• Название:

    Вслед за ветром

  • Размер: 0.15 Мб
  • Формат: DOCX
  • или


С.В.СТЕННИКОВА

ВСЛЕД

ЗА

ВЕТРОМ

С.В.СТЕННИКОВА

ВСЛЕД

ЗА

ВЕТРОМ

Пермь,

2011

Предисловие

ЗНАКОМСТВО С МУЗОЙ

В седьмом часу утра, как только голоса родителей утихли и хлопнула дверь, я встала с кровати и пошла набрасывать план будущего произведения. Утром мои мысли были буйные, но голова кипела уже не так сильно, как этой бессонной ночью. В голове было столько мыслей, и все они были достойны внимания. Любой писатель меня поймёт, как сложно бывает творить, когда совершенно даже не предполагаешь, на какую тему начать философствовать. Я лежала в напряжении и не могла расслабиться, соскакивала и записывала при лунном свете мысли и приходящий мне гениальный план произведения в голову. Сестра недовольно фыркала, родители были обеспокоены моим поведением. Я тихо лежала и услышала обеспокоенный голос мамы: что-то у Светы нашей случилось, что не может заснуть. Да, случилось великое, хотелось прокричать мне, ко мне впервые в жизни пришла муза. Знакомство с ней сопровождалось звоном в ушах, слипанием глаз и урчанием в животе. Правильно говорят, что на голодный желудок всё творцы и пишут свои произведения искусства. До этого момента я думала, что с музой мы уже давным-давно перевели диалог на Ты, и писала много стихотворений, поэм, несколько первых романов – первых птичек творчества и пьесу времён пышных платьев «Сам бо иль бе». Может они и не плохи и бездарными назвать их сложно, если судить по комментарием читателей, но писались произведения из соображений мозга, а не по велению души. Теперь гордо представляю вашему вниманию нашу совместную с Дорогой Музой работу, а право на комментирование оставляю вам. Мне будет приятно услышать и основанную, аргументированную критику, если таковой появится место быть, чтобы в следующий раз написать ещё лучше, ещё заманчивее и интереснее, доставляя читателю больше наслаждения от углубления в произведение, его внимательного изучения и анализа. В основе написания этого произведения лежит ситуация, произошедшая некоторое время назад в городе N. Открыто о ней заявлять не стану, каждый заинтересованный мировыми новостями человек при внимательном прочтении сможет узнать эту трагическую ситуацию. В минуту молчания следует молчать. В жизни так бывает, что случается и хорошее и плохое, что и отражено в последующем повествовании.

(19 – 24 июня 2011г.)

Глава 1

Тусклый лунный свет просачивался через решётки, такие толстые и несокрушительные, похожие на уменьшенную копию столетних баобабов. И было бы в тысячи раз приятнее быть прикованным к огромному дереву, печальному и угрюмому оттого, что ему досталась нелёгкая участь быть последней живой опорой для невинного путешественника. Представляется мне дикое племя индейцев, совершающих определённые движения, похожие на зажигательные танцы, развлекающие гостя. Взявшись за руки и откидывая ноги в сторону в строго определённом порядке, буквально передающемся им из поколения в поколение, они с криками и непонятными песнями окружали меня. Кто знает, провожают ли они, таким образом, несчастного в дальний и неизведанный путь, или по доброте души своей желают спасения с небес. Наивный человек мечтательно будет представлять, как раздвинет руками тучи некое человекоподобное существо, ловко развяжет крепко завязанные верёвки на руках страдальца и отпустит его продолжать дальнейшее путешествие по бескрайним равнинам и пустыням, манящими своей умиротворённостью. Проживший же немало лет на этом свете путник картину увидит в несколько другом свете. Через голубую необъятную пелену небес прорвётся луч солнца, но не тот, к которому по обыкновению мы привыкли. Сверху будет послана во спасение души моей некая лестница, по которой я сам беспрепятственно поднимусь. Вы спросите о тугих верёвках, переплетающих, словно змеи, моё тело. Волноваться по подобному поводу не стоит, ведь для отходящей от дела души никакие земные преграды помехой не станут. Тогда, поднимаясь по необыкновенной красоты лестнице, я обернусь и помашу индейцам, отплясывающим глупые ритуалы возле моего тела. Возможно, поступая именно так и никак иначе, многовековые потомки индейцев просят небеса ниспослать мне спасение, повлёкшее за собой спокойствие души.

Прошептав подобие благодарственной молитвы собственного сочинения, исходя из незнания настоящих молитв, которые горячие губы каждого верующего человека взволнованно шепчут при опасности, угрожающей ему или близкому человеку, я почувствовал некоторое спокойствие и даже в глаза мои слегка улыбнулись.

В нашем мире не всё так просто, как кажется, но и не всё так сложно, как мы себе представляем. Мечтая долгими ночами о безболезненной надо мной расправе, я мог наблюдать за мерзким сном своих сокамерников, жутко надоевших своими приставаниями ко мне на протяжении нескольких лет моего пребывания здесь. Как только надо мной не глумились местные боссы, ни на мгновение не мог представить порабощение себя, признание их морального превосходства над моей натурой. Как единственный здесь человек с высшим образованием я имел способность поставить себя на место своих врагов и посмотреть на ситуацию их глазами. Являясь акусом, я вёл себя по сравнению с ними довольно странно. По привычке человека интеллигентного говорил слова благодарности разносчикам протухшей и дурно пахнущей пищи, потому что воспитание не позволяло плевать в него и делать подобные вещи, излюбленные моими сокамерниками. Добросовестно выполнял работу, на меня возлагаемую, не желая получить тумаков от начальства, какой бы сложной при моей слабой физической подготовке она ни была. При свете луны писал стихи возлюбленной, которая грустила, вероятно, без меня в какой-нибудь пустой квартирке, плакала и вспоминала каждую чёрточку моего слегка округлого лица. Ей отчётливо представлялись мои ясные голубые глаза, отражающие, словно зеркало, внутренний мир и умеющие задорно намекать на сокровенные моменты, которыми жизнь, к счастью, жизнь бывает переполнена. Вспоминала и тонкие губы, страстных поцелуев которых ей сейчас сильно не хватало, довольно красивый большой лоб, каким можно довольствоваться и некоторую горбинку на носу, так напрягающую меня. Иногда может показаться, что эта девушка знает меня лучше, чем я сам себя знаю, по причине открытого мужского невнимания к своей внешности. Заметьте, употребив слово «открытого» мне хотелось подчеркнуть момент внешней независимости представителей сильного пола от внешнего вида, и в то же время внутренних переживаний и комплексов. Неужели девушки и вправду наивно верят, что мы настолько бесчувственны, насколько показываем своё безразличие и чёрствость? Представителям всего человечества, и не только прекрасному полу свойственны слабость, раздумье, нерешимость и душевная боль. Возлагая на себя ответственность, мы с уверенностью шагаем вперёд, слегка подмигнув изумлённой нашей храбростью спутнице, на самом деле глубоко сомневаясь в правильности своего поступка. Правильно ли я сделал? Не повлечёт ли мое решение за собой неприятности и боль ей, единственной женщине, настолько нужной и дорогой мне? Оценит ли она мой поступок, или сочтёт его за эгоизм? Не рискую ли я её доверием ко мне? Да и кто сказал, что нельзя оставить всё на своих местах и двигаться вперёд, впереди планеты всей, искренне желая осчастливить её? Понимаю ли я, что моя решимость по отношению к ней способна изменить не только мою судьбу, но и её, и окружающих нас людей, близких и дорогих? Уверен ли я в своих чувствах к ней, и появится ли такое же бурное желание взять её нежную ручку и обнять за хрупкие плечи спустя год, два, десять лет? Столько вопросов, и ни на все из них легко найти обдуманные ответы, достоверные, не изменяющиеся со временем. И, поддавшись мыслям и сомнениям, мы, доблестные защитники и надежные мужья можем перестать быть таковыми. Пропадём бесследно решительность, риск, твёрдость характера и верность делу, оставив лишь жалкую на себя пародию. Оставив любимую женщину в горе по причине неспособности помочь ей последнее дело, возможное лишь тогда, когда мы начнём сомневаться в своих поступках. Наблюдая во время своего путешествия за испанцами, всё больше поражался их преданности в любви, верности женщине, второй, которую они полюбили всем сердцем. Первой для каждого их них была мать, подарившая не речку, не даже море, а океан любви и ласки, которую сын будет бережно беречь для своей будущей избранницы. Чувства их чисты и бескорыстны, проверены годами, несмотря на великолепие тела, дающее множество шансов и открывающие перспективы завести ни одну любовницу. Очевидно, что разводов в Испании практически не бывает, за исключением некоторых, особых случаев.

Посвящая горячие строки той девушке, на которую я раньше не обращал особого внимания, я с каждым написанным о ней словом понимал, насколько она мне сейчас дорога и сколько времени я потратил зря, находясь в её окружении и не воспользовавшись моментом стать счастливейшим из людей. В обаянии её гораздо больше мальчишеской непосредственности, чем кокетства. Вспоминается её стройная, пожалуй, даже худощавая, фигурка, светлая кожа, маленькие детские ручки. Короткие волосы отливают солнечными лучами золотисто – рыжего цвета. На наивном личике сразу бросается в глаза радостная улыбка. Вздёрнутый носик не может не манить к своей обладательнице. Взгляд же её тёмно – зелёных глаз каждый вечер согревает меня с фотографии, ничуть не обжигая, а ласково жалея и успокаивая. Утонув в нём, я сладко засыпаю на грязной кровати, по которой мои новые соседи полюбили ходить в ботинках. И сейчас обыденные проблемы кажутся мне настолько жалкими и мелкими по сравнению с любовью принцессы, улыбающейся мне с фотографии, что я уже не прислушиваюсь к чьим-то раздражённым возгласам по поводу моего противного, по их мнению, выражению лица, не обращаю внимания на обсосанные бумажки, летевшие в мою сторону. Знаю: я нужен ей, и нужен не безликой тряпкой, в которую меня жаждут превратить уголовники, а тем же энергичным и уверенным в себе и своих поступках мужчиной. И, получив свободу, последую за своей мечтой, некогда бывшей обыденной реальностью, я разыщу её, признаюсь в своих чувствах, позволю им литься из моих губ, уподобившись ручью. Сейчас я произвожу впечатление неудачливого человека, лишённого радостей жизни и чашечки тёплого кофе со сливками из женских трепетных рук, униженного изгоя, над которым не прочь поглумиться любой проходящий мимо незнакомый, но слышавший о моей несладкой репутации человек. Но для меня не важно, что думают и как рассуждают другие. Знаю: я счастливее их, ведь когда-то моё желание, кажущееся сейчас несбыточным, осуществится, а их сердца навеки останутся пустыми и колкими, неспособными открыться для любви.

Резко пахнуло агрессией, повисшей в воздухе в районе моей койки. Со всех сторон чувствовались поедающие и озлобленные по неизвестной причине, словно волчьи, взгляды. Сердце моё с каждой минутой билось всё сильнее, согласитесь, неприятно ощущать себя жертвой ненасытных хищников, готовых накинуться и разорвать моё тело по одному резкому велению вожака стаи. Голова кружилась от напряжения и понятия жалкого моего безысходного положения в сложившейся ситуации. Слышались бесконечные упрёки, бросаемые в мою сторону довольно резкие оскорбления, довольно просто было различить громкий шёпот нахальных заключённых, готовых удушить меня прямо здесь и сейчас.

- Спеши написать прозу в последние минуты своего жалкого существования, акус, - выкрикнул за моей спиной кто-то, после чего последовал довольный смех, волной пронёсшийся по другим койкам. Поначалу уголовный жаргон казался мне чуждым, отдалённым и недоступным для понимания нормальному человеку, но по истечению некоторого времени я стал догадываться, какой смысл вкладывают в слова заключённые. Например, акус, ругательное и неприятное по звучанию слово, как и все остальные, наподобие бахар или бельмондо, вызывали во мне море неприязни и отвращения, и обозначало человека, презираемого остальными, белой вороной, как выражаются обычно люди на свободе.

И мне больно было слышать, как люди «портят» свою речь, с пренебрежением к ней относятся. Из всех углов слышалась ненормативная лексика, режущая слух, страшный мат, жаргоны современности, о которых я уже говорил. Поначалу было непривычно их слушать, порой страшно и неловко, но со временем я начал осознавать, что в тюрьме образованным людям делать нечего, поэтому бандиты и неучи выражаются на своём, понятном и доступном им, языке. Человеку свойственно привыкать ко всему, и к обстановке, в которой ему довелось находиться, и к окружающим его людям, пусть таким противным и неприятным во всех отношениях. Понимаю, что когда-то каждый из них был на моём месте, и непривычно ему было наблюдать окружающую действительность: играющих: играющих в карты мужиков, готовых изрисовать наколками всё своё тело, способных биться за достойное, с их точки зрения, к нему отношение, за авторитет, друг за друга. Единственное, наверное, что меня в них поразило, и чему бы я посоветовал учиться всем людям, это братство, чувства ответственности за друга, явно доминирующее в их общении и отношении к сокамернику. В какой-то мере я даже жалел своих врагов, ведь от безысходности положения некоторые из них подстраивались под общую массу, становясь стадом с одним единственным, общим для всех, мнением. Люди здесь переставали быть личностями, какими, быть может, являлись на свободе. Углубившись в подобные мысли, я начал задумываться о том, как же многие современные подростки похожи на этих заключённых, на базарных мужиков, деградирующих в своём развитии. Без задней мысли кого-либо обидеть, пишу только то, что меня окружает – мрачная действительность, далёкая от веселых и спортивных интересов детей советских времён. Раньше ребята были намного добрее, светлее и чище в своих намерениях, поступках, в них напрочь отсутствовал агрессивный настрой и дерзость современных малолетних преступников. Они отлично знали такие понятия, как стыд, совесть, правда, честность, в конце концов. Не утверждаю, что и они не совершали ошибок и неправильных, необдуманных поступков, что свойственно всем людям на земле. Но главное, что их отличало от нынешних детей и за что их запросто можно было простить и восторгаться ими, это способность осознавать свою неправоту, искренно извиняться и анализировать свой поступок. Они краснели за малейшую детскую шалость, что показывало их правильное воспитание. Чувствовалась атмосфера добра и дружбы, невинных игр и счастливого детства, проведённого во дворе за игрой в догонялки, классики, прятки. У подрастающего поколения были интересы к науке, к искусству, ведь открывалась масса интереснейших кружков, совершенно бесплатных, издавались познавательные журналы, в которых ребята могли почерпнуть полезную информацию, через журнал «Юный натуралист», например. С помощью него дети учились любить природу, бережно относится к ней, разгадывать её тайны, обсуждая всем классом новые статьи вопросы, поднятые в любимых и интересных рубриках. Журнал учил любви к Отечеству, своему народу, к труду и родной земле. Со дня основания журнал помогал ребятам познавать азы биологии, экспериментировать на опытных делянках, ухаживать за лесом. Он открывал удивительный мир животных и растений, учил понимать многообразную красоту природы. Тираж превышал 3,5 миллиона экземпляров – журнал выписывали повсюду, с нетерпением дожидаясь нового выпуска даже те ребята, которые никогда не были поклонниками школьных уроков биологии и вечно забывали заполнять «дневник наблюдений за природой», находили в «Юном натуралисте» для себя что-то интересное. Например, рассказы о путешествиях в дальние страны, о которых можно было разве что мечтать. Многие читатели без труда сейчас вспомнят рубрики «Школа следопыта», «Клуб Почемучек», «Колосок». Была там и страшно загадочная для младших братьев и сестер рубрика «Листая Брема» ;любопытные факты в «Оказывается», стихи и фото в «Лесной газете», литературные рассказы в «Записках натуралиста» и другие постоянные разделы…

Почему курицы перед дождём перебирают перья? Может ли воздух стать больше или меньше? Почему радуга имеет форму дуги? Откуда берётся дождик? Почему в воде все кажется больше? Какой формы вода?

