Дипломатия России в конце XVII - первой четверти XVIII вв.

Формат документа: docx
Размер документа: 0.08 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.


Дипломатическое обеспечение Великого посольства (1697-1698 гг.)
В 1689 г. царь Иван добровольно отошел от управления государством Иван Алексеевич умер в 1696 г. и Петр по существу стал единоличным монархом. Заведывание иностранными делами, но без титула оберегателя после В.В.Голицына принял на себя Лев Кириллович Нарышкин, занявший одно из первых мест в государстве благодаря родству с царицей Натальей Кирилловной. Фактически в качестве исполняющего обязанности начальника Посольский приказ с 1689 г. возглавлял думный дьяк Емельян Игнатьевич Украинцев, опытный дипломат старой школы, сохранявший это звание около десяти лет.
С эпохи Петра I начался качественно новый этап в развитии российской дипломатической службы. Победа под Азовом произвела впечатление на Европу: Россия продемонстрировала свое твердое намерение стать морской державой. И это не могло не отразиться на ходе переговоров с союзниками по заключению нового соглашения против Турции, которые долго и трудно вел в Вене русский посланник К.Н.Нефимонов. 29 января 1697 г. там между Россией, Австрией и Венецией состоялось подписание союзного трактата. Однако Керченский пролив был по-прежнему в руках турок. В борьбе за выход к Черному морю России предстояло приложить еще немало усилий, в т.ч. и дипломатических. Для воплощения в жизнь столь грандиозного предприятия как строительство военно-морской базы в Таганроге и флота нужны были специалисты, которых в России почти не было. Петр прекрасно сознавал, что на первых порах без помощи иностранцев не обойтись. Однако, вступая на путь преобразований, он хотел прежде всего обучить своих подданных европейскому мастерству. Смысл сближения России с Европой царь видел не в простом заимствовании, а в использовании передовых достижений Европы для укрепления Русского государства.
Подготовка к походу за знаниями в Европу началась еще задолго до Великого посольства. Так, еще в 1603 г. в Любек направили пятеро молодых людей для изучения немецкого языка. В 1692 г. сначала в Падуанском, а затем Парижском и Лейденском университетах получил образование сын старшего дьяка Посольского приказа П.В.Постников. Но это были единичные случаи.
Массовый же отъезд на учебу за границу начался после издания Петром I указа от 22 ноября 1696 г. об отправлении "стольников обеих комнат (комнатных стольников умершего царя Ивана и Петра I) в количестве 67 человек в иностранные государства учиться разным наукам". Шестеро из них находились в составе Великого посольства, 39 выехали в Италию и 22 в Голландию и Англию самостоятельно. Все они были из аристократических семей: 23 князя, в том числе Б.И.Куракин, трое Голицыных, двое Долгоруких, двое Хилковых, Гагин, Черкасский, двое Урусовых, Репнин, Трубецкой, Лобанов, Козловский, Прозоровский, двое Шаховских, Оболенский, Волконский, Шейдяков. Позже многие из этих лиц займут видное положение в Российском государстве. Согласно инструкции, составленной лично Петром, каждый отправлявшийся за границу обязан был пройти там курс наук по мореходству, математике, философии, "дохтурскому искусству", изучить чужестранные нравы и европейские языки, а по возвращении в Россию сдать экзамен. До окончания учебы им было запрещено даже вступать в брак. Немногие в то время покидали пределы российского государства. Поездка за границу считалась делом новым, трудным и была сопряжена с опасностями. Царское повеление поэтому было воспринято без энтузиазма. Ехали учиться неохотно, в страхе перед наказанием, опасаясь лишиться всех прав, земель и имущества в случае отказа. Но находились и добровольцы. Так, среди отъезжавшей в Европу молодежи оказался и будущий известный дипломат П.А.Толстой, которому к тому времени было за пятьдесят.
Вместе с тем царя не оставляла мысль и самому побывать в Европе, познакомиться с тамошними порядками. Вскоре была придумана и форма заграничного путешествия - Великое посольство. Через Ригу и Митаву посольство должно было направиться в Австрию, где решался турецкий вопрос, оттуда в Рим и Венецию, а затем в Голландию, Англию, Данию и, наконец, в Бранденбург. Однако после получения от царского посланника в Вене К.Нифимонова известия о возобновлении антитурецкого союза маршрут следования посольства был изменен. Теперь оно должно было направиться по северному пути сначала в европейские поморские страны.
Такого рода масштабные предприятия не были чем-то новым для Посольского приказа. Русская дипломатия и раньше прибегала к подобным акциям. Так, в 1654 г. во все европейские страны были направлены посольства с сообщением о воссоединении Украины с Россией. В 1667 г. русские дипломаты вновь объехали всю Европу с извещением о заключении мира с Польшей, призывая всех христианских государей объединиться против османской империи. Такие же посольства были отправлены в 1672 и 1686 гг. В конце XVII в. Россия играла не последнюю роль в европейской политике, имела богатый опыт и традиции, которые Петр активно использовал при подготовке Великого посольства.
На сей раз задачи, поставленные перед посольством, носили многоплановый характер. В области внешней политики Петр I решил попытаться расширить антитурецкую коалицию за счет включения в нее Голландии и Англии. Кроме дипломатических, Петр ставил перед собой и другие цели, которые он определил в собственноручно написанном наказе посольству. Он хотел подать личный пример своим подданным в приобретении знаний и нужных профессий, а также произвести наем на русскую службу иностранных специалистов.
Посольство формировалось в строгом соответствии с установившимися в России дипломатическими традициями. Но это была последняя уступка Петра старинным обычаям Посольского приказа. Официально посольство возглавляли три великих и полномочных посла, которые как нельзя лучше дополняли друг друга. Первым послом был назначен царский фаворит, швейцарец Ф.Я.Лефорт, хорошо владевший русским, английским, голландским, немецким, французским и латинским языками. Он свободно ориентировался в обстановке, царившей в европейских домах, был остроумен, общителен, куртуазен. Однако совершенно не знал обычаев и правил московской дипломатии. Вторым полномочным послом был соратник царя Ф.А.Головин, происходивший из знатного боярского рода, который чтил традиции и имел большой опыт в дипломатических делах. Еще при Голицыне в августе 1689 г. он провел труднейшие переговоры с Китаем и заключил первый в истории русско-китайских отношений Нерчинский договор о границе, торговле и др. вопросах. В качестве третьего посла выступал думный дьяк, позже думный советник и опытный дипломат П.Б.Возницын, выходец из приказного сословия, прошедший хорошую школу в Посольском приказе при А.Л.Ордин-Нащокине. С его именем связано заключение Бахчисарайского мирного договора между Россией и Крымом.
До Петра I никто из русских царей не покидал пределы России - этого не предусматривал посольский церемониал. Личное участие царя, хотя и инкогнито, в составе Великого посольства - это своего рода поиск новых форм дипломатии.
Численность Великого посольства, выехавшего из Москвы в марте 1697 г., составляла 250 человек. Каждого посла сопровождала своя свита дворян, посольские люди - подьячие, переводчики, толмачи, секретари, приставы, другие должностные лица. Там был собран весь цвет российской дипломатии.
Отправлению Великого посольства предшествовала большая подготовительная работа в Посольском приказе во главе с Е.И.Украинцевым: составлялись подробные наказы с изложением правил поведения и дипломатического церемониала в духе старомосковской дипломатии, заготавливались проездные и верющие грамоты, другие документы. В помощь посольству был подобран большой справочный материал: 33 переплетенные книги с копиями статейных списков целого ряда прежних российских посольств, начиная с посольства к папе римскому в 1580-1581 гг. В книгах подробно описывались дипломатические связи России с теми странами, куда направлялось то или иное посольство.
К подготовке посольства привлекались и хорошо образованные молодые люди, преимущественно из привилегированного сословия, со знанием европейских языков. Так, упоминавшемуся ранее П.В.Постникову царским указом велено было подготовить в Амстердаме все необходимое для приема, размещения и встречи великих и полномочных послов. Позже Постников в качестве посольского секретаря П.Б.Возницына участвовал в работе Карловицкого конгресса (1699 г.). Ему приходилось вести переговоры с польским, цесарским, турецким и венецианским послами, а также с послами-посредниками. На официальных приемах Постников, прекрасно владевший греческим, итальянским, французским и латынью, выступал в роли толмача.
Параллельно с Великим посольством в соответствии с общим планом расширения антитурецкого союза Петр I направил в 1697 г. в Европу для дополнительной проработки политических вопросов одного из самых родовитых бояр - многоопытного Б.П.Шереметева. Ему и прежде доводилось бывать в тех странах, куда он теперь направлялся. Знаток переговорного процесса, участник переговоров с Речью Посполитой по заключению вечного мира, Шереметев умело отстаивал титул царя и интересы России в Вене. Он был хорошо образован, имел великолепные внешние данные, изысканные манеры, был учтив, умел непринужденно вести беседы. К тому же, не чужд к восприятию всего нового. Все эти качества пригодились ему во время конфиденциальных переговоров, которые Шереметев с блеском провел в Варшаве, Вене и Риме по поручению царя.
В целях лучшего обеспечения дипломатической деятельности полномочных послов и приобретения практического опыта в области дипломатии в состав Великого посольства было включено 80 дворян, многие из них остались затем в Европе для продолжения образования. Среди них: ставший позднее широко известным обрусевший шотландец Я.В.Брюс, участник Аландского и Ништадтского конгрессов, С.Г.Нарышкин, принимавший участие в Брауншвейгском конгрессе, ближние стольники А.П.Измайлов и П.А.Голицын, сыновья Головина, Возницына и другие.
В официальных переговорах с иностранцами постоянно участвовали находившиеся при посольстве Г.И.Головкин, выполнявший дипломатические поручения Петра I, переводчики со знанием итальянского, польского, немецкого, голландского и латинского языков: Г.И.Островский, П.Вульф и П.Шафиров, а также толмачи: Иван Кропоткин, Алексей Змеев, Андрей Гемс, Александр Глаз. И все же, испытывая острую нужду в переводческих кадрах, полномочные послы вынуждены были брать на службу для толмачества и переводов в переговорах по отбору и найму иностранных специалистов людей со стороны - русских полоняников, оказавшихся на чужбине, иноземцев "польской породы", сербских студентов.
Итоги деятельности Великого посольства неоднозначны. Они реально отражали сложившуюся в то время в Европе непростую ситуацию и возможности в приобретении союзников в борьбе против Турции и Швеции. Дипломатия Англии и Голландии, любезно принимавшая Петра I, одновременно вела против России закулисную игру, стремясь к получению собственных выгод. Члены Священной лиги готовы были оставить Россию один на один с Турцией. От своего тайного агента в Вене и российского резидента в Варшаве А.В.Никитина Великому посольству стало известно о секретных переговорах о мире между Турцией и Австрией при посредничестве морских держав - Голландии и Англии. Желая соблюсти видимость приличия перед партнером по антитурецкой коалиции, австрийский император Леопольд I пригласил царя присоединиться к уже достигнутой договоренности. Петр I, хотя и был разгневан действиями союзников за его спиной, как умный политик сумел пойти на компромисс и замирение с турками, сохранив тем самым нормальные отношения со своими союзниками, а не поссориться с ними, оставшись в полной изоляции. Правильность избранной царем тактики впоследствии была доказана на переговорах Е.И.Украинцева с Турцией, которые завершились подписанием в 1700 г. Константинопольского мирного договора.
Петр сумел извлечь и другие выгоды в создавшейся ситуации. После распада Священной лиги ему удалось приобрести союзников в борьбе с Швецией. С этой целью он начал переговоры по организации антишведской коалиции. Свидание Петра I с Августом II, переговоры с курфюрстом Бранденбурга Фридрихом-Вильгельмом III, контакты с датскими дипломатами в Москве и Голландии - все это послужило прологом к созданию в 1699 г. Северного союза в составе Речи Посполитой, Саксонии, Дании и России и началу войны с Швецией за выход к Балтийскому морю.
К другим дипломатическим успехам Великого посольства можно с уверенностью отнести также подписание между Россией и Бранденбургом договора о торговле и покровительстве русским подданным в получении образования. Кроме того, благодаря дипломатической активности Великого посольства удалось обеспечить политическую поддержку и победу кандидату на польский престол, выдвинутому Россией, саксонскому курфюрсту Августу.
