• Название:

    Слушайся меня

  • Размер: 0.05 Мб
  • Формат: DOCX
  • или


Я синяя птица
Вечером кто-то придет меня поймать неся серебрянную клетку.
Я синяя птица
Я буду петь у чьего-то окна, внутри серебрянной клетки.

Из японской песни «Boku wa aoi tori»

Я никогда не думал, что смогу полюбить, считал любовь глупость. Это чувство… Просто сказки. А знаете, я ошибался. Любовь есть и она бывает очень разной, у меня она какая-то… странная… да, странная, но это любовь. Но давайте не забегать вперед.

Меня зовут Хидеки Рийо. Мне 31 год и я известный художник-портретист, мои работы приносят мне колоссальный доход, но рисовать я больше всего люблю нагих юношей, это приносит мне истинное удовольствие. Жаль, что я почти никогда не общаюсь со своими моделями, они меня возбуждают, а практика показывает, что эти милые мальчики не разделяют моих увлечений. Я самый настоящий садист. Это у меня в крови, сначала это беспокоило меня: гей, а к тому же садист, я даже ходил к психотерапевту, когда еще совсем мелким был, но сейчас мне все нравится. Когда я понял, что среди геев не так и мало мазохистов, мне это даже начало нравится, поначалу… позже эти игры стали мне скучны… Боги… что я только не перепробовал! Но это начало надоедать, а все только по одной причине, мне была не выносима сама мысль о том, что мой партнер мог сказать «Стоп, хватит, ты перегибаешь палку». Я желал полного контроля, полной незыблемой власти, но как ее добиться, если все, что мы делаем, идет на добровольной основе? Это просто игра… и в игре есть свои правила, но я не люблю правила, кроме тех, которые устанавливаю я. Есть такой клуб, который обсуживает людей на подобии меня. Попасть в него было довольно трудно, но связи меня никогда не подводили. Примечателен этот клуб видом своей деятельности, а в частности продажей людей, товар любого пола, возраста и цвета кожи. Я делал тут покупки трижды и трижды мне не везло, что-то было не так из-за чего мне приходилось возвращать товар за полцены обратно. Сегодня я пришел сюда с целью сделать покупку в четвертый раз.

Все было как всегда; тихая приятная музыка, красивые девушки и юноши предлагали бокал вина и сигару, где можно было пройти в зал для «особых» клиентов, а можно остаться и ждать аукциона. Я любил аукционы, сам не знаю почему, может, потому что могу, сравнить себя с другими покупателями. Преимущественно старые и уродливые люди. Я отличался от них, я красив и в расцвете сил, но и мы были похожи - мы любили власть. Я облизнулся, подозвал мальчика, стоявшего рядом, и попросил вина, он быстро принес мне наполненный бокал и хотел уходить, но я схватил его за руку, он вздрогнул. Они тут все такие пуганные. Я нежно поцеловал его руку и, когда он хоть на долю секунды расслабился, укусил его за милые пальчики,он даже не пикнул, а прокусил я его до крови. Разжав зубы и потянув его к себе, да он привык к такому обращению, я поцеловал его, кусая его губы и язык, а затем отпустил его, рот парня был в крови, но он так и не издал ни звука, вот это воспитание. Он спросил: « Еще чего-нибудь, господин? Я к Вашим услугам»,а я махнул рукой: он мог идти, парень что-то еще сказал, но я не слушал. Нужно будет его снять на ночь и нарисовать, этот мальчишка завел меня, а знаете, я не сказал еще одну вещь – у меня не было секса полгода. Я был весь на нервах, эту пытку я придумал себе сам. Мне было интересно, как воздержание повлияет на мои работы. И повлияло: я начал рисовать пейзажи. А вот и начало аукциона, сегодня будут 25 лотов, мальчики от 12 до 17 лет. Все были милы, но почему-то мой взгляд остановился сразу на 12 лоте. Он был как все - с веревкой на шее, в белой тунике и в наручниках за спиной. Он был под специальными психотропными веществами, которые не позволяли ему осознавать реальность, а значит, он не сможет сбежать; наручники были одеты, чтобы, находясь в бредовом состоянии, не повредил сам себя и другим. Так что же я увидел: хрупкого щупленького блондина с огромными карими глазами, бледная кожа с пьяным румянцем на щеках, невысокого роста, хорошие пропорции, невинное детское личико. Ему 14 лет, но на 15 не тянет. Нет я не педофил, просто… с детьми проще управится и проще их воспитать. Он еще и девственник в придачу. Отлично. Мальчик не познавший ни женщину, ни мужчину – вот что мне нужно. Я решил, что этот мальчик станет моим, к несчастью так думал не один я - у меня были конкуренты. Начальная цена была полмиллиона, за считанные мгновения цена перекатила за 10 миллионов долларов. Я пытался не думать о цифрах, поднимал и поднимал цену без раздумий.

- Двадцать миллионов пятьсот тысяч долларов – раз! Двадцать миллионов пятьсот тысяч – два! Три! Продано, прошу пройдите после торгов в зал ожидания.