И ещё большое количество вопросов, на которые юные детишки с любопытством пытались найти ответы, изучая литературу, задерживаясь после школьных занятий в библиотеке. Неужели подобными вопросами будет задаваться современная молодёжь? Нет, мы все отлично знаем, что у них совершенно другие интересы: с кем выпить? как раздобыть сигареты? где сделать аборт? и чем ещё можно заняться?

Несколько лет назад «Юный натуралист» отпраздновал своё 80-летие. Он существует и поныне, но существование сокращается с каждым днём. Помню интервью, которое я брал у главного редактора журнала, и вот о чём огорчённо она поведала:

«Было время, когда тираж достигал 4 млн, сейчас – 17 тысяч. Немного, но мы очень им дорожим, потому что остались те ребята, которые без журнала «не могут прожить». Это наш основной читатель. Раньше нас читали миллионы, а сейчас…»

По выражению её лица можно было понять, насколько женщина огорчена положением дел.

Иной раз услышишь детский разговор, и становится жутко. Ребята начальной школы говорят такие фразы и выражения, смысла которых даже и не знают. Но в праве ли мы их обвинять в таком поведении, упрекать в грубом отношении к окружающим? Разве дети стали ожесточёнными и озлобленными на мир просто потому, что природа так повелела? Ответ на поставленный вопрос очевиден, он плавает на поверхности, достаточно лишь углубиться в него, поразмышлять. Со сменой власти изменилось и отношение к чадам. Бесследно исчезли те бравые пионеры, которые каждое утро делали зарядку и переводили старушку через дорогу. На их смену явились те, которых вы можете своими глазами наблюдать на улицах вашего города.

Прекратили своё существование кружки и пионерские лагеря, оставив светлый след в нашей памяти. Средства массовой информации рекламируют и восславляют личностей, гордо и бездумно употребляющих алкоголь, наркотики, ведущих активную половую жизнь в раннем возрасте. Ну куда же катится наше общество, читатель!? Какой пример показывают взрослые, валяясь пьяными на лестницах своего дома? Как влияют на поведение своих отпрысков родители, ругаясь матом и затягивая сигаретный дым? Может ли ребёнок иметь здоровые интересы, когда на него давят плакаты и статьи в интернете про правильность и крутизну разгульного образа жизни? Ребёнок, личность которого ещё до конца не сформировалась, впитывает в себя всё окружающее его, как губка. А что он может впитать в современном обществе, когда власть так халатно относится к его занятиям, интересам.

Если бы у меня только была возможность выразить мое глубочайшее извинение перед родным языком, который мы портим, мараем и ломаем, как только можем; перед пионерами, верящими всем сердцем в светлое будущее страны; пред природой, терпящей от человечества муки и страдания! Непременно сказала бы каждому человеку, чтобы он перестал губить сам себя, убивать в себе добрые порывы, которые, несомненно, есть в каждом из нас. Стоит только разобраться в себе, переменить своё отношение к людям, раскаяться и попытаться исправить свои ошибки, признавшись себе в них. Любой способен свешивать вину на других, так и не разобравшись в самом себе. Но не каждый сможет вынести из прочитанного урок, сочтя строки за глупое и ненужное поучение Его, самого доброго, хорошего, правильного.

Погрузившись в мрачные мысли, я лежал на кровати и смотрел в потолок, пока сосед по койке не спросил у меня полушёпотом:

- Слышь, какой тебе багаж дали, лёнька?

- Прости, ты ошибся, у меня другое имя, - в растерянности от вопроса и вообще от обращения ко мне таким мягким голосом пробурчал я.

- Не барахли, понимать уже должен, что тут по именам не кличут, - растянулась на его лице кривая, но довольно таки душевная улыбка.

- Почему же тогда именно Лёнька? – озадаченно и недоверчиво посмотрел на него я.

- Ну, то значит местная прислуга.

- Прислуга? – словно эхо повторил за ним я и, напрягшись, соскочил с кровати.

- Да спокойнее будь, никто тебя не хочет зачушить.

По истечению небольшого срока моего пребывания здесь, это слово по отношению ко мне применялось почти ежедневно, и, как я понял, обозначало оно унижение, оскорбление и моей личности.

- Что тебе от меня нужно? – задался прямым вопросам я, не понимая намерений собеседника.

- Вижу, ты не плохой мужик, и стихи вон пишешь, - подмигнул он задорно, - поэт что ли, кем на свободе работал хоть?

- Благодарю тебя за внимание к моей натуре, но почему оно в тебе проснулось? Неужели ты готов пойти против мнения остальных заключённых, в чём же твоя цель общения со мной? Наша дружба, безусловно, облегчила бы моё тяжёлое пребывание здесь и скрасила чёрные будни, но, не могу понять, какую выгоду повлечёшь от этого ты? – взбодрившись, заинтересованно шептал я.

- А ты что думаешь, если здесь сижу, значит бесчувственный и чёрствый? Что у меня души нет, пожалеть невинного человека не могу? – покраснев и задыхаясь от собственных слов, прокричал он.

- Щас кому-то банки ставить буду, а ну замолкли оба, - сонно пробурчал грозным голосом один из авторитетов, положив мощную волосатую руку на глаза. Этим выражением мне часто грозились, и, как я успел почувствовать, когда-то свершится избиение меня этими падшими людьми. Не смогут они больше удерживаться и, найдя подходящий случай или поймав меня на грубом, по отношению к кому-то из их шайки, слове отведут душу и выпустят жар, палящий и поджигающий их на протяжении долгого времени. Как можно обделить вниманием отличающегося от них человека, ведущего совершенно другой образ жизни, предпочитающего классическую музыку и написание стихов? Хочется же поглумиться над единственным экземпляром, который отказывается играть в карты по вечерам на жестокие и порой неприличные желания. Странно им видеть человека, просящего и желающего книг, от которых толка нет, по мнению глупцов, а не жаждущего прямо в камеру женских округлостей и прочих соблазнов.

- Прими мои извинения, может я и вправду драматизирую, сгущаю краски. Ведь не каждый человек, считающийся преступником, таковым является. Но и ты пойми меня тоже, каково сейчас доверять людям, столь жестоко ко мне относящимся всё время. Ведь я не могу поговорить ни с кем по душам, держу в себе все переживания. Одно счастье, начальники сжалились и разрешили вести мне дневник, в который я благополучно изливаю свои мысли и переживания, после чего успокаиваюсь и нахожу силы жить дальше. Понимаешь, всё негативное остаётся на листе бумаги, мысли о любви выливается в прозе, и утихают на время. Вдруг тебе на самом деле интересно прикоснуться к искусству, очутиться мысленно далеко-далеко, на корме корабля и беззаботно бросать куски хлеба белоснежным чайкам, или обхватить легонько драгоценное своё золотце за талию и прошептать о своих чувствах нежно на ушко. Можешь прочитать историю из мира грёз, придуманную мной бессонной ночью на одном дыхании.

- В темноте-то и не видно будет.

- Не беда, у меня есть огарок свечи. Великие писатели ловко умели выходить из любой сложившейся ситуации. Вот, например, Александр Сергеевич отращивал ноготь на мизинце и оставлял, таким образом, заметки в книге возле понравившегося ему эпизода, чтобы позднее обратиться к мысли вновь.

- Сашок наш? Неужто за ум взялся на старости-то лет? – одарил меня поражённым взглядом собеседник, - а то всё на скрипке играл, ну то есть решётки в камере распиливал.

- Хочешь, прочту ту историю, пока свеча не догорела? – доброжелательная улыбка распирала меня, что-то внутри перевернулось от радости встретить человека, пусть отдалённого от литературы, но заинтересованного моим творчеством и желающего дружить со мной в стенах тюрьмы. Первый раз за последнее время я оказался на вершине блаженства от переживаемых чувств, и в голове не укладывалось, что смогу общаться, находясь в камере, и собеседник не станет меня унижать. Бояться опасности и даже во сне быть готовым защищать свою жизнь от нападения отпала надобность, теперь у меня появился друг, готовый помочь и защитить физически слабого интеллигента. Мысль грела мою душу. Я поспешно открыл толстую тетрадь с записями, заключавшими в себе ещё и дневник впечатлений от прибытия в Барселоне. Пододвинул поближе к тексту огарок свечи и, вдохновившись по-детски невинным взглядом оппонента, прочёл грустную историю:

Она была скромна, добра,
И тем она ему была мила.
И каждый вечер, глазу не смыкая,
Он приходил на море.
А Она, не прекращая, там пела песни о любви.
Но горе:
Была она прекрасною русалкою,
А это что-то неземное!

А он её любил так искренне, так нежно...
Сравнив себя с волной прибрежной,
Что бьётся и приносит грусть.
Он думал: да, я человек, и пусть!

Лишь её любовь я подарю,
Мне не нужна другая!
И к ней на дно я поплыву,
Тогда я буду счастлив, даже утопая.

Он верил, что она девицей обернётся,
Что счастье им обоим улыбнётся,
И что всю жизнь и каждый день,
Она лишь с ним, а он лишь с ней!...
И что одна душа с другой, соединясь, найдут покой.


Прекрасны были лики и улыбки,
А речь влюблённая была.
Он говорил, что никогда её он не забудет,
Но много ль стоили его слова?...

Он говорил, что любит,
В ответ она краснела и цвела.
Вдруг тихо прошептала: "Где-то люди."
Хвостом махнула и в испуге уплыла.

А взор его стал так печален,
Когда корабль увидел он во мгле.
И Он от боли занемог, когда она ЕГО кричала,
И прокричал: "Я непременно помогу тебе!"

Русалка билась, что есть мочи,
И он рванулся было к ней!
Но было поздно.
Там навсегда закрылись её очи,
И не увидят они больше ясных дней.

Он проклинал себя всю жизнь,
И ныне проклинает.
Он воет, плачет и зовёт...
С печалью в сердце океана утопает,
А иногда о берег тихо бьёт.

Но он и ныне верит,
Что она живою обернётся,
И счастье им обоим улыбнётся.

Одна история любви.

Мне лишь её достаточно, и ясно:

Как дурно ты о ней не говори,

Любовь на веки, и она прекрасна.

Шёпот, начиная с середины прочтения стихотворения, сопровождался ритмичным сопением и причмокиванием моего единственного и нового, но уже дорого друга. Я согласен иметь одного, но преданного, чем тысячи безнадёжных, готовых поведать мои сокровенные тайны миру. Понимаю, что читателю покажется странной и, возможно, неуместной моя несокрушительная радость от общения с неначитанным и малообразованным парнем, мало понимающим мою речь. Но он мог сильно чувствовать, пусть по-своему, пусть неопрятно, мог выражать свою точку зрения, старался изо всех сил поддержать разговор, но по непривычке его протяжённости заснул невинным сном. За что-то надели наручники ещё совсем мальчику, как мне казалось; оторвали его от семейного очага, быть может; притащили и посадили невинного в своих намерениях купидона в мерзкую, отвратительную клетку, принудив общаться с базарными мужиками. Не такой судьбы желала мать своему ребёнку. Мог ли я чем-то сгладить его пребывание в этом месте, мог ли окружить в тот момент заботой, которую не смогла дать ему мать, или не имела возможности? Скорее он был в силах избавить меня от кошмара, безжалостно преследовавшего мою истерзанную душу. Мальчик стал для меня лучиком света в тёмном царстве, подарил умиротворённую улыбку одним своим видом. Жизнь вновь проснулась во мне, и кровь заиграла в венах. Одиночество миновало, не оставив и следа. Промелькнула мысль о свободе, но не о своей, а о счастливой минуте окончания срока юнца, сладко спавшего под моим присмотром. Тут и ко мне пришли, как в детстве, Зевота с Дремотой, и позвали в страну снов.

Нередко меня посещали грустные мысли, но я старался прятать их как можно глубже, чтобы не отбирать хороший настрой моего молодого и позитивного друга.

Но как иногда хочется быть выше всех проблем, просто закрыть глаза на окружающих людей, готовых наговорить гадостей просто из-за того, что у них настроения нет или кто-нибудь настроил их против тебя. Но чем больше ударов нам преподносит судьба, тем увереннее мы встаем на ноги и продолжаем свой жизненный путь. Мы учимся не обращать внимания на завистников. Читаем мысли у человека в глазах, а не слушаем их из его уст, потому что они могут оказаться ложными в этом случае. Закаляем свои и без того стальные нервы, зная, что они не восстанавливаются. Слабые личности впадают в депрессию, ходят без настроения, плачут. Но зачем все это делать, стоит ли унижаться перед людьми, не заслуживающими этого? Мы читаем книги и учимся на ошибках героев, безусловно. Слушаем истории из жизни людей старшего поколения, «мотаем на ус» их советы. Но самое главное, что мы совершаем – мы учимся на своих ошибках. В жизни просто не получается быть искренними со всеми, говорить то, что тебе хотелось бы в данной ситуации, поступать именно так, как ты считаешь нужным. Людям свойственна адаптация к окружающей их действительности. Главное понимать, что ты не меняешься, остаешься самим собой. В какой-то степени мы становимся жестокими по отношению к окружающим, но, извините уж, как аукнется, так и откликнется. Легко просто простить или извиниться за какой-то поступок, сложно осознать то, насколько правдиво для тебя это признание. Задевает не все, нет, конечно. Если на разные мелочи внимание обращать, можно только эмоциями и жить. Но мыслить правильно – рационально в таких случаях. А что действительно царапает сердце, с этим сложнее. Даже самый сильный человек способен на слабый поступок, на восприятие происходящего на уровне эмоций. Поддавшись им, разум затмевается на какое-то время. А кто сказал, что плохо и неправильно поддаваться воле чувств, наших, личных? Как известно, сколько людей, столько и мнений. Нас окружают разные личности, кто из них чист и бескорыстен, а другой лишь хочет казаться таким. К сожалению, понять истину сможем только мы сами, и то время спустя. Рассказы и клевета из чужих уст вряд ли повлияют на наше отношение к чему или кому-либо и на мировосприятие тем более, но определённые выводы для себя мы сделаем. Один станет с опаской отныне относиться к клеветнику, не доверять свои самые сокровенные тайны, чтобы завтра о них не узнал весь мир. Другой же злорадно улыбнётся и воспримет ложь, словно истину, выпив каждую капельку из предложенного ему бокала злости, с удовольствием насладившись ароматом, так и не распробовав и не поняв вкуса.

И вправду, на своём жизненном пути мы встречаем не похожих друг на друга людей. При чем различных не только по внешним данным, но и по внутренним. С одними из них нам приятно и легко общаться, мы чувствуем себя с ними как в своей тарелке. Хочется излить душу, поделиться радостью. А с другими знакомыми контактировать нам вообще не хочется, но деваться некуда.

Хочется спросить, почему же все мы – разные? Вроде бы живём в одном и том же городе, ходим на одну и ту же работу, посещаем одинаковые магазины и клубы. И почему тогда к некоторым людям нас тянет, а от других мы убегаем, когда видим их за полверсты?

