конспект государство платона

Формат документа: docx
Размер документа: 0.03 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.


Платон «Государство». Конспект.
Балякина Ника, ИРС-120.
Сократ дискутирует о справедливости. Он утверждает, что справедливость несовершенна, т.к. можно сказать, что справедливо отвечать злом на зло, следовательно «справедливые люди посредством справедливости могут сделать кого-либо несправедливыми», а это ни в коем случае нельзя считать справедливым.
Фрасимах предполагает, что понятие справедливости диктует властитель, и оно не все выгодно обычным людям. Справедливость – это чужое благо, а для исполнителя, лишённого власти – это вред, в отличие от несправедливости. Несправедливость же – проявление силы и свободы. Сократ считает, что нельзя назвать справедливостью интересы одного человека, и, по его мнению, по-настоящему хорошие люди стремились бы отдалиться от власти, потому что истинная власть – это хлопоты о пользе другого. Он считает это определение ошибочным. Сократа возмущает, что Фрасимах считает справедливость порочной, а несправедливость – благодетелю.
Сократ доказывает обратное, приводя практические примеры. Мудрый знаток своего дела не стал бы возвышать себя относительно других себе подобных, в то время как невежда мог бы. Мудрый человек претендовал бы на большее нежели невежда, но не на большее, нежели чем другой мудрец, а невежда претендовал бы на большее, нежели и другой невежда, и мудрец. Так и справедливый человек претендовал бы на большее только относительно несправедливого, в то время как несправедливый претендовал бы на большее и относительно справедливого, и относительно несправедливого. Следовательно, справедливый человек схож с человеком мудрым и достойным, а несправедливый – с человеком плохим и невеждой. Фрасимах вынужден согласится.
Творя несправедливость по отношению друг к другу, несправедливые люди не способны были бы действовать вместе, в то время как справедливость несет единение среди людей. Помимо этого, Сократ сравнивает душу с глазами и ушами, которые, лишаясь своих достоинств, перестают выполнять свою функцию, становясь бесполезными. Достоинством души выступает справедливость.
Несмотря на то, что и Сократ, и Фрасимах, согласились с тем, что справедливость – благодетель, Сократ все еще не может дать точного определения справедливости и несет ли она счастье.
Вторая книга начинается с того, что Главкон тоже вступает в дискуссию. Он хочет убедится, что справедливость лучше несправедливости. Сократ соглашается, ведь «разве есть для разумного человека что-нибудь более приятное, чем возможность почаще беседовать о таком предмете?» В этом я с ним, конечно, не согласна. Хотя являюсь ли я разумным человеком? В любом случае, беседовать я бы не хотела, но увы, конспект доделать нужно.
Главкон утверждает, что в том, чтобы терпеть несправедливость намного больше плохого чем в том, чтобы ее творить. Так появился взаимный договор – закон. Справедливость – не благо, но она ценна, ведь не может творить несправедливость. Таким образом, обладающие справедливость соблюдают ее из-за бессилия творить несправедливость, а не по доброй воле. Любой человек творил бы несправедливость себе на благо, если бы не закон и риск понести ответственность.
Адимант, затем присоединяется, говоря, что отправление правосудия больше связано с репутацией человека, чем с реальностью. Все восхваляют справедливость за то, что она почитается в обществе, и за ней следует слава. Философы хотят найти слова в защиту справедливости, и решают идти от общего к частному. Государство больше отдельного человека, и они решают исследовать, что такое справедливость в государствах.
Государство создано потребностями людей. Испытывая нужду во многом, многие
люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь:
такое совместное поселение и получает у нас название государства. Они воссоздают государство с самого начала: каждый человек должен в меру своих природных талантов сконцентрироваться на одном деле и выполнять его для блага других, получая другие блага взамен от других людей. В течение дискуссии возникает валюта и рынок. В какой-то момент государство разрастается до такой степени, что страна уже мала, чтобы прокормить все население. Возникает необходимость войны. Таким образом, открыта причина войны. Т.к. один человек не может с успехом владеть многими искусствами, предлагается нанимать войско. То есть призывное войско, как в современной России, по мнению Платона так себе затея. И я с ним согласна. Хотя, конечно, на данный момент в произведении антимилитарных идей я не вижу.
