• Название:

    9 Явная и скрытая оценочность, агрессивность и..


  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: ODT
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



8. Явная и скрытая оценочность в политической коммуникации.

Политическая коммуникация всегда несет в себе не только информацию, но и оценку рассматриваемых реалий. Это объясняется прежде всего тем, что цель политического дискурса состоит не в объективном описании ситуации, а в убеждении адресата и побуждении его к политическим действиям. Ведущим средством этого побуждения служит оценка субъектов политической деятельности, политических институтов, ситуаций и действий.

Оценка в политическом дискурсе может проявляться эксплицитно или имплицитно, то есть в прямой или скрытой форме. Оценка дифференцируется по своего рода шкале: положительная оценка (в большей или меньшей степени), нейтральная оценка и отрицательная оценка (со множеством нюансов). Примером прямой отрицательной оценки может служить следующий фрагмент из выступления В.В. Жириновского в Государственной Думе: Причины того, что происходит, не надо искать в отдельных реформаторах. Я уже шесть лет здесь выступаю и говорю: все, что происходит в России, копейка в копейку спланировано западными спецслужбами, все, до кандидатур на любые посты в том числе. Поэтому бесполезно здесь нам доказывать, кто у нас самодур. Самодур – Запад. Вот Западу нужна колониальная демократия, и России сегодня навязывают вариант: хотите демократию – только в виде колонии, чтобы вы были сырьевым придатком и уступили часть территории. Еще не всю уступили, еще нужно отдать Кавказ, часть Поволжья, Дальний Восток. Потом нас оставят в покое, но при этом будет колониальный режим… Нас ждет судьба Югославии: расчленят до упора.

Различают общую оценку (хороший или плохой) и частные оценки. К числу частных относят такие виды оценки, как эстетическая (красивый – некрасивый), утилитарная (полезный – вредный), моральная (честный – бессовестный), интеллектуальная (умный – недалекий), нормативная (правильно – неправильно), идеологическая (коммунист – демократ) и др. Например, при характеристике политического лидера в рамках избирательной кампании средства массовой информации особенно часто используют следующие виды оценки: оценка рейтинга и шансов на победу, морально-этическая оценка, эстетическая оценка, интеллектуальная оценка, утилитарная оценка, телеологическая оценка, идеологическая оценка, оценка опыта и профессиональной компетенции. Ср.: Путин, хоть и плохой демократ, и холодный рыбоглазый чекист по происхождению, обязан обеспечить окончательный либеральный прорыв, используя свою исключительную популярность и практически ничем не ограниченные полномочия (С.Белковский, Комсомольская правда).

Частные оценки не обязательно имеют положительный или отрицательный модус. В этом случае положительное или отрицательное отношение к соответствующему явлению формируется в сознании адресата. Ср.: Отчасти консерватор, отчасти либерал в политике, Путин такой же и в одежде. Его никто не видел в ультрамодный костюмах, сорочках и галстуках. Зато в неформальном стиле одежды Путин с лихвой компенсирует вынужденную деловую строгость: он ввел в «высшую» моду (не путать с Высокой) куртки с капюшоном, которые до него руководители страны не носили (Л. Кафтан, Комсомольская правда). Представляется, что автор в целом положительно оценивает то, как одевается президент, но у читателей могут быть и иные представления.

Объектом оценки в политическом дискурсе чаще всего становятся группы (люди, социумы, явления, вещи и др.), которые воспринимаются как СВОИ или ЧУЖИЕ, а также события и факты, которые находятся в той или иной связи названными группами. Особенно часто объектом негативной оценки становятся политические оппоненты. Ср.: Андрей Козывев снискал себе славу не только как самый бездарный дипломат высокого ранга, но и как самый прозападный российский министр (В. Жириновский, Комсомольская правда).

Различают неаргументированную оценку (например, Он – хороший, Он – современный, Он – демократ и др.) и оценку аргументированную (Он – хороший, поскольку заботится о простых людях, защищает их интересы; Он плохой, потому что некомпетентный и эгоистичный). Как справедливо отмечает В.Н. Базылев (2005), современный политический дискурс в России преимущественно является дискурсом не внушающего (особенность, присущая тоталитарным режимам), а убеждающего характера. Поэтому в российских политических текстах последних лет заметно преобладают аргументированные оценки.

