзей на знакомых.
Всех врагов оберни в насекомых.

Беспонтовым поставь диагноз.
Синдром Децила там, комплекс Агни...
Стопудовым поставь по клизме.
Им, везомым, везет по жизни.

И везут меня негры к евреям
И сестра умоляет: "Скорее!"
И выходит затем Айболит
И чего-то там ей говорит.

Я лежу. Не лягаюсь. Не лгу.
Нимагуржу. Магу? Нимагу.

ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА

Я вишу над пылающей бездной,
Отчего-то совсем бесполезный.
Корни молят меня: "Отпусти.
Ты сорвешься слезою. Лети."

Оглянулся и вижу: над пропастью
Шелест крыльев и ангела лопасти.
Щит нездешний. Походка тугая.
Ликом светит и гласом ругает:

"Для того ли ты к бездне спустился,
Для того ль по пещерам змеился,
Чтобы слиться с землею нагой?
Говорил же, что к нам не ногой!"

"Колесо, ангел мой, повернулось.
Время ход набирает. Проснулись
Уже многие. Смотрят насквозь.
Каждый взгляд их для вас словно гвоздь.

Им так тихо, блаженно, прозрачно,
Что и те, кого вы одурачили,
Даже те, кто всю жизнь в три погибели,
Хочет видеть и чтоб их увидели.

Хочет вспомнить. И чтоб их запомнили
Шиваиты и огнепоклонники.
И жрецы всех мастей и их дьяконы.
Все, кто души умеет залатывать.

Хочет мира. Не Рима. Не папочку.
Хочет солнца уже, а не лампочек.
Хочет танцев, любви, фейерверков.
И катиться хоть с самого верха.

Потому что приспичило осенью
Наливное-то яблочко бросить им.
И разлить по ушам весть пьянящую:
Утопающему — настоящее.

Магу - прошлое, а спасателю
Футуризм и друзья-приятели.
От того, ангел мой, мир и вертится,
Что по трем забираются лестницам.

Войска три из туманной материи.
Все, кто выжил здесь. Не потерян кто.
Остальное - спектакль и фикция.
Кинопробы. Недорепетиция.

А спускаюсь сюда я по дереву,
Чтоб уверить в своем недоверии,
Отдохнуть над пылающей бездной,
Ощутить вдруг себя бесполезным.

А потом в свое тело вернуться.
Вздрогнуть. Вскрикнуть. 
Вскочить и проснуться".

Ангел кнопку нажал где-то сбоку.
Обнажился сияющий локоть.
- Я земной. Я - Огонь из Земли.
Мои цели - не цепи мои.

Поневоле я в этой системе.
Надоело нести это время.
Надоело все время работать.
На вот молот. Пойдем на охоту.

С той поры мы по миру и кружим.
То ругаемся мы, то мы дружим.
А порой вот как щас. Тук-тук-тук.
Видишь? Вижу! Смотри, милый друг.

КИСЛАЯ ПЕСНЯ

Машу кислым не испортишь.

Только Мише не давайте.

Миша слишком однобортен,

Как пиджак на нашем сайте.

 

Когда Мишу кренит вправо,

Он пугается фантомов.

Знал ведь раньше, что отрава.

Знал, что станет жить без дома.

 

Знал, что в мерзлых электричках

За гроши на скрипке Баха.

Знал, что нет людей привычных,

Знал, что свет весь перепахан.

 

А во тьме и спичка светит.

И глаза кошачьи тоже.

Мы во тьме так неприметны,

И тогда мы так похожи.

 

Задувай скорее спичку,

Прогоняй скорее кошку.

Обнимай скорее Машку,

Жми прекрасную ладошку.

 

Ты же сладок, хоть и кислый.

Ты живой, хоть и покойник.

И, пока двубортны мысли,

Прыгай. Вот он, подоконник.

 

И, передохнув без тела,

Ты родишься снова Машей.

Удивишься неумело:

"Что-то кисла нынче каша!"

IWASINGING

Я локализован в теле дяди.
Связан со всем миром я не глядя.
Слышу в голове своей вопросы.
Достаю из пачки папиросы.

Три двойных полоски на штрих-коде –
666. Но есть ведь надо. Вроде.
Символ бакса – это змей на древе.
Змей, яйцо носящий в своем чреве.

Все колеса повторяют время. Что ли.
Время как бы воли и неволи.
И машин поток – подобье спермы,
К цели увлекаемой. Примерно.

В каждом бог, и каждый это знает.
Каждый в дьявола по мере сил играет.
Не совсем. Гадательно. С испугом.
То с подругой, а то с милым другом.

Чтоб когда-нибудь растечься в теле тонком
По волокнам, жилам, перепонкам.
Захватить казармы, думы, банки
Башни, храмы, ящики и склянки.

Посмотреть себе в глаза
И опять вот тут сказать:
Я локализован в теле дяди...

