ГОГОЛЬ СЦЕНЫ

Формат документа: docx
Размер документа: 0.06 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.


ГОГОЛЬ. СЦЕНЫ
1 сцена
Танец прислуги
Марфуша – ступай, отвори дверь, звонят.
Дуняша – а ты что лежишь?
Марфуша – ступай, отвори дверь, звонят.
Дуняша – а у тебя на ногах пузыри что ли?
Марфуша – ступай, отвори дверь, звонят.
Дуняша – а ты, что встать не можешь?
Глафира – ну, ладно, я пойду, так и быть, отворю. Это Агафья.
Марфуша – а, это ты, московская ворона? Откуда тебя принесло?
Агафья – а ты, чухонская дочь! Побегала бы ты с моё. Вот, моя барыня (показывая узел) к цветочнице велела отнести, а на извозчика не дала. Да и к вашему тоже велела. Что, спит ещё?
Марфуша – кто? Медведь? Нет, ещё не рычал из берлоги.
Дуняша – а правда говорят, что барыня ваша даёт вам чулки штопать?
Марфуша – так что теперь ты у нас будешь штопальницей. А мы так теперь и звать тебя будем: «Штопальница»!
Агафья – врёшь, и никогда я не штопала.
Дуняша – да ведь известно: у вас дворовый человек до обеда повар, а после обеда он уже кучер или лакей, а вечером башмаки шьёт.
Агафья – ну и что? Ну и что? Не сидеть же без дела. Конечно, я и убираюсь и на барыню шью, и на других тоже – копейку добываю. А что из того, что вы сидите весь день и ничего не делаете? Дуры необразованные!
Марфуша – нет, у хорошего барина прислугу не займут работой, на то есть мастеровой. Вон, у графа Булкина – 30 человек слуг одних. И там уж нельзя так: «Эй, Петрушка, сходи-ка туды». – «Нет, скажет, - это не моё дело. Велите приказать Ивану». Вот оно что значит, если барин хочет жить, как барин.
2
А ваша то, пигалица из Москвы приехала – а коляска, как орех расколотый, и у лошадей хвосты верёвками подвязаны.
Агафья – ну, смехуньи, ой смехуньи! Да что из того, что вы сидите весь день? Ведь у вас ни копейки за душой нет.
Марфуша – а на что мне твоя копейка? А барин то зачем? (звонок) Сейчас иду! Ведь жалованье он мне и так выдаст, работаю я или нет. (звонок) Сейчас, сейчас! А копить мне на старость зачем? Что же это за барин, если пенсион слуге за службу не выдаст? (Звонок) Иду! (стоп-кадр «За работой»)
2 сцена. Агафья спряталась,
Павел Петрович – (входит в прихожую) - Марфушка, вы что, оглохли?
Марфуша – никак нет, барин.
Павел Петрович – а что ж ты не изволила явиться, когда я звоню?
Марфуша – ну мне ж нельзя было дела бросить, я сапоги чистила.
Павел Петрович – а Глашка, что делала?
Глафира – я паутину сметала
Павел Петрович – а Дуняшка где?
Дуняша – я здесь, барин, паркет натираю.
Павел Петрович – ладно, а подайте-ка мне сюда собачку! Зюзя! (ищут, находят) вот я тебе на хвост бантик привяжу. (звонок)
Глафира – Александр Иванович Пролётов!
Павел Петрович – проси! (уходит в свой кабинет, Пролётов разделся)
Александр Иванович – (входит к Бурдюкову) доброе утро, Павел Петрович!
Не помешал ли я вам?
Павел Петрович – да ну что вы, Александр Иванович, как можно. Ну что, в котором часу вчера домой приехали?
3
Александр Иванович – в шестом. Я как поворотил из «Офицерской», так спросил, подъезжая к будочнику: «Не слышал ли, братец, который пробил час?» а он и говорит: «Да шестой уж пробил, барин». Вот я и узнал, что час то шестой был.
Павел Петрович – представьте себе, я сам почти в то же время приехал. Ну что, каков был вистец?
Александр Иванович – да он мне признаться во сне мерещился вистец-то.
Павел Петрович – во сне? (Выход карт)
Алесандр Иванович – во сне! Будто у меня на руках сидит дама крестей. А я будто, мигаю Лукьяну Федосеевичу, чтоб он козырял, - а он нет, не козыряет.
Дама Крестей – а ведь тут только козырни – пиковый валет и берёт!
Павел Петрович – позвольте, валет не берёт!
Дама Крестей – берёт
Карта 1 – не берёт, потому что нельзя брать
Карта 2 – а семёрку пик, забыли?
Карта 3 – да разве у него была пиковка? Я что-то не припомню!
Карта 4 – да у него было две пики: четвёрка, которую он сбросил на даму, и семёрка.
Карта 5 – четвёрка была, это так; но семёрки - то не было! Ведь он бы козырнул!
Павел Петрович – ей-богу, Александр Иванович, ей-богу! Я как сейчас помню у него было две пики – четвёрка и семёрка.
Александр Иванович – четвёрка было, а семёрки не было. Он бы козырнул.
Павел Петрович – ей-богу, Александр Иванович, ей-богу, у него было 2 пики.
Александр Иванович – но это совершенно невозможно Павел Петрович.
Павел Петрович – так вот, поедемте завтра к Лукьяну Федосеевичу и спросим, была ли на руках у него семёрка пик.
