• Название:

    Почем


  • Размер: 0.05 Мб
  • Формат: ODT
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Разумеется, правовые основы свободы массовой инфор мации были бы неполны, если бы не содержали гарантий от злоупотребления ею. Эти гарантии усматриваются прежде всего в положениях ч. 2 ст. 29 Конституции Российской Федерации: «Не допускается пропаганда или агитация, воз буждающие социальную, расовую, национальную или ре лигиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства». Кроме того, Конституция (ч. 5 ст. 13) ставит вне закона действия, направленные на на сильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв бе зопасности государства, создание незаконных вооружен ных формирований.

Иными словами, на конституционном уровне господ ствует принцип: слову должно противостоять слово, а силе — сила. Однако на практике все зависит в конечном счете от толкования и интерпретации, от правосознания и независимости правоприменителя. Как писал еще в XIX в. знаменитый английский правовед А. Дайси «свобода слова есть не более как право говорить и писать только то, что присяжные, какие-нибудь двенадцать лавочников, сочтут удобным. Такая «свобода» может, конечно, меняться, смот ря по времени, переходя от безграничной свободы к очень строгому ограничению»1.

Уголовно-правовой генезис злоупотребления сво бодой массовой информации. Ст. 4 Закона о СМИ («Не допустимость злоупотребления свободой массовой инфор мации») знает три вида злоупотреблений свободой массовой информации:

а) использование СМИ для совершения уголовно наказу емых деяний;

б) пропаганда наркотических средств, психотропных ве ществ и их прекурсоров;

в) использование в СМИ скрытых вставок, воздействую щих на подсознание людей.

Следует отметить, что формулировка ст. 4 Закона о СМИ нередко интерпретируется на практике в том смысле, что ответственность редакций возникает лишь как следствие уголовной ответственности физических лиц, использовав ших данное СМИ для совершения уголовно наказуемых деяний. Иными словами, пока нет вступившего в законную силу обвинительного приговора, не может быть вынесено предупреждение редакции.

Примерно в таком духе рассуждала и Судебная палата по информационным спорам при Президенте Российской Федерации (СПИС)2 в Рекомендации № 3 от 15 июня 1994 г. «О порядке применения ст. 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Отвечая на запрос Комитета Российской Федерации по печати, СПИС сначала справедливо указывает на необходимость «различать уголовно-правовую ответственность физичес кого лица за совершение преступления с использованием средств массовой информации и особую форму ответствен ности, к которой привлекают редакцию средств массовой информации». Однако далее палата неожиданно делает вы вод, что «для вынесения предупреждения о нарушении ст. 4... [регистрирующий орган]... должен признать, что средство массовой информации использовалось в целях совершения уголовно наказуемых деяний». И буквально следом — новый логический поворот: «В связи с тем, что признание физического лица виновным возможно только в порядке уголовного судопроизводства, вынесение предуп­реждения средству массовой информации по основаниям, предусмотренным в ст. 4, не должно смешиваться с призна нием лица виновным в совершении преступления»3.

Спрашивается, каким образом регистрирующий орган должен устанавливать факт использования СМИ в целях совершения уголовно наказуемого деяния раньше, чем суд признает наличие самого события преступления? На каком правовом основании он может самостоятельно делать вы вод о том, что СМИ было орудием преступления? Вправе ли он подменять органы дознания, предварительного следствия, суда? Да и стоило ли законодателю огород городить, поручая регистрирующим органам выносить предупреждения, если можно было ограничиться использованием традиционной формы прокурорских представлений и судебных частных определений об устранении причин и условий, способство вавших совершению преступления?

Впрочем, дело даже не в расхождениях между Законом о СМИ и УК РФ. Главное заключается в том, что речь идет о различных видах правонарушений, а следовательно, о раз ных видах юридической ответственности. К уголовной от ветственности может быть привлечено лишь физическое лицо. Редакция привлекается к той ответственности, кото рая предусмотрена Законом о СМИ. Принципиально разли чен и характер санкций. Нас не должно вводить в заблуж дение текстуальное совпадение отдельных формулировок ч. 1 ст. 4с названиями некоторых статей УК. В противном случае не было бы никакого смысла после формулы об использовании СМИ «в целях совершения уголовно наказу емых деяний» отдельно указывать на разглашение тайн, призыв к захвату власти, разжигание нетерпимости и роз ни, пропаганду войны и т.д. Ведь указанная формула уже покрывает все случаи использования СМИ для совершения любых преступлений. Например, если газета призывает убивать неверных жен, то налицо разжигание социальной нетерпимости, а — при наличии определенных условий — подстрекательство к умышленному убийству.

Поскольку речь идет об ответственности не физического лица, а такого специфического субъекта права как органи зация, осуществляющая выпуск СМИ, постольку при ре шении вопроса о наличии или отсутствии злоупотребления свободой массовой информации нужно исходить в первую очередь из общего контекста издания. Именно такие «маги стральные линии» как призыв к захвату власти, разжига ние нетерпимости и розни, пропаганда войны и т.д. имеет в виду Закон о СМИ, когда перечисляет формы злоупотребле ния свободой массовой информации.

Следовательно, наличие состава такого правонаруше ния как злоупотребление свободой массовой информации определяет не орган дознания, следователь, прокурор или суд, а регистрирующий орган, чье решение о вынесении предупреждения может быть обжаловано в судебном по рядке. Наличие же вступившего в законную силу обвини тельного приговора суда лишь упрощает — в некоторых случаях — задачу регистрирующего органа и сводит к минимуму — в силу преюдиции — вероятность успеха при судебном обжаловании его решения о вынесении предуп реждения.

Обратим внимание и на то, что ч. 1 ст. 4 Закона о СМИ определяет многие составы злоупотребления свободой мас совой информации как имеющие не формальный, а матери альный характер. Это выражается в том, что формула «ис пользование СМИ в целях совершения уголовно наказуемых деяний» может трактоваться таким образом: для призна ния правонарушения законченным требуется, чтобы пре ступление совершилось. Другой крайностью было бы ис толкование этой формулы как признающей наличие правонарушения в самом факте использования СМИ с абст рактными «преступными намерениями», в целях соверше ния некоего преступления, которого никто не совершал и не подготавливал.

Выход видится в том, чтобы, решая вопрос о наличии или отсутствии злоупотребления свободой массовой инфор мации, исходить не только из содержания распространенных сообщений и материалов, но и из общей направленнос ти данного СМИ, из особенностей его целевой аудитории, из характеристики ситуации и т.д. Правоприменитель дол жен ясно отдавать себе отчет в том, насколько реально было наступление негативных для защищаемых интересов по следствий. В этой связи уместно сослаться на классическое решение судьи Хелмса (Justice Holmes) по делу «Schenck против Соединенных Штатов», состоявшееся в 1919 году: «В каждом случае вопрос заключается в том, являются ли употребленные слова такого характера и употреблены ли они в таких обстоятельствах, что создают ясную и наличе ствующую угрозу, приведут ли они к реальным бедствиям, которые Конгресс имеет право предотвратить. Это вопрос близости и степени угрозы»4. Доктрина «clear andpresent danger» и по сей день является наиболее употребимой при толковании Первой поправки.

Помимо уголовного преследования физических лиц, ви новных в совершении преступлений, предусмотренных Уго ловным кодексом, существует механизм ответственности самих средств массовой информации, если их использова ние приобретает характер злоупотребления свободой массо вой информации в смысле ст. 4 Закона о СМИ.