Давайте начнём по порядку. Формирование человека происходит еще во внутриутробном развитии. И уже тогда закладывается тип личности, темперамент, определяются будущие увлечения. Далее родители вносят свой вклад в воспитание ребенка. Лишь от них и от сложившихся обстоятельств зависит, будет ли их чадо посещать садик, или добрая и заботливая бабушка поможет в воспитании. Хорошо, предположим, две молодые мамочки-подружки отправили своих детей в один садик. И означает ли это то, то они будут как две капли воды похожи? Ни коим образом. На формирование личности будут влиять многие факторы: с какой компанией подружится дитя, как к нему будут относиться окружающие (от поведения воспитателя тоже много чего зависит). А дальше – сложнее. Подготовительная группа, школа, университет. Сколько воды утечёт! В одинаковой ситуации каждый из нас имеет право поступить по-своему. Во споре кто-то предпочитает промолчать и принять на себя незаслуженное наказание, а другой человек, напротив, будет настаивать на справедливом решении конфликта. Третий же, подняв белый флаг, постарается пойти на компромисс.

Судьба готовит для нас немало препятствий, которые мы будем преодолевать. Никогда не знаешь, что будет завтра ждать тебя за поворотом. Поэтому просто хочу попросить вас, дорогие читатели, оставайтесь в любой ситуации самим собой, не теряйте человечности и не бойтесь выражать свои мысли и чувства – будьте сильной и независимой личностью.

В заключение своих рассуждений всегда приходил к единому мнению, точно соответствующему изречению Марка Твена: «Если ты на стороне большинства – одумайся». Грела одна мысль о том, что меня никто не сможет сломить, и никто не в силах переменить мои жизненные принципы. В каком бы расположении духа я не находился, жизнь шла своим чередом.

Время пролетало незаметно. На смену жаркому лету пришла осень, тихо и печально постукивая каплями дождя по крыше. Когда нас выводили на уличную работу, в которой я был не силён и показывал свою ужасную физическую подготовку окружающим, надо мной все смеялись и глумились. Все, кроме одного человека, настолько привыкшего к моему обществу, готового с удовольствием слушать премьеры моих произведений, в которых описывались то тяготы крестьянской жизни, то пышность балов, посещаемых самими императорскими особами. Он тянулся к знаниям, дававшимся ему нелегко. Я, как его учитель литературы и прочих наук, готов был приложить массу усилий и направить на его развитие все имеющиеся у меня педагогические навыки. Поздними осенними вечерами, дождавшись, пока наши сокамерники завалятся в обуви на койки и отвратительно захрапят, мы садились за учебники, по милости начальников тюрьмы, попавшие ко мне в руки. С учеником, который, в какой-то мере стал для меня учителем науки под названием Жизнь, могли оказаться в палатах Ивана Грозного, прогуляться по Вишнёвому саду, ещё цветущему и вдохновляющему на создание талантливых произведений, могли посетить страну Геометрию, отличавшуюся от других придуманных нами стран своей объёмностью и угловатостью. Не скорою, что его заинтересованность делом и стремление к самосовершенствованию были для меня лучшей наградой, которую я получал когда-либо прежде за успехи в работе. С тех пор мы стали настоящими друзьями, увлечёнными одним общим делом, сплотившим до такой степени нас. Но мы оба хорошо понимали, что всеобщее заявление о нашем деле и дружбе не принесут никому из нас добра, поэтому достаточно продуманно шифровались. Мой юный друг долго не соглашался вести себя, как и прежде, то есть быть шестёркой и видеть в лице наглых зеков авторитет. Но так было нужно для его безопасности, понимал я. И не хотелось подвергать его подобным пыткам и оскорблениям, которые переносил на собственной шкуре ежедневно. Хотя, кто знает, может быть лучше быть единственным воином на поле боя, чем встать на сторону противника и сражаться под его знаменем? Исходя из своих моральных принципов, я не поддавался влиянию нелицеприятных людей на меня, но мальчик, думаю, не смог бы пока перенести такие душевные расстройства. Заботясь о нём, я, иной раз, забывал о себе, за что он осуждал меня:

- Ты ведь сам есть хочешь, а мне отдаёшь свою котлету. Прошу, забери.

- Ничего, переживу как-нибудь, а тебе сейчас белок необходим для растущего организма, - улыбался я.

- Да я уже давно не мальчик. Но всё равно, большое тебе спасибо! Если честно, то так есть хочется, - признавался он, чуть краснея, и продолжал аппетитно чавкать.

Во мне просыпалась родительская любовь и забота, которой хотелось окружить мальчишку, но, увы, окружающие не смогли бы оценить моих порывов. Он как-то признался мне, что воспитывался в детдоме лет с пяти, потому что мать лишили родительских прав за беспросветное пьянство, а отец вообще не знал о его существовании, бросил мать после нескольких ночей, проведённым с ней и с бутылкой алкоголя. И однажды я решился спросить, по какой же причине такого светлого человечка упекли за решётку. Он, ни минуты не сомневаясь, поведал мне свою историю:

- Тут дело ясное, когда мы вышли из стен приюта с пациками, ни копейки за душой у нас не было, а ту мелочь, которую дали на жизнь при выпуске, мы за первую же неделю потратили на еду и съём квартиры. А что делать было дальше? Куда податься? Никому мы нафиг не нужны были. Родственников нет в городе, а за его пределами тем более, чужие люди сторонились, мол, не украли бы мы у них ничего. Делать-то больше нечего, мы и стали воровать и жульничать.

- Погоди, если вас было много, почему же в ответе за поступки ты один? – последовал озадаченный меня вопрос.

- Да там дело такое было. Ну, короче, выкрали девчонку маленькую у богатеньких родителей наши, и денег за неё просить стали.

- Выкуп, правильно называется.

- Ну да, он. Вот я им и говорю, что не божески это ребёнка-то мучить, считай всю жизнь будет жить с такими воспоминаниями.

- Молодец, горжусь тобой за правильные рассуждения, - я постарался подбодрить, насколько это возможно, расстроившегося собеседника, - и что, в конце концов, отпустили девочку?

- Родители сначала откликались на записку нашу, а потом на место назначенное привели полицию, наши успели скрыться. И решили, раз они так, то и от девки надо избавиться. Изнасиловать и убить хотели.

- Боже мой, какие ужасные мысли! – вырвалось у меня сгоряча.

- Ну так да, ребёнок же ни в чём не виноват, и последнее дело на большое давить! – возмущался парень, - у нас слежка была, по расписанию. Некоторое время думали подождать, вдруг всё-таки бабло наклюнется, вот и держали её пока взаперти до поры до времени. Настала моя очередь дежурства, а пацики кто в клуб пошёл, кто колоться, кто по девкам. И вот смотрит она на меня своими глазками, ну до того жалобно и говорит, мол, дяденька, а вы меня когда душить будете, а сама вся дрожит. Ну, разве дело это! Я, короче, не выдержал больше всего этого кошмара, взял её за руку и отвёл в милицию, а там и родителям отдали. Она маленькая, не поняла ничего, своими исхудалыми ручонками мамину шею овила, зарыдали обе. Ну, сам понимаешь, сцена была такая слёзная.

- И посчитали, что ты пришёл с чистосердечным признанием?

- Ага, отец маленькой-то меня там чуть не убил, если б вовремя не увели в камеру, хана бы мне была.

- Как я понимаю, своих друзей ты не сдал?

- Нет, а как я мог. Мы же выросли вместе, считай они мне как братья. Вот я и сказал, что всё дело сам проворачивал. Не мог иначе, понимаешь! – взгляд его был такой глубокий в эту минуту, что я сам чуть не разрыдался, сказал лишь ту фразу, которой он был достоин, как никто более:

- Святой ты человек.

- Ну за то, что сам сдался, меньше срока дали. Так-то хорошо получилось.

С каждым нашим общением я убеждался сильнее в невинности его порывов, в огромном сердце этого мальчугана, в его открытой душе.

Когда начиналась очередная словесная атака со стороны его бывших авторитетов, унижающая чувство моего достоинства, бедный, с неопределённым выражением лица юнец бегающими глазами проскальзывал по мне. В такие минуты он готов был заплакать и кинуться мне на шею, позабыв о шакалах, так надоевшим нам обоим. Но я почти незаметно улыбался ему глазами, отчего он успокаивался. Мне не раз приходилось терпеть страдания, прикусывать язык сильнее, чтобы не вырвались в ответ гадкие слова, способные с лёгкостью спровоцировать заключённых. Тогда бы всем было хуже, поэтому разумнее всего было представлять между нами мысленную каменную стену, через которую ни пройти, ни проехать.

Но один случай изменил все сложившиеся порядки. После того, как потушили свет, мы, как и всегда, принялись за упорное изучение науки. Как известно, сколько ниточка ни вейся, а конец ей будет. Вот и нашему обучению пришёл конец. Сокамерники, как выяснилось позднее, давно проведали о нашем ночном общении. Сегодня же пришло время расплаты за ложь. Мы продолжали изучать «Бедную Лизу», тогда как с коек соскочили обозлённые на моего нового друга шакалы и, не простив ему предательства, набросились и мигом повалили на пол. Он даже не вздрогнул и не крикнул, приняв процедуру за должное, как бы смирившись с положением дел. Но как я мог допустить это! Неужели можно было в такой ответственный момент отвернуться от приятеля, светлейшего человека, несущего жестокое несправедливое наказание! Глаза бы мои этого не видели, но такова действительность, и приходится с ней мириться. Я схватил самую толстую энциклопедию, которая оказалась под рукой, и начал ударять ею по мощным спинам извергов, окруживших моего ребёнка. В глазах моих мутнело, и слышался звон в ушах, плохо разбиралось что-то в общей суете, но помню одно: ногами со всей силы жестоко пинал озлобленных зверей, наступая на их окровавленные лица, энциклопедию кто-то в суматохе выхватил из моих рук, но, не растерявшись, я наносил кулаками удары один за другим. Почти не чувствовал крови, текущей из моего разбитого носа, не ощущал боли в районе солнечного сплетения, не видел и не слышал почти ничего до того момента, пока резко не вытащил за руку парня и не откинул в сторону, на кровать. Мельком я мог наблюдать его лицо, переполненное страхом и удивлением, да что только можно было наблюдать на его лице в то мгновение, главное для меня было то, что личико его было белым, как и прежде, не помаранным кровью и синяками. Толпа разъярённых хищников втащила меня обратно в чёртово колесо непрекращающейся крови и возгласов, но я не ощущал уже ничего, НИЧЕГО вокруг, понимая, что ОН в безопасности, вдалеке от общей неразберихи, в которой все и позабыли о причине той ненависти, которую испытывали во время драки. Не в силах защищаться далее, я несколько расслабился, почувствовал холод и темноту.

Вдруг я увидел свет, будто вышел из чулана, чёрное полотно перед глазами начало потихоньку рассеиваться. Пальцы рук и ног свело, пошевелить ими было сложно, тела я не чувствовал вообще. Я где-то лежал, было тепло и уютно. Быть может, это рай? Мне бы сейчас хотелось оказаться там, совершенно беззаботным, свободным. Любоваться неземной красоты садами и вкушать райские плоды. Нет, рано! Я начал приходить в себя, когда вдруг услышал до боли знакомый голос, и на душе полегчало, дурные мысли исчезли. Оплывшие глаза позволили посмотреть на человека, сидевшего возле меня, через узенькую щелку, но и её мне хватило, чтобы разобрать сидящего рядом юного друга. Он взял меня за руку своими дрожащими руками, голос его был полон страдания и надежд:

- Как ты себя чувствуешь, отец?

Я просто онемел. Хотя и до этого вопроса я был не в состоянии что-либо говорить, очевидно, зубы мои были выбиты, а силы были на исходе, то сейчас я понимал, что, будь я совершенно здоров, всё равно не смог вымолвить ни слова.

- Доктор, он плачет, значит, он жив, жив, жив! – раздался душераздирающий вопль юнца.

- Что вы себе позволяете, немедленно выйдите из палаты, молодой человек. Вы же его разбудите, а сейчас больному здоровый сон необходим, как воздух.

- Простите меня, ну позвольте посидеть у его кровати, я обещаю, не произнесу больше ни слова! – последовала мольба чуть успокоившегося парня.

- Нет, сейчас будет лучше, если вы посидите и подождёте его в коридоре. Спасибо ещё раз, что вызвали охрану.

- Это меньшее, что я мог для него сделать. Он герой, он спас мне жизнь, - от слов его слёзы мои текли ручьём, как же хотелось в тот момент соскочить и сказать, мол, да что ты, мы же друзья, и никакой я не герой. Но большее, на что я был способен, это слезы. Он понимал меня и без слов.

- Ну, ступайте, - заботливо повторяла медсестра, - вам оказана необходимая медицинская помощь, царапины и ссадины быстро заживут.

- А когда поправится он?

- Сейчас о выздоровлении думать пока рано, он чудом остался жив, такая большая потеря крови. Ну и сильно же его побили, с виду хиленький, а, говорят, качкам жару дал, - удивилась медсестра.

Они перешли на шёпот, чтобы не мешать моему сну. Расслабившись, я закрыл щёлки и вновь увидел темноту, но не пустую и бездонную, как тогда, а тёплую, пусть это прозвучит странно, но все же, светлую.

Я заснул сном ребёнка, и не мог себе представить, что мой личный дневник впоследствии найдут заключённые, желающие в ярости разорвать его на мелкие кусочки. Мне было бы жаль рассеять по ветру все те воспоминания и чувства, испытанные мною во время путешествия в Испанию, разбудившую во мне ещё большую страсть к самому главному делу моей жизни. Делу, которое я обязан был завершить, ведь речь шла не об одной душе, не о двух влюблённых, поссорившись на почве бытовых проблем, не о десяти людях и даже не о пятидесяти душах. Дело принимало сокрушительные обороты, не разобравшись в которых, не смог бы я спокойно жить дальше в ладу со своей совестью.

Чудесным образом дневник очутился в руках неизвестной мне женщины, с интересом поглощавшей каждое слово, заключавшее в себе пережитые мною чувства, с трепетом и любовью излитые на тетрадный лист. Для читателя дневник может показаться необычным и заманчивым приключением в далекую страну развлечений и заманчивых предложений, которыми мне хотелось воспользоваться с удовольствием. Но что на самом деле я стремился излить в личном дневнике, известно только мне, и, быть может, внимательному читателю.

