Брайан Хэйр Ванесса Вудс. Почему собаки гораздо умнее, чем вы думаете

Формат документа: docx
Размер документа: 1.22 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.


Брайан Хэйр Ванесса Вудс
Почему собаки гораздо умнее, чем вы думаете

«Почему собаки гораздо умнее, чем вы думаете. — СПб.: Питер, 2014. — 288 с.: ил.»: Питер; 2014
ISBN 978-5-496-00752-8
Аннотация
Брайан Хэйр, исследователь собаки, эволюционный антрополог, основатель Duke Canine Cognition Center, и Ванесса Вудс предлагают совершенно новое понимание интеллекта собаки и внутреннего мира наших самых умных домашних животных.
За последние 10 лет мы узнали о собачьем интеллекте больше, чем за прошлое столетие. Прорывы в когнитивистике, введенной впервые Брайаном Хэйром, доказали, что у собак есть своего рода способность для общения с людьми совершенно уникальная в животном мире.
Ошеломляющее открытие Брайана Хэйра — как собаки себя одомашнили более 40 000 лет назад. Они стали намного больше похожи на человеческих младенцев, чем на своих предков — волков. Приручение дало собакам совершенно новый вид интеллекта. Это открытие меняет наше представление о собаках и их дрессировке.
Брайан Хэйр, Ванесса Вудс
Почему собаки гораздо умнее, чем вы думаете
Предисловие
Когда мы привезли новорожденную доченьку из роддома, наша собака Тэсси столкнулась с дилеммой. С тех самых пор, как мы взяли Тэсси в приюте еще щенком, у него была корзина с мягкими игрушками. Подросший Тэсси обожал терзать и таскать их по дому, повсюду оставляя клочья ваты. Мы исправно наполняли корзину новыми игрушками, которые наш питомец мог снова и снова потрошить.
Нашей дочери Малу мы также подарили целую корзину мягких игрушек, очень похожую на собачью. Научившись ползать, Малу начала вытаскивать игрушки из своей корзины и разбрасывать их по всему дому.
В этом-то и заключалась дилемма. Среди десятков игрушек Тэсси должен был выбирать свои — те, которые можно портить. Ведь если бы Малу обнаружила, что какой-то из ее плюшевых любимцев превратился в кучку рвани, собаке бы не поздоровилось.
Тэсси довольно быстро сориентировался в этой ситуации. Разумеется, мы надеялись, что он справится с такой задачей, поскольку гораздо раньше коллега Брайана Юлиана Камински, сотрудница Института эволюционной антропологии имени Макса Планка в Германии, работала с псом по кличке Рико, которому удалось решить подобную проблему. Все началось с того, что однажды Юлиане позвонила любезная немка и рассказала о бордер-колли, различающем более двухсот немецких слов, в основном названий детских игрушек. Это была интересная, но не сенсационная новость. Ранее уже удавалось обучить обезьян бонобо, бутылконосых дельфинов и африканских серых попугаев (жако) различать сопоставимое количество названий объектов. Случай Рико был интересен тем, как именно он «изучил» все эти слова.
Если показать ребенку красный кубик и зеленый кубик, а потом попросить: «Дай мне салатовый кубик, а не красный», то большинство детей протянут вам зеленый кубик, даже не зная о том, что слово «салатовый» может означать оттенок зеленого. В этом случае ребенок логически выводит название объекта.
Камински провела с Рико подобный опыт. Она приводила пса в помещение, где показывала ему незнакомый объект вместе с семью другими игрушками, уже известными Рико. Потом она предлагала собаке выбрать новую игрушку, называя ее каким-то словом, которое Рико никогда раньше не слышал, например «Зигфрид». Камински проделала этот эксперимент с десятками новых объектов и слов.
Подобно ребенку, Рико понимал, что новые слова обозначают незнакомые игрушки.
Без всякой дрессировки Тэсси также приспособился и никогда не грыз игрушки Малу, а забавлялся только со своими. Игрушки Малу он отличал безошибочно, лишь мельком взглянув на них или слегка обнюхав. Пес привыкал к ребенку в доме даже быстрее, чем мы.
За последние десять лет произошла настоящая революция в изучении собачьего интеллекта. В начале XXI века мы узнали о мыслительных процессах собак больше, чем за весь XX век.
Эта книга рассказывает о том, как когнитивистика пришла к пониманию собачьего гения. Все открытия были совершены в процессе экспериментальных игр, для которых не потребовалось никакого высокотехнологичного оборудования. Хватило обычных игрушек, чашек, мячиков и других обычных предметов, которые можно найти в любом гараже. Воспользовавшись этими нехитрыми инструментами, мы смогли заглянуть в богатый когнитивный мир собак, узнать, как они делают выводы и ловко решают новые проблемы.
Изучение собачьей когнитивной деятельности — это не только очень интересное занятие. Такая работа позволяет нам получить более полное представление о человеческом интеллекте. Многие концепции, используемые при изучении мыслительных способностей собак, применимы и в антропологии. Вероятно, самая большая услуга, которую нам оказали четвероногие друзья, заключается в том, что с их помощью мы можем лучше понять себя.
Существуют различные мнения о том, почему собаки так умны. В настоящее время имеется обширная научная литература о собачьей психологии, и наука подкрепляет одни мнения и отвергает другие. В этой книге мы предлагаем читателю подробный рассказ о собачьей познавательной (так сказать, «псознавательной») деятельности в свете последних научных открытий.
Мы прочли тысячи статей, посвященных вопросам когнитивистики собак, и в данном издании ссылаемся примерно на шестьсот наиболее важных и интересных подобных публикаций. Если вас заинтересуют эти работы, вы вполне можете найти их в Интернете и прочитать самостоятельно.
Хотя у нас и получился довольно подробный рассказ, здесь описаны только те проблемы, которые подвергались научным исследованиям. Возможно, какие-то темы остались нераскрытыми лишь потому, что никто не опубликовал по ним ни одной статьи. С другой стороны, существует масса исследований по собачьей когнитивистике, темы которых просто сложно себе вообразить.
Мы приложили все усилия, чтобы объективно осветить в книге имеющуюся научную литературу, но некоторые ученые могут не согласиться с нашими отдельными выводами. По мере возможности мы старались представить и противоположные точки зрения либо сравнить различные данные. Для лучшего восприятия информации мы сопроводили текст обширными сносками, в которых даются важные сведения и описываются альтернативные результаты исследований, если они имеются.
Несхожесть взглядов и полемика в науке — совершенно нормальное и интересное явление. Именно несогласие в отдельных вопросах зачастую приводит ученых к организации важных исследований, позволяющих более полно понять те или иные проблемы. Настоящий ученый знает, что здоровый скептицизм и эмпирические дебаты — это путь к истине. Не смущайтесь, если интуиция, опыт или личные наблюдения дают основания сомневаться в каких-то фактах, которые здесь приведены. У вас просто есть научная жилка.
Надеемся, что, дочитав эту книгу, вы приобретете новые знания, которые дополнят ваши собственные наблюдения. Вы сможете вступать в интересные дискуссии со знакомыми-собачниками. Научные споры подсказывают, как выстроить еще более полные и богатые отношения с нашими собаками. Кроме того, появляется шанс очертить области, требующие дополнительного изучения, либо сферы, в которых ученым еще предстоит поставить правильные вопросы. Все это очень интересно.
Мы точно знаем лишь то, что когнитивный мир любой собаки гораздо сложнее и занимательнее, чем можно себе представить. И у нас есть соблазнительная возможность узнать, почему собаки оказались таким успешным биологическим видом. Приглашаем вас познакомиться с сутью собачьего гения.
Брайану выпало счастье сыграть значительную роль в истории этого научного поиска. Не менее важное место занимает и пес Орео, с которым Брайан дружил в детстве. Некоторые факты, изложенные на страницах этой книги, поразят даже бывалых собаководов. Не всегда очевидно, в какой ситуации собака может проявить логические способности либо окажется смышленнее, чем представители других видов. Но, так или иначе, интуиция вас не обманывает: ваши собаки действительно гениальны.
Часть I
Собаки Брайана
Глава 1. Собачий гений
Гений многообразен
Можно ли вообще серьезно относиться к названию этой книги? Большинство собак понимают всего пару команд, например «сидеть» или «лежать», да еще приучаются гулять на поводке. Многие собаки упускают из виду белку, если она взбирается на дерево по противоположной стороне ствола, а еще домашние псы часто пьют из унитаза. Не похоже на гениальность. Куда уж собакам до шекспировских сонетов, космических полетов или Интернета. Если бы я использовал слово «гений» лишь в общеизвестном понимании, то у меня получилась бы очень короткая книга.
Но я намерен серьезно обсудить проблему собачьего гения, опираясь на сотни научных статей и новейших исследований. Дело в том, что, по данным когнитивистики, интеллектуальная деятельность человека и животных построена немного по-разному. Изучая умственные способности животных, мы в первую очередь учитываем, насколько успешно им удается выживать и размножаться в самых разных уголках мира. У некоторых существ, например тараканов, такой успех не имеет ничего общего с интеллектом. Просто они очень живучие и отлично воспроизводятся.
У других животных выживание требует более значительных интеллектуальных усилий, к тому же довольно специфических. Так, если вы дронт, то вам не будет никакого прока от умения сочинять прекрасные сонеты. Скорее всего, у вас просто не хватит сообразительности, чтобы выжить (дронты были истреблены, поскольку не научились спасаться от новых хищников, завезенных на остров, и голодных моряков).
Если понимать интеллект именно в таком контексте, то собака, очевидно, является самым умным млекопитающим на Земле, не считая человека. Псовые живут во всех уголках планеты, в человеческих домах, а порой и у нас на кроватях. В то время как популяции большинства млекопитающих постоянно уменьшаются в результате человеческой деятельности, собаки в нашем индустриальном мире многочисленны как никогда. Современные люди, как правило, имеют мало детей (по сравнению с предыдущими эпохами), но создают все более тепличные условия для домашних питомцев.
С другой стороны, сейчас служебные собаки выполняют множество разнообразных видов работ. Собаки-поводыри помогают людям с ограниченными способностями, собаки-саперы ищут взрывчатку, полицейские собаки служат в уличных патрулях, на таможне собаки находят нелегально ввозимые товары. В природоохранных службах собаки помогают по помету отслеживать миграцию и оценивать численность редких и исчезающих видов, в гостиницах собаки обнаруживают гнезда вредных насекомых (например, постельных клопов). Собаки-онкологи распознают меланомы и даже рак кишечника, собаки-врачи работают в больницах и домах престарелых, поднимая пациентам настроение и способствуя их выздоровлению.
Нас поражает интеллект, благодаря которому собаки оказались столь успешным видом. Я предпочитаю называть совокупность всех этих навыков собачьим гением.
Что такое гениальность?
Большинству из нас доводилось проходить те или иные тесты, которые помогают определить, насколько хорошо мы освоили предмет либо в какое учебное заведение нам лучше поступать. Французский ученый Альфред Бине разработал первые стандартизированные тесты интеллекта в начале XX века. Он ставил перед собой цель определить таких учащихся, которые требуют дополнительного педагогического внимания и испытывают трудности в обучении. Его тесты были доработаны и положены в основу шкалы интеллекта Стэнфорд — Бине, более известной как тест IQ.
Тесты IQ позволяют дать лишь ограниченное определение гениальности. Вы, наверное, знаете, что такие системы, как тестирование IQ, GRE и SAT, делают акцент на базовых навыках (чтение, письмо) и аналитических способностях. Эти испытания получили широкое распространение, поскольку в среднем они хорошо прогнозируют академические успехи участника. Однако данные тесты не позволяют в полной мере оценить способности каждого индивида. Они не объясняют феноменального успеха знаменитых миллиардеров — Теда Тернера, Ральфа Лорена, Билла Гейтса и Марка Цукерберга. Всех этих людей отличает то, что в свое время они были отчислены из колледжей.
Вспомним о Стиве Джобсе. Один из его биографов сказал: «Был ли Джобс умен? Не то чтобы слишком. Но он был гениален!». Джобс бросил колледж, отправился в Индию в поисках себя. В 1985 году он был уволен из основанной им же компании Apple, стоило продажам замедлиться. Немногие могли представить себе, какого успеха он достигнет в 2011 году к моменту своей смерти. Слова think different (думай иначе) стали слоганом многонациональной корпорации, сооруженной под его руководством. В ней этот необыкновенный человек смог воплотить поразительный сплав искусства и технологии. В очень многих областях Джобс был незаметным середняком, но его умение предвидеть правильный путь и «думать иначе» позволяет считать его гением.
Когнитивный подход приветствует изучение необычных разновидностей интеллекта. Гений — это дар, связанный с исключительным развитием той или иной грани познавательных способностей. В то же время другие мыслительные навыки гения могут быть совершенно непримечательными.
Темпл Грэндин, профессор Государственного университета Колорадо, страдает аутизмом. Тем не менее она написала несколько книг, в том числе Animals Make Us Human («Животные делают нас людьми»), и сделала для защиты животных больше, чем кто-либо другой. Хотя Грэндин с огромным трудом различает человеческие эмоции и социальные сигналы, ее исключительное понимание живых существ помогло улучшить условия содержания миллионов сельскохозяйственных животных.
Революция в когнитивных науках полностью изменила наше представление об интеллекте. Она началась в десятилетие, богатое социальными революциями, — в 60-е годы прошлого века. Стремительное развитие компьютерных технологий позволило ученым по-новому взглянуть на работу мозга и присущий ему механизм решения проблем. Оказалось, что мозг напоминает не стакан, наполненный разумом как вином, а подобен компьютеру, различные компоненты которого более или менее хорошо взаимодействуют друг с другом. USB-порты, клавиатура, модем подают в вычислительную машину информацию, поступающую извне. Процессор ее перерабатывает и преобразует в удобоваримый формат, а жесткий диск сохраняет важную часть этой информации для последующего использования. Нейрофизиологи осознали, что каждый отдел мозга, как и элемент компьютера, специализируется на решении определенной проблемы.
Нейрофизиология и информатика продемонстрировали полную несостоятельность идеи одномерного изучения интеллекта. Люди с хорошо развитой перцептивной системой могут стать выдающимися спортсменами или художниками; из тех, у кого снижена эмоциональная чувствительность, получаются отличные пилоты истребителей, такие люди преуспевают и в других сферах деятельности, связанных с высоким риском. Люди с необычными свойствами памяти могут быть отличными врачами. Подобные феномены наблюдаются и при изучении умственных расстройств. Существует целое множество когнитивных способностей, и они зачастую совершенно не зависят друг от друга.
Одна из наиболее хорошо изученных когнитивных способностей — это память. На самом деле в обыденном представлении гениями считаются люди с исключительной памятью на факты и цифры, поскольку именно такое свойство позволяет показывать превосходные результаты в тестах IQ. Но подобно тому, как существуют различные типы интеллекта, выделяются и разные типы памяти. Например, память может хорошо удерживать информацию о событиях, человеческие лица, топографические данные, недавние или, наоборот, давние события — этот список можно продолжать. Если у вас хорошо развит один из видов памяти, это еще не означает, что в остальных областях она будет на столь же высоком уровне.
Так, одна женщина (в целях конфиденциальности назовем ее Э. Дж.) обладала удивительной автобиографической памятью. Она могла вспомнить практически все события из своей жизни, где они произошли и когда. Экспериментаторы называли ей разные даты, и она с умопомрачительной точностью перечисляла все события — как личные, так и общеизвестные, — которые пришлись на эту дату. Э. Дж. не ошибалась даже со временем суток. Но ее память работала только в автобиографическом контексте. Женщина не слишком хорошо училась и с трудом зазубривала факты.
В ходе другого исследования нейрофизиологи обнаружили, что лондонские таксисты обладают высокой плотностью нейронов в отделе мозга, который называется гиппокамп. Он помогает нам ориентироваться в пространстве, а высокая плотность нейронов означает повышенную информационную емкость и процессорную мощность. Таким образом, лондонские таксисты необычайно искусно решают проблемы пространственного характера, требующие навыков прокладки маршрута между точками на местности.
Итак, и Э. Дж., и многие лондонские таксисты обладают выдающимися умственными способностями, но такие умения не фиксируются тестами IQ. Все дело в специализированной экстраординарной памяти этих людей.
В современной культуре существует несколько довольно популярных альтернативных определений интеллекта. Определение, которым мы руководствовались в ходе исследований и которое легло в основу этой книги, довольно простое. Понятие собачьего гения (а также мыслительные способности любых других млекопитающих, даже людей, если уж на то пошло) можно раскрыть в рамках всего двух критериев. Итак, гений — это:
♦ ментальный навык, развитый относительно хорошо по сравнению с другими навыками у одного биологического вида или у группы близкородственных видов;
♦ способность к спонтанному совершению логических выводов.
Гениальность животных — не просто вымысел
Полярные крачки обладают превосходными навигационными способностями. Каждый год они летают из Арктики в Антарктику и обратно. За пять лет крачка преодолевает примерно такое же расстояние, которое отделяет Землю от Луны. Киты умеют ловко взаимодействовать при совместной охоте на рыбу. Они создают широкие стены из пузырьков, захватывая в такие «сети» целые косяки рыб, и получают гораздо более сытную трапезу, чем при ловле рыбы в одиночку. Рабочие пчелы исполняют особый танец, сообщая таким образом сородичам, где растут медоносные цветы. Пропитание через танец разве это не гениальность?
Гений всегда относителен. Некоторых людей считают гениями только потому, что они гораздо лучше других умеют справляться с определенным классом проблем. Но при изучении животных ученых гораздо больше интересует, на что способен вид в целом, а не его отдельные особи.
Хотя животные не обладают речью, мы можем зафиксировать их выдающиеся способности, ставя перед ними правильно сформулированные задачи. При их решении нашим братьям меньшим не требуется говорить, им приходится лишь делать выбор. Умение совершать такой выбор свидетельствует о когнитивных способностях. Ставя одну и ту же задачу перед представителями различных видов, мы можем определить различные типы гения животных.
Конечно, любая птица покажется гениальным «штурманом» по сравнению с дождевым червем. Поэтому целесообразно сравнивать способности относительно близкородственных видов. Таким образом, если у одного вида есть специфическая способность, а представители близкородственных видов ею не обладают, то мы можем не только зафиксировать гениальность определенного вида, но и попытаться понять, почему и как сформировалось это выдающееся умение.
Например, кедровка Кларка даст сто очков вперед любому таксисту, если говорить об ориентировании в пространстве. Эти птицы живут в высокогорных районах на западе США. Летом каждая особь может спрятать на своей территории до 100 тыс. кедровых орешков. Зимой кедровки Кларка находят почти все запасы, сделанные девятью месяцами ранее, даже если они засыпаны снегом.
По сравнению с родственниками из семейства врановых кедровки Кларка лучше всех умеют находить пищу, которую сами спрятали. Суровые зимы привели к тому, что эти птицы эволюционировали в первоклассных топографов. Но кедровки Кларка способны обойти близкородственных птиц не во всех играх на запоминание.
Голубые кустарниковые сойки тоже относятся к семейству врановых и любят делать запасы на черный день. Тем не менее одиночки-кедровки обычно не крадут чужую пищу, а для соек такое поведение в порядке вещей. Они часто следят за тем, как другие птицы прячут семена, а потом разворовывают провизию. Когда ученые исследовали эту способность, голубые сойки продемонстрировали превосходные результаты, кедровки же совершенно не могли сориентироваться в такой ситуации. Конкуренция заставила голубых соек развить исключительную социальную память. Оказывается, эти птицы не только мастерски воруют, но и тщательно скрывают свои запасы от посторонних глаз. Сойки предпочитают заготавливать пищу в уединении, в темных местах, могут перепрятывать ее, если другая птица застает их за этим делом.
Ставя перед этими родственными птицами по-разному сформулированные задачи на запоминание, ученые выявляют специфические гениальные способности, присущие конкретному виду. Наблюдая, какие проблемы данный вид вынужден решать в дикой природе, исследователи могут выяснить, почему у тех или иных животных развиты определенные способности.
Как и в случае с людьми, если какой-то вид кажется гениальным в некой узкой области, это еще не означает, что его представители так же талантливы в других сферах. Например, некоторые виды муравьев выполняют поразительно сложные операции в ходе совместного труда. Муравьи-кочевники умеют сцепляться в «живые мосты», по которым вся колония преодолевает водные преграды. Отдельные виды муравьев способны воевать, защищая своих рабочих особей и маток, и есть те, которые даже порабощают других муравьев либо держат насекомых в качестве скота.
Но возможности муравьев серьезно ограничены. Эти насекомые не в состоянии действовать гибко. Обычно муравьи жестко запрограммированы двигаться по пахучему следу, оставляемому особями, идущими впереди. В тропиках можно встретить «муравьеворот» — стаю из тысяч муравьев, идущих по идеальному кругу, который напоминает зияющую черную дыру. Были замечены «муравьевороты» диаметром до 1200 футов (около 366 м). Чтобы пройти всего один такой круг, муравью требуется два с половиной часа. Данный феномен еще называют «каруселью смерти», так как муравьи бездумно следуют друг за другом сужающимися кругами, пока не выбиваются из сил и не умирают. Насекомые покорно идут за феромонами своих собратьев, ведущих их к гибели.
Так мы подходим ко второму определению гения. Гений — это способность делать логические выводы. Шерлока Холмса считают гением, поскольку даже к тем загадкам, которые кажутся неразрешимыми, он всегда находил ответы, выстраивая ряд логических выводов.
Человек постоянно делает умозаключения. Допустим, вы ведете машину и приближаетесь к перекрестку. Еще не видя светофора, но замечая, что с перпендикулярной улицы едут машины, вы приходите к выводу, что для вас горит красный свет.
Однако природа значительно менее предсказуема, чем дорожное движение. Животные нередко попадают в неожиданные ситуации. Для муравьев следование по пахучему следу представляется универсальным способом выбора пути. Но если пахучий след замыкается в круг, то у муравьев не хватает интеллекта понять, что они движутся по кругу, ведущему в никуда.
Если дикое животное сталкивается в природе с какой-либо проблемой, у него не всегда есть время спокойно найти решение методом проб и ошибок. Зачастую цена ошибки — смерть. Поэтому звери должны уметь делать логические выводы, и делать это быстро. Даже если животное не видит верного решения, оно может представить различные варианты и выбрать один из них. Таким образом, в поведении наших братьев меньших развивается значительная гибкость. Животное способно справляться с новыми разновидностями уже известных проблем и даже спонтанно решать совершенно незнакомые задачи, с которыми раньше не доводилось иметь дело.
Иойо — самка шимпанзе, живущая в заповеднике шимпанзе на острове Нгамба в Уганде. Однажды исследователь бросил земляной орех в длинную прозрачную вертикальную трубку так, чтобы обезьяна это увидела. Орех ударился о дно. Разумеется, пальцы Йойо были слишком коротки, чтобы достать орех со дна. Рядом не было никакой палки, которой можно было бы попытаться извлечь орех. Перевернуть закрепленную трубку и вытряхнуть орех, шимпанзе тоже не могла. Но Иойо не растерялась и сделала простое умозаключение. Она набрала в рот воды из питьевого фонтанчика и выплюнула в трубку. Орех всплыл, довольная обезьяна с удовольствием его съела. В данном случае Иойо осознала, что орех может всплыть, хотя в момент возникновения этой идеи она не видела воды. В дикой природе способность делать такие выводы часто определяет, сможет ли особь насытиться или будет голодать.
Джон Пилли, пенсионер, в прошлом профессор психологии, завел бордер-колли по кличке Чейзер. Собаке на тот момент было около двух месяцев, и она являлась типичным представителем породы. Чейзер нравилось играть в догонялки и собирать скот в стадо, она обладала хорошей визуальной концентрацией, ей нравилось, когда с ней играли и хвалили. Энергия питомца казалась безграничной. Пилли читал о бордер-колли по имени Рико, различающем более двух сотен немецких слов. В свое время эту собаку изучала Юлиана Камински. Пилли решил выяснить, каков максимум названий объектов, которые может выучить собака. Возможно, Чейзер стала бы забывать усвоенные ранее наименования, запоминая новые?
Чейзер разучивала названия одной-двух игрушек в день. Пилли, работая с собакой, называл себя «Поп». Он показывал подопечной игрушку и говорил: «Чейзер, это <…>. Поп прячет — Чейзер находит». В ходе этих опытов Пилли не мотивировал Чейзер никакими лакомствами. Он просто хвалил и обнимал собаку, играл с ней, если она находила заданный предмет.
За три года Чейзер выучила названия более 800 мягких игрушек, 116 мячиков, 26 дисков фрисби и более 100 пластмассовых предметов. Игрушки и предметы были разными, отличались по размеру, весу, текстуре, форме и материалу. Всего Чейзер выучила названия более 1000 объектов. С ней занимались ежедневно. Чтобы гарантировать, что она не «жульничает», слушая чьи-то подсказки, каждый месяц Чейзер проходила «слепой» тест. В ходе этого испытания она приносила предметы из другой комнаты, не видя Пилли и его ассистентов.
Даже после того как Чейзер стала различать более 1000 предметов, она не менее быстро усваивала новые названия. Но гораздо больше поражает то, что все эти объекты собака стала классифицировать по категориям. Хотя используемые вещи отличались по весу и размеру, Чейзер легко различала «свои игрушки» и «остальные предметы».