НОВОЕ ЯЗЫЧЕСТВО

Мечты - просты и однородны
У джентльменов и самцов.
Все мы лишь часть большой природы
В конце концов.

А то, что дамам очень надо
Подумать децл о "потом",
Так то пожалуйста. Де Сада
С Мазохом не пускайте в дом.

Найдется Кен для каждой Барби.
Послушный, неприметный Кен.
И будет мама очень рада,
Что дочь - наследница проблем.

Но это только лишь программы.
Четвертый слой.
Не программируй. Будь как лама
Совсем пустой.

Пустые враз тебя увидят
И пропоют:
"Ура! Живая ты, живая!
Долой уют!

Вот взлет огня.
Вот ночь святая.
Вот некто. Он иль я.
Вот Хлеб. Вот Кровь.
Вот ясность мая.
Она твоя.

РАЗГОВОР БУДДЫ С ПАРАВОЗОМ О ПРОГРЕССЕ

Перенося по шпалам споры,
К нам едет поезд очень скорый.

Он едет и трубой дымит,
И по-английски говорит:

"Shit happens,
'cause I'm old and crazy.
You speak of love,
But simply lazy.

Try work like me.
Enjoy your speed!"
Так говорит он

И урчит.

Я ничего не отвечаю,
Я молча головой качаю.
Я недвижим. Я врос в свой сор.
К чему весь этот разговор?

Остановись и слей мочу.
Вот все, что от тебя хочу.

ОДЕРЖИМОСТЬ

Вскрывая суть, как шпроты топором,
Ты ничего не оставляла на потом.
Нарисовала на спине мишень,
Всех приглашала в свой открытый день.

Всех духов, сколько б не было их много,
Я соберу в себе. Я - лоно Бога!
Мне нипочем токсичный PSP.
Не хочешь? На десятку. Mars купи.

Теперь в углах портала паутина.
Ободранных обоев мешанина.
И голоса, что матерятся через раз.
Нейронов стала слишком странной связь. 

Быть пифией - удел немногих.
Благоволить, лечить убогих.
Яриться, петь с вершины песни.
И вожделеть чудес чудесных.

И спать вполуха, жить вполсрока.
Как будто бы не видеть Ока.
И принимать никчемный душ,
И ждать, когда же грянет туш...

Тебе, читатель, вроде невдомек,
Кто первым ринулся на этот огонек.
Ты спишь и спи, не ведая войны
Меж раем будд и адом сатаны.

И мысли, что витают в голове,
Приписывай то пиву, то Москве.

2 СКЕТЧА

Ребята, половых гормонов
Все приключенья в юной голове.
Должны остаться в тайне. Время оно 
Предуготовано и корню и ботве.

Как хороши, как свежи были рожи
Всех милых лиц, которых знал детьми.
И как на эти лица непохожи
Те рожи, что теперь растут на них.

В далеком тыща с чем-нибудь году
Не знал, что в эту жопу попаду!

КРЫМСКИЕ МУРЛЫКАНЬЯ

Туда тяну туманные отростки.
Отсюда - вдаль, из луж - в песок и пыль.
Там есть она и небо в зведных блестках,
И 22 в тени. И боль. И даже быль.

Тут муторно. Энергии немного,
Она невнятицей в ушах гудит как кровь.
Опять железом прошумит дорога.
Я не спешу. Я возвращаюсь вновь.

Ты обижаешься? И на кого? На бога?
На голос Рода? На себя ли? На любовь?

ВЕЛИКИЙ СУБЛИМАТОР

Я ваз любил китайские оттенки,
Любовь еще, быть может, может быть.

Теперь люблю я грязные коленки
Испачкать, а потом все мыть и мыть.

И натирать до блеска пастой гоев
Свой глобус, сильно мятый по бокам.

Вас зуд ночной таки не беспокоит?
Ах, таки да! Так это я. Пока.

МАРШ ЭКЗОРЦИСТОВ

Крови мертвых зверей
Вдосталь в недрах и трубах.
Лихо сводит диджей
Сэмплы мертвые в клубах.

Мы дыханием трав 
Напитали конфорки.
И теперь среди нас
Клоны бедного с горьким.

Из-под стремной полы
Покупая лекарства,
Мы глядим как калым
Коронован на царство

Я моргаю и тру
Нос озябшей рукою,
Придвигаюсь к костру...
Дай им воли, покоя.

Дай им ангельский нрав,
Дай испанские страсти,
Пусть и лев станет прав,
Ведь в твоей это власти.

Но молчат небеса.
И вращаются сферы.
Вот они - чудеса
Мазефакерской эры.

Я терпел и молчал,
Дул на воду годами.
А потом закричал
Кто-то матом под нами.

А потом на дворе
Вдруг заухали урки.
А потом на ковре
Разлеглись полудурки.