4
Александр Иванович – извольте, я не прочь. (разложил колоду) Нет, ну это совершенно невозможно. Карты спорят и уходят. Выносят чистить шубу.
Павел Петрович – Марфуша, где мои капли! Не те! Ну, ничего нельзя попросить.
Александр Иванович – Павел Петрович, что с вами?
Павел Петрович – это так, пустяки. А были вы сегодня у его высокопревосходительства?
Александр Иванович – был. Теперь только от него. Сегодня утром было немного холодно. По этому поводу велел подать себе новую шубу.
Павел Петрович – новую шубу? (Шуба)
Александр Иванович – Конечно, новую. Подъезжаю к его высокопревосходительству ( скачет) – а он спит. Но я дождался. Ну, тут и пошли разговоры о том, о сём.
Павел Петрович – и обо мне было что-нибудь говорено?
Александр Иванович – как же, было, было и про вас. И притом, любопытнейший разговор произошёл.
Павел Петрович – а что такое?
Александр Иванович – а вот тут позвольте по порядку. Его высокопревосходительство спросил, почему так давно меня не видел? И где я бываю? И о вчерашней вечеринке спросил и кто, говорит, был? Я говорю, были, были, Павел Петрович Борщёв, Илья Владимирович Бубницын. А его высокопревосходительство после каждой фамилии и говорит: «Гм». А я и говорю: «Был ещё один, известный вашему высокопревосходительству чиновник».
Павел Петрович – а он что?
Александр Иванович – и как вы думаете, что сказал на это его высокопревосходительство?
Павел Петрович – не знаю
5
Александр Иванович – а он и говорит, кто ж такой? А я говорю: «Павел Петрович Бурдюков». А его высокопревосходительство говорит: «Гм». Это говорит, чиновник и притом… а довольно хорошо у вас потолки расписаны, Павел Петрович. Очень, очень не дурно. Лира, корзиночка, бубен и барабан. Очень натурально.
Павел Петрович – так что же сказал его высокопревосходительство?
Александр Иванович – а что же он сказал, я что-то не припомню.
Павел Петрович – он сказал: «Это чиновник. Гм»
Александр Иванович – да, он сказал, - «Гм! Это говорит, чиновник. Притом, служит он у меня». Ну а дальше разговор пошёл об обыкновенных вещах.
Павел Петрович – и больше обо мне не заговаривал?
Александр Иванович – нет.
Павел Петрович – жаль. Господи, боже мой, вот если бы он сказал: «Такого-то Бурдюкова, в уважении его заслуг, представить к Владимиру третьей степени… эх, Александр Иванович… как было бы славно
Звонок. 3 сцена
Павел Петрович – ну, кто ещё там? Ступай, открой дверь. Я в кабинете. Извините, Александр Иванович, дела.
Александр Иванович – ничего, ничего, я подожду.
Шрейдер – Иван Петрович, дома?
Глафира – у себя.
Павел Петрович – ничего, ничего, пожалуйте сюда. Что это у вас?
Шрейдер – для подписания. Здесь отношение в палату и рапорт управляющему.
Павел Петрович – что это? У вас же поля по краям бумаги не ровны. Да вы знаете, что за это может быть?
6
Шрейдер – я говорил об этом Ивану Ивановичу: он мне сказал, что министр не будет смотреть на эту мелочь.
Павел Петрович – мелочь? Ивану Ивановичу хорошо так говорить. Да я сам тоже думаю, что не будет он смотреть на эту мелочь. Ну, а вдруг посмотрит?
Шрейдер – можно переписать.
Павел Петрович – да, не успеешь уже переписать. Нет, не будет он заниматься этими пустяками. Может вообще, так только глазом пробежит не читая. Ну, а вдруг, вздумается: «Дай-ка посмотрю, велико ли место остаётся для полей?» Что тогда?
Шрейдер – я перепишу.
Павел Петрович – то-то. Ведь я с вами говорю, только потому, что вы учились в университете. С другими я бы и слов не стал тратить.
Шрейдер – я перепишу
Павел Петрович – Зачем? Не надо. Министр на это даже никогда не посмотрит, и не вспомнит даже про это! Ну а вдруг? Что тогда?
Шрейдер – я перепишу. (уходит)
Павел Петрович – Видите, с кем приходиться работать. Эх, Александр Иванович, скольких трудов мне стоило привести всё это в порядок. Посмотрели бы вы, в каком виде я принял нынешнее место. Вообразите себе, что никто не умел правильно буквы написать. Смотришь: иной в одной строке пишет: «си», а в другой: «ятельству». Словом ужас. А сейчас, вот возьмите бумагу: душа радуется, дух торжествует!
Александр Иванович – да, можно сказать, что чины вам кровью и потом достались.
Павел Петрович – именно потом и кровью. Характер у меня такой! Мне бы только одного хотелось – орденок на шею. А вас буду просить, Александр Иванович, этак при случае, мимоходом, намекните его высокопревосходительству: что мол, у Бурдюкова в канцелярии такой порядок, какой редко где встретишь.
7
Александр Иванович - с большим удовольствием, Иван Петрович, если только представится случай.
Входит Катерина Александровна ищет собачку Зюзю
Катерина – боже мой, Александр Иванович!
Александр Иванович – Катерина Александровна! (целует ручки)
Катерина – как давно мы не видались. Позабыли меня, позабыли. Ну, что Наталья Фоминична?