Мы подробнее поговорим об этих исследованиях в главе 6. Пока достаточно отметить, что Рико и Чейзер изучали слова примерно таким же образом, как это делают маленькие дети. Они логически заключали, что новая игрушка имеет новое название. Рико и Чейзер понимали, что знакомый предмет не может именоваться неизвестным словом, поскольку у старых игрушек уже есть названия. Таким образом, новое наименование могло означать лишь новую игрушку.
Такой процесс совершения логических выводов исключительно важен для понимания собачьего мышления. В экспериментальной игре собаке показывали две чашки, в одной из которых была спрятана игрушка, и псу давали возможность найти ее. Когда исследователь показывал, что одна чашка пуста, животное делало спонтанный вывод о том, что игрушка спрятана в другой чашке. В соответствующей ситуации многие собаки способны делать подобные заключения.
Итак, во-первых, мы изучаем умственные способности животных, сравнивая одни виды с другими. Зачастую те проблемы, которые зверям приходится решать в природе, обусловливают у них развитие разных интеллектуальных навыков. Некоторые виды умеют танцевать, другие — ориентироваться в пространстве, третьи вступают во взаимовыгодные отношения с другими видами. Во-вторых, мы изучаем умственные способности животных, проверяя, насколько хорошо они умеют решать проблемы методом логических выводов.
Собачий гений — прорыв в исследованиях
До недавнего времени наука скептически относилась к идее собачьей гениальности. О способностях собак к изучению слов, обнаруженных у Чейзер и Рико, можно было говорить еще в 1928 году, когда К. Дж. Уорден и Л. Г. Уорнер написали о немецкой овчарке по кличке Феллоу. Пес был настоящей кинозвездой: он снялся в знаменитой сцене из фильма «Вожак стаи», где собака вытаскивает из воды тонущего ребенка.
Подобно хозяйке Рико, которая вышла на связь с моей коллегой Юлианой Камински, владелец Феллоу обратился к ученым и сообщил, что пес выучил уже около 400 слов. Он отметил, что Феллоу «понимает эти слова примерно так же, как их воспринимал бы в подобных обстоятельствах маленький ребенок». Мужчина воспитывал пса почти с рождения и разговаривал с ним почти так же, как говорят с детьми.
Уорден и Уорнер решили испытать собаку. Они попросили хозяина давать Феллоу команды из ванной так, чтобы тот подсознательно не делал Феллоу каких-то дополнительных намеков. Ученые убедились, что Феллоу различает не менее 68 команд (некоторые из них были полезны именно для собаки-киноактера), в частности «Голос!», «Встать около дамы», «Обойти комнату». Другие команды были гораздо более сложными, например «Иди в ту комнату и принеси мне перчатки».
Исследователи пришли к выводу, что, хотя Феллоу и близко не мог сравниться по способностям с ребенком, требуется провести изучение собачьего интеллекта такого рода. К сожалению, этот призыв остался незамеченным вплоть до 2004 года, когда Юлиана Камински начала работать с Рико.
В течение 75 лет между этими событиями собаки не особенно интересовали ученых. В 1970-е годы, когда начались исследования познавательной деятельности у животных, нас гораздо больше занимали ближайшие родственники — приматы. Постепенно энтузиасты вовлекли в круг исследований и других животных, от дельфинов до ворон. Собаки были менее интересны, поскольку это домашние животные. Одомашненные виды считаются искусственно полученными в результате целенаправленной селекции. Предполагается, что одомашнивание притупляет умственные способности животных, так как особи теряют навыки и сообразительность, необходимые для выживания в дикой природе. В период с 1950 по 1995 год было выполнено всего два исследования по оценке собачьего интеллекта, по результатам которых собак признали сравнительно непримечательными в этом отношении.
В 1995 году я принялся экспериментировать с собаками в гараже у родителей и сразу начал с чего-то нового. Я обнаружил, что в результате одомашнивания наши лучшие друзья совсем не поглупели, а, напротив, смогли развить экстраординарный интеллект. Практически одновременно со мной, но на другом краю света Адам Миклоши провел подобное исследование и пришел практически к таким же выводам.
Наши изыскания породили волну новых работ в области изучения собачьей познавательной деятельности. Совершенно внезапно представители самых разных научных дисциплин пришли к заключению, лежавшему на поверхности все это время: собака — один из важнейших видов, которые мы можем изучать. Не потому, что они стали мягкими и благодушными по сравнению с их дикими родичами, а потому, что эти звери оказались достаточно умны, чтобы избавиться от цепи и стать членами наших семей.
Вероятно, одна из величайших биологических загадок заключается в том, как сложились наши необычайные отношения с собаками. Во всех человеческих культурах на протяжении тысяч лет присутствовали собаки, древнейшие из которых — это австралийские динго и африканские басенджи. Новое понимание собачьего гения, к которому мы пришли, позволило дать ответы на главные вопросы о наших лучших друзьях. Как, когда и почему зародилась эта тесная связь? Какое значение собаки имеют для нас, когда мы задумываемся о происхождении человеческого рода? И, что не менее важно, как все это влияет на наши отношения с собакой?
Впервые мы можем надеяться, что на данные вопросы удастся получить ответы. Чтобы пуститься в наше путешествие и понять, как вообще сложилось это взаимодействие, мы должны вернуться на много миллионов лет назад, во времена, когда еще не было на свете никаких собак. Еще до того, как впервые повстречались волки и люди.
Глава 2. Пришествие волков
Стоило волкам завоевать весь мир, как они его потеряли
Наиболее достоверные археологические и генетические данные свидетельствуют, что собаки начали развиваться из волков в период от 40 до 12 тыс. лет назад. Мы принимаем наши взаимоотношения с собаками как данность, но если изучать эту проблему глубже, то остается только удивляться, как сложился этот союз. Ранее предполагалось, что наши предки приручали волчат, которые со временем превратились в домашних собак. Существовала и такая гипотеза, что в какой-то период люди и волки стали охотиться вместе. Но ни одна из этих теорий не выдерживает критики.
Между волками и людьми никогда не существовало сколько-нибудь дружеских отношений, хотя если они и были, то оказывались поразительно односторонними. Существует немало историй о детях, принятых волками в стаю и воспитанных там. Таковы, например, Ромул и Рем легендарные братья, основавшие Рим, а также Маугли — герой «Книги Джунглей» Редьярда Киплинга. Но в целом ни за одним животным не закрепилась повсеместно такая дурная слава, как за волком.
В Библии волк изображен как алчный враг невинности. В исландской мифологии два волка проглатывают Луну и Солнце. Древнегерманское слово «варг», означающее «волк», также переводится как «убийца», «душегуб» и «злой дух». Люди, которых публично объявляли «варгами», изгонялись из общества и были вынуждены жить в глуши. Существует предположение, что именно в этом обычае коренится поверье о волках-оборотнях, поскольку такого изгоя уже не считали человеком. В детстве все мы слушали сказки о Красной Шапочке и трех поросятах, где волк выступает в роли коварного злодея, которого необходимо перехитрить и убить.
Порицание волков не ограничивается мифами, сказками и баснями. Почти все человеческие культуры в мире, сталкивавшиеся с волками, в те или иные периоды преследовали их, зачастую даже добиваясь локального истребления этих хищников.
Первое письменное свидетельство об истреблении волков относится к VI веку до н. э., когда знаменитый афинский поэт и законодатель Солон предложил вознаграждение за каждого убитого волка. Это было начало длительного систематического избиения, в результате которого волк превратился из одного из самых распространенных и успешных хищников мира в животное из Красной книги Международного союза охраны природы (МСОП). В 1982 году волк считался уязвимым видом, близким к исчезновению (в 2004 году статус серого волка был изменен на «вызывающий наименьшее опасение»).
Японцы поклонялись волку, призывая защитить их посевы от дикого кабана и оленя. Когда в 1868 году Япония прекратила добровольную самоизоляцию от мира, туда прибыли европейцы и посоветовали японцам отравить всех волков, чтобы защитить скот. В 1905 году трое мужчин принесли тушу волка американскому коллекционеру экзотических животных. Этот волк был убит около поленницы при преследовании оленя. Коллекционер заплатил охотникам, освежевал волка и отослал его шкуру в Лондон. Это был последний японский волк.
В Англии последний волк был убит в XVI веке по приказу короля Генриха VII. В лесистой Шотландии истребить волков оказалось сложнее. Чтобы справиться с ними, скотты выжигали леса. Император Карл Великий основал рыцарский орден «Луветери», в сущности — службу егерей, занятых охотой на волков. Последнего волка во Франции видели в 1934 году. Примерно на 80 % волков истребили в Китае и Индии, численность этих животных в Монголии также значительно снизилась.
На территории США судьба волков сложилась несколько иным образом. Многие индейские племена почитали волков и поклонялись им, но такое уважительное отношение не мешало охотиться на этих зверей ради меха и ставить на них капканы. Европейские колонисты привезли с собой старые предрассудки, против волков быстро развернулась война на уничтожение. Вскоре после того, как в 1609 году в Виргинию прибыл первый скот, было назначено вознаграждение за охоту на волков. Всего через 100 лет волки исчезли из Новой Англии, не сумев противостоять капканам, стрихнину и торговцам-меховщикам.
В 1915 году истребление волков стало делом государственной важности. Назначались специальные чиновники, основные задачи которых сводились к уничтожению хищников на континентальной территории Соединенных Штатов. Работали они хорошо.
К 1930-м годам в 48 штатов США (кроме Аляски) не осталось ни одного дикого волка.
Уже позже волки были реинтродуцированы в Йеллоустонском национальном парке и в штате Айдахо. Правда, жители этих мест добились права охоты на них, поскольку волки время от времени задирают скот.
Вот краткая история нашей непримиримой борьбы с волками, растянувшейся на тысячелетия. Возникает непростой вопрос: как же люди мирились с тем, что волки — страшные и ненавистные твари — жили рядом с ними так долго, что успели превратиться в домашних собак?
Одомашнивание связано с генетическими изменениями, накапливаемыми многими поколениями. По-видимому, прародители домашних собак выглядели почти так же, как и волки. То есть они очень походили на животных, которых человек веками преследовал и истреблял. Когда люди и волки встретились впервые? И почему наши предки сочли, что этот всеми презираемый ужасный зверь может стать лучшим другом человека?
Чтобы ответить на данные вопросы, давайте вернемся к самому началу этой истории.
Жизнь в морозильнике
Около 6 млн лет назад на Земле началось похолодание. В Антарктиде и Гренландии формировались ледяные щиты, ледник распространялся на территорию Европы и Северной Америки.
В Восточной Африке некоторые лесные приматы спустились с деревьев и стали мигрировать в саванны. Они неуклонно развивались: научились прямохождению, что привнесло мириады изменений в их анатомию. Эти существа укротили огонь, стали охотиться, на них тоже охотились. Через миллионы лет из приматов получились люди — одно из таких существ вы увидите, если посмотрите в зеркало.
В то время, когда наши предки сходили с веток на землю, на другом конце света, в Северной Америке, появились первые ископаемые псовые. Животное Canis ferox было размером с небольшого койота, но отличалось более крепким телосложением и массивной головой.
Если бы инопланетяне 6 млн лет назад наблюдали с космического корабля два этих вида, вряд ли они предположили бы, что пути человека и волка когда-нибудь пересекутся. Если бы вам предложили выбрать два вида, которые будут вести друг с другом борьбу за выживание на всей Земле, то вы, вероятно, отдали бы предпочтение таким, которые обладают длительной эволюционной историей, имеют сравнимые размеры тела, схожую анатомию, происходят из одного и того же региона. Разве можно было проследить связь между нашими предками, неуверенно начинающим ходить в сердце Африки, и небольшим зубастым хищником, обитающим на другом конце света? Поистине это было бы слишком далеко идущее предположение.
Позже, за 2,5 млн лет назад до наших дней, в результате роста ледяных щитов, движения тектонических плит и небольшого изменения земной орбиты начался первый Ледниковый период. Менее чем за 200 тыс. лет климат Земли превратился из теплого и умеренного в очень холодный. Огромные ледники высотой до 1,5 км покрыли Северную Америку, Европу и обрушились в океан, где стали образовываться новые ледяные горы. Гигантские айсберги заполнили Северную Атлантику, в результате температура упала еще сильнее. Между Северной и Южной Америкой образовался сухопутный «мост», отделивший Тихий океан от Атлантического. Арктические и антарктические воды изолировали Атлантику от теплых экваториальных течений, на долгое время оставив эту акваторию очень холодной.
Такие суровые периоды чередовались с временными потеплениями, которые называются «межледниковьями». В межледниковые периоды климат во многом напоминал современный. Цикл «оледенение — межледниковье — оледенение» продолжался на протяжении 40 тыс. лет с небольшими вариациями. Но во времена максимальных похолоданий Ледниковый период представлял собой эпоху, выжить в которую было очень тяжело. Леса погибали подо льдом. Почва полностью промерзала, не считая слоя в пару метров, который оттаивал летом, трескался и снова замерзал зимой. Половина растительности исчезла. Ледники пропахивали огромные «русла», преобразуя ландшафт и поворачивая реки. Мало того, что стояли лютые морозы, — воздух был очень сух и полон пыли. Животные и растения отступали под натиском льда поближе к экватору, а в периоды межледниковий возвращались и повторно завоевывали покинутые места обитания.
Между 1,7 и 1,9 млн лет назад в этом негостеприимном мире на историческую сцену вышли волки. Canis Etruscus , или этрусский волк, вероятно, был предком всех современных волков. Ранее псовые жили только в Северной Америке, но после того как из-за подъема суши между Северной Америкой и Евразией образовался сухопутный мост (называемый «Берингия»), псовые быстро расселились по Азии, а потом проникли в Европу и Африку.
Этрусский волк был мельче, чем современные родичи, имел более изящное телосложение, а его череп больше напоминал череп американского койота. Просто удивительно, как этот относительно мелкий волк смог заселить всю Европу, причем настолько плотно, что данный процесс даже иногда называют «Пришествие волков».
В те времена в Старом Свете жили и другие хищники. Pachycrocuta brevirostris была крупнейшей гиеной, когда-либо обитавшей на земле. Она не уступала по размерам современному льву и была единственным хищником своего времени, способным перегрызать даже самые толстые кости массивными коренными зубами (молярами). Но этрусский волк, существо в четыре раза мельче гигантской гиены, не только удачно конкурировал с ней, но и стал наиболее успешным хищником той эпохи, затмив славу своих предков.
В период, когда волки покоряли Европу, древние люди впервые проникли за пределы Африки. У людей вида Homo Erectus был крупный мозг и быстрые ноги, эти гоминиды только приступали к изготовлению сложных орудий. Рост Homo Erectus достигал 1,8 м, и они были более чем на полметра выше своих предков-австралопитеков. Итак, быстроногие и выносливые люди пришли в Евразию через ближневосточный коридор (Левант).
На месте археологических раскопок в грузинском местечке Дманиси под руинами средневековой крепости палеонтологи нашли останки наших предков, людей Homo Erectus. Кроме того, удалось обнаружить почти целый череп этрусского волка. Это означает, что примерно в то время, 1,75 млн лет назад, люди и волки впервые повстречали друг друга.
Около 1 млн лет назад оледенения стали более интенсивными. Температуры были очень непостоянными, и наши предки могли уже на протяжении жизни застать изменения от сравнительно комфортных температур до жестоких морозов. В самый тяжелый период в конце холодных времен колоссальный ледяной щит простирался на 5 млн миль2, покрывая Северную Америку от Атлантики до Тихого океана. Южный край оледенения доходил до той широты, где сейчас находится Нью-Йорк. Другие ледяные щиты накрывали Европу от территории Норвегии до Урала, далее простираясь в Сибирь и Северо-Восточную Азию. В Южном полушарии лед покрывал Патагонию, Южную Африку, юг Австралии, Новую Зеландию и, конечно же, Антарктику.
Кошачье царство
Именно среди этих гигантских ледяных щитов, в тени ледников, развивалась фауна Ледникового периода. В холодном климате млекопитающие обычно становятся крупнее. У массивного животного поверхность тела уменьшается относительно общего объема организма. Поэтому крупные животные излучают больше тепла, чем мелкие, и им легче не замерзнуть в суровых условиях. Есть и другая причина, по которой северные подвиды млекопитающих крупнее южных. Вместе с похолоданием климата остывает земля, а чем она холоднее, тем суше. Вода связывается в ледяных щитах, в воздухе также остается сравнительно немного водяного пара. Такой климат идеален для степей. Но по мере снижения количества осадков степь становится более засушливой, качество травы в ней ухудшается. Крупные травоядные обладают большим пищеварительным трактом, позволяющим усваивать грубую пищу. Кроме того, эти животные способны мигрировать на большие расстояния, поедая огромные массы растительности. Например, мамонт мог пережевывать пищу около 20 часов ежесуточно, поглощая до 200 кг растительности.
По мере того как травоядные увеличивались в размерах, загонять их могли только все более крупные хищники. Оказавшись в Европе полмиллиона лет назад, вы узнали бы предков многих современных хищных зверей. Правда, вы удивились бы, что они живут в Европе, а также, вероятно, поразились бы их размерам.
Европейский лев (Panthera leo) принадлежал к тому же виду, что и современные африканские львы, но был вполовину крупнее. Гиена (Crocuta crocuta) была примерно на четверть больше своих современных сородичей. Пещерный медведь весил около полутоны, являлся самым крупным из когда-либо существовавших медведей, но при этом оставался полным вегетарианцем, хотя и конкурировал за место в пещерах с хищниками.
Некоторые представители семейства кошачьих сохранились до наших дней. Леопард, Panthera pardus, был примерно такого же размера, как и современные африканские леопарды. Волки по размеру не превосходили современных представителей крупного аляскинского подвида.
Были и такие кошки, которых сегодня не встретишь. Саблезубый тигр (Smilodon fatalis) не уступал по размеру современным львам. Судя по огромному количеству ископаемых останков саблезубых тигров, найденных в битумных озерах в районе калифорнийского ранчо Ла-Бреа (окаменелости, принадлежащие этим кошкам, встречаются в пять раз чаще, чем останки ближайших конкурентов), данные животные были основными хищниками своего времени. Они хватали добычу мощными передними лапами, вцеплялись в нее втягивающимися когтями и тащили за собой. Их верхние клыки были длинными и изогнутыми. Саблезубый тигр перекусывал шею жертвы одним смертельным ударом этих зубов. Такие кошки охотились группами и могли загонять добычу гораздо более крупную, чем они сами.
Неандертальцы — дикие псы Ледникового периода
В те времена в Европе жил еще один вид опасных хищников неандертальцы. Это были первобытные люди, развившиеся из гоминидов, шедших из Африки в период первой волны эмиграции. Предки неандертальцев появились в Европе около 800 тыс. лет назад, а расцвет данного вида наступил примерно 127 тыс. лет назад. У этих крупных людей с бочкообразным торсом были короткие руки и крепкие пальцы на руках и ногах. Тела хорошо сохраняли тепло, и неандертальцы не боялись обморожений. Голова такого человека напоминала по форме футбольный мяч, на лице выделялись большие надбровные дуги и тяжелая нижняя челюсть со срезанным подбородком. Из-за этого наши предки сильно походили на обезьян. У людей этого вида были большие плоские носы с широкими ноздрями. Вероятно, они обладали превосходным обонянием и основательно обогревали морозный воздух Ледникового периода, прежде чем он попадал в легкие. Неандертальцы имели сильные мускулистые тела, отлично приспособленные для переноски тяжестей. Но форма их бедер указывает на то, что они, вероятно, ходили хуже, чем современные люди.
Неандертальцы смогли выжить в самые тяжелые времена Ледникового периода. Они охотились на мамонтов и других крупных травоядных, с помощью каменных инструментов быстро отделяя мясо от костей (подобно зубам диких псовых). Если хватало времени до того, пока заявятся крупные падальщики, они могли даже раскалывать кости и доставать из них питательный мозг, как это делают гиены.
Таков был бестиарий Ледникового периода. Наверное, он представлял собой потрясающее зрелище. По тундре шествует стадо мамонтов, в засаде притаились саблезубые тигры, гигантские гиены обгладывают добычу. Вероятно, эти титанические твари казались непобедимыми и вечными.
Но все изменилось с пришествием нового хищника. Люди современного типа (кроманьонцы) появились в Европе около 43 тыс. лет назад, и за следующие 15 тыс. лет на континенте были истреблены не только почти все крупные хищники, но и неандертальцы.
Существует много мнений о том, чем было обусловлено такое массовое исчезновение видов в конце плейстоцена, в частности, почему исчезли неандертальцы. Кроманьонцы всегда вытесняли со своей территории диких животных, но любопытно, по какой причине наши предки истребили и своих сравнительно близких родичей. Неандертальцы отнюдь не были такими звероподобными троглодитами, какими их изображают в некоторых фильмах. Они обладали даже более крупным мозгом, чем современные люди. У них была культура и, вероятно, язык. По последним данным генетики, у большинства европейцев имеются неандертальские гены, что указывает на эпизодическое скрещивание двух видов. Тем не менее нет никаких сомнений, что большая часть популяции неандертальцев вымерла.
Некоторые ученые считают, что это произошло в результате климатических изменений. Другие полагают, что причина была в прямой или косвенной конкуренции с кроманьонцами. Стив Черчилль из Университета Дюка развивает теорию о том, что неандертальцы оказались в уязвимом положении еще до того, как в Европе появились люди современного типа. Во-первых, их популяции на континенте уже начали редеть. Крупные коренастые тела неандертальцев хорошо подходили для жизни в холодном климате, но на поддержание активности неандертальцу требовалось довольно много калорий. Таким образом, забота о пропитании не способствовала активному размножению и оставляла мало времени на заботу о детях. Большинство неандертальцев умирало в возрасте от 20 до 30 лет, а в костях этого вида обнаруживаются признаки болезней, связанных с плохим питанием, в частности рахит и артрит. Томас Бергер, ранее работавший в университете Нью-Мексико, пришел к выводу, что травмы неандертальцев напоминают травмы современных наездников, участвующих в родео, — в особенности это касается костей головы и шеи. Конечно, неандертальцы не катались на необъезженных скакунах, но они, вероятно, вступали в многочисленные опасные схватки с крупными млекопитающими.
Во-вторых, по мнению Черчилля, неандертальцы питались преимущественно мясом. Таким образом, они вынужденно находились в конкуренции с другими хищниками, будучи далеко не самыми сильными из них. Чтобы стать верховным хищником, нужно обладать двумя качествами: быть достаточно большим для победы над соперниками, а также иметь социальные навыки. Например, леопарды довольно крупные, но они не являются верховными хищниками, так как охотятся поодиночке.
Неандертальцы не имели обоих этих качеств. Они, конечно, были сильны, но определенно не могли сравниться со львами, саблезубыми тиграми и даже леопардами. А поскольку неандертальцы жили небольшими группами — примерно по 15 человек — они даже сообща не могли одолеть таких крупных хищников. Черчилль полагает, что в иерархии хищников неандертальцы находились примерно на том же уровне, что и африканские дикие собаки (Lycaon pictus) в саванне наших дней. Если неандертальцам и удавалось загнать крупную добычу, то им приходилось быстро отхватывать от туши самые лучшие куски мяса, пока не появлялись хищники покрупнее. Или же неандертальцы могли довольствоваться остатками пиршества более сильных плотоядных конкурентов.
Последствия того, что ты занимаешь в пищевой пирамиде средние или даже нижние позиции, довольно безрадостны. Хищники, обладавшие силой и хорошей социальной организацией, съедали примерно 60 % всех травоядных, которых удавалось убить. Таким образом, всем остальным хищникам оставалось делить между собой 40 %. Но это распределение было неравным. Следующий по силе хищник съедал большую часть от этих 40 %, затем очередной — свою максимальную долю и т. д. Это означает, что даже если неандертальцы были искусными охотниками, им едва удавалось добыть себе мяса на пропитание.
Пришельцы с юга
Черчилль указывает, что на момент прибытия в Европу люди современного типа как раз и были хищниками с наилучшей социальной организацией. Хотя кроманьонцы и не могли тягаться с крупными хищниками в силе, они охотились большими группами. Кроме того, у них было кое-что, чего не было у неандертальцев. Речь идет об оружии дальнего действия например, о копьеметалках, а возможно, даже о луке и стрелах. У неандертальцев были копья, но копье — это оружие ближнего боя. Если к туше убитого мамонта подбиралась компания львов или саблезубых тигров, то несколько неандертальских мужчин, вооруженных копьями, не имели никаких шансов урвать кусок. Но большие группы людей, каждый из которых мог метать копья с расстояния 40–50 м, уже представляли для хищников серьезную опасность.
Поборов, таким образом, хищников, кроманьонцы взялись за крупных травоядных: мамонтов, шерстистых носорогов, лошадей, зубров, ориксов, диких быков и благородных оленей. По мере того как численность кроманьонцев росла, они стали конкурировать за другую пищу — птицу, рыбу, кроликов, белок — с более мелкими зверями, например рысью и лисицей. В результате численность таких хищников резко уменьшилась. После этого началось истребление крупных травоядных. Примерно через 15 тыс. лет после прихода кроманьонцев в Европу большинство крупных хищников этого континента (включая неандертальцев) исчезли с лица Земли.
В большом количестве сохранились только два вида крупных хищников: бурый медведь и волк, Canis lupus. Всеядный бурый медведь вполне мог насытиться растительной пищей, рыбой и мелкими млекопитающими. Вероятно, он избегал прямой конкуренции с человеком. Хотя медведи и не исчезли, но их численность серьезно снизилась.