К важным признакам современного российского политического дискурса относят также склонность к крайним безапелляционным оценкам (или все замечательно или все беспросветно) с явным предпочтением негативных оценок. Показательно, что наши избирательные кампании нередко организованы как «война компроматов», что избирателям нередко предлагают выбор по принципу «меньшего из двух зол».

Итак, оценочность – это стилеобразующая черта политической коммуникации, но в конкретных текстах оценки могут быть различными: прямыми и косвенными, позитивными и негативными, общими и частными, аргументированными и неаргументированными; еще более разнообразны конкретные формы выражения оценки и ее объекты.

9. Агрессивность и толерантность в политической коммуникации.

Политическую деятельность отличает постоянная диалектика агрессивности, решительной борьбы за свои идеи и толерантности, терпимости к идеям и поступкам политических единомышленников, союзников и соперников. С одной стороны, политик не может действовать в одиночку (и даже ограничиваться рамками только своей партии), а следовательно, он должен быть терпимым к инакомыслию. С другой стороны, политическая деятельность – это всегда борьба с оппонентами за достижение и удержание власти. В тоталитарном обществе политических оппонентов уничтожают физически, лишают их гражданских прав и возможности заниматься политической деятельностью. В демократическом обществе политических соперников стремятся отстранить от власти путем их дискредитации в социальном сознании.

Специальные исследования показывают, что агрессивность политической коммуникации резко возрастает в периоды, когда политическое решение должны принять широкие массы граждан (выборы, референдум, политические демонстрации и др.). Вместе с тем агрессивность заметно снижается, когда политические соперники вынуждены действовать совместно (например, при работе в парламенте или в муниципалитете, при необходимости бороться со стихией или противостоять давлению из-за рубежа). Коммуникативная (вербальная и невербальная) агрессивность обычно растет параллельно с социальным напряжением в обществе.

Рассмотрим ведущие формы проявления коммуникативной агрессивности в современном отечественном политическом дискурсе.

1. Призывы к физической агрессии и метафорическая характеристика политических действий как физической агрессии. Ср.: Идет третья мировая война. Мы готовы рисковать собой и идти в штыковую (В. Стародубцев). Но должностным лицам некогда заниматься благосостоянием народа, они воюют друг с другом (М. Светлова). Степашин помешал Кремлю устроить «резню» в руководстве Газпрома (М. Ростовский). Бывшая первая дама северной столицы (Л.Б. Нарусова) будет драться за мандат думки как независимый кандидат (М. Погодин). Команда Лужкова «вгрызается в глотку» Березовского (А. Рубцов).

Основные сферы, которые служат в современной политической речи источником метафорических номинаций с агрессивным потенциалом, - это война, преступность и мир животных. Иначе говоря, политические оппоненты в современной политической коммуникации постоянно представляются как преступники, солдаты враждебной армии или кровожадные животные.

2. Использование инвектив (брани, оскорблений). К сожалению, в современном российском политическом дискурсе оскорбление политических противников – один из самых распространенных приемов полемики. Ср.:

Наши противники говорили избирателям: «Не верьте этим жирным московским котам» (Е. Карсанова). Тыловые крысы грабят фронтовиков… Да только на проценты с задержанных фронтовикам боевых тыловая крыса в генеральских лампасах может не одну дачу построить (А. Кондрашов). Поубавится в России двуногих мафиозных акул, а у горемык-пенсионеров действительно появятся на столах хлеб и масло (В. Петров). Порой такое ощущение, что Кабинет министров – «сборище бандитов», которые регулярно собираются, чтобы обсудить, что как поделить, с кем свести счеты и кого запугать (К. Маркарян). Ни Кошман, ни те «козлы», которые вокруг него, не знают, как и что делать (С. Герасименко). И.о. президента, как и прежнего, окружают разрушители и жулики. Один из них – Жириновский (А. Терновский). Клиентура тоже не теряется, пиаровцев кидают, как полных лохов (А. Рубцов).

Значительная часть современных отечественных метафорических инвектив – это метафорическое обозначение объекта речевой агрессии как представителя мира животных (животное, зверь, козел, осел, ишак, акула, шакал, таракан, клоп и др.); широко используются также образы из милитарной и криминальной сфер (шестерка, бандит, вор, лох, оккупант, захватчик, мародер и др.).