Новая, действующая с 1995 года, редакция ст. 4 Закона о СМИ призвана по мысли законодателя несколько расши рить перечень видов злоупотребления свободой массовой информации, влекущих за собой применение санкций. Как уже отмечалось выше, в ч. 1 включено положение о недопу стимости использования СМИ «для распространения пере дач, пропагандирующих порнографию». Однако цель не достигается, поскольку незаконное изготовление, рекла мирование и распространение порнографических материа лов и предметов уже не один десяток лет преследуется в уголовном порядке (в настоящее время по ст. 242 УК РФ), а следовательно даже без специального упоминания подпада ет под действие ч. 1 ст. 4 Закона о СМИ.

Это в полной мере относилось до недавнего времени и к тезису о недопустимости распространения «передач, пропагандирующих культ насилия и жестокости», поскольку это подпадало под действие ст. 2281 УК РСФСР. Однако в ныне действующем УК РФ такой статьи уже нет. В результате регистрирующий орган должен сам определять «на гла зок», есть ли в передачах того или иного вещателя пропа ганда культа насилия и жестокости.

Новеллы в ч. 2 ст. 4 также вызывают немало вопросов. Если в первоначальном виде эта норма содержала запрет использования в теле-, видео- и кинохроникальных про граммах скрытых вставок, воздействующих исключитель но на подсознание людей, то теперь сюда попали докумен тальные и художественные фильмы, информационные компьютерные файлы и программы обработки информаци онных текстов. Прежде всего отметим, что с точки зрения Закона о СМИ разницы между кинохроникой и докумен тальным фильмом не существует, что же касается художе ственных фильмов, то они вообще находятся вне сферы его действия.

Ничего не добавляет и упоминание о компьютерных фай лах и программах. Во-первых, такие понятия как «информа ционные компьютерные файлы» и «программы обработки информационных текстов, относящихся к специальным средствам массовой информации», бесспорно, нуждающи еся в юридическом определении, вообще отсутствуют в оте чественном законодательстве. В Федеральных законах, от носящихся к информационному праву («О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных», «Об информации, инфор матизации и защите информации», «Об участии в между народном информационном обмене» и др.), используются совершенно иные понятия для обозначения того, что на уровне обыденного сознания можно назвать компьютер ными файлами и программами обработки текстов. Так, Федеральный закон «Об информации, информатизации и защите информации» использует такой термин как «до кументированная информация», а Закон Российской Фе дерации «Об авторском праве и смежных правах» — «про грамма для ЭВМ». Таким образом, правоприменитель ставится в терминологический тупик. Следовательно, для правоприменения эта норма непригодна как сформулиро ванная в терминах, не имеющих юридически определен ного содержания.

Во-вторых, упоминание о текстах, «относящихся к спе циальным средствам массовой информации» фактически вводит понятие специального СМИ. Однако Закон знает только специализированные СМИ: рекламные, эротичес кие и т.д. Вряд ли речь идет о них. Но о чем же тогда?

Наконец, в-третьих, ст. 24 Закона о СМИ полностью поглощает содержание анализируемой поправки к ч. 2 ст. 4. Здесь закрепляется, что установленные Законом правила применяются как в отношении текстов, создаваемых с по мощью компьютеров или хранящихся в их памяти, так и к информации, распространяемой через телекоммуникаци онные сети.

Перечисленные недостатки законодательной формулы отчасти были исправлены благодаря ст. 13.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонару шениях «Злоупотребление свободой массовой информа ции», которая ограничила это понятие исключительно изготовлением и (или) распространением «теле-, видео-, кинопрограмм, документальных и художественных филь мов, а также относящихся к специальным средствам массовой информации информационных компьютерных файлов и программ обработки информационных текстов, содержащих скрытые вставки, воздействующие на под сознание людей и (или) оказывающие вредное влияние на их здоровье».

Подводя итог сказанному, отметим, что злоупотребле ние свободой массовой информации, разумеется, не может сводиться к использованию СМИ для совершения уголов но-наказуемых деяний. Оно может также выражаться в пропаганде наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, в использовании скрытых вставок, воз действующих на подсознание людей (имеются в виду так называемые технологии «двадцать пятый кадр» и «двой ная запись»).

Все иные правонарушения, субъектом которых являет ся редакция или учредитель СМИ, не могут считаться злоупотреблением свободой массовой информации. Так, нарушение законодательства о рекламе — в части, касаю щейся времени, места и средств размещения рекламы (п. 3 ст. 30 Федерального закона «О рекламе») влечет ответствен ность по законодательству не о СМИ, а о рекламе. Ст. 14.3. Кодекса Российской Федерации об административных пра вонарушениях (КоАП РФ) устанавливает, что рекламода тель, рекламопроизводитель и рекламораспространитель (обычно организации, осуществляющие выпуск СМИ, вы ступают именно в этом качестве) несут ответственность за ненадлежащую рекламу или отказ от контррекламы. На казание выражается административным штрафом на граж дан в размере от двадцати до двадцати пяти МРОТ (мини мальных размеров оплаты труда); на должностных лиц — от сорока до пятидесяти МРОТ; на юридических лиц — от четырехсот до пятисот МРОТ. Протоколы о подобных пра вонарушениях составляют должностные лица органов го сударственной инспекции по торговле, качеству товаров и защите прав потребителей, а рассматривают дела — анти монопольные органы.

Примечательно, что Кодекс понимает под злоупотреб лением свободой массовой информации исключительно использование скрытых вставок (ст. 13.15. КоАП РФ). Пропаганда наркотиков в СМИ представляет собой совер шенно самостоятельный состав административного пра­вонарушения. Ст. 6.13. КоАП РФ устанавливает ответ ственность за пропаганду либо незаконную рекламу наркотических средств, психотропных веществ или их прекурсоров. Предусмотренное Кодексом наказание — административный штраф на граждан в размере от двадцати до двадцати пяти МРОТ на должностных лиц — от сорока до пятидесяти МРОТ, на юридических лиц — от четырехсот до пятисот МРОТ с конфискацией рекламной продукции и оборудования, использованного для ее изготовления, или без таковой. Протокол об административном правонарушении составляют должнос тные лица органов внутренних дел или МПТР, а дело рассматривается судьей.

Не может считаться злоупотреблением свободой массо вой информации и распространение не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоин ство или деловую репутацию гражданина, либо деловую репутацию юридического лица, если это не было сделано злонамеренно. Если ложность распространяемой инфор мации была заранее известна виновному лицу и таким образом в его действиях имел место умысел, то налицо будет уголовно-наказуемое деяние — клевета, а при нали чии неприличной формы — оскорбление. Но если умысел отсутствует, то налицо не нарушение законодательства, а нарушение субъективного права, причем, относящегося исключительно к сфере частного, а не публичного права. Вот почему судебное решение, обязывающее телерадио компанию опубликовать опровержение, нельзя рассмат ривать как доказательство юридического факта наруше ния законодательства, а следовательно, как основание для применения мер ответственности, предусмотренных Феде ральным законом «О лицензировании отдельных видов деятельности»5.