Только теперь я понял какие деньги выложил за парня. Это огромные деньги! Я столько за три года не зарабатываю! На счету конечно есть и побольше, но если все остальные мне больше двух миллионов не стоили… может поэтому я от них быстро избавлялся. Нет… Чтобы не случилось этому парню вот так не повезет.

Зал ожидания не зря так назван, я жду уже больше часа, вскоре ко мне вышел администратор.

- Уважаемый, вы сегодня явно превысили свой обычный бюджет. У вас точно найдутся такие деньги? - что за тон? Ненавижу когда со мной так говорят.

- Не сомневайтесь. Я могу его забрать, - не желаю долго с ним говорить, – сразу к делу.

- Люди сейчас стоят дорого, особенно девственники. И что на них такой спрос. Обученные мальчики тоже не плохи, может, попробуете, это и дешевле выйдет? - они и в правду хорошие шлюхи, но слишком хорошие рабы, это скучно.

- Нет, так не интересно. Нет настоящего страха, да и мне кажется, что обучить парня самостоятельно будет интереснее.

- А Вы, господин Хидеки, ценитель. Ну что ж, думаю вы расплатитесь как и обычно через интернет? Буду ждать перечислений. Вот ключ от наручников, мальчика сейчас выведут, - они мне начали доверять, я можно сказать постоянный клиент, да и вообще даже чисто теоретически у меня сбежать, не заплатив, не получилось бы… они везде.. эти якудзы. Но это и не мое дело, я люблю чтобы все было заплачено по счетам.

Когда моего блондина вывели ко мне, уже ждала машина. Я схватил его за веревку и потянул за собой, из-за того, что я шел слишком быстро мальчик упал. Черт, какой неуклюжий! Каким-то образом полупьяный от психоделиков он встал. Теперь я не стал так торопится. Мы вышли через черный вход. Была зима, шел снег. Он своими босыми ножками вступал по холодной земле. А вот и черный Мерседес, я любитель проверенного. Я сам открыл двери и, взяв на руки мальчика, вошел в машину, он покоился у меня на коленях. Руки не могли успокоится, хотелось его всего потрогать. Я поднял тунику, какая мягкая и нежная кожа, еще не познавшая кнута, хотелось его целовать, что я и сделал. Лицо, губы, руки, соски я всего его покрывал поцелуями, а он стонал тихо и протяженно, я облизал пальцы, ввести просто так в него не получилось, даже притом, что он был полностью расслаблен. Я пытался его немного растянуть, но бросил это дело, а то слишком сильно возбуждаюсь, а мне еще сутки ждать, пока его ум протрезвеет. Мы приехали к месту. Я решил взять мальчика на руки, отпустил водителя и пошел к дому.

- На-на-на-на… - напевал я себе под нос. Я тут подсчитал, что он стоит у меня больше чем, 1 млрд. 600 млн. иен, куда меня потянуло и что в нем такого? Я не понимал, почему повышал цену не задумываясь. Маленькое сокровище у меня на руках… какой он симпатичный. Открывать дверь было довольно не удобно, но я не отпустил мальца, еще и подниматься надо на чердак. На чердаке он и будет спать - зимой холодно, летом жарко, на полу лежит тоненькое одеяло, рванная простынь и небольшая жесткая подушка, из освещения круглое маленькое окошко. Еще тут разный хлам и мои неудавшиеся картины. Чердак есть чердак. Я бросил его на пол, тот больно упал, пока он под эффектом мне тут делать нечего.

Я направился в мастерскую рисовать. Нарисовать последний пейзаж , пока у меня еще присутствует сексуальное неудовлетворение. Я достал мольберт и краски, вышел на холод, рука сама двигалась в этом танце красок. Это было красиво… но не мой стиль. Всю ночь, не жалея себя, я рисовал, пока не закончил, а ближе к рассвету я зашел в теплый дом и уснул тут, в холле, на диване.

***

Голова болит, все кружится. Как холодно, я вижу свое дыхание… Я весь замерз. Где я? Похоже на… коморку, нет это чердак. Я попытался встать, но не получается. Руки затекли, они в наручниках? Я начал кричать. Тишина. Где я? Где? Мне страшно, меня похитили что ли? Я помню, как пришел домой и там были эти люди… помню звук выстрелов и укол… Теперь я тут. Я попробовал встать еще раз, с пятой попытки получилось, я вижу слабый свет, он с улицы. Я подошел к окну, там стоял человек с мольбертом и рядом лежал фонарь. Этот человек… он рисует, как завороженный. Я кричал, но он не слышал. Его рука летала по холсту, жаль, что я не могу его хорошо рассмотреть. Стоп. Я связанный на чердаке в каком-то доме, судя по окрестности рядом никого нет, кроме художника. Значит этот дом художника, значит я заложник художника? Нет, как живописец может держать меня в заложниках? Или может? Я покричал еще раз, а он и вправду не слышит. Я осмотрел себя: за спиной наручники, какая-то не понятная белая туника и больше ничего, боже, да на мне кажется и трусов нет, еще какая-то веревка на шее. Чтобы все это значило? Художник уходит? Может он за мной? Нет, уже много временя прошло, он видно где-то в доме. Я закричал еще раз, безуспешно. Оглянувшись, я заметил одеяло, после чего попытался забраться под него. Что со мной будет? Я уснул со слезами на глазах, но это был спокойный сон. Тогда я еще не осознавал, что отец и мать мертвы, а меня продали за их долги. Просто я не понимал этого и не хотел понимать.