Идеальным стражем предстает человек, подобный собаке (звучит так себе): у него есть стремление познавать, благодаря которому он кроток со знакомыми, и агрессивен к незнакомым, что и делает из него хорошего война.
Речь заходит о воспитании стражей: мусическое (духовное) воспитание предшествует гимнастическому. В словесности есть два вида – истинный и ложный (мифы, которые содержат истину). Так как нужно формировать изначально определенные черты характера - появляется цензура. «Неподходящие» мифы не рассказываются. Например, чтобы воин не боялся смерти, Аид должен представать в мифах с лучшей стороны, подчеркивающей его добродетели. Моменты, где, например, Гомер, описывает ужасающее подземное царство, нужно вычеркнуть. Плачи так же нужно вычеркнуть, чтобы если у воина в бою пал друг, он не скорбел. Далее идет обсуждение гимнастического искусства, как следует воспитать юношей, чтобы они были и сильные, и не калеченные в следствие тренировок.
Главными следует делать тех из стражей, кто верен идеологии, но при этом не слепо, а осознанно. Возникло предложение намеренно искушать их, чтобы проверить, поддаются ли они обману и готовы ли предать государство. В идеал возводится верность, первостепенное значение государства над одной личностью, прямо как в фашизме.
Жилища стражей предлагается обустроить таким образом, чтобы они все жили в единении. Лишить их частной собственности, создать общие кладовые, лишить их мотива совершать несправедливость. Здесь мнения разделились. Адимант высказал точку зрения, что у людей не будет мотива защищать государство ценой своей жизни, если они не могут пользоваться его благами. Возникает обсуждение утопичного государства, где счастливы все слои населения. Но при этом переизбыток счастья вызывает праздный образ жизни, стагнацию, отсутствие развития. Однако бедность лишает человека, например, необходимых инструментов для труда.
Обсуждается устранение богатства и бедности в утопичном государстве. Для устранения классового неравенства решено не развивать государство настолько сильно, чтобы оно теряло единство. В обязанности стражей отныне входит и поддержание оптимальных размеров государства.
Четыре добродетели государства: мудрость (в главе государства стоят малочисленные наиболее подлинно умные люди), мужество (сохранение мнения об опасности, внушенное законом), рассудительность (порядок, преодоление худшего в себе на благо лучшего, вожделения большинства в приведенном идеальном государстве подчиняются идеалам меньшинства) и справедливость (все действия в государстве совершаются во имя «целого», это целое – и есть справедливость). Судебные дела будут вести властители государства. При судебном разбирательстве их усилия пойдут на то, чтобы каждый не захватывал чужого и не лишался своего. На этом примере можно убедиться, что справедливость состоит в том, чтобы каждый имел свое и исполнял тоже свое. (От каждого по способностям, каждому по потребностям). Помимо этого, справедливостью называется верность каждого из сословий своему делу, ведь это делается на благо государства, а вред своему государству – несправедливость.
Государство признали справедливым, когда имеющиеся в нем три различных по своей природе сословия делают каждое свое дело. А рассудительным, мужественным и мудрым признали государство вследствие соответствующего состояния и свойств представителей этих же самых сословий. Так же оценивают и отдельного человека. В его душе имеются те же виды, что и в государстве, и вследствие такого же их состояния будет правильным применить к ним те же обозначения.
У человека есть вожделеющее начало, которое испытывает потребности: влюбляется, хочет пить и есть. Но также есть и разумное начало души. Третье начало души – гнев, ярость духа. Когда человек сознает, что он поступает несправедливо, то, чем он благороднее, тем менее способен негодовать на того, кто, по его мнению, вправе обречь его на голод, стужу и другие подобные муки: это не возбудит в нем гнева. Ну а когда он считает, что с ним поступают несправедливо, он вскипает, раздражается и становится союзником того, что ему представляется справедливым, и ради этого он готов переносить голод, стужу и все подобные этим муки, лишь бы победить. при распре, которая происходит в душе человека, яростное начало поднимает оружие за начало разумное. Как три сословия в государстве должны выполнять свое дело, так и три начала в человеке должны выполнять свое, тогда он будет справедливым. Развитие духовное и гимнастическое (как у стражей) приводит все в единый порядок в человеке.