А вот факт выживания Canis lupus объяснить очень сложно. Самые древние ископаемые останки волков найдены на территории Аляски, они имеют возраст около 1 млн лет. В Европу волки пришли примерно полмиллиона лет назад.
Волки не просто выжили, но и распространились на большей части Северного полушария и стали одними из самых успешных хищников в мире. Однако в какой-то период времени некая волчья популяция провела довольно много времени бок о бок с человеком. Это был достаточно длительный период — его хватило, чтобы строение тела, физиология и психология дикого волка значительно изменились. Волк превратился в домашнюю собаку.
Долгое время в науке существовала теория о том, что люди специально брали к себе маленьких волчат, укрощали их и дрессировали, чтобы использовать в каких-либо целях. Ныне покойный зоолог Иэн Мактаггарт-Коуэн писал:
«Когда-то на заре истории молодой волк стал членом человеческой семьи, и через много лет его потомки превратились в домашних собак. Это был наш наиболее успешный и полезный эксперимент по одомашниванию».
В статье, написанной в 1974 году, Дэвид Меч, специалист по волкам, работающий в университете штата Миннесота, отметил:
«Очевидно, древние люди приручили волков и одомашнили их. После этого началось селективное выращивание домашних волчат, в итоге из них развились домашние собаки (Canis familiaris) ».
Но если призадуматься, эти теории вызывают сомнения. Современные люди исключительно умело охотятся без помощи волков. При этом волки питаются мясом — волк съедает от 4 до 5 кг мяса ежедневно. Стае из десяти волков каждый день нужно съедать целого оленя. В Ледниковый период большинство хищников постоянно жили впроголодь, и борьба за пропитание, очевидно, была ожесточенной. Настолько непримиримой, что люди, более не желавшие довольствоваться 60 % всей пищи, поставили на грань исчезновения почти всех крупных хищников, кроме волка. Именно голод привел к вымиранию львов, пятнистых гиен, волков, диких собак и рысей. В целом, независимо от массы тела хищника, для поддержания активной жизнедеятельности ему требуется примерно 22 тыс. фунтов мяса на 200 фунтов собственной биомассы.
Волки крайне неохотно расстаются с добычей, и если люди хотели отхватить от нее кусок, за него, скорее всего, приходилось драться. Когда волки видят убегающую дичь, они набрасываются на нее «лавиной»: добычу преследует вся стая, охотящиеся волки многократно кусают жертву, пока она не падает. За этим следует остервенелое и ужасающее пиршество. Исторически волки всегда были вынуждены конкурировать с падальщиками, поэтому волчьи зубы специально приспособлены для быстрого откусывания больших кусков мяса. Волки предпочитают богатые белком внутренние органы, в частности печень, сердце, легкие, а уже потом — мышечную ткань. Часто волки дерутся за еду, и такой укус, который относительно безвреден для волка, может серьезно ранить тонкокожего человека.
Одомашнивание других животных представляется целесообразным. Вероятно, и крупный рогатый скот, и свиньи, и лошади происходят от совершенно диких предков, возможно, проявлявших агрессию, будучи запертыми в хлеву или стойле. Но ни у одного из этих животных нет хищных зубов и потребности в мясе. А вот «дружба» между человеком и волком кажется совершенно бессмысленной.
И все же на территории Израиля найдено удивительное доисторическое захоронение. Оно расположено к востоку от Средиземного моря и к северу от Галилейского моря, за озером среди холмов. Там под известняковой плитой археологи обнаружили человеческий скелет, голова которого лежит на левом запястье, а другая рука ласково прижимает к себе еще один скелет — щенячий.
Этот человек, живший от 10 до 12 тыс. лет назад, был натуфийцем. Натуфийская культура, относящаяся к каменному веку, существовала на узкой полосе суши, параллельной Средиземному морю. Она простиралась от Турции до Синайского полуострова. Высочайшей точкой этого полуострова является гора Синай, на которой, как считают верующие, Господь дал Моисею десять заповедей.
В те времена эта территория была не засушливой пустыней с колючим кустарником, а лесистой местностью, изобилующей плодоносящими растениями и дичью. Натуфийцы, обитатели этого региона, занимались охотой и собирательством. Они жили в полуземлянках, пользовались орудиями труда: костяными ножами и каменными ручными жерновами.
Но особенно интересны их захоронения. На каждой из стоянок, укромно расположенных в натуфийском ландшафте, археологи находят могилы. Такие погребения встречаются либо в покинутых домах, либо просто на улице. Тела покойных аккуратно укладывали, как правило, во весь рост лицом вверх. Иногда у них встречаются головные украшения, ожерелья и браслеты, сделанные из ракушек, бисера или зубов. В некоторых могилах найдено по нескольку тел.
Натуфийские стоянки являются одними из самых ранних свидетельств того, что людей хоронили вместе с животными — например, с собаками, как было описано выше. Захоронения собак, имеющие сопоставимый возраст, найдены на территории всей Европы, на Ближнем Востоке, в Сибири, а также в Восточной Азии.
Итак, в какой-то период между приходом в Европу людей современного типа (43 тыс. лет назад) и первыми захоронениями собак (12 тыс. лет назад) волк был одомашнен. Более того, люди ощущали с одомашненными волками (домашними собаками) такую тесную связь, что даже хоронили своих мертвых вместе с ними.
На протяжении целых тысячелетий шла охота на волков, эти хищники были поставлены на грань исчезновения, а человек и собака тем временем сближались все теснее.
По мере того как группы охотников и собирателей становились все более оседлыми, волки, вероятно, все ближе контактировали с людьми, как в ходе охоты, так и при поедании падали неподалеку от человеческих стоянок. Возможно, волки не гнушались даже мусором и человеческими фекалиями.
Но что радикальное должно было произойти, чтобы люди перестали воспринимать волков исключительно как угрозу?
Ответ на этот вопрос я нашел совершенно случайно.
Глава 3. В родительском гараже
Гараж — лучшее место для совершения научных открытий
Моя карьера началась в родительском гараже, точно как у многих рок-групп из Сиэтла. Дело было в городе Атланта, штат Джорджия. Стояла поздняя осень, и у нас вдруг резко похолодало. В гараже было всего три стены. Ветер насквозь продувал мои тренировочные штаны, настойчиво напоминая, что неплохо бы повесить в проеме дверь. У нас был самый обычный гараж, с цементным полом, густо покрытым масляными пятнами. В гараже лежали кучи всякого хлама. Вдоль стен высились банки с краской, игрушки и туристическое снаряжение. Отец подвесил под потолком старое каноэ «Мэд-Ривер» — я всерьез опасался, что лодка может рухнуть в любой момент.
Рядом со мной сидел лучший друг Орео. Родители взяли Орео у соседей. Мой папа — завзятый болельщик футбольной команды «Иеллоу Джекетс» («Желтые пиджаки») из Технологического института штата Джорджия. Поэтому ему очень понравилось, что родители щенка-лабрадора, которого мне подарили, зовут Джи-Ти и Джекет. Он надеялся, что щенку я дам имя Базз в честь фигурки-талисмана этой команды. Кстати, Базз носит желтый пиджак. Но поскольку мне было всего семь, я назвал нового друга Орео — в честь печенья «Орео», моего любимого лакомства.
Мы жили в пригороде, у нас был двор, огороженный забором. Правда, эта изгородь играла чисто символическую роль. Орео вполне мог открыть щеколду калитки, если мы забывали запереть ее на замок, кроме того, собака была способна перепрыгнуть через этот забор. Маме часто звонили, так как Орео то и дело заявлялся к соседям и без малейшего смущения плескался в бассейне вместе с их детьми. Иногда, подъезжая к дому, мы замечали соседа, спрятавшегося за газонокосилкой, а перед ним — нашего Орео, который неустанно приносил соседу теннисные мячи, напрашиваясь на игру.
Но Орео впутывался в подобные истории, только если меня не было рядом. Он предпочитал играть именно со мной, а не с кем-то другим. Мы бродили по лесу, купались в близлежащих озерах, навещали моих друзей и их собак. Орео был верным другом: когда я ездил на велосипеде в гости к приятелю и оставался там с ночевкой, пес ждал меня у порога, а наутро мы вместе возвращались домой.
Я был без ума от бейсбола, а Орео — от меня. Если счастливые браки заключаются на небесах, то наш союз, вероятно, был задуман в Куперстауне. Я мог прихватить с собой сумку бейсбольных мячей, бросал каждый из них и ждал, пока Орео принесет их обратно, а потом мы начинали играть заново. Либо можно было найти во дворе какую-нибудь цель и бросать по ней мячиками, Орео приносил мне их обратно, независимо от того, попадал я или нет. В возрасте десяти лет я был уверен, что спортивной карьерой на позиции стартового питчера в команде «Атланта Брейвз» буду обязан именно Орео. Он не давал мне остановиться. Если я прятал все мячи, то Орео притаскивал со двора другой мяч, клал его к моим ногам и нетерпеливо лаял, пока я не принимался за игру снова. Была, правда, одна сложность — любой мяч, побывавший у Орео в пасти, постепенно превращался в слюнявую губку. К десятому броску мяч становился примерно вдвое тяжелее и оставлял за собой влажный след, как маленькая комета. Вероятно, Орео так и не понял, почему никто не играл с ним в мяч с таким же энтузиазмом, как я.
Быть или не быть человеком
Десять лет пролетели незаметно. В колледже я некоторое время играл в бейсбольной команде, но мне это быстро разонравилось. Профессор из Университета Эмори открыл мне нечто, захватившее мое воображение куда сильнее, чем тяга победить в седьмой игре Мировой серии. Этот ученый, Майк Томаселло, пытался сформулировать, что же делает нас людьми. Я в свои 19 лет никогда особо не задумывался над таким фундаментальным вопросом и испытывал священный трепет при виде человека, которого занимали подобные материи.
Нет никакого сомнения, что наш вид одарен какой-то особой гениальностью. Наша сила не всегда используется для добрых дел. И тем не менее наши достижения впечатляют. Мы смогли освоить все уголки мира, обустроив себе комфортные условия для жизни даже среди ледников и безводных пустынь. Мы — наиболее успешный вид крупных млекопитающих на планете, если брать в расчет нашу численность и то влияние, которое мы оказываем на окружающую среду. Наши технологии позволяют сохранять или уничтожать жизнь. Мы умеем летать за пределами земной атмосферы и проникать в глубочайшие океанские желоба. Когда вы читаете эти строки, аппарат «Вояджер 1» летит на расстоянии более 18 млрд км от нашей планеты, посылая в NASA сигналы с границы Солнечной системы.
Так было не всегда. Еще несколько миллионов лет назад наши предки были неотличимы от других лесных обезьян. 50 тыс. лет назад люди боялись попасть в когти саблезубому тигру или гигантской гиене. 20 тыс. лет назад у нас еще не было никакой организованной власти и постоянных мест обитания. А сегодня многие уже не представляют, как можно выжить без Интернета и айпада.
Что же случилось, после того как наши предки отделились от последнего поколения, от которого произошли и мы, и человеко-образные обезьяны? Каким было первое изменение, вызвавшее другие? Как все это произошло?
До встречи с Майком я не осознавал: чтобы понять значение фразы «быть человеком», нужно определить, что такое «не быть человеком». Мое новое увлечение заключалось в том, чтобы изучать интеллект других животных и с помощью этих исследований лучше понимать нас самих. Майк — известный психолог, изучавший развитие маленьких детей. Он сравнивал детей и шимпанзе, пытаясь определить, в чем заключается наша уникальность. Он никогда и не подозревал, что ему следовало бы заняться изучением собак.
Именно Орео привел Майка и меня к нашей цели, но если бы не богатейшие знания Майка о детях, то мы не обратили бы на Орео внимания. Теории и методы, разработанные в рамках детской психологии, подготовили революцию в наших представлениях о собаках.
Социальные сети
При рождении ребенок не обладает когнитивными способностями взрослого человека. Дети появляются на свет совершенно беспомощными и требуют гораздо большей родительской заботы, чем любые другие детеныши. В основном это связано с тем, что мозг новорожденного недоразвит. При рождении мозг ребенка в четыре раза меньше, чем у взрослого человека. Такая особенность связана с тем, что человеческий таз приспособлен для прямохождения. Из-за этого мы имеем малую апертуру таза по сравнению с бонобо и шимпанзе. Она настолько мала, что через родовые пути может проникнуть лишь голова с недоразвитым мозгом. Таким образом, человеческий мозг развивается в основном уже после рождения.
Изучение когнитивного развития показывает, что различные навыки формируются у младенцев с разной скоростью и в разное время. Ранние навыки служат основой для более поздних и сложных.
Майк был одним из первых ученых, обнаруживших, что уже к девятимесячному возрасту у детей развиваются мощные социальные навыки. Эта «девятимесячная революция» позволяет ребенку избавиться от эгоцентрического взгляда на мир. Дети начинают обращать внимание на то, куда смотрят окружающие, чего касаются, как реагируют в различных ситуациях. Если мама наблюдает за машиной, ребенок следит за ее взглядом. Когда ребенок видит что-то странное, например электронную поющую игрушку, то он сначала посмотрит на взрослого, чтобы «свериться» с его реакцией, и лишь потом отреагирует сам.
Младенцы начинают понимать, что пытаются сообщить взрослые, если те одновременно со словами указывают на что-то. Вскоре дети и сами уже указывают на вещи другим людям. Наблюдая, как вы демонстрируете птичку или его любимую игрушку, малыш приобретает базовые коммуникативные навыки. Обращая внимание на жесты и реакцию других людей, а также на то, что интересует окружающих, дети учатся распознавать (интерпретировать) намерения тех, кого видят.
Распознавание коммуникативных намерений является когнитивной основой для всех форм человеческой культуры и коммуникации. Вскоре после «девятимесячной революции» дети начинают подражать поведению взрослых и осваивают первые слова. Понимание коммуникативных намерений позволяет маленьким людям накапливать культурные знания, которые они не могли бы добыть самостоятельно. Если развитие распознавания коммуникативных намерений задерживается, то впоследствии у детей обычно возникают проблемы с изучением языка, имитацией и при взаимодействии с другими людьми. Без культуры и языка мы не могли бы опираться на достижения предыдущих поколений. Не существовало бы никаких космических кораблей и айпадов. Вероятно, мы просто были бы легкой добычей для хищников.
Однажды во время отдыха на пляже в Австралии я заметил, что за спинами у группы купальщиков из воды виднеется большой черный плавник. Из-за плеска волн они меня совершенно не слышали. Но я стал бешено им махать, и когда они обратили на меня внимание, я сделал нечто, чего не совершал ни разу в жизни: согнулся и поставил на спине согнутую руку так, что она напоминала плавник. Купальщики спешно выскочили на берег, пусть даже никто из них ни разу не видел такого жеста. Учитывая контекст, они быстро логически вывели, что я имею в виду: вас подстерегает опасность, кажется, приближается акула. Для совершения таких социальных выводов адресат должен понимать коммуникативное намерение (в терминологии Томаселло — интенцию). Купальщики распознали мою жестикуляцию, она оказалась для них как информативна, так и полезна. После этого у них было время подумать, как поступить. К счастью, это оказался плавник дельфина, но если бы к берегу действительно подплыла большая белая акула, то непонимание коммуникативного намерения могло бы стоить кому-то жизни.
Понимание коммуникативных намерений наделяет нас беспрецедентной гибкостью при решении проблем. Чтобы определить, является ли эта способность тем фактором, что делает нас людьми, Майк сравнил людей с наиболее похожими на нас ныне живущими приматами — шимпанзе и бонобо. Если у нас есть навык, которого нет у этих обезьян, то логично предположить, что он развился уже после того, как человеческий род отделился от предков шимпанзе и бонобо. Известно, что это произошло от 5 до 7 млн лет назад.
Майку требовалось определить, насколько шимпанзе и бонобо понимают коммуникативные намерения и сравнить их по этому показателю с маленькими детьми. Если бы оказалось, что осознание коммуникативных намерений действительно имеет для человека такое огромное значение, как полагал Майк, то бонобо и шимпанзе, вероятно, должны были быть лишены такой способности. С другой стороны, если шимпанзе и бонобо не уступают в этом отношении маленьким детям, Майк убедился бы, что находится на неверном пути.
Обезьяны не разговаривают, поэтому протестировать их на понимание коммуникативных намерений довольно непросто. Тем не менее, хотя человеческий язык — наиболее сложная форма коммуникации, существуют и другие ее разновидности. И бонобо, и шимпанзе используют жесты как средство социальных взаимодействий. Они могут предложить поиграть, толкнув кого-либо или шлепнув рукой. Они могут попросить покушать, поднеся ладонь под подбородок того, кто уже ест. Повзрослев, шимпанзе и бонобо понимают и используют десятки различных жестов. Этим они похожи на маленьких детей. Исследуя, как шимпанзе и бонобо реагируют на жесты других, мы можем судить, осознают ли они коммуникативные намерения окружающих.
Майк воспользовался игрой, которую изобрел Джим Андерсон, шотландский приматолог, работающий в Университете Стирлинга в Великобритании. Андерсон прятал лакомство в одной из двух емкостей, а потом подсказывал различным приматам, где находится пища. Он дотрагивался до нужного контейнера, указывал или просто смотрел на него. Сначала Андерсон проверил обезьян-капуцинов, которые безнадежно провалили этот экзамен. Чтобы научиться понимать такие намеки, капуцинам требовались сотни попыток. Стоило исследователю дать новую подсказку, как все приходилось начинать сначала.
Поскольку шимпанзе обладают сложным социальным поведением, а также близки к нам с эволюционной точки зрения, Майк полагал, что с ними этот опыт удастся лучше, чем с мартышками. Но и шимпанзе не прошли тест. Даже когда обезьяна догадывалась, что нужно заглянуть именно в ту емкость, на которую указывает экспериментатор, при небольшом изменении подсказки, например, если исследователь вставал чуть дальше от емкости, — шимпанзе переставали понимать, где лакомство.
Единственное исключение составляли шимпанзе, которых воспитывал человек. Эти обезьяны общались с людьми на протяжении тысяч часов. Некоторые из таких животных оказались способными спонтанно использовать все множество человеческих жестов при поиске пищи.
Казалось, что идея Майка о спонтанном понимании коммуникативных намерений другого как особом «гениальном» чисто человеческом качестве получила сильное экспериментальное подтверждение. В отличие от маленьких детей, шимпанзе научались использовать новые жесты в новом контексте лишь в случаях, когда много практиковались в подобных играх либо если их воспитывали люди. Это означало, что шимпанзе не понимает, что вы можете указывать на емкость, только чтобы помочь ему. Майк полагал, что открыл то качество, которое делает людей уникальными.
Моя собака это умеет
Как-то раз, будучи на втором курсе, я помогал Майку в этих «жестовых играх» с шимпанзе. Мы стали обсуждать смысл наших открытий. Майк предположил, что лишь люди понимают коммуникативные намерения, и благодаря этому они могут спонтанно и гибко пользоваться разными жестами — например, указывать пальцем. А у меня с языка сорвалось:
— Думаю, и моя собака это умеет.
— Да ну, — улыбнулся Майк. — Знаете, многие говорят, что их любимая собака разбирается в матанализе.
Когда мы тренировались для Мировой серии, Орео развил удивительный талант. Он мог захватывать в пасть три теннисных мячика, а иногда даже четыре, если располагал их правильно. Я бросал один, и пока он искал его, я уже кидал второй и третий в разных направлениях. Когда первый мяч уже был в зубах у Орео, я показывал ему, куда улетел второй. Он находил второй, я показывал, где лежит третий. Наконец, пес торжествующе приносил мне все три мячика, а щеки у него были раздуты как у хомяка, который вместил там целый мешок зерна.
Я решил, что такие упражнения не особенно отличаются от тестов, которые не удавалось пройти шимпанзе. Орео смотрел, куда я показываю, и по моим подсказкам находил теннисные мячи.
— Правда. Спорю, что он пройдет ваш тест.
Видя, что я не шучу, Майк облокотился на спинку стула.
— Ладно, — сказал он. — А почему вы не зафиксировали этот эксперимент?
Когда мы с Орео в очередной раз пошли к близлежащему пруду, где любили играть в мяч, я захватил с собой видеокамеру. И вот я забросил мячик на середину пруда. Как только Орео принес его, я указал влево. Поскольку я часто бросал два или три мячика, Орео побежал в ту сторону, куда я показывал. Потом я указал вправо — и опять он отреагировал на мой жест, вспомнив, что так я подсказываю, где лежит следующий мяч. Я повторил эксперимент десять раз — и Орео неизменно бежал в том направлении, куда я указывал.
Посмотрев видео, Майк пригласил в комнату другого специалиста по возрастной психологии, Филиппа Роша. Ученые снова и снова увлеченно пересматривали ролик, как Орео неустанно играл в игру, которая, по их мнению, была по плечу только людям.
Сложно передать воодушевление, которое Майк испытывал в тот момент.
— Что ж, давайте в самом деле проведем пару экспериментов, — сказал он.
Важность эксперимента
Эксперимент можно сравнить с замочной скважиной, через которую вы заглядываете в разум испытуемого. Поведение двух родственных особей или представителей разных видов, на первый взгляд одинаковое, может быть обусловлено различными видами когнитивной деятельности. В частности, Майк отмечал:
«Чтобы проверить гибкость какого-либо поведенческого навыка, необходимо поместить особь в новую ситуацию и посмотреть, будет ли она адаптироваться к ней гибкими интеллектуальными способами».
Эксперименты позволяют выбирать из противоречивых объяснений, интерпретирующих интеллектуальность животного. В ходе эксперимента можно представить одну и ту же проблему как минимум двумя немного разными способами. Переменные величины в обеих ситуациях тщательно контролируются, не считая тех, которые мы собираемся тестировать.
Первые ученые, занявшиеся изучением интеллекта животных в начале XX века, быстро осознали всю важность экспериментов. Ллойд Морган, один из наиболее известных исследователей того поколения, работал со своим псом Тони. Так, Тони отлично умел открывать ворота во дворе Моргана. Наблюдая за этим, вы могли бы предположить, что Тони понимает устройство ворот, а следовательно, довольно умен. Например, собака «должна понимать», что если щеколда задвинута, то ворота не откроются. Тем не менее Морган наблюдал весь тот длинный путь проб и ошибок, который проделал Тони. В результате ученый пришел к выводу, что Тони так и не осознает, как ему удается открывать ворота. Ему просто повезло, и он научился это делать совершенно случайно.
Если не прибегать к эксперименту, то выбор одного из объяснений поведения Тони — связанного со сложной познавательной деятельностью или примитивного — оказывается неоднозначным.
В любой области знания научный метод признает наиболее простое объяснение самым верным. Именно о Моргане говорят как о человеке, который продемонстрировал силу простых когнитивных объяснений даже при изучении сравнительно сложного поведения.
В моей карьере таким «Тони» стала обезьянка-капуцин по имени Роберта, с которой я занимался в Риме. Элизабетта Визальберджи, специалист по познавательной деятельности обезьян-капуцинов, работающая в Римском институте когнитивных наук и технологий, поставила перед Робертой одну задачу. Целью опыта было выяснить: могут ли обезьяны-капуцины спонтанно совершать логические выводы, пользуясь инструментами. Проблема сводилась к тому, что Роберте и другим обезьянам предлагалось достать арахис из прозрачной трубки. В ее средней нижней части имелось небольшое углубление. Чтобы достать орех, животное должно было вставить длинный инструмент в отверстие трубки, дальнее от арахиса, и отталкивать плод от ямки к противоположному отверстию.

Эту проблему научилась решать только Роберта. Она казалась своего рода обезьяной-гением, но Элизабетта, как хороший экспериментатор, поставила другой опыт. Она перевернула трубку. Таким образом, углубление было выше ореха, и провалиться он больше не мог. Если предположить, что Роберта понимала «коварство» ямки (что именно она мешает вытолкнуть орех через короткий конец трубки), то теперь она могла уже не волноваться о том, где находится лакомство относительно этого углубления. Она могла бы толкать арахис в любом направлении и получать его.
Однако Роберта продолжала пользоваться тем методом, которому она научилась при исходном положении углубления (внизу). Она всегда засовывала палочку в отверстие трубки, которое находилось дальше от арахиса, чтобы отталкивать еду от ямки.
Опыт показал, что Роберта способна решить проблему, но не понимает, почему она возникает. Не подумайте, что это постыдно — я вот, например, набираю текст на компьютере, но понятия не имею, как он работает.
Хотя в основе сложного поведения зачастую лежит простое объяснение, так бывает не всегда. На самом деле Морган так боялся возможного отклика на свои статьи (ведь первые психологи сходились во мнении: животные неспособны делать логические выводы), что сформулировал собственный принцип:

«Следует добавить, во избежание неверного понимания применимости данного принципа, что научный канон не исключает протекания определенного вида деятельности в контексте более высокоорганизованных процессов, если уже экспериментально получены независимые доказательства наличия таких высокоорганизованных процессов у животных».
Моргану было бы приятно узнать, что, хотя Тони и не понимает, как действует воротная щеколда, ученые уже доказали наличие у собак способности решать подобные задачи не только методом проб и ошибок. Недавно был поставлен эксперимент, подтвердивший, что собаки могут спонтанно справляться с проблемой щеколды, если увидят, как ее открывает кто-то другой. Эксперимент с Тони подсказывает, как нужно поставить опыт, чтобы определить, в каких областях животное проявляет гениальность, а в каких — нет.
