ГЛАВА 5. ПИОНЕРЫ ПАНК-РОКА.

Формат документа: docx
Размер документа: 0.72 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.




Теги: DOA. Shithead. Life in punk
  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.



Стена в Форт-Гор. Фото: Bev Davies

Вечеринка в Форт-Гор. Фото: Bev Davies
ГЛАВА 5.
ПИОНЕРЫ ПАНК-РОКА.
17 мая 1979 года стартовало наше первое североамериканское турне. Первое шоу того, что мы назвали «White Noise Tour» («Тур Белого Шума»), состоялось в «O’Hara», где «D.O.A.» сыграли вместе с «The Dils» и «The Shades». Концерт прошел хорошо, но настоящее веселье началось на следующий вечер.
После шоу в «O’Hara» «D.O.A.» должны были выступить за городом с «The Dils» и «The Toiling Midgets», однако концерт сорвался, и мы отправились в дом Дэйва Грегга на Гор-стрит (Gore Street). Это было одно из нескольких заброшенных зданий в конце виадука Джорджия (Georgia Viaduct), в квартале от Чайнатауна. Дэйв и Иэн Тайлс арендовали дом и понемногу приводили его в порядок. Работы хватало; эти двухэтажные халупы видели многое. Они были построены в двадцатых годах, когда здесь еще проходила аллея Хогана (Hogan’s Alley, неофициальное название Парк-лэйн (Park Lane)). В то время это был «черный» район Ванкувера, где процветали торговля наркотиками, азартные игры и проституция.
Дом Дэйва и Иэна по адресу Гор-стрит, 830 был чем-то вроде гостиницы. Это здание стало известно как Форт-Гор (Fort Gore). Единственным постоянным обитателем дома был Дэйв, а я и остальные члены нашей банды жили там по очереди на протяжении многих лет. Также это место являлось репетиционной базой «D.O.A.» с 1980 по 1988 год. Пустующая двухэтажка по соседству использовалась нами для проведения концертов. Одним из самых отважных поступков в истории ванкуверского панк-рока стала битва Иэна с «дерьмомонстром» - туалетом на втором этаже «концертного» дома. Этим сортиром постоянно пользовались бездомные, и так как в здании не было водопровода, дерьмо буквально лилось через край. Однажды Иэн надел перчатки и начал попросту вычерпывать фекалии. Его руки были по локоть в говне, но в итоге он восторжествовал – туалет обрел более-менее приличный вид и заработал.
Но вернемся к нашему первому импровизированному концерту на Гор-стрит. Это было 3D-шоу: «D.O.A.», «The Dils» и «The Dishrags». И все группы – трио. «The Dils» были на пике, а Джейд, Скаут и Дейл (Jade Blade, Scout Fairlane, Dale Powers) из «The Dishrags» к тому времени уже стали весьма заметными фигурами ванкуверской панк-сцены. К моменту начала концерта дом был переполнен, и только треть публики могла лицезреть выступавших музыкантов. Панки, находившиеся в коридоре, чтобы увидеть игравшие группы, принялись пробивать дыры в стене. Круто. Раз! И площадка модернизирована в соответствии с пожеланиями зрителей.
19685156210Одной из задач «White Noise Tour» было участие «D.O.A.» в событии, о котором мы услышали от Кена Лестера и Дэвида Спанера – большом шоу «Рок Против Расизма» в Чикаго. Сначала мы решили проехаться по западному побережью вместе с «The Dils». После этого мы планировали уже самостоятельно отправиться на восток в сторону Техаса, далее – на север в Чикаго, затем в Нью-Йорк и обратно в Канаду.