Такой человек не позволит ни одному из имеющихся в его душе начал выполнять чужие задачи или досаждать друг другу взаимным вмешательством: он правильно отводит каждому из этих начал действительно то, что им свойственно; он владеет собой, приводит себя в порядок и становится сам себе другом; он прилаживает друг к другу три начала своей души, совсем как три основных тона созвучия –высокий, низкий и средний, да и промежуточные тоны, если они там случатся: все это он связует вместе и так из множественности достигает собственного единства, рассудительности и слаженности. Справедливой деятельностью он считает ту, что нарушает все это, а невежеством –мнения, ею руководящие.
Несправедливость сродни болезни, когда разрушается это единение трех начал. Следовательно, нецелесообразно поступать несправедливо.
Феминистического посыла особо нет, когда речь заходит о роли женщин в идеальном государстве, философы соглашаются в том, что и у женщин могут быть задатки, но по большей части они намного немощнее мужчин. Однако как мужчины на роли стражей подвергались строгому отбору, такому же отбору подвергнут и женщин. Необходимо воспитать женщин так же, как и мужчин, чтобы они были лучшими из людей, ведь это на благо государства.
Немного печально, но, когда речь заходит о деторождении, принято решение скрещивать лучших женщин с лучшими из мужчин, чтобы они и давали лучшее потомство, и воспитывать только его. Сделать это решено методом жеребьёвки, где все изначально будет предрешено, но знать об этом никто не будет, почти как выборы, только там все и так понятно.
В конце пятой и начале шестой книги обсуждается роль философов в идеальном государстве. Для начала философы определяют, кого можно назвать философом, а кого нет. По их мнению, знание направлено на бытие, чтобы познать его свойства. Мнение же направлено лишь на то, чтобы мнить. Мнение более смутно, чем знание, но яснее, чем незнание. Оно нечто среднее между ними. Среднестатистический обыватель мнит, но не знает. Он способен замечать справедливость и прекрасное, но не познать ее суть. Философ же может следовать за тем, что к ней ведет. Соответственно, философам и стоит поручить правление государством. Проводится параллель со стражами – охрану стоит поручить тому, у кого острое зрение, а не тому, кто слеп. Далее они нахваливают философов – обсуждают, как истинный философ стремится к познанию, отстранившись от всего плотского. Философ - человек порядочный, не корыстолюбивый, а также благородный, не хвастливый, не робкий. Природа философа отличается соразмерностью и врожденной тонкостью ума. Философу присущи четыре основные добродетели идеального государства. К софистам у Платона отношение, очевидно, так себе. Он утверждает, что они потакают желаниям толпы. А толпе не присуще быть философами.
Самым важным при решении вопроса о правителях и стражах становится знание блага, или идея ("эйдос") блага, ибо именно ею и "обусловлена пригодность и полезность справедливости и всего остального". Жизнь в темнице подобна чувственному созерцанию; в свою очередь, восхождение к созерцанию вещей позволяет душе проникнуть в мир умопостигаемого, в котором на самой вершине идей располагается идея блага - причина всего истинного и прекрасного. На нее и следует взирать всем тем, "кто хочет сознательно жить и действовать". «Когда с кого-нибудь из них снимут оковы, заставят его вдруг встать, повернуть шею, пройтись, взглянуть вверх – в сторону света, ему будет мучительно выполнять все это, он не в силах будет смотреть при ярком сиянии на те вещи, тень от которых он видел раньше. И если заставить его смотреть прямо на самый свет, разве не заболят у него глаза и не отвернется он поспешно к тому, что он в силах видеть, считая, что это действительно достовернее тех вещей, которые ему показывают? Если же кто станет насильно тащить его по крутизне вверх, в гору и не отпустит, пока не извлечет его на солнечный свет, разве он не будет страдать и не возмутится таким насилием? Тут нужна привычка, раз ему предстоит увидеть все то, что там, наверху. Начинать надо с самого легкого: сперва смотреть на тени, затем – на отражения в воде людей и различных предметов, а уж потом– на самые вещи;»
Если еще в самом детстве пресекать порочные наклонности натуры, она обратится к «эйдосу». Для развития души нужно изучать геометрию, поскольку это познание вечного бытия, которое применяется в военном деле, астрономию, музыку, диалектический метод (познание, рассуждение, веру, уподобление).