***

Утро. Я жутко не выспался, а от дивана все болит, но я закончил картину. Просто снег, луна и звезды, но это получилось красиво. Я посмотрел на часы, хм, мой птенчик должно быть уже проснулся. Я поднялся на чердак. Он спал под одеялом, а значит, что он уже приходил в себя… Он мило спит, но ждать его пробуждения я не стану. Я взял его на руки, он открыл свои голубые глаза и посмотрел на меня, я тоже смотрел в его глаза и спускался. Я спустился по лестнице и смотрел ему в глаза, видел, как понимание сливаются со страхом и… Он начал бессмысленно кричать: «Отпустите!» и я отпустил, просто бросил. Он опять неслабо стукнулся.

- Больно же!

- Сам просил отпустить, - я поднял его и перевалил через плечо. Он брыкался, но мне как-то все равно. Это все бесполезно, - парень, спокойнее, а то получишь.

Я притащил его в холл, и опять бросил его на пол.

- А нельзя положить нормально! Что за кайф человека вот так швырять?!

- А вот такой кайф, ничего поделать с этим не могу. Послушай, малец, ты хоть понимаешь в каком положении сейчас находишься?

- Я понимаю только то, что у меня болит голова, я хочу есть и очень болят руки, они и так затекли, да ты меня еще и бросаешь как вещь.

- Может, потому что ты для меня и есть вещь? Мальчик…

- У меня есть имя! – перебил он меня.

- У тебя нет имени, потому что я тебе еще его не дал. Ты принадлежишь мне. Я купил тебя, я твой хозяин, а ты мой раб, усек?

- Нет, хватит надо мной прикалываться. Меня зовут Тэ… - он не договорил, просто потому что я его ударил. Я сидел в кресле, а он напротив на полу. Мне было очень удобно ударить его ногой по ребрам или куда я там попал.

- Если тебе так не терпится, пуская тебя будут звать Сора. Очень кстати красивое имя.

- Это женское имя, - выдавил он из себя, а потом снова закашлял.

- Тебе подходит, Сора. И это все не приколы. Сколько раз мне тебя ударить, чтобы ты понял? Не знаю каким образом ты попал на человеческие торги, да мне и все равно, ты мой. Я купил тебя за очень приличные деньги. Тебе придется смерится, что теперь ты моя сексуальная игрушка, а еще и домохозяйка.

- Сексуальная?!! – крикнул он.

- Да не перебивай, где твои манеры! Если это не был бы наш первый разговор, ты бы уже выл от боли и просил бы прощения. И так, да, сексуальная. А зачем еще покупать таких симпатичных мальчиков? И чтобы тебе и мне жилось комфортно, ты должен соблюдать правила. Во-первых, обращаться ко мне строго в уважительной форме и называть меня хозяином. Во-вторых, не перебивать. В-третьих, не смотреть на меня так нахально, а глаза чуть опущены, но ничего я заставлю тебя боятся моих глаз. В-четвертых, ты должен сидеть или стоять на коленях и никак иначе, когда разговариваешь со мной. И многое другое. Походу разберемся. Ты готовить умеешь?

- Немного, - тихо ответил он.

- Вот и хорошо. Я сниму с тебя наручники, а ты приготовишь нам завтрак. Хорошо?

Он промолчал, но было видно, он согласен на все лишь бы его руки освободили. Я обошел его и хотел было расстегнуть оковы, как мне захотелось все же показать ему, что его ждет в дальнейшем.

- Ты же есть хочешь?

- Да, очень.

- Сделай мне минет, - прошептал я ему у самого уха. Жаль, мне не удалось увидеть его лицо в этот момент, - ты же хочешь есть, так вот перекусишь.

- Я не буду этого делать! – истерически заявил он. Я поцеловал его в губы.

- Ты сделаешь это. Я не расстегну тебе наручники, пока не сделаешь. А без рук есть ты не сможешь.

- Я не буду. Не буду. Нет.

- Хорошо, - я пнул его, он упал лицом на ковер. Веревку у него на шее я привязал к ножке дивана, так что он не мог подняться.

- Скажешь, когда созреешь.

Я набрал номер моего любимого ресторана и заказал еду, они меня знают, я у них VIP-клиент. Через полчаса мне все доставят. Мне казалось, что буду нервничать с ним, но я был на удивление спокоен, все равно он от меня никуда не денется, а похудеть ему стоит, я люблю, когда у мальчиков видны ребра. Он скоро сдастся.

- На-на-на-на-на-на – что за приставучая мелодия.