В качестве роуди мы взяли с собой брата Димвита Боба Монтгомери, а Иэн Тайлс уговорил нас, доверить ему торговлю мерчем. Вместе со всей аппаратурой мы впятером втиснулись в принадлежавший Рэмпейджу крошечный фургончик «Дженерал Моторс» 1967 года выпуска и отправились в путь. Однако когда мы прибыли в Сиэтл на наше первое американское шоу, оказалось, что у Иэна нет никакого товара для продажи: ни футболок, ни наклеек, ни кепок. Ни хуя. Иэн решил срочно исправить ситуацию. Он купил белые пластмассовые пуговицы и нарисовал маленький логотип «D.O.A.». Сделав несколько десятков ксерокопий лого, Иэн раскрасил, вырезал и наклеил буквы на пуговицы, после чего защелкнул на получившихся значках прозрачные пластиковые крышки. Ух ты! Не успели и глазом моргнуть – вот он, готовый мерч. Мы были впечатлены.
К сожалению, проблемы с поделками Иэна не заставили себя долго ждать. Стоило одному из наших поклонников пуститься в пого, как крышка значка отлетела, и отклеившиеся буквы посыпались на пол. В итоге большинство фанатов покинуло шоу, даже не подозревая, что их одежду украшает простая белая пуговица на булавке. Отличный гребаный мерч!
Все вышеописанное случилось на шоу в «Washington Hall», где мы играли вместе с «The Dils», «The Dishrags», «Chinas Comidas» и «Blow Up». Несмотря на заморочку со значками, концерт удался на славу, и с тех пор «D.O.A.» всегда тепло принимали в классном городе Сиэтле.
После гига в «Washington Hall» к нам присоединился Эл Допман, на этот раз на седане. Следующим утром я ехал с Элом из Сиэтла в Портленд, по дороге жадно поглощая дешевое американское пойло. Когда мы прибыли на место, меня изрядно шокировала новость о том, что наше выступление состоится уже этим вечером, а вовсе не на следующий день, как почему-то считал я. Что ж, я сказочно облажался. Но, как говорится, представление должно продолжаться, и все прошло по графику. К нашей восьмой песне у меня на гитаре было только три целых струны. В порыве ярости я порвал оставшиеся струны, швырнул инструмент на сцену и, завершая сет, прыгнул в зал.
Отыграв большое шоу в сан-францисском «Gay Community Centre» вместе с «The Dils» и «The Zeros», мы отправились в Лос-Анджелес, чтобы посетить «Bomp Re-cords». В свое время я отправил им кучу экземпляров «Disco Sucks» и, несмотря на мои многократные телефонные звонки, они так и не заплатили за пластинки. Нам пришлось на три часа оккупировать офис «Bomp», чтобы выбить паршивые 99 долларов, которые они задолжали «D.O.A.».
Теперь у нас были деньги на бензин, так что мы вырулили на автомагистраль I-10 и двинули в Техас. Это было охренительно долгое путешествие. Я заранее позвонил техасцам, чтобы уточнить расписание наших концертов, и узнал, что два из них отменены. Оставался только «Raul’s», остинская версия «CBGB’s». Мы добрались до этого клуба к вечеру накануне дня нашего шоу. Местные были гостеприимны и угостили нас несколькими кувшинами холодного пива. Однако возникла проблема – нам негде было остановиться. Единственным решением стало припарковать фургон за клубом и перекантоваться в машине до утра. Аппаратура, личные вещи и пять человек – наш фургон напоминал консервную банку, набитую сардинами. «Пошло оно все», - сказал я и, взяв спальный мешок, отправился ночевать под прекрасным небом Техаса. Думаю, вы уже догадались, чем окончилась эта затея. Грянула сильная гроза и дождь не оставил на мне ни одной сухой нитки. Похожий на промокшую крысу я заполз обратно в эту вонючую банку с сардинами.