Показательно, что инвективы активно используются в политическом дискурсе государств, которые считаются едва ли не образцами демократии.

3. Выражаемая в грубой, иронической, двусмысленной форме негативная оценка политических оппонентов, национальных, социальных и других групп, политических институтов и т.п. Следует отметить, что сама по себе отрицательная оценка теории и практики политических противников вполне закономерна, политическая борьба – это всегда столкновение мнений. Однако дискуссию нельзя сопровождать оскорблением достоинства оппонентов, что, к сожалению, весьма характерно для современной России. Ср.:

Больше всего новых погон было нарезано Министерством обороны для депутатов от КПРФ и ЛДПР, что следует объяснить успехами этих фракций в строевой подготовке: первые всегда ходят в ногу, а вторые при каждом удобном случае отдают честь (В. Шендерович). Как тявкают политические партии друг на друга, имитируя бурную политическую жизнь, в конечном счете значения не имеет (В. Петров). По отношению же к власти лучше всего поза подчинения. Как у хищников. В такой позе тебя не тронут. Более того, допустят до остатков трапезы (В. Егорушкин). Чтобы цапнуть Лужкова ниже пояса, кое-кому пришлось встать на четвереньки (А. Рубцов).

4. Использование специальных знаков агональности, к которым относятся маркеры «чуждости», показатели умаления значимости, выражение недоверия к искренности оппонента и достоверности его суждений. Политические оппоненты представляются как враги и вредители, а не как сограждане, имеющие другие взгляды на пути к процветанию России, как люди, которым безразличны интересы Родины. Ср.:

Только сценарий этой драмы пишется далеко за пределами России (А. Дорофеев). У них нет здесь корней, они не заинтересованы в развитии именно этого региона (И. Ковпак); От программы СПС веет ветром запада (Н. Шипицына).

Совсем иначе представляют «своих», то есть политиков, которым симпатизирует автор: Мы не залетные птицы из дальних мест – мы здесь родились, живем и работаем (М. Гайсин).

В подобных случаях охотно используются метафоры с исходными понятийными сферами «Мир растений», «Родство», «Дом», «Человеческое тело» (здесь наш дом, наши корни; мы – одна семья; сердце, прикипевшее к родной земле; голосованье «сердцем»). Эти образы акцентируют идею естественности и непрерывности развития жизни, близости и взаимосвязанности человека и природы, подчеркивают важность физического и морального здоровья, крепких корней и другие фундаментальные для русского национального сознания ценности. Конечно, и в этих моделях некоторые концепты способны продуцировать агрессивные образы (например, концепт «мачеха» в модели с исходной сферой «Семья»), однако подобные метафоры нетипичны для названных выше моделей.

Для возбуждения агрессивности используются также маркеры незначительности, малоизвестности, выражение сомнения в способности оппонента к продуктивной деятельности (неопытный, «зеленый», неразумный, «мальчики в розовых штанишках»). Для умаления значимости оппоненты характеризуется, как никому неизвестные, какие-то, разные, всякие, никто и др. Соответственно «наши» кандидаты – это люди опытные, знающие, получившие признание. Широко применяется использование маркеров недоверия к оппоненту, сомнения в его честности, искренности, порядочности: якобы, пресловутый, так называемый и др., а также обвинения в присвоения оппонентом общественных и иных не принадлежащих ему ресурсов (денег, власти, природных богатств и т.п.), то есть неправедного богатства. Ср.: Олигархи питаются теми деньгами, которых не хватает для обеспечения нормального уровня жизни (Д. Гусев). Растет благосостояние кучки дельцов и чиновников, они процветают (А. Бурков).

Специалисты отмечают повышенную агрессивность современного российского политического дискурса, преобладание угроз и оскорблений над проявлениями уважения к оппоненту и стремлением к политическому согласию и компромиссу.