Поскольку такие эксперименты, как опыт с обезьянкой Робертой, проводятся уже довольно давно, Майк знал: иногда поступки животных действительно кажутся очень умными, но стоит лишь немного изменить проблему — и становится очевидно, что подопытные животные не осознают, что они делают. Таким образом, если мы хотели выяснить, что же именно понимает Орео, нам требовалось поставить серию экспериментов. Пусть поведение Орео и похоже на детское, это еще не означает, что собака понимает коммуникативные намерения точно так же, как маленький ребенок.
От гаража к революции
Промозглой осенью 1995 года мы с Орео сидели в холодном родительском гараже. Было решено провести с Орео такие же опыты, какие уже выполнялись с маленькими детьми, мартышками и шимпанзе. Я поставил две пластмассовые чашки на расстоянии около двух метров друг от друга и сделал вид, будто кладу лакомство под одну из них, а затем незаметно сунул съестное под другую. А после этого сделал нечто, чего Орео никогда раньше не видел.
Я стою и указываю на ту чашку, под которой спрятана пища. Девочка на рисунке — это приглашенный специалист, она нисколько не напоминает меня в 1995 году.

— Давай, Орео, ищи!
Орео направляется прямо к той чашке, на которую я указываю. Я вновь и вновь повторял задачу, и Орео шел именно туда, куда был направлен мой палец. Пес спонтанно решал новую проблему. Возможно, он делал социальный логический вывод о значении моего жеста.
— Орео, да ты гений!
Орео рухнул своей огромной теплой тушей мне на колени и вылизал все лицо. От мокрого языка на щеках оставались крошки собачьего печенья. Это был великий момент в моей научной карьере.
Я пулей ринулся на работу к Майку и предъявил ему результаты. Майк страшно воодушевился, несмотря на то что выводы моего эксперимента вполне могли опровергнуть его гипотезу — что якобы лишь люди способны понимать коммуникативные намерения. Но еще оставались возможные тривиальные объяснения, которые нам предстояло исключить, — и лишь потом мы могли бы предположить, что Орео понимает такие намерения.
Сразу возникло множество вопросов. Может быть, Орео просто унюхал, где лежит вкуснятина? Может быть, со временем пес просто медленно обучился следовать жестам? Вдруг он, как и шимпанзе, понимает лишь одну разновидность жеста, то есть не умеет гибко соображать? Возможно ли, что пес просто поворачивает голову в направлении, куда показывает моя рука, а потом идет в ту сторону, в которую я смотрю? Или же он совершает что-то гораздо более сложное? Понимает ли Орео, что я ему подсказываю? Воспринимает ли мое коммуникативное намерение: объяснить, где находится пища? И еще: понимает ли Орео, что я могу знать, где спрятана еда, пока он сам этого не знает?
Осень сменилась зимой. Деревья стояли голые, промозглый ветер гонял опавшие листья по шоссе. Вообще-то зима в Джорджии мягкая, снега почти нет. Но хотя я и надел термобелье, фланелевые кальсоны, пуховик и перчатки, пальцы у меня окоченели, пока я расставлял в неотапливаемом гараже наши чашки. Зато Орео благодаря густой черной шерсти совершенно не мерз и при такой прохладной погоде работал даже лучше.
Первым делом мы убедились, что Орео находит лакомство не по запаху. Для этого я положил пищу под одну из чашек, но потом посмотрел не на нее, а просто в пол.

Возможно, Орео и удалось унюхать пищу поблизости, но он не смог правильно выбрать чашку с первой попытки. Без моих подсказок он угадывал чашку с пищей только примерно в половине случаев. Поскольку вероятность нахождения еды в такой ситуации и составляет 50/50, мы пришли к выводу, что Орео гадает.
Позже были проведены десятки исследований в семи различных подопытных группах, полностью опровергнувших предположение о том, что собаки в подобной ситуации могут искать пищу по запаху.
Может быть, Орео просто ассоциировал мой жест с пищей и выбирал ту чашку, которая оказывалась ближе к вытянутому пальцу? Я поставил три чашки перед ним, а еще три — за ним, и указал на одну из чашек, которые были у него за спиной. Орео повернулся и правильно выбрал чашку, хотя она располагалась дальше от моего пальца, чем чашки, стоявшие перед ним.
Может быть, за годы общения со мной Орео запомнил некоторые жесты и научился негибко использовать несколько сигналов. Если это действительно так, то в ходе опытов он должен был улучшить свои навыки, а если бы мы попробовали какие-то другие жесты, то у Орео бы возникли трудности. Но собака почти всегда находила нужную чашку с первой попытки. Каких-либо улучшений мы не зафиксировали, так как уже в начале эксперимента пес показывал результат, близкий к идеальному. Новые жесты также его не смущали — он шел к нужной чашке, если я указывал на нее ногой. Достаточно было даже просто повернуть голову и посмотреть на чашку.
Возможно, реакция Орео была чисто рефлекторной, и он всего лишь реагировал на мое движение, а не на конкретный жест. Так, если я выставляю какую-то часть тела в сторону, Орео следит за ней — и все. В таком случае это означало бы, что собака подходит к выбранной чашке, но не понимает, что я ей подсказываю. Но Орео следовал указательному жесту и в тех случаях, когда я направлял палец влево, в тот же момент делая шаг вправо. То есть, даже видя, что я отхожу от нужной чашки к пустой, он шел в противоположную сторону, следуя моей подсказке.
Я даже просил моего младшего брата Кевина заслонять Орео глаза перед подсказкой, так что когда он убирал руки, я уже указывал на чашку. Таким образом, Орео не видел движения, но правильно интерпретировал этот статический жест. Позже были проведены и такие исследования, которые подтвердили, что собаки понимают даже мимолетный жест, когда вы быстро указываете на нужную чашку, а потом убираете руку, предлагая собаке выбрать. Действительно, Орео не просто реагировал на движения, связанные с человеческими социальными жестами.

Майк был впечатлен, но решил повторить опыты с собакой, которая не играла в «принеси мяч» так долго, как Орео. Возможно, за долгие годы наших игр в бейсбол Орео медленно научился гибко интерпретировать человеческие жесты. Поэтому мы решили поработать с собакой Дейзи, питомицей моего младшего брата.
Дейзи была миленькой черной дворнягой, она вообще раньше не играла в «принеси мяч». Если бросить ей мяч, она, вполне вероятно, побежала бы за ним, но уж точно не понесла бы вам его обратно.
Все задачи Дейзи выполняла почти так же хорошо, как и Орео. При поиске пищи она спонтанно интерпретировала мои жесты и направление взгляда. Дейзи справилась практически со всеми «экзаменами», которые прошел Орео. Складывалось впечатление, что в навыках Орео нет ничего сверхъестественного и ими обладают многие собаки. Мы понимали, что пора приступать к опытам с большой группой животных.
Мы решили выяснить, понимают ли собаки жесты только хозяина либо способны интерпретировать и указания незнакомца. Известно, что со временем люди начинают подсознательно усваивать причуды и привычки своих собак — может быть, и собаки не отстают от нас в этом? Если это предположение является верным, то наши питомцы не будут правильно реагировать на жесты чужаков. Чтобы проверить это, я направился в службу дневного присмотра за собаками.
Подобное популярное учреждение в районе Эмори называлось «Наше место» или «Сервис для ваших домашних любимцев». Здесь можно оставить собаку поиграть, пока сам находишься на работе. В этом центре содержались десятки собак, для всех них я был незнакомцем. Эти псы не наблюдали за моей жестикуляцией всю жизнь, в отличие от Дейзи и Орео. Возможно, им будет сложнее понимать мои подсказки?
И вновь мои сомнения не оправдались. Самые разные собаки улавливали мой взгляд и понимали жесты не хуже, чем Орео и Дейзи. В других подопытных группах были получены схожие результаты. Собаки вполне понимают жесты почти любого человека.
На следующем этапе требовалось определить, понимают ли собаки жесты других собак. У Мэгги, палевой суки лабрадора из собачьего центра, был небольшой артрит, так что непоседливостью она не отличалась. Мы поняли, что если привязать поводок к крючку на стене, то она будет совершенно спокойно сидеть перед двумя чашками. Пока Мэгги за нами наблюдала, мы спрятали лакомство под одной из них. Мэгги посмотрела на нужную чашку, хотя сама сидела на равном расстоянии от обеих. Вторая собака легко решила проблему, спонтанно проследила взгляд Мэгги и, обратив внимание на ее позу, правильно выбрала чашку.
И после этого мы с Майком убедились, что докопались до чего-то очень интересного. Мы исключили множество простых объяснений того, почему Орео понимает жесты лучше, чем шимпанзе, и узнали, что подобные способности присущи многим собакам, а также что жестикуляция может присутствовать в общении псов друг с другом. Пришло время поставить еще более сложный опыт с группой собак.

При проверке того, понимают ли шимпанзе коммуникативные намерения, Майк пользовался новой подсказкой. Шимпанзе смотрели, как человек кладет кубик на ту чашку, под которой лежит еда. Кубик представлял собой новый произвольный сигнал. Шимпанзе никогда не видели раньше данный предмет и не понимали, что может означать такой жест. Чтобы использовать этот произвольный жест, шимпанзе пришлось бы сделать обобщение и прийти к выводу, что новое указание имеет примерно такое же значение, как и более ранние. Но этого не происходило: обезьяны не догадывались, что означает кубик, и не учитывали его при поиске пищи.
Мы решили провести подобное исследование с собаками из центра по дневному присмотру. Я нарисовал на деревянном кубике черно-белый узор, напоминающий пятна на шкуре коровы. Маловероятно, что у какой-то из собак имелась подобная игрушка, также можно было не сомневаться, что никто из хозяев-собачников не пользовался подобным сигналом. В контрольной ситуации, когда всех собак впускали в комнату, на одной из перевернутых чашек лежал этот кубик. Собаки не выбирали чашку с кубиком чаще, чем другую, — таким образом мы убедились, что сам кубик их не привлекает. Он был просто новым сигналом без какого-либо собственного значения. Но если собаки видели, как человек кладет кубик на одну из чашек, они начинали спонтанно использовать этот странный сигнал при поиске пищи.
Потом мы усложнили ситуацию. В целях исключения варианта, допускающего, что собаки воспринимают произвольный жест лишь потому, что их привлекает движение человека, кладущего кубик, мы закрывали чашки от собак в момент укладывания кубика. Когда кубик уже лежал на месте, человек дотрагивался до него. Собаки по-прежнему успешно находили пищу по такой подсказке.

Чтобы окончательно убедиться, мы повторно провели это исследование с группой собак в Германии и сравнили их результаты и достижения шимпанзе, проходивших такой же тест. Собаки спонтанно выбирали именно ту чашку, которой касался человек, а шимпанзе — нет. Итак, собаки интерпретируют человеческие жесты лучше, чем обезьяны.
Действительно ли собаки так похожи на детей?
На самом деле, собаки вполне удачно делали выбор в таких ситуациях, с которыми сталкиваются маленькие дети. Но в ходе экспериментов мы хотели узнать, насколько их интеллектуальная деятельность схожа с мыслительными процессами, происходящими при выборе у детей. Дети логически приходят к выводу: если человек им подсказывает — это означает, что он пытается с ними общаться. До сих пор наши эксперименты позволяли предположить, что собаки тоже руководствуются подобными соображениями.
Другие ученые развили эту идею и усовершенствовали проводимые опыты. Оказалось, что собаки действуют избирательно и не просто воспринимают любые подсказки. Они спонтанно используют только коммуникативные жесты, но игнорируют некоммуникативные. Например, собаки следят за направлением вашего взгляда, если вы смотрите на чашку. Если же вы просто посмотрите вверх, при поиске пищи собака не обратит на это внимания.
Собака особенно внимательно следит за вашим взглядом, если вы подзываете ее и смотрите прямо на нее, а лишь потом она переводит взгляд туда, куда вы указываете. Таким образом, собака с наибольшей вероятностью поймет коммуникативную составляющую указательного жеста, если вы предварительно перед жестикуляцией установите с ней зрительный контакт. Собака также хорошо понимает, когда вы смотрите то на нее, то на предмет, на который указываете.
Подобные исследования свидетельствуют, что при интерпретации вашего жеста собаки учитывают, на что вы обращаете внимание. В общем, мы с Майком пришли к выводу: коммуникативные навыки собак и маленьких детей удивительно схожи.
Истоки собачьей гениальности
Я окончил Университет Эмори и приступил к подготовке дипломной работы. Моим новым научным руководителем в Гарварде стал антрополог Ричард Рэнгем. Мы познакомились в Уганде, после того как я окончил в Эмори третий курс. В Уганде он изучал шимпанзе. На тот момент никто в США не занимался исследованием собачьей когнитивной деятельности, но мои опыты заинтересовали Ричарда.
Майк переехал в Германию, где стал работать в Институте эволюционной антропологии имени Макса Планка. Мы с Ричардом договорились, что, когда я буду работать под его руководством, я полечу в Германию для изучения обезьян в Лейпцигском зоопарке человекообразных вместе с Майком. Находясь в Бинтауне, в свободное время я пытался понять природу тех необычайных коммуникативных способностей, которые мы обнаружили у собак.
Очевидно, такие необычные черты собак объясняются очень своеобразной историей их разведения. Согласно нашей «гипотезе соседства», собаки, пожалуй, не могли выучить жесты прямо во время наших опытов, но зато они медленно осваивали их за те тысячи часов, которые проводят рядом с человеком. Ведь шимпанзе, воспитанные людьми, были способны спонтанно проходить тесты, связанные с распознаванием жестикуляции. Возможно, и собаки научились у людей жестам подобным образом. Если гипотеза соседства верна, то взрослеющие щенята постепенно совершенствуются в умении интерпретировать человеческие жесты. Они должны разбираться в жестах тем лучше, чем больше времени проводят с людьми.
Проверяя эту гипотезу, я каждый вечер рисковал быть до смерти зализанным десятками уморительно классных щенят. Чтобы щенки хорошо видели мои жесты, мне приходилось ползать на одном уровне с ними. Я смотрел или указывал пальцем на одну из двух чашек, лежа на животе. Поэтому неугомонные щенки могли накидываться на меня, сколько хотели.
Щенки были не только очень милы, но и поразительно талантливы. Они понимали указательные жесты, а также указание взглядом не хуже, чем взрослые собаки. То есть с возрастом эти навыки серьезно не улучшаются. Девятинедельные щенки справлялись с простейшим указательным жестом не хуже, чем 24-недельные.
Длительность пребывания щенят в человеческой компании, как оказалось, также не имеет значения. Сравнивая комнатных щенят, живущих в семье, и тех, которые общаются только с братьями и сестрами из собственного помета, мы не обнаружили никакой разницы в прохождении тестов. Хотя щенки, пребывающие в среде своих сородичей, относительно мало общаются с человеком, они все равно справляются с заданиями почти идеально. Дальнейшие исследования показали, что уже в возрасте полутора месяцев щенки способны спонтанно распознавать человеческие жесты различных типов.
Другое исследование показало, что неважно, где живет собака — дома или во дворе, а также пользуется ли она большим вниманием, чем другие собаки, и проходит ли ежедневные тренировки. Даже сторожевые дворняги понимают человеческие социальные жесты не хуже, чем комнатные собаки.
Но еще интереснее тот факт, что уже в полуторамесячном возрасте щенята легко проходят описанный выше тест с кубиком. Если щенок видит, как человек кладет кубик на чашку, то он выбирает именно эту чашку — точно как взрослая собака. Щенки вполне понимают указательный жест и в тех случаях, когда человек стоит в метре от чашки и даже дальше либо если щенку требуется отойти от человека, чтобы приблизиться к нужной чашке. Последний факт исключает возможность того, что щенки выбирают нужную чашку лишь потому, что их привлекает человеческая рука.
Все эти выводы были для нас удивительными и довольно неожиданными. При изучении когнитивной деятельности животных очень редко удается обнаружить навыки, проявляющиеся в столь раннем возрасте и совершенно не зависящие от нюансов воспитания. Это можно было бы объяснить тем, что наблюдаемые собачьи умения обусловлены их образом жизни, но данная гипотеза не подтверждается. Позже мы увидим, что те или иные породы усваивают ряд навыков в результате дрессировки, а с возрастом собаки могут совершенствоваться в некоторых умениях, но в основном щенята ориентируются в жестах уже настолько хорошо, что улучшать практически нечего.
Итак, поскольку наша гипотеза о соседстве совершенно не подтвердилась, мы стали искать другие объяснения того, как у собак развились такие удивительные способности.
— Волки, — изрек Майк через треск помех, переполнявших телефонную линию между мной и Германией. — Теперь надо поработать с волками.
Ой.
Бегущий с волками
Если вы собираетесь жить в стае хищников, важно понимать, как это могут воспринять другие члены стаи. Жесты передают особую социальную информацию, позволяющую понять, что способен предпринять другой. Например, направление вашего взгляда подсказывает, куда вы можете пойти, указание пальцем дает возможность судить, какой объект вас интересует. Если мы знаем, что собирается делать другой, то можем скорректировать наше поведение. Если волки обладают такими же навыками, как и собаки, это, вероятно, помогает им координировать действия во время охоты.
Для хищника не менее полезно уметь прогнозировать поступки добычи, реагируя на ее социальные действия. Например, если вы видите, что олень смотрит влево, то можете сделать вывод, что сейчас он поскачет туда, и перехватить его. Возможно, собаки очень хорошо интерпретируют человеческие жесты потому, что происходят именно от хищного вида, чье пропитание зависит от правильной интерпретации социальных жестов других животных. В соответствии с нашей гипотезой «стайного происхождения» волк, как непосредственный предок собак, должен понимать человеческие социальные жесты не хуже, чем пес.
Майк знал, что мне будет очень сложно найти «правильных» подопытных волков. По природе волки очень недоверчиво относятся к людям. Даже особи, рожденные в неволе, сильно нервничают среди людей. Проведенные ранее исследования, целью которых была оценка обучаемости собак и волков, показали, что результат зависит от того, в каких условиях воспитывались волки. Волчата, выращенные матерью, показывают более слабые результаты, чем собаки, тогда как волки, воспитанные людьми, вполне могут обставить собаку в аналогичных условиях.
Мы уже пытались тестировать в Германии пару волчат, воспитанных волчицей. Они не могли интерпретировать наши жесты, но, вероятно, не прошли бы ни одного предложенного нами теста лишь потому, что им было неинтересно общаться с нами. Мы понимали, что если хотим сравнить познавательные способности собак и волков, то требуются волки, которые выросли в условиях общения с людьми — так, как растут собаки.
В результате поисков в Интернете я внезапно наткнулся на информацию об идеально подходившей нам стае. Стаю «Вулф Холлоу» собрал один пожарный по имени Пол Соффрон, в руки которого в 1988 году попали пять волчат. Он основал приют для волков в городе Ипсвич, штат Массачусетс, стремясь не только познакомить с волками широкую публику, но и очаровать зрителей, рассказать о многих причинах, по которым можно любить волков.
Когда я прибыл к Полу, в приюте жили 13 волков, а его образовательное учреждение привлекало до 30 тыс. посетителей ежегодно. Сам Пол уже был прикован к постели и страдал болезнью Альцгеймера. Всеми делами управляла его жена Джони, и ее очень заинтересовали наши исследования. Еще я познакомился там с Кристиной Уильямсон — молодым биологом, девушкой с пшеничного цвета волосами и голубыми глазами. Кристина совсем не походила на человека, которому понравилось бы работать с волками. Но она действительно воспитала множество зверей с самого щенячества и знала историю выращивания остальных питомцев. Она максимально тесно общалась со всей стаей, хотя и не жила в ней.
Эти волки необычайно плотно соседствовали с людьми. Еще важнее отметить то, что волчата Соффронов воспитывались среди людей на протяжении первых пяти недель жизни без участия матерей. После этого они возвращались в стаю, продолжая при этом общаться с Кристиной почти ежедневно. Я наблюдал, с каким воодушевлением Кристина вошла в вольер, чтобы отобрать для нас несколько волков, с которыми мы могли бы позаниматься жестовыми играми. Если, конечно, я не собирался вырастить стаю волков самостоятельно (в моей бостонской квартире сделать это было бы довольно сложно), то волки Кристины были для меня просто подарком судьбы.
Когда я присел перед первым волком, чтобы обрисовать Кристине суть опыта, мне подумалось: «Какое у тебя все большое, бабушка!»Я поразился, насколько осторожно приближались ко мне волки. Ведь каждый день они видели десятки новых людей, приходивших сюда на образовательные экскурсии, но при этом придирчиво оценивали меня. Когда я вытащил их любимое лакомство — сырные квадратики — волки сразу стали гораздо дружелюбнее. Теперь передо мной уже стояло двое волков, а мне-то нужен был только один! Прежде чем Кристина успела крикнуть «Стой! », я попытался дать по кусочку сыра обоим. Сверкнули зубы, один волк вцепился в морду другому, который пронзительно взвизгнул. Никакого предупредительного рычания, сразу полновесный укус. Да уж, это вам не собаки.
Разъяснив Кристине методику опыта, я спросил, не могла бы она его провести. Волки сразу же подошли к ней, позволив погладить себя через прутья решетки и довольно виляя при этом хвостами. Стало понятно, что большинство экспериментов придется выполнять Кристине.
Изучив результаты, я просто развел руками. Я был почти уверен, что волки справятся с задачами не хуже собак, а возможно, и лучше. Гипотеза о стайном происхождении представлялась очень сильной. Но на деле оказалось, что волки ведут себя как шимпанзе. Кристина пробовала самые разные жесты, чтобы подсказать животным, под какой чашкой спрятана еда. Однако выбор волков оставался случайным. Девятинедельные щенки, с которыми я работал ранее, разбирались в подсказках лучше, чем взрослые волки.
В те годы еще почти никто не изучал когнитивную деятельность волков, поэтому мы предположили, что эти звери попросту плохо проходят любые опыты, в которых участвует человек. Но когда Кристина попробовала поиграть в другую игру, предлагая волкам угадать, в какой руке зажато лакомство, они почти не ошибались. Соответственно, волкам не удавалось распознавать жесты Кристины не потому, что они равнодушны к играм с пищей, и не потому, что они нервничают в присутствии людей.
Впоследствии ученые выращивали волчат с единственной целью — сравнить их социальные способности с аналогичными навыками собак. Исследователи обеспечивали волкам даже более тесное соседство с человеком, чем имела стая, с которой довелось поработать мне, — и тем не менее они получили примерно такие же результаты, как и я. В возрасте четырех месяцев исключительно социализированные волки не могли интерпретировать жесты смотрителя, подсказывавшего им, где находится пища. Такая ситуация возникала, даже если смотритель воспитывал их с самого раннего возраста. При тестировании взрослых волков требовалось специальное натаскивание, чтобы они смогли сравниться с обычными щенками — а ведь щенки действовали спонтанно! Как и шимпанзе, волки способны изучить коммуникативные жесты человека путем тренировок или в ходе социализации, но они не проявляют таких навыков без специальной подготовки.
Йожеф Топал, специалист Венгерской академии наук, нашел еще один аспект, в котором зависимость собак от нашей социальной информации позволяет сравнить их скорее с детьми, чем с волками. У собак есть удивительное качество — они совершают некоторые ошибки, присущие именно маленьким детям.
В ходе опыта собаки наблюдали, как человек прячет игрушку в одном из двух мест. Собаки легко ее находили. Потом экспериментатор прятал игрушку в первом месте, а после этого, совершенно не скрывая от собак, перекладывал ее во второе место. Точно как и дети, собаки сначала неверно пробовали найти игрушку в первом месте, хотя и видели, что ее перепрятывали. Если же игрушка перетягивалась в другое место по прозрачной струне, без видимого участия человека, то собаки, как и дети, уже не совершали подобной ошибки. Соответственно, подобная ошибка обусловлена социальным контекстом, а не плохой памятью.
Интересно, что выращенные людьми волки не совершали такой ошибки, свойственной и детям, и собакам. Они практически безошибочно находили игрушку, даже если ее перекладывал сам экспериментатор. Топал и коллеги предположили, что эти данные подкрепляют следующую гипотезу: у собак развилась исключительная чувствительность к человеческой социальной информации, благодаря чему они и оказываются похожи на детей. Кроме того, этот опыт демонстрирует, как собаки запутываются в некоторых ситуациях именно потому, что очень сильно доверяют людям. Возможно, волкам свойственна какая-то собственная гениальность.
В ходе таких экспериментов собак не просто сравнивали с приматами в необычном ракурсе — с этой же точки зрения их сравнивали и с ближайшими родичами из семейства псовых. Это означает, что собаки не могли попросту «унаследовать» необычные «детские» способности. Поскольку гипотезы соседства и стайного происхождения не подтверждаются, остается единственное объяснение. В процессе одомашнивания у собак могли развиться базовые навыки понимания коммуникативных намерений человека.
Это очень интересная идея, так как она позволяет предположить, что собачьи когнитивные способности конвергентны таким же способностям у детей. Конвергенция — это явление, при котором два неродственных вида независимо друг от друга используют схожие способы решения аналогичных проблем. Биологи часто находят конвергентные черты в физическом развитии неродственных видов. Например, у рыб, пингвинов и дельфинов совершенно автономно развились плавники, помогающие быстро передвигаться в воде. Мы наткнулись на гораздо более редкое явление — конвергенцию психологического плана. Собаки независимо развили способности, обусловливающие их значительно более сильное когнитивное сходство с нами, а не с близкородственными видами.