Александр Иванович – слава богу, Наталья Фоминична, захворала.
Катерина – как?
Александр Иванович – да! у неё сделалось стеснение в груди и колика под ложечкой. Врачи прописали очистительное и припарки из ромашки.
Катерина – а вы бы, попробовали гомеопатическое средство. (любезничают)
Павел Петрович – чудно, как подумаешь, до чего доходит просвещение. Вот ты Катерина говоришь про гомеопатию. Недавно я был на представлении. И что бы вы думали? Мальчишка, ростом лет трёх, не больше: а так отплясывает на тончайшем канате, что дух захватывает. Да я серьёзно!
Катерина – Паша, ну причём тут канат.
Александр Иванович – А я 3-го дня был в опере. Очень хорошо поёт Мелас. (появляется Мелас)
Катерина – да, она всегда поёт с большим чувством. (поют)
Александр Иванович – Ах, однако уж скоро два.
Катерина – куда же это вы, Александр Иванович?
Александр Иванович – пора! Мне до обеда надо ещё места в три заехать.
Павел Петрович – когда же мы с вами увидимся?
Александр Иванович - завтра у Лукьяна Федосеевича.
Катерина – прощайте, Александр Иванович. Зюзя, Зюзя…
8
Александр Иванович – (лакеям) не терплю я людей такого рода. Ни в чём не разбирается. Ничего не делает, а прикидывается только, что он и то наделал, и то поправил. Ишь, чего захотел! Ордена! И ведь получит мошенник, получит. Такие всегда получают. Да ещё просит, чтоб я замолвил за него словечко. Не получишь ты ордена, не получишь! (Уходит, все ищут Зюзю)
4 сцена
Агафья – что? Говорят, вы бал затеяли?
Дуняша – да! а ты-то будешь?
Агафья – да какой это бал? Только так говорится, что бал. А на самом деле будет простая вечеринка.
Марфуша – нет, бал будет на всю руку. По целковому жертвуют и больше. Повар княгини Барашкиной дал 5 рублей и сам берётся стол готовить. Уж полпуда конфет купили… Звонок
Агафья – ступай, барин звонит
Марфуша – да подождёт. Иллюминацию зажжём, музыка будет… звонок
Агафья – ступай, звонит
Марфуша – подождёт. Ну, ты сколько даёшь? Дуняша, гляди на неё? Давай не скупись, штопальница! Входит барин
Павел Петрович – что ж вы, бездельницы? Три горничных – и хоть бы одна с места поднялась? Я звоню что есть мочи, чуть тесьму не оборвал.
Марфуша – да ничего не было слышно, сударь.
Павел Петрович – врёшь
Марфуша – да ей-богу! Что мне врать то? Уж это такой колокольчик, никуда не годится: никогда ничего не слыхать. Надо будет слесаря позвать.
Павел Петрович – ну так позвать слесаря
Марфуша – да я уже говорила дворецкому. А ему говоришь, говоришь, так он ещё и выбранит за это.
9
Павел Петрович – а это, что за личность?
Марфуша – это горничная от Анны Петровны, зачем-то пришла к вам.
Павел Петрович – что скажешь, красавица?
Агафья – барыня приказала кланяться и доложить, что сегодня будут к вам.
Павел Петрович – не знаешь, зачем?
Агафья – не знаю, зачем. Они сказали: «Дорожи Ивану Петровичу, что сегодня будем к ним» и приказали кланяться.
Павел Петрович – когда, в котором часу?
Агафья – не знаю, в котором часу. Они сказали: «Доложи Ивану Петровичу, что сегодня будем к ним» и приказали кланяться.
Павел Петрович – хорошо. Дуняшка, давай скорей одеваться: я ухожу. (уходит вместе с Дуняшей, но возвращается) А вы – никого не принимать. Всем говорить, что меня нет дома. (повторяет каждому и уходит вместе с Дуняшей)
Агафья – видите, и вам из-за меня досталось.
Марфуша – нет, это уж служба такая. Как ни старайся – всё выбранят. Звонок
Вот, опять какой-то чёрт лезет. (Глаше) Ступай, отвори дверь, звонят.
Вбегает ШрейдерШрейдер – (вбегант) Павел Петрович дома?
Марфа – никак нет.
Шрейдер – досадно. А не знаешь, куда уехал?
Марфа – неизвестно. Должно быть в департамент. Как о вас доложить?
Шрейдер – скажи, что был Шрейдер. Очень мол жалел, что не застал дома. Слышишь, не позабудешь? Шрейдер.
Марфа – не позабуду. ШпендерШрейдер – Шрейдер, Шрейдер моя фамилия
10
Марфа – слышь, Глафира, не позабудь; Штрудель. (Шрейдер садится)
Агафья – ох, братцы, пора уж и мне. (одевают Агафью)
Марфа - ну что, на бал то будешь?
Агафьяа – не знаю, посмотрю после. Прощай, Глаша. Прощай Марфа.
Вместе – прощай. (сели на дорожку, ушла, слуги легли)
Шрейдер – что же делать? А что тут сделаешь, пойду. (уходит)
5 сцена
Пробегает барин. Проводы барина. Входит Дуняша. Садятся.
Марфа – (ковыряя в носу) ведь вот свободное время. Барин ушёл, чего бы кажется лучше,- нет, сейчас придёт этот чёрт дворецкий.