5. Возбуждение тревожности, неуверенности, ощущения чрезмерной зависимости личности от государства и общества, неудовлетворения существующим в стране положением дел и страха перед будущим. Горечь и обида – мощные источники агрессивности; как известно, даже заяц, оказавшийся в безвыходном положении, становится опасным, он отстаивает свое право на существование всеми возможными способами и способен броситься на любого врага. Рассмотрим в качестве примера начало статьи Александра Проханова «Полковнику Путину никто не пишет» (Завтра, 2002, № 10):

Американские дровосеки раскалывают Россию, как березовый чурак. В распиленный торец с кольцами тысячелетней империи, в радиальные трещины вбивают аккуратные клинья. Несколько – в Среднюю Азию. Еще один – в Грузию. Другой – в Крым. Третий – в Приморье. Осторожно постукивают, расширяют трещины, вгоняют новые клинушки. Чтобы с последним ударом распалась огромная деревянная плаха. Не разлетелась с грохотом в разные стороны, а с мягким треском развалилась грудой поленьев. Долби себе каждое по отдельности колуном, бери в охапку, тащи в печь «нового мирового порядка».

Цыплячье горлышко Путина все крепче сжимает стальная перчатка Буша. И писк все тоньше, глазки все жалобней, лапки почти не дергаются, желтые крылышки едва трепещут.

Представление России в виде раскалываемого чурбана, а ее лидера – в виде слабосильного цыпленка возбуждает в каждом патриоте агрессивное состояние, стремление к решительным действиям. Подобный путь к возбуждению агрессивности во многих случаях оказывается даже эффективнее, чем прямые призывы и самые грязные оскорбления политических противников. Отметим также, что в этом тексте используются и другие средства возбуждения агрессивности: маркеры чуждости, неуместная ирония, оскорбительные метафоры. Ср. также:

Если я не выиграю эти выборы, то все равно будет переворот. Потому что народ хочет Сталина. И я народу говорю: «Хотите? Я буду Сталиным! Но без ГУЛАГа и массовых репрессий». Если увижу сопротивление, перейду к репрессиям» (В. Жириновский). Так стоит ли удивляться тому, что у нас позорно низкая продолжительность жизни, что входят в жизнь больные поколения, которым отвечать за судьбу России в следующем веке (Ю. Лужков). Если власть опять будет узурпирована номенклатурой, – она же присвоит себе и все богатства. Уровень жизни народа падает все ниже и ниже (К. Титов).

Характеристика существующей действительности и перспектив развития общества в чрезвычайно мрачных красках, что создает базу для формирования мнения о невозможности успешных социальных преобразований без агрессивных революционных действий неконституционного типа.

6. К числу невербальных знаков коммуникативной агрессивности относят интонацию, мимику, жесты. Конкретные примеры такой агрессивности можно обнаружить, понаблюдав, например, за выступлениями В.В. Жириновского. Эти наблюдения позволят также заметить постоянный параллелизм между вербальной и невербальной агрессивностью.

К сожалению, в нашей стране коммуникативная агрессивность слишком часто переходит в непосредственные физические столкновения, в том числе с использованием оружия. Неугодных политиков убивают не только морально, но и в прямом смысле слова. Политические лидеры позволяют себе выяснять отношения при помощи кулаков и бутылок, а тележурналисты с удовольствием демонстрируют схватки зрителям. В памяти наших граждан надолго останутся октябрьские события 1993 года, когда политические дискуссии между президентом и парламентом закончились вооруженным захватом телевизионных студий и танковым обстрелом Белого Дома. Подобные примеры свидетельствуют, что вербальная агрессия нередко бывает лишь первым этапом физической агрессии.

Рассмотренный материал свидетельствует, что агрессивность стала слишком заметной чертой современной политической жизни в России. Нам не хватает толерантности, терпимости к мнению оппонента, слишком много у наших политических лидеров и журналистов желания оскорбить и унизить инакомыслящих. Вместе с тем следует помнить, что дух соперничества, стремление поддержать «своих» и показать в неприглядном свете «чужих – это типичные свойства всякой политической коммуникации. Но в процессе подобной деятельности не все средства одинаково хороши с моральной точки зрения.

Подводя итоги настоящего раздела, отметим, что рассмотренные выше свойства политической коммуникации (ритуальность и информативность, эзотеричность и общедоступность, редукционизм и полнота изложения, стандартность и экспрессивность, институциональность и персональность, агрессивность и толерантность, скрытая и явная оценочность, интертекстуальность и особый характер авторства) создают необходимые условия для успешного манипулирования сознанием и деятельностью адресата. Цели такого манипулирования - это преобразование языковой картины политического мира в сознании адресата, пробуждение в нем необходимых эмоций и побуждение избирателей к политической активности.