Глава 2

20 июня 2011 г., Россия

У каждого из нас могут загореться глаза только при одной мысли, что нам предоставят возможность услышать или прочесть мысли других людей. Как они воспринимают окружающую действительность, что они думают о произошедшем случае, хорошо ли расценивают наши с вами поступки? Матушка-природа скрыла от посторонних ушей и глаз наше истинное, внутреннее восприятие, которым мы с вами, дорогие читатели, вовсе не обязаны ни с кем делиться. Мысли, как великое состояние, принадлежат только своим хозяевам. Люди, охотившиеся на наш сокровенный сундучок с золотом, вовсе не обязательно его в конечном итоге получат. Ведь не каждая жертва захочет отдать грабителю драгоценности, деньги, прочее вещевое имущество. А если обстоятельства будут более плачевными и уничтожающими, ставящими перед нами выбор: деньги или жизнь? Вроде бы, чего тут думать, жизнь – великое, что нам дано свыше. Отними у нас способность существовать в этом мире, подчеркну, что именно в этом, ведь о других нам знать не дано, мы перестанем нуждаться в деньгах, прочих человеческих потребностях. Можно было бы с необычайной лёгкостью рассуждать далее, аргументировать позицию, расценивать поведение жертв и маньяков, но цель – то наша с вами заключается в ином. Упустив один на первый взгляд неважный в рассуждении момент, можно долго блуждать по лабиринту собственных мыслей, так и не достигнув выхода, то есть окончательного умозаключения. Что может быть нужно от простых смертных, условно скажем тому же грабителю? Если они не имеют большой суммы денег, а сами по ночам мечтают найти сундук с драгоценностями из прошлых веков. Закрыв глаза, они переносятся в райский уголок на берегу океана, где ласковый ветер шепчет им сказки на ухо и тихо щекочет пятки, а пение раскрашенной во все цвета радуги птицы поднимает выше седьмого неба. И тут её поистине нежный голосок становится привычным, сопровождаемым шумом машин с соседней дороги, наполненным измученной усталостью и единственной радостью о том, что прошли хмурые времена и суровые зимние холода. Люди резко открывают глаза и видят перед собой действительность, такую, какая она была и есть. На счёт слова «будет» у каждого свои мечты. Стоит задуматься, мой читатель, а нужно ли, чтобы это слово было окрашено в нежное шептание морских волн, беззаботно ударяющихся о светло-жёлтый, раскаленный песок. Вдруг внешность окажется обманчивой, как иногда случается, и песок будет раскален до невозможности, что вступать станет больно до изнуряющего крика. Сразу захочется надеть свои бардовые туфли и ступать по привычному с детства асфальту, слышать задорный шум машин и наслаждаться перешёптыванием стройных берёзок, провожать в кругосветное путешествие белоснежные, девственно невинные облака. Выбор остаётся за каждым из нас, и никто не в праве решать, каким будет оно, наше будущее. Мы можем лишь пожелать друг другу поистине настоящего счастья, для каждого это слово заключает в себе частичку его мечтаний. Кому-то пожелаем престижную работу с карьерной лестницей до самых небес, другому такой известности, чтобы при упоминании его имени каждая дворняга в любом уголке планеты взвыла от радости, а третьему просто пожелаем случиться в его жизни взаимной любви, сопровождаемой тихим домашним очагом, спокойствие которого сможет нарушить лишь счастливый детский голосок. И это всё наши мысли, которые, как говорят, материализуются, если сильно захотеть скорейшего их исполнения в реальности. И совсем не обязательно делиться ими с кем – то, тот, кто понимает твою душу и знает тебя как свои пять пальцев, прочтёт твои мысли по твоей улыбке. Ты не сможешь догадаться о случившемся, пребывая в состоянии сна, люди, как правило, не контролируют внешнего мира. Да и глупо было бы обижаться на близкого тебе человека из-за того, что он чувствует твоё душевное состояние, напротив, великое счастье иметь подобного друга за пазухой. А что случится, если мысли ваши захочет прочесть совершенно посторонний человек, незнакомец в чёрной шляпе и с недоброй искрой в глазах? И если вы располагаете информацией, нужной ему для невесть какого дела, такой же личной и интимной, не для общего пользования, как и ваши мысли о райских странах и обжигающем песке? Ни за что не расскажете? Ход ваших мыслей понять, безусловно, можно, но если учесть одно небольшое, но самое важно «но», о котором никогда не получается забыть, сложно будет не сменить пластинку и не начинать петь под Совершенно другое музыкальное произведение. Как это возможно? Просто. Вспомните тот выбор, который якобы ставил нам потенциальный грабитель за золотом и бриллиантами. Есть над чем поразмышлять.

8 июля 2011г., Барселона

Сегодня меня ожидала необыкновенно интересная программа, почерпнутая гидом из книги «Увлекательные путешествия по Барселоне», включающая в себя посещение музея под довольно таки забавным названием «Испанская деревня».

Взяв всё необходимое в гостиничном номере (бутылку минеральной воды для утоления жажды в столь жаркий день, под палящим солнцем которого вся земля уже аппетитно пахла выпечкой, кепку - по известной причине и фотоаппарат), я ловко пролетел по лестнице и присоединился к нашей туристической группе. Отдыхающих, собравшихся в дальнее путешествие, сложно было не заметить: у каждого было множество ярких сумок с необходимым барахлом, на шее висели камеры и фотоаппараты, а лицо украшала по-детски радостная улыбка. Слившись с общей массой, я невольно представил нас со стороны в облике огромного пёстрого попугая, кричавшего и вертевшего клювом из стороны в сторону. По пути, залезши в комфортабельный автобус и поудобнее устроившись в мягком кресле, я слушал рассказ очаровательной девушки – гида, заинтересованный взгляд которой невольно проскальзывал по мне.

- По пути к музею под открытым небом «Испанская деревня» попрошу сосредоточить внимание на мне, - штудировала девушка.

- С удовольствием последую вашему совету, - вырвалось у меня.

- Благодарю вас, - слегка покрасневши и стеснительно прикрыв оголённую зону декольте прозрачным парео, ответила она, - и с любыми вопросами все туристы могут обращаться ко мне или к нашему водителю.

Последовал одобрительный шум с задних рядов, шумно открывавших до объявления экскурсовода бутылки с водой и шуршащих фантиками от шоколада. Девушка, слегка наморщивши свой загорелый носик, продолжила свой рассказ:

- Удивительные происходят вещи, за несколько часов экскурсии у нас появится уникальная возможность побывать почти во всех живописных уголках Испании, не выезжая даже из Барселоны.

- А вы волшебница, - подмигнул я.

- Дело не во мне, - улыбнувшись раскованнее, чем в прошлый раз, сказала испанка, - дело в том, что на своей территории музей умудрился собрать копии самых красивых и известных зданий страны, которые выполнены в натуральную или слегка уменьшенную величину.

Почувствовалась волна изумления и необыкновенной радости туристов, вовсе не ожидавших такого сюрприза, а привыкших к скучному и затянувшемуся повествованию об обыкновенных и почти ничем не примечательных на вид зданиях, послуживших укрытием в тех или иных боевых действиях.

При виде высоких ворот, представляющих собой копию средневековых ворот крепости Сан-Висенте в городе Авила, мы по предложению обаятельного гида покинули, к моему сожалению, автобус, в котором так близко можно было чувствовать дыхание очаровавшей меня девушки.

Попав на Кастильскую площадь, она элегантно устремляла ручку то вправо, то влево, сопровождая приятное для меня созерцание её тела описанием:

- По правую сторону можно увидеть типичные постройки городка Касерес, - хищный взгляд её устремился вдаль, - напротив расположились постройки наваррского города Сангуэсы, через портики которых мы с вами можем рассмотреть Пласу Майор.

- Что, простите, можно рассмотреть? – заинтересованно спросила пожилая женщина, очевидно изучившая перед экскурсией историческую литературу, на что получила любезный ответ:

- Главную площадь, которая соединила в себе образ площадей многих городов Испании.

Попав на Пласа Майор, мы, туристы, измученные жаждой и палящим солнцем, решили отказаться от предложенного нам всенародного праздничного гуляния и предпочли взамен отдых в летнем уютном кафе, на посещение которого договорились отвести не более получаса. Договорились о встрече у здания, находящегося неподалёку, которое, по словам гида, являлось копией ренессансной постройки муниципалитета Вальдерроблес.

Присел я за ближайший к входу столик, увидев напротив себя мужчину, утоляющего жажду любимым напитком местных жителей – горячим кофе с кубиками люда. Я почти в совершенстве знал язык, и найти в лице мужчины собеседника мне было легко и приятно. Его звали редким именем Джасинто, что обозначает, как он похвастал, цветок гиацинта. Впервые за всё своё существование я встретил человека, имя которого целиком и полностью его бы характеризовало. И вправду похожий на цветок, он будто существовал для того, чтобы ловить восторженные взгляды окружающих. Говорил он спокойным, размеренным тоном, но, несмотря на внутреннее умиротворение и мелодичность голоса, лицо его неспокойно подёргивалось, чёрные, как смола брови, то задорно подпрыгивали вверх, создавая неглубокую морщинку на высоком лбе, то резво приходили в своё первоначальное положение. Тёмные глаза, присущие большинству испанских мужчин, светились и отражали в себе, как могло показаться, всех посетителей летнего кафе, громко чирикающих и смеющихся без особых причин. С полминуты он смотрел на меня озадаченно, с легкой недоверчивостью, вскоре же взгляд его смягчился, а радужка даже приобрела более светлый оттенок. Очевидно, что обладатель таких приветливых и притягательных глаз – человек нисколько не злой и не агрессивный. Я поражался его активной жестикуляции, тогда как на заднем плане слышал из его уст очередной весёлый случай, который случился на прошлой неделе. Он предоставил мне массу времени рассмотреть его по-настоящему классические черты лица, о каких я мечтал ещё в юношестве, с недовольством рассматривая в зеркале небольшую горбинку на своём носу; полюбоваться его фигурой, причем совершенной не от усердных занятий спортом и отказом от ряда продуктов, а потому, что генетически испанцы всегда были идеально сложены. Ни для кого не секрет, что уже который год подряд испанские мужчины занимают или первые или одни из первых мест в рейтингах самых красивых мужчин, как правило, следуют в этом показателе за итальянцами и стоят примерно в одном ряду с французами. Завидовать людям, в чём-то преобладающим надо мной, будь то наука или достижения в спорте, и уж тем более по внешним данным я не привык, но рядом с моим радостно улыбающимся собеседником я чувствовал себя неловко. Понимаю, как выглядят со стороны представитель класса аполлонов и озадаченный мужчина, ничем не примечательный во внешности, разве ж только глубиной и проникновением взгляда, в котором чувствовалась мысль, а не беззаботная бесконечная суета. Но станет ли проходящая мимо девушка изучать мой внутренний мир, когда напротив за столиком сидит благоухающий диким тропическим ароматом самец, одетый в стильные и, очевидно, дорогие брюки и рубаху, имеющий при том гармонирующие с общим образом аксессуары? Отвечать на подобные вопросы не стану, не имею привычки попросту разбрасываться драгоценными минутами жизни. И неудивительно было осознавать превосходство наряда испанца над моими скромными джинсами, закрученными до колен по-рыбацки и обыкновенной белой футболкой, купленной по сниженной цене в рамках распродажи на местном же рынке, заполненном туристами. А всё-таки испанские мужчины модно одеваются лишь потому, что рядом находится Италия, с признанными лучшими в мире портными и дизайнерами. Не скажу, что собеседник вызывал бы во мне негативные эмоции, он лишь слегка притомлял постоянной улыбкой, но некий лёгкий хрип в голосе придавал ему индивидуальности, мужественности, неизведанной дикости.

Пока я витал на побережье своего разума, а мысли переплетались между собой, порождая новые раздумья и сомнения, глаза мои, как я позднее понял, внимательно устремились на стоящую передо мной кружку настоящего пшеничного пива, не разбирая в ней ни аромата, ни игристых пузырьков. В минуты рассказа испанцем мифов и легенд, таинственно блуждающих по местным закоулочкам, меня за столиком не было, я находился вовсе не в кафе, больше скажу – Барселона потеряла своего туриста.

Джасинто впервые за время нашего с ним знакомства приобрёл напряжённый вид, потеребив легонько моё плечо:

- Тебе нехорошо?

- От жары стало дурно, но сейчас намного лучше. Видимо, ещё не адаптировался к вашим климатическим условиям. Продолжай рассказ, пожалуйста, я могу слушать загадки чудесного города сколько угодно: до позднего вечера, а может и много дольше.

Парень с облегчением вздохнул, пару раз шмыгнул так энергично, что нос его сморщился и почти весь собрался чуть ниже своего основания, между выразительных тёмных глаз. После несколько некультурного, на мой взгляд, но столь привычного и обыкновенного для окружающих испанцев жеста, весь вид Джасинто, но моё удивление, приобрёл печальный облик. Облокотившись, он будто съёжился, глаза потихоньку наполнились грустью и крупные слёзы готовы были литься из них ручьём.

В тот момент мне стало искренне жаль некогда располагающий на себе тысячи взглядов пёстрых бабочек, жаждущих долететь до него, цветок гиацинта. Не слукавлю, если напишу о чувствах, сходных с отцовскими, которые в тот момент одолевали моё сознание. Мы будто невзначай поменялись с моим собеседником ролями. Теперь я внимательно следил за каждым его жестом и старался не проронить ни слова из истории, так опечалившей его. Рассказчик же в тот момент будто не чувствовал моего присутствия, полностью погрузившись в старую легенду испано-говорящий стран, до сих пор живущую в памяти многих людей. Его мелодичный голос служил мне успокоением среди суеты и прочих мыслей, столь волнующих меня в последнее время:

- Много лет назад природа подарила миру прекрасную девушку Марию, которая с годами становилась только краше. Оттого и уверенность в собственном превосходстве над другими жителями деревушки росла с каждым мгновением. Она могла часами с большим удовольствием любоваться собой: подобный румянец невозможно было встретить во всей округе, небывалой длины русые, шёлковые волосы светили ярче солнечных лучей, а бархатные и алые губы напоминали лепестки свежей розы. Деревенские парни часто приходили к ней свататься. Один ромашек полевых наберет, другой на баяне придёт играть – развлекать красавицу, которая даже и не думала одарить их своим взглядом, ведь они были недостаточно хороши для неё. Мария признавалась тёткам, которые пологу заплетали её мягкие волосы в косы: «Моим избранником станет самый красивый мужчина на всем белом свете».

Некоторое время спустя в деревню приехал неземной красоты молодой ранчеро, который мог считать себя тем, о ком говорила своим хрустальным голоском девица.

- Здравствуй, богиня моя, – шептал юноша, страстно целуя её в шею, – южные равнины даровали миру такого красавца, как я. Отец мой, богатый владелец ранчо, закалил во мне стойкость характера.

После попытки ранчеро заговорить с ней, прелестная Мария отвернулась, и так случалось каждый раз, каждый божий день девушка обделяла его вниманием, а уходила щебетать с подругами на пруд, где любимым её занятием являлось купание нагишом. Природная красота позволяла ей не стесняться внешних данных. Остальные деревенские девушки стеснялись, на что красавица певуче отвечала:

- О какой скромности может идти речь, признайтесь сразу: ваши груди небезупречны, ноги косы. Именно поэтому вы, девоньки – подруженьки, и стоите около пруда, мною любуетесь.

- Ишь, какая зазнайка, - в обиде бурчали деревенские девки, но с пруда не уходили, каждая хотела стать лучшей из подруг первой красавицы не только на деревне, но и на всём белом свете. И только одна розовощёкая и рыжеволосая девица, которую из-за её некрасивости обделяли вниманием, пророчила несчастье красавице и прочим из её окружения, поговаривая: «Не родись красивой, а родись счастливой». Женская зависти вроде бы сыграла своё, но ведь девица – то, как в воду глядела, только не прислушиваться к её речам желающих не было.

Незнакомец был необычайно красив, черные глаза прикрывали живописные брови, напоминавшие по своей форме струящиеся ручьи. Все части тела в нём были настолько правильны и до мельчайшей линии идеальны, будто по нему, как по образцу, природа небрежно лепила остальных представителей мужского пола.

По описанию следует думать, что мужчина гордился своей внешности и не представлял собой личности, но запутанные мысли иногда ставят нас в тупик. Ранчеро был не только прекрасен внешне, но он был также всесторонне развит, что может подтвердить его игра на гитаре, которой подобны трели соловья, сопровождаемая лирической песней Adriano Celentano Confessa.