Голос дворецкого – ну что за наказание: 10 человек в доме и хоть бы один, что-нибудь прибрал. Побоялись бы хоть совести своей, коли бога не боитесь. (выходит) Ведь ковры до сих пор не выколочены. А ты, Марфуша, пример другим должны бы дать, а ты спишь с утра до вечера. (хрюкает)
Марфа – да что ж я, не человек? Уже и заснуть нельзя?
Дворецкий – да, кто ж против этого? Почему же не заснуть? Но ведь не весь же день спать. Ну, вот хотя бы ты, Дуняша! Ведь у тебя работы – всего 2-3 подсвечника вычистить. Ну, что ты тут маешься?
Дуняша – я не маюсь, я между прочем, работаю с утра до вечера и никакой благодарности от вас Лаврентий Павлович! (хрюкает, Дуняша уходит)
А тебе, Глаша, подзатыльник требуется? Каждый человек должен знать свой долг. Уж коли ты слуга, так служи, а не важничай. Вот я бы сейчас сказал: «Я не дворецкий, а генерал». Так мне на это всякий скажет: «Нет, врёшь, ты дворецкий, а не генерал. Твоя обязанность смотреть за домом, за порядком, за поведением слуг». Это вам не бонжур, коман ву франсе. (хрюкает) (Глафира бросает щётку и уходит) Ага! Вот мы какие важные! (звонок)
Входит Агафья забыла мешок
Агафья Гавриловна! Мое почтение, с большим удовольствием вижу вас.
11
Агафья – не беспокойтесь, Лаврентий Павлович, я зашла к вам только на минуту: я увидела карету вашего барина и узнала, что его нет дома.
Дворецкий – и очень хорошо сделали. Пожалуйте, садитесь.
(она раздевается, он хрюкает)
Агафья – скажите, ведь вы знаете что-нибудь о бале, который на днях затевается?
Дворецкий – а как же, конечно. Ну, натурально бал или как принято говорить вечеринка. Конечно, будут угощение, танцы и тому прочие подобные удовольствия.
Агафья – непременно, непременно буду. Я только лишь зашла за тем, чтобы узнать будете ли вы?
Дворецкий – конечно буду, Агафья Гавриловна, и вообще общество у нас будет хорошее. Не могу сказать точно, но слышал, что будет камердинер графа Толстогуба. Буфетчик и кучера князя Брюховецкого, и горничная княгини Шлепохвостовой. Так же будут некоторые чиновники.
Агафья – одно мне только очень не нравится, что будут кучера. От них всегда такой запах. И вообще они такие необразованные невежи.
Дворецкий – позвольте вам доложить Агафья Гавриловна, что кучера кучерам рознь. (икает) Конечно, так как они неотлучно находятся при лошадях, и иногда пардон, подчищают, то конечно, натурально, от них иногда воняет навозом. Всё это так. Но, однако, согласитесь, что есть такие кучера, которые хотя и кучера, но больше конюхи, чем кучера. А их должность состоит в том, чтобы отпускать овёс, и следить, если провинился форейтор или кучер. (икает)
Агафья – как вы хорошо говорите, Лаврентий Павлович, я всегда вас так заслушиваюсь.
Дворецкий – да, ну что вы. Конечно, не всякий человек имеет так сказать дар слова. У других бывает иногда, и косноязычие или другие подобные случаи, что впрочем, происходит от натуры.
12
Агафья – конечно, не всякий умеет сказать речь и имеет так сказать дар слова. Хотя бывает иногда, что впрочем, не мешает им… (поцелуй)
6 сцена
Александр Иванович Пролётов – Сашка, где газета?
Сашка – на столе барин
Пролётов - почитаем, что тут пишут? Так! Путевые заметки. Происшествия. А вот и награждения. Что это? Неужели Бурдюков? Да, он, Павел Петрович Бурдюков. Награждён Владимиром третьей степени. Каково? Вор, взяточник, гнуснейший человек, и награждён! Вот не хотел же читать, как чувствовал. А теперь на душе тоска и гадость – и больше ничего. Сашка! И зачем ты, принёсла мне эту вот газету? А? Забери её, дура. Каков, а? Вот кого без лишних слов упрятал бы я на Камчатку с большим наслаждением.
Сашка – там Бурдюков приехал
Пролётов – что?
Сашка – Бурдюков приехал
Пролётов – Бурдюков, ко мне?
Сашка – точно так
Пролётов – Павел Петрович Бурдюков?
Сашка – да нет, не Павел Петрович, а другой, какой-то
Пролётов – какой другой?
Сашка – да вот извольте сами видеть: он здесь.
Пролётов – зови!
Бурдюков – прошу извинить за беспокойство. Обстоятельства понудили оставить Тамбов. Приехал просить личной помощи и заступничества.
Пролётов – точно, другой. Хотя есть какое-то сходство. Чем могу быть вам полезным?
Бурдюков – дело, тяжба
13
Пролётов – с кем?
Бурдюков – с родным братом
Пролётов – прежде позвольте узнать фамилию.
Бурдюков – фамилия моя Бурдюков, Христофор Петрович, а дело с родным братом Павлом Петровичем Бурдюковым.
Пролётов – Господи, вот и говори теперь, что нет справедливости. А это что? Родной брат, узы крови так сказать, а родного брата не пощадил. Позвольте вас обнять.