Ранним утром следующего дня я и Бисквитс пошли в ближайший магазин, чтобы купить кое-какой нездоровой пищи и сигарет. Мы были потрясены, когда взглянули на рекламную вывеску пива «Lone Star» с табло, показывающим время и температуру. Только семь утра, а уже семьдесят пять градусов по Фаренгейту (24 по Цельсию). Слишком жарко, черт возьми. В тот день мне исполнилось двадцать три года. Концерт в «Raul’s» прошел отлично, и «D.O.A.» собрали достаточно бабок, чтобы добраться до Чикаго.
Когда по дороге в Чикаго мы остановились заправиться возле города Уэйко (Waco), произошла неприятная стычка между Рэмпейджем и Бисквитсом. Рэнди, единственный из нас, у кого были собственные деньги (должно быть, родители подкинули ему немного наличных перед отъездом), пошел в магазин, чтобы купить себе картофельные чипсы и соус. Нужно сказать, в этой поездке мы все косо посматривали на Рэмпейджа, ведь он был не из тех, кто делится. На протяжении всего пути наш басист ел бутерброды с ветчиной, в то время как остальные ежедневно давились опостылевшей болонской колбасой. Видимо, чипсы стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Бисквитса. После словесной перепалки с Рэмпейджем Бисквитс разорвал пакет с чипсами, и те разлетелись по всему фургону. Разозлившись, Рэнди открыл стаканчик с соусом и выплеснул его содержимое в лицо Чаку. Прямое попадание! В этот момент у Бисквитса конкретно сорвало крышу. Психанув, он выпрыгнул из фургона и принялся орать на нас: «Нахуй! Заебало! Я ухожу! Да пошли вы, кучка мудаков!»
-10795-465455 В итоге Бисквитс все-таки вернулся в фургон и потребовал довезти его до даллаского автовокзала, откуда он мог поехать домой. Ничуть не стесняясь присутствия Чака, я попросил Иэна Тайлса, который вообще-то был барабанщиком, стать ударником «D.O.A.» до окончания тура. Иэн согласился. Затем Бисквитс попросил у меня немного денег. С финансами у нас был полный швах, так что я отказал Чаку в его просьбе. До центра Далласа мы ехали в напряженном молчании. Когда Бисквитс вышел у автовокзала, он заметил, что на него уставились какие-то мерзкие типы. Пятнадцатилетний пацан с причудливо окрашенными светлыми волосами - довольно легкая добыча. Чак сделал несколько шагов от нас, уебки направились к нему. И тут в мгновение ока Бисквитс развернулся и бросился обратно к фургону. «Ребята, вы не купите мне молочный коктейль?» - дрожащим голосом спросил он.
«Конечно!» - сказал я. Так Бисквитс вернулся в «D.O.A.», и мы продолжили свой путь на «Рок Против Расизма».
Мы приехали в Чикаго на день раньше и остановились на квартире одного из организаторов мероприятия. Все с нетерпением ждали концерта. Предполагалось, что будет около 5000 зрителей. Открывать шоу должна была группа Патти Смит (без самой Патти Смит (Patti Smith)) во главе с гитаристом Ленни Кеем (Lenny Kaye). Однако, прибыв на следующее утро в парк Линкольна (Lincoln Park), мы обнаружили, что «D.O.A.» поставили играть первыми. Это не имело особого значения, ведь мы были гостями. Дерьмовым было то, что устроители акции хотели, чтобы «D.O.A.» начали свой сет в одиннадцать утра. Мы ныли и стонали до тех пор, пока начало концерта не перенесли на час дня. Наш друг, ванкуверский фотограф Бив Дэвис (Bev Davies), специально прилетевший на это шоу из Канады, сделал тогда несколько отличных снимков. Понеслось. Мы выдали угарный сет, отлично принятый публикой. Особенно хорошо зашли «The Enemy», «Nazi Training Camp» и «The Prisoner». На концерт съехался народ со всех Штатов, и со многими из этих людей в тот день у нас завязалась долгая и крепкая дружба.