****

Он сказал, что я раб. Он дал мне какое-то непонятно имя, а сам представился как мой хозяин. «Сделай мне минет» - так и звучит в моих ушах эхом. Какое неудобное положение. Этот человек настроен серьезно. Я его сексуальная игрушка. Хм… Я знаю, что это не розыгрыш, но просто так смирится с этим не смогу. Как хочется есть. Сдаться ему? Нет! Но и просто так тут не полежишь. Что делать? Дверной звонок, я зотел закричать, но видимо художник это предвидел, он надавил коленкой мне на спину, когда я открыл рот от боли он очень быстро одел на меня кляп в виде шарика.

- Даже не думай кричать, Сора.

Я не Сора! Я Тэкуми! Уэда Тэкуми! Не Сора… Как приятно пахнет. Что-то необычайно вкусное ему принесли. Он ел тут на диване и сверлил меня взглядом. Я вспомнил его лицо, когда он меня нес. Первая мысль была: «Какой красивый мужчина». В его лице читались гармония, сила, власть и одиночество… Правда, я увидел сначала одиночество, а потом я уже его не видел, но может я просто не смотрел внимательно. Он одинок? И почему мне должно быть его жалко? Но эти глаза… они такие пустые, они будто чего ищут. Может ему нужна власть чтобы заполнить пустоту в этих глазах? Хватит об этом думать, он плохой человек! Он очень плохой человек! Его не может быть жалко, но плохой человек не может быть художником. Я всегда так думал и сейчас… думаю… Чтобы творить нужно иметь что-то там, внутри. Но может он не художник, а просто так вышел побаловаться? Я попытался осмотреть комнату и увидел тот самый мольберт с картиной, у меня не получалось полностью рассмотреть картину, но даже маленькая ее часть была прекрасна. Он художник, да еще какой!

- Ты что на мою картину засмотрелся? Ха-ха! Ну как она тебе? А черт, ты же говорить с кляпом не можешь, но мне так-то все равно на твое мнение, вышло неплохо.

Неплохо? Это было восхитительно! Этот темный лес в ночи под звездами. Там должна быть еще луна, но ее я не видел. Я даже забылся. Тэкуми! Вспомни о своем бедном пустом желудке и о той просьбе, а скорее приказе. Я не могу тут вечно так сидеть.

****

Сора задергался, он что-то хотел сказать. Я подошел к нему и снял кляп.

- Я согласен.

- А сразу нельзя было? – я отвязал веревку и потянул вверх, чтобы он поднялся, и раз ты согласен называй меня хозяином.

- Хорошо, хозяин, - как он забавно улыбался, лисенок, явно, что-то задумал, но раз это наш первый день, то пускай вытворяет, что в голову взбредет, всегда нужно учиться на ошибках.

Я сел в свое любимое кресло, Сора подполз ко мне на коленях. Он сказал, что согласен, но в его глазах читается неописуемый страх и отвращение. Он долго будет мучатся перед тем, как начать. Я уже возбужден, хоть и слабо. Не имея рук, а я помогать, не собирался, ему пришлось расстегнуть ширинку ртом, все никак не мог схватить «собачку», было приятно это его возню. Вот он расстегнул «молнию» и пуговку, трусов я не носил. И снова эти пустые глаза. Я облизнулся.

- Начинай, Сора, - мои слова он воспринял будто удар – его шарахнуло. Он дернул головой и готовился закрыть дверь для своих чувств и эмоций, так всегда делали другие рабы, но этот должен все чувствовать, - Сора, мальчик мой, посмотри мне в глаза.

Он посмотрел, я улыбнулся, он смотрел. Безмолвная сцена… я наклоняюсь к нему и целую его, не отводя глаз… он отвечает, но через полминуты осознает, что делает. Он отстранился от меня и жутко весь покраснел, а я уже устал ждать.

- Приступай! – сказал я таким голосом, что его всего передернуло. Он облизнул мой член будто пробовал леденец, сначала он только лизал, было немного приятно, потом он решился и осторожно взял его в рот. У него такое лицо было, будто его сейчас вырвет, но он молодец.

-Языком активнее двигай, что как черепаха, а зубы полностью убери, - зря я это сказал. Этот гаденеш укусил меня! Я не скажу, что это было для меня таким уж сюрпризом, но больно-то как, - А черт, ублюдок, задолбаю же, - и еще много мата. Я сразу ударил ему по лицу. Встал, застегнул ширинку и просто ударил ему по почкам со всего размаху, надеюсь, что инвалидом он у меня не станет. Сколько раз себе говорю не бить по органам, но что-то забываю. Я еще немного его поколотил ногами, а потом решил воспользоваться другим средством, снова надев на него кляп. Попытался поставить его на ноги, но он отказывался стоять. Ладно просто потащу за волосы, нужно будет ему их отрастить, а то за короткие трудно тащить. Он кричал, но благодаря кляпу, это не резало уши, я наслаждался его мычанием.