Кумулятивный принцип в институте ответствен ности за злоупотребление свободой массовой ин формации.Институт ответственности СМИ за злоупот ребление свободой массовой информации строится по кумулятивному принципу: если в течение 12 месяцев редакция неоднократно (два или более раз) нарушала требования ст. 4 Закона о СМИ и получала в связи с этим письменные предупреждения от регистрирующего орга­на, то последний вправе обратиться в суд с иском о прекращении деятельности СМИ. Причем тот же Закон предусмотрел, что все периодические печатные издания должны направлять в зарегистрировавшие их государ ственные органы обязательные бесплатные экземпляры каждого своего выпуска (ч. 1 ст. 29). Это сделано для того, чтобы регистрирующие органы могли осуществлять мониторинг соблюдения законодательства о СМИ в дея тельности редакций и своевременно реагировать, в част ности, на случаи злоупотребления свободой массовой информации.

Чтобы обеспечить баланс интересов, Закон о СМИ (ст. 61) предусмотрел возможность обжалования редакцией выне сенных регистрирующим органом предупреждений.

Что же касается практики применения правил ст. 4, то она весьма неоднородна и сравнительно невелика, хотя многочисленные случаи злоупотребления свободой массо вой информации видны невооруженным глазом. В подав ляющем большинстве случаев поводом для реагирования со стороны регистрирующих органов становятся публика ции, свидетельствующие об использовании СМИ для раз жигания национальной, религиозной и социальной розни. Причем, нередко регистрирующие органы не могут дать правильную юридическую оценку рассматриваемых мате риалов. Как злоупотребление свободой массовой информа ции они порой квалифицируют «формирование образа вра га в лице Президента Российской Федерации», «призывы к саботажу экономической политики», «призывы к нега тивной реакции», «разжигание межрегиональных отно шений», «явно некорректные и в оскорбительном тоне суждения» в адрес судов и т.п. Наиболее характерный недостаток мотивировочной части предупреждений — ког да анализу подвергаются не текст в целом, его смысл, направленность и возможное влияние на индивидуальное и общественное сознание, а отдельные слова и фразы, взятые в отрыве от контекста.

Практика работы по контролю за печатными и элект ронными СМИ свидетельствует о том, что, как правило, нарушения допускают одни и те же субъекты. Так, редак ции журнала «Русич», газет «Эрзянъ Мастор» и «Саф Ислам» неоднократно предупреждались о недопустимос ти публикации материалов, нарушающих требования ст. 4 Закона о СМИ. Точно так же Мытищинская межрайонная типография дважды предупреждалась в 2000 году за тира жирование экстремистских таблоидов «Русская правда» и «Русский хозяин», содержавших призывы к распростра нению идей фашизма. В конце концов имевшаяся у типог рафии лицензия была приостановлена.

Однако в общем массиве выявленных нарушений те, что связаны со злоупотреблением свободой массовой ин формации, составляют чуть более десяти процентов. Сре ди нарушений, допускаемых телерадиовещателями, пре валируют такие как перерыв в вещательной деятельности на срок более трех месяцев, вещание без лицензии и скры тая уступка лицензии. Есть и достаточно экзотические правонарушения. Так, Телекомпания «Авторские теле визионные новости», осуществляющая вещание в Екатеринбурге, в мае 2000 года была замечена в использовании скрытых рекламных вставок, воздействующих на подсоз нание телезрителей.

Механизм возложения ответственности за зло употребление свободой массовой информации. Возьмем в качестве примера такой вид злоупотребления как использование СМИ для призыва к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя.

Известно, что редакция газеты «День» в 1992—1993 гг. трижды (2 ноября 1992 г., 1 и 9 марта 1993 г.) получала официальные предупреждения регистрирующего органа именно в связи с подобными публикациями. 19 марта 1993 г. Мининформпечати РФ обратилось в Дзержинский районный народный суд Москвы с иском о прекращении деятельности«Дня». Зная, что рассмотрение гражданс ких дел порой затягивается на годы, Министерство сразу же заявляло ходатайство о принятии мер по обеспечению иска в форме приостановления деятельности газеты до вынесения решения по делу. Право судьи принять такое решение с целью обеспечения иска закреплено в ч. 4 ст. 16 Закона о СМИ. Причем если редакция проигнорирует постановление о приостановлении, то это уже само по себе является по закону основанием для прекращения судом деятельности СМИ. (Кстати, на практике случаи приоста новления деятельности СМИ по решению суда крайне редки, но намного чаще — не уполномоченными на то органами.)

Отклонение судом ходатайств Мининформпечати о при остановлении деятельности газеты привело к тому, что «День»продолжал систематически нарушать Закон о СМИ в течение всего процесса. Участвовавший в деле прокурор также фактически поддерживал позицию «Дня». Макси мум, чего удалось добиться Министерству, — это мирового соглашения: Мининформпечать отказалось от своего требо­вания прекратить деятельность газеты, а редакция «Дня» признала, что нарушала Закон о СМИ, и обязалась в даль нейшем от этого воздерживаться. Мировое соглашение было утверждено определением судебной коллегии по гражданс ким делам Московского городского суда от 7 сентября 1993г., однако опротестовано Генеральным прокурором России А.И. Казанником и отменено судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Феде рации 26 ноября 1993 г. Новое слушание дела было назна чено в Московском городском суде на 8 февраля 1994г., однако стороны на заседание не явились.

Одно из возможных объяснений неявки представителей Министерства таково: Мининформпечать России к тому времени было уже ликвидировано Указом Президента Рос сийской Федерации от 22 декабря 1993г. №2255 «О совер шенствовании государственного управления в сфере мас совой информации», а в качестве его правопреемника был образован Комитет Российской Федерации по печати во гла ве с Б.С. Мироновым, быстро позиционировавшим себя в качестве экстремиста шовинистического толка. В конце кон цов суд решил оставить дело по иску о прекращении дея тельности газеты«День» без рассмотрения.

Почему Министерству не удалось добиться большего? В немалой степени тому способствовала позиция прокура туры, почти неизменно бравшей экстремистскую прессу на судебных процессах под свою защиту. Сказалось и отсут ствие у судей опыта ведения подобных, граничащих с поли тическими, процессов, которые особенно чутки к уровню профессионализма и беспристрастности судей. Иными сло вами, для того чтобы в интересах сохранения гражданского мира использовать предусмотренные юридические проце дуры, Мининформпечати не хватило умения, а правоохра нительным органам — еще и желания.

Вина Министерства и в том, что оно не сумело иниции ровать формирование судебной практики по делам о пре кращении деятельности экстремистских изданий. Причем начинать следовало с самых оголтелых, оттачивая конк ретные юридические толкования на ярких и предельно ясных примерах злоупотребления свободой массовой ин формации и закрепляя их в судебных прецедентах. И хотя прецедентное право чуждо нашей юридической системе, однако судебная практика может быть действенным сред ством формирования правоприменительной политики.

К сожалению, этого не сделано и по сей день. Вот почему и сегодня продолжают издаваться фашистские и другие эк стремистские газеты, откровенно призывающие к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя, разжигающие национальную, классовую, социальную, религиозную нетерпимость и рознь. Вот почему в самые напряженные моменты августа 1991 г. и октября 1993 г., когда страна находилась на грани гражданской войны, влас ти бросались из крайности в крайность, то применяя к экст ремистской прессе меры административного принуждения, то отменяя их и возвращаясь к либеральному курсу.