Ким (Kim), парень, который приютил нас в Чикаго, сказал, что мы можем оставаться у него сколько захотим. Это стало большой удачей для «D.O.A.», потому как в ближайшую неделю у нас не было запланировано ни одного концерта. А вот Киму не повезло – к тому времени, как мы уехали в Нью-Йорк, в его доме не осталось ни крошки еды, ни капли алкоголя.
Кен Лестер, приехавший на «Рок Против Расизма» вместе с Дэвидом Спанером, спросил, может ли он прокатиться с нами до Нью-Йорка. Мы сказали «без проблем», если будет покупать по дороге еду и пиво. Кен согласился, но заставить его выполнять свою часть сделки было непросто. Мы заезжали в «KFC» и просили Лестера купить нам курицы. Он покупал ведерко с двадцатью жареными цыплятами, пятнадцать из которых тут же съедал сам, а мы, глотая слюну, наблюдали за этим точно собаки у обеденного стола. Потом мы останавливались у винного магазина, и Кен давал нам доллар на пиво. Мы били его, и каждый удар приносил нам еще доллар. Когда сумма достигала семи баксов, достаточных для покупки бухла, экзекуция прекращалась.
Мы ехали в Нью-Йорк по эстакаде Пуласки (General Pulaski Skyway). Выбоины на дороге были столь велики, что в них запросто можно было потерять пару маленьких «Тойот». Эстакада проходила прямо над городом Ньюарк, штат Нью-Джерси (Newark, New Jersey). Честно говоря, никогда не видел более унылого пейзажа.
Клуб, в котором нам предстояло играть, размещался на Бликер-стрит, 10 (10 Bleecker Street), в половине квартала от «CBGB’s». Этим заведением управляли «Йиппи» (англ. Yippies, от аббревиатуры YIP (Youth International Party, «Международная молодежная партия»)), скрестившие культуру хиппи с радикальной политикой. «Йиппи» фактически были профессиональными бунтарями: они издавали собственный ежемесячный журнал и помогали организовывать антиправительственные демонстрации, а клуб помогал финансировать деятельность партии. Администраторы заведения, сами жившие через дорогу, в доме 9 по Бликер-стрит, разрешили «D.O.A.» остановиться в помещении клуба.
До концерта оставалось два дня, а у нас в карманах было всего двадцать долларов. Естественно и логично, что в первый же вечер мы спустили все наши деньги на пиво. Чак был вне себя от горя. Он-то планировал купить себе «Twinkies» (бисквитное пирожное с кремовым наполнителем).
Район, где располагался клуб, назывался Бауэри (Bowery). Здесь мы чувствовали себя как дома. Пару раз в день по Бликер-стрит проезжали экскурсионные автобусы, дабы люди из Канзаса и Айовы могли поохать и поахать, глядя на убогие задворки Большого Яблока. В этих автобусах всегда были открыты окна, потому что летом в Нью-Йорке ужасно жарко. Когда они подкатывали к клубу, мы выскакивали из-за мусорных баков и обливали туристов пивом и апельсиновым соком. Теперь им было что рассказать родственникам, когда они вернутся домой.
В день нашего первого шоу местный звукорежиссер (которого следовало бы называть «глухорежиссером») попросил нас помочь ему перетащить огромный холодильник из квартиры на Бликер-стрит, 9 в клуб. Вместительный холодильник требовался для того, чтобы набить туда побольше пива, которое парень собирался продавать вечером по два бакса за банку.
На шоу было заявлено четыре группы: «The Cats», «The Wild Ones», «Mikki Zone Zoo» и «D.O.A.». Странный выбор менеджеров клуба. Нью-Йорк обладал сильной панк-сценой, но команды, с которыми нам выпало играть, были типичными рок-н-рольщиками. Они носили черные обтягивающие штаны и непомерно бриолинили свои прически. В отличие от них, у Бисквитса и Рэмпейджа были по-уебски окрашенные светлые волосы, а мы все были одеты в рваные джинсы, рабочие рубашки и джинсовые жилеты. Пока не подошла наша очередь выступать, я стоял на улице и болтал с людьми. Тут из клуба выбежал Боб Монтгомери. Он был крайне взволнован. «Эй, Джо. Там внутри пожар».