Ранее уже упоминалось, что философу чужды существующие государственные строи. В восьмой книге это разбирается подробнее. Когда речь шла о справедливом человеке, дисбаланс между тремя его чертами (вожделение, разум, ярость) сопоставлялся с пятью разными структурами гос. строя. Человека, соответствующего правлению лучших – аристократическому признали хорошим и справедливым. Разбираются худшие - тимократия, олигархия, демократия и тирания. Так, в государстве честолюбцев (по образу Спарты) - или тимократии, где присутствует еще ряд достоинств идеального государства, - начинается страсть к обогащению, постепенно перерастающая в господство немногих олигархов, где господствует дух наживы и беззакония, где люди заняты не своим делом и где каждый не является органической частью целого. В олигархии больше ценится богатство и богачи, следовательно, меньше ценится добродетель и ее обладатели. Такого рода государственный строй держится применением вооруженной силы или же был еще прежде установлен путем запугивания. Не допускаются к власти даже мудрые люди, не имеющие средств. Олигархия вырождается в демократию, когда бедняки свергают богатых. В демократии формальное правление свободных граждан фактически являет собой несправедливое уравнивание людей различного достоинства и, как следствие, торжество некомпетентности и пренебрежения к законам, власть толпы и охлократию, которая завершается наихудшей формой правления - тиранией, или властью одного над всеми, вышедшее сильнейшее рабство из свободы.
Далее Платон рассуждает об удовольствии. Отличие подлинного удовольствия от простого прекращения страданий. Покой, бывает и тем и другим, и страданием и удовольствием – смотря чего лишится, радости или страдания. Нельзя назвать удовольствием лишение страдания, а страданием – лишение удовольствие. Без знания истины невозможно отличить подлинное удовольствие от мнимого. Самые подлинные удовольствия – у души, следующей за философским началом.
Подражательное искусство далеко от действительности. Художник творит лишь призраки, а не истинное бытие. Если бы он поистине был сведущ в том, чему подражает, тогда его усилия были бы направлены на созидание, а не на подражание. Поэт с помощью слов передает оттенки тех или иных искусств и ремесел, хотя ничего в них не смыслит, а умеет лишь подражать, так что другим людям, таким же несведущим, кажется под впечатлением его слов, что это очень хорошо сказано, – говорит ли поэт в размеренных, складных стихах о сапожном деле, или о военных походах, или о чем быто ни было другом. Применительно к каждой вещи умение может быть трояким: умение ею пользоваться, умение ее изготовить и умение ее изобразить. О том предмете, который он изображает, подражатель не знает ничего стоящего; его творчество – просто забава, а не серьезное занятие. Поэзия не поддается критериям истинности – измерению, счету и взвешиванию. Подражательная поэзия нарушает душевную гармонию. Негодующее начало души зачастую может быть воспроизведено различным образом, а вот рассудительный и спокойный нрав человека, который никогда не выходит из себя, нелегко воспроизвести, и, если уж он воспроизведен, людям бывает трудно его заметить и понять. Ясно, что подражательный поэт по своей природе не имеет отношения к разумному началу души и не для его удовлетворения укрепляет свое искусство. Подражательная поэзия портит нравы и подлежит изгнанию из государства. В идеальном государстве допустима лишь та поэзия, польза которой очевидна. Платон много говорит о необходимости строгого отбора правителями произведений лирической поэзии, критерием которого должно выступать их воздействие на чувства граждан в направлении развития таких добродетелей, как мужество, стойкость, самообладание, твердость духа, выносливость к страданиям.
Вечность, бессмертие души. В конце десятой книги Платон вновь возвращается к понятию справедливости. Итоговым здесь становится призыв Платона соблюдать справедливость вместе с разумностью, дабы не осквернить своей бессмертной души, держаться всегда вышнего пути и быть всегда "друзьями самим себе и богам".
X