Правда об одомашнивании
Существует распространенное мнение, что в результате одомашнивания животные становятся слабее, примитивнее либо просто тупее, поскольку мы полагаем, что человек «сотворил» домашних животных для удовлетворения собственных нужд. Люди считают диких животных благородными и естественными, а домашних — «искусственными» и «переделанными». Оказывается, что истинное положение дел гораздо сложнее, если учесть происхождение разных домашних животных.
Например, нельзя сказать, что все собаки однозначно глупее волков. У собак есть присущая им особая гениальность, которая — по результатам первых экспериментов со щенками и волками, — очевидно, развилась именно в процессе одомашнивания. Самое интересное заключается в следующем: если бы могли установить, возникли ли социальные навыки собак при одомашнивании путем конвергенции с некоторыми навыками людей, то мы могли бы определить, не лежат ли в основе развития наших социальных способностей точно такие же процессы.
С этой идеей была связана единственная проблема — на тот момент ее невозможно было проверить. Без экспериментов мы скатывались из науки в область голых предположений.
Как-то раз, когда я учился на втором курсе аспирантуры, наш факультет был приглашен на обед в китайский ресторан на Массачусетс-авеню. Я случайно услышал, что Ричард рассказывает о бонобо и о том, как сложно объяснить их эволюцию. Он говорил о психологических различиях между бонобо и шимпанзе: считается, что бонобо более миролюбивы и менее агрессивны. Клыки у бонобо короче клыки, чем у шимпанзе. Кроме того, бонобо более грациозны, их черепа мельче.
— Ой, — сказал я, довольно грубо встряв в беседу, — рассказываете о бонобо, а мне все это напоминает историю с одомашниванием черно-бурых лисиц в Сибири.
Ричард повернулся ко мне и вежливо попросил объяснить, что я имею в виду.
— Был в России один эксперимент с разведением лисиц. Там хотели вывести лис, которые не слишком агрессивны. Так вот со временем лисы немного изменились, почти как бонобо, о которых вы рассказываете. То есть у них уменьшились зубы, черепа и все такое. Это описано у Рэя Коппингера из Гэмпширского колледжа. Он вообще один из признанных экспертов по поведению собак, изучал псовых во всем мире, — пробормотал я.
Ричард уставился на меня:
— А вы могли бы достать мне эту работу к утру в понедельник.
Конечно, я добыл ее для Ричарда. И вскоре оказался в вагоне поезда, который ехал в Сибирь.
Глава 4. Хитрый, как лиса
Как один малоизвестный советский ученый открыл секрет одомашнивания
Любой читатель, хоть сколько-нибудь знакомый с историей России XX века, сказал бы мне, что Сибирь — последнее место, куда стоит соваться. Хотя Россия в свое время славилась научной интеллигенцией, после почти 30-летнего правления Сталина русская биология превратилась в пепелище и даже сейчас еще не оправилась от разгрома, произошедшего в те годы.
Когда в 1924 году Сталин пришел к власти, первая проблема, которую ему предстояло решить, заключалась в спасении огромной страны от голодной смерти. Политика Сталина (в частности, принуждение крестьян к работе в колхозах и государственное регулирование распределения урожаев) привело к самому ужасному голоду в истории, сознательно устроенному человеком. Сталин знал, что голодный крестьянин — злой крестьянин. Сколько бы миллионов людей ни отправляли на каторжные работы в ГУЛАГ, оставались еще миллионы готовых восстать, если их не накормят.
Сталину требовалось научное чудо. Ему были необходимы сорта злаков, которые вызревали бы вдвое быстрее, потребляя при этом вдвое меньше воды. Ему были нужны тяжелые колосья пшеницы, поднимающиеся под белесоватым холодным солнцем, крупный и питательный картофель, наливающийся в замерзшей почве.
К сожалению, Сталин отвернулся от единственной научной дисциплины, которая могла помочь в этой ситуации. Идея выживания самых приспособленных особей порицалась как принцип «сильные процветают, слабые сгинут», отдававший буржуазным угнетением рабочего класса. Итак, Сталин не только совершил одни из самых страшных преступлений в истории, но и пренебрег новым дарвинистским учением — генетикой, которой было суждено совершить революцию в сельском хозяйстве.
Пусть едят горох
А ведь это была новая и захватывающая наука. Дарвин знал, что биологические признаки передаются по наследству, но не представлял, как. Ирония судьбы заключается в том, что, как утверждают, после смерти ученого в его собственной библиотеке был найден экземпляр научной статьи, которая позволяла ответить на этот вопрос.
Грегор Мендель был скромным австрийским монахом. Уже после смерти он стал известен во всем мире как отец генетики. Как и Дарвин, Мендель интересовался наследственностью и тем, как биологические признаки передаются от одного поколения к следующему. Правда, когда Мендель приступил к своим опытам в 1856 году, он ничего не знал ни о Дарвине, ни о его теории естественного отбора. До опубликования знаменитой работы Дарвина «О происхождении видов» оставалось еще три года.
За семь лет Мендель вырастил около 29 тыс. гороховых стеблей. Он выбирал растения с различными биологическими признаками и пытался разработать математическую модель, которая позволила бы спрогнозировать, какие черты родительских растений унаследуют их потомки.
Например, два цветущих гороховых стебля могли выглядеть совершенно одинаково, но в их генах были скрыты доминантная и рецессивная часть генетического кода. Такая часть гена называется аллель. При перекрестном опылении аллели двух родительских растений разделяются, и потомок получает общие аллели. Так, из четырех потомков мы в среднем получим один экземпляр с двумя доминантными аллелями (с сероватыми цветами), два экземпляра будут иметь серые цветы, но по одному доминантному и одному рецессивному аллелю (как родительские особи), а один потомок будет иметь два рецессивных аллеля. В результате цветы этого последнего стебля будут белыми.
Получается так называемая решетка Пеннета, которую некоторые читатели могли изучать в университетском курсе биологии.

Сначала никто не знал, как такая структура связана с естественным отбором. Но давайте попробуем учесть, как действие естественного отбора может отразиться в этой системе. Например, сероватые цветы более привлекательны для пасущихся коров. Большинство растений с сероватыми цветами съедается, а у белых цветов возрастают шансы на опыление. Следующее поколение может иметь такой вид.

По мере того как коровы съедают все больше серых цветов, возрастают шансы на взаимное опыление двух белых цветов. Дальнейшие поколения постепенно приводят нас к следующей картине.

Мы продемонстрировали простой пример того, как естественный отбор может провоцировать изменения в последующих поколениях.
Некоторые историки утверждают, что экземпляр статьи Менделя о таких опытах с горохом, которую он опубликовал в 1866 году, был найден в библиотеке Дарвина уже после смерти британца. В те времена страницы в книгах были сдвоенными и, чтобы прочитать такую книгу, их нужно было разрезать ножом для писем. Экземпляр Дарвина был не разрезан — то есть эту статью ученый прочитать не успел.
Но даже если Дарвин ее и читал, остается неясным, смог ли он понять всю важность описанных там открытий. Мендель использовал сложную математическую модель, остальному научному миру потребовалось три десятилетия, чтобы разобраться с ней. Только в 1930 году, через много лет после смерти Менделя, английский статистик и генетик сэр Рональд Фишер объединил идеи Менделя и Дарвина, совершив великий синтез.
Хотя Дарвин мог экспериментировать с одомашненными видами, например с голубями (или горохом, если бы ему пришла в голову такая идея), на тот момент еще не существовало данных о происхождении домашних пород. Никто не записал, как случилось постепенное отделение собак от волков или свиней от диких кабанов. Возможно, одомашнивание было абсолютно целенаправленным процессом — например, вы специально разводите короткошерстных собак, чтобы их потомство получалось все более короткошерстным. Не исключено, однако, что одомашнивание привносило и случайные черты — размножая животных по определенному признаку, вы обогащаете их целым букетом других незапланированных черт.
Крестьянский гений
Дарвиновская дилемма еще была далека от разрешения, но Сталин уже нашел в СССР героя-биолога Трофима Лысенко. Трофим Денисович Лысенко происходил из семьи украинских крестьян.
Он заинтересовался старинным агроприемом «яровизации». Яровизация заключается в том, что если семена некоторых растений подвергать контролируемому охлаждению, то эти растения зацветают быстрее. Например, пшеницу нужно достаточно долго выдерживать в холоде, чтобы она зацвела. Вероятно, зерно должно «убедиться», что зима прошла, впереди теплая весна, и цветы не погибнут.
Лысенко заявил, что если замораживать пшеничные зерна на две недели, то озимая пшеница будет прорастать весной. Так можно было бы решить проблему с вымерзанием зерна, происходящим при малом снежном покрове. Как настоящий лжеученый, Лысенко приписал себе изобретение агротехнического приема, который на самом деле использовался уже около 100 лет. Кроме того, Лысенко утверждал, что получаемые таким образом злаки более плодородны и урожайны, соответственно, они могут спасти от голода миллионы жизней.
Лысенко описал Сталину яровизацию в 1935 году, всего через два года после массового голода, случившегося в 1933 году. Он утверждал, что на выведение новых сортов пшеницы ему потребуется в пять раз меньше времени, чем требовали другие агрономы, а также обещал десятикратно увеличить урожайность зерновых пород. После этого он сказал и то, чего ждал Сталин: изменения, которым подвергаются семена в процессе яровизации, будут наследоваться дальнейшими поколениями зерновых.
Разумеется, эксперименты Лысенко провалились. Чтобы убедить власти, что ему удается выполнять обещания, Лысенко стал фальсифицировать результаты. Он отверг несколько научно доказанных генетических принципов, а после этого вообще отказался признавать существование генов.
До эпохи Лысенко советская биология была крайне основательной и уважаемой во всем мире. Среди американских биологов ходила старая шутка: «Если вы думаете, что совершили научное открытие, то можете быть уверены, что русские вас опередили и уже опубликовали результаты исследований в каком-нибудь малоизвестном журнале на кириллице».
Дмитрий Иосифович Ивановский в 1892 году первым обнаружил вирусы. Николай Константинович Кольцов развил идею об огромной молекуле, представляющей собой переплетенную двойную спираль, за 25 лет до того, как Уотсон и Крик в 1953 году впервые описали молекулу ДНК.
Георгий Адамович Надсон совместно с Г. С. Филипповым обнаружили, что рентгеновские лучи вызывают мутации, на два года ранее, чем это сделал американский генетик и нобелевский лауреат Герман Мюллер.
Но Большой террор, разразившийся в 1937–1938 годах, оборвал не одну научную карьеру. Сталин был убежден, что правительство, генералитет и практически все остальные слои советского общества насквозь коррумпированы и полны шпионов. Он инициировал массовые чистки, в ходе которых было арестовано около 1,3 млн человек. Половину из них приговорили к смерти. Остальных отправили в трудовые лагеря, известные под общим названием ГУЛАГ.
Неудивительно, что любого ученого, у которого хватало духа назвать деятельность Лысенко позорной, ждали застенки, пытки и даже смерть. Нескольких научных деятелей казнили по требованию самого Лысенко, который стал влиятельным, высокомерным и злым.
После Второй мировой войны состояние советской биологии продолжало ухудшаться — в те годы Дарвина стали демонизировать. Отчасти это было вызвано тем, что нацистские идеологи извратили дарвинизм, стремясь оправдать массовые убийства по расовому признаку. Нацисты считали русских и других славян недочеловеками. Поэтому во время вторжения в СССР и в годы оккупации они сжигали целые деревни, устраивали публичные казни местных жителей, подвергали людей сексуальному насилию и пыткам.
Когда за Второй мировой войной последовала холодная война и отношения между СССР и западными странами, в первую очередь Великобританией и США, сильно испортились, все западное стало считаться праздным и неправильным.
Дарвинизм был заклеймен как теория, оправдывающая исключительную власть капиталистов и богатство интеллигенции при всеобщей бедности рабочего класса.
Генетику считали инструментом американского империализма, оправдывающим расизм, существовавший в американском обществе.
В то время как все западное опорочивалось, все советское восхвалялось. Лысенко стал героем, этому способствовали не только Сталин и другие власть имущие, но и пресса. Журналисты прославляли Лысенко как воплощение босоногого ученого, крестьянского гения. Фотографии Лысенко, нежно поглаживающего золотые пшеничные колосья на фоне голубого неба, были повсюду. Его портрет с густыми бровями, ясными глазами и квадратным подбородком украшал все научные учреждения. Ему даже ставили прижизненные памятники.
Поскольку любого несогласного с Лысенко увольняли, сажали в тюрьму или казнили, следующее поколение «лысенковцев» выросло практически необразованным. Но эти люди без труда занимали влиятельные позиции в научных кругах, что отбросило науку на десятилетия назад.
Наконец, в 1948 году Лысенко ждал окончательный триумф. Сталин поддержал призыв лжеученого к полному запрету генетики в СССР. Генетические институты либо закрывались, либо реорганизовывались в лысенковском духе, их научных сотрудников распускали. Работы по генетике запрещали в университетах, удаляли материалы по генетике из учебников. Ученые-генетики были официально объявлены врагами государства.
Именно в таких условиях смог работать человек, поставивший, пожалуй, самый замечательный эксперимент по поведенческой генетике в XX веке.
Тайный последователь Дарвина
О Дмитрии Константиновиче Беляеве сохранилось совсем мало информации. Никто не написал его биографию, разве что осталось несколько некрологов. После смерти Беляева его жена подготовила книгу воспоминаний тех, кто был с ним знаком, но этот сборник распространялся только среди друзей и коллег, приобрести экземпляр было невозможно. Большую часть информации о Беляеве мы знаем от Людмилы Николаевны Трут, его ученицы, которая и сегодня продолжает работать в Институте цитологии и генетики, проводя эксперименты, начатые Беляевым.
Дмитрий Константинович Беляев родился в 1917 году во время Первой мировой войны в небольшом селе Протасово в Костромской области. Как и подобало в то время, Беляева и трех его братьев учили быть трудолюбивыми крестьянами: возделывать хлеб и ухаживать за скотом. Но еще в семье Беляевых очень ценили образование, и старший брат Николай смог стать генетиком. После второго курса Дмитрий был отправлен в Москву для продолжения образования. Там они с Николаем стали жить вместе. Беляеву суждено было состояться как человеку в такой среде, которая всячески стимулировала интеллектуальное развитие. Николай уже был известным генетиком, и он познакомил младшего брата со своими коллегами. Вероятно, молодые люди проводили долгие вечера за увлекательными дискуссиями — но вот-вот должны были наступить годы реакции и преследований.
В 1937 году Николая арестовали спецслужбы, вскоре он был расстрелян без суда и следствия. Дмитрию только исполнилось 20 лет. Но он не вернулся в родительский дом, а остался в Москве и продолжил опасный путь. Через год после того как старшего брата расстреляли, Дмитрий Константинович поступил на работу в Управление пушного звероводства на государственную звероводческую ферму. Фактически с этого момента он начал карьеру в генетике.
Исследования Беляева прервала Вторая мировая война. Он был призван на фронт в 1941 году. Начал боевой путь рядовым пулеметчиком, дослужился до майора. За время войны Беляев получил несколько медалей за храбрость и воинскую службу.
Сложно даже вообразить, какой невероятной смелостью должен был обладать Беляев, чтобы вернуться к своей научной работе после войны. Да, он пришел с войны героем, но и это не спасало людей от репрессий. Перед самой войной Сталин истребил большую часть высшего и среднего командного состава. Солдаты, вернувшиеся с войны, такие как Беляев — зачастую подозревались в том, что подверглись вредному иностранному влиянию.
Беляев приступил к генетическим экспериментам именно в тот период, когда в ГУЛАГе томилось максимальное количество заключенных — более 2,5 млн человек. В 1946 году он защитил диссертацию на тему «Изменчивость и наследование серебристого меха серебристо-черных лис». Это название звучит как неприкрытый идеологический вызов, мендельская ересь. Беляев шел словно по лезвию бритвы. В 1948 году, когда генетика была полностью запрещена, Беляева уволили из Управления пушного звероводства, в которое входила Московская центральная исследовательская лаборатория, где он работал.
Продолжая исследования, Беляев не просто рисковал оказаться в ГУЛАГе — попадание туда было делом времени. По-видимому, он четко сознавал, что каждый день на свободе может стать последним, что каждую ночь ему в дверь могут постучать незваные гости. И тем не менее он не бросил научную работу.
В 1953 году Сталин умер. После этого полный запрет генетики, инициированный Лысенко, начал ослабевать. Но этот процесс был долгим и мучительным. Правительство, оставшееся после Сталина, открыто поддерживало Лысенко. Пресса оставалась пролысенковской. Степени в области генетики не присуждались. Если кто-то хотел опубликовать статью по генетике, это приходилось делать в химическом, математическом или физическом журналах.
Более чем через десять лет после смерти Сталина, в 1965 году, Лысенко, наконец, был уволен, и генетика в СССР стала медленно возрождаться.
К тому времени Беляев уже ставил экстраординарные эксперименты. Как и Дарвин, Беляев очень интересовался одомашниванием. В свое время Дарвин не стал открыто выступать с гипотезой, что у человека и человекообразных обезьян был общий предок. В работе «О происхождении видов» он аккуратно начал с темы, знакомой каждому, — селекционного размножения. На этом примере он хотел показать, что отбор действительно возможен. Все знают, что можно целенаправленно разводить собак, чтобы добиваться развития определенных характеристик у их потомства. То же касается голубей, свиней и других домашних животных.
Дарвин считал одомашнивание «колоссальным эволюционным экспериментом». Он использовал искусственный отбор (в ходе которого селекционеры выбирают различные признаки, которые требуется передать следующему поколению) в качестве иллюстрации для практически идентичного процесса естественного отбора. Только в процессе естественного отбора эволюцию движет не воля селекционера, а борьба за выживание. Но как же впервые началось одомашнивание?
И вот здесь в игру вступил Беляев. Он решил, что попробует с нуля одомашнить новый вид. Около десяти лет он скрывал свои исследования от подозрительных глаз и раздумывал, не постигнет ли его печальная участь брата, пока, наконец, в 1959 году не перебрался в Новосибирск. В этом далеком городе Беляев возглавил Институт цитологии и генетики и работал на данном посту, надежно укрывшись от преследований, вплоть до своей смерти в 1985 году.
Беляев решил работать с черно-бурой (серебристой) лисицей — в таком случае генетический эксперимент можно было замаскировать под звероводческий экономически целесообразный проект. В северо-западной части Сибири черно-бурые лисицы имеют наиболее густой и мягкий мех серебристых оттенков. Этот мех считается исключительно роскошным. Черно-бурая лисица — это цветовая разновидность (морфа) обычной рыжей лисицы (Vulpes vulpes). Рыжая лисица — самый распространенный вид из всех современных лисиц, она обитает от Арктики до пустынь и даже заходит в города. Лисы состоят в дальнем родстве с собаками, но их никогда не пытались одомашнивать. У черно-бурых лис мех не рыжевато-коричневый, а гораздо более темный. Из-за светлых остевых волос — самых длинных шерстинок — вся шкура такой лисицы может приобретать серебристый оттенок.
В России черно-бурых лисиц разводили на звероводческих фермах с конца XIX века. Основной целью селекционеров было повысить количество белых остевых волос и подчеркнуть серебристый оттенок меха. Но существовала одна проблема: на шкуре у животных из самых разных поколений могли попадаться рыжие и желтовато-коричневые пятна, значительно снижавшие стоимость меха. Кроме того, несмотря на длительное разведение в неволе, черно-бурые лисицы то и дело кусались.
Беляев заметил, что при сравнении домашних пород и их диких родоначальников наблюдается ряд различий. У домашних пород изменяются размеры тела, что приводит к карликовости или гигантизму. Шерсть домашних животных обычно становится пятнистой, а также может быть очень короткой или очень длинной. Кожа частично теряет пигментацию. Хвосты закручиваются. Кроме того, дикие животные размножаются только в определенные периоды года, а домашние могут спариваться когда угодно.
Как правило, если вы хотите селекционировать животных по определенному признаку, то будете скрещивать особей, обладающих этим признаком. Так, если нужно создать породу собак, у которых хвост завивается кольцом, то скрещивать следует собак именно с такими хвостами. Чтобы получить домашний вид, можно избирательно скрещивать животных с определенными физическими характеристиками и надеяться, что это приведет к одомашниванию.
Но Беляев поступил совершенно иначе. Он занялся селекцией не по многим физическим , а всего по одному психологическому признаку.
Он начал работу с 30 самцами и 100 самками черно-бурой лисы, взятыми на звероводческой ферме в Эстонии. Эти животные являлись потомками особей, которых селекционировали в неволе на протяжении около 50 лет. Таким образом, уже был преодолен первичный стрессовый период, связанный с привыканием к жизни в клетке и необходимостью существовать рядом с людьми. Тем не менее более 90 % этих лисиц оставались агрессивны или боязливы. Примерно 10 % относились к человеку спокойно и даже с некоторым любопытством, не испытывали страха и не проявляли агрессии. Правда, даже такие лисы не давали себя трогать, приходилось беречься от укусов. Беляев назвал эту первичную лисью популяцию «практически дикие животные».
А потом Беляев стал пользоваться своим селекционным принципом — разводить лис в зависимости от того, как они относились к людям. Когда лисята достигали месячного возраста, человек-экспериментатор пробовал трогать их и играть с ними. Это делалось ежемесячно до тех пор, пока лисята не достигали возраста семи месяцев. В каждом брачном сезоне Беляев размножал только тех лисиц, которые были наименее агрессивны и больше других интересовались людьми. Эти лисы образовали новую экспериментальную популяцию.
Беляев сделал и другой важнейший шаг. Он отделил от исходной популяции еще одну группу, члены которой размножались в произвольном порядке, независимо от их отношения к людям. Эта популяция была названа «контрольной». Таким образом, ученый мог измерять любые изменения своего селекционного критерия, сравнивая экспериментальную и контрольную популяции.
Всего через 20 поколений с лисами из экспериментальной популяции начали происходить именно такие изменения, на которые в естественной среде уходят тысячи и даже миллионы лет. К тому времени, как я приехал на эту ферму, селекция лис продолжалась уже на протяжении 45 поколений, экспериментальная и контрольная популяции радикально отличались. Сравнив когнитивные способности двух групп лис, я мог проверить, на самом ли деле собачий гений возник в результате одомашнивания.
Беляевская машина времени
Путь на поезде из Москвы до Новосибирска занимает двое суток. Транссибирская железнодорожная магистраль была построена еще при царе, в XIX веке. Она пролегает через всю Россию, от границы с Финляндией до Японского моря. Летом в Сибири очень красиво. Мы ехали через цветущие степи, когда поезд проходил у самой северной оконечности Казахстана, а потом направились на восток, в Новосибирск.
Из Новосибирска нужно еще полтора часа ехать на юг, в знаменитый Академгородок — научный центр Сибири. Мы отъехали от города примерно на 10 км и прибыли на звероводческую пушную ферму. Гости здесь бывают редко, а я в 2003 году стал первым иностранцем, пожелавшим собрать и опубликовать информацию о лисах.
Беляеву не разрешали рассказывать о его экстраординарной работе иностранцам. Он не мог рисковать и карьерой коллег, на которых могли быть навлечены подозрения или опасности. До конца 1970-х он практически не публиковался в иностранных журналах, так как академики, разглашавшие научную информацию, могли быть подвергнуты уголовному преследованию.
Чтобы избежать конфликтов с властями, Беляев объявил, что основная цель его исследований — помочь советской экономике, улучшая поголовье лисиц и качество их меха. Но ученый не мог не знать, что если одомашнивание ему удастся, то мех лис станет пятнистым, у животных появятся «звездочки» на лбу и изменится окраска кожи. Из-за этого мех станет практически бросовым.
Однако придуманное Беляевым прикрытие оказалось настолько эффективным, что когда в Советском Союзе реабилитировали генетику, почти никто не знал, чего же смог достичь этот селекционер. Я впервые услышал о Беляеве, когда кто-то из коллег упомянул о каком-то русском зоотехнике, который разводил лисиц ради меха и случайно совершил некоторые интересные открытия о природе одомашнивания. Я так ничего и не понимал, пока не прочитал статью Раймонда Коппингера и не обсудил ее с Ричардом. Тогда мне открылась истина: эксперименты с лисами были блестяще продуманы и поставлены одним из величайших биологов со времен Дарвина.
Знакомясь с фермой, я ходил мимо вольеров, где содержались лисы из контрольной популяции. Их не селекционировали в зависимости от отношения к людям. Цвет их меха был почти одинаковым, в основном черно-серебристым. Такая шкура служит хорошим камуфляжем во время короткого сибирского лета и долгой темной зимы. Когда я проходил мимо, они ускользали от меня в клетки. Многие издавали звуки, пытаясь напугать меня «чафф!» — у лис этот сигнал можно сравнить с угрожающим лаем. Очевидно, они не были настроены общаться с незнакомцем.
А потом я познакомился с детищами Беляева. У некоторых из них были висячие уши, у других — хвосты кольцом. Когда я шел мимо, лисы непроизвольно виляли хвостами, прямо как щенята, совали носы через прутья решетки, напрашиваясь на ласку. Когда я вытаскивал такую лису из клетки, она сама залезала ко мне на руки, пыталась обнюхать лицо, лизала щеки маленьким розовым язычком.