Первые шаги Петра I по реформированию дипломатического ведомства России
Как известно, еще в XVII в. русское общество начало испытывать воздействие иноземной культуры. Однако реформы, начатые предшественниками, приобрели масштабный характер лишь при Петре. Приступая к реформированию дипломатического ведомства, царь стремился взять под личный контроль дела государственной важности, оперативно решать политические вопросы, не связывая их прохождение через громоздкую и медлительную бюрократическую машину Посольского приказа. Окружив себя единомышленниками, в том числе иностранцами из Немецкой слободы, юный царь был проникнут лишь одной идеей: преобразовать Россию.
Знаменитые Азовские походы 1695-1696 гг. положили начало его преобразовательной деятельности во внешней политике. Одним из самых ранних нововведений, относящихся к первому Азовскому походу 1695 г., было отделение от Посольского приказа дипломатической канцелярии, получившей позднее название Посольской походной канцелярии. По сути дела само образование походной канцелярии не было новшеством. Все русские цари и до Петра, отправляясь в поход, брали с собой ближайших советников из бояр и дьяков. Но Петр I придал особое значение этому походному штабу дипломатии. Штаты канцелярии набирались из служителей Посольского и Малороссийского приказов. Во главе этого весьма своеобразного дипломатического ведомства в миниатюре царь поставил своего первого учителя, думного дьяка Никиту Моисеевича Зотова, который "бдел в непрестанных же трудех писменных, роспрашиванием многих языков и иными делами". Глава Посольского приказа Украинцев переписывался с Зотовым, давая ему необходимые рекомендации относительно посольских дел.
Все текущие дела посольской службы по-прежнему находились в ведении Посольского приказа, деятельность которого становилась все более рутинной. Его глава Е.И.Украинцев, будучи человеком осторожным, не проявлял большой инициативы и самостоятельности. Так, во время осады Азова он держал в полном неведении посланника в Вене о готовящемся наступлении русских войск, в результате чего не было обеспечено своевременное прибытие в Азов иностранных военных специалистов-подрывников. Пытаясь оправдаться перед царем, Украинцев сначала утверждал, будто ничего не сообщал посланнику в Вену из опасения, что К.Н.Нефимонов мог разгласить тайну. Получив же выговор Петра I, сознался, что не смел писать дипломату без указа царя.
В 1700 г. Посольская походная канцелярия была разделена на две: Ближнюю канцелярию под началом Н.М.Зотова и Посольскую походную канцелярию, руководить которой в качестве президента было поручено ближнему боярину, Федору Алексеевичу Головину, возглавившему с апреля 1699 г. также Посольский приказ. Ф.А.Головин - один из ближайших сподвижников царя, "который понял его и неусыпно стоял на страже интересов России в те тяжелые минуты, когда сам Петр в адской горести... готов был бросить свои преобразовательные замыслы и борьбу за благо и величие государства". С приходом к руководству внешней политикой Ф.А.Головин занял первенствующее положение среди русских государственных деятелей. Иностранцы называли его первым министром. Значение Посольской походной канцелярии по сравнению с Посольским приказом продолжало возрастать в силу частых выездов царя из Москвы. Федор Алексеевич всюду сопровождал царя. С началом Северной войны Посольская походная канцелярия превратилась в главный орган ведения дипломатических дел, куда направлялись лучшие силы Посольского приказа. Так, "для иностранной переписки" сюда были командированы в качестве переводчиков принятые на русскую службу Генрих-Иоган, он же Андрей Иванович Остерман и Петр Павлович Шафиров - будущие вице-президенты Коллегии иностранных дел Россиии. Всякий раз, отбывая с Посольской походной канцелярией, Ф.А.Головин оставлял в Посольском приказе "статьи" - своего рода наказ по ведению дел в его отсутствие. В них точно расписывалось, как следует поступать в случае прибытия в Москву того или иного посла или резидента, как их принимать, где размещать, чем и как снабжать. Особо важные дела никто в Посольском приказе без царя и Головина решать не имел права. Ф.А.Головин - первый из русских дипломатов за заслуги перед отечеством стал кавалером учрежденного Петром I ордена Андрея Первозванного.
После смерти Ф.А.Головина в июле 1706 Петр I указом от 23 сентября 1706 г. поручил осуществлять руководство Посольским приказом тайному секретарю Петру Павловичу Шафирову. Во главе же Посольской походной канцелярии он поставил своего соратника Гаврилу Ивановича Головкина, который состоял в родстве с Петром I по линии матери.
После строительства в 1703 г. Петербурга Посольский приказ по-прежнему оставался в Москве. Там же находился и иностранный дипломатический корпус. Посольская же походная канцелярия во главе с Головкиным, приспосабливаясь к условиям военного времени, должна была постоянно находиться при Петре. Поначалу она переместилась в Киев, где царь вел в то время активные переговоры с польским королем Августом. Всем приказам было велено, обращаясь в Посольский приказ, первым писать имя Шафирова "с товарищи". В 1707 г. именно Шафиров направлял рескрипты русским дипломатам за границу. Чтобы не пострадали интересы страны от раздвоения руководства дипломатическими делами, царь информировал Шафирова о своей переписке с Головкиным, а Головкина - о переписке с Шафировым. Однако, осуществляя руководство Посольским приказом, Шафиров столкнулся с открытым неповиновением дьяков, которые воспринимали его как выскочку из простых переводчиков, к тому же не знатного рода. Они не только отказывались выполнять его поручения, но осмеливались даже оспаривать их, что весьма оскорбляло Шафирова и вредило общему делу: "И то принужден терпеть я от ваших превосходительств", - писал он дьякам. Видимо, это обстоятельство заставило Петра I поменять местами двух главных дипломатов. Уже с мая 1708 г. Головкин стал подписывать вместо Шафирова письма-указания дьякам Посольского приказа, в одном из которых он распекал их за "нечинение радения по должности". Увидев подпись Головкина, дьяки "попремногу обрадовались" и обязались "исправлять" его поручения в точности.
15 сентября 1708 г. Петр I издал указ: "Государственной Посольской и принадлежащие к нему приказы главным управлением ведать постельничему и кавалеру графу Гавриле Ивановичу Головкину, да тайному секретарю Петру Павловичу Шафирову". 16 июля 1709 г. был издан новый царский указ, окончательно закреплявший верховное руководство внешними делами за Головкиным, которому предписывалось "писаться канцлером, а тайному секретарю П.П.Шафирову - подканцлером". К 1710 г. Посольская канцелярия, утратив в своем названии слово походная, окончательно обосновалась в Петербурге, превратившись из временного учреждения в главный орган внешних сношений России. Теперь уже из ее состава формировалась Посольская походная канцелярия, которая всюду следовала за царем: в 1711 г. - в Прутский поход, в 1716 г. - в Копенгаген, в 1718 г. - в Ревель, в 1719 г. - в Гангут и на Аландские острова, в 1722-23 гг. - в персидский поход.
В 1701-1702 гг. в Посольском приказе были предприняты новые шаги в плане дальнейшей регионализации его структурных подразделений. И хотя к 1710 г., как и в XVII в., в нем было пять повытий, произошло перераспределение дел между ними: первое повытье Михайлы Ларионова ведало сношениями с Папским престолом и Австрией, Англией, Испанией, Венецией, Флоренцией, остальными итальянскими государствами, Францией и Венгрией. Оно же занималось приездом и отъездом иностранных послов и вопросами медицинского обеспечения дипломатического ведомства. Второе повытье Ивана Губина ведало сношениями с Данией, Бранденбургом, Грецией, Палестиной, а также церковными, финансовыми и кадровыми вопросами. Третье повытье Лаврентия Протопопова, где страны объединялись по общности военно-политических интересов, занималось сношениями с Гамбургом, Имеретией, донскими казаками, а также Турцией, Крымом, молдавскими, валашскими и калмыцкими делами. В ведении четвертого повытья Петра Пасынкова находились, Швеция, Польша и Голландия. В пятое повытье Ивана Юрьева входили персидские, бухарские, хивинские, китайские и армянские дела, а также дела именитых купцов Строгановых.
Численный состав Посольского приказа, после значительного его сокращения во времена Е.И.Украинцева, определялся в количестве 80 служителей. В 1705 г. кроме начальника Посольского приказа в его штате находились тайный секретарь, четыре дьяка, 29 подьячих, 21 переводчик, 24 толмача и 3 золотописца. По указанию Петра I в 1707 г. были собраны сведения о среднем звене посольских чинов - подьячих: "кто имянно и с каких чинов подьячий и с которого году кто у приказных дел". Полученные данные позволяют судить о социальном составе основных служителей Посольского приказа: три четверти всех подьячих были выходцами из приказного и духовного сословия (примерно поровну) и одна четверть - из прочих.
К 1710 г. в штате Посольского приказа помимо канцлера появился подканцлер, добавили одного секретаря, сократили трех дьяков, число подьячих увеличили до 32, переводчиков - до 28, толмачей осталось лишь 17, золотописцев стало 4. Иначе говоря, при почти прежнем численном составе приказа (86 чел.) в нем заметно укрепилось среднее звено служителей - подьячих и переводчиков.
Постепенно Посольская канцелярия в Петербурге становилась главным органом управления внешними сношениями России, что не замедлило сказаться и на ее численном составе. В 1712 г. в Петербург было отправлено более половины всех подьячих - 19 человек, в Москве оставалось лишь 16. В 1713 г. там было три секретаря, один старший, а также несколько молодых подьячих и переводчиков; в 1715 г. - уже четыре секретаря, семь подьячих и 12 переводчиков, в 1716 г. - 4 секретаря, 9 подьячих, 13 переводчиков из Посольского приказа и 5 подьячих из Малороссийского.
К тому времени в Посольском приказе остались лишь второстепенные дела. В 1715 г. его даже лишили права выдавать заграничные паспорта. В этой связи Головкин писал секретарям Посольского приказа М.Ларионову и П.Шафирову: "Вы в Москве оставлены только для приему из губерний положенных денег и для исправления дел по присланным от нас письмам, а главное правление дел в Государственной Посольской канцелярии прилучается здесь, в С.-Петербурге, и вам никаких новых дел делать, и ни из которых канцелярий ведомостей и ответов чинить не приказано". Одновременно в 1715 г. для Посольской канцелярии в Петербурге спешно строили новое здание.
Посольский приказ просуществовал до февраля 1720 г., когда на базе его и Посольской канцелярии, преобразованной в 1716 г. в Посольскую коллегию, была создана Коллегия иностранных дел. Посольский приказ сыграл важную роль в истории нашей страны. Он создал основы дипломатической службы в России и за рубежом, подготовил плеяду блестящих дипломатов, смело вступивших в новый просвещенный XVIII век. Благодаря деятельности Посольского приказа, по оценке французского посла в России Кампредона, "Россия, едва известная некогда по имени, теперь сделалась предметом внимания большинства держав Европы, которые ищут ее дружбы, или боясь ее враждебного отношения к их интересам или надеясь на выгоды от союза с ней".
Попытки создания дипломатической школы.Подготовка молодых кадров в Посольском приказе
В соответствии с духом времени в Москве по инициативе Петра I 23 июля 1701 г. были открыты "разноязычные школы" для подготовки чиновников Посольского приказа. Ректором этого специального учебного заведения был назначен Николай Швиммер из Немецкой свободы. Ему было велено учить шведскому, латинскому, немецкому, голландскому и французскому языкам, а также "словенскому речению и письму русских всяких чинов людей и детей, хто к тому учению будут ему даны, и учить с непрестанным прилежанием; а как они тем языкам совершенно научатся, и им быть в Посольском приказе в переводчиках". Для занятий было приказано выделить постоялый двор, "в которой слободе пригож". В ноябре 1701 г. в школу поступили первые шесть учеников - сыновья подьячих: Федор Богданов, Петр Губин, Семен Андреев, Самойло Копьев, Яков и Иван Грамотины. В апреле 1702 г. к ним присоединился еще один ученик - Василий Курдевский, переведенный из греко-латинской школы. Указом от 23 декабря 1702 г. в связи с хорошими отзывами дьяков В.Постникова, И.Волкова и М.Родостамова об их успехах в латинском и немецком языках ученикам школы было назначено жалованье из Посольского приказа.