Бурдюков – извольте, я вас сам с готовностью обниму. (обнимаются) А прежде, глядя на вашу физиономию, нельзя было и подумать, чтоб вы были путный человек.
Пролётов – вот тебе раз, как так?
Бурдюков – да сурьёзно! Наверно, покойница матушка ваша, когда была брюхатая вами, перепугалась чего-нибудь?
Пролётов – да с чего вы взяли?
Бурдюков – да вы не будьте в претензии, это очень часто случается. Вот у нашего заседателя вся нижняя часть лица баранья, и поросла шерстью, как у барана. А ведь от незначительного случая: когда покойница рожала, к её окну подошёл баран и давай блеять. Бе-е-е!
Пролётов – оставим в покое барана. Времени у меня не много. Перейдём к делу. К делу. Садитесь.
Бурдюков – извольте, это дело казусное. Знавали вы в Устюжском уезде помещицу Евдокию Малафеевну Жеребцову?
Выходит ЖеребцоваНе знали? Она доводится родной тёткой мне и моему брату. И мы извольте видеть, её ближайшие наследники. Кроме того, ещё есть сестра Мария, что вышла за генерала Повалищева. Вот оно куды пошло.
Выходит Мария
14
Мария – и вот этот брат, мошенник, - а он по этой части хоть к чёрту в дядьки годится, - вот он и подъехал к тётке: «Вы мол, тётушка, уже прожили, слава богу, 70 лет; где уж вам в таких преклонных годах заниматься самой хозяйством: давайте я буду всем управлять». И переехал к ней в дом, живёт и всем распоряжается, как настоящий хозяин. Подмечайте!
Пролётов – Подмечаю
Бурдюков – и вот занемогает тётушка, а от чего – бог знает:
Жеребцова – бог всё знает
Бурдюков - может быть, он сам и ей чего-нибудь подсунул
Мария – чего подсунул?
Бурдюков – не знаю чего. А только когда я приехал, меня встречает брат весь в слезах: «Ну, говорит, братец, навеки мы с тобой несчастные, благодетельница наша… того»
Жеребцова – что того?
Бурдюков – ну, что-что, отдала богу душу
Мария – нет, она пока ещё была при смерти.
Жеребцова – кто?
Бурдюков – кто, кто. Вы тётушка были при смерти. Я вхожу, она лежит на карачках и только глазами хлопает. Я подступаю поближе. «Ну, говорю, тётушка, все мы смертны, и не угодно ли вам заблаговременно сделать какое-нибудь распоряжение»
Пролётов – а что тётушка?
Бурдюков – а тётушка отвечает…
Жеребцова – э… э… э
Мария – а этот подлец – мой брат, стоит возле кровати и говорит: «Это, мол тётушка так объясняет, что она уже распорядилась»
15
Бурдюков – я подступаю поближе: «Позвольте узнать, говорю, тётушка, что это за распоряжение?» а она опять отвечает…
Жеребцова – э… э… э
Бурдюков – а этот подлец опять за своё: « Это мол тётушка говорит, что все распоряжения находятся в духовном завещании»
Жеребцова – в духовном завещании
Пролётов – ну а духовное завещание распечатали?
Бурдюков – конечно распечатали. После похорон, собрались свидетели и распечатали.
Пролётов – и что там было написано?
Бурдюков – а вот что
Жеребцова – племяннику моему, Павлу Петровичу Бурдюкову оставляю во владение родовое имение моё в Устюжском уезде. Пятьсот ревизских душ, угодья и прочее.
Бурдюков – вон оно куды пошло!
Жеребцова - Племяннице моей, Марии Петровне Повалищевой, урождённой Бурдюковой, оставляю деревню и сто душ. Племяннику моему Хрисанфию Петровичу Бурдюкову, на память обо мне завещаю: (пауза) три штаметовые юбки, и всю рухлядь в амбаре, как-то: пуховика два, посуду фаянсовую, простыни, и чепцы.
Бурдюков – и там ещё чёрт знает какое тряпьё. Я вас спрашиваю, зачем мне эти штаметовые юбки? Что я с ними буду делать?
Пролётов – а покойница собственноручно подписалась?
Жеребцова – а кто покойница?
Бурдюков – Вы, тётушка. То-то и оно, что подписалась. Да как-то странно. Покойницу звали Евдокия, а она нацарапала такую дрянь, что и разобрать нельзя.
Все – как так?
16
Бурдюков – покойницу звали Евдокия, а она написала «Обмакни». Что ж это за имя такое, Обмакни?
Пролётов – как же вы намерены поступать теперь
Бурдюков – я уже подал прошение об уничтожении завещания
Мария – как об уничтожении?
Бурдюков – потому что подпись ложная. Пусть они не врут: покойницу звали Евдокия, а не Обмакни.
Пролётов – вы не волнуйтесь. Я сейчас напишу записку одному знакомому секретарю. А вы достаньте мне копию завещания. Мы это дело быстро обделаем.
Мария – ах, вот как? Бог шельму метит. Бог всё видит. Пойдёмте тётушка.
Жеребцова – куды?
Мария – туды, тётушка! Мы найдём правду в другом месте. (уходят)
Бурдюков – несказанно, обязан вам. А в которые двери нужно выходить – в те или в эти?
Пролётов – (пишет) в те
Бурдюков – до свидания. Как вас, я всё позабываю.