Так, в период максимального обострения политическо го кризиса в октябре 1993 года, в условиях объявленного в Москве чрезвычайного положения Мининформпечать РФ в приказе №183 от 4 октября постановило «приостано вить выпуск и распространение изданий, учредителями которых являются общественные объединения, принимав шие участие в массовых беспорядках и иных противоправ ных действиях в г. Москве, а также изданий, поддерживаю щих противоправную деятельность этих объединений («Правда», «Советская Россия», «День», «Газета духовной оппозиции», «Рабочая трибуна», «Гласность», «Народная газета», «Русский порядок», «Русский вестник» и др.)».

Однако спустя десять дней, 14 октября, появился при каз № 199, в котором речь шла уже не о приостановлении выпуска на период действия чрезвычайного положения, а о прекращении деятельности ряда газет. Правда, перечень их оказался несколько иным. Из старого списка остались «День», «Газета духовной оппозиции» (запасное название «Дня») и «Русский порядок». К ним прибавились «Русское дело», «Русское воскресенье», «Русские ведомости», «Рус ский пульс», «За Русь!», «Наш марш», «Националист», «Русское слово», «Московский трактир», «Русский Союз», «К топору», поскольку «их содержание прямо направлено на призывы к насильственному изменению конституцион ного строя и целостности государства, разжигание нацио нальной, социальной нетерпимости и розни, пропаганду войны, что стало одним из факторов, спровоцировавших массовые беспорядки, имевшие место в Москве в сентябре-октябре 1993 г.».

К сожалению, должного эффекта все подобные меры не имели ни в тогдашних условиях чрезвычайного положе ния, ни позднее — например, газета «День» продолжает и поныне выходить под названием «Завтра». Правда, Госкомпечати России пытался в судебном порядке добиться прекращения деятельности газеты «Завтра» в связи с не однократными нарушениями ст. 4 Закона о СМИ. При этом вывод о неоднократности подтверждался двумя на правленными газете предупреждениями в связи с публи кацией статей «Партизанская весна», «Церебральный па­ралич Кремлевского мозга» и «Импичмент, суд, высшая мера!» (май—июнь 1998 г.). Однако ответчику удалось в судебном порядке добиться признания недействительным одного из предупреждений. Госкомпечати пришлось ото звать свое исковое заявление.

Стимулировать активизацию борьбы с ультрарадикаль ными СМИ был призван президентский Указ «О мерах по обеспечению согласованных действий органов государствен ной власти в борьбе с проявлениями фашизма и иных форм политического экстремизма в Российской Федерации» от 23 марта 1995 года № 310. Однако, как отмечается в анали тическом докладе Фонда И ИДЕМ «О формах и методах противодействия политическому экстремизму в России», подготовленном в 1998 году, реальная польза от указа была невелика. Выполнение поручений носило большей частью внутриорганизационный и во многом формальный характер, так и не была сформулирована четкая стратегия и тактика антиэкстремистской деятельности и не выра ботана комплексная система действий государственных органов, скоординированных с институтами гражданско го общества.

На этом фоне настоящими победами исполнитель ной власти над экстремизмом выглядят датированные 1998 годом решения Тимирязевского и Останкинского межмуниципальных судов Москвы о прекращении дея тельности газеты«Штурмовик» и признании недействи тельным свидетельства о регистрации газеты «Русский порядок». В 1999 году по иску Северо-Кавказского регионального управления Госкомпечати Российской Федерации начата судебная процедура прекращения деятельности газет «Колоколъ» (г. Волгоград) и «Кубань лесная» (г. Краснодар).

Для реальной борьбы с политическим экстремизмом в СМИ есть и другие юридические средства помимо судеб ной процедуры прекращения их деятельности. В частности, важным и практически не используемым инструментом является ст. 15 Закона о СМИ. Поскольку ни одно из экстремистских изданий не регистрировались в таком качестве, постольку, в принципе, есть возможность борь бы с ними через механизм судебного признания свиде тельства о регистрации недействительным как полученно го обманным путем. Кроме того, экстремистские СМИ, как правило, не затрудняют себя должным оформлением правового статуса редакций. Но регистрирующие органы не обращают внимания на то, что по закону (ст. 20) им в обязательном порядке должны направляться редакцион ные уставы всех без исключения СМИ. Наконец, закры тые СМИ не могут быть перерегистрированы под новым названием (ст. 11), а если это им все-таки удалось, то есть основания для признания свидетельства о регистрации недействительным.

Экстремистские издания, как правило, «отрицают бур жуазные законы» и потому зачастую игнорируют правила о выходных данных. Не последнюю роль играют и соображе ния конспирации или «игры в подполье». В любом случае выпуск и распространение продукции СМИ без выходных данных, с неполными или ложными данными регулирова лись ст. 1712 Ко АН РСФСР, которая предусматривала в том числе и конфискацию тиража. Точно так же они отрицают в большинстве случаев и правила, предусмотренные Феде ральным законом «Об обязательном экземпляре докумен тов». Поэтому работники Мининформпечати РФ в 1993 г. были вынуждены на собственные средства покупать газеты у музея Ленина, чтобы иметь возможность проанализиро вать их содержание на предмет соответствия Закону о СМИ. Тем не менее ст. 1713 КоАП РСФСР предусматривала ответ ственность за нарушение порядка представления обязатель ных экземпляров.

Кроме того, регистрирующие органы могли бы, опира ясь на требования ст. 35 Закона о СМИ, вынудить экстре мистские СМИ постоянно, из номера в номер публиковать их разъяснения, комментарии, заявления и т.п., с осужде нием противоправной деятельности соответствующей ре­дакции. Однако и такая практика на сегодня отсутствует, создавая благоприятные правовые условия для того, чтобы экстремистские СМИ безнаказанно продолжали свою раз рушительную деятельность.

В то же время вопрос о совершенствовании правовых механизмов возложения ответственности за злоупотребле ние свободой массовой информации представляется доста точно актуальным. Прежде всего, отметим, что в действую щем Законе о СМИ сама формулировка «прекращение деятельности средства массовой информации» представля ется неудачной. Если вспомнить, что под средствами массо вой информации Закон понимает «формы периодического распространения массовой информации», то становится ясна абсурдность использованной формулировки. Конечно, «фор ма» не может «осуществлять деятельность». Бессмысленно говорить и о «прекращении деятельности формы». Выход из этой лингвистической бессмыслицы видится, во-первых, че рез изменение понятия средства массовой информации, о чем будет сказано ниже, а во-вторых, через использование фор мулы «прекращение (или запрещение) выпуска средства массовой информации».

Однако главное заключается даже не в этой лингвисти ческой проблеме, а в том, что сам по себе институт прекра щения деятельности (выпуска) средства массовой инфор мации является не более чем способом табуирования названий СМИ. Пример с газетой «День» доказывает это весьма убедительно: в случае возникновения опасности учредитель непосредственно или опосредованно представ ляет на регистрацию новое печатное издание под незначи тельно измененным(«Газета духовной оппозиции») или совершенно иным названием («Завтра»), и редакция на­чинает его выпуск. Следовательно, в отношении печатных СМИ такой метод борьбы с экстремизмом оказывается малоэффективным.

Другое дело — электронные СМИ. Существующая здесь система лицензирования, предусмотренная ст.ст. 30-32 За кона о СМИ, непосредственно увязывает получение лицен зии с фактом регистрации СМИ. Следовательно, прекраще ние деятельности (выпуска) средства массовой информации автоматически влечет недействительность как свидетель ства о регистрации СМИ (ч. 5 ст. 16), так и лицензии на вещание (ч. 2 ст. 31).