После отъезда Николая Швиммера в Голландию в 1703 г. директором-препозитом стал пастор из Немецкой слободы Э.Глюк, взятый в плен русскими войсками при занятии ливонского города Мариенбурга, где у него в услужении жила девица по имени Марта, дочь литовского крестьянина С.Скавронского - будущая императрица Екатерина I. Вскоре "разноязычные школы" по царскому указу от 25 февраля 1705 г. были преобразованы в Московскую гимназию. Глюк выписал "из-за моря" новых учителей и разработал программу, в соответствии с которой в гимназии обучали новым и древним языкам (французскому, немецкому, латинскому, греческому, еврейскому, "сирскому" и "халдейскому"), а также закону Божьему, риторике, философии, и, что самое примечательное, - политике. Наряду с этим, юношей обучали искусству, конной езде и изящным манерам ("телесному благолепию"). Петр стремился сделать молодое дворянство проводником западных светских обычаев и приличий в русском обществе. Это учебное заведение стало по существу прообразом дипломатической школы, а его выпускники - активными проводниками петровской дипломатии.
Посольский приказ внимательно следил за успехами своих питомцев. На каждого ученика составлялись подробные характеристики, которые направлялись в дипломатическое ведомство. В 1706 году секретарь Посольского приказа П.П.Шафиров по указанию царя наставлял учеников, чтобы "они впредь учились радетельно и от школы отнюдь не отбывали, а буде кто от той школы отбудет, и на том кормовые деньги доправлены будут все и с пенею". В гимназию Глюка разрешалось принимать детей всех сословий, "которые станут приходить и записываться в тое школу охотою". В 1705 г. в школе насчитывалось 28 учеников, в 1706 - 40, в 1709 - 73. Учение было бесплатным, и ученики после окончания школы не должны были отрабатывать годы учебы. По состоянию на 1705 г. учителей было всего пятеро: Христофор Бухнер, Иоганн Густав Вурм, Иоганн Вернер Пауз, Ян Мерлот, а также сын Глюка - Христиан Глюк. Позже их стало 11. К написанному Глюком "Приглашению к российским юношам" прилагались список учителей и программа обучения. Государство ежегодно выделяло на школу 3 000 руб. и обеспечивало ее учебными пособиями.
После смерти Глюка в мае 1705 г. обер-инспектором гимназии был назначен Иоганн Вернер Пауз, который возглавлял ее до июля 1706 г. В 1706-1710 гг. директором школы был И.Битнер.
Курировали гимназию в то время: переводчик Посольского приказа Петр Коет, получивший указание "во управлении и надзирании школы чинить всякое вспоможение и тоя школы учителей ни до каких обид не допускать", и стольник Павел Веселовский.
В гимназии было три класса. Учебный процесс длился семь лет. Первоначально в гимназию принимались дети богатых дворян, со временем состав учеников стал пополняться за счет детей среднего и мелкого дворянства, военных, посадских и приказных.
В 1710 г. гимназия распалась на четыре "разноязычные школы": немецкую, французскую, латинскую и шведскую, которые все вместе зачастую называли "немецкими". Преподавание общеобразовательных дисциплин постепенно было сокращено до минимума. Главным, как и прежде, оставалось изучение иностранных языков. К 1715 г. уцелело всего лишь две школы - немецкая и французская, да и те вскоре были закрыты. За время своего существования это учебное заведение выпустило около 250 человек. Часть выпускников, получавшая жалованье от Посольского приказа, была определена на дипломатическую службу. Среди них - трое братьев Веселовских, которые сделали карьеру на дипломатическом поприще: Авраам с 1715 г. по 1719 г. был резидентом сначала в Амстердаме, затем в Вене. Исаак дослужился до члена Коллегии иностранных дел и прослыл знатоком "дипломатической техники". Федор, начав с секретаря при Б.И.Куракине в посольстве в Риме, а затем в Ганновере, Лондоне, Брауншвейге, Гааге, Копенгагене, в 1717-1720 гг. стал резидентом в Лондоне.
В 1715 г. Петру I одним из находившихся на русской службе иностранцев был представлен проект создания школы для подготовки кадров государственных служащих и дипломатов - "Проект для институций Академий политике и протчая". В проекте указывалось: "Онним, которые имеют учиться в политике, надобно быть ученим прежде в диалектике или в философии; но еще лутче и полезнее будет, когда также фундамент имеют в иуриспруденце", ибо эти науки - основа политики. Автор полагал, что не следовало жалеть средств для такой академии, поскольку "прибыль от нее превелика". Развивая эту мысль, он писал, что академия могла бы готовить кадры как для управления государством, так и для Посольской канцелярии и других государственных учреждений: "И таким способом не токмо государствена канцелярия посолска, но еще и другие прикази и магистрати будут иметь служащих достойних и удобних без выписку иноземцев и на онних убитку; таким же образом государство ингенерами, меканистами, архитектами и протчими профессорами, которих нанимаем против весу от золота, довольно будет снабдено". По мнению автора, русские не менее способны к наукам, чем европейцы, "понеже с божиею помощью одарени от натуры островидением, субтилним разсуждением и прилежанием ко перениманию всякую науку без трудности". К сожалению, этот проект так и не был осуществлен. Известно, что в 1724 г. царь обсуждал его с просвещеннейшим человеком того времени - историком и государственным деятелем Василием Никитичем Татищевым. Последний отнесся к проекту весьма скептически, отметив, что "без нижних школ академия оная с великим расходом будет бесполезна".
По инициативе Петра I была разработана система поощрений и наказаний, в соответствии с которой царь "обнадеживал верных своих и истинных служителей своею особливою протекцию и высокою милостью и обещал при всех приключающихся случаях, по учиненной пробе верности и их искусства, во всемилостивейшей памяти содержать и по заслугам награждать. Противно же те, которые против своей должности оплошкою или вымыслом погрешат, неотменно наказаны будут по важности дела... когда кто злым образом на время или вовсе тайно из писем и документов что унесет; или кто под каким-нибудь предлогом неправдиво учинит репорт (или доношение);.. или кто протоколы или другие документы переправит фальшиво;.. когда кто постороннему, кому не надлежит, тайности сообщит, резолюции прежде времени объявит, протоколы и потом которого члена голос или мнения покажет; или кто по дружбе или по вражде или из взятков или других намереней что пренебрежет, которое ему чинить надлежало, таковым за преступление как вышним, так и нижним надлежит чинить смертная казнь или вечная на галеру ссылка с вырезанием ноздрей и отнятием всего имения. Ежели те кто меньшее преступление учинит... таковым за преступление наказание чинить ссылкою на галеру временною, со отнятием всего или части имения или лишением чина и тяжким штрафом; (ежели впервые), по силе погрешения".
Распространенным методом наказания было битье батогами. Так, например, был наказан в январе 1699 г. дьяк Семен Карево - за допущенную в грамоте ошибку - пропуск в титуле царя.
Система поощрений и наказаний использовалась и как средство принуждения молодых людей к учебе. Так, 15 января 1708 г. царь указал П.П.Шафирову: "поповым и дьяконовым детям учиться в школах греческой и латинской. А которые в тех школах учитца не похотят, и их в попы и в дьяконы на отцовы места никуды посвящать и в подьячие и в иные ни в какие чины, кроме служивого чина принимать не велено". Петр I охотно соглашался принимать на службу в Посольский приказ детей подьячих и церковников, проявлявших радение к учению и языкам. Одни обучались приказному делу при опытных подьячих, других посылали за границу с послами и посланниками. О наличии недорослей в Посольском приказе свидетельствует такая помета царя на списке подьячих за 1707 г.: "...стараться надобно, чтоб малолетные подьячие в приказе ради учения и присмотру к приказным делам и для розсылок удержались..." Об отправке недорослей за границу говорится в другом интересном документе от 8 декабря 1715 г., адресованном Петром секретарям Посольского приказа: "... выбрав на Москве из подьячих молодых робят и ис подьяческих и ис поповских детей человек пять послать в Персиду при посланнике Волынском, которым тамо учиться языком турецкому, арабскому и персидскому. Для того надлежит выбрать которые б робята были остроумны и к наукам понятны. Вы присмотрите таких, ежели есть из подьячих или из детей служителей Посольского приказа. А хорошо б такие робята были добрые и пожелали б сами охотою для той науки туда ехать, которых Вы обнадежте, что им на подъем из Москвы и для тамошнего житья и учения даны будут деньги из казны е.ц.в. довольные. А как они тем языкам обучатца, то они написаны будут в чины по усмотрению их наук и награждены будут довольным жалованьем. Буде же охотников к тому не будет, и в неволю взять и туда послать..."
Создание сети постоянных дипломатических представительств России за границей при Петре I
Иностранные постоянные дипломатические представительства в России появились раньше российских за границей. Уже с 1585 г. в Москве пребывал английский резидент, который выполнял в основном консульские функции. С 1623 г. английские резиденты действовали непрерывно. В конце 20-х годов XVII в. появились "датские прикащики". В 1631 г. Нидерландам было разрешено иметь своего резидента, но воспользовались они этим правом только в 1678 г. С 1631 г. в Москве постоянно находились шведские агенты; польские были допущены лишь в 1673 г. Официально резиденты назначались "для удобнейшего по делам изустно, нежели через почту, донесения". На деле, помимо консульских обязанностей по защите торговых интересов своих соотечественников, они занимались сбором секретной информации. Так, в донесениях шведских резидентов своему правительству содержались ценные сведения о военных силах Московского государства, его торговле, внутреннем положении государства, о борьбе придворных партий. Шведский резидент Поммеринг, в частности, напрямую участвовал в подрыве зарождавшейся русской оружейной промышленности. В этих целях он добивался выезда за границу иностранных специалистов, работавших на русских заводах. "Как эти уедут отсюда, - писал он в 1648 г., - тульский или другие русские горные заводы не в состоянии будут вредить горным заводам вашего королевского величества в Швеции, ибо я достал Петру Марселису (владельцу тульских заводов) плохого кузнечного мастера..." Неудивительно поэтому, что Москва стремилась всячески избавиться от иностранных резидентов, неоднократно заявляя, что в мирное время им "быть не для чего". Сама она приступила к организации постоянных миссий за границей только в XVII в. Речь шла в первую очередь о двух государствах, с которыми Россия была тесно связана, - Швеции и Польше. В 1634 г. в качестве резидента в Швецию был послан принявший православие немец Д.А.Францбеков, но он пробыл в своей должности всего полтора года. Вопрос о миссии в Речи Посполитой был решен в 1673 г. Первый русский резидент Василий Тяпкин находился там с 1673 до 1677 год.
Отсутствие постоянных миссий за границей неблагоприятно отражалось на деятельности русской дипломатии, которая нередко оказывалась недостаточно осведомленной о положении в Европе.
Европейский вояж Петра I сыграл важную роль в развитии и совершенствовании российской дипломатической службы. В Гааге, тогдашнем центре международной политики, Великое посольство стало непосредственным свидетелем развернувшейся острой дипломатической борьбы европейских государств за испанское наследство. России, стремившейся в предстоящей борьбе с Швецией лишить противника международной поддержки и обрести новых союзников, важно было знать расстановку сил, быть в курсе всех изменений в позициях европейских государств, что возможно было осуществить только с помощью постоянного присутствия русских дипломатов за границей.
Для организации и деятельности российских диппредставительств требовались значительные денежные суммы. С этой целью в России, как отмечал С.М.Соловьев, "прибыльщики изыскивали всевозможные средства, взято было все, что только можно было взять; отдано было на откуп все, что можно было отдать. Отнято было право владельцев мест, где производились торжки, брать пошлину на себя, пошлина стала идти в казну; уничтожены были т.н. тарханы, по которым известные лица освобождались от платежа пошлин. Гробы продавались вчетверо дороже против покупной стоимости. Наложена была пошлина на бороду и усы: кто не хотел бриться, отплачивался деньгами. Все эти тяжести и труд русский народ должен был поднять временно, чтобы вдвинуть Россию в Европу и приобрести средства усиления и обогащения; а эти средства состояли в искусстве и знании. Петр прямо и для всех понятно указывал своему народу [в манифесте 1702 г.] цели его и своей чрезвычайной деятельности - внутреннее спокойствие и внешняя безопасность посредством хорошо устроенного войска и обогащения страны посредством торговли".