Пролётов – Александр Иванович
Бурдюков – Ну, прощайте, Александр Иванович, а в которые двери выходить, в те или в эти? (уходит)
Пролётов – в те! ( уходит) Неожиданный клад, подарок судьбы. Странно сказать, а в душе чувствуешь такое неизъяснимое удовольствие, как будто министр поцеловал при всех чиновниках.
Бурдюков – а в которые двери выходить?
Пролётов – в те! (уходит) Ну, ничего, наконец, и на нашу улицу пришло веселье. Как я сяду играть, так ты будешь подплясывать. А уж как сенатских
17
то музыкантов наберу оркестр, так ты так запляшешь, что всю жизнь не отдохнут у тебя бока.
Бал
2 ДЕЙСТВИЕ
7 СЦЕНА
Марья Петровна – слушай, Миша, я давно хотела с тобою переговорить. Тебе нужно переменить службу. Ты должен служить по военной части.
Миша – что вы, маменька, как, по военной.
Марья Петровна – ну, а что ж ты так изумился?
Миша – Помилуйте, да разве вы не знаете, что нужно начинать с юнкеров?
Марья Петровна – ну, послужишь год юнкером, а потом произведут в офицеры.
Миша – да что вы нашли во мне военного? И фигура моя совершенно не военная. А как надену юнкерский мундир с короткими хвостиками – так совестно даже будет смотреть.
Марья Петровна – произведут в офицеры, будешь носить мундир с длинными фалдами. К тому же это и лучше, что ты немножко толстоват. Скорее пойдёт производство. Им же будет совестно, что у них в полку такой толстый прапорщик.
Миша – но мне год, всего год осталось служить до коллежского асессора. Я уже, как два года в чине титулярного советника.
Марья Петровна – перестань, перестань! Это слово «титулярный» тиранит мои уши. Я хочу, чтобы мой сын служил в гвардии.
Миша – маменька, рассмотрите меня хорошенько: меня ещё в школе хомяком звали. А в военной службе нужно, чтобы и на лошади лихо ездил, и рост имел богатырский, и голос звонкий и талию.
Марья Петровна – приобретёшь, всё приобретёшь. Я хочу, чтобы ты непременно служил; на это есть очень важная причина.
18
Миша – да какая же причина?
Марья Петровна – важная
Миша – какая важная?
Марья Петровна – такая причина. Я даже не знаю, поймёшь ли ты меня хорошенько. Губомазова… (Появляется Губомазова)
Гумомазова - Здрасьте!
Марья Петровна - Ой! Наталья Андреевна! (целуются) так вот, эта дура, третьего дня у Рогожинских и говорит.
Губомазова – я очень рада, что на придворных балах не пускают штатских. Это всё такой мовё жёр. Я очень рада, что мой Алесис не носит этого скверного фрака.
Марья Петровна – и всё это она произнесла с таким жеманством.
Губомазова – с каким жеманством?
Марья Петровна – с таким, и с таким тоном, тчто право я не знаю, что бы я сделала с ней.
Губомазова – что такое?
Марья Петровна – Эта противная мерзавка, на каждом углу трезвонит, что её сын служит в гвардии.
Миша – так в этом вся причина?
Дамы вместе– да!
Марья Петровна – да, я хочу, чтобы мой сын тоже служил в гвардии и был бы на всех придворных балах. Да! И пусть она треснет от досады. Мой сын будет, будет в гвардии. Чтобы я позволила всякой мерзавке…
Губомазова – что такое?
Марья Петровна – надуваться передо мной и задирать и без того свой курносый нос. Нет, уж вот этого, никогда не будет, Наталья Андреевна
Губомазова – Марья Петровна
19
Марья Петровна – Наталья Андреевна (несколько раз)
Миша – хорошо, если вы это требуете, я перейду в военную службу. Только право, мне будет самому смешно, когда я увижу себя в мундире.
Марья Петровна – ну уж, по крайней мере, гораздо благородней этого фрачишки. Теперь второе. Я хочу женить тебя.
Миша – как? одним разом переменить службу и жениться?
Марья Петровна – а что, как будто нельзя переменить службу и жениться.
Миша – да я не хочу жениться.
Марья Петровна – захочешь, если только узнаешь на ком. Словом я хочу женить тебя на княжне Шлепохвостовой.
Княжна - не тверди, для чего я смотрю на тебя. И зачем и за что, полюбила тебя. В твоих чудных очах утоплю душу я, и до смерти любить, буду только тебя.
Миша – да она же дура первоклассная
Марья Петровна – вовсе и не первоклассная, а такая же, как все другие. Прекрасная девушка, вот только памяти нет: иной раз забывается, и говорит невпопад.
Княжна – но это от рассеянности.
Миша – помилуйте, маменька, женитьба – это дело сердечное: а как же душа, маменька
Марья Петровна – так! Я как-будто предчувствовала. Это всё новые идеи! Перестань либеральничать, тебе это не идёт.
Миша – ах, маменька, ну когда и в чём я был непослушен вам? Мне уже скоро 30 лет, а я как дитя покорен вам во всём. Вы мне велите ехать туда, куда мне смерть не охота ехать, и я еду. Вы мне приказываете потереться в передней такого-то, и я трусь в передней такого-то, хотя мне это вовсе не по сердцу. Вы мне приказываете танцевать на балах, хотя все смеются над моей фигурой. И я танцую. При этом вы мне всякий раз колете глаза новыми20
идеями. Не проходит и минуты, чтобы вы не называли меня либералом. Поймите, это больно, это больно.