Прервав на мгновение сладостное своё повествование, Джасинто набрал воздуха полной грудью и запел так громко и душевно, будто находился наедине с собой в отдалённом от человеческого существования райском уголке природы. Некоторые посетители на крик души вообще не отреагировали, другие сначала зацепили на певце взгляды, наполненные переживаниями и теплотой, а вскоре вернулись к своему прежнему щебетанию. Наблюдая в момент наслаждения песней за игрой ласковых волн, я постукивал ногой в такт припеву:

Su confessa amore mio
io non sono piu il solo, l’unico
hai nascosto nel cuore tuo
una storia irrinunciabile.

(Откройся мне, любовь моя,
Я теперь не один у тебя,
И в своей душе ты скрываешь
Чувства ко мне).

Вскоре пение оборвалось, и рассказчик взахлеб продолжил свой рассказ о том, как каждую ночь влюблённый пел серенады под окном недотроги, а она лишь плотнее закрывала окна. Деревенские жители дивились, неужели и такой жених не подходи местной красавице? Она могла поддаться суждениям на тему слишком хрупкой и разнеженной натуры своего ухажера, вовсе не свойственной обладателю таких могучих и загорелых плеч, за которыми легко можно почувствовать себя под надёжной защитой, как за каменной горой.

Уроженец южных равнин оказался и блестящим наездником. И лошадь, принадлежащая ему, будто подражая хозяину, имела тонкие ноги, изящно изогнутую шею, на которой прекрасным образом смотрелась её грива, заострённые уши кобылы напоминали копья отважного мужчины, рвущегося в бой. Глубокие как океан глаза содержали в себе тайну, отличались ясностью и проникновением взгляда, напоминавшего взгляд газели. Лишь иногда они до дна наполнялись безумной, безудержной болью. Особенно хвалили её за чёрную как смоль шерсть, в которой взгляд тонул, словно в поздней ночи. Хозяин считал гордостью необыкновенную способность её шерсти ярко блестеть на солнце и таинственно серебрится при свете луны. Он ловко запрыгивал в седло и управлял покорившейся кобылой. Горячий парень, не желая останавливаться на достигнутом, решил сразить Марию наповал, поймав и приручив в короткие сроки дикую лошадь с равнин, на что девушка не изволила прийти и посмотреть.

Поняв сентиментальность девичьей души, истерзанный сомнениями страдалец преподнёс ей душистый букет роз с махровыми цветками, спросив:

- О, олицетворение всего прелестного, что есть на белом свете, что бы вы подумали обо мне, если я бы я осмелился послать вам воздушный поцелуй?

- Что вы лентяй, избегающий настоящей работы, - впервые в ответ на его речи с алых губок красавицы небрежно были брошены слова.

«Ты надменная девчонка, Мария! – подумал он, – я знаю, что завоюю твое сердце. Я клянусь, что ты станешь моей женой!»

Подобного исхода и добивалась своим поведением хитрая натура, знающая подобные трюки, благодаря которым ей с лёгкостью удалось завоевать его внимание.

Вскоре ранчеро и Мария были помолвлены, а потом и женились. Ничего не предвещало беды, по двору бегали двое счастливых ребятишек, таких же прекрасных, как и их родители.

Но спустя несколько лет, ранчеро вернулся к дикой жизни прерий. Покинув город на несколько месяцев, желание писать письма возлюбленной и тем более возвращаться в некогда любовное гнёздышко пропало. Вернулся в дом лишь за детьми, которым уделял своё время, дарил ласку и окружал любовью, как некогда Марии. Сейчас же мысли переменились, и он подумывал взять в жёну женщину из богатого класса.

Девушка приходила в ярость при виде своих детей, обласканным им; поражалась невниманием супруга к прелестной их матери, хорошеющей каждой ресничкой с годами.

Однажды тихим, безветренным вечером она вышла на прогулку вдоль реки. Ранчеро проезжал мимо в экипаже. Он остановился, чтобы поговорить с детьми, и даже не посмотрел на Марию. Рядом с ним сидела элегантная леди в причудливой шляпке с затейливыми узорами.

Марию одолел гнев, прекрасное некогда личико стало багровым и гневным, брови поднялись вверх, тело ей предалось невероятной напряжённости, сердце в груди разрывалось на куски, издавая затяжные вопли, доносившиеся до другого берега реки:

- Несправедливо! Несправедливо!

Гнев свой нашёл утешение в убиении детей: мать в бешенстве бросила плачущих малышей вводу, и их барахтающиеся фигурки стало уносить вниз по течению. Стоя на берегу, обласканном лучами прощального солнца, Мария поняла жуткость своего поступка. Покрывшись огромными мурашками по всему своему прелестному телу, она незамедлительно бросилась вниз по реке, стараясь дотянуться до детишек руками, но их всё дальше уносило течение.

При описании следующего рассказчик дико подался вперёд так резко, что я подпрыгнул от неожиданности на стуле. В эти минуты испанец показался мне несколько диким, зрачки его увеличились, взгляд был устремлён сквозь меня, холодные руки тянулись к моим рукам, чуть содрогаясь, словно ручки девушки при первой встрече с любящим её мужчиной.

- Неужели мать решилась на столь подлый поступок? – спросил я в недоумении, опасаясь не задеть своим вопросам и без того переживающего собеседника.

- В порыве чувств любой смертный человек способен на поступок, недоступный для него во здравии разума! – последовал холодный голос резко изменившегося с момента нашей встречи человека.

- Совесть беднягу, наверное, всю оставшуюся жизнь терзала, - начал было рассуждать я, но испанец уже продолжал повествование легенды, затронувшей его так глубоко.

- Утром пришла весть о том, что на берегу реки лежит мертвая девушка. На следующий день, когда тело Марии уже покоилось в могиле, жители деревни слышали ужасный то ли плач, то ли вопль в районе реки. Это был не ветер, это выла La Llorona : «Где мои дети?» И жители увидели образ девушки, одетой в белое платье, в то, в чем была погребена Мария. Каждую ночь Марию видели на берегу реки. Она бродила вокруг и плакала по своим детям.

- Ты назвал её другим именем, - успел перебить я.

- Больше никто ее не называл Марией, - последовал скорый ответ - теперь ее называли Llorona. (В пер. с испанского «плачущая женщина»). Ее имя известно до сих пор. А детям не разрешают гулять по ночам, потому что призрак женщины может схватить их и унести с собой во мрак.

Испанец судорожно допил холодный кофе, оставив на дне три кубика льда, вскользь проронил в мою сторону пожелания хорошего отдыха и, слегка качнув головой, удалился.

Вернувшись в реальность, я скорее стал смотреть на часы: предназначенное для распития охлаждающих напитков время истекло почти два часа назад.

- Боже мой, как же пролетело время! – произнёс я с изумлением в голосе. Но сейчас важным стало то, что я отстал от нашей туристической группы и остался совершенно один в незнакомой обстановке. Приближался вечер и я, конечно, давно не ребёнок, ненароком вспомнил услышанную легенду. Чепуха, неужели взрослый мужчина, прекрасно знающий язык, не сможет добраться до гостиницы? Следует спросить о транспорте, идущем по обратной дороге, и благополучно купить билет.

- Не подскажите ли вы, как я могу добраться до гостиницы 7 звёзд? – подбежал я к женщине с коляской с уверенностью, что в просьбе помощи она не откажет.

- Вы уже ознакомились с музеем? И побывали на знаменитой лестнице Сантьяго-де-Компостела? – получил я изумлённый вопрос.

- Нет, но сейчас не самое подходящее время для этого, - начал было объяснять сложившуюся ситуация я, но женщина торопливо перебила:

- Вы не пожалеете ни времени ни сил, тем более солнце сейчас не так сильно жарит.

- Что же может быть интересного в виде лестницы, когда мой боевой настрой совершенно пропал, - воскликнул разражено я.

- Ой, как вы могли подумать о простоте лестницы, - спокойно возразила собеседница, доставая из коляски соску, - она со всех сторон окружена домишками из Галисии, и приведет вас к центральной башне Утебо, незабываемое зрелище, скажу вам. Если пожелаете, можете составить мне компанию.

- Простите, мне пора, - поняв, что помощи ждать бесполезно, я поспешно прервал нашу беседу. Вы скажете, что любой мужчина на моём месте не отказал бы матери с коляской, а наоборот составил бы компанию и помог успокоить ребёнка? Возможно, мой поступок расценивается, как хамский, но мысль о возвращении в свой уютный номер не давала мне покоя.

В надежде узнать дорогу до гостиницы, я спрашивал проходивших мимо одиноких путников, очевидно, куда-то спешивших. Некоторые показывали на часы и проходили мимо, ускорив шаг, другие же поспешно махали руками с разные стороны, пытаясь наскоро объяснить план возвращения, и пробегали дальше. Неужели порядки не позволяют гулять по улицам поздним вечером? Промелькнул в моей голове косяк мыслей по поводу местных порядков, но ничего дельного из него я не выловил. Улица совершенно опустела, прохожие будто растворились в воздухе. Согласитесь, несколько жутковато разгуливать в позднее время одному по малознакомым местам. Я начал оглядываться по сторонам, в надежде найти приют на ночь, как вдруг отчётливо услышал симфонию Бетховена, доносившуюся издалека и ласкающую мой слух. Наверное, испанцы спешили на представление, сопровождаемой классической музыкой. Ночлега, как я уже понял, сегодня найти не удастся, да и стоять по середине пустынной улички желания особого не была, поэтому направился по зову музыки, радостных криков и аплодисментов зрителей. По пути промелькнула мысль о наличии такси в густо забитой людьми улице, которое могло бы благополучно довести меня до ближайшей гостиницы, чего бы сейчас больше всего хотелось.

Сзади послышалось дыхание туристов, из разговора которых можно было легко понять, что речь идёт о фонтане. Решили удивить фонтаном!?

- Скажите, как пройти на представление? – поинтересовался я у брюнетки в белом длинном платьице.

- Зрелище уже началось, и первый акт подходит к завершению, слышите, классическая музыка сменяется более современной? – округлила глазки девушка, - вам нужно пройти вон к той горе Монтжуик перед дворцом.

- И я смогу наблюдать действие фонтана под музыкальное сопровождение?

- Конечно, это незабываемое впечатление, а от фонтана идет проспект, по сторонам которого находится множество маленьких фонтанчиков. Это очень впечатляет особенно сейчас, когда все они освещены.

- Вы уже видели представление однажды?

- Видела, но сейчас простите, нам нужно спешить, - брюнетка смущённо одёрнула поцелованную наспех мною ей изящную ручку.

Народу пробиралось нереальное количество, и насколько я терпеть не могу толпу, мне было несколько некомфортно.

Но то грандиозное зрелище, которое открылось моему взору, невозможно передать на бумаге, его нужно созерцать лично. В первые секунды мне жутко хотелось расплакаться от величия фонтана, его стройности и великолепия общей композиции. Расположение его около божественного дворца романского стиля со всей пышностью, нарядностью и причудливостью форм придавало фонтану более шикарный вид.

Следуя в такт мелодии и света, струи воды причудливо изгибаются и танцуют над площадью, обретая мелодическое звучание и превращаясь в удивительную симфонию цвета.

Огромный в своих размерах, словно живой, фонтан танцевал под музыку, тонко чувствуя переходы мелодий от Моцарта к Баху, от классики к современности; переливался несколькими тысячами цветами, меняя постоянно свои очертания. Величественный и прекрасный фонтан как будто дышал, сменяя «рисунок» один за другим. Я бы даже назвал его не поющим, а танцующим, настолько он воодушевлён, дух захватывает!

Первое представление, состоящее, как я понял, из двух актов продолжительность примерно по 20 минут, к великому сожалению всех собравшихся закончилось. Публика находилась в ожидании чуда от последующего представления, но до сих пор все, включая и меня, пребывали в восторге.

- Белиссимо! Браво! – доносилось со всех сторон. Желающих полюбоваться было так много, что протолкнуться вперёд хоть на шаг было просто невозможно, толпа неслась нескончаемым потоком вперёд, поближе к великолепному зрелищу. Так как я припоздал и стоял у самого завершения народного океана, масса буквально выжимала меня других и пробивающихся поближе туристов. Ноги уже не чувствовались, в голове стоял гул, как вдруг показалась небольшая лазейка, ведущая к маленьким фонтанам, дополнявшим общую композицию и к моему спасению от общей суеты, которую я на дух не переносил. Еле как, пробравшись к месту, где можно было вздохнуть полной грудью, я присел скорее на подножие фонтана, подальше от толкающейся толпы. Здесь было чуть потише, что меня радовало, теперь я довольствовался бы уединением на мрачной улице, от которого совсем недавно бежал без оглядки. Я бессмысленно смотрел на происходящую давку вокруг меня, в глазах картинка казалось мутной и расплывчатой до того момента, пока взор мой не упал на уединённый невзрачный фонтан, которому было уделено меньше всего внимания. И я бы не стал внимательно смотреть в его сторону, если бы со струями воды не играла юная особа, настолько очаровательная со спины, что невозможно было оторвать взгляд от НЕЁ, а не от продолжавшееся под всёобщую радость и ликование представление.

Она заворожила меня своей стройной фигуркой, короткими, аккуратно уложенными волосами золотисто – рыжего цвета. И я нетерпением ждал, когда же она повернёт ко мне своё обворожительное личико. О боже! Сразу всплыли в памяти и вздёрнутый носик, и глубокий взгляд тёмно – зелёных глаз, но улыбка в этот раз не озаряла лицо опечалившейся хозяйки, наоборот, весь её облик олицетворял печаль и потерянность. Мне нужно было скрываться, но я стоял, ошарашенный столь неожиданной встречей и понимавший наглость этой девушки, её подлое предательство по отношению ко мне. Немного погодя взгляды наши нашли друг друга. Она смотрела на меня, словно на привидение, сама не зная от неожиданности, то ли плакать ей, то ли смеяться. Впервые в жизни я чувствовал на себе такой удивленный взгляд. Девушка резво спрыгнула к фонтану и, обливаясь слезами то ли радости, то ли грусти, бросилась было ко мне в объятия, но я успел вовремя раствориться в толпе.

18 июля 2011г., Барселона

Сегодня я убедился в слухе, поняв, что испанцы на самом деле страсть как любят поговорить. Везде и всегда. В автобусе, который вёз меня навстречу разгадки, за которой я, собственно, и приехал, мне стало по-настоящему неловко из-за оживлённой беседы. Сказать, что я подслушивал, было бы несправедливо, ведь этот откровенный разговор был столько громким, что его бесприпятственно мог слышать весь автобус.

В первом ряду сидела сеньора, и, как стало понятно из её вопроса о том, не женился ли водитель, она была его давней знакомой. Мужчина обрадовался затрагиванию столько приятной и радостной для него темы, что безудержно начал рассказывать, как он счастлив в браке. В заключение своего повествования он поведал о своих маленьких детишках, что и дало начало откровенному разговору. Девушка обрадовалась и обняла его, слегка чмокнув в ухо. Слово за словом, тема слегка изменилась, и водитель восхищённо произносил:

- España es lo mejor! (Испания самая лучшая).

- Несомненно, скажу большее: мы, испанцы, son los mejores.

- Какие у нас девушки, ох, слов нет для описания их красоты. Вот тебя можно привести в подтверждение моим словам.