Я не обратил особого внимания на его слова, и Боб повторил: «Джо, в клубе пожар!»
«Какого хуя ты молчал?» - заорал я.
Мы свистнули Бисквитса и Рэмпейджа, заскочили внутрь и вытащили все наше оборудование на улицу. Другие группы сделали то же самое. Со стороны выглядело как ночная нью-йоркская распродажа. Очень горячая распродажа.
Приехавшая пожарная команда потушила огонь. Судя по всему, причиной возгорания стало короткое замыкание в том гребаном холодильнике, который мы накануне притащили сюда. Впрочем, замкнуло не только холодильник – когда шеф пожарных спросил «глухорежиссера», управлявшего баром: «Как насчет пива для меня и моих парней?», тот ответил: «Два бакса за банку».
Пожарный скептически посмотрел на него, но звуковик продолжал стоять на своем.
«Ладно, умник, - сказал пожарный. - Давай-ка проверим вашу лицензию на управление этим клубом».
Что ж, на этом представление закончилось. «D.O.A.» так и не сыграли в тот вечер. Нам пришлось изрядно поскандалить, чтобы получить свои 100 долларов, железно обещанные клубом только за приезд группы. Мы были практически без гроша в кармане и в 3000 милях от родного Ванкувера.
19685624205В тот момент «The Dils» тоже находились в Нью-Йорке и должны были отыграть два шоу в клубе под названием «Hurrah». Кен Лестер позвонил в это заведение и договорился, что «D.O.A.» выступят на втором из этих концертов. Мы хотели узнать, что из себя представляет «Hurrah», поэтому отправились на первый гиг «The Dils». Несколько наших знакомых, включая Джелло Биафру, также пришли посмотреть шоу. «Hurrah» был достаточно дорогим клубом, поэтому здешняя публика показалась нам немного странной. Когда «The Dils» начали играть, большинство ньюйоркцев просто стояли и смотрели на группу так, будто увидели марсиан или что-то подобное. Дабы хоть как-то оживить обстановку, примерно десять человек из нашей компании принялись носиться по залу. Мы чертовски здорово проводили время. Но в итоге вышибалы все-таки загнали нас в угол. Кажется, Рэмпейдж врезался в какую-то женщину в вечернем платье и пролил ее напиток. Она утверждала, что у нее сломано запястье, и хотела, чтобы Рэнди арестовали. Администрация клуба была в бешенстве. Первое, что они сделали, это исключили «D.O.A.» из программы следующего вечера. Менеджеры «Hurrah» уже собирались звонить в полицию, когда появился Кен Лестер. Не знаю, как он это сделал, но дама отказалась от своих обвинений, а клуб отменил нашу дисквалификацию. Мы отыграли шоу с «The Dils» и оно вышло офигительным. Затем «D.O.A.» попрощались с Нью-Йорком.
Вернувшись в Канаду, мы отыграли три концерта в Оттаве (Ottawa) в «Rotters Club». После этого «D.O.A.» поехали в Торонто, где собрали приличную толпу в «Edge». Во время этих выступлений мы обрели пару хороших друзей и некоторое количество поклонников. Теперь настало время отправляться домой.