В поведенческом отношении домашнее и прирученное животное очень отличаются. Можно приручить дикое животное, если растить его с рождения и кормить с рук. У такого зверя никогда не разовьется естественный страх перед людьми. Если вы будете прикармливать дикое животное, оно также постепенно перестанет вас сильно бояться. Но потомки этих диких животных все равно получатся по-настоящему дикими, поскольку унаследуют гены своих родителей. Поэтому прирученный зверь — еще не одомашненный. Настоящее одомашнивание связано с генетическими изменениями, которые, в свою очередь, приводят к поведенческим, морфологическим и физиологическим изменениям в следующем поколении.
Дело не в правильном обращении с диким животным и не в том, что вы постоянно держите дикое животное рядом с собой. Ни экспериментальная, ни контрольная популяция лис Беляева не воспитывались в кругу людей. На самом деле обе популяции минимально контактировали с людьми. Беляев очень щепетильно к этому относился. Он не желал, чтобы потом кто-то заявил, что поведенческие изменения у лис произошли из-за обычного приручения — поэтому лисята и вырастали более смирными. После щенячьего возраста лисы из обеих популяций видели только тех людей, которые их кормили.
Словно обычные щенята, такие лисы проявляли интерес к людям уже в возрасте всего нескольких недель — как только у них открывались глаза. Российские экспериментаторы смогли учесть все нюансы. Они выращивали экспериментальных лисят у матерей из контрольной популяции и наоборот. Был даже разработан метод пробирочного оплодотворения лисиц, чтобы можно было имплантировать эмбрионов экспериментальных лисиц матерям из контрольной популяции. Ни один из этих приемов не уменьшил тяги экспериментальных лисиц к людям. Несомненно, те поведенческие изменения, которые наблюдались у экспериментальных лисиц, были обусловлены генетическими изменениями, возникшими в результате беляевской селекции.
Генетические изменения отражаются в мозгу экспериментальных лисиц. У представителей этой популяции по сравнению с контрольной в четыре раза снижен уровень кортикостероидов — гормонов, регулирующих стресс. Кроме того, у экспериментальных лис повышен уровень серотонина, нейромедиатора, вызывающего чувство счастья и расслабленности.
Гораздо интереснее оказались те физиологические и физические изменения, которые произошли «случайно» в ходе селекции лис по поведенческому признаку. У животных из экспериментальной популяции сформировался более гибкий цикл размножения. Они достигают половой зрелости на месяц раньше лис из контрольной группы, а также имеют более длительный брачный сезон. Их черепа стали изящнее, чем у зверей из контрольной группы, и в целом напоминали черепа самок. Из-за этого для представителей экспериментальной популяции были характерны более короткие и широкие морды, а это явление напоминает одно из характерных различий между собаками и волками. У лис из экспериментальной группы чаще встречается вислоухость, хвосты кольцом и пятнистый окрас меха. Все эти черты являются побочными явлениями в результате селекции менее агрессивных лисиц, предрасположенных к общению с людьми. Именно такие различия мы наблюдаем между одомашненными животными и их дикими предками.
Опыт Беляева удался. Он взял популяцию диких животных и в сущности одомашнил их. Более того, он смог описать механизм, лежащий в основе одомашнивания: требуется не целенаправленная селекция по каждому физическому признаку, а отбор только по поведенческим параметрам. Проще говоря, одомашнивание — это разведение только тех особей, которые дружелюбно относятся к человеку. Все остальные изменения, возникающие в процессе одомашнивания, являются побочными.
Ричард Рэнгем предполагал, что когнитивные способности могут быть еще одним случайным побочным продуктом одомашнивания. Если собаки случайно развили свою удивительную способность интерпретации человеческих жестов в процессе одомашнивания, то лисы из экспериментальной популяции должны справляться с жестовыми играми лучше, чем лисы из контрольной популяции.
Я полагал, что верно обратное. Мне казалось ошибочным мнение, что когнитивные изменения могли произойти случайно. Напротив, для развития таких изменений, вероятно, потребовался целенаправленный отбор, так чтобы более смышленые лисы производили на свет еще более умных лисят. Если бы я оказался прав, то обе популяции лисиц не должны были бы понимать человеческих жестов.
Решение через водку
Сижу голый в русской бане. Воздух в парилке такой сухой и горячий, что выжигает мне трахею до самых легких. На коже выступают капельки пота и сразу же испаряются.
Со мной — еще восемь русских мужчин, тоже голые, сидят прислонившись к кедровым стенам, закрыв глаза от блаженства. Как будто медленное поджаривание себя заживо — величайшее наслаждение на свете. А все дело в том, что Ирина Плюснина, моя любезная российская коллега, послала меня в баню со своим мужем Виктором, чтобы я оценил это традиционное русское омовение. Виктор посадил меня прямо перед открытым огнем, остальные русские то и дело хихикают и бормочут что-то про «американца».
Чтобы отвлечься от мыслей о сенсационной новости «глаза американца сварились вкрутую», я задумываюсь о том, как бесславно протекают мои эксперименты.
Я провел в России уже две недели вместе с Натали Игнасио, студенткой из Гарварда, и к этому моменту мы зашли в тупик. Итак, мы начали тестировать лисят из экспериментальной популяции в возрасте от двух до четырех месяцев, так как могли сравнить их успехи с достижениями щенят такого же возраста. Как и щенята, лисята практически не имели близкого контакта с людьми, поэтому можно было исключить вероятность того, что они медленно освоили человеческую социальную жестикуляцию.
Ирина вынесла одного лисенка, самочку. Мы дали зверьку время обнюхать комнату, а потом Натали посадила маленькую лису между двумя чашками. Я показал лакомство, а потом притворился, что кладу его под обе чашки, хотя на самом деле прятал только под одну. Потом я показал на ту чашку, под которой лежало съестное, и приготовился к тому, что на этом все и кончится. Вопреки моим ожиданиям, лисичка меня поняла. Ей удалось справиться почти со всеми испытаниями. Мы протестировали целую группу лисят из экспериментальной популяции, взятых из разных пометов. Они запросто проходили все тесты, каждый раз показывая высокие результаты. Потом мы провели контрольный тест с Орео, чтобы убедиться, что лисы не унюхивают пищу. Оказалось, что без наших подсказок лисы, точно как собаки и волки, выбирают чашки случайно — то есть в таком контексте не с помощью обоняния.
Но лисята из экспериментальной популяции справлялись с задачами не только не хуже щенят, но и несколько лучше.
Иногда ошибаться даже интереснее, чем достигать цели. Могло ли случиться так, что в результате беляевского эксперимента по одомашниванию лисы стали умнее? Был только один способ ответить на этот вопрос: сравнить успехи особей из экспериментальной и контрольной популяций. Возможно, лисы вообще понимают наши жесты лучше, чем волки и чем собаки? Если бы тест прошли и лисы из контрольной популяции, это бы означало, что не одомашнивание обусловило высокие результаты экспериментальных лисиц.
И вот в этом заключалась проблема. Лисы из контрольной популяции оказались слишком боязливыми и не хотели участвовать в опытах. Поскольку русские не социализировали лисиц, животные, попав в тестовую комнату, слишком нервничали и совершенно не интересовались пищей. Нам требовалось придумать репрезентативный тест, способный показать, насколько уверенно лисы из контрольной популяции совершают выбор. Иначе пришлось бы возвращаться домой ни с чем.
Я закрыл глаза и облокотился на кедровую стену, но тут же вскрикнул и снова выпрямился. Дерево было горячее, как кусок лавы, а моя кожа приобрела цвет и консистенцию панциря вареного рака. Мне нужно было наружу. Я встал и попытался выйти, как ни в чем не бывало.
— Брейн, подожди, — это был Виктор, муж Ирины.
Все русские почему-то называли меня Брейн, а не Брайан. Огромные голые мужчины растормошили друг друга и пошли из бани, как компания медведей, пробудившихся от зимней спячки. Они словно стряхивали с себя налипший жар, выбираясь на воздух.
На улице оказалось неожиданно прохладно, но озноб пробрал меня не только от холода, а также от страха, особенно когда Виктор указал на небольшой, но довольно глубокий пруд. Пруд был спокоен как арктический ледник.
— Ну, — грозно говорит мне Виктор, — ныряй!
Сердце мое непроизвольно затрепыхалось. Виктор схватил меня за руку.
— Эх вы, американцы, — сказал он с ухмылкой, — да зимой мы прямо в снег прыгаем. А тут вода даже не замерзла. Прыгай, тебе понравится.
На кон была поставлена не только честь моего государства, но и мое мужество. Я прыгнул. Шок был неописуемый. Вокруг меня взвились струи пузырьков — русские мужчины влетали в пруд как бетонные блоки. Я рванулся вверх и вдохнул.
Остальные купальщики уже вылезли и вовсю хлестали друг друга березовыми вениками. Я решил отсидеться в воде, чтобы меня не избили палками здоровые мужики. Холод был такой, как будто кто-то живьем сдирал с меня кожу. Когда терпеть это стало невыносимо, я проскользнул вслед за остальными в комнату.
Виктор уже был тут как тут и разливал пиво. Весь дрожа, я взял у него стакан. Обернул бедра полотенцем, сел на стул и стал не спеша потягивать.
— Нет, Брейн, обожди, — пожурил меня Виктор, — пиво без водки — деньги на ветер.
Мужчины собрались вокруг стола и стали запивать пиво стопками водки. Я захмелел в дым уже после первого раунда, но Виктор был непреклонен и продолжал подливать мне пива, наполняя стаканчик.
Прошло, казалось, несколько часов, как вдруг все это прекратилось. Возблагодарив Бога за то, что мои мытарства закончились, я встал, покачиваясь, и поплелся в раздевалку.
— Брейн, ты куда? У нас еще четыре часа свободных! Пошли в баню!
Через четыре часа от меня ничего не осталось. Обезвоживание в бане, смесь пива с крепким алкоголем, тот факт, что я ни крошки не съел с самого завтрака, — по всем этим причинам я был еле живой. По иронии судьбы я не отдал концы только благодаря ледяному пруду. Вода сработала как дефибриллятор, послала через мое сердце разряд и вышвырнула меня на свет Божий из алкогольного коматоза.
В последнем раунде я присел в бане, прислонившись к стене. Слышал, как шкварчит моя кожа, но ничего не чувствовал. Я закрыл глаза и поплыл куда-то в дреме через баню в серебристое летнее небо.
И тут мне было видение. Я узрел лису из контрольной популяции, которая стала играть с перышком, упавшим к ней в клетку. Лиса шлепала по перу лапкой в «черной перчатке», ее роскошный пушистый хвост танцевал легко и грациозно. Я стоял рядом, но впервые не видел в ее янтарно-желтых глазах никакого страха.
Я сел. Интересно, где бы взять пучок перьев?
Запуск спутника
Итак, у меня сложился двухэтапный план. Во-первых, сразу после возвращения в лабораторию я поручил Натали начать работу с группой лисят из контрольной популяции, чтобы они быстро социализировались. Лисята были в возрасте от двух до трех месяцев — самые юные животные, которые на тот момент имелись на ферме. В течение шести недель Натали ежедневно должна была забирать их от братьев и сестер и просто играть с ними в комнате в течение нескольких часов. Шаг за шагом она готовила их к прохождению теста. Я поручил ей класть под чашку лакомство и наблюдать, будут ли лисята подходить к чашке и касаться ее. Если бы они это сделали, Натали должна была их покормить. После этого Натали нужно было прятать пищу под одной из двух чашек и проверять, будут ли лисята вообще пытаться выбирать, неважно, правильно или нет. Если бы ей удалось развить их до такого уровня, то мы могли бы попытаться сделать тест.
Во-вторых, если бы Натали не удалось социализировать лисят за приемлемое время, я придумал другой вариант такого теста. В бане я осознал, что если лисы из контрольной популяции поначалу и опасаются людей, все они, по-видимому, очень тянутся к игрушкам. Поначалу, когда я пытался к ним приблизиться, лисята шарахались от меня. Но я обнаружил, что если просто тихо сидеть перед клеткой, они начинают подбираться ко мне примерно через минуту. Если я махал перышком у них перед носом, они, кажется, совсем не боялись. Сразу же подбегали к перу, начинали дергать его и пытаться с ним играть, даже если я его не выпускал из руки. Мне это напомнило волшебное перышко диснеевского слоненка Дамбо. Если бы удалось найти какой-то способ применить перо во время тестов, лисята могли бы втянуться в жестовую игру.
Прежде всего, мне был нужен столик. Его крышка должна располагаться на уровне, удобном для лисят, сидящих в клетке. Кроме того, необходимо, чтобы она скользила в сторону лисят, и они могли делать выбор, не слишком приближаясь ко мне.
Я мог бы сколотить такой столик уже к вечеру, но Ирина даже слышать об этом не хотела. Это был серьезный научный эксперимент, и в нем следовало использовать качественное оборудование. Это должна была быть не самодельная штуковина от приезжего американца, а чудо российской инженерной мысли, которым гордился бы сам Беляев.
Чертеж столика отправили в мастерскую, и рабочие принялись изготавливать его с такой серьезностью, как будто готовили запуск космического аппарата. У них ушло на это две недели, я чуть с ума не сошел от нетерпения.
Когда нам доставили вещицу, нетерпение сразу сменилось восхищением. Вместо примитивной фанерной штуковины, которую я собирался сделать, нам смастерили элегантный современный аппарат. Столик был металлический, крышка из плексигласа беззвучно выезжала вперед. К обоим краям стола были прикреплены две подготовленные мной игрушки: алые пластмассовые коробочки, к верхней части каждой приделана полоска металлической мерной ленты. Я мог толкать крышку стола так, что эти полоски оказывались в досягаемости лисят.
Дело в том, что лисятам страшно нравилось сгибать рулеточную ленту лапками и мордочками, а потом отскакивать, когда она снова выпрямлялась с чарующим щелчком. Такие игрушки были для лисят как медом намазаны. Я окрестил мое устройство «Спутник», что привело русских в неописуемый восторг.
— Брейн, — спрашивали они меня каждое утро, — как там наш «Спутник»?
Наконец-то мы были близки к цели. Наша командировка истекла уже более чем наполовину, а мы пока не достигли почти никаких результатов. Натали общалась с лисятами столько, сколько позволяло время, но мы понятия не имели, научатся ли они игре с чашками. Поэтому моя затея со «Спутником» оказывалась исключительно важной. Возможно, этот столик был нашим единственным способом сравнить лис из двух популяций.
Контрольный лис наблюдал за мной, пока я устанавливал «Спутник» перед его клеткой. Он отпрянул в угол, когда я присел рядом со столиком и начал устанавливать камеру. Лис был очень симпатичный. Серебристая шубка переливалась, черные уши двигались, а он настороженно за мной следил.
Но все изменилось, как только я вытащил палочку с прикрепленным к ней пером. Лис немедленно подошел и уселся на дощечке, которую я положил в центре клетки. Он следил за каждым движением пера (кстати, экспериментальных лис перышко интересовало не меньше). Любопытство оказалось сильнее страха. Я убрал перо и дотронулся до одной из игрушек так, чтобы лис это видел.
Рулеточная лента изогнулась, а потом, выпрямившись, издала тот самый неотразимый щелчок. Затем я выдвинул крышку стола вперед, игрушки бесшумно приблизились к зверю, оказавшись в зоне его досягаемости. Лис сразу же набросился на одну из игрушек и стал щелкать металлической лентой.
Я взялся за дело. Лисы из обеих популяций — как контрольной, так и экспериментальной — любили выбирать одну из металлических лент и играть с нею. Мне следовало просто выдвинуть крышку стола поближе к лису и дотронуться до одной из лент. Теперь у меня был метод для сравнения представителей двух популяций, не требовавший ни социализации, ни обучения, ни вознаграждения в виде пищи.
Для контроля я провел еще один вариант такого же теста, но прятал руку от лис, когда указывал на одну из игрушек. Я держал перед собой доску, которая скрывала меня от шеи до крышки стола, так что лисы вообще не видели моих рук. В руке я держал палочку с пером — она-то и высовывалась из-за доски. И я дотрагивался до металлических лент не рукой, а перышком. В этом случае лиса также набрасывалась на ту игрушку, на которую я указывал, и принималась щелкать лентой.
Лисы из контрольной популяции уже не боялись участвовать в экспериментах, несмотря на то что я сидел совсем рядом. Я мог сравнить их предпочтения с нравами экспериментальных лис.
Лисам из обеих групп нравилось забавляться с игрушками, но вот предпочтения у них были совершенно противоположные. Разношерстная команда дружелюбных экспериментальных лисиц предпочитала ту игрушку, до которой я дотрагивался рукой. Контрольные лисы, наоборот, выбирали те предметы, которых я касался пером на палочке.
Эта разница в предпочтениях проявилась уже в самых первых опытах, лисы не изменяли своим вкусам и в последующем, хотя мы их ничем не угощали. Это был важнейший признак, указывающий, что селекция Беляева повлияла на то, как экспериментальные лисы воспринимают человеческие жесты.
Тем временем Натали также смогла достичь успеха в работе по социализации лисят. Набралась группа лисят из контрольной популяции, которые совершенно освоились с ней и научились делать правильный выбор, когда девушка показывала, под какой из чашек спрятано лакомство. Пришло время проверить, смогут ли ученики интерпретировать ее жесты и находить пищу с их помощью.
Еще через неделю напряженных опытов и за два дня до вылета в Москву мы, наконец, имели на руках результаты. Лисы из контрольной популяции очень походили по поведению на сильно социализированных волков или шимпанзе. В разных опытах они не просто гадали, а действительно пытались выбирать, но не слишком хорошо ориентировались в наших жестах. Экспериментальные лисы при поиске пищи интерпретировали нашу жестикуляцию значительно лучше, хотя они и общались с людьми гораздо меньше, чем отобранные для опыта контрольные лисы.
Оба теста приводили нас к одному ответу: опыты Беляева изменили способности лис по распознаванию человеческих жестов. Это был прямой результат экспериментального одомашнивания, при котором допускалось размножение лишь наиболее дружелюбных лисиц и которое приводило к когнитивной эволюции животных.
Ричард оказался прав, а я — нет. Экспериментальные лисы понимали человеческие жесты, хотя русские и не пытались размножать их именно по этому качеству. Единственным признаком, лежавшим в основе их разведения, было дружественное отношение к людям. Вместе с этим качеством лисы приобрели несколько сопутствующих признаков: висячие уши, завивающиеся хвосты, а также умение лучше интерпретировать человеческие жесты.
Если бы мы протестировали исходную популяцию, с которой Беляев начал эксперимент в 1959 году, то лисы из нее не смогли бы понимать человеческие жесты столь же хорошо, как это теперь удавалось их потомкам из экспериментальной популяции. Эти «исходные» лисы умели реагировать на поведение других лис, но испытывали такой страх перед людьми, что при виде человека сразу пускались наутек. Контрольные лисы сохранили инстинкты, характерные для лис-предков. Но если мы социализировали контрольных лис, общаясь с ними на протяжении нескольких недель, либо привлекали их внимание с помощью игрушек (перьев, металлических лент), естественный страх животных перед людьми ослабевал. После того как страх сменялся любопытством и интересом к людям и игрушкам, эти лисы могли с некоторым успехом интерпретировать человеческие жесты. Любопытство усиливало навыки распознавания социальных действий, зарождавшиеся у контрольных лис. Предпосылки для таких навыков присутствовали уже в исходной популяции и были обусловлены необходимостью интерпретировать поведение других лис.
Селекционное размножение экспериментальных лис позволило полностью избавить их от страха перед людьми методом генетической эволюции. На смену страху пришла сильная мотивация к общению с нами, как будто мы тоже лисы. Благодаря изменению эмоционального фона лисы научались общаться с нами и справляться с рядом проблем. Другие лисы были неспособны решать подобные задачи без предварительной интенсивной социализации и привыкания к людям.
Самостоятельное одомашнивание
Эти лисы совершенно перевернули мое мировоззрение.
До поездки в Сибирь я разделял более традиционную точку зрения на одомашнивание. Ее хорошо описал Джаред Даймонд, биогеограф из Калифорнийского университета Лос-Анджелеса: «Под одомашниванием я понимаю разведение особей в неволе и сопутствующие этому процессу изменения, в результате которых эти особи становятся более полезными для людей, контролирующих их размножение и (если речь идет о животных) — питание».
Эксперимент с лисами показал, что именно естественный отбор может стимулировать развитие таких признаков, которые ранее считались результатом сознательной деятельности людей, специально занимавшихся разведением некоторых животных — в частности, волков. Если наименее боязливые и наиболее дружелюбные животные имели естественное преимущество перед осторожными и агрессивными сородичами, то популяции с чертами, характерными для домашних животных, могли развиваться сами по себе, без человеческого контроля над их размножением.
До сибирского путешествия я был практически уверен, что вы нужно размножать самых умных животных из популяции, чтобы получить еще более умное потомство. Я думал, что для получения группы лис, способных понимать человеческие жесты, необходимо скрещивать лис, у которых это получается лучше всего. А вот Беляев селекционировал наиболее дружелюбных лисиц, и их потомки стали умнее, хотя он и не ставил перед собой такой цели. Возможно, дружелюбные животные выигрывают у опасливых в условиях, когда необходимо искать пищу вблизи от человеческого жилья и знать, как следует реагировать на человеческое поведение.
Лисы продемонстрировали, что естественный отбор вполне мог превратить часть волков в первых протособак без намеренного человеческого вмешательства или контроля. Рэй Коппингер и другие ученые предполагают, что в течение последних 15 тыс. лет, когда люди стали подолгу селиться на одних и тех же местах, у волков появился новый источник пищи — человеческие пищевые отходы. Именно этот мусор помог эволюционировать собакам, которых мы так хорошо знаем и любим.
Сначала волки избегали людей (как и лисы из контрольной популяции), но теперь их привлекали кучи костей, гниющее мясо и богатая крахмалом овощная кожура. Те волки, которые слишком боялись приближаться к человеческому жилью, не смогли воспользоваться преимуществами этой новой экологической ниши. Волки, которые осмеливались подойти, но вели себя слишком агрессивно, обычно погибали. Только те волки, которые не слишком боялись людей, но при этом избегали конфликтов, могли с успехом использовать этот новый источник пищи. Как и лисы, они совершенно случайно приобретали в ходе такой эволюции еще один навык — умение реагировать на человеческое поведение.
Возможно, представители первых поколений таких «смелых» волков приближались к человеческому жилью под покровом ночи. Имея стабильный источник пищи, они оставляли более многочисленное потомство. Эти волчата наследовали от родителей терпимое отношение к людям. Цикл повторялся на протяжении многих поколений, и более спокойные волки стали учить своих щенков такому способу питания вблизи от человеческих жилищ.
Через сравнительно небольшое число поколений у миролюбивых волков начали возникать и физиологические изменения. (Так, окрас шерсти у черно-бурых лисиц изменяется уже в восьмом поколении.) Вскоре эти животные уже не слишком походили на волков. Среди наиболее заметных изменений были, вероятно, пятнистый цвет шкуры, завивающиеся хвосты и висячие уши. Скорее всего, поначалу люди не слишком жаловали таких наглых волков, но для зверей польза от питания на мусорных кучах компенсировала то, что их будут преследовать, изводить и даже убивать.
Учитывая, что морфологические изменения у волков должны были проявиться уже через несколько поколений, люди, по-видимому, быстро научились отличать этих протособак от настоящих волков. Как и во многих современных обществах, таких «деревенских собак» поначалу могли просто игнорировать, иногда — съедать, а порой брать щенят домой в качестве домашних любимцев. Люди не собирались одомашнивать волков. Волки одомашнились сами. Первое поколение собак получилось не в результате человеческого селекционирования или целенаправленного разведения, а под действием естественного отбора.
Именно на такую идею нас натолкнули черно-бурые лисы. Теперь мне предстояло найти способ протестировать ее непосредственно на собаках.
Новогвинейские поющие собаки
На примере лис мы убедились, что миролюбивые особи не просто дают потомство, отличающееся дружелюбием. Такие потомки также обладают способностью к пониманию человеческих жестов. Если отбор, способствующий снижению агрессивности, приводит к одомашниванию, а первые собаки одомашнились сами, то, вероятно, первые собаки смогли разобраться в человеческой жестикуляции еще до того, как люди стали специально их разводить.
Нам нужно было найти таких «первых собак», сохранившихся до наших дней. То есть это должны были быть настоящие собаки, которые сформировались сами, без участия человека.
В природе нередко встречаются одичавшие домашние собаки. Например, они обитают в московских подземных переходах, рыщут по ночным улицам или живут в лесах и питаются разными пищевыми отходами на мусорных кучах. Общая черта всех этих собак они существуют вне человеческой семьи. Подобно первым протособакам, они точно так же питаются падалью и объедками вблизи от человеческих поселений. Но, в отличие от протособак, бродячие псы произошли от предков, которые еще несколько поколений назад были домашними животными и подвергались контролируемому разведению.
Два исключения — это новогвинейские поющие собаки и австралийские собаки динго. Оба вида поддаются социализации как обычные домашние собаки, выглядят очень похоже на них, а генетически довольно близки к азиатским породам. Тем не менее эти собаки одичали не менее 5 тыс. лет назад и до сих пор живут в экосистемах, где нет волков. Исследователи полагают, что ни один из этих двух видов не подвергался целенаправленному разведению человеком.
Вероятно, динго и поющие собаки — ближайшие современные родственники древних протособак. Если протособаки действительно одомашнились сами, то динго и поющие собаки должны хорошо уметь интерпретировать человеческие жесты.