- Благодарю тебя, а мужчины, ты только посмотри на наших мужчин! Вот ты, например, - расцвела после сказанного ей комплимента испанка и одарила тем же собеседника, - вон сколько иностранок приезжает отдохнуть на Коста-дель-Соль с целью завести себе ребенка «made in Spain».

- Да, да, да! – одобрительно кивал водитель.

- Находят на недельку себе «novio» со всеми вытекающими отсюда последствиями и уезжают домой.

- Беременными! – досказал мысль девушки испанец.

- Совершенно верно. Все туристки приезжают к нам именно с такой целью, а потом у себя на родине растят свое чадо, ставя в изголовье кроватки фотографию его испанского отца-молодца: «Mira, que guapo es!».

- И ребёнок вырастает, как конфетка писаная красивый.

- Ах, иностранки, - вздохнула сеньора.

Честно скажу, что я ждал реакции людей, находящихся в этом автобусе, на шутку. Но реакции не последовало, так как шутка никому шуткой и не показалась. Я готов был возразить тысячу раз сказанному, но не стал, затаив чувства, ведь их всё равно не поняли бы и не оценили.

Выйдя из автобуса, я надел тёмные очки, чтобы палящее солнце не слепило глаза. Впереди меня шли русские туристки, симпатичные девушки, сразу напомнившие мне о моих ночных раздумьях, не дававших мне покоя. Мысль о том, что он преследует меня, настораживала и пугала, создавая нелепый треугольник: я искал его, она искала меня с целью остановить искать его. Господи, мне нужен был немедленный отдых, но сдаваться я был не намерен! Будто прогуливаясь по уличке, расспрашивал я местных барменов о человеке, якобы моём друге, который мог появляться здесь. Положительного ответа так никто и не дал. Расстроившись из-за нерешённой проблемы, меня осенила мысль решения другой проблемы. Сев за столик возле окна и почувствовав гибкость плетёного стула, я незамедлительно достал листок с ручкой и написал письмо.

- Что ты пишешь? – спросил меня бармен.

- Письмо, которое хочу передать одному человеку, но адрес его, к сожалению, не знаю. Быть может, придумаю что-нибудь позднее, - последовал мой честный ответ.

- Ты пишешь девушке, м?

- Да, ты совершенно прав.

- Скажи, как она выглядит, вдруг я смогу помочь тебе. К нам часто заходят одинокие девушки, обстановка тут романтичная, и продают сок слабоалкогольные коктейли.

- Думаю, едва ли что получится, но другого выхода у меня нет. Волосы её золотисто – рыжего цвета, короткие, а внешность несколько мальчишеская, фигурка миниатюрная, худенькая, а глаза выразительные.

- Она русская, да? – последовал вопрос счастливого бармена.

- А как ты догадался? – удивился я.

- Захаживала к нам такая, печальная была, никакая вообще. Мы с ней разговорились, она толком ничего не рассказала. Но главное, я так невзначай узнал, в какой гостинице она остановилась. На всякий случай, честное слово! А что, она твоя девушка?

- Как сказать, - протянул я в ответ, - значит, ты смог бы передать ей моё письмо?

- За определённую плату без проблем. Правда, в каком именно номере она поселилась, мне не известно но, думаю, будет несложно узнать.

Расплатившись с барменом кругленькой суммой и отдав ему лист с наскоро написанным содержанием, я побрёл обратно в гостиницу, предпочтя общественному транспорту прогулку на свежем воздухе. По пути мне встретились торгаши, увешанные бусами, поясами и тряпками, люди, промышляющие на фото с большим красивым попугаем, женщина со змеёй на плечах, предложившая подержать мне её питомца. Но ничего из вышесказанного не забавляло меня, а напротив, раздражало.

Этим же вечером я получил долгожданный ответ, жадно выхватив бумагу из рук принёсшего её человека. Я ожидал увидеть длинное письмо, на котором остались бы следы от девичьих слёз, по правде говоря, мне бы очень хотелось увидеть их, удостоверившись, что девушка истязала себя мыслями и раскаялась в предательстве, чтобы так же, как и я, не спала ночами напролёт и мучилась. Знаю, что звучит довольно жестоко, но сами посудите, чего ещё можно было желать в тот момент лживой девке.

Но, к моему удивлению и глубокому сожалению, развёрнутого письма о чувствах и страданиях я не увидел, в руках оказалась маленькая записочка с адресом гостиницы и указанием номера. Тогда стало ясно, что она желает личной встречи для раскаяний и слёз. Будь по-твоему, решил я и, собравшись, отправился на встречу. Подумал подарить ей цветы, но тут же постучал себе по щекам, скомкал и выбросил мимолётную, глупую мысль из головы. Она привлекала меня, не стану себя обманывать, но поступок, совершённый ею, отбивал всё желание с нею видеться и общаться. Но любопытство взяло над собой верх и отправило меня на встречу, так и не пожелав счастливого пути. Что же она скажет мне, слова прощения? Или сразу кинется на колени, признав свою вину? А вдруг она, притворившись невинной, начнёт выговаривать себя? Или будет сидеть, словно статуя, и, когда я войду, даже не взглянет в мою сторону? Что прикажете делать тогда? Вопросов было много, но гадать – пустое занятие, поэтому я окончательно решил прийти и узнать истинность её намерений.

Гостиница выглядела шикарно, вокруг произрастали пальмы и прочие экзотические растения, а неподалёку располагался внушительных размеров бассейн, служивший радостью и наслаждением для туристов. Наверняка, удовольствие проживать в такой гостинице обходится проживающим людям недёшево, но, если финансовые возможности позволяют, почему бы и нет. Внутри, как можно было предполагать, обстановка выглядело потрясающе, глядя на одни только стены можно было с уверенностью спутать коридор с выставочным залом. Поразило и обильное озеленение залов, изящество и стиль всех окружающих предметов, гармонирующих между собой. Незаметно пробравшись к номеру, в котором меня обеспокоенно дожидалась очаровательная девушка, я вздохнул и приоткрыл дверь с целью подсмотреть, словно шпион, обстановку. Но! Что я увидел! Господи, это заставили меня потерять дар речи на мгновение, сердце забилось толи от радости, толи от волнения. Толком не понимая всего того, что происходило, я потёр глаза, но картинка передо мной не изменилась. Обливаясь холодным потом с ног до головы, решил сделать то, что должен был. Я просто обязан был сделать это!

Глава 3

За окошком выл ветер, и мне вспоминались отрывки из детства, дорогие моему сердцу. Чувствовалось лёгкое прикосновение мягких рук матери, заботливо склонившейся над ребёнком. Она брала меня на руки, и, напевая мелодичную песню, укачивала меня. Как сейчас помню её ласковый голосок:

Сняла решительно пиджак наброшенный, казаться гордою хватило сил. Ему сказала я : «Всего хорошего!», а он прощения не попросил.

Вскоре же дети вырастают, покидая свой отчий дом, но, не перестают скучать по родным и любить с той же прежней силой, а может, начинают любить их на расстоянии ещё сильнее. Но появляются свои заботы, проблемы, которые на блюдечке преподносит нам жизнь. Мы переживаем, падаем духом, и набираем в быстром дозвоне цифру 1, под которой забиты родители. А когда слышим на том конце провода успокаивающий нас и понимающий наши чувства родной голос, говорящий, что судьба не преподносит нам трудностей, с которыми мы не в силах были бы справиться, а, решая их и находя выход из ситуации, мы становимся сильнее и закалённее по отношению к жизненным проблемам. И только тогда ты успокаиваешься, и в гости к твоему сердцу приходят на чай доброта со счастьем.

Всё-таки, счастливая страна – Детство, почему же мы так быстро покидаем тебя, время пролетает незаметно, и порой хочется снова купить за любую цену билет в эту беззаботную страну, отдать взамен все драгоценности и успехи на работе, которые нажил, честное слово! Вновь почувствовать себя юным, пережить заново первую любовь, пусть даже вновь совершить ошибки молодости, продолжая извлекать для себя жизненные уроки самостоятельно. Переживать не из-за сокращения на работе, не из-за развода и измены, или прочих взрослых проблем, а просто потому, что тебе не подарили на день рождения или на новый год собачку, о которой ты так давно мечтал, которая снилась тебе.

Но приходится мириться с тем, что заботливые родные уже подарили тебе светлое детство, а сейчас ты окажешься на их месте и подаришь своим детям билет в счастливую страну. Жизнь летит со скоростью света, заменяя одно другим: старое - новым, темное - светлым, печальное - радостным. От подобных мыслей о бесконечном мне становилось радостно, и я улыбался так широко, насколько позволяли бинты и лейкопластыри на лице.

Заботливая медсестра утешала меня и подбадривала, когда это было мне так необходимо. Она рассказывала о том, что творилось на улице, как сегодня сильный ветер вырвал из её хрупких рук цветастый зонтик, напоминавший летние деньки, как огромная машина с тонированными окнами облила с ног до головы молодого человека в белоснежном костюме и с букетом роз в руках. Её попытки развеселить меня исходили из добрых порывов сердца и пожеланий скорейшего для меня выздоровления. Девушка заботилась обо мне, как о родном человеке. Не знаю, как она относилась к другим заключённым, но, по отношению ко мне она питала нежные и светлые чувства. Когда же на плечи свои она аккуратно набрасывала белый халат, я видел в её лице ангела, и читал ей стихи собственного сочинения, придуманные на ходу:

Спасибо тебе, мой ангел,

За то, что от меня не отлетал,

Спасибо тебе, мой ангел,

За то, что жизнь мою ты сберегал!

Тогда на лбу моё оказывалась её рука, и медсестра обеспокоенно шептала, что у меня жар, что я брежу, велела выпить лекарство с ложечки и закрыть глаза, постараться заснуть. Мне хотелось узнать, что со мной случилось, так как почти ничего не помнил, но в ответ получал успокаивающее: «Всё будет хорошо, обещаю».

Но однажды мне удалось подслушать разговор её и доктора, пришедшего на еженедельный осмотр больных. Специально я прикрыл глаза, притворившись сонным, и слегка засопел. Доктор присел возле моей кровати, послушал дыхание, поставил под мышку градусник и сказал шёпотом стоящей где-то неподалёку медсестре:

- Пришли результаты исследования на днях, и выяснилось, что больной подцепил воспаление лёгких, причём уже давно. В камере было сыро, вероятно.

- Бедный. Сегодня всю ночь кашлял, надеялась, что просто простуда, - обеспокоилась девушка.

- Что делать, будем лечить. Проставьте курс уколов на месяц, и давайте три рада в деть соответствующие лекарства, вот рецепт.

Последовало молчание, после которого моя заботливая опекунша, если так можно её назвать, возмутилась:

- Да ещё как побили-то, изверги, живого места нет. Лёгким сотрясением мозга одарили, зубы повыбивали, ногу сломали, спину. Вот посмотреть бы на них, на боровов! Как так можно с человеком обращаться, ужас, что творится-то в нашем бренном мире, - в голосе чувствовались слёзы.

- И не говори. Ну ничего, гипс наложили, со временем всё затянется. Ты о нём заботишься по высшему разряду, скоро пойдёт на поправку.

Тогда я навострил уши, поняв, что так хорошо ухаживает она только за мной. И из последующего разговора понял причину.

- Надеюсь. Этот бедный заключённый так похож на него.

- Милая, ну прошу тебя, не расстраивайся ты, не убивайся из-за произошедшего, его всё равно уже не вернуть.

- Знаете, мне хочется верить, что сейчас он наблюдает за нами с небес, посылая воздушные поцелуи, - голос звучал ласково, трепетно, - и посылает сил страдальцу. Кстати, сегодня он снова бредил.

- Конечно, твой любимый сейчас на мягком облаке. Прости меня, мы ничем не смогли ему помочь, слишком много крови потерял при побоях, - обеспокоенно извинялся врач.

- Понимаю, всё понимаю, но его смерть перечеркнула мою жизнь. За что они так бездушно поступают с невинными людьми? – шёпот становился громче, в комнате чувствовалось напряжение, способное иметь совершенно любой исход.

- Они не останутся безнаказанными, всё зло, которое они причинили другим, найдёт их в скором времени по принципу бумеранга.

- Без сомнения найдёт, но человека-то не вернёшь. Родного, близкого. Вот сидишь иной раз и представляешь, как он войдёт в комнату и, улыбаясь, крепко обнимет тебя, - заплакала горько медсестра, от чего мне стало неловко издавать ложное сопение, и я замолчал.

- Поплачь, станет полегче. Но ты не должна падать духом, мы будем рядом с тобой, поддержим тебя в трудную минуту.

- Спасибо вам, за всё благодарю от души. Но бороться нет ни сил, ни настоя. Радует только то, что могу помогать этому больному, помочь ему встать на ноги и прожить долгую и, хочется верить, счастливую жизнь за моего любимого.

- Ты удивительная женщина.

Голоса их утихли, слышался лишь тихий плач и слова утешения из коридора. И тогда я осознал, насколько жалко выгляжу со стороны, какие чувства испытывает ко мне девушка: жалость, жалость, жалость.

День сменял ночь, девушка не отходила от моей постели, бережно кормила с ложечки и даже целовала в лоб. Но после того случая я больше не читал ей стихов, не начинал с ней разговора, лишь отвечал на заданные мне вопросы, вроде: хочу ли я спать, хорошо ли я наелся, не холодно ли мне. Обеспокоенная моим состоянием девушка понимала, что я сник. Раньше мне казалось, что ко мне испытывают тёплые чувства, схожие, быть может, с любовью, что моим подвигом восхищаются. Мне не хотелось хвастаться, но всё же. Чувства мои были обмануты, и силы бороться за жизнь пропадали с каждым её ласковым словом, которые мне стали неприятны. Конечно, понимая ход дел, мне хотелось утешить её, поддержать в трудную минуту, как она поддерживала меня, но что-то отталкивало от разговоров с ней и ставило между нами каменную стену, за пределами которой я был замурован, казалось, навечно.

Но время не стояло на месте, я шёл на поправку, уколы и таблетки оказались чудодейственными. Гипс сняли, память начала потихоньку возвращаться, кашель прекращался, а таблеток мне давали все меньше и меньше. Я мог самостоятельно есть, вставал к окну с желанием полюбоваться зимней сказкой, понаблюдать за прыгающими с дерева на дерево белками, словно игравшими в чехарду. У окна пролетали хлопья снега и мягко ложились на подоконник. Ко мне в палату подселяли больных заключенных, с которыми не возникало особо желания общаться. Я находил гармонию и умиротворение в природе, успокаивавшей меня и мою истерзанную душу. Понимал в такие минуты, что раны постепенно излечиваются, а оставшиеся после них раны оказывают на нас впоследствии больше влияние. Если захочется вернуться в прошлое и совершить свой поступок вновь, но по-другому, возможно, изменив тем самым исход дела, стоит только взглянуть на шрамы и успокоиться. Нужно ли ворошить прошлое, думая только о нём в настоящем, возможно, готовящем для нас светлое будущее? Стоит только оглянуться вокруг, постараться стереть из памяти всё негативное, отвратительное, и начать новую жизнь, полную радостных мгновений. Но мы не сможем ощутить всю прелесть окружающего нас мира, пока не станем существовать в нём полностью не только телом, но и мыслями, чувствами.

Но как бы нам с вами не захотелось забыть прошлое, оно рано или поздно даст о себе знать. После того, как я плотно пообедал, дежурная сестра предупредила, что ко мне просится следователь. Удивившись, просил звать. И насколько я тогда был обрадован приходом моего товарища, назвавшего себя загадочным следователем, передать невозможно на словах! Он бросился обнимать меня, задорно потеребил кулаком по голове, поднял на руки и крепко потом пожал мне руку.