Понятия не имею почему, но мы не договорились ни об одном концерте на обратном пути через всю страну. Просто 300 долгих миль по пустынным просторам Канады, а ведь могли заглянуть куда-нибудь и вернуться домой с сотней долларов у каждого. Затем в Реджайне (Regina) я повернул не туда, и мы оказались в национальном тренировочном центре Королевской конной полиции. Слегка запаниковав, я дал задний ход и резко крутанул руль, тем самым повредив одну из шаровых фургона. Вот дерьмо! Наш транспорт нуждался в ремонте. Было уже около шести вечера, и все мастерские были закрыты. Найдя контору «Ремонт тормозов и подвески от Руди», мы на ночь припарковали фургон на стоянке перед ней. На следующее утро Руди (Rudy) забрал наши последние деньги, починил фургон, и «D.O.A.» отправились в путь. Когда мы добрались Ванкувер наше авто было на последнем издыхании, да и мы чувствовали себя абсолютно разбитыми. Это была напряженная поездка с массой ссор и драк. В туре мы все постоянно были чем-то недовольны, особенно Бисквитс. И все-таки это было дичайшее приключение. Не имея ни гроша в кармане, «D.O.A.» сумели объехать целый континент.
Тем летом мы самостоятельно организовали несколько шоу в «Buddha», но начали понимать, «D.O.A.» нужен менеджер. Наш друг Том Харрисон свел нас с Брюсом Алленом (Bruce Allen), который в то время управлял делами «Bachman Turner Overdrive» и «Loverboy». Первое, что сказал Брюс, было: «Ладно, парни! Сколько вы мне заплатите?» Мы были ошеломлены и молчали. Я занялся музыкой, потому что она обладала глубоким смыслом. Потому что это было чертовски весело. Потому что я любил тексты Боба Дилана и Вуди Гатри (Bob Dylan, Woody Guthrie) и то, как играл на гитаре Джими Хендрикса (Jimi Hendrix). Деньги? Какое они имеют отношение к музыке? После этого мы не видели Брюса несколько лет, но той, первой встречи оказалось достаточно, чтобы мы воспылали ненавистью к музыкальной индустрии. Как сказал Хантер С. Томпсон (Hunter S. Thompson, американский писатель и журналист, автор романа «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»): «Музыкальный бизнес – это жестокое и бессмысленное добывание денег, длинный пластиковый коридор, где свободно резвятся воры и сутенеры, а хорошие люди умирают, как собаки. Впрочем, в этом есть и свои минусы» (на самом деле нечто подобное Томпсон написал о телевидении, но сути не меняет).
Немного поразмыслив, мы обратились к Кену Лестеру. Пусть Кен не имел опыта в музыкальном менеджменте, зато был творческим парнем, да и «D.O.A.» с ним отлично ладили. После долгих уговоров он согласился. Для нас это оказалось абсолютно правильным выбором.
196852331720Лестер имел интересное прошлое. Писатель и бунтарь, он был одним из двух подозреваемых в организации печально известного «Гастаунского восстания» (Gas-town Riot), произошедшего в Ванкувере 7 августа 1971 года. На самом деле тогда все было достаточно спокойно до тех пор, пока ультраправый мэр Том Кэмпбелл (Tom Campbell) не приказал вооруженной дубинками конной полиции атаковать мирную демонстрацию. Позднее все обвинения с Лестера были сняты, так как он во время беспорядков «просто торговал мороженым». Кен называл себя анархистом и считал панк новым способом борьбы с консервативной херней. Кроме того, он был весьма изобретателен и мог предсказать, как СМИ отреагируют на то или иное событие.
В 1979 году возникло всемирное общественное движение, призывавшее правительства стран к отказу от ядерного оружия. Группа ванкуверских активистов (включавшая Кена Лестера и Дэвида Спанера), стремясь привлечь внимание к проблеме ядерной угрозы, решила устроить концерт под открытым небом, назвав это мероприятие «Рок Против Радиации» («Rock Against Radiation»). Шоу с участием «D.O.A.», «The Subhu-mans», «The Pointed Sticks», «Re-construction» (хорошая местная регги-группа) и «The K-Tels» должно было состояться 8 сентября. Афиши были расклеены по всему городу, а СМИ уделили предстоящему событию повышенное внимание. В последний момент городские власти попытались отозвать наше разрешение на проведение концерта, но под давлением общественности вынуждены были сдаться. На «Рок Против Радиации» пришло порядка 3000 человек, желавших отчетливо заявить, что мир превыше глупости и тщеславия. В следующем году на марш «Безъядерный Ванкувер» под руководством самого мэра и глав церковных групп вышло 50000. Видимо, наш коктейль из панк-рока и свободы слова был для этих людей чересчур экстремален.