Ради удобства я решил протестировать новогвинейских поющих собак. В Новую Гвинею для этого ехать не требовалось. В районе реки Рог, неподалеку от города Юджин, штат Вашингтон, работает Дженис Колер-Мацник. Она руководит Обществом по сохранению новогвинейских поющих собак. У нее есть специальный питомник, где она выращивает популяцию этих животных. Поющие собаки эндемики альпийских лугов Новой Гвинеи. Они могут забираться в горы на высоту до 5 тыс. м, это почти на 300 м больше, чем высочайшая точка Скалистых Гор. Новогвинейские поющие собаки — единственные представители семейства псовых (за исключением эфиопского волка), способные жить на таких высотах. Они удивительно напоминают кошек и даже могут взбираться на деревья, где иногда воруют добычу у орлов-гарпий.
Кроме того, это наиболее похотливые животные из всех псовых. Они регулярно мастурбируют, а также кусают друг друга за гениталии — как игриво, так и агрессивно. Во время спаривания самки издают высокий визг, длящийся примерно по три минуты кряду. Этот звук оказывает возбуждающий эффект не только на других новогвинейских поющих собак, но и на обычных домашних, которые могут его услышать. Новогвинейские поющие собаки — один из наиболее редких видов псовых во всем мире.
Когда мы с коллегой Викторией Уоббер прибыли на место, нас встречали жуткие звуки собачьего пения. Каждая собака может петь на своей ноте и держать эту ноту секунд пять, пока не начнет завывать снова. Получается хор, одновременно напоминающий и волчий вой, и пение китов.
Собаки приветствовали нас странными встряхиваниями головы. Это уникальное поведение новогвинейских поющих собак — они мотают головами из стороны в сторону, иногда поворачивая их под невообразимыми углами. Эти животные действовали абсолютно гипнотически, но поначалу немного нас боялись. Через пару дней собаки стали относиться к нам теплее, и мы смогли обучить их базовым навыкам, необходимым для наших экспериментов. Далее, как обычно, мы прятали лакомство под одной из чашек и старались подсказать собакам, где находится пища.
Мы проверяли реакцию новогвинейских собак на три различных жеста: одновременное указание пальцем и взглядом, выкладывание кубика на чашку и такое же выкладывание кубика, но с той разницей, что глаза у собаки в этот момент закрыты. Новогвинейские поющие собаки блестяще проходили все тесты. Они отлично интерпретировали наши жесты, хотя никто не разводил их с целью развития таких умений. Недавно было доказано, что аналогичными навыками обладают и собаки динго.
По-видимому, эти способности полудиких протособак позволяют заключить, что умение понимать человеческие жесты возникло на очень раннем этапе одомашнивания и не связано с целенаправленным отбором. Наши результаты подтвердили и гипотезу о том, что протособаки одомашнились самостоятельно. Последний фрагмент мозаики встал на свое место. Человек не создал собаку; он только немного «подправил» ее, когда она уже была домашней.
Проект для одомашнивания
Исследовав собак, волков, шимпанзе и лис, мы получили четкое представление о том, как начинался процесс одомашнивания и как оно влияет на социальные навыки.
Наши удивительные отношения с собаками начались в те времена, когда некоторые популяции волков стали выживать, питаясь человеческими пищевыми отходами. Люди, сталкиваясь с этими самопроизвольно одомашнивающимися животными, должны были заметить, что протособаки реагируют на их голоса и жесты. Именно эти собаки, жившие на окраинах человеческих поселений, научились лаять при приближении чужаков, предупреждая своих будущих хозяев об опасности. Вероятно, во времена голода собаки становились для человека источником пищи. Подобно тому, как вороны следуют за волками, питаясь остатками их пиршества, протособаки стали следовать за человеческими группами, надеясь поживиться мясом, оставленным людьми на месте разделки туш.
В наши дни в Танзании живет племя охотников-собирателей хадза, которые умеют следовать за птицами-медоуказчиками к ульям, полным меда. Точно так и наши предки могли научиться наблюдать за протособаками, начинавшими преследование добычи или лаявшими на нее. Люди, обладавшие метательным оружием, могли добить дичь, загнанную собаками. Со временем отбор поддерживал размножение тех собак, которые наиболее дружелюбно относились к людям. В наших тестах собаки походили на лис из экспериментальной популяции Беляева в том, что предпочитали человеческое общество собачьему. Напротив, волки, выращенные людьми, стремятся в общество других волков. Такая тяга к людям помогла собакам переселиться с окраин деревень поближе к домам, а потом — и на подстилку рядом с очагом.
Все эти факты ставят перед нами значительно более серьезный вопрос. Что случилось бы, если бы нечто подобное произошло с другим видом? Если естественный отбор может приводить к самостоятельному одомашниванию, то возможно ли, что самостоятельно одомашнились и некоторые другие дикие виды, в том числе люди? Многие исследователи полагают, что человек приобрел такие превосходные когнитивные способности потому, что лишь самые умные люди выживали и давали жизнь следующим поколениям. Но возможно, в этой борьбе выигрывали самые дружелюбные люди, которые совершенно случайно, как лисы и собаки, стали в результате умнеть. Может ли пример самостоятельного одомашнивания собак помочь нам лучше понять нашу собственную, человеческую природу?
Это был последний шаг в том научном путешествии, которое я начал вместе с Орео много лет назад. Чтобы найти ответ на данный вопрос, мне пришлось снова оказаться на краю света, углубиться в леса бассейна реки Конго и повторно открыть наших давно потерянных родичей.
Глава 5. Выживают самые миролюбивые
Как приблизиться к цели, проявив немного дружелюбия
— Эй, — слышу шепот у меня за спиной, — это тот самый ученый-собачник, как там его звать?
— Брайан Хэйр, — отвечает ему собеседник, — кажется, его зовут Брайан Хэйр.
Мы только что вылетели из небольшого городка Мбандака в Демократической Республике Конго. Мы находимся на борту видавшего виды одномоторного самолета, которому не меньше 40 лет. Слышу, как за спиной скрипит кресло, и один из говоривших трогает меня за плечо.
— Позвольте побеспокоить, — обращается ко мне мужчина в возрасте под шестьдесят, сидящий рядом со своей женой и еще одной парой, — вы и правда знаменитый собаковед?
Всякий раз, когда кто-то называет меня «собаковедом», я думаю, что меня перепутали с какой-то известной личностью. Раньше я терпеливо объяснял, что я антрополог-эволюционист, изучаю разные виды, стремлюсь описать развитие познавательных способностей человека. Но это обычно кажется слушателям скучным.
— Да, — отвечаю, рад встрече с вами.
Эти пассажиры оказались членами американского клуба собаководства, они летят в бассейн Конго в поисках басенджи. Басенджи — это порода собак, обитающих в Западной и Центральной Африке. Но происходят они, вероятно, откуда-то из междуречья Нигера и Конго. Генетически басенджи являются одной из тех девяти современных пород, наиболее близких к волкам. В США басенджи встречаются редко, и мои попутчики хотели добыть здесь щенят, чтобы начать в Америке свежую родословную линию таких собак. Эти энтузиасты слышали, что в некоторых лесных деревнях того района, куда мы направлялись, разводят басенджи.
Мы некоторое время беседовали о басенджи и их волкоподобном геноме. Я как раз собирался рассказать попутчикам, что делаю в Конго, как вдруг заметил боковым зрением, что мы влетаем прямо в грозовой фронт. Стихия выглядела угрожающе, впереди клубились серые тучи, надвигавшиеся на нас. Я покрепче затянул ремень безопасности.
Самолет страшно болтало из стороны в сторону, пока, наконец, мы не оказались в свободном падении. Пилот выровнял машину, но почти сразу мы снова начали падать. После нескольких вспышек молний и оглушительного грома стало очень темно. И вот последняя встряска — и мы выскочили на свет. Пытаясь казаться невозмутимым, я расслабил руки, судорожно вцепившиеся в кресло, и взглянул в окно.
Под нами расстилался лес, такой древний и такой бескрайний, как будто мы очутились в мультфильме «Земля до начала времен».
Листья сливались в зеленую дымку, которая где-то вдали встречалась с голубой линией горизонта. Никаких следов человеческой деятельности мы не видели. Ни одного расчищенного акра или даже струйки дыма. За все время полета джунгли под нами пересекла лишь река, которая, змеясь, пробивала себе путь к океану. При взгляде с большой высоты она была голубой — отражала небо, но когда мы снизились, вода оказалась угольно-черной. Этот цвет ей придавали разнообразные соки, стекавшие с деревьев.
В новостях все время рассказывают, что леса нещадно вырубаются, что девственных уголков на Земле не осталось. Я никогда и не подозревал, что где-то еще мог сохраниться такой океан деревьев. Ничего более прекрасного я в жизни не видел.
И глубоко под покровом этого леса обитали наши древнейшие родичи. Чтобы найти их, мне пришлось забраться так далеко.
Сердце Африки
Около 10 млн лет назад в результате тектонических процессов в Центральной Африке возник разлом между двумя литосферными плитами. В результате в самом центре африканского континента образовалась огромная низменность, которая стала бассейном реки Конго. К востоку оттуда находится глубокое озеро Танганьика. Иногда оно разливается и становится гораздо больше. Танганьику окружает широкая пойма, хорошо заметная и сегодня.
Около 8 млн лет назад в Восточной Африке поднялись горные кряжи, образовавшие знаменитый Восточно-Африканский рифт. Это система глубоких долин, к востоку от которой стали формироваться засушливые саванны. Примерно в те же времена первые примитивные гоминиды вышли из леса, научились прямохождению и принялись исследовать новые места обитания.
Западнее этих кряжей лес остался девственным и нетронутым — идеальное место для обитания древесных обезьян. В течение веков лес то разрастался, то отступал, но в горах Марунгу, что на юго-востоке Конго на берегах озера Танганьика, вероятно, сохранились те самые места, где наши древние обезьяноподобные предки укрывались в периоды сокращения площади лесов. Лес отступал из-за сильных засух.
Со временем воды Атлантического океана постепенно просачивались на континент, пока, наконец, не встретились с разливами озера Танганьика. В результате возникла мощная река, глубочайшая в мире, — местами до 230 м. Она образует гигантскую излучину в северном направлении. Прорезав девственный ландшафт, эта река разделила древних человекообразных обезьян на изолированные популяции.
К северу от реки Конго плиты, которые образовали Восточно-Африканский рифт, продолжали дробиться, создавая нужные условия для формирования огромнейших лесных площадей и большой переходной зоны — в лесостепь и далее в саванну. Именно в таком лесу древние обезьяны эволюционировали в горилл и одного из двух наших ближайших эволюционных родственников — шимпанзе.
К югу от реки Конго ситуация складывалась иначе. Из-за значительного перепада высот между глубоким речным бассейном и возвышенностью образовалась необычная экосистема. Переходной зоны перед открытой саванной почти не было, из-за этого густой тропический лес оказался довольно замкнутой средой. Многие виды, развивавшиеся в ней, стали исключительно своеобразными, а какие-то вообще не встречаются больше нигде в мире.
Одним из таких видов и являются наши древнейшие ныне живущие родичи, вид, остававшийся тайной на протяжении почти двух столетий.
Самолет приземлился на жарком и пыльном аэродроме Басанкусу в конголезской провинции Экватор. Басанкусу — город примерно со 100 тыс. жителей, но здесь нет ни электричества, ни водопровода, ни постоянно практикующего врача. Я вышел из самолета и едва подавил в себе порыв поцеловать землю. Сюда я прилетел в компании Клодин Андре, приятной женщины в возрасте немного за шестьдесят. Клодин родилась в Бельгии, но большую часть жизни провела в Конго. Когда я поинтересовался у нее, как она выдержала этот полет, она невозмутимо ответила: «А что вы хотели, это же сезон дождей». Всю дорогу она спокойно проспала. Клодин пережила в этой стране несколько войн и диктаторских режимов, она научилась переносить любую турбулентность.
Мы прибыли на реку Лопори и погрузились в каноэ, выдолбленное из цельного древесного ствола. Лодочник завел навесной мотор, и мы на хорошей скорости двинулись в путь, рассекая воду, ровную, как зеркало.
Вскоре вокруг исчезли всякие следы присутствия человека. Мы случайно повстречали босоногого рыбака, балансировавшего на бортах своей лодки и закидывавшего сеть. Все остальное время плыли в одиночестве. В такой солнечный день река прекрасно отражала облака в небе, густые зеленые кроны и летавших в вышине птиц. Листва была настолько густой, что ветки спускались к самой реке, а иногда даже опускались в воду.
Вдруг впереди показался небольшой пляж, какой скорее ожидаешь встретить на Багамских островах. Песок был белый и очень мелкий, усыпанный сухими пальмовыми листьями. Мы подплыли к берегу и вытащили каноэ на этот пляж.
По древесному стволу слезло темное существо, а за ним на пляж высыпало все семейство. Это были бонобо — наши ближайшие, но почти забытые родичи.
Первой подошла Этумбе — главная самка в группе. У нее на спине сидел маленький детеныш, другого сына она вела за руку. Увидев Клодин, обезьяна довольно взвизгнула и присела рядом с женщиной, так что Клодин хорошо видела глазенки детеныша, таращившиеся на нее из-за черной материнской шерсти. Из леса лихо выскочил хохочущий Бени, которого преследовала Ломела, пытавшаяся ухватить его за заднюю лапу. Появились еще несколько бонобо, всего их было девять. Клодин общалась с ними на протяжении всей их жизни. Это были обезьяны из заповедника «Лола Я Бонобо». Все эти звери остались сиротами, их родителей убили охотники. Обезьян выпустили в природу примерно за год до моего приезда. Это был первый случай, когда выращенных в заповеднике бонобо выпустили в дикую природу, и мне довелось быть одним из научных консультантов такого мероприятия. Клодин пригласила меня посмотреть на бонобо в их новой среде обитания.
Мы провели с бонобо на пляже целый день, воркуя над маленьким сыном Этумбе, наблюдая, как Бени и Ломела играют с сородичами. Наблюдать за ними — счастливыми, здоровыми и свободными было одно удовольствие.
Мы провели в городе неделю, каждый день отправляясь на территорию бонобо. Всем пришлось много работать, чтобы адаптировать их к жизни в лесу, так что это были невероятно позитивные впечатления. В последний день мы никак не хотели уходить. Когда мы все же направились из леса к каноэ, Этумбе с довольно решительным видом пошла за нами. Мы знали, что она сильнее каждого из нас, и ее прыть меня немного обеспокоила. Когда мы погрузились в лодку, она посмотрела каждому в глаза, пожала нам руки и потрясла их на прощание. Как ученый я не имел никакого понятия, о чем она в тот момент думала, но как человек должен признать, что это было самое душевное прощание, которое мне доводилось переживать.
Миролюбивые хиппи из джунглей
Джейн Гудолл поразила все научное сообщество, когда открыла, что дикие шимпанзе умеют пользоваться инструментами, а также охотятся на мелких обезьян. Она была первой, кто стал изучать их богатые социальные взаимоотношения, определяемые дружескими и сильными семейными связями. Но наше представление о сообществах животных коренным образом изменилось, когда ей удалось доказать, что самцы шимпанзе из стаи Касакела систематически убивают членов соседней стаи из района Кахама. Постепенно истребляя представителей кахама, касакела захватывали все новые участки их территории. Гудолл сделала открытие, что шимпанзе, как и люди, способны творить зло.
За десятилетия исследований были сделаны наблюдения в десятках районов Африки, где обитают шимпанзе. Сегодня мы знаем, что такое поведение является типичным для данного вида. Шимпанзе враждебно относятся к любым незнакомцам. Шайки самцов шимпанзе умеют взаимодействовать, патрулируя границы своего ареала, по возможности убивая соседей и захватывая их территории. При набеге такие группы «воинов» нападают в первую очередь на самцов и детенышей. Самок обычно щадят, но впоследствии им не остается ничего иного, кроме как перейти в группу захватчиков, особенно если побежденные самцы уступят слишком большой район. Шимпанзе так хорошо умеют взаимодействовать друг с другом при истреблении сородичей, что летальная межгрупповая агрессия, проще говоря — убийства, является основной причиной смертности среди диких шимпанзе. Степень этой агрессии у шимпанзе сравнима с уровнем насилия в некоторых человеческих обществах, еще не занимающихся земледелием.
Шимпанзе агрессивны не только по отношению к чужакам. Когда молодые самцы становятся подростками, они начинают избивать всех самок в группе, пока те не покоряются. В первую очередь от такого насилия страдает мать молодого самца. После этого недоросли начинают самоутверждаться в мужской иерархии стаи. Во всех группах шимпанзе есть альфа-самец, все другие особи мужского пола стремятся отобрать у него эту позицию. Основная выгода положения альфа-самца заключается в сексуальной власти над всеми самками. Часто самцы принуждают самок спариваться именно с ними и не позволяют спариваться с другими, жестоко избивая и кусая партнерш.
Генетически бонобо очень близки к шимпанзе, но подобные формы насилия им совершенно не свойственны. До сих пор неизвестны случаи, чтобы самцы бонобо патрулировали границы своей территории, совершали налеты на соседей, захватывали чужую территорию или убивали других бонобо. Когда члены соседствующих групп бонобо встречаются друг с другом, это событие воспринимается ими как очень важное. Две группы могут подолгу оставаться рядом, играть друг с другом и вступать во всевозможные половые контакты. Они даже иногда подолгу путешествуют одной большой группой.
Самое привилегированное положение в группе бонобо всегда занимает самка, между собой самки обычно близко дружат. Самцы бонобо никогда не бьют своих матерей, а живут с ними и продолжают тесно общаться на протяжении всей жизни. Кроме того, самцы бонобо не применяют физического насилия для контроля над самками. Мать молодого бонобо просто знакомит его со своими подругами. Те бонобо, чьи матери обладают наиболее разветвленной сетью знакомств, имеют наилучшие возможности для спаривания.
Бонобо и шимпанзе произошли от одного и того же предка, но случилось что-то, из-за чего бонобо стали значительно менее агрессивными. Собаки подсказали нам, как одомашнивание влияет на психологию. Опыты с лисами показывают, что одомашнивание — это результат отбора наименее агрессивных особей. Бонобо ставят перед нами вопрос, возможно ли в природе естественное одомашнивание без всякого участия человека.
Гоминиды, вставшие на путь собак
Почти 100 лет назад знаменитый антрополог и защитник природы Гарольд Кулидж изучал коллекцию костей в музее бельгийского города Тервюрен. Он обратил внимание на маленький череп, напоминавший по форме кости головы детеныша шимпанзе. Кулидж вполне мог просто отложить череп, но что-то его заинтересовало. Ученый знал, что у молодых человекообразных обезьян черепные пластины срастаются не полностью. Поэтому если такой примат умирает в юности, у него на черепе остаются характерные щели. Но на том маленьком черепе, который рассматривал Кулидж, щелей не было — а значит, он принадлежал взрослой особи. Такого явления никогда раньше не наблюдалось, поэтому Кулидж пришел к выводу, что обнаружил череп ранее не известного вида приматов. Он опубликовал статью о своих выводах в 1933 году, предвосхитив открытие последнего вида человекообразных обезьян.
Одной из самых характерных особенностей бонобо является строение их черепа. Череп самца бонобо может быть примерно на 15 % меньше, чем у самца шимпанзе. Черепа бонобо как будто «застывают» в юношеском состоянии. Как ни странно, аналогичный феномен прослеживается и у домашних животных: одомашненные виды имеют более мелкие черепа, чем их дикие предки. Так, череп у собаки примерно на 15 % меньше, чем у волка такого же веса. Череп декоративных морских свинок на 13 % меньше, чем у диких, и даже у обычных кур наблюдается подобная закономерность. Небольшой череп, в котором находится уменьшенный мозг, — характерный признак одомашнивания.
Маленькие черепа — не единственная общая черта бонобо и домашних собак. Если говорить об агрессии, то разница по этому показателю между шимпанзе и бонобо отражает аналогичную разницу между волками и собаками. Подобно шимпанзе, волки очень ревностно защищают свою территорию. Например, от 39 до 65 % волков в районе Денали на Аляске были убиты другими волками в ходе стычек на границах территорий разных стай.
И самцы шимпанзе, и волки проявляют исключительную агрессию при конкуренции за готовых к спариванию самок. Известны случаи, когда и самцы, и самки шимпанзе убивали детенышей своих сородичей. Волчицы также могут нападать на других волчиц и иногда убивают их щенят. И волки, и шимпанзе хорошо охотятся, причем если для волков это просто способ полуголодного существования, то шимпанзе могут охотиться настолько активно, что на их территории некоторые виды мартышек оказываются на грани исчезновения.
Собаки и бонобо значительно менее агрессивны, чем волки и шимпанзе. Очень редко фиксируются случаи, в которых бродячие собаки наносят смертельные раны другим собакам. Своры бродячих собак редко устраивают схватки, предпочитая облаивать друг друга, пока одна из стай не ретируется. Кроме того, среди бродячих собак не отмечены случаи убийства щенков других членов стаи. Как все мы видели, собаки вполне терпимы друг к другу и даже могут подставить незнакомцу гениталии для обнюхивания. Волки, как правило, не терпят такого отношения даже от членов собственной стаи.
Взрослые собаки более игривы, чем взрослые волки, и продолжают играть на протяжении всей жизни так, как волки играют только в детстве. Взрослые бонобо играют друг с другом примерно так же, как детеныши шимпанзе со своими взрослыми. Они чаще инициируют игру, пользуясь при этом более разнообразными гримасами.
Кроме того, сексуальное поведение у бродячих собак свободнее, чем у волков (в частности, собаки спариваются не только в брачные сезоны). Что касается бонобо, они широко известны своим промискуитетом (беспорядочными половыми контактами). В разнообразии сексуальных связей бонобо превосходят не только шимпанзе, но и человека. Бродячие собаки плохо охотятся, бонобо также редко этим занимаются (на самом деле бонобо с равной вероятностью могут и охотиться на мартышек, и просто с ними играть).
Физически бонобо сложены более грациозно, чем шимпанзе, их клыки меньше. Правда, у бонобо не бывает пятнистого окраса, в отличие от собак, зато у них часто встречаются розовые губы, так как пигментация вокруг рта исчезает. К тому же эти обезьяны имеют белый хвост кисточкой (шимпанзе теряют хвост еще в детстве).
Отличия между шимпанзе и бонобо разительно напоминают отличия между собаками и волками. Но бонобо значительно походят и на людей, по крайней мере, по сравнению с собаками. Откуда же у них так много общих черт с домашними псами?
Самостоятельное одомашнивание человекообразных обезьян
Чтобы объяснить такие черты бонобо, как миролюбие, сексуальность, игривость, маленький череп и короткие клыки, можно привести ряд обоснований эволюционного плана. Но такое множество объяснений предполагает, что все упомянутые черты развились независимо друг от друга. Некоторые характеристики кажутся объяснимыми сами по себе, другие — нет. Например, раскованное половое поведение снижает социальную напряженность и уменьшает агрессивность, но непонятно, какое положительное воздействие на выживаемость бонобо могли оказать маленький череп и укороченные клыки. Наиболее вероятное объяснение того, как развились все эти собачьи черты, основывается на том, что у бонобо почему-то снизилась агрессивность. Это и спровоцировало все остальные изменения.
Когда Ричард Рэнгем изучил результаты наших экспериментов с лисами, он предположил, что это поможет нам понять природу собачьих качеств бонобо.
Лисы Беляева продемонстрировали, что при селекции наименее агрессивных особей развивается синдром одомашнивания. Люди разводили наиболее миролюбивых лисиц на протяжении многих поколений данной популяции и получили животных, которые легче идут на контакт с человеком. У этих лис многие другие изменения произошли случайно. Никто не селекционировал лисиц по таким признакам, как «женственный» череп, мелкие зубы, висячие уши, умение распознавать человеческие жесты. Но все эти черты, присущие именно домашним животным, довольно часто встречаются у наиболее дружелюбных лисиц.
Как правило, естественный отбор понимается как механизм, обеспечивающий выживание самых приспособленных. Наиболее приспособленными считаются самые сильные и агрессивные, но на самом деле это не совсем так. С биологической точки зрения приспособленность — это наиболее успешное размножение, а не максимальная агрессивность. Простейшим примером является как раз одомашнивание. Отбор, снижающий агрессивность, в итоге значительно увеличивает репродуктивную успешность домашних животных.
Естественный отбор способен поддерживать такой же механизм. Наша гипотеза заключалась в том, что некоторые волки просто проводили все больше времени рядом с людьми. Никто их специально не разводил, но у наименее агрессивных особей шансы на выживание и размножение были выше. Естественный отбор поддерживал сравнительно миролюбивых волков. Как и в случае с лисицами, у этих волков стати случайно накапливаться определенные изменения, постепенно превратившие их в первых собак. Возможно, антиагрессивный естественный отбор имел место и у других видов. Через несколько поколений более миролюбивые представители таких видов могли бы измениться внешне. Кроме того, изменения должны были коснуться их развития, физиологии и познавательных способностей, как это произошло с лисами Беляева. В сущности, дикий вид способен одомашниться без участия человека.
Возможно, именно это и происходит с бонобо. Основной толчок к самостоятельному одомашниванию мог возникнуть из-за того, что бонобо имеют более стабильные источники пищи, чем шимпанзе. Существуют некоторые доказательства того, что фруктовые деревья обильно плодоносят в лесах, заселенных бонобо, а не шимпанзе.