****

Он потащил меня за волосы, он мог тянуть меня за руку или ногу, но выбрал самое болезненное – волосы. Я отталкивался ногами об пол, чтобы уменьшить боль, чтобы поскорее он дошел до места. А интересно, что он задумал? Он тащил меня через всю прихожую к выходу. Он остановился, чтобы одеть обуви, и мы вышли на улицу, шел сильный снег, а я все в той же тунике, она совсем не грела, если бы я был в одежде может так холодно и не было. Он спустился с крыльца и обошел его, я был почти как раз ростом в его высоту. Ту веревку, что у меня на шее он привязал к перилам так, что мне приходилось стоять на цыпочках, чтобы дышать.

- Не сильно бы хотелось, чтобы ты у меня простыл, постоишь так два часа может одумаешься.

Он куда-то ушел и через несколько минут вернулся, но уже в теплой куртке и с горячим чаем в одной руке и сигаретой в другой. Он долго смотрел на меня, а я пытался смотреть на него. Все тело постепенно замерзало и онемевало.

- Сначала тебе холодно, после легкое онемение, твоя кожа краснеет, ты чувствуешь странное тепло, а за теплом приходит жгучая боль по всему телу, да и тогда бледнеет. Хотя честно я могу и ошибаться в порядке, главное боль все равно придет. Ну вот скажи, ты меня укусил, мне было больно, а тебе еще больнее. Ты доволен? Тебе все равно придется это сделать. Ты просто еще не знаешь на что я способен.

Когда он закончит эту болтовню? Как холодно, а еще и получаса не прошло. Да и к тому же все болит, он меня всегда так бит будет? Думаю, что нет. Я же не знаю на что он способен. Когда он докурил и выпил свой чай, он вернулся в дом. Я остался один. Мне было сложно стоять, а воздуху не хватает, если подумать то я могу вообще не тянуться за воздухом и… и умереть? Нет, нет! Я не умру! Я не умру, а значит буду жить как раб? Голод о себе опять напомнил. Хотелось закричать «Стоп, хватит, я так не играю!», но это все бессмысленно. Я никому не нужен, ведь родители мертвы, а больше у меня никого нет, даже разных там теть и дядь. Моя мама и мой папа были единственными детьми в семье, а их родители уже умерли. Я один во всем мире, на глазах опять слезы. Да, я плакал, а что мне еще оставалось. Почему такие люди, как он, вообще существуют? Я не могу понять, почему им нравится боль других? Остановись! Прошу тебя, хозяин, останови эту игру и дай жить спокойно. Почему именно я? Я расплачиваюсь за грехи своих родителей? Не желаю! Как такой красивый и творческий человек, как он может быть таким уродов в душе. Он смеется… я слышу его смех. Он такой приятный, если не знать над чем он смеется. Теплый и ласковый смех, будто он шутит в кругу близких, но нет, он смеется над моими слезами, над моей болью и отчаяньем. Ненавижу его! Это все сон, это все кошмар, меня тут нет.

Как он и обещал, мне больно. Я кричал, но моего крика было не слышно. Я плакал, но до моих слез никому не было дела. Он вышел вновь, у него в руках была кастрюлька с водой. Он обкатил меня ледяной водой и вот сейчас началась настоящая пытка. Он видел боль в моих глазах и ему это нравилось. Почему ему это нравится я не понимал.

- Осталось тебе двадцать минут, я тут с тобой постою. Ты не против, Сора?

Мне зовут… а черт с этим. Может и вправду ему подчиниться и не будет больно? Стать послушным Сорой, а когда придет время Тэкуми сбежит? Он меня в любом случае растлит, нет, не подходящее слово, он меня изнасилует.

Я был мокрый, холодный. Руки дрожали от боли, как в общем и все тело, и в этот момент я захотел секса, но это желание у меня быстро отпало. Я захотел этого на секунду только потому что… слишком долго представлял себе это. Как я буду кричать от боли, а потом от удовольствия, но вряд ли с садистом я получу приятные ощущения. Эти люди отличаются от всех остальных. Все для них, они в центре вселенной, а такие как я просто развлечение. Мои ноги меня не держали, слишком было холодно и я упал. Я пытался встать, но не получалось, а хозяин смотрел на часы и не двигался. Я задыхался, попробовал подняться – один глоток воздуха и снова удушье, а он все смотрел на часу, кажется я теряю сознание и вот он меня держит на своих сильных руках.

- Ровно два часа. Тебе повезло.

Как я его ненавижу, а от него так приятно пахнет. Наверное, дорогой парфюм.

****

Как я и обещал, он провел в таком положении два часа и могу точно сказать, что он больше кусаться не будет. Я тут подумал, что иногда можно с ним будет попробовать и метод «пряника», а не только «кнута». Он слишком дорого стоит и я хочу, чтобы из него вышел идеальный раб. Я зашел в теплый дом и направился на кухню, на этот раз мягко положил его на пол и снял кляп.

- Что ты любишь из еды, Сора?

- Сладкое: кексы и торты разные, конфеты, шоколад, карамель.

- Давай так, если до конца дня, включая ночь, ведешь себя как подобает, так и быть куплю тебе чего-нибудь сладенького, хорошо, сладкий мой?