Первое постоянное дипломатическое представительство России за границей при Петре I было учреждено в Голландии, которая в конце XVII в. являлась могущественной военно-морской и торговой державой, а также средоточием европейской политики и международных отношений. Петр лично принял деятельное участие в организации посольства. Высочайшим указом от 9 апреля 1699 г. чрезвычайным и полномочным послом в Голландию был назначен один из самых приближенных к нему людей, пользовавшийся его доверием, потомственный дипломат, ближний окольничий Андрей Артамонович Матвеев.
По прибытии в Гаагу в конце января 1700 г., Матвеев вручил "высокомочным господам Статам" верющую грамоту, после чего приступил к исполнению своих обязанностей.
В соответствии с наказами, полученными в Посольском приказе, Матвееву предписывалось рассеять подозрения европейских государств в отношении подготовки Россией войны с Швецией. Незаурядный дипломат, Андрей Артамонович успешно справился со столь деликатным поручением. Он активно участвовал в различных конференциях с иностранными дипломатами, составлял мемориалы правительству Нидерландов, писал еженедельные реляции царю. Голландские министры, с которыми Матвеев вел переговоры, давали ему высокую оценку.
В апреле 1700 г. впервые после длительного перерыва (с 1636 г.) в Стокгольм был направлен официальный дипломатический представитель России в качестве резидента, ближний стольник, князь Андрей Яковлевич Хилков. Связанный родственными узами с самыми именитыми людьми России, Хилков, получивший образование в Италии, принадлежал к плеяде тех молодых дипломатов, которые начали свою службу при Петре. Случилось так, что вручение им верительных грамот шведскому королю совпало по времени с объявлением Петром I войны Швеции. В ответ по распоряжению короля Карла XII Хилков вместе с другими служащими посольства был посажен под домашний арест, а его имущество опечатано. Несмотря на ограничения в правах Андрею Яковлевичу удавалось, однако, переправлять в Москву через российские посольства в Голландии и Дании, сохранявших нейтралитет в войне, информацию военного и политического характера.
В 1713 г. Хилкова перевели из Стокгольма в крепость Вестерос. Но и оттуда он продолжал сообщать в Россию новости о происходивших в Швеции событиях. Его участь была печальной. В 1718 г. он скончался вдали от родины от туберкулеза, обострившегося за долгие годы заключения. Его прах был позднее перевезен в Россию и захоронен в Александро-Невской лавре в Петербурге. А спустя много лет, в 1770 г. в России была издана книга "Ядро российской истории", написанная Хилковым совместно с пленным русским офицером-сокамерником А.И.Манкиевым, которая выдержала несколько изданий и пользовалась огромным успехом.
В ноябре 1701 г. в Турцию послом России был назначен опытный дипломат Петр Андреевич Толстой, происходивший из небогатого дворянского рода. Получив образование в Италии, он вернулся на родину вполне светским человеком с изящными манерами, облаченный в европейское платье.
В полномочной грамоте Толстому подчеркивалось, что направлялся он "для лутчаго и состоятельнейшего оного мира охранения". Тайными же статьями ему предписывалось "будучи при салтанове дворе... выведать и описать тамошняго народа состояние", какое там управление и "каковыя в том управлении персоны будут". Что собой представляет султан, "ис пограничных соседей - которые государства в первом почитании у себя имеют", "с кем хотят мир держать или войну весть, и для каких причин, и которой стороне чем приуготовляютца и какими способы, и кому не мыслят ли какое учинить отмщение". Послу поручалось также выяснить, каковы государственные доходы, состояние вооруженных сил и торговли в Турции. "С чужестранными министры" рекомендовалось "обходитца политично, и к ним ездить и к себе призывать, как обычай во всем свете у министров при великих дворах пребывающих; толко смотрети того, чтоб не навести каким упрямством или каким невоздержанием, ко умалению чести Московского государства не учинить".
Дипломатическая миссия Толстого началась в первый период Северной войны (1700-1721), когда русская армия потерпела в 1700 г. поражение под Нарвой, а Дания была разбита шведами. В этот критический момент русский дипломат сумел нейтрализовать выступление турок на южных рубежах страны, и, таким образом, избежать сражения на два фронта, грозившего разорить страну. Петр I по достоинству оценил дипломатические усилия Толстого, наградив его царским портретом, украшенным бриллиантами. Немногие из петровских вельмож могли похвастаться такими наградами.
Петр Андреевич в течение ряда лет отстаивал интересы России на трудном и даже опасном посту посла в Турции. Еще в январе 1710 г. султан Ахмед III торжественно вручил ему в Стамбуле грамоту о ратификации мирного договора 1700 г., а уже в ноябре Турция объявила войну России. И первой ее жертвой стал русский посол. Дом и имущество Толстого были разграблены, а самого посла заключили в крепость Едикуль, расположенную на южной окраине Стамбула, на берегу Мраморного моря. Вообще в Турции существовал обычай с началом военных действий сажать дипломатов враждебной страны в тюрьму, где их содержали в тяжелых условиях, без скидки на занимаемое положение и возраст заключенных. Петр Андреевич так описывал свое заточение: "Меня привезли в Семибашенную фортецию, посадили прежде под башню в глубокую земляную темницу, зело мрачную и смрадную". Но и оттуда он исхитрился посылать информацию в Россию через молдавского посла Кантемира, который навещал Толстого в тюрьме.
Долгие годы в период острейших конфликтных ситуаций в отношениях между двумя странами провел в Турции П.А.Толстой, из них около двух лет - в турецкой неволе. И всегда по мере своих сил и возможностей он стремился не обострять обстановки и содействовать мирному решению споров. Царь, безусловно, сделал правильный выбор, назначив Толстого послом в одном из самых беспокойных в то время для России иностранных государств. Не ошибся Петр в Толстом и позднее, когда поручил ему деликатную миссию по возвращению в Россию из австрийских владений царевича Алексея, а также, когда направил его со специальной миссией в Берлин в 1719 г. с тем, чтобы удержать прусского короля от заключения сепаратного мира с Швецией и союза с Англией.
Шли годы. Петру Андреевичу было уже 82 года, когда на царском престоле оказался сын царевича Алексея Петр II. Как-то в кругу "друзей" он неосторожно высказался против его воцарения. Досужий доброжелатель постарался, чтобы об этом стало известно царю. И тогда его сослали в Соловецкий монастырь, где он умер в бедности. "Два шлафора теплые, которые при нем, Толстом, в тюрьме были, - гласила запись в тюремной книге, - ветхие и згнили. Одеяло при нем же, Толстом, згнило". Таков был бесславный конец государственного мужа.
Помимо Голландии, Швеции, Турции, а также Польши, где с XVII в. продолжало функционировать одно из первых российских посольств, дипломатические представительства были учреждены и в других иностранных государствах.
Вступив в войну с Швецией, Петр I решил укрепить отношения с одной из своих союзниц - Данией. В августе 1700 г. в Копенгаген был направлен один из представителей нового поколения петровских дипломатов, ближний стольник А.П.Измайлов, получивший незадолго до того образование за границей. Ему поручалось напомнить датчанам о союзнических обязательствах Дании по договору 1699 г. и в развитие этих обязательств побудить их "на свейское королевство своих ратных людей сухим путем и морем слати". Однако Измайлову не удалось выполнить эту задачу, поскольку к тому времени Дания, потерпев поражение от Швеции, оказалась вынужденной выйти из войны и заключить сепаратный мир в Травендале.
Неблагоприятно складывавшаяся для России обстановка заставляла ее попытаться заручиться благожелательным посредничеством ведущих европейских держав для заключения мира с Швецией. С этой целью сразу же после поражения под Нарвой Петр I направил в январе 1701 г. в Австрию своего неофициального представителя, ближнего стольника П.А.Голицына. Предложение царя об "аллиансе", однако, не нашло отклика в Вене, выступавшей с оглядкой на Англию и Голландию.
Не встретив поддержки со стороны Англии, Голландии и Австрии в деле посредничества в русско-шведских отношениях, Петр I решил попытаться наладить связи с их противником - Францией. Весной 1702 г. в Париж был послан без официального статуса участник Великого посольства П.В.Постников. И хотя, по отзывам современников, он был "муж умный и дела европскаго и пользы государевой сведомый и в языках ученый", отсутствие полномочий не позволило ему вступить с французами в переговоры о их посредничестве в северных делах.
Для переговоров о посредничестве в Лондон 1706 г. был направлен инкогнито, но "по посланскому обычаю" известный дипломат А.А.Матвеев. Он должен был убедить королеву, "дабы долгопротяжную войну прекратить к пользе е.ц.в. потрудитися изволила". Взамен Петр готов был выступить на стороне Англии и Голландии в войне за испанское наследство, которую они вели против Франции. Однако Лондон, заинтересованный в истощении сил в длительной войне с обеих сторон, не откликнулся на предложение России.
После капитуляции Августа II и заключения Альтранштедтского мирного договора 1706 г. Россия в войне с Швецией осталась без союзников. Стремясь заручиться посредничеством Пруссии в примирении с шведами, Петр I направил в августе 1706 г. в Берлин своего неофициального представителя гвардии капитана И.П.Измайлова - младшего брата А.П.Измайлова, посла России в Дании, и немецкого военного советника, находившегося на русской службе, А. Фон дер Лита, который был известен как "человек верной и искусной и двор тот весьма знает". В феврале 1707 г. Измайлов и Лит заключили с прусским королем Фридрихом I договор, которым подтверждались союзнические обязательства Пруссии 1697 г.
В 1709 г. в Гамбург был назначен в качестве коммерческого советника и резидента России принятый на русскую службу И.Ф.Бёттигер. Когда во время передвижения шведских войск при попустительстве городских властей шведам досталась большая партия русского оружия, Гамбург не сразу согласился на удовлетворение претензий русской стороны. Лишь в 1713 г. он предложил в качестве компенсации за причиненный ущерб заключить конвенцию о выплате России 200 тыс. талеров. В порядке взаимности были восстановлены торговые привилегии Гамбурга в России.
После полтавской виктории, в корне изменившей положение России среди европейских держав, для Петра I важно было привлечь Ганновер к антишведской коалиции. С этой целью царь направил в 1709 г. в Брауншвейг - Люнебург - одного из своих лучших дипломатов Б.И.Куракина, который заключил с курфюрстом Георгом союзную конвенцию. В мае 1711 г. чрезвычайным посланником России в Ганновере был назначен находившийся на русской службе выходец из Брауншвейг-Вольфенбютельского герцогства Г.Х.Шлейниц, который подготовил почву для заключения в 1715 г. в Грейфсвальде союзного договора между Петром I и Георгом I против Швеции. Союз с Ганновером имел особое значение, поскольку ганноверский курфюрст являлся одновременно королем Англии.
Весной 1711 г. в Венецианскую республику и другие итальянские государства "для лучшего укрепления дружбы и деловых отношений" был назначен в качестве дипломатического агента итальянец Матвей Каретта, который в течение последних десяти лет находился на службе русского посла в Турции П.А.Толстого. В условиях постоянных конфликтов с Турцией Каретта предпринимал попытки побудить Венецию, Рим, Савойю, Геную к антитурецкому союзу. Однако после заключения Прутского договора переговоры с итальянскими государствами по этому вопросу были приостановлены.
В ходе Северной войны главное внимание Петра по-прежнему было приковано к государствам, соседствовавшим с Швецией. Особое место в планах царя отводилось Мекленбургу, занимавшему важное стратегическое и географическое положение. Существовал даже проект прорытия канала через территорию Мекленбурга, который соединил бы Северное и Балтийское моря. Осуществление этого проекта позволило бы русским судам миновать Зунд и освободиться от уплаты Дании пошлины. Мекленбургский герцог также был заинтересован в дружественных отношениях с Россией, которые и были установлены осенью 1712 г. Высочайшим указом от 28 сентября 1712 г. чрезвычайным посланником России в Шверин был назначен Г.Х.Шлейниц, прежде служивший в Ганновере. Инструкцией, подписанной одновременно с указом о назначении, ему поручалось добиться от Мекленбурга оказания помощи в снабжении провиантом русских войск, расквартированных в Померании. В обмен Россия соглашалась проявить заботу в "сбережении мекленбургских земель" от шведов и "в протчем всем герцуговым интересам везде вспомогать и при следуемом с шведом мире изходатайствовать искать будет, дабы Варнемудская пошлина его светлости уступлена и весьма отдана была". Шлейницу удалось достичь соглашения о строительстве в Ростоке на средства России спецмагазинов для отпуска за плату необходимого войскам провианта.