А потом жирный мент
Удивлялся и охал:
Денег где столько взял?
Что, кого-нибудь грохнул?

Ни с того, ни с сего
Отелилась подруга.
А потом завилась
По стране кали-вьюга.

И из хлева позвал
Меня чудо-теленок.
И рогами проткнул,
И достал до печенок.

И сказал: "Ну, давай!
Не подохни до смерти!
Этот мир-каравай
Оккупируют черти.

Всех подсадят на кайф,
Наклонируют быдла,
А из наших мозгов
Изготовят повидло.

Вот тебе белый крух,
Вот тебе пентаграмма,
Ты теперь вечный дух.
Вот такая программа.

Вот Гекаты вуаль,
Вот Ареса доспехи.
Вот Венеры фиал
Для любовной утехи.

Все тебе. Для тебя.
Будь прозрачен и точен.
Силой всех, кто страдал,
Ты теперь правомочен.

Ты меня запряги,
Отдели Явь от Нави.
У тебя две ноги,
Чтоб на Землю поставить.

У тебя две руки,
Чтоб удерживать вожжи.
У тебя голова
И лицо, а не рожа.

А уж я напрягусь.
Смысл есть поработать".

Ждали, суки, войны...
Хуй вам. Это — охота!

МАСТЕР

Я - мастер скоростного тыка
По кнопкам, клавишам, и там,
Где тыкну я, не вяжет лыка,
Никто из кругосветных дам.

И господа привольных вычур
На шею вешают мне бант.
Мы здесь одни. Нас время кличет,
Срываясь нервно на дискант.

Ты помаваешь непокорной
Бараньей славной головой.
Ты говоришь: "Огнеупорный
Какой-то нынче милый мой".

Ты говоришь: "Прощу причуды.
Удара пенкой не прощу."
Я еле жив. Я верю в чудо.
Надеюсь. Смею и ищу.

ШУМ СТИХ

За модой карлиц не спеши
Угнать себя в микромогилу.
Ты мелкомягкий, протожизнь
Тебя сгубила.

Ты постоянно чья-то часть,
Твой кокон ауры бесформен,
Ты можешь просто врезать всласть
По этой морде?

И, посмотрев исподтишка
Вороньим глазом,
Окликнуть милого дружка
Кривой заразой.

Он в "Почему?" раззявит рот:
"Ведь, падла, белый день!"
- Какая разница, урод!
Не трогай мою тень!

ШУМ СОВСЕМ СТИХ

Богатства для и славы ради
Опять спешу к своей тетради,
Опять ищу незримых блох,
Фиксируя лишь то, что пох.

Иду неспешною порою,
Ищу отца.
Отведай, папа, зверообою,
Хлебни мальца.

Мне пох ограды похоронной
Чугунный ряд.
Мне пох наследницы нескромной
Бесстыжий взгляд.

Мне пох похмельные березки,
Церковный звон.
Мне по хуй твой наряд неброский,
Мне по хуй он.

Прилепится ко мне смазливый
Из серы фим,
Я обернусь культей счастливой
В промежность им.

Во сне, поморщившись, завыла
Моя страна.
Старуха родила дебилов

А тут — война...

Под кожу стали хлад впускаю...
Лицо шприца...
Из бездны, господи, взываю:
"Жми до конца!"

ДА ПРО ГОСПОДАРЯ ВАНЬКУ

Барин Ваня без Ани не может.
Барин Ваня ваще никакой.
Не кладет он уже, а, блин, ложит.
Не лопатой, а прям, блин, рукой.

Ну а Аня его оглядает:
Шибко хлопцу того невтерпеж.
По ночам под подушкой рыдает.
После видит бескрайнюю рожь.

И вздыхают они друг по дружке,
И кохают, працуя едва.
А вокруг старики и старушки
Хором ход обсуждают е2.

А вокруг них горят Дарданеллы,
д'Артаньяны от страсти горят.
И амуры и ихние стрелы
Все свистят и свистят и свистят.

Мать Земля сырой почвой трясется.
Пароходик уносится в тьму.
Командор камнем губ улыбнется
И протянет улыбку ему.

Я ПРОПИСАН В КАЛИЮЖСКОЙ ОБЛАСТИ

На Калиновом мосту
Кали Новая.
Кали Новая,
Двухметровая,

Шестирукая
Греховодница,
Тпры с непрухою
Царств изводница.

Голова ее
Троекратная...
Ой ты, гой еси,
Сила ратная!

Илья Муромец
С непростой судьбой,
Ну и - сдуру ли? -
Вот и мы с тобой.

Нас сожрет как блин,
Не подавится.
Невозможная...
Раскрасавица...

Заключит в пузырь
Мыльный, сводница.
Усмехнется и
В нас посмотрится.

Полетим опять
В Яви маяться.
Душу молодить,
Телом стариться.