Кроме того, мы видим, что закрепленный в ст. 16 Закона о СМИ механизм возложения ответственности за злоупотребление свободой массовой информации оказы вается крайне скудным по числу возможных санкций: предупреждение и прекращение. По аналогии можно представить Уголовный кодекс, в котором только два вида наказаний: общественное порицание и смертная казнь. Представляется, что в новой редакции Закона о СМИ следовало бы сохранить такую меру как прекраще ние выпуска (запрещение выпуска) средства массовой информации только для исключительных случаев, ког да, например, речь идет о выпуске экстремистской газе ты, издаваемой группой физических лиц. В подавляю щем большинстве случаев злоупотребление свободой массовой информации должно влечь наложение штрафа в порядке административного судопроизводства на орга низацию, осуществляющую выпуск СМИ, и (или) на глав ного редактора.

Именно такой механизм был применен законодателем к нарушениям законодательства о выборах. Так, ст. 408 КоАП РСФСР предусматривала, что нарушение правил проведе ния предвыборной агитации влечет наложение штрафа на граждан в размере от десяти до двадцати пяти минималь ных размеров оплаты труда, а на должностных лиц — от двадцати до пятидесяти минимальных размеров оплаты труда. Кроме того, ст. 4 Федерального закона «Об админис тративной ответственности юридических лиц за нару шение законодательства Российской Федерации о выборах и референдумах» от 06.12.1999 № 210-ФЗ предусматрива ла за то же самое правонарушение наложение штрафа на организацию, осуществляющую выпуск СМИ, в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты тру да. В начале 2001 года появилось предложение еще более ужесточить ответственность за нарушение в СМИ правил предвыборной агитации «в связи с возникновением газет-однодневок и газет-двойников, а также волной грязных технологий, захлестнувшей избирательные кампании». Речь шла о внесении в Закон о СМИ поправки, которая позволяла бы прекращать деятельность средства массовой информации за нарушение правил предвыборной агитации6. Разумеется, принятие такого предложения означало бы пренебрежение известным со времен античности и ясно прописанным в Конституции Российской Федарации прин ципом «не дважды за то же».

В новом Кодексе Российской Федерации об администра тивных правонарушениях от 30.12.2001 г. № 195-ФЗ пре дусмотрена возможность одновременного возложения от ветственности и на должностное лицо, и на юридическое лицо. Ч. 3 ст. 2.1. устанавливает, что назначение админист ративного наказания юридическому лицу не освобождает от административной ответственности за данное правонаруше ние виновное физическое лицо, равно как и привлечение к административной или уголовной ответственности физи ческого лица не освобождает от административной ответ ственности за данное правонарушение юридическое лицо.

Принципиально важным является здесь указание на виновность как юридического, так и физического лица. Отсутствие вины того или иного лица в совершении административного правонарушения исключает его ответ ственность. Причем следует учитывать существование раз личных форм вины: умысла и неосторожности. Админист ративное правонарушение признается совершенным умышленно, если физическое лицо, его совершившее, во-первых, сознавало противоправный характер своего дей ствия (бездействия), во-вторых, предвидело его вредные последствия и, в-третьих, желало наступления таких по следствий или сознательно их допускало либо относилось к ним безразлично. Если лицо, совершившее правонаруше ние, предвидело возможность наступления вредных по следствий своего действия (бездействия), но без достаточ ных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение таких последствий либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя долж но было и могло их предвидеть, то такое правонарушение признается совершенным по неосторожности.

Несколько иначе решается вопрос о виновности юриди ческого лица. Оно признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установ лено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюде нию. Данное правило в полной мере применимо и к организациям, осуществляющим выпуск средств массо вой информации.

Злоупотребление свободой (правом) есть осуществление субъективного права в противоречии с его назначением. Злоупотребление правом выражается в искажении назначения права, в противопоставлении буквы закона его духу. В.Д. Горобец считает, что при злоупотреблении правом создается ситуация, когда формально субъект поступает в соответствии с законом, а по существу - вопреки ему.)

Однако данное положение следует уточнить. Злоупотребляя правом (свободой) субъект, наделенный законом соответствующими правами и свободами, при их реализации выходит за рамки правовых предписаний. Например, газета, имея право на свободное распространение информации, обнародуя непроверенные сведения, способствует распространению необъективной и недостоверной информации. Реализация свободы в данном случае обращается "во зло" индивиду, группе, обществу, государству, причиняет имущественный, моральный или иной вред. Злоупотребляя свободой (правом), субъект выходит за рамки дозволенного поведения, его действия приобретают характер абсолютной свободы.

Абсолютная свобода неизбежно приводит к тому, что ее носители, беспредельно пользуясь своими полномочиями, ограничивают сферу полномочий других лиц, затрудняя или делая невозможным реализацию их субъективных прав. Право перестает являться мерой свободы равной для всех. Поэтому никакая свобода не может быть абсолютной, т.к. это грозит анархией, политическим хаосом и отсутствием правопорядка в обществе.

' Общая теория права и государства: Учебник для юридических вузов / Под ред.В.В. Лазарева. М.: Юрист, 1994. С. 324.

Злоупотребление правом (свободой), безусловно, является правонарушением. Однако не всякое правонарушение есть злоупотребление. При правонарушении субъект, как правило, нарушает запрещающие нормы права (например, нормы Уголовного кодекса). При злоупотреблении - управомочивающие и обязывающие нормы. Злоупотребление характеризуется тем, что обладающий определенным полномочием субъект, реализует предоставленное ему законом право. Однако при этой реализации права субъектом не исполняется возложенные на него юридические обязанности (праву не корреспондируется обязанность). Так, журналист в соответствии с законом имеет право распространять информацию, но обязан предварительно проверять ее объективность и достоверность. Если информация распространена, но не проверена , мы имеем дело со злоупотреблением.

Рассмотрим проблемы, связанные со злоупотреблением свободой массовой информации. Очевидно, что соблюдение на практике принципа свободы массовой информации дает возможность средствам массовой информации распространять практически любые сведения. Однако массовая информация обладает мощным потенциалом, воздействующим на сознание, а следовательно и поведение больших групп людей. Это воздействие может быть не только конструктивным, но и деструктивным. Негативное влияние средств массовой информации на общество может проявляеться в разжигании с помощью СМИ национальной, классовой, социальной, религиозной нетерпимости или розни, пропаганды войны, насилия и жестокости, распространении порнографии.

Кроме того, СМИ могут быть использованы как средство совершения уголовно наказуемых деяний, а также для призывов к захвату власти, насильственному изменению существующего конституционного строя и целостности государства. В погоне за сенсациями и руководствуясь желанием первым сообщить людям общественно-значимую информацию, средства массовой информации разглашают сведения, составляющие государственную, служебную, военную или коммерческую тайну.