В последние годы Северной войны с потерей Швецией своих владений в Северной Германии позиции России значительно упрочились. Теперь ее главной внешнеполитической задачей стало заключение мира. К 1716 г. русской дипломатии удалось добиться почти полной изоляции Швеции и расширения антишведской коалиции: в Северный союз наряду с первоначальными его участниками - Россией, Данией и Саксонией вошли также Польша, Пруссия и Ганновер. Многочисленные германские князья стали добиваться дружбы с Россией. Кроме того, в целях обеспечения свободы торгового судоходства на Балтийском море союзной коалиции оказывали поддержку своим флотом морские державы - Англия и Голландия. Прочие европейские государства сохраняли строгий нейтралитет.
Именно в это время русская дипломатия допустила серьезный просчет, заключив в 1716 г. союзный договор с Мекленбургом, послуживший толчком к расколу Северного союза. По условиям договора русские войска были размещены в Мекленбурге, по соседству с Данией и Ганновером, что вызвало недовольство этих государств, а также Англии. Кроме того, Россия взяла на себя обязательство закрепить за Мекленбургом шведские владения - Висмар и Варнемюнде. Положение усугублялось тем, что договор сопровождался династическим браком герцога мекленбургского Карла-Леопольда с племянницей Петра I Екатериной Ивановной. В сложившихся условиях русская дипломатия проявила достаточно благоразумия и гибкости, не допустив вовлечения России в назревавший вооруженный конфликт. Русские войска были выведены из Мекленбурга.
Тем не менее, к началу 1717 г. вследствие подрывной деятельности английской дипломатии Северный союз раскололся. Более того, намечалось образование общеевропейской коалиции, направленной против России. Стремясь ослабить действия Англии, предотвратить ее сближение с Францией на антирусской основе, Петр I весной 1717 г. лично отправился в Париж для переговоров о возможном союзе. В беседе с регентом Франции герцогом Орлеанским он недвусмысленно указывал на выгоды для Франции союза с Россией: "Я, царь, предлагаю Франции заменить для нее Швецию. Я предлагаю ей не только свой союз и свое могущество,но в то же время и содействие Пруссии, без которой я бы не мог действовать. Польша весьма охотно примет участие в этом союзе".
В результате предпринятых усилий в августе 1717 г. между Россией, Францией и Пруссией был заключен Амстердамский договор "для содержания генеральной тишины в Европе". В соответствии с договором три державы вступили в оборонительный союз, предусматривавший взаимную гарантию безопасности своих владений. Франция принимала на себя обязательство в прекращении финансовой помощи Швеции. В целях укрепления дружественных отношений с Францией Петр I принял в августе 1717 г. решение направить в Париж своего представителя Г.Х.Шлейница в ранге полномочного министра.
Одним из объектов внешней политики России в последние годы Северной войны являлся вольный город Гданьск (Данциг), занимавший важное стратегическое положение на Балтике. Весной 1716 г. Петр I лично посетил этот город и потребовал от магистрата прекращения поставок Гданьском хлеба, боеприпасов и рекрутов в Швецию. Ввиду отказа властей удовлетворить русские требования, а также "за противные поступки противу России и за согласие с шведами - врагами российскими" Гданьск был объявлен "неприятельским городом".
Летом следующего года в Гданьск был направлен генерал В.В.Долгоруков, который подтвердил ранее выдвигавшиеся требования. В результате переговоров в сентябре 1717 г. была подписана конвенция, в соответствии с которой Гданьск брал на себя обазательство "всю корреспонденцию, коммерцию и торги с Швециею даже до окончания войны весьма пресечь..." России предоставлялось право аккредитации в Гданьске своего представителя: "И ежели е.ц.в. угодно будет агента или комиссара в городе Гданьске учредить, то ему вольно будет в городе жить и такая ему честь оказана будет, как протчим тако ж де во Гданьску пребывающим чужестранным агентам и комиссарам оказываетца. При том е.ц.в. высокой интерес остерегать и дабы по настоящей конвенции помянутая корреспонденция и купечество с Швециею пресечена была смотреть будет".
В развитие договоренности высочайшим указом в октябре 1717 г. официальным дипломатическим представителем России в Гданьске был назначен секретарь российского посольства в Варшаве Л.К.Ланчинский, о чем тогда же было сообщено магистрату города. Ланчинскому поручалось осуществлять контроль за выполнением условий конвенции, а также следить за оснащением и вооружением каперов, о чем ему предлагалось "корреспондовать с нашим послом кн.Долгоруким, обретающимся при е.к.в.Польском".
В связи со срочным отъездом Ланчинского в Берлин по делам службы на замену ему "для управления дел" был назначен офицер русской армии, обер-аудитор Ю.Эрдман. В верющей грамоте от 9 марта 1718 г. указывалось: "Того ради мы желаем, дабы... оному нашему обер-аудитору не токмо свободно и с надлежащим почтением и повольностью в Гданьске впред до нашего указу пребывать позволили, но что он вам от времени до времени по нашим указам о приключающихся делех, а особливо о исполнении вышеупомянутой учиненной у нас с вами конвенции объявлять и представлять станет". Однако бургомистры города нередко допускали нарушения конвенции и гданьские купцы продолжали поставлять шведам продовольствие, военное обмундирование и снаряжение.
* * *
Амстердамский договор 1717 г. создал условия для урегулирования русско-шведских отношений. В мае 1718 г. начались переговоры между двумя странами на Аландском конгрессе. Полномочными представителями России по указанию Петра I были назначены Я.В.Брюс и А.И.Остерман, блестяще проявившие себя на дипломатическом поприще. В инструктивном письме Остерману от 21 мая Петр с предельной ясностью изложил цели и задачи политики России: "Мы намерение имеем с короною швецкою не токмо сей мир учинить, но и вечною дружбою обязатца,.. чрез что не токмо можем себя безопасно от всех протчих учинить, но и баланс в Европе содержать и можем мы потом кого сами заблагорассудим к себе в ту приязнь принять". В планах России после установления мира с Швецией было заключить с бывшим противником союзный договор с перспективой присоединения к нему Франции и Пруссии. Объединение России, Швеции, Франции и Пруссии привело бы, по мнению Петербурга, к созданию в Европе нового политического союза, который, превратившись в решающую силу на европейском континенте, мог противостоять Англии и союзным с ней странам - Ганноверу и Австрии. Однако вследствие смерти Карла XII шведское правительство под нажимом английской дипломатии прервало переговоры. Война возобновилась.
С этого времени Англия заняла откровенно враждебную позицию по отношению к России. Под ее давлением Дания, Пруссия и Ганновер заключили сепаратные договоры с Швецией. К тому же Август II, дважды получавший польскую корону из рук Петра, перешел на сторону противников России.
Восстановление дипломатического представительства России в Турции в 1719 г.
Осложнившаяся международная обстановка настоятельно требовала нормализации русско-турецких отношений, подорванных войной 1710-1711 гг., тем более, что Англия и Австрия активизировали свою деятельность в Константинополе, провоцируя Турцию вновь выступить против России. По условиям Прутского (1711 г.) и Адрианопольского (1713 г.) договоров Россия была лишена возможности иметь своего постоянного дипломатического представителя в Турции, который мог бы отстаивать русские интересы и противодействовать разжиганию новой войны. Россия не могла с этим долго мириться. 30 ноября 1718 г. в Константинополь был назначен в качестве чрезвычайного посланника опытный дипломат А.И.Дашков. Он направлялся в Турцию, - как говорилось в царской грамоте султану, - "для засвидетельствования нашей истинной... дружбы и обнадеживания твердого и ненарушимого с нашей стороны содержания мирных между нами и в.в. трактатов".
Инструкцией от 13 декабря 1718 г. Дашкову предписывалось "не токмо едино в прибытие свое к Блистательной Порте помянутое е.ц.в. доброе намерение в содержании ненарушимом с е.с.в. дружбы и мирных трактатов объявить и в том уверить, но ради вящего утверждения и продолжения оной дружбы и доброго согласия и лутчаго всегда охранения помянутых мирных трактатов и уравнения всяких приключающихся с обоих стран прилучаев и происходящих от подданных ссор и обид повелел е.ц.в. ему, чрезвычайному посланнику при дворе е.с.в., пребывать тамо впредь до его ц.в. указу, понеже в небытии при Блистательной Порте министра е.ц.в. могут зломышленные, что хотят на ссору Порте о стороне е.ц.в. доносить, а правды в том представлять и те лжи опровергать некому, ис чего могут происходить всякие ссоры и повреждения дружбы, которого содержания е.ц.в. с Портою усердно желает".
В случае, если бы турецкое правительство сослалось на Прутский договор, по которому Россия "послу ц.в. быть у Порты не надлежит", Дашков должен был заявить, что в договоре речь шла о после, а не о посланнике. Задачей Дашкова было убедить Порту в необходимости присутствия в Константинополе российского дипломатического представителя, прежде всего в интересах самой Турции, которая являлась орудием в политической игре европейских государств, а также для решения пограничных вопросов.
Приезд русского посланника в Константинополь в мае 1719 г. был встречен с удовлетворением. Попытки англо-ганноверской и австрийской дипломатии настроить Порту против России были сорваны. Более того, в результате успешной миссии Дашкова был заключен новый русско-турецкий договор, согласно которому в Константинополе восстанавливалось российское дипломатическое представительство.
Разрыв и восстановление дипломатических отношений России с Австрией (1719-1720 гг.)
Австрия на протяжении многих лет была союзницей России в борьбе с Турцией. Оба государства действовали согласованно и в польских делах, способствуя утверждению на престоле Августа II. В годы Северной войны Австрия, заинтересованная в ослаблении своего традиционного противника - Швеции, занимала по отношению к России в целом благожелательную позицию. В 1716 г. австрийское правительство в преддверии войны с Турцией предлагало России заключить антитурецкий союз. Однако в то время Россия, поглощенная войной с Швецией, уклонилась от этого союза.
Резкое ухудшение русско-австрийских отношений произошло в 1718-1719 гг. в связи с делом царевича Алексея Петровича, который во время своего бегства за границу получил тайный приют в австрийских владениях. Предоставляя убежище царевичу, связанному родственными узами с императором по линии жены, правительство Австрии, вероятно, намеревалось использовать его пребывание в стране для политического давления и вмешательства во внутренние дела России и Польши. Обострение отношений между Россией и Австрией наступило после отказа австрийского правительства удовлетворить требование Петра о выдаче сына. Напряженность в отношениях в немалой степени подогревалась с помощью провокационной деятельности австрийского резидента в Петербурге Плейера, который был связан с заговорщиками. С явным намерением поссорить Петра с
Карлом VI он сообщал в Вену ложные сведения о стремлении России закрепиться в германских землях. После неоднократных представлений русской стороны о неблаговидном поведении Плейера он был отозван из России.
Дальнейшее ухудшение отношений между двумя странами произошло в результате создания в январе 1719 г. антирусского Венского союза в составе Австрии, Саксонии и Ганновера, за которым стояла Англия. 4 февраля 1719 г. русскому резиденту в Вене А.П.Веселовскому фактически без предъявления каких-либо серьезных обвинений было предложено покинуть страну. Вслед за этим последовала высылка из Австрии русских агентов Реза и Бузи, выполнявших консульские и торговые функции. В свою очередь из России были высланы иезуиты. Таким образом, дипломатические отношения между двумя странами оказались прерванными.
Осложнившаяся в конце 1719 г. внешнеполитическая обстановка для России, угроза создания широкой антирусской коалиции побуждали правительство Петра I предпринять решительные шаги к нормализации отношений с Австрией. Этого требовала также общность интересов России и Австрии в турецком и польском вопросах. Со своей стороны австрийское правительство, в условиях наметившегося обострения отношений с Англией, также искало возможности к примирению и возобновлению связей с Россией.
С целью выяснить намерения венского двора относительно восстановления дружественных отношений между двумя странами в Австрию был направлен генерал И.Б.Вейсбах. Заручившись согласием австрийского правительства "прежнюю свою дружбу с е.ц.в. паки возобновить", русское правительство послало в феврале 1720 г. одного из приближенных Петра I, действительного камергера и тайного советника П.И.Ягужинского "для восстановления паки древней доброй и постоянной... дружбы и... корреспонденции". Ягужинскому поручалось согласовать с правительством Австрии вопрос об обмене дипломатическими представителями и выразить надежду на возможность заключения союза.