- Дружище, как я рад тебя видеть, - заливаясь, говорил он, - как ты тут, взаперти?

- Здравствуй, я безумно по тебе соскучился. И твой приход для меня, как солнце зимой.

- Всегда поражался твоему умению использовать навыки работы в жизни, ух, красавчик! Наверное, ни одну девушку влюбил тут в себя?

- Именно, что не одну, - чуть опечалился я и в памяти всплыл образ медсестры, вытащившей меня из лап смерти.

- Ну не будем унывать, ещё погуляем на свободе. – радостно объявил мне приятель.

- Если доживу, вот выпишут, а потом снова срок отсиживать, понятия не имею, как сейчас общаться с заключёнными.

- Да не будешь ты ни с кем общаться, вот вылечишься до конца в нормальной городской больнице, а не в этой, тюремной, а там пойдём вместе в редакцию снова работать, - улыбался он таинственно, что меня несколько озадачило.

- Шутишь?

- Ни сколечко!

- Что ты хочешь сказать, меня выпускают? – резко привстал я с кровати, на что последовал мягкий ответ:

- Лежи, врач не велела вставать. Я тебя и так хорошенько взбодрил при встрече.

- Хорошо, хорошо, только скажи, как это возможно, ведь срок ещё не истёк?

- Какой к чёрту срок для героя! Пока ты тут лечился, наша редакция добилась пересмотра твоего дела.

- А как вам это удалось? – поразился я.

- Дружище, разве смог я жить, зная, что ты гниёшь в этом гадком местечке? Нет! Вот по решению суда тебя и отпустили, поняли, что ты по чужому делу прошёл. Вот сволочи подкупные!

- Успокойся, а то больных разбудишь, - в состоянии радостного шока попросил я, - невероятно, что вы смогли добиться справедливости. А что слышно по делу негодяя Михаила Крохина?

- После того, как ты известил полицию о его месторасположении, бизнесмена задержали. Агентство «Интерфакс» сразу известило всех о задержании. Ох, ну и красавчик же ты!

- Отлично. А было установлено, что он всё-таки делал в Барселоне? Пролетом?

- Говорят, каталонская столица пригрела на постоянное место жительство беглеца. И знать бы им сразу, кто приехал, убили бы на месте.

- Не горячись, остынь.

- Да рад бы остыть, понимаешь, спокойствия нет от одной мысли, сколько смертей лежит на его совести, сколько матерей страдает.

- Теперь ему достанется по заслугам. Да, кстати, преступника уже перевели в нашу тюрьму?

- Теперь Генпрокуратура собирает документы для его экстрадиции. Но беспокоит лишь одно.

- Что такое, не томи, рассказывай.

- В правоохранительных органах поговаривают, что эта процедура может затянуться на несколько месяцев, - взглянул на меня серьёзно собеседник.

- И горячий же ты, дождётся он своей расправы, не сейчас, так позднее.

- Ну, конечно, ты прав! Так и надо ему, эх, удушил бы собственными руками, была бы моя воля. Ещё в заблуждение людей вводил, якобы чистенький такой. Да не тут-то было, быстро мы его раскусили. Слушай, а может за это дело по рюмочке?

- Врачи, скорее всего, запретят такую процедуру, хотя, - подмигнул я, доставая из тумбочки, стоящей возле кровати, овощи и фрукты, в качестве закуски.

- За тебя, - сгоряча выпил рюмку коньяка мой приятель, и я последовал его примеру.

- Хотел спросить у тебя, а про неё ничего не слышно? До смерти, как хочется встретиться и извиниться.

- Куда денется, прямо завтра же займусь её поисками!

- А как думаешь, простит меня за то письмо?

- Любит, так простит. За любовь! – выпили мы по второму разу, закусывая огурчиком, - должна ведь понимать, что мы могли о ней подумать ещё в издательстве. Ходила вся напряжённая, тебя ехать ещё отговаривала, мол, опасно для жизни.

- Тысячу раз себя проклял за то, что наговорил ей. В тюрьме было достаточно много времени подумать, быть может, люди Михаила чем-то помогли мне разобраться в чувствах, упрятав в тюрьму.

- Ну, знаешь, за такой метод не благодарят! – разгорячено возразил собеседник.

- Да, наверное, ты прав. Но зачем же нужно было тогда говорить о ненависти к ней, которую разбудило во мне чувства долга перед страной, нужно ли было в ярости проклинать день нашего с ней знакомства, ведь она просто беспокоилась обо мне, а потом поехала догонять, чтобы доказать свою храбрость и смелость, опровергнуть мою клевету.

- О такой женщине можно только мечтать, с виду хрупкая, статьи только про любовь и писала. А тут посмотри-ка.

- А я, дурак, подумал, что она помешать нам хочет, что в сговоре с преступником, что продалась.

- Что ты ещё подумать мог? – выпивая и сладко причмокивая, задался вопросом товарищ.

- Должен быть понять истинность её намерений, вместо того, чтобы избегать встречи с ней. Даже письмо написал по глупости, чтобы прекратила преследовать. Написал о правоте моих намерений, которых и она, оказывается, придерживалась, о лживости ей натуры и о моей ненависти к ней.

- Ты ведь думал, что она предала дело государственной важности, продалась…

- А она ведь выследила всё-таки преступника, адрес его местонахождения мне прислала даже, - не обращая внимания на оправдание моих поступков собеседником, продолжал стоять на своём я.

Беседа наша продолжалась недолго, потому как врач зашёл и, отобрав у нас спиртное, попросил гостя дать мне отдохнуть. Спать не хотелось. Я лежал и смотрел в потолок, думая лишь о ней и проклиная себя.

Глава 4

- Папа, папочка, расскажи ту историю ещё раз, - подбежала ко мне голубоглазая дочурка и резво прыгнула на колени.

- Сколько раз я рассказывал тебе её, хватит, - постаравшись сердито на этот раз нахмурить брови, отрезал я.

- Хочу! – топнул ногой мой ангелок.

- Маленькая моя, есть слово хочу, а есть слово надо. Так вот сейчас я и не хочу рассказывать, и не надо, понимаешь?

- Не-а, призадумалась она, - но ты всё равно расскажи, ну пожалуйста.

- И ты снова будешь плакать?

- А как я могу не плакать, если ты рассказываешь грустную историю?

- Значит, не стану пересказывать потому, что не хочу видеть твои слёзки.

- Есть слово хочу, а есть, - призадумавшись на мгновенье и расхохотавшись, закончила речь девонька, - а есть не хочу!

- Глупенькая, ступай лучше порисуй, - попытался заинтересовать я непоседу и подал ей коробку цветных карандашей, гуашь, пару кисточек разной толщины и баночку под воду.

- А я сегодня уже рисовала, бе – бе – бе, - дразнилась она.

- Ничего подобного, рисовала ты не сегодня, а вчера, - несколько коварная улыбка озарила моё лицо.

- Вот рисунок, а обманывать маленьких нехорошо, мне бабушка сказала.

- А кого это ты нарисовала, а ну признавайся, женихов?

- Пап, - протянула она своим хрустальным голосочкам, - вот ты, самый высокий и с носовым платком в руках, вот мама.

- Постой, постой, - перебил я объяснение, - а почему это ты меня нарисовала с платком в руках?

- Мама сказала, - сладко улыбнувшись, ответила доча и поудобнее уселась у меня на коленях.

- Так и сказала, нарисовать у папы в руках платок? – переспросил я, заинтересовавшись и подняв вверх бровь, над чем девчушка залилась звонким смехом.

- Почти так. Она сказала, что сопливых вовремя целуют, и что она тебя вовремя поцеловала. А то бы ты сейчас с бородавчатой жабой жил. Фу, какие они противные, жабы.

- Бывают очень даже симпатичные, и вовсе не жабы, - мечтательно протянул я.

- А мама сказала, что та жаба страшная была. И хорошо, что она тебя всего такого сопливого поцеловала, - улыбка вновь озарила её лицо, после чего она скорчила мне смешную рожицу.

- Душечка ты моя, ничего ж ещё не знаешь. Вовсе я не сопливый был, просто так говорят.

- Если говорят, значит, был, - обиженно нахмурилась она, - ты осенью тоже болел, прямо вот совсем осенью!

- Совсем-совсем, правильно помнишь. А теперь беги, займись игрушками, посмотри, как своих кукол красивых разбросала по полу.

- А историю рассказать? – вспомнила всё-таки малышка.

- Какую ещё историю? Никаких историй не знаю, впервые слышу, - отшучиваясь, щекотал я маленького банного листа.

- Обманываешь, ты всегда, когда обманываешь, меня смешишь специально.

- Хорошо, уговорила, расскажу тебе ту сказку, которая приключилась в далёком-предалёком царстве, только обещай сегодня за ужином вести себя и скушать всю манную кашу.

Придя к миру и порешив все конфликты отцов и детей, я усадил слушателя рядом с собой, потому что, по правде говоря, все колени уже отдавлены, и начал своё повествование, которое, вот уже сотый раз с открытым ртом слушала дочка:

- В далёкой стране, где море бьёт о свои берега, и летают белые чайки, жила была принцесса. Волосы были золотисто – рыжего цвета, а во лбу звезда горела.

- Звезда во лбу из другой сказки! – пожурила мне пальчиком внимательная слушательница, - а эта принцесса сверкала глазами, а не звездой. Звездочки только на небе бывают.

- Принцесса моя, а ты слушать будешь, или рассказывать?

- Слушать, слушать, прости, папочка!

- Мотай на ус и в будущем не перебивай старших, - произнося это, увидел, как в маленькие ручонки полезли проверять усы на своём личике, - так вот, была она необычайно красива, но несчастна, потому что не могла в большой стране найти своего принца, за которым ехала из далёких своих имений. И ходила каждый день, опечаленная, переживал я за неё, спрашивал, не нужно ли чего, а она любезно благодарила и отказывалась от любой посторонней помощи. Сама себе помочь не могла, мучилась, ходила, словно призрак, по замку. А я лакеем в замке работал.

- Пап, а кто такой лакей?

- Это придворный, охранял ключи от номеров всего замка!

- Какой ты важный, - получил я одобрительное поглаживание по голове.

- И вот однажды предложил я ей прогуляться на волшебное шоу, около соседнего замка организованное. Разноцветные струи воды танцевали, будто живые, под музыку.

- Как на балу?

- Да, как на балу. Долго я её уговаривал, в конце концов, настоял на своём: пошла. Улыбнулась принцесса для меня, а в глазах грусть сплошная и печаль. Вернулась счастливая, лучезарная такая, но озадаченная. И у меня подозрение возникло, что встретила она на том балу своего прекрасного принца. После её возвращения она часто спускалась вниз и спрашивала меня, в ожидании чуда, не искал ли её кто-нибудь, не звонил ли ей кто-нибудь. Мне тяжело было ранить её в самое сердце, развеивать воздушные замки, с таким трепетом построенные ею. И однажды, по глупости и нерешительности своей, я поддался глупой идее порадовать её и заверить тот лонный факт, что ей звонили. Нужно было видеть её в то мгновение, как светились её глаза, а сама она готова была взлететь на крыльях любви.

- Ура, встретились! А она с ним танцевала?

- Думаю, что не танцевала, иначе пришла бы вместе с ним, или бы вообще не пришла, разве ж только платья забрать.

Спустя несколько дней получила записку, по голубиной почте. И у голубка ленточка красная на лапке была, нарядный он был. Сбежала принцесса через несколько мгновений после прочтения письма вниз по лестнице, да со слезами ко мне обратилась за помощью.

- А что ей принц в письме написал? О любви?

- Скорее о нелюбви.

- Как это так, что такое нелюбовь?

- Вот ты кашу манную не ешь, брыкаешься, у тебя значит к ней нелюбовь, понимаешь?

- Ааа, теперь понимаю.

- Тогда буду продолжать. Ничего не слушаешь, только и знаешь, что перебиваешь.

- Прости, прости, больше честное слово не буду.

- Хорошо, взял я записку у красавицы печальной и догнал гонца, который письмо ей от принца принёс, велел передать. А в записочке той был адрес замка нашего, и номер палат, в которых проживал мужчина какой-то подозрительный.

- Ты читал чужие записки? Ай-ай-ай.

- А кто-то обещал сидеть смирно, - улыбнулся я, - а дальше горе произошло, принцесса наша богу душу отдала, сбросилась из окна на скалы, бедняга, а может, сбросил кто, - слёзы появились у меня на глазах,- оставила после себя только тетрадку с записями, и говорилось в ней, что жить не хочет больше. Несколько лет спустя, вернее тридцать лет и три года спустя явился к нам в гостиницу принц, ищущий свою любимую. Долго ему не решались рассказать о случившемся, да потом ко мне отправили. Пришлось взять на себя тяжкий труд, поведать тайну и передать записи принцессы. Вот и сказки конец, кто слушал, молодец.

- Нет, пусть не так закончится, пусть они останутся вместе! – закричал ребёнок и из больших её синих глаз градом посыпались большие слезинки.

- Хорошо, она оказалась живой, по щучьему велению, по моему хотению, и жили они с принцем долго и счастливо. И родилось у них трое славных детишек, - решил обрадовать я дочку, пусть хоть в её мыслях несчастная обретёт земную радость, раз реальность порой бывает так жестока с принцессами.

Ночью, когда все в доме уже спали, жена включила ночник и, сняв ночную маску с глаз, спросила:

- А где сейчас её тетрадь?

- Я отдал мужчине, но некоторые моменты все же выписал, сам не знаю, для чего. Может, чтобы сейчас не отказать тебе в просьбе.

- Спи, льстец, - сладко чмокнула меня любимая и, перетащив одеяло на свою сторону, выключила ночник.

- Кстати, он не упал духом и не спился, - радостно вспомнил я, обняв сонную красавицу за изящную талию, - он вспомнил о мальчике, которого вот – вот должны были выпустить из тюрьмы. И решил жить для него.

Но сказал я об этом в пустоту, измотанная за день и довольная месту моя жена уже сладко спала, думая о завтрашнем дне, когда будет изучать выписки из дневника страдалицы, любившей сильно, всем сердцем. А мне не спалось в эту ночь, мысли не давали покоя. Накинув халат и выйдя на балкон, с которого были видны звёзды, я подумал о том, каждый из нас нуждается в любви, она необходима, словно биологический процесс , подобный сну или приёму пищи. И нужна ли одинокому человеку эти Большие и Малая Медведицы, Ковш, Млечный Путь? Обыденное и надоевшее не приносит ему радости, не переполняет сердце любовью, а, наоборот, давит и угнетает. Берегитесь одиночества, и спешите по зову своего сердца на поиски второй половинки, пусть звёзды подскажут вам счастливый путь.