Рассмотрим ряд конкретных примеров. Так, еженедельник "Новый взгляд" систематически публиковал статьи, описывающие патологические извращения]. В публикациях "Женоубийцы", "Любовник-людоед", "Серийные убийства" излагаются сведения, почерпнутые из материалов и документов закрытых судебных заседаний по уголовным делам об убийствах и изнасилованиях. Авторы этих статей подробно, с использованием ненормативной лексики, доводят до читателей красочно описанные картины преступлений (изнасилование в извращенных формах, расчленение трупов, эпизоды долгой мучительной смерти). Кроме того, делаются безосновательные обобщения о криминально-извращенной сущности человеческой природы и безаппеляционные утверждения об истинности подобных взглядов. Подобные публикации, как отмечают в своих экспертных заключениях профессор Института общей и судебной психиатрии им. Сербского Б.С. Положий и кандидат педагогических наук М.Б. Цинципер, негативно влияют на психику людей, а особенно подростков.

Этот пример подтверждает, что нарушение морально-нравственных и этических норм журналистами средств массовой информации деструктивно влияют на общественное сознание.

Факты насилия и жестокости, распространяемые СМИ, по мнению психологов, вызывают сначала шок, затем привыкание и безразличие. Институт социологии РАН по заказу Государственной Думы РФ провел анализ содержания видеоряда двух каналов телевидения - "Останкино" и "Россия". Выяснилось, что на первом канале в течение недели сцены насилия занимают более трех часов экранного времени, на РТР - около двух, то есть более семисот эпизодов за семь дней:.

1 См., например: Новый взгляд. №№ 4,7, 49, 125. !994.2 Российская газета . ] октября 1994.

Еженедельник "Собеседник") (в статьях "Женщины России: воздержание до победного конца", "Лечь, суд ползет", "Сколько стоит честь 22 депутаток Госдумы ?") воспроизводит слух о том, что фракция Женщины России призывает всех российских женщин "не удовлетворять своих мужей, друзей и любовников... покуда те не наведут порядок в стране". Лексика и содержание публикаций также подтверждают непорядочное и уничижительное отношение редакции еженедельника к фракции Женщины России. В данном случае мы имеем дело с недостойным отношением к женщинам, что безусловно нарушает принятые в обществе нравственные нормы. Распространяя подобные слухи, авторы статей злоупотребляют свободой массовой информации.

"Экспресс-газета" в № 3 за 1994 год под рубрикой "Расследование" опубликовала редакционный материал, комментирующий Временное положение об обеспечении деятельности депутатов Государственной Думы Российской Федерации. Вопреки содержанию Временного положения, редакция в статье "Живут же... люди!" изложила собственные клеветнические соображения о материальном и организационном обеспечении деятельности депутатов. Данная публикация - пример распространения оскорбительных и недостоверных сведений, унижающих народных депутатов. Деструктивное воздействие подобных статей проявляется в том, что они дискредитируют представителей народа. Безусловно, за медлительность в работе и другие недостатки критиковать депутатский корпус необходимо, но распространение при помощи средств массовой информации сведений несоответствующих действительности, есть злоупотребление свободой массовой информации.

Особенно сильно проявляется негативное воздействие злоупотреблений свободой массовой информацией в период вооруженных конфликтов. Бывают случаи, когда СМИ, обнародуя необъективную и недостоверную информацию, способствуют продолжению вооруженного конфликта. Так,

' См., например: Собеседник. №№ 17, 36, 37. ]994.

статья И. Дементьевой "Война и мир Пригородного района"), по мнению Председателя Верховного Совета Республики Северная Осетия Ю. Бирагова и Полномочного представителя Республики Северная Осетия К. Дулаева из-за своей необъективности не способствовала урегулированию взаимоотношений между республикой Северная Осетия и Ингушской Республикой, а, наоборот, вела к разжиганию межнациональной розни.

Действительно, в статье И. Дементьевой помимо субъективного анализа исторических и правовых причин межнационального конфликта, содержатся утверждения о неких планах руководства Республики Северная Осетия, в которые, якобы входит "вытеснение ингушей любой ценой, всех до единого", "жестокость как способ решения этой задачи", "чистка территории", а также о том, что " в сознание общества внедрено глубоко негативное отношение к ингушам как к народу", что" бывший лидер коммунистической партии говорил об ингушском народе как о змее, пригретой на осетинской груди".

Очевидно, что подобным дестабилизирующим общество проявлениям свободы массовой информации необходимо поставить плотный законодательный барьер.

Некоторые средства массовой информации при освещении сложных общественных процессов российской государственности пытаются сформировать в массовом сознании отрицательный образ представителей различных социальных, национальных и этнических групп.

Так, газета "Народный строй" (№) за 1994 год,статья "Третья Русь") предлагала России в качестве государственной политики доктрину расовых предпочтений, в рамках которой обязателен принцип национальнопропорционального представительства в органах власти. "Задача новой империи в сохранении и культивировании арийского элемента... и в первую очередь среди русских".

' Известия. №№ 14, 13, 16,17, 18. 1994.

Газета "За русское дело" (№ ] за 1994 год статья "От национализма - к расизму) провозглашала : "Мы должны перейти от ограниченного национализма к расовой идее".

Газета "Бумбараш" (№ 3 за )994 год, статья " Как достичь гражданского согласия") призывала к насильственному противостоянию правоохранительным органам с применением бутылок с зажигательной смесью и другим оружием ближнего боя с подробным описанием как эффективнее его использовать.

Очевидно, что подобные публикации способствуют разжиганию социальной и национальной нетерпимости и вражды, призывают к развязыванию войны, насильственному свержению конституционного строя.

Решить проблему недопустимости злоупотребления свободой массовой информации возможно только законодательным путем. Однако нужно помнить и о негативных последствиях нарушения принципа свободы массовой информации и независимости СМИ как институционального элемента политической системы. Поэтому при законодательном регламентировании свободы массовой информации желательно найти ту "золотую середину", которая обеспечит свободу массовой информации с одной стороны и оградит общество от злоупотреблений ею - с другой. Это достигается путем соответствующей правовой регламентации, суть которой в том, что законодательство, гарантируя свободу массовой информации, в тоже время запрещает злоупотреблять ею и предусматривает ответственность за конкретные злоупотребления.

Критерий, который необходимо взять за основу при определении законодательных рамок, ограждающих общество от злоупотреблений свободой массовой информации является общественный, государственный интерес или интерес личности. Если реализация свободы массовой информации нарушает данные интересы, то необходимо при помощи запрещающих норм права защитить его. В действующем законодательстве во многих странах мира существуют нормы запрещающие, например, пропаганду национализма, разглашение государственной тайны, распространение сведений, порочащих честь гражданина, которые защищают соответственно общественный, государственный или личный интерес.

Однако в сфере свободы массовой информации действия только запрещающих норм права недостаточно. Необходимо профессиональное самоограничение журналиста, которое основывается на его ответственности перед личностью, обществом, государством, понимании необходимости избегать негативных проявлений свободы массовой информации, злоупотреблений правами журналиста. В данном случае мы сталкиваемся с таким понятием как "чувство долга" журналиста, ответственность за возможные последствия своего поведения (позитивная ответственность).

По мнению С.Н. Кожевникова, позитивная ответственность отражает такой аспект социальных связей и отношений людей, которые характеризуют процесс осуществления предоставленных прав, исполнение возложенных обязанностей, основанный на выборе поведения и его оценки с учетом интересов общества. Речь идет об ответственности, связанной с активной, инициативной, сознательной, правомерной деятельностью субъектов.) Именно такую (сознательную, правомерную) деятельность и осуществляет журналист и только сознавая свою ответственность перед обществом, он может воздерживаться от злоупотреблений свободой массовой информации.