В соответствии с достигнутой договоренностью в марте 1720 г. в Вену для постоянного пребывания был направлен камер-юнкер Л.К.Ланчинский, которому было "повелено быть при делах наших"...
Разрыв дипломатических отношений России с Англией в 1720 г.
В последние годы Северной войны Англия предпринимала энергичные усилия для достижения "умиротворения на севере", стремясь аннулировать территориальные приобретения России на Балтике. Будучи враждебно настроенной к России, она попыталась склонить к участию в войне с ней целый ряд государств - Францию, Пруссию, германские княжества, Данию, Польшу, Голландию, Австрию и Турцию. Однако планы создания антирусской коалиции в конечном счете провалились благодаря успехам русской дипломатии, умело использовавшей противоречия между европейскими государствами.
Тем не менее отношения между Россией и Англией продолжали носить крайне напряженный характер. Для оказания давления на английское правительство использовались заинтересованность в торговле, связи с оппозицией - представителями Стюартов, которые неоднократно обращались за помощью к Петру I, а также переговоры с Испанией о наступательном союзе против Англии с целью свержения ганноверской династии и приведения к власти династии Стюартов.
Резкое ухудшение в отношениях между двумя странами началось после вступления Англии в открытый союз с Швецией и нападения англо-шведской эскадры на русский флот в Балтийском море с целью его уничтожения. Наконец, русско-английские отношения еще больше обострились в связи с вручением резидентом России в Лондоне М.П.Бестужевым-Рюминым по указанию царя статс-секретарю Крэггсу мемориала, в котором осуждалась враждебная позиция Георга I. Через несколько дней после передачи мемориала, 14 ноября 1720 г., правительство Англии предложило Бестужеву-Рюмину в недельный срок покинуть страну. В свою очередь, английский дипломатический представитель также был отозван из России. Но, несмотря на разрыв дипломатических отношений, удалось достичь главного - избежать военного столкновения с Англией Дипломатические отношения между Россией и Англией были восстановлены в 1730 г.
Ништадтский мир и восстановление дипломатических отношений между Россией и Швецией в 1721 г.
На заключительном этапе Северной войны, когда в победе России уже никто не сомневался, Англия, Франция и Австрия под видом посредничества наперебой пытались взять дело установления мира между Россией и Швецией в свои руки. Однако русское правительство заняло твердую линию на переговоры с Швецией без посредников. Успешные действия русской армии и флота, исключительно тяжелое положение Швеции, потерпевшей ряд сокрушительных поражений, вынудило шведов пойти на прямые переговоры о мире. Весной 1721 г. открылся Ништадтский конгресс, на котором Россию представляли участники Аландского конгресса Я.В.Брюс и А.И.Остерман. Условия мира, предложенные русской стороной, были приняты шведами. В августе 1721 г. был подписан Ништадский мирный договор, по которому Ингрия, часть Карелии с Выборгом, Лифляндия и Эстляндия закреплялись за Россией. Желая сделать Швецию своим союзником, Петр I не только проявил умеренность в требованиях к побежденному противнику, но даже возвратил ей завоеванную русскими войсками Финляндию и Аландские острова. В результате Северной войны Швеция потеряла лишь часть своих колоний на европейском континенте, а ее собственная территория оказалась нетронутой.
Заключением Ништадтского мира Россия успешно завершила борьбу за выход к Балтийскому морю, которую она вела с XV в. Главная задача русской внешней политики была выполнена. Ништадтский мир зафиксировал изменение соотношения сил в Европе и, прежде всего, на Балтике. Могущество Швеции, тяготевшее над Европой со времени Тридцатилетней войны, пало. Россия стала морской державой. Она вошла в семью ведущих государств Европы "как спущенный корабль - при стуке топора и громе пушек".
Поднося Петру I по поручению Сената императорский титул 22 октября 1721 г., канцлер Г.И.Головкин дал его деятельности следующую оценку: "В.ц.в. славныя и мужественныя воинския и политическия дела, чрез которыя токмо единыя вашими неусыпными трудами и руковождением мы, ваши верные подданые, из тьмы неведения на феатр славы всего света, и тако рещи, из небытия в бытие произведены и в общество политических народов присовокуплены".
Ништадтский договор открыл для России возможность установления мирных, добрососедских отношений с Швецией. Стремясь сохранить статус-кво на Балтике и не допустить новой шведской агрессии, Россия стремилась заключить с Швецией военно-политический союз. Более того, по замыслу Петра, новая союзная "политическая система", включавшая Россию, Францию и Швецию, создавала бы выгодное для России равновесие сил в Европе. Идея о союзе с Швецией была не новой, она выдвигалась и на Аландском, и на Ништадтском конгрессах.
Для реализации русской внешнеполитической программы было решено направить в Швецию в конце 1721 г. талантливого дипломата М.П.Бестужева-Рюмина, ранее находившегося на посту резидента в Англии. Ему предстояло осуществить ряд важных дипломатических мероприятий, направленных на поддержание и развитие дружественных отношений с Швецией. В грамоте шведскому королю Фредрику I от 19 ноября 1721 г. Петр сообщал об отправлении в Стокгольм "для содержания между нами и в.в. доброй дружбы и корреспонденции нашего камер-юнкера Михаила Бестужева". В рескриптах и инструкциях, направленных Бестужеву-Рюмину в течение 1721-1723 гг., были изложены основные задачи русской политики в Швеции: усилить в Стокгольме русское влияние, нейтрализовать враждебные действия англо-ганноверской династии, добиться признания императорского титула Петра I и утверждения риксдагом Ништадтского договора, заключить с шведским правительством торговый и союзный договор.
Миссия Бестужева-Рюмина завершилась полным успехом. В результате интенсивных переговоров с шведами в течение осени и зимы 1723-1724 гг. между Россией и Швецией был подписан Стокгольмский оборонительный союзный договор. В июне 1723 г. Бестужев-Рюмин был произведен в камергеры и получил звание чрезвычайного посланника.
Создание дипломатической миссии в Испании в 1722 г.
С выходом на широкую международную арену Россия стала уделять внимание и более удаленным от нее странам, в частности Испании. Укрепление отношений с этой страной вызывалось как необходимостью усиления влияния России в юго-западной Европе, так и стремлением с помощью Испании предотвратить возможные антирусские выступления Англии в союзе с Францией. Мадрид также был заинтересован в укреплении связей с Россией, рассчитывая на поддержку своих европейских планов.
Вопрос об установлении дипломатических отношений между Россией и Испанией поднимался еще в годы Северной войны, однако в силу сложной политической обстановки Петр I вынужден был отменить аккредитацию А.Л.Нарышкина и М.Г.Головкина. Лишь с окончанием войны возникли благоприятные условия для укрепления отношений. Желая выяснить намерения испанского правительства относительно возможности установления с Россией дипломатических и торговых связей, Петр I направил в Мадрид осенью 1721 г. своего представителя П.Бределя с извещением об окончании Северной войны и заключении Ништадтского мира. В грамоте испанскому королю от 15 сентября 1721 г. он писал: "Мы желаем с вами дружбы и доброй корреспонденции,... между нашими государствами может процветать доброе купечество к приращению обоих государств и к пользе подданных наших". В Испании русскому посланцу был оказан теплый прием, его встретили "зело учтиво". Испания, одна из немногих стран, открыто приветствовала победу России в Северной войне и усиление ее роли в европейской политике. В грамоте Филиппа V Петру I по поводу Ништадтского мира говорилось, что "высокая слава, которую в.ц.в. во время войны, несмотря на великие труды, приобрели, воистину не меньше той, которую вы получили, дав мир своему народу... и я ничего так не желаю, как умножения доброй дружбы, которая между нами постановлена". Испанский король заверил Бределя, что намерен предпринять "истинное старание" к установлению "дружбы и корреспонденции" и "способствовать впредь к наивящему благу и пользе обоих государств".
Стремление испанского правительства к сближению с Россией нашло свое отражение, в частности, в миссии патера Арчелли, который в течение 1722-1725 гг. вел в Петербурге секретные переговоры о браке принца Фердинанда с дочерью Петра I. Они были прекращены лишь в связи со смертью Наталии Петровны.
Убедившись в готовности испанского правительства установить постоянные отношения с Россией, Петр направил в Мадрид в июле 1722 г. своего официального дипломатического представителя С.Д.Голицына в звании камер-юнкера и легационсрата. В данной ему инструкции указывалось, что эта страна, потерявшая после войны за испанское наследство былое могущество, интересовала Россию, главным образом, в связи с ее отношениями с Англией, Францией и Австрией. Голицыну предписывалось выяснить, "в какой дружбе и обязательствах король гишпанский обретается с другими державами, а наипаче с Францией, и не намерен ли он начать войну в Италии с цесарем или с Англией для получения от оной Гибралтара и Порт-Магона"... Одновременно русскому дипломату поручалось узнать о возможностях торговли с Испанией и добиться предоставления России права наиболее благоприятствуемой нации.
Донесения Голицына из Испании рисовали картины полной разрухи, царившей в стране. О ее планах и замыслах он сообщал, что "Испания находится в весьма худом состоянии, не может ничего начать ни против кого,.. ибо не токмо на кого действовать наступно, но и себя защищать не может"... Однако он отмечал, что Испания полностью находится под влиянием Франции и "во всем намерениям Франции угождать желает". Тем не менее Россия подтвердила свою готовность начать переговоры о заключении торгового договора. В 1723 г. в Кадис были назначены русские консулы А.Вишняков и Я.Евреинов. Однако переговоры закончились безрезультатно из-за активного противодействия голландцев, наживавшихся на перепродаже русских товаров в Испании и испанских в России, и отказа королевского совета под нажимом Франции предоставить России права наиболее благоприятствуемой нации.
Создание дипломатической миссии в Бухаре в 1721 г.
Новое направление во внешней политике Петра I после Ништадтского мира выявилось в его стремлении установить добрососедские отношения со среднеазиатскими ханствами, через которые проходил транзитный путь в Индию, и, в частности, с могущественной в то время Хивой. Еще в 1716-1717 гг. в Хиву был послан отряд А.Бековича-Черкасского, задачей которого было "хивинского хана склонить к верности и подданству" России. Однако эта экспедиция закончилась полной неудачей.
После этого Россия внесла поправки в свои политические планы, главная роль в осуществлении которых отныне отводилась не Хиве, а Бухаре, причем основной упор делался на использование дипломатических средств.
В соответствии с решением царя в сентябре 1718 г. состоялось назначение в Бухару посланника России, итальянца по происхождению, Ф.Беневени. Ему поручалось убедить бухарского хана в необходимости заключения с Россией оборонительного союза против общих недругов, а также выяснить, " не возможно ль в те краи российского купечества размножить и чрез какой канал".
Беневени прибыл в Бухару лишь в ноябре 1721 г., спустя три года после указа о его назначении, и находился там до весны 1725 г. Знаток Востока, он в своих реляциях регулярно сообщал об обстановке в ханстве, о торговле бухарцев с индийцами и русскими подданными, постоянных междоусобных войнах, в которых участвовали афганцы, персы, хивинские и бухарские узбеки, киргизы, казахи, каракалпаки и калмыки. Они "все, - по словам Беневени, - дженерально между собою драки имеют". Его предложение предпринять поход в Среднюю Азию не встретило, однако, поддержки со стороны Петра I.
Учреждение дипломатической миссии в Персии в 1723 г.
Активизация русской политики на Каспийском побережье была связана с непрекращающимися народными волнениями в приграничных с Россией провинциях Персии и угрозой появления Турции в этом регионе. В связи с этим первостепенное значение для России представляла территориальная целостность Персии. Наш "собственный интерес того требует, - писал Петр I,.. - дабы целость персидского государства содержана была, и турки в те места не вселились". В результате предпринятого в июле 1722 г. персидского похода Петра при поддержке грузин и армян русские войска заняли Дербент, Баку, Энзели и Решт. Персидское правительство в условиях нависшей угрозы его независимости со стороны Турции и Афганистана обратилось за помощью к России, вступив с ней в военный союз, который был оформлен в сентябре 1723 г. Петербургским договором. Договор предусматривал предоставление Россией военной помощи Персии против "всех его бунтовщиков" в обмен на передачу России западного и южного побережья Каспийского моря.