Марья Петровна – пожалуйста, не говори этого. Будто я не знаю, что ты либерал. Я даже знаю, кто тебе всё это внушает.
Миша - кто
Марья Петровна – Мадам Собачкина. (Вылезает Собачкина) Отвратительная мерзавка, и больше ничего. Этакая эмансипе в юбке. Да если бы ты только знал, что она разнесла про меня. (Собачкина шепчет Губомазовой) я три месяца от стыда не могла из дома выйти. Что будто у меня вместо свечей подают сальные огарки и по целым неделям не выбивают в комнатах ковры. Я неделю была больна, я не знаю, как вообще перенесла всё это.
Миша – и вы думаете, что такая особа, может иметь надо мною власть?
Марья Петровна – я сказала ей, чтоб он не смела мне и на глаза показываться. (Собачкина исчезает) А ты одним только можешь оправдать себя, если без всякого упорства сделаешь княжне декларасион
Княжна - сегодня же.
Миша – позвольте мне хотя бы здесь иметь свой голос. Вы не спросили ещё меня. А если я влюблён в другую?
Княжна – в другую? (появляется другая)
Марья Петровна – а вот это признаюсь, для меня новость. И кто ж такая эта другая?
Миша – ангел
Ангел - ангел и лицом и душой
Марья Петровна – а кто отец её?
Ангел – Александр Александрович ОдосимовМарья Петровна – и что, он богатый человек?
Миша – редкий, удивительный человек
21
Марья Петровна – и богатый?
Ангел – да как вам сказать.
Миша - Но таких душевных достоинств и на свете нет.
Марья Петровна – да чин-то у него, какой, состояние, имущество?
Миша – я понимаю, маменька, чего вы хотите. Но позвольте и мне по этому поводу сказать откровенно. Ведь теперь, может быть, во всей России нет жениха, который бы не искал богатой невесты. Всякий хочет поправить свои дела и это справедливо, когда бедный человек, которому не повезло на службе, ищет богатую невесту. Но справедлив ли богатый человек, если тоже будет искать богатых невест? Ведь это всё равно что поверх шубы надеть шинель, когда и без того жарко. Когда эта шинель, может прикрыть чьи-нибудь бедные плечи. Хватит, маменька, довольно о деньгах!
Марья Петровна – больше я это не в силах слушать. Всё знаю, всё: влюбился в потаскушку, дочь какого-нибудь курьера, которая занимается публичным ремеслом. Отец – пьяница, мать – стряпуха, родня – служащие по питейной части. И я должна всё это терпеть от родного сына, для которого я не щадила жизни? Нет, я не переживу этого.
Губомазова – переживёте.
Марья Петровна – Да я не знаю, проживу ли я до вечера.
Миша – маменька, успокойтесь, вы сами создаёте для себя такую нервную обстановку
Марья Петровна - Так. Что это?
Губомазова – а что такое?
Марья Петровна – мне дурно, у меня кружится голова. Где мои капли? Я знаю, во всём виновата Собачкина. Как только земля носит эту чуму.
Горничная – Собачкина приехала
Марья Петровна – как Собачкина? Отказать, отказать. Чтоб духу её здесь не было. (все утыкаются в стол)
22
8 СЦЕНА
Собачкина – Марья Петровна, извините великодушно, что так давно не была. Ей-богу, никак не могла. Поверить не можете, столько дел. Знала, что будете гневаться. Здравствуй, Миша, как ты?
Марья Петровна – нет, у меня просто слов нет. Какова? И ещё извиняется, что давно не была.
Собачкина – как я рада, что судя по лицу, вы так свежи и здоровы. Я приехала рассказать вам один преинтересный анекдот.
Марья Петровна – я не охотница до анекдотов.
Собачкина – об Наталье Андреевне ГубомазовойГубомазова – (оживает) а что такое?
Марья Петровна – как об Наталье Андреевне? Это верно недавно случилось
Собачкина – на днях
Марья Петровна – а что такое?
Собачкина – а знаете, что она сама сечёт девок своих?
Марья Петровна – нет, что вы говорите. Какой срам, можно ли это?
Собачкин – позвольте рассказать? Как-то раз, велит она виноватой девушке лечь, как следует, на кровать, а сама зачем-то вышла из комнаты,- не помню зачем, кажется за розгами. В это время девушка встаёт и тоже выходит зачем-то из комнаты. Это я тоже не помню зачем. На её место приходит этот, Натальи Андреевны муж, ложится, засыпает. Является Наталья Андреевна, ну как следует с розгами, и велит одной девушке сесть ему на ноги. Накрыла простынёй и высекла мужа
Марья Петровна – и как же я до сих пор об этом не знала? Я вам скажу по секрету, что я всегда была уверена, что она в состоянии это сделать.
Собачкина – натурально. Представьте, примерная жена, сидит дома, занимается воспитанием детей, сама учит их по-аглицки! А сечёт мужа всякий день, как кошку.
23
Губомазова – это что ж такое? Барсик, домой. (исчезает)
Собачкина – как мне жаль, что не смогу погостить у вас подолее.