Глава 5

12 мая 2011г., Россия

Рабочий день закончен. Легко шагаю по бульвару, размахивая стильной сумочкой, постукивая каблуками. Случайные прохожие заглядываются на меня, ведь счастливая улыбка не может не притягивать их взгляда. Изобразив из себя малышку, такую наивную и беззаботную, какой любая женщина всегда мечтает оставаться в душе, накручиваю на длинный тоненький пальчик кудряшку золотисто-рыжего цвета. Ни у кого и мысли не может возникнуть, что творится в моих мыслях. Сплошной хаос, беспросветный и бесповоротный. А я иду и улыбаюсь новому дню, примерив роль девочки - припевочки. Чувствую лёгкое дуновение ветра в жаркий летний денёк, но и он не может ни на минутку вернуть мне душевного счастья и спокойствия. Прибежав домой, я крадучись, словно кошка, переодеваюсь в домашние шёлковые шортики, чуть прикрывающие загорелые на палящем солнце ноги, залезаю в пушистые тапочки и уютно располагаюсь в кресле с листом бумаги в руках. Аккуратно вывожу слово «Ветер», получается красиво, с завитками даже. Черкаю небрежные рисунки на полях, обвожу каждую буковку по несколько раз, стараясь выделить заголовок, а тем временем мелькающие на заднем плане мысли собираются в кучку. Сначала медленно выводит каждое слово, задумываясь над смыслом и его важностью, то покусывая кончик карандаша, то сосредотачивая внимание на крики счастливых ребятишек, играющих на улице, то перебирая взглядом каждую вещичку на полке с сувенирами. Когда взор падает на одну из них, в сознании возникает море образов и проигрывается масса сцен, которые вспоминаются вчерашним днём. Вскоре моё своеобразное перо начинает задорно наигрывать, составляя из слов осмысленные предложения. Так появляется на свет рассказ «Ветер».

«Спортсмены бегут дистанции, обгоняя друг друга на доли секунд. Тренеры ободряю их с трибун, где и так собралось много зрителей. Каждый болеет за своего любимого спортсмена, которому он отдает право на победу и считает его лучшим. Волнение. Страх. Стремление к победе. Радость. Обида. Спортсмены стараются как могут, и вот-вот определится победитель забега!

Медаль висит на шее самого достойного из достойных, около него столпилось множество людей, которым что-то нужно.

…смех, веселье, ставки…

А какой из спортсменов пробежал последним? Кто был медленнее всех в этом забеге? Кто не смог пробежать быстрее остальных? Он. Но он не огорчается, у него все еще впереди. Он молодой и энергичный, это одно из его первых соревнований. Он даже рад, что принял в нем участие, и исход пока не важен для него. Он горд собой, он бежал эту дистанцию, он старался выдержать её достойно изо всех сил.

Но что им от него нужно? Зачем они пристали к нему? Да, он пробежал хуже других, да, на этот раз промашка. Но ведь вся жизнь впереди! Они не понимают его. Считают его хиляком, негодным для спорта. Очень больно чувствовать это, осознавать, что в тебя не верят, что тебя не любят. Что же ты делаешь не так? Ты стараешься, ты стремишься, ты любишь!

Ему обидно, но он пытается не воспринимать их слова всерьез, ему неважно их мнение. Он знает, что дома его всегда тепло примут, он для родных самый лучший. Пусть даже он проиграл соревнование, он тот любимый и единственный, который нужен родне. Он приходит и спокойно ложиться отдыхать, отключившись от ненавистников, радуясь дому и домашним. Засыпая, он сладко щурится и потягивается. Во сне он слышит слова: видишь, он не годен ни для чего…страшная вещь, но он бездарен, сколько труда вложили в него, а всё зря! Он в мокром поту соскакивает, оглядывается в надежде, что это сон, но нет! Домашние смотрят на него, прекратив беседу.

Это больно, это очень больно, когда тебя никто не понимает. Ты ищешь ласки, понимания, любви и заботы родных, но не получаешь! На посторонние разговоры ему нет разницы, он не принимает их глубоко. Но когда семья говорит так, это ровно удару кинжалом в сердце. Лучше и не жить после этого. Сразу к чертям. Ты не нужен миру, никому! Это очень неприятно осознавать и с этим невозможно жить. Он превратился в прах от боли. От сильной и невыносимой, которая разорвала его сердце на части от страданий.

Теперь, будучи ветром, он обгоняет всех соперников. Его недооценили при жизни, в него не поверили. А зря.»

Последнее предложение пишу курсивом и ставлю после него большую и толстую точку. Доказать правоту человека в мире, построенном по принципу «кто сильнее и богаче – тот и прав», невозможно. Но хотя бы один выход из любой сложившейся ситуации вполне реально, например, в моём случае нужно немедленно становится амазонкой, встав в ряды велики воительниц, и бороться с невидящими истинной чёткости и мелодичности статей чудовищами, слушающими лишь себя и никого больше. Но решительные женщины, если верить древним мифам, для удобства стрельбы из лука выжигали себе правую грудь. На подобные жертвы, по слабости своей девичьей натуры, я не способна. Увольнение в полной мере послужит способом повышения моего настроения от одной мысли о том, что я навсегда избавлена от общения с подобными людьми. Придя к таким выводам я, смахнув рукавом слёзы, открываю себя для новой жизни, нахожу массу сил подняться и шагать дальше, навстречу новой и, безусловно, счастливой жизни. Но мой настрой своей положительной энергией, к сожалению, не заряжает целую вселенную, а по большей мере он бесполезен потому, что он не в силах подарить хоть чуточку тепла и света моему единственному, но даже не подозревающему, ни о чувствах девчонки из издательства, ни о поступке без памяти в него влюбленной.

23 июня 2011г., Россия

Лучик восходящего солнца ласково трепал мои щёки. За окошком, заливаясь, пели ранние пташки, предвещая теплый летний день. Мне страсть как не хотелось пробуждаться после бессонной ночи, позволившей сладко подремать только под утро. Вспоминались моменты из сна, которые я старалась из любопытства запомнить, и тут же исчезали в неизвестность, оставляя после себя приятное послевкусие. Я заварила себе чашечку бразильского крепкого кофе, вкус и аромат которого пробуждали меня с каждым глотком чудодейственного яства. По ногам слегка дул приятный ветерок, и не хотелось сбивать ощущение раннего утра, надев пушистые тапочки. Как бы сейчас хотелось пробежаться по полю в ночной рубашке, под которой ничего бы не было, и ветер задорно бы развивал длинные волосы в стороны. Почувствовать необъятные просторы Руси-матушки, ощутить влажность на босых ногах от росы, переливающейся цветами радуги на слабом, ещё пока не разыгравшемся солнышке. Улыбаться каждой травинке, каждой птичке, приветливо щебечущей из леса. Улыбаться просто оттого, что живёшь в этом мире, наполненном прекрасными моментами и ощущениями, от которых иной раз захватывает дух. И иногда сердце начинает переворачиваться, приятно сжиматься и разжиматься, и оттого ты испытываешь непередаваемые ощущения восторга и радости от обыкновенных вещей, но столько дорогих и близких нам. Хочется верить, что, придя с поля с влажными ногами, родная душа забеспокоится, пожурит тебя, но только любя, скорее возьмёт полотенце и заботливо оботрёт пяточки. Поставит букет полевых ромашек и голубых васильков, набранных тобою, в аккуратную белую вазу, ощутив их лёгкий и приятный аромат. Девушкам иногда так хочется окунуться в мир грёз, мечтаний и пережить хотя бы в своих мыслях то, что сейчас пока не может стать реальностью! Представить до мельчайших подробностей каждую линию на ладошке любимого, шутя провести по ней пальчиком, пощекотать. Долго смотреть в его добрые глаза, говорящие о своих чувствах. Пусть и не представляется сейчас точно, как он будет вести себя рядом с тобой, как на его лице появляются ямочки от лучезарной улыбки, подаренной тебе и поднявшей настроение на весь день. Его глаза разговаривают с тобой даже с фотографии, объясняясь в своих чувствах с таким трепетным отношением к тебе, что на щеках появляется лёгкий румянец.

Некоторые утверждают, что любви не существует, что это выдумки неисправимых романтиков. Сегодня я разговорилась с молодым человеком, придерживающимся такой точки зрения.

- Нет, и быть не может никакой любви, - утверждал он, аргументируя своё мнение умными словами, - есть простая химия гормональных изменений организма в ответ натактильные и визуальные раздражители тела. Ученые давно это доказали.

- Быть такого не может, выдумки, любовь есть и живёт в сердце каждого из нас, и сколько бы людей не отрицали её существование, потом сами же и умирали от любви, - я пыталась донести до его ушей истину.

- Хочешь доказательств, пожалуйста, будут, - он открыл толстую книжку и зачёл из неё слова следующего характера, - учёные определили, какой именно гормон за что отвечает. Допамин – за благополучие, фенилэтиламин - за возбуждение, серотонин – за эмоциональную стабильность, а норадреналин «выращивает» у вас за спиной крылья. Нашими чувствами управляют биологически активные вещества, выработку которых контролирует мозг: амфетамины, эндорфины и окситоцины. Теперь ты мне веришь, глупая наивная девчонка?

- Если всё так просто, почему же любовь приносит страдания? Почему люди, привыкшие друг к другу, вдруг чувствуют холод? Неужели наука сможет объяснить такие чувства?

Почесав голову и вопросительно взглянув на меня, собеседник надел очки и начал внимательно штудировать статью. Я самодовольно смотрела на него, понимая, что поспорить с моими аргументами его книжка не сможет. У всего всесильного, на первый взгляд, можно найти слабые стороны, копнув глубже. Вдруг парень воскликнул: «Белиссимо! Нашёл», и зачитал опровергающие мои суждения объяснения:

- В организме постепенно вырабатывается приспособляемость к веществам, подобным наркотикам, которых требуется все больше, чтобы возбуждать нервные центры и поддерживать чувство любви. Через какое-то время, а точнее года через три-четыре, они перестают действовать вообще. Любовь и привязанность, естественно, исчезают. Партнерам требуется новое увлечение. Что, съела? – засмеялся он, поймав на лету мой опечаленный взгляд, - вот и всё, что осталось от твоих красивых сказок о неземной любви!

- Но мне не хочется верить в то, что любовь можно свести к голой химии или физиологии.

- А придётся, против доказательств учёных не пойдёшь, - самодовольно сказал собеседник.

- Постой, ведь наука не учитывает некую существование некой невидимой и неосязаемой субстанции человеческого существа, - ко мне пришло озарение.

- Какая ещё субстанция, что за бред?

- Как же душа! Непостижимая тайна человека, душа! – кричала я.

- Может это и аргумент, но он не может перечеркнуть разом мои доказательства, - занервничал парень, поправляя очки.

И тут в разговор вмешалась женщина, сидящая рядом и не выдержавшая молчания со своей стороны:

- Молодой человек, соглашусь с вами, действительно можно смоделировать действие раздражителей, вызвав выброс в кровь тех или иных гормонов. Но даже если человеческие уста научатся говорить то, что хотят услышать уши и ждет мозг, внутри человека всегда есть пространство самой главной его правды. Его глубокий внутренний голос, которым разговаривает с миром его душа. Этот голос знает о настоящей любви все. И его невозможно обмануть гормонами!

Мы с моей защитницей переглянулись довольно. Всё-таки женскую солидарность и взаимопомощь ещё никто не отменял, но в этой битве мы проиграли бы, присоединись к нам хоть тысяча женщин, если бы наша точка зрения не была бы истинной. Парень и сам в глубине души понимал, что без чувства под названием любовь жизнь невозможна, поэтому и отрицать существование этого чувства было глупо с его стороны.

15 июля 2011г., Барселона

Звонок от любимого человека пробуждает столько эмоций и чувств, что грудь разрывается, и ты готова всему миру прокричать о своей любви, о том, что сердце вот-вот выскочит с таким же успехом, как дождик непринуждённо капля за каплей увеличивает свои силы, поглощая всё вокруг. После дождя чувствуешь ощущение свежести, жадно вдыхая полной грудью свежий воздух. Так же и с любовью, она с каждой каплей, то есть с каждым словечком от любимого человека усиливается, превращаясь в целый ливень, но не такой, к которому мы привыкли: мрачный и несущий лишь плохую погоду, а летний и лёгкий. Когда ты слышишь его спокойный голос на том конце провода, душа таит и получает неимоверное наслаждение, которым хочется делиться с окружающими. Надеешься в этот момент, что твой единственный избранник тоже улыбается после разговора с тобой, а жизнь его приобретает более насыщенные и красочные оттенки. Вроде бы ничего особенного, просто звонок, подумают некоторые из читателей. Но нет, я с ними готова поспорить на тысячи звёзд с неба, до которых всё равно невозможно дотянуться. Ближе всего к звёздам те, кто получает радость от общения, благодарит жизнь за то, что у них есть люди, которые дороги им, с которыми хочется делить все радости и печали, помогать и поддерживать в сложные времена, быть безмерно счастливым, разговаривая с ними, пусть даже по телефону. С разделяющими вас километрами чувства усиливаются ещё больше, ведь ты каждое утро представляешь, как милый тебе человек просыпается, мысли бывают заполнены догадками о том, что он сейчас делает, о чём мечтает. И сейчас не хочется скрывать своего внутреннего восприятия, о чём говорилось ранее. Но, как оказывается, всё ложь, беспробудная ложь, как думает работник гостиницы, в моё благо.

Мне не спалось всю ночь. Такое, наверное, бывает в жизни каждого человека, и у каждого на это случаются свои причины. Мы переосмысливаем произошедшее за день, уже не в праве изменить ни свои громко сказанные слова, бессильны также перед совершёнными поступками других людей. А неужели мы можем намешать иную густоту красок в поступке человека, когда он ещё ничего не совершил, а только намеревается, решается и обдумывает? И нужно ли нам что-то менять в тот момент, желаем ли мы этого? Понадеявшись на правоту случая и на бурное влияние мнения нашего ангела на собеседника, мы пускаем дело на самотёк. Я смотрела полными печали глазками в полуоткрытое окошко, провожала взглядом тёмные ночные тучи, писала стихи под мрачным светом свечи:

Мрачное небо.

Полная луна.

Был ты или не был

Знает лишь она.

Остался осадок

В сердце глубоко.

Сейчас мне видеть надо

Тебя лишь одного.

Узнать, утихли те желанья,

Иль будоражат кровь

Лишь мысли о свиданьи.

Им сбыться не удалось.

Кто хочет, тот добьётся

И нежности, любви.

Она в сердцах зажжётся.

Ты только сбереги.

Каждый грустит и размышляет о своём во время, когда он может быть наедине со своими мыслями, принадлежащими целиком и полностью только одному ему. Любовь заполняет мысли многих людей, иногда окрыляет, нежно подхватывая тебя своими ласковыми руками, а иногда беспощадно опускает свои мягкие руки, лишает тебя крыльев, больно подрезая их под самый кончик. Но опускает руки лишь она, а, как известно, нам вовсе не свойственно целиком и полностью копировать действия других. Каждый из читателей дневника, я уверена, индивидуальная личность и вправе решать для себя, опускать ли руки, когда крылья были безжалостно подрезаны, или поднять их вверх, как бы с факелом помчаться вперёд, подальше от печали и тоски. Как великие полководцы мчаться в бой, герой в сердце каждого из нас жаждет совершить подобный подвиг, пусть не решающий историю государства и не меняющий её никоим образов, зато делающий жизнь своего обладателя светлее, чище, лучше.

19 июля 2011г., Барселона

Всё бесконечное не прекращается:

Люди встречаются, вскоре прощаются,

Метко ступая по тропам судьбы.

Много ли толку от прочей ходьбы?

Что уготовлено, так и поступите?

При неприятности взгляды потупите?

Нет же, никчёмны иные сомненья,

Несправедливы подобны сужденья,

В праве мы сами решать за себя.

А сердце мне скажет: ЛЮБЛЮ Я ТЕБЯ.

И всё, что случается – рук моих дело,

И всё потому, что я так захотела.