Вслед за подписанием договора Россия приняла решение направить в Персию для постоянного пребывания своего официального дипломатического представителя. Указом от 18 сентября 1723 г. российским резидентом был назначен Б.В.Мещерский. В верительной грамоте, в частности, говорилось: "...Древняя между нами и нашими государствами дружба возобновлена и укреплена, того ради мы запотребно рассудили для содержания оной дружбы и престережения ко обоих сторон польз наших и интересов послать к в.в. в характере резидента нашего офицера от гвардии нашей князя Бориса Мещерского". В инструкции резиденту от 20 сентября 1723 г. предписывалось "старание свое иметь, дабы его шаха и министров его утвердить в сторону е.и.в. и чтоб их удержать, дабы они з другими, а особливо с турки в предосуждении е.и.в. не согласились".
Однако Мещерский оказался в Персии в крайне неблагоприятных для России условиях. Враждебно настроенная группировка, имевшая влияние на Тахмаспа II, вынудила шаха отказаться от ратификации Петербургского договора. Тем не менее, ему удалось не допустить усиления Турции за счет Персии. В 1724 г. между Россией, Персией и Турцией было произведено разграничение, которое закрепило за Россией большую часть ее территориальных приобретений. Таким образом, военными и дипломатическими средствами Россия в эпоху Петра I обезопасила свои северные и южные границы.
Одновременно Россия значительно укрепила свои международные позиции. Расширились ее связи с ведущими государствами Европы и Азии. Всего менее чем за четверть века при Петре I было создано 17 дипломатических представительств России, а также целый ряд консульских учреждений "для предостереженья интересов его царского величества". В свою очередь, иностранные государства, учитывая возросшее влияние России на международные дела, продолжали создавать свои посольства и миссии в Москве и Петербурге. К моменту образования Коллегии иностранных дел их насчитывалось 11. Даже разрыв дипломатических отношений с Австрией и Англией в 1719-1720 гг. не поколебал престижа России. Иностранные государства вынуждены были теперь считаться с могуществом и авторитетом Российской империи.
Статус петровских дипломатов за границей
Для московского правительства дипломатические звания не имели того значения, которое придавалось в Западной Европе рангам посла, посланника, резидента, поверенного в делах, агента. Дипломаты петровского времени с учреждением постоянных загранпредставительств, становясь членами дипломатического корпуса, все больше убеждались в необходимости иметь ранг или, как они его называли, употребляя французский термин, "характер", отсутствие которого создавало немало трудностей. Так, уполномоченным России на мирных переговорах с Турцией в Константинополе в 1700 г. Е.И.Украинцеву и И.Чередееву было отказано в аудиенции у султана по той причине, что они не имели ранга послов, а были лишь посланниками, хотя сами русские дипломаты считали, что честь должна воздаваться не им лично, а государю, от которого они присланы.
В начальный период Петр I, проявляя в определенном смысле осторожность и, вероятно, желая прежде выяснить позицию той или иной страны в отношении России, практиковал направление в иностранные государства неофициальных дипломатических представителей "инкогнито" либо без "характера". Так, назначенному в Вену в 1701 г. А.П.Голицыну предписывалось "ехать с Москвы с поспешением, а дорогою едучи о себе, что он послан к ц.в. для е.в.г. дел никому не объявлять, а буде кто его где и спросит куды он и для чего едет и ему тем людем сказывать, что он едет во окрестные разные государства валентэром своею волею (разумением), а послом и иным никаким характером не называтца".
Неофициальный дипломатический представитель России во Франции П.В.Постников, отправленный в 1702 г. в Париж без указания его ранга и даже без верющей грамоты, писал начальнику Посольской канцелярии Ф.А.Головину, что на вопрос министра де Торси он вынужден был ответить, что, мол, "ныне никакого не имею характера". Поэтому Постников бывал при французском дворе и встречался с иностранными дипломатами, по его словам, "храмля, понеже не имею грамматы верющая, на которую мощно бы мне опираться и не храмлеть". Он просил дать ему или "характер", т.к. "имеяй бо характер имеет кредит", или назначить его в Англию или Италию "с характером или посланничем или резидентовым".
Посланный во Францию для изучения морского устава и найма моряков К.Н.Зотов писал Петру I, что для этой цели необходимо иметь там русского представителя, дав ему "характер агента, ибо сей характер есть вельми низкой и не требует издержки и церемоний".
Направленному в Пруссию неофициальному представителю И.П.Из-майлову предписывалось наказом от 21 августа 1706 г. "просить о приватной аудиенции,... понеже он прислан к е.к.в. от е.ц.в. ради самых некоторых нужнейших дел инкогнито".
В "Статьях на приклад, изображенных послу А.А.Матвееву", направлявшемуся в 1706 г. в Англию с целью склонить ее к посредничеству в примирении России с Швецией, говорилось: "Обвестив о себе чрез министра аглинского в Голландии сущаго или объявить дуку Малбурку или государственных посольских северных дел секретарю в Англии обретающемуся чрез письмо, что имеет он указ от государя своего е.ц.в. в нужнейших делах ехать ко двору с подлинным е.к.в. и получа ответ о приеме своем ехать (публично или инкогнито, о чем надлежит определение учинить) в Англию". Рукой Петра I на полях документа сказано: "Лутче инкогнито перво ехать и буде к добру пойдет, мочно публично учинить".
При Петре I хорошо был известен также обычай "агреации" послов: "по генеральной регуле", согласно которой "надлежит посылать приятного посла" соответствующего ранга. В письме послу в Голландии от 15 июня 1718 г. он, например, поручал Б.И.Куракину просить Генеральные Штаты отозвать своего посланника из России де Бие и вместо него прислать "доброго человека и знатного, ибо мы у их двора держим послов и тайных советников, а они - таких бездельных и малаго характера и консидерации людей".
Позднее Петр I стал придавать все большее значение вопросу о дипломатических рангах и соблюдения паритета в отношениях с другими государствами.
В петровское время главы российских диппредставительств за границей стали классифицироваться по европейскому образцу: чрезвычайные и полномочные послы, чрезвычайные послы, обычные послы, чрезвычайные посланники, обычные посланники, полномочные министры, просто министры, министры-резиденты, резиденты, агенты, поверенные в делах. Наименование "чрезвычайный", некогда означавшее временный характер миссии, при Петре I стал носить почетный характер. Положение агентов в ряде случаев приравнивалось к консулам. Иногда функции глав представительств выполняли советники, секретари посольств и даже переводчики. В некоторых странах - вольном городе Гданьске, в Пруссии и Курляндии на дипломатических постах находились армейские чины, что объяснялось, вероятно, условиями военного времени.
В 20-е годы XVIII в., когда полным ходом шла перестройка всей дипломатической службы и поиски ее новых форм, Петр I разрабатывал Табель о рангах, в который, однако, не вошли заграничные дипломатические ранги и должности. При реорганизации зарубежных представительств происходило своеобразное сочетание европейских порядков с русскими правилами и традициями. В частности, практиковалось назначение в качестве глав представительств за границей дипломатов либо только с придворными званиями (камер-юнкеров) либо в сочетании придворных званий с дипломатическими - камер-юнкер и легационсрат (советник). Изданный 17 апреля 1722 г. царский указ Коллегии иностранных дел о чинах русских представителей при иностранных дворах свидетельствовал о том, что вопрос о дипломатических рангах еще не был решен: "Кто куды к чюжестранным дворам определен или будет определен, тем, которые никаких чинов не имеют, давать чины камар-юнкара. А к знатным дворам прилагат легационсрат, а выше того отнюд не давать". Так, в Австрию в 1720 г. в звании камер-юнкера был назначен Л.К.Ланчинский, в Испанию в 1721 г. в звании камер-юнкера и советника - С.Д.Голицын, в Швецию в 1721 г. камер-юнкером был направлен М.П.Бестужев-Рюмин, во Францию в 1722 г. послан в качестве камер-юнкера и советника А.Б.Куракин, в Пруссию в
1723 г. камер-юнкером был назначен М.П.Головкин. Уровень представительства России в иностранных государствах в петровский период, по всей видимости, определялся не столько личными заслугами дипломата и его прошлым положением, хотя бы и высоким, а степенью и характером отношений тех или иных стран к России и их ролью в системе внешнеполитических ориентиров Русской империи.
Дипломаты петровской эпохи
Стержнем всей внешнеполитической деятельности Петра I была Северная война, борьба за выход к Балтийскому морю. Сосредоточив в своих руках все нити русской дипломатии, он участвовал на равных в переговорах с иностранными партнерами, выполняя нередко функции и посла, и министра иностранных дел. В трудные и критические периоды истории России Петр, не прибегая к посредникам, вступал в прямую переписку с главами других государств. Так, в 1710 г., стремясь удержать Турцию от активной помощи шведам, он в течение одного месяца направил турецкому султану четыре послания. Он лично заключил такие важные договоры, как соглашение в Раве 1698 г. и Амстердамский договор 1717 г. Подписанные в
1699 г. союзнические договоры с Данией и саксонским курфюрстом Августом были первыми договорными дипломатическими документами, скрепленными подписью царя. Петр лично занимался подбором кадров на дипломатическую службу, писал для них инструкции, подчиняя их деятельность общегосударственным интересам. Одновременно он вступал в непосредственные контакты и с иностранными послами, аккредитованными в России. Блестящую характеристику дипломатических качеств Петра I дал подканцлер П.П.Шафиров: "аще обратимся ко искусству е.в. в политических делах, то усмотрим, что не токмо во оных в свете так многие явные и великие дела сам показал, что может за лучшаго политика почтен быти, но и многих из подданных своих (которые в том, почитай, ни малаго искусства не имели) привел в такое состояние, что могут равнятися с министры других европейских народов, и в негоцияциях политичных и чюжестранных дел с доброю славою должность свою, за высоким е.в. наставлением, отправляют".
Вступая на путь преобразований дипломатической службы, Петр I первоначально опирался на опыт московских дипломатов старой школы: Прокопия Богдановича Возницына, который представлял Россию на Карловицком конгрессе 1698-1699 гг., где подписал перемирие с Турцией; Емельяна Игнатьевича Украинцева, миссия которого в Турцию увенчалась заключением в 1700 г. Константинопольского мирного договора, по которому Россия получила Азов с прилегающими землями, а несовместимая с достоинством суверенного государства ежегодная "дача" крымскому хану была отменена; и, наконец, Федора Алексеевича Головина - яркой личности и многоопытного дипломата, поддержавшего царя в его реформаторской деятельности, участника особо доверительных переговоров во время Великого посольства. После смерти Головина в 1706 г. Петр сильно горевал о потере друга, к которому был привязан и считал его одним из самых достойных людей своего времени.
Однако для ведения широкомасштабной внешнеполитической деятельности остро не хватало подготовленных отечественных кадров. И тогда Петр I стал привлекать на русскую службу сведущих в международных делах и хорошо владевших приемами и методами западной и восточной дипломатии иностранцев: немцев, голландцев, лифляндцев, шотландцев и др. Еще в 1702 г. царь издал манифест с приглашением иностранцев в Россию, после которого их приток в годы Северной войны значительно возрос. Так, например, Я.В.Брюс, получивший образование в Англии, стал ближайшим сподвижником Петра, которому царь доверял выполнение наиболее ответственных дипломатических поручений. Помимо своего вклада в русскую дипломатию он известен также тем, что основал календарное дело в России и оставил кунсткамере свою библиотеку и кабинет разных "курьезных вещей". Знаменитый А.И.Остерман на протяжении длительного времени играл также руководящую роль во внешней политике России, искусно поддерживая русские интересы в Европе. В ранге посланников на русской дипломатической службе находились И.Р.Паткуль в Польше в 1703 г.; Г.Х.Шлейниц - в Ганновере в 1711 г., в Мекленбурге в 1712 г. и полномочным министром во Франции в 1717 г.; фон дер Лит - в Пруссии в 1707 г. и в Англии в 1711 г.; фон Шак - в Англии в 1713 г. и др.