В октябре Кен устроил для «D.O.A.» тур по западной Канаде, посреди которого нам предложили открыть концерт «The Clash» в ванкуверском «PNE Garden». Естественно, мы полетели домой, чтобы сделать это. За выступление с «The Clash» нам платили всего 100 долларов, билеты на самолет обошлись гораздо дороже, тем не менее, возвращаясь в Ванкувер, мы были радостны и взволнованны. Это будет самое большое шоу, которое «D.O.A.» когда-либо играли в родном городе. Ранее, в феврале 1979 года, «The Clash» дали отличный концерт в «Commodore», а весь следующий день тусовались с местными жителями и играли в футбол. Парни казались честными и прямыми, такими же, как их музыка.
Мы добрались до «PNE Garden» как раз ко времени нашего саундчека, но вынуждены были ждать, когда «The Clash» закончат настройку своей аппаратуры. В итоге это все-таки произошло, но тут Мик Джонс (Mick Jones) привел какого-то мальчика лет пяти и начал учить его игре на барабанах. Если бы Мик делал это в свободное время, тогда все ОК, это было бы очень круто, однако сейчас ситуация выглядела несколько иначе. Наши старые приятели «Ray Campi And The Rockabilly Rebels», которые должны были играть в тот вечер средний сет, тоже томились в ожидании. «D.O.A.» так и не удалось провести саундчек, что нас очень разозлило.
Мы хотели пообщаться с англичанами после саундчека, но нас попросту не пустили в их гримерку. Ладно, пока мы еще наслаждались тем фактом, что играем с самими «The Clash». Зал был переполнен, на концерт пришли где-то 2200 человек. «D.O.A.» начали играть, и все шло отлично, пока наш сет не был прерван. Я не знаю, кто из приезжих звезд распорядился сделать это, но творилась какая-то хуйня. Вот теперь мы были в бешенстве. Я предполагал, что «The Clash» - такие же, как мы, простые парни из народа, но они вели себя абсолютно по-свински. Рэй Кампи и его группа выдали отличный сет; они были реально классной бандой.
Настала очередь «The Clash». Когда они вышли из гримерки, я преградил им путь на сцену и заорал: «Чуваки, вы настоящее говно!» Рядом не было никого из охранников, поэтому британцы почли за благо просто сбежать от меня. «The Clash» начали свой сет, и звучали они действительно здорово (Я по-прежнему считаю, что это одна из лучших групп всех времен!). В паузах между песнями Мик Джонс то и дело вступал в словесные перепалки с нашими поклонниками. Видимо, до публики в «Garden» как-то дошла информация о том, что «The Clash» были не очень любезны по отношению к «D.O.A.». Лестер и еще несколько человек начали освистывать Джонса, а тот, в свою очередь, нелестно отозвался о Ванкувере и «D.O.A.». Джонс предложил Лестеру подняться на сцену и решить спор на кулаках. Кен крикнул в ответ, чтобы Джонс сам спустился в зрительный зал. Тем временем мы ворвались в гримерку «The Clash» в поисках пива и еды.
Позднее в тот же вечер Дэвид Спанер, освещавший шоу в качестве репортера, позвонил в отель, где остановились «The Clash», и попросил к телефону Мика Джонса. Тот был вне себя от ярости. Джонс сказал, что «The Clash» больше никогда не приедут в Ванкувер и сильнее всего в этом городе ему ненавистна паршивая хэви-металлическая группа «D.O.A.». Несколько наших преданных фанатов отправились к отелю и краской написали на гастрольном автобусе британцев «The Clash отстой! D.O.A. рулят!» Я бы дорого дал, чтобы увидеть физиономию Джонса, когда он вышел на парковку следующим утром!