Профессор Кожевников считает, что "позитивная ответственность сопряжена со свободой личности, т.е. возможностью выбирать линию своего поведения, самостоятельно определять направленность своих поступков в соответствии с принципом 'все, что не запрещено законом, то дозволено". Свобода и ответственность неразрывные категории... Ответственность понимается как условие свободы.

' Общая теория права: Курс лекций / Под ред. В.К. Бабаева. - Нижний Новгород, [993. С. 457.

Неограниченная ничем свобода, свобода без ответственности превращается в свою противоположность, в произвол. Поэтому действительно свободный человек в целях достижения своей свободы должен постоянно сообразовывать свое поведение с общественными требованиями, т е. действовать ответственно.

Такой подход приводит к общепризнанному пониманию того, что свобода - это осознанная и ответственная деятельность... Свободная реализация своего права предполагает ответственность соответствующих субъектов."]

Понимание того, что журналисты, действуя правомерно, могут злоупотреблять предоставленной им свободой, привело к необходимости разработки кодексов профессиональной этики журналистов ^ . Кодексы этики (Декларации прав и обязанностей, Уставы прессы, Кодексы профессионального поведения) приняты журналистскими сообществами практически во всех странах мира, з Эти кодексы обязывают журналистов, во избежании злоупотребления свободой массовой информации, соблюдать такие принципы как: правдивость и объективность информации, честность и добросовестность, уважение прав личности и социальная ответственность, недопустимость плагиата (Арабский кодекс этики !972 г.), осуждение всякого насилия (Декларация журналистов Индии 1981 г.), защита интересов народа и демократии (Устав французских журналистов <973 г.). Нарушение этих принципов и правил осуждается журналистской общественностью. Только соблюдение норм кодексов профессиональной этики позволяет избежать злоупотреблений свободой массовой информации.

Прежде чем перейти к постановке и решению проблем правовой регламентации свободы массовой информации необходимо выяснить место и роль средств массовой информации в политической системе общества.

Контроль за средствами массовой информации

Основные нормативные акты

  • Закон Российской Федерации «О СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ»
    (от 27 декабря 1991 года N 2124-1), 
    последняя редакция: ФЗ от 04.08.2001 N 107-ФЗ.

  • Статья 4. Недопустимость злоупотребления свободой массовой информации (в ред. Федерального закона от 19.07.1995 N 114-ФЗ)1
    Не допускается использование средств массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для призыва к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя и целостности государства, разжигания национальной, классовой, социальной, религиозной нетерпимости или розни, для пропаганды войны, а также для распространения передач, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости.

    Статья 13. Отказ в регистрации
    Отказ в регистрации средства массовой информации возможен только по следующим основаниям:

    3) если название, примерная тематика и (или) специализация средства массовой информации представляют злоупотребление свободой массовой информации в смысле части первой статьи 4 настоящего Закона;

    Статья 16. Прекращение и приостановление деятельности
    Деятельность средства массовой информации может быть прекращена или приостановлена только по решению учредителя либо судом в порядке гражданского судопроизводства по иску регистрирующего органа или Министерства печати и информации Российской Федерации.

    Основанием для прекращения судом деятельности средства массовой информации являются неоднократные в течение двенадцати месяцев нарушения редакцией требований статьи 4 настоящего Закона, по поводу которых регистрирующим органом или Министерством печати и информации Российской Федерации делались письменные предупреждения учредителю и (или) редакции (главному редактору), а равно неисполнение постановления суда о приостановлении деятельности средства массовой информации.
    Основанием для приостановления судом (судьей) деятельности средства массовой информации может служить только необходимость обеспечения иска, предусмотренного частью первой настоящей статьи.

    Статья 51. Недопустимость злоупотребления правами журналиста

    Запрещается использовать право журналиста на распространение информации с целью опорочить гражданина или отдельные категории граждан исключительно по признакам пола, возраста, расовой или национальной принадлежности, языка, отношения к религии, профессии, места жительства и работы, а также в связи с их политическими убеждениями.

    Статья 59. Ответственность за злоупотребление свободой массовой информации
    Злоупотребление свободой массовой информации, выразившееся в нарушении требований статьи 4 настоящего Закона, - влечет уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
    Злоупотребление правами журналиста, выразившееся в нарушении требований статей 50 и 51 настоящего Закона, либо несоблюдение обязанностей журналиста, - влечет уголовную или дисциплинарную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

    Положение о Министерстве Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций (утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 10 сентября 1999 г. N 1022).

    4. Основными задачами Министерства являются:

    1) разработка и реализация государственной политики в области средств массовой информации и массовых коммуникаций, телерадиовещания, информационного обмена, вещания дополнительной информации, развития компьютерных сетей общего пользования, печати, издательской, полиграфической деятельности, распространения периодических изданий, книжной и иной печатной продукции, регулирование производства и распространения аудио- и видеопродукции, включая регистрацию и лицензирование в указанных областях деятельности;

    5. В целях реализации возложенных на него задач Министерство осуществляет:

    2) регистрацию средств массовой информации и массовых коммуникаций, информационных агентств, рекламных агентств;

    4) контроль за соблюдением законодательства Российской Федерации, условий регистрации и лицензий, наложение взысканий, предусмотренных законодательством Российской Федерации, вынесение предупреждений; приостановление и аннулирование регистраций и лицензий в установленном порядке;

    Практика работы министерства по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций по контролю за средствами массовой информации Идеология контроля СМИ.

    Основным механизмом, позволяющим Министерству по делам печати как-то влиять на средства массовой информации, остается вынесения предупреждений, а если это не имеет эффекта, обращаться в суд с требованиями о прекращении деятельности СМИ. Все остальные возможности, предусмотренные законом о средствах массовой информации, используются Министерством печати достаточно слабо. Один лишь пример: используя возможности ст.35 Закона о СМИ, предусматривающего публикацию обязательных сообщений регистрирующих органов, Министерство печати «могло бы вынудить экстремистские СМИ постоянно, из номера в номер публиковать их разъяснения, комментарии, заявления и т.п. с осуждением противоправной деятельности соответствующей редакции»2. Такая практика отсутствовала на момент вынесения таких рекомендации, отсутствует она и по сию пору. Причиной этого может быть только одно – отсутствие у руководства Министерства печати намерения и желания систематически, а не от случая к случаю, бороться с разжиганием национальной вражды в СМИ. Этим же объясняется незначительное количество выносимых предупреждений, два-три десятка в год по всей России3, и еще меньше количество обращений с исками о прекращении деятельности средств массовой информации.

    Некоторые объясняют это сложностью процедуры прекращения деятельности СМИ, требующей предварительного вынесения не менее двух предупреждений редакции, при этом предупреждения могут быть оспорены в суде. Однако, предупреждения оспариваются не так часто, как это может показаться, например, за 1998 год из 33 предупреждений, вынесенных редакциям, не было оспорено ни одного4. Кроме того, ничто в законе не препятствует вынесению следующего предупреждения, пока идет судебная процедура по оспариванию предыдущего. Тем не менее, возможно, процедура действительно нуждается в неком упрощении, предложения в этой области будут рассмотрены ниже.

    Безусловно, противодействие разжиганию вражды через СМИ сильно пострадало оттого, что согласно типовому положению о территориальном управлении Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций5, территориальные управления были лишены права самостоятельно выносить предупреждения СМИ, а могут лишь готовить материалы по фактам таких нарушений. Непонятно, чем были вызваны подобные поправки. Судебная процедура обжалования предупреждений полностью лишает территориальные управления возможности злоупотребить своим правом, так что передача этих функций центральному аппарату министерства представляется неоправданной.