Марья Петровна – куда же вы, Анна Кондратьевна? Я всегда привыкла видеть вас, как друга нашего дома, останьтесь. Миша, оставь нас. (даёт подзатыльник). Я нарочно услала сына, чтобы переговорить с вами наедине. Скажите, вы верно знаете: есть какой-то Александр Александрович Одосимов.
Собачкина – Одосимов, Одосимов, какой-то есть, - я могу узнать.
Марья Петровна – пожалуйста! Вообразите, вышла одна смешная история. Вы мне сделаете большое одолжение.
Собачкина – вам стоит только приказать. Для вас я готова на всё.
Марья Петровна – вот в чём дело. Миша влюбился. (Миша поднялся) Точнее не влюбился, а просто зашло ему в голову эдакое сумасбродство.
Ангел – я не сумасбродство
Марья Петровна - (подзатыльник ангелу) Словом он бредит дочерью этого Одосимова, и воображает, что она совершенная доброта и невинность.
Ангел – да я невинность
Марья Петровна – так вот, нельзя ли, как-нибудь, поссорить их. Или, чтобы по городу разнеслись слухи, что вы с Мишой (наушники) в любовной связи… и чтобы потом это дошло до ушей этой барышни.
Собачкина – вот это поворот
Марья Петровна – что, разве это для вас трудно?
Собачкина – да нет, ничего, я с удовольствием. Только, Вы может быть подумаете бог знает что, но вот хорошо, что вспомнила. Займите мне на самое кратчайшее время тысячи две, нет, три. Что за дурацкая память. Собираясь к вам, всё думала, как бы не опоздать, и позабыла бумажник. Специально положил его перед глазами на столе. И что думаете: всё взяла – табакерку взяла, платок даже лишний взял, сумочку взяла, а бумажник остался на столе.
24
Марья Петровна – ну, что с ней делать? если дашь – не отдаст, а не дашь – распустит по городу такие слухи, что век не отмоешься. Бумажник она забыла на столе. Ладно, ничего делать, нужно дать. Извольте, Анна Кондратьевна, я их вам сейчас принесу.
Собачкина – очень хорошо, я вас здесь подожду? (смотрит в зеркальце) Что делать будем, Анна Кондратьевна? Теперь эти три тысячи тебе очень пригодятся. Благоразумнее всего начать с любовных писем. Написать письмо от имени этой девушки, да и позабыть на столе в Мишиной комнате. Но главное, - что написать? Впрочем, - есть у меня кое-какие старые письма, писанные к моему брату. Подыскать, которое получше, подскоблить фамилию, так, чтобы не было заметно и всё. Посмотрим хотя бы вот это.
Письмо 1 – я очень, слава богу, здорова, но занемогаю от боли. Али вы, душенька, совсем позабыли нас? А то, пришли бы, успокоили весёлыми разговорами…
Собачкина – нет, этим не обманешь. Правописания нет.
Письмо 2 – если ты, коварный обольститель моей невинности, не отдашь задолженные мною на мелочную лавочку деньги, которые я по своей неопытности дала тебе, мерзкая рожа, я тебя в полицию сдам. Мерзавец!
Собачкина – да какие деньги? Это чёрт знает что. Ничего он не брал. Это совсем, никуда не годится. Нужно поискать чего-нибудь сильного, где виден кипяток. А это никуда не годится.
Письмо 3 – жестокий тиран, души моей.
Собачкин – вот это что-то хорошее
Письмо 3 – тронься, тронься сердечной моей участью.
Собачкин – и даже очень благородно, очень
Письмо 3 – нет, ты тронься
Собачкин – вот как надо писать. Обо всём сказано. Это ему и подбросить. Только имя подчистить. (запихивает письма обратно)
24
Призраки вылезают из-за стола на сцену и танец.
Губомазова – я очень рада, что на придворных балах не пускают штатских. Это всё такой мёве жёрМарья Петровна – эта противная мерзавка на каждом углу трезвонит, что её сын служит в гвардии.
Миша – да она же дура первоклассная
Дама – и вовсе не первоклассная, а такая же как все другие
Собачкина – вообразите: примерная жена, сидит дома, занимается воспитанием детей, учит их по-аглицки, ну просто ангел, а сечёт мужа всякий день, как кошку
Одосимова – да, я ангел и лицом и душой
Бурдюков – пусть она не врёт. Покойницу звали Евдокия, а не Обмакни.
Пролётов – а покойница собственноручно подписалась?
Жеребцова – а кто покойница?
Мария – кто, кто. Вы тётушка покойница. Все мы смертны.
Дворецкий – а потом будет бал или как принято говорить вечеринка. и конечно будут угощения, танцы и прочие удовольствия
Агафья – одно мне только не нравится, что будут кучера. От них всегда такой запах.
Павел Петрович – а я вот тоже недавно был на одном представлении. И что бы вы думали? Мальчишка ростом лет трёх, не больше, а так отплясывает на тончайшем канате, что дух захватывает.
Александр Иванович - ну это совершенно невозможно.
Миша - ей богу! Он мне признаться во сне мерещился. Будто у меня на руках сидит дама червей и мигает мне, чтоб я козырял. А ведь тут только козырни, - пиковый валет и берёт.
- не берёт, потому что нельзя брать
25
- а семёрку пик забыли?
- да разве у него была пиковка? Я что-то не припомню
- да у него было 2 пики: четвёрка, которую он сбросил на даму и семёрка.
- четвёрка была, а семёрки не было. Он бы козырнул
Говорят все
X