Тем не менее, «The Clash» снова приехали в Ванкувер три года спустя. Они играли на «Kerrisdale Arena», и вся наша банда работала на этом шоу. Что мы там делали? Открыли запасные выходы и бесплатно впустили в зал пару сотен человек. Эй, Джо Страммер (Joe Strummer), покойся с миром, ты действительно вдохновлял нас.

Мы самолетом вернулись в Реджайну, чтобы продолжить тур, в ходе которого «D.O.A.» пересекли Канаду и снова оказались в США. Незадолго до начала гастролей мы с Роном Обвиоусом записали еще один сингл в «Little Mountain Sound». EP был профинансирован Элом Допманом и включал в себя песни «World War 3» и «Whatcha Gonna Do?». Получилось отлично. Сначала мы выпустили нашу новую работу на «Sudden Death», а второй тираж с другой обложкой вышел уже на «Quintessence».
Одним из самых ярких моментов тура стал концерт «Рок Против Расизма», который мы отыграли в Лексингтоне, штат Кентукки (Lexington, Kentucky). Незадолго до этого Ку-Клукс-Клан застрелил пять человек на антирасистской демонстрации в Гринсборо, Северная Каролина (Greensboro, North Carolina), так что обстановка была наэлектризована. Тем шоу руководил афроамериканец Тони Бриггс (Tony Briggs), а роль конферансье исполнил глава «Йиппи» Дана Бил (Dana Beal). Также «D.O.A.» выступили в Дейтоне, штат Огайо (Dayton, Ohio), где уже зарождалась весьма крутая панк-сцена. На всех концертах тура было много зрителей, и публика все чаще узнавала наши песни. Это говорило о том, что три выпущенных нами сингла стали популярны.

По возвращении домой нас пригласили сыграть в «Sub Ballroom», клубе Университета Британской Колумбии. Компанию «D.O.A.» составили «The Female Hands» - группа Алана Моя (Alan Moy) и Кита Портиуса (Keith Portius), менеджеров «54-40» и по совместительству тренеров нашей хоккейной команды «D.O.A. Murder Squad» («Отряд Убийц»). Для обеспечения порядка на концерте администрация УБК решила нанять в качестве охранников нескольких студентов инженерного факультета. Неудачный ход. Инженеры не врубались в панк-рок, и когда подростки полезли на сцену, горе-секьюрити были не в силах остановить их. Панки, почувствовав беспомощность охраны, принялись отрываться по полной. Начался абсолютный хаос, так что большинству секьюрити пришлось бежать. Боб Монтгомери принялся, как Тарзан, раскачиваться на огромных занавесах сбоку от сцены; кто-то разнес в дребезги стеклянные входные двери. Бисквитс прокричал в микрофон: «К хуям эту гребаную помойку! Разнесите здесь все! Анархия!», а затем убежал в гримерку и спрятался в туалете, опасаясь, что инженеры могут вернуться и отомстить.
277812549530 Когда я поймал каких-то утырков, пытавшихся спереть оплаченную лично мной ударную установку Бисквитса «Ayotte», то сказал: «К черту это дерьмо!». Схватив троицу воришек, я скинул их со сцены.
После шоу Бисквитс, Рэмпейдж и я встретились за кулисами. Мы спорили и орали – напряжение, скопившееся за первые два года существования группы, наконец вырвалось наружу. Нас тошнило друг от друга. Этот состав «D.O.A.» распался. Вот так внезапно все было кончено.

«D.O.A.» (слева направо: Бисквитс, Рэмпейдж, роуди Боб Монтгомери, Шитхед) в
«Cambrian Hall», Ванкувер, 1979. Фото: Bev Davies
X