- А сейчас есть?

- С тебя еще причитается.

- Снимите, пожалуйста, хозяин, наручники.

Я посмеялся. Он понял, что пока не доделает начатое, то ничего ему не видать поэтому, собравшись с мыслями, мальчик решился сделать это. Черт, мне нравится минет от девственника. Это как-то неумело, но чертовски приятно, он не особо старался, но приходилось, ему хотелось, чтобы я побыстрее кончил, а я специально не кончал, пусть учится, чтобы я даже сдерживать себя не мог. Я не помогал ему и не контролировал его голову, как я обычно люблю. Я строго для себя решил, что мне плевать из чего сделан этот материал, а я вылеплю из него идеальную игрушку для траха. Он не знал, как все правильно нужно делать, но я позже ему это объясню, а сейчас пускай сам выкручивается. И на конец я устал терпеть и кончил ему в ротик, и, конечно, я не позволил ему выплюнуть мое семя. Заставил проглотить. Он закашлялся.

- Ты же хотел есть и как тебе на вкус?

- Бесподобно, хозяин, - а он не умел лгать и льстить, его сарказм был ничем не прикрыт. Хотите скажу по секрету, я ни разу не пробовал сперму на вкус, ну только если не через поцелуй, да и это не считается – она моя. Просто я никогда не делал никому минета, а еще я никогда не был пассивом, хоть и гей с 15-летним стажем. Я никогда не позволял завладеть собою, я всегда владел другими, но это бессмысленное отступление, вернемся к Соре.

Я осмотрел холодильник в поисках еды и ничего не нашел готового, но вот тут есть овощи.

- Держи, сделаешь себе салат, - я не забыл про наручники, я снял их и увидел на лице Соры что-то на подобии счастья и облегчения. Может наручники станут хорошим атрибутом в играх, раз он их так не любит.

Я сидел на стуле, наблюдая, как он режет овощи, но вскоре мне стало скучно, и я впадал в некий транс. Я думал о своей будущей работе. Вот трахну Сору сегодня ночью и смогу спокойно работать в своем старом направлении. Пока заказы на портреты я отклоню, позже ими займусь, а сейчас хочу рисовать мальчиков. Я думал, какую модель пригласить и из головы не выходил мой последний бывший. Я бросил его, потому что он мне наскучил, и еще у меня было желания причинить ему психологическую боль, он же любил меня. Наверное, его и приглашу, посмотрю, как он помучается при виде меня, я просто уверен, что его чувства еще не прошли. Я достал из кармана сотовый и нашел его имя - Кунайо Микку, набрал:

- Кунайо слушает.

- Ми-тян, ты опять не смотришь, кто тебе звонит?

- А? Хидеки-семпай? Простите, простите! – как сразу изменился его голос.

- Не извиняйся, ты бы мог зайти ко мне послезавтра.

- А я могу знать - зачем?

- Нет, просто приходи.

- Хорошо, господин.

- Ха-ха! Я тебе уже давно не господин. Буду ждать тебя, Ми-тян, - я повесил трубку. Как я и думал, столько времени прошло, а он все такой же.

Пока я говорил с Микку, Сора уже сидел за столом и поедал салат. Моя вина, что я не объяснил ему все правила этого дома. Я встал и подошел к нему сзади, резко выдернул стул из-под него, что он упал.

- А! Больно! Зачем вы это сделали?

- Все просто: не потерплю, чтобы какой-то отброс сидел там, где ему не полагается. Твое место пол – ешь на полу, а стулья, кресла, диваны и кровати для тебя закрытая зона, пока я сам тебя туда не приглашу.

- Есть на полу? Я же не домашнее животное!

- Ты в этом так уверен? Ладно, закрыли тему, ты меня понял.

Он сел на пол и продолжил есть. Мне было скучно, и я решил еще немного повеселится и проверить его послушание.

- Перестань есть. А теперь очисти тарелку: сбрось еду на пол.

- Я голоден…

- Делай, как я сказал или о еде в течение двух дней, и мечтать не вздумай.

Он мне верил, он верил, что я сделаю так, как сказал. Он перевернул тарелку, и салат упал на пол.

- Вымой за собой посуду.

Он тихо и послушно направился к раковине. Я встал и включил горячую воду. Сора положил тарелку и хотел ее начать мыть, но вода его обожгла. Он понял сразу, что включить холодную я ему не дам, и опять встал не подвижно. Раздражает.

*****

Какая вода горячая, но он меня не отпустит, пока я не вымою посуду. Я мешкал, но он решил меня поторопить, он схватил мою руку и сунул ее под воду, я закричал. Было так горячо! Больно, больно…

- Прошу отпустите! Я сам…сам…

Он отпустил меня, эта улыбка на его лице… она слишком милая для садиста. Рука покраснела. Я продолжил мыть посуду, к горячей воде постепенно привыкаешь, но все же… Я все вымыл и в какой-то странной надежде посмотрел на него.

- Ты же голоден. Почему не ешь?