Используя опыт иностранцев и назначая их на ответственные посты, Петр, тем не менее, относился к ним с оглядкой. В предписании, в частности, министру в Берлине И.П.Измайлову, осуществлявшему свою деятельность совместно с немцем фон дер Литом, русскому дипломату рекомендовалось не раскрывать Литу содержания поступавших из России указаний: "наипаче оной статье ему, Литу, не извольте объявлять, а изволь по оной делать один секретно", но в остальном предлагалось "во всем с Литом заедино трудится".
В петровское время происходило заимствование из Европы новых терминов. Сам царь, указывавший переводчикам на статейные списки московских дипломатов как образец русского стиля, которого они должны были придерживаться, свою речь обильно пересыпал иностранными словами и выражениями. Постепенно в дипломатических документах исчезла прежняя красочность, выразительность и чистота русского языка. Только старшее поколение петровских дипломатов еще пыталось сохранить национальные традиции.
Особенно сильно засоряли русскую речь иностранными словами дипломаты нового поколения, получившие образование за границей. Так, упоминавшийся ранее П.В.Постников употреблял выражения "верные службы востриумфуют", "противу моего мерита". Ф.П.Веселовский в мемориале английскому правительству 1719 г. вводил такую мешанину: "знатная часть конкетов", "кондиция сине кванон", "ливенранциеры" (поставщики), "контрактировать" (опровергать), "никаким ребеллиям... протекции своей не давал". В дневнике и многочисленных письмах Б.И.Куракина встречаются выражения: "желузия", "ангажемент", "супсон", "деклеровать", "проклемовать", "сукцессия", "кондиция", "маршировка трупов" (войск), "сатисфакция", "инфлуенция", "стратажема", "являл лицо малконтент", "видел много шагрину", "в содержанию твердому в релижии и в страхе такими миракули" и т.д. Русский исследователь Е.Ф.Шмурло составил полный словарь этих своеобразных выражений и терминов.
Широко применялась иностранная терминология и в международно-правовой лексике: "сувренство", "потенции морские", "говерномент", "потентат", "ребелия", "грандук", "мажесте", "алианс", "алиаты", "для корпа алиацкого", "пришла под протекцию", "фронтера", "форестеры", "облигация", "наибольший траттамент", "негоциация" "пас", "характер", "амбашадур", "медиация", "нейтральство".
Одновременно с использованием иностранцев царь усиленно занимался подготовкой отечественных дипломатов новой формации, направляя одних на учебу за границу, других - на практику в посольства и миссии. Наиболее отличившихся он назначал на самые высокие посты. Постепенно в окружении Петра все больше появлялось представителей древнейших русских фамилий, а также лиц из служилого дворянства, выдвинувшихся благодаря способностям и личным заслугам.
Одним из ближайших помощников Петра I по иностранным делам стал первый русский канцлер Г.И.Головкин, во многом содействовавший укреплению внешнеполитических позиций России. Даровитый П.П.Шафи-ров стал вице-канцлером. Быстро выдвинулся чрезвычайно способный П.И.Ягужинский, которого можно было видеть при иностранных дворах с важными дипломатическими поручениями. Успехи петровской дипломатии в годы Северной войны неразрывно связаны с именами Б.И.Куракина и А.А.Матвеева. Большим знатоком польских дел был Г.Ф.Долгорукий. Его племянника, искусного дипломата В.Л.Долгорукого царь в письме к регенту Франции рекомендовал как человека "в разных посольствах и важнейших негоциациях употребленного и искусного министра". К новому поколению дипломатов принадлежали также талантливые братья Бестужевы-Рюмины. Один из них - Михаил Петрович достойно представлял Россию в ряде европейских стран. Больших успехов добился на дипломатическом поприще и Алексей Петрович, который впоследствии стал вице-канцлером России. Участник Прутского похода А.П.Волынский, будучи посланником в Персии, оставил свой след в дипломатии, заключив выгодный для России торговый договор. В Турции русские интересы энергично защищали блистательный П.А.Толстой, Л.Р.Неплюев, который получил образование в Италии, и опытный дипломат А.И.Дашков. Эти и многие другие русские дипломаты -"птенцы гнезда Петрова" - были способны решать стоявшие перед государством задачи. Они усердно и самоотверженно трудились на дипломатических постах от Лондона до Константинополя на благо России.
Источники
1. Архив внешней политики Российской империи (АВП РИ).
2. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). 
Библиография
1.Бантыш-Каменский Н.Н. Словарь достопамятных людей русской земли. В 3-х томах - Спб. 1847.
2.Бантыш-Каменский Н.Н. Обзор внешних сношений России. М. - 1894, ч. 1, 2, 4.
3.Белокуров С.А. О Посольском приказе. М. - 1906.
4.Бушев П.П. Посольство Артемия Волынского в Иран в 1715-1718 гг. М. - 1978.
5.Богословский М.М. Петр I, 1940, т.1.
6.Богданов А.П. Василий Васильевич Голицын в кн. "Око всей великой России". М. - 1989.
7.Безобразов П.В. О сношениях России с Францией. М. - 1892.
8.Берти Дж. Россия и итальянские государства в период Рисорджименто. М. - 1959.
9.Брикнер А.Г. Иллюстрированная история Петра Великого. Спб., б/г, т. 1.
10.Воскресенский Н.А. Законодательные акты Петра I. М. - 1945, т. 1.
11.Валишевский К. Первые Романовы. М. - 1911.
12.Веневитинов М.А. Русские в Голландии. Великое посольство 1697-1698 гг. М. - 1897.
13.Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М. - 1975.
14.Грабарь В.Э. Материалы к истории литературы международного права в России. М. - 1958.
15.История дипломатии. М. - 1959, т. 1.
16.Капустин М.[Н.] Дипломатические сношения России с Западною Европоюво второй половине XVII века. М. - 1852.
17.Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М. - 1906.
18.Ключевский В. Сказания иностранцев о Московском государстве. М. - 1916.
19.Кафенгауз Б. Внешняя политика России при Петре I. М. - 1942.
20.Князьков С. Петр Великий и его современники за границей. Пгд. - 1915.
21.Кобеко Д.Ф. Дьяки Щелкаловы. Спб. - 1908.
22.Молчанов Н.Н. Дипломатия Петра Первого. М. - 1984.
23.Молотова С.А.Ордин-Нащокин. Записки научного студенческого общества МГИМО. М. - 1949, № 1.
24.Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами. Т. 5, 9, 13, 1880, 1892, 1902.
25.Мулюкин А.С. Приезд иностранцев в Московское государство. Из истории русского права XVI и XVII вв. Спб. - 1909.
26.Некрасов Г.А. Русско-шведские отношения и политика великих держав в 1721-1726 гг. М. - 1964.
27.Никифоров Л.А. Внешняя политика в последние годы Северной войны. М. - 1959.
28.Орешкова С.Ф. Русско-турецкие отношения в начале XVIII в. М. - 1971.
29.Очерк истории Министерства иностранных дел. 1802-1902. Спб. - 1902.
30.Очерки истории Российской внешней разведки. М. - 1996, том 1.
31.О немецких школах в Москве в первой четверти XVIII в. (1701-1715). Документы московских архивов, собранные С.А.Белокуровым и А.Н.Зерцаловым. М. - 1907.
32.Павленко А. Птенцы гнезда Петрова. М. - 1984.
33.Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными (ПДС). Т. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 9. Спб. - 1852.
34.Посланник Петра I на Востоке. Посольство Флорио Беневени в Персию и Бухару в 1718-1725 гг. М. - 1986.
35.Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. М. - 1983.
36.Похлебкин В.В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах,датах, фактах. В 2-х томах. М. - 1992.
37.Путешествие стольника П.А.Толстого по Европе. 1697-1699. М. - 1992.
38.Путешествия русских послов XVI-XVII вв. Под редакцией Д.С.Лихачева. М-Л. - 1954.
39.Письма и бумаги Петра Великого (ПиБ). Спб. - 1887, т. 1.
40.Попов А. Сношения России с Хивою и Бухарою при Петре Великом. Спб. - 1853.
41.Русский дипломат во Франции. (Записки Андрея Матвеева). Л. - 1972.
42.Русское историческое общество (РИО). Т. 33, 35, 38, 59, 71, 129. Спб. 1867-1916.
43.Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV - начала XVII вв. М. - 1994.
44.Рогожин Н.М., Чистякова Е.В. Посольский приказ. Вопросы истории. 1988, т. 7.
45.Русский посол в Стамбуле. Петр Андреевич Толстой и его описание Османской империи начала XVIII в. М. - 1985.
46.Сергеев Ф.П. Русская дипломатическая терминология XI-XVII вв. Кишинев, 1971.
47.Савва В.И. О Посольском приказе XVI в. Харьков. 1917, вып. 1.
48.Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М. - 1975.
49.Скрынников Р.Г. Россия накануне Смутного времени. М. - 1981.
50.Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М. - 1988.
51.Татищев С.С. Из прошлого русской дипломатии. Спб. - 1890.
52.Теплов В. Русские представители в Царьграде. 1496-1891. Спб. - 1891.
53.Тетради записные от его императорского величества Петра Великого. Спб. - 1774.
54.Толстой Ю.В. Первые сорок лет сношений между Россией и Англией. 1553-1593.Спб. - 1875.
55.Уляницкий В.А. Исторический очерк русских консульств за границей. - сб. МГА МИД. М. - 1893.
56.Устрялов Н. История царствования Петра Великого. Спб. - 1863, т.4.
57.Флоровский В. Русско-австрийские отношения в эпоху Петра Великого. Прага, 1955.
58.Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношений. М. - 1980.
59.Чистякова Е.В., Галактионов И.В. А.Л. Ордин-Нащокин в книге "Око всей великой России". М. - 1989.
60.Шафиров П.П. Рассуждение, какие законные причины е.ц.в. Петр I... к начатию войны против короля Карла XII шведского 1700 году имел... Спб. - 1717.
61.Шмидт С.О. Росийское государство в середине XVI столетия. М. - 1984.
62.Шмурло Е.Ф. Русская история XVIII в. Спб. - 1884-1885.
63.Шмурло Е. П.В.Постников. Юрьев, 1891.
64.Юзефович Т. Договоры России с Востоком. Спб. - 1869.
65.Юзефович Л.А. "Как в посольских обычаях ведется..." М. - 1988.
66.Юлдашев М.Ю. К истории торговых и посольских связей Средней Азии с Россией в XVI-XVII вв. Ташкент, 1954.
67.Якубов К. Россия и Швеция в первой половине XVII в. М. - 1897.
 
Г.К. КотошихинИз сочинения "О России в царствование Алексея Михайловича"
Котошихин Григорий Карпович - подьячий Посольского приказа. Принимал участие в заключении Кардисского договора о перемирии с Швецией. Участвовал в переговорах с поляками. В 1664 г., судя по записи в ведомости на выплату жалования дьякам и подьячим Посольского приказа, "Гришка своровал, изменил, уехал в Польшу". Здесь он предложил свои услуги королю Яну-Казимиру, который, однако, отнесся прохладно к просьбам и предложениям перебежчика. Покинув Польшу, Котошихин выехал в Пруссию, а затем в Нарву, где через шведского генерал-губернатора Ингерманландии Якова Таубе подал прошение на имя шведского короля с просьбой предоставить ему убежище и работу в Швеции.
В 1665 г. Карл XI подписал специальный указ камер-коллегии "О некоем русском Грегори Котосикни", в котором отмечалось, что "этот человек хорошо знает русское государство, служил в канцелярии великого князя и изъявил готовность делать разные полезные сообщения". Котошихин под именем Ивана Александра Селецкого был принят на королевскую службу и зачислен в штат чиновником архива. Здесь он написал свое сочинение "О России в царствование Алексея Михайловича". В шведских архивах хранится перевод его рукописи "О некоторых русских обычаях".
В октябре 1667 г. за убийство в состоянии алкогольного опьянения шведского подданного, переводчика Даниила Анастазиуса по приговору Стокгольмского суда Котошихин был казнен. После казни его тело было перевезено в Упсалу и там анатомировано. "Утверждают, - пишет шведский исследователь жизни Г.К.Котошихина Олов Боргхузен, - что кости его, нанизанные на медные и стальные проволоки, до сих пор хранятся в Упсале как некий монумент" и, возможно, используются как наглядное пособие для студентов-медиков старейшего университета.
Историко-документальный департаментМИД России
X