    Некоторыми экспертами высказывались мнения, что некоторое «дублирование» составов уголовного законодательства и ст.4 Закона о СМИ препятствует эффективному функционированию обоих этих положений, поскольку вынесение административного предупреждения якобы является безусловным основанием для привлечения издателя к уголовной ответственности. На самом деле, одно совершенно не влечет за собой другого, хотя бы уже потому, что преступление отличается от административного нарушения еще и повышенной общественной опасностью. Деяние, формально подпадающее под признаки одной из статей Особенной части Уголовного кодекса, но не являющееся общественно опасным, не влечет уголовной ответственности, поэтому эти опасения представляются надуманными.

    Кроме того, авторы не могут согласиться с мнением, что целью прекращения деятельности средства массовой информации в порядке ст.4 является наказание и что одновременное прекращение деятельности СМИ и уголовное преследование его издателя недопустимо, так как противоречит принципу недопустимости двух наказаний за одно правонарушение6. Во-первых, прекращение деятельности средства массовой информации осуществляется в отношении редакции, а уголовную ответственность может нести только физическое лицо, таким образом, это разные меры воздействия, применяемые в отношении разных субъектов. Лишение СМИ регистрации не может расцениваться как наказание уже в силу того, что выносится не в отношении физического лица. Кроме того, прекращение деятельности СМИ лишено карательной функции наказания и является лишь мерой, пресекающей злоупотребление правом, в данном случае – правом на свободное выражение своих взглядов.

    Подводя итог, можно сказать, что какая-либо сформированная идеология контроля СМИ в министерстве по делам печати отсутствует, позиция ведомства в значительной мере определяется позицией конкретного руководителя и в любом случае остается достаточно пассивной. В подтверждение этого скажем, что, например, мониторинг, проводимый еженедельником «Антисемитизм и ксенофобия в Российской Федерации», дает около 10 случаев откровенной антисемитской, националистической пропаганды в месяц. При этом для публикации отбираются лишь «наиболее откровенные антисемитские публикации, а также важные идеологические материалы, несущие определенный негативный заряд…»7. Кроме того, в еженедельнике значительно меньше, чем антисемитские, отслеживаются антикавказские высказывания, пожалуй, даже более распространенные. Это показывает, что мониторинг, проводимый общественной организацией и не претендующий на полноту, дает значительно больше фактов нарушения требования закона о СМИ, чем те, на которые регистрирующие органы со всей своей территориальной структурой реагируют путем вынесения предупреждений.

    Предложения по совершенствованию законодательства в области борьбы с разжиганием этнической розни средствами массовой информации.

    Нередко высказывались предположения о внесении в Закон РФ «О средствах массовой информации» и в Положение о Министерстве Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций поправок, предусматривающих прекращение или хотя бы приостановление деятельности средства массовой информации непосредственно Министерством печати в случае нарушения требований ст.4 Закона о СМИ, с возможностью последующего обжалования такого решения в суде. Возможно, внесение таких изменений и поможет в деле борьбы с разжиганием национальной вражды в средствах массовой информации, хотя главная причина, по нашему мнению, не в сложности судебной процедуры прекращения или приостановления деятельности средства массовой информации, а в низкой активности Министерства печати и его территориальных органов, редко обращающихся с подобными исками. К тому же, нельзя полностью отмести как неоправданные опасения о том, что, получив полномочия самостоятельно прекращать или приостанавливать деятельность средств массовой информации, Министерство печати будет злоупотреблять этим правом и превратится в репрессивный орган. В нынешней ситуации это вряд ли возможно, но вероятная польза от внесения таких поправок все равно не перевешивает вреда, который может быть ими причинен свободе средств массовой информации.

    С другим предложением выступило законодательное собрание Нижегородской области. Согласно этой законодательной инициативе предлагается внести дополнения в статью 16 Закона о СМИ. Законопроект предусматривает, что «деятельность СМИ может быть прекращена судом также и по иску гражданина или юридического лица, о котором средством массовой информации в течение 12 месяцев неоднократно распространялись сведения, признававшиеся судом несоответствующими действительности, порочащими честь, достоинство, деловую репутацию гражданина или деловую репутацию юридического лица».8 Проект получил чрезвычайно негативную оценку в прессе, рассматривался в качестве наступления на свободу слова и пр.

    Между тем, с точки зрения борьбы с унижающими национальное достоинство и разжигающими этническую рознь публикациями подобный законопроект предлагает довольно эффективное средство. При внесении таких изменений борьба с разжиганием вражды в средствах массовой информации не будет зависеть от степени активности Минпечати, его территориальных управлений и других государственных органов, которая во многом зависит от позиции должностных лиц в центре и на местах.

    Конечно, опасения, что подобного рода поправки могут быть использованы в арсенале политического противостояния и борьбы с неугодными изданиями, остаются весьма весомыми. Однако, нам кажется, что не стоит отметать подобные проекты «сходу». Возможно, стоит подумать о дополнительных гарантиях того, чтобы предусматриваемые меры действительно могли работать лишь против маргинальных СМИ и не становились инструментами политической интриги.

    Естественно, а) нарушения, при которых может быть поставлен вопрос о ликвидации, должны быть грубыми, б) права конкретного гражданина должны быть нарушены совершенно ясным и определенным образом (или всем гражданам, принадлежащим к определенной национальной или этнической группы, должен быть причинен очевидный вред), в) все иные средства, предусмотренные законом о средствах массовой информации, должны быть перед этим использованы (право гражданина потребовать ответа и опровержения в соответствии со ст.43, 44, 46 Закона «О средствах массовой информации) и г) органы Минпечати должны это нарушение проигнорировать.

    Конечно, это слегка увеличит загруженность судов, но зато дает достаточно эффективное средство борьбы с разжиганием национальной розни при достаточных гарантиях независимости и свободы прессы. К сожалению, предложения такого рода

    Все владельцы сайтов в интернете наряду с владельцами газет, журналов и др. признаются собственниками средств массовой информации.

     

    Учитывая это, их деятельность также регулируется законодательством о СМИ.

    Зачастую в сети интернет появляются публикации, комментарии, видео и аудиофайлы, изображения, нарушающие законодательство РФ (например, порно сайты), порочащие честь, достоинство и деловую репутацию других граждан или организации, часто встречается ненормативная лексика и т. п.

    Эти злоупотребления допускают владельцы сайтов преднамеренно или при отсутствии вины (напр., в случае неприемлемых комментариев пользователей на плохо модерируемом или немодерируемом портале).

    За подобные действия законодательно установлена ответственность для владельцев СМИ, которая повлечет для них неблагоприятные правовые последствия при невыполнении определенных требований надзорных органов. В целях определения порядка урегулирования подобных ситуаций Роскомнадзор утвердил Порядок направления обращений о недопустимости злоупотреблений свободой массовой информации к СМИ. 

     

    Злоупотребления свободой массовой информации - при проведении агитации - агитация, возбуждающая социальную, расовую, национальную, религиозную ненависть и вражду, призывы к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя и нарушению целостности государства, пропаганда войны и иные формы злоупотребления свободой массовой информации, запрещенные в РФ федеральными законами.