- Что?

Он указал на пол, где лежали остатки салата. Есть с полу? Мне стало не по себе, я бросил на него мимолетный взгляд и понял, что сопротивляться нет смысла. Я не смогу терпеть долго голод и буду, есть как собака. Почему я такой слабый? Я мог бы просто заморить себя голодом и все… и все. Я сел на пол и поднял листок салата и положил к себе в рот.

- А без рук можешь?

Без рук… точно собака… я просто щенок, говорил я себе, но это не помогало. Я ЧЕЛОВЕК! но я ел. Ел, чтобы он смотрел и наслаждался зрелищем. Я все съел, я съел это унижение, но впереди меня ждали еще большие испытания. Почему я не могу до конца убить в себе эту гордость? Не будет гордости – не будет боли.

- Молодец, Сора. Хороший мальчик, - сказал он мне это таким голосом, как обычно хвалят щенка за то, что он принес мячик, - а теперь тебе нужно принять ванную.

Принять ванную? Он хочет, чтобы я был чистым, чтобы сделать меня грязным потом? Эта дурацкая веревка все еще висела у меня на шее, просто так ее не снимешь. Он потянул за нее, и я последовал за ним. Пожалуй, теплая вода мне не повредит, мне кажется, что я заболел. Голова кружится немного, то жарко, то холодно. Я уже подумал, как один смогу расслабится. Ванная комната была просто огромна, а сама ванна тоже. Ну что ожидать от такого богача. Он включил воду. Пока вода набиралась, я заметил в его руках маленький ножечек, что он задумал. Он, потянув за веревку, приблизил меня к нему очень близко. Он… Что он хочет со мной сделать. Он хочет меня порезать? Нет, я начал вырываться, но веревка никуда не давала от него деться. Он занес ножик, и я упал на пол. Он порезал веревку, а раз я вырывался, то вот и упал, хорошо, что не ударился. Он наклонился ко мне и разрезал тунику. Я был полностью голым пред ним.

- А вот и вода набралась.

Я ждал пока уйдет, но нет, он начал раздеваться.

Я не мог поверить, он сделает это со мной здесь? Я невольно смотрел на его пах, чтобы не видеть я закрыл лицо руками. Я почувствовал, как он меня поднял на руки. Я весь задрожал.

- Спокойнее, малыш. Сейчас просто расслабься.

Расслабится? Я почувствовал теплую воду, а еще почувствовал, что лежал на чьем-то теле.

*****

Я смеялся про себя. Он, как лист поздней осенью, трепетал лежа на мне. Я обнял его. От того, что он дрожал, я начал возбуждаться. Теперь ему было еще больше не по себе, когда я упирался в него, но что поделать, сам виноват.

- Научись расслабляться. Чем больше меня боишься, тем больше заводишь меня.

Он такой забавный, когда я начинаю говорить с ним ласковым наигранным голосом, он только еще больше пугается. Его волосы мирно лежали на воде. Они были такими мягкими. Я накручивал их себе на палец, а затем отпускал. Я запустил руку ему в волосы и почувствовал, как он весь сжался.

- Зачем ты меня дразнишь, а?

- О чем вы?

Я взял волосы в руку и начал их медленно тянуть, он поддавался. Я кусал его шею, а он все дрожал, возбуждая меня, у него будто все тело вибрировало. Я отпустил его волосы и перестал кусать шею, а только очень крепко обнял и так опустился в воду, что я мог дышать, а он нет. Я держал его за шею и за живот, он не мог вырваться. А я смотрел, как он задыхается. Это было так красиво. Мой член еще больше упирался ему в спину. Я немного приподнялся, чтобы он мог глотнуть воздуху, он посчитал, что пытка закончилась, зря… Я опустил его в воду снова. Он начал меня царапать, но престал, когда я сильнее сжал его шею. Он попытался лежать смирно, но у него это не получалось, Сора только сильнее вырывался и вырывался, тратя воздух. Я снова дал ему глотнуть спасительного кислорода и снова в воду, но сейчас просто так он у меня оттуда не выберется. Поначалу он не вырывался, но когда воздуху было на пределе, инстинкт самосохранения заставлял его сражаться, когда он перестал бороться, я вытащил его, но он сразу не задышал, но удар по легким и он снова со мной.

- Пожалуйста, престаньте. Я ничего не сделал.

- Мне просто захотелось, вот и все. Если я буду тебя наказывать только тогда, когда ты в чем-то виноват…

Я не закончил мысль. Нет нужды. Мне захотелось – я сделал. Он более менее успокоился, я собирался уже начать мыться, пока мне не захотелось еще кое-что проверить. Я просунул одну руку между нами, в воде это было легко сделать. Он почувствовал и напрягся, зря. Я нащупал его ягодицы, а затем и цель моего поиска. Я снова крепко держал его, чтобы не вырывался, я гладил пальцами заветную дырочку, слегка нажимая. Он слегка начал постанывать, очень тихо, но я услышал. А это только от поглаживания.

- Чувствуешь? Приятно, да? Ох, ты весь покраснел, не нравится, когда тебя трогают в столь интимных местах? Назови меня хозяином.

- Хозяин, пожалуйста…

Я перестал. Достал губку и намылил ее. Мы перестроились так, что я мог спокойно натирать ему спину, руки, живот и грудь. Я тер достаточно сильно, но он терпел.

- Встань, нужно ноги намылить.

- Я сам могу.

- Мне тебе руки связать, чтобы ты понял, что сам не можешь?

Он встал. Сначала стоял ко мне спиной. Я, как положено, намылил ему ноги и кое-что еще, он сразу развернулся, но встретившись с моими глазами, передумал вякать. Закончив, я развернул его к себе лицом, но точнее я сидел, а он стоял. Ему было стыдно, и он сначала закрывал руками, но я их быстро убрал и начал намыливать медленно, он начал получать удовольствие вперемешку со стыдом, но это было не так весело. Я тоже встал, чтобы уже намылить ему голову. Какие мягкие волосы… мур. Для него это было унижение, а я только наслаждался. Мне понравилось его мыть. Осталось только ополоснуть водой и вымыться самому. Я смыл с него мыло и укутал в теплое полотенце.

- Постой пока тут.

Я включил душ.

****

Боже, за что мне все это? Почему в эту колыбель разврата и похоти попал именно я? А еще ничего не началось. Он принимал душ. У меня все еще легкие болят после этой ванной. Я начал оглядываться и увидел большой гаечный ключ. Знаете, как бывает в играх, всегда должен найтись какой-нибудь предмет, который спасет главного героя. Я осторожно поднял его, когда он намылил волосы, что и глаза были закрыты пеной, я начал подходить медленно. Он был выше меня намного и еще стоял в ванне, мне до него не дотянуться, а если ударить сначала его в живот и он наклонится? Я так и сделал, подошел достаточно близко.

- Чего так суетишься, Сора? Я уже почти все, только волосы промою.

Я ударил его со всего размаху в живот, как предполагал, он наклонился, и я с размаху ударил его по голове. Он упал. Я голый быстро выбежал в коридор, схватил его пальто и одел. Обуви не было, но и ладно. Главное убежать, лучше замерзнуть в лесу, чем остаться с ним. Нет, дверь заперта! Где-то должны быть ключи, но где? Не думаю, что он положил их на видное место. А черт, выберусь через окно. Как и окно не открывается? Разбить пластиковое я не смогу. Что делать? Я еще поискал ключи, но найти не смог. Чердак! Точно, там обычно стекло, которое легко выбить, а если постараться можно спуститься по крыше, а если и упаду, то на снег и невысоко. Я сразу побежал на чердак, только бы дверь не была закрыта. Она не закрыта. Нет… у окна стоял он. На лбу у него был кровоподтек, на нем были уже одеты джинсы, а в руках была плеть.

- Ты не первый у меня. И я прекрасно знаю, что вы пытаетесь сбежать при первой же возможности. А еще у тебя удар слишком слабый, чтобы вырубить человека. Это я просто тебе подыграл. На всякий пожарный скажу, что окно на чердаке тебе тоже не разбить. Мальчик, из моего дома нет выхода. Я все предусмотрел. А ты посмел поднять руку на хозяина и попытаться сбежать, теперь я тебя уже не шуточно накажу.

Это конец, он все знал.

- А вы специально ключ оставили лежать?

- О нет, просто мастер приходил, кран чинил, видимо оставил. Ты же не думаешь, что я такую махину тебе доверю, да был бы ты посильнее и убить мог бы. Ну ладно.

Он подошел ко мне, стянул с меня плащ и схватил за волосы, потащив назад, скинул с лестницы. Сам спокойно спустился и продолжил тащить. Только уже головой вперед, так мне удобнее было, а ему легче. Мы зашли в какую-то странную комнату. Там была кровать, кресло, шкаф и цепи на стенах и потолке. Он толкнул меня к стене и приковал лицом к стенке. Открыл шкаф и что-то достал оттуда. Это был ошейник. Он одел на меня и немного перетянул. Он ударил меня головой об стенку. А потом отошел и начал бить плеткой. Я сразу крикнул и еще раз и еще раз. Он бил меня, сдирая с меня кожу. Мне ничего не оставалось, как кричать.

- Больно, сучонок? Мне тоже было больно. Что так кричишь? Это просто слабенькая плеточка, я тебе еще кнута не показывал. Вот так тебе, кричи дальше.

- Простите, хозяин. Я больше так не буду. Не буду! Пожалуйста…

Я заплакал, я не мог терпеть боль. Я понимал, что ему приносит это удовольствие, но я не мог ничего с собой поделать. Я боюсь боли, боюсь. Я хочу в теплую мягкую кровать к мамочке. Это все о чем я сейчас мечтаю. Он перестал бить. Он отцепил меня, и я сразу упал.

- Хочешь загладить свою вину?

- Да, хозяин.

- Тогда будешь сам работать.

- Не понимаю.

- Сейчас поймешь.