Но гораздо важнее то обстоятельство, что бонобо не приходится конкурировать за пищу с гориллами, которые не живут южнее реки Конго. Если фруктов не хватает, то шимпанзе вынуждены соперничать с гориллами за сравнительно низкокачественный подножный корм — основной источник пищи горилл. Таким образом, самкам шимпанзе становится сложно проводить вместе дни. Трудно развить социальные навыки, если еды мало и делиться особенно нечем. Если же нет горилл, поедающих травянистые растения, и к тому же можно легко добывать достаточное количество фруктов (так и живут бонобо), то самки становятся очень общительными. Между самками бонобо развиваются сильные дружеские связи, которые не наблюдаются у самок шимпанзе, в целом менее социализированных.
Именно такие тесные связи между особями женского пола бонобо — секрет их эволюционного успеха. Каждая самка, конечно, слабее, чем самец, но если какую-то самку начинают обижать назойливые кавалеры, все подруги приходят ей на помощь. Таким образом, самки бонобо сообща защищаются от агрессии самцов. Самцы уже не могут принуждать самок к спариванию. В результате самки бонобо приобретают значительно большую половую свободу и могут сами выбирать себе партнеров. И они предпочитают не «громил», а более обходительных и миролюбивых самцов. Основная цель альфа-самца — иметь монопольное право на спаривание со всеми самками из группы. Если избиение самок и агрессивное поведение уже не приводит к репродуктивному успеху, то такие самцы утрачивают эволюционное преимущество. Более успешными становятся миролюбивые самцы.
Учитывая, что животные все время конкурируют, кажется парадоксальным, что в каких-то условиях эволюция может поддерживать миролюбивые качества. Объяснение природы бонобо, предложенное Ричардом, позволяет разрешить данную проблему. Чем менее агрессивен самец бонобо, тем больший репродуктивный успех ему обеспечен. Кроме того, поскольку селекция наиболее дружелюбных особей изменила морфологию лисиц, эта гипотеза объясняет странные анатомические черты бонобо — маленькие черепа и короткие клыки.
Таким образом, мы приходим к выводу, что зачастую выживают самые миролюбивые.
Опять в Конго
Итак, мне предстояло найти способ заинтересовать шимпанзе и бонобо экспериментальными играми. Но в Конго не просто не было русских, готовых смастерить мне удобный столик. Найти в Африке содержащуюся в неволе популяцию бонобо, способных заняться когнитивными играми, ненамного легче, чем отыскать птенца дронта.
Прорвавшись через тропическую грозу, чтобы навестить выпущенных на волю бонобо, мы должны были возвращаться назад через бассейн Конго, туда, где все начиналось. «Лола Я Бонобо» это заповедник поблизости от Киншасы, столицы Демократической Республики Конго. Заповедник представляет собой 0,3 км2 тропического леса. Кроны то и дело шуршат под ударами грациозных рук — так обезьяны перебираются с ветки на ветку. Воздух наполнен высокими криками. Бонобо лакомятся водяными лилиями в озере, свешивают лапы с веток, стоят на голове в мягких зарослях мха. Для 60 живущих здесь сирот-бонобо заповедник — настоящий рай. Кстати, «Лола Я Бонобо » так и переводится с местного наречия «Рай для бонобо». Этот заповедник основала Клодин Андре, моя рыжеволосая спутница, проспавшая в самолете всю обратную дорогу до Басанкусу.
В 1997 году Клодин спасла осиротевшего бонобо, которого назвала Микено. Этот вид находится под угрозой вымирания, так как люди активно охотятся на бонобо ради мяса. Браконьеры убили мать Микено, а его пытались продать на прибыльном международном рынке экзотических животных — в этой сфере крутятся миллиарды долларов.
Подружившись с Микено, Клодин посвятила всю свою жизнь защите последних бонобо. Она неустанно работала с конголезским правительством, стремясь прекратить торговлю осиротевшими детенышами. Для этих сирот Клодин и создала настоящий приют — «Лола Я Бонобо». Это единственное учреждение для детенышей бонобо в мире, тут содержится крупнейшая популяция бонобо, живущих в относительной неволе.
Именно здесь мы с Ричардом, а также Викторией Уоббер из Гарварда приступили к экспериментам, которые помогли бы нам проверить гипотезу о самопроизвольном одомашнивании.
Мы убедились, что бонобо гораздо охотнее, чем шимпанзе, делятся с сородичами чем-либо. Мы впускали в помещение с пищей двух шимпанзе или двух бонобо. Шимпанзе, как правило, сторонились друг друга, причем каждый пытался заграбастать себе все лакомство. Бонобо вели себя иначе. Оказавшись в одной комнате, они, независимо от возраста, всегда делились едой. Они даже играли друг с другом за трапезой. Необычное стремление поделиться, которое мы наблюдали у бонобо, также представляется формой «ребяческого» поведения. Молодые шимпанзе гораздо охотнее делятся с сородичами, чем взрослые. Бонобо же в любом возрасте склонны делиться примерно с такой же активностью, как молодые шимпанзе. Картина была такова, как будто взрослые бонобо «задержались» в детском возрасте. Мы подозревали, что бонобо никогда окончательно не взрослеют — во многом это сближает их с домашними животными.
Чтобы понять физиологию, лежащую в основе такого поведения, нам нужна была обезьянья слюна. В слюне содержатся гормоны, выделяющиеся у животных (и человека) при стрессе. Но никто из нас не собирал слюну у бонобо и шимпанзе. Виктория придумала для этого хитрый способ. Она растолкла несколько конфет «СвиТартс» и обваляла в порошке ватный диск. Как только обезьяны заметили лакомство, а тем более унюхали его, сразу нашлись десятки добровольных дегустаторов — животные открывали рты, захлебываясь в предвкушении сладости. Нам оставалось просто обтереть дегустаторам рот ватными дисками и отжать слюну, пока они смаковали предложенное угощение.
В ходе эксперимента мы впускали в комнату с лакомством двух самцов шимпанзе или двух самцов бонобо и наблюдали, станут ли они делиться. До входа в комнату и после выхода из нее Уоббер брала у них образцы слюны на анализ. Действительно, мы выявили изменение уровней кортизола и тестостерона после того, как предлагали обезьянам поделиться. Содержание кортизола возрастает, когда животное испытывает стресс. Уровень тестостерона увеличивается в ситуациях, связанных с конкуренцией.
Сравнение образцов слюны до и после эксперимента подтвердило наши предположения. У самцов шимпанзе, которым предлагали поделиться с сородичем, возрастал уровень тестостерона. Это означает, что обезьяны воспринимали опыт не как возможность проявить альтруизм, а как соперничество, в котором нужно победить. С другой стороны, у бонобо тестостерон не повышался, зато значительно возрастал уровень кортизола. Соответственно, бонобо воспринимали наш опыт не как соревнование, в котором требуется одержать верх, а как стрессовую социальную ситуацию. Представьте себе нервозную парочку на первом свидании — в таком случае часто начинают болтать о всякой чепухе, чтобы преодолеть неловкость. Бонобо же начинают играть и даже обниматься, чтобы справиться точно с таким же стрессом. Физиология бонобо не приспособлена к конкурированию за пищу, а именно такое соперничество может вызывать агрессию. Напротив, бонобо выбирают реакцию, помогающую избежать конфликта, и скорее будут делиться. Это поведение подтвердило наши догадки.
Еще одно прогнозируемое свойство, которое поддержало бы гипотезу о самопроизвольном одомашнивании бонобо, заключается в следующем: если экспериментальные лисы Беляева отличаются низкой агрессивностью и тянутся к незнакомцам, то бонобо также должны дружелюбно относиться к чужакам. Чтобы проверить эту идею, мы предложили бонобо выбор: поделиться с незнакомцем или членом своей популяции.
Бонобо входил в комнату с кучей еды. По обе стороны от этого помещения было еще по комнате, в одной из которых сидела незнакомая обезьяна, а в другой — представитель той популяции, к которой относился первый бонобо. Наш испытуемый мог выбрать, кого впустить в комнату с едой.
Интересно, что бонобо не съедали всего предложенного лакомства. Вместо этого они открывали дверь незнакомцу и стремились поделиться с ним. Они даже предпочитали общаться с незнакомцем, а не с представителем собственной группы. Таким образом, бонобо действительно тянутся к чужакам.
Вся наша работа подтверждала идею о том, что поведение, развитие и физиология бонобо свидетельствует об их повышенном дружелюбии по сравнению с шимпанзе. Последняя проблема, которую требовалось проверить в рамках гипотезы о самостоятельном одомашнивании, заключалась в том, становятся ли бонобо умнее в результате этого процесса — как и собаки?
В ходе опытов с шимпанзе уже был разработан отличный тест для этого. Перед двумя шимпанзе мы кладем красную дощечку длиной около двух футов. На каждом конце доски — полная миска еды. Рядом с мисками — металлические скоба. Через две такие скобы продет длинный тросик, концы которого мы даем шимпанзе.
Чтобы подтянуть к себе эту дощечку, оба шимпанзе должны тянуть трос одновременно, поскольку если потянуть его только за один конец, он выскочит из скоб, как шнурок из ботинка. Итак, оба шимпанзе должны действовать сообща, одновременно тянуть за оба конца троса, чтобы подвинуть к себе дощечку и заполучить пищу.
Как правило, шимпанзе превосходно справлялись с этой задачей. Они спонтанно решали такую проблему с первой попытки. Шимпанзе хорошо понимают, когда им нужна помощь и кто способен помочь в трудной ситуации. Уровень сложности взаимодействий сравним с аналогичным уровнем у человеческих детей.

Но, при всей успешности, шимпанзе все же сталкивались с некоторыми затруднениями. Во-первых, нам удавалось протестировать всего несколько пар, поскольку, как показывает описанный выше тест на щедрость, большинство шимпанзе не склонны делиться пищей. Как правило, доминирующие особи злятся, если к пище приближается подчиненная особь — даже когда это животное не может достать еду. Подчиненные особи очень боятся приближаться к тросику или дощечке, и сотрудничество становится невозможным.
Во-вторых, шимпанзе не умеют делиться пищей, если она не разложена на две порции. Чтобы расстроить сотрудничество между шимпанзе, нам всего-то требовалось положить всю пищу в центр дощечки. В данном случае один из шимпанзе единолично уплетал все, а второй отказывался играть в такую игру. Даже притом что именно эти два шимпанзе ранее успешно сотрудничали десятки раз, всякое согласие между ними испарялось, если еда лежала одной порцией.
В «Лола Я Бонобо» мы предложили обезьянам Киквиту и Нойки такой же тест. В отличие от шимпанзе, натренированных решать подобные задачи, бонобо никогда ранее не оказывались в похожей ситуации. Как только Киквит и Нойки заметили пищу, они сразу ринулись вперед, схватили тросик каждый за свой конец и быстро подтянули к себе еду. Далее они совершили нечто, чего мы никогда не наблюдали среди шимпанзе. Оба бонобо запустили руки в свою порцию еды, и каждый взял себе по кусочку. Потом они брали угощение по очереди, пока оно не закончилось.
Мы попробовали сложить все лакомство в одну кучку, но бонобо продолжали сотрудничать, деля пищу практически поровну. Мы протестировали разных бонобо, и все они действовали в такой ситуации одинаково. Никакого страха и нетерпимости — только успешное сотрудничество, альтруизм и игра. Даже если мы подсаживали опытному бонобо нового партнера, эта пара взаимодействовала не менее успешно. Бонобо обставляли шимпанзе в решении проблемы, требующей сотрудничества, хотя шимпанзе имели больше соответствующей практики. Повышенное дружелюбие и терпимость позволяют бонобо действовать сообща успешнее, чем это удается шимпанзе.
В результате самоодомашнивания бонобо, как и собаки, стали умнее.
Если естественный отбор привел к тому, что бонобо и собаки стали миролюбивее своих ближайших родичей и освоили сложные социальные навыки, не произошло ли это и с какими-то другими видами? Возможно, ответ на этот вопрос таится прямо у нас под боком. Десятки диких видов вновь обосновываются в тех местах, откуда мы их вытеснили в прошлом веке, в период бурного разрастания мегаполисов и пригородов. В такой ситуации животные, поселяющиеся вблизи от человека, должны бояться нас меньше, чем их соплеменники, живущие в сравнительно нетронутых местах. В течение последних 30 лет места обитания островного белохвостого оленя, встречающегося во Флориде, все сильнее сокращаются из-за урбанизации. Олени из популяций, живущих рядом с городами, смелеют, становятся крупнее и развивают социальные навыки. Они активнее плодятся и отличаются большим здоровьем, чем такие же олени, обитающие вдали от городов.
Вероятно, самостоятельное одомашнивание происходит не только среди травоядных, но и у хищников. Наиболее примечательно, что в городских ландшафтах стали селиться лисы, койоты и рыси. Возможно, мы стоим на пороге нового великого этапа одомашнивания, который развернется в ближайшие десятилетия и века. Не исключено, что наряду с собаками на улицах городов вскоре появятся другие животные, которые начнут самоодомашниваться, приспосабливаясь к жизни в большом городе.
Люди тоже одомашнились самостоятельно?
Ричард — антрополог, интересующийся эволюцией человека. Поэтому неудивительно, что он подтолкнул нас к размышлениям о том, как спонтанное одомашнивание самих себя могло протекать в нашем собственном виде. Мы быстро осознали, что теория о самостоятельном одомашнивании хорошо помогает объяснить, как наш вид развивал социальные познавательные способности, которые настолько сильно отличают нас от человекообразных обезьян.
Ничто так не стимулирует к размышлению о социальных навыках животных, как исследования психологии маленьких детей. Майк и другие специалисты по детской психологии пришли к выводу, что основу человеческих когнитивных навыков образуют социальные навыки, развивающиеся у ребенка в течение первого года жизни. Эти умения помогают детям общаться и обучаться на примере взрослых такими способами, которые недоступны для других видов. В то же время дети необыкновенно сильно мотивированы на совместную деятельность. Уже в возрасте года и двух месяцев дети спонтанно помогают другим и начинают играть в коллективные игры.
Такая «социальная революция» происходит у детей значительно раньше, чем у человекообразных обезьян. Навыки, развивающиеся у детей, помогают им легко адаптироваться к окружающей их толерантной среде. Мы, взрослые, делимся с нашими детьми всем, что имеем, — от еды и крыши над головой до книг и мягких игрушек. Это подпитывает детское стремление к совместной деятельности. Данный жизненный факт внимательно изучался в разных культурах. Взрослея, мы вплетаемся в «волокно» крупной социальной группы, где нам приходится в первую очередь сотрудничать с окружающими. Строительство Великой китайской стены, расшифровка генома человека, создание демократического правительства — все эти виды деятельности требуют сложнейшего сотрудничества, на которое способен лишь наш вид. Но мы еще не ответили на вопрос, поставленный выше: как первые люди эволюционировали в существ с такой склонностью к коллективизму?
Бонобо и шимпанзе позволяют убедиться, что для гибкого сотрудничества необходима взаимная терпимость. Шимпанзе понимают: чтобы добыть пищу, приходится действовать сообща, но этого недостаточно. Они не могут совладать со своими эмоциями, и сотрудничество разваливается.
Возникает простая, но очень интересная идея: перед тем как люди смогли развить исключительный коллективизм, нам пришлось воспитать в себе сильнейшую терпимость друг к другу. Развитие такой толерантности предшествовало появлению более сложных форм человеческой когнитивной деятельности. Мышление с опорой на логические выводы, навыки планирования и координирования совместной деятельности практически бесполезны при охоте или поиске приюта, если ни у кого не хватает терпения заниматься групповыми видами деятельности или просто прислушиваться к мнениям других. Мозг, обеспечивающий такие сложные формы поведения, оказывается очень «дорогим» органом с метаболической точки зрения и не будет развиваться в этом направлении, если такое развитие не оказывает непосредственного влияния на выживание индивида. Таким образом, лишь после того как люди развили значительную толерантность друг к другу, у них могли появиться уникальные формы совместной познавательной деятельности.
Селекция, направленная на снижение агрессивности, развивает способности к сотрудничеству у лис, собак и бонобо. Возможно, аналогичный процесс произошел и с людьми.
Даже не учитывая всех тех явлений, которые мы наблюдали у собак, лис и бонобо, самостоятельное одомашнивание вполне могло катализировать эволюцию, приводя к развитию совершенно новых когнитивных способностей, а не просто к использованию старых познавательных навыков в новых контекстах.
По мере того как популяция постепенно становилась толерантной и дружелюбной, в ней развивались более сложные социальные навыки. Благодаря этому ее члены приобретали преимущество над теми, у кого эти умения были выражены слабее. Индивиды, способные на более разумные социальные взаимодействия, могли активно искать пути извлечения пользы от этих новых навыков. Для этого они, возможно, делились совместно добытыми трофеями. Например, люди могли первыми уступать часть пищи неродным людям, по очереди ухаживать за детьми друг друга и даже заключать союзы с достаточно терпимыми группами соседей, чтобы одолевать более мелкие (но менее коллективистские) группы. Такие люди, в совершенстве освоившие социальные умения, должны были более успешно выживать и размножаться на протяжении многих поколений. И вот мы живем в единой глобальной популяции исключительно терпимых и социализированных особей. Дружелюбие помогло людям стать умнее.
Возможно, самоодомашнивание стимулировало взрывной рост новых форм сотрудничества и коммуникации, которые радикально изменили ход человеческой истории.
Служебная собака умнеет
Теория о самостоятельном одомашнивании помогает объяснить, как навыки социальной познавательной деятельности продолжали развиваться у людей и после того первичного взрывного роста новых видов сотрудничества. Как ни интересна эта идея, проверить ее сложно. В идеале нам потребовалось бы сравнить наше поведение с поведением далеких предков. Если самостоятельное одомашнивание приводит к развитию новых форм когнитивной деятельности, то мы должны быть менее агрессивны, более терпимы, склонны к общению и коллективизму, чем наши предки. Но проблема в том, что все наши предки вымерли.
И здесь нам на помощь опять приходят собаки. После того как первые псы стали достаточно миролюбивы, чтобы общаться с людьми, наилучшие перспективы складывались у тех из особей, которые могли осваивать сравнительно сложные варианты социального поведения. Вероятно, люди осознали, как полезны могут быть собаки при охоте и охране стад. После того как в течение многих поколений наилучшие шансы на размножение сохранялись у самых миролюбивых и социально развитых собак, у различных собачьих пород могли начать формироваться более сложные когнитивные способности. Эту гипотезу мы проверим, сравнив навыки служебных собак и представителей других пород. Если служебные собаки действительно обладают более развитыми познавательными способностями, то можно предположить, что подобные процессы стимулировали интеллектуальное развитие и у людей.
Если служебные породы селекционировались по коммуникативным способностям и таланту к сотрудничеству, то их представители должны понимать человеческие жесты лучше, чем собаки других пород. Мы с Викторией Уоббер решили исследовать ездовых собак (хаски) и овчарок, так как обе породы хорошо реагируют на визуальные и речевые сигналы, перевозя людей или помогая пасти стадо. Для контроля нам нужно было протестировать особей неслужебной породы, в таком качестве мы решили использовать басенджи. Познакомившись с ними в Конго, я узнал, что, хотя басенджи и помогают хозяевам охотиться, они больше напоминают борзых собак. Басенджи просто преследуют и загоняют добычу, не обращая внимания на человеческие команды (подобное поведение также наблюдается у собак, живущих в никарагуанском племени маянгна). В качестве другой неслужебной породы мы выбрали карликовых пуделей, поскольку их обычно разводят только по внешним признакам. Служебные собаки оказались в три раза успешнее неслужебных в интерпретации различных человеческих жестов при поиске спрятанной пищи. Создается впечатление, что все породы (в том числе новогвинейские поющие собаки и динго) способны интерпретировать человеческую социальную жестикуляцию, но служебным собакам это удается лучше всего.
Все собаки приобрели такую способность в результате селекции, благоприятствующей размножению наиболее миролюбивых особей, но некоторые породы подверглись вторичной селекции. Она потребовалась для тех пород, которым приходилось сотрудничать и общаться с людьми в особенно сложных ситуациях. Возможно, люди намеренно скрещивали собак, обладавших наиболее хорошими социальными навыками. Следовательно, служебные собаки умеют интерпретировать человеческую жестикуляцию лучше, чем собаки других пород.
Экстраординарные когнитивные способности нашего вида могли развиться в результате схожих процессов. Самостоятельное одомашнивание людей создало возможность для запуска второй волны отбора. Этот отбор действовал уже в зависимости от индивидуальных социально-когнитивных талантов индивида. Те люди, у которых раньше всего развивались социальные способности, в зрелом возрасте приобретали наиболее разносторонние познавательные умения. В целом эти люди были успешнее соплеменников, так как могли извлекать максимальную пользу от повышенной терпимости, развивавшейся среди всех членов группы. Через много поколений такие «когнитивно-продвинутые» индивиды стали побеждать в конкурентной борьбе всех остальных, именно их потомки и продолжали формировать человечество. В результате мы стали весьма толерантным и интеллектуально развитым видом.
Путь к одомашниванию людей
Хотя наши человекообразные предки вымерли, мы можем найти следы самоодомашнивания человека в ископаемых останках. Археологи отмечают, что у людей постепенно развивались морфологические изменения, подобные тем, что возникают у других видов при одомашнивании. По сравнению с архаичным человеком Homo, жившим от 200 до 300 тыс. лет назад, современные люди обладают более тонкими костями, мелкими и тесно посаженными зубами, укороченным лицом (поэтому у нас хорошо очерчен подбородок) и — что наиболее интересно — у нас уменьшился череп. Существуют даже такие данные, согласно которым за последние 50 тыс. лет человеческий мозг стал меньше на 10–30 %.
Эти анатомические признаки проявляются именно с того периода, когда люди стали осваивать современные формы поведения. Например, сложные культурные артефакты начинают встречаться при археологических раскопках слоев, относящихся именно к периоду около 50 тыс. лет назад. Среди таких находок следует упомянуть захоронения (вместе с собаками), предметы искусства, рыболовные крючки, кострища, хижины и составное оружие — например, стрелы с наконечниками. Очевидно, люди освоили очень сложные способы совместных взаимодействий, которые требуют практически современных умственных способностей.
Изучение ныне живущих племен, занимающихся охотой и собирательством, указывает на то, какие механизмы могут стимулировать отбор, направленный против агрессии. Большая часть сравнительно краткой эволюционной истории нашего вида относится к эпохе, в которую предки человека занимались почти исключительно охотой и собирательством. Земледелие начало появляться на Ближнем Востоке и в Китае чуть больше 12 тыс. лет назад. Современное промышленное общество сформировалось всего несколько поколений назад. Это означает, что все люди занимались охотой и собирательством на протяжении многих тысячелетий эволюции вида.
Наша социальная организация не соответствует социально-общественным нормам тех племен, которые и сегодня остаются охотниками и собирателями. Исследования, проведенные в течение прошлого века, показали, что в этих племенах нет лидера или какого-то доминирующего представителя, принимающего решения за всех. Напротив, охотники-собиратели активно противодействуют тем соплеменникам, которые пытаются подчинить себе группу. В то же время самки бонобо выступают против агрессивных самцов. Племена охотников и собирателей также зачастую изгоняют, отвергают и даже убивают тех, кто силой пытается сосредоточить в своих руках всю власть. Эта кросс-культурная исследовательская работа, в сущности, доказывает, что примитивные человеческие сообщества применяют групповой отбор. Он направлен против агрессивных соплеменников, склонных к насилию над другими членами группы.
Подобный отбор ставит в наиболее выгодное положение самых дружелюбных и социально активных людей. Его могло быть вполне достаточно, чтобы запустить своеобразное «самоодомашнивание» на поздних этапах эволюции нашего вида. Возможно, именно эти качества и позволили нам стать достаточно толерантными, чтобы осваивать различные модели поведения при жизни в городе — многие из них предполагают наличие исключительной терпимости. Представьте себе, какой уровень толерантности и взаимопонимания требуется от трех сотен людей, садящихся в пассажирский самолет, либо от сотен водителей, едущих по оживленному проспекту. Такая терпимость позволяет нам не только жить очень крупными скученными сообществами, но и обеспечивает рост населения. Оба этих фактора играют важнейшую роль в повышении технологической продуктивности и наблюдаются в самых разных культурах. Чем больше население — тем больше инноваций, а именно на инновациях строятся все усложняющиеся технологии.
Нам в основном удается мирно сосуществовать при огромной плотности населения. Возможно, именно самоодомашнивание — тот фактор, который позволил возникнуть современным городским сообществам. Кстати, эти общества очень инновационны.
Одомашнили ли нас собаки?
Существует и более радикальное предположение, сводящееся к тому, что признаки самоодомашнивания у современных людей объясняются именно нашими отношениями с собаками. Колин Гровс из Австралийского национального университета полагает, что именно собаки одомашнили нас:
«Собаки, жившие рядом с людьми, заменяли им систему тревожной сигнализации, помогали выслеживать дичь и охотиться на нее, участвовали в утилизации мусора, служили постельными грелками, охраняли детей и играли с ними. Люди же кормили собак и обеспечивали им безопасность… люди одомашнивали собак, а собаки — людей».
Когда я летал в Конго, чтобы познакомиться с бонобо, мы с Клодин однажды спрятались за маленькой хижиной. Терпеливо ждали, наблюдая, как догорают угли от костра, который жгли прошлой ночью. Мы забрались глубоко в долину реки Лопори в поисках диких бонобо. Мы надеялись найти бонобо, которые живут по соседству с группой Этумбе, выпущенной на волю неподалеку от Басанкусу. Но у Клодин была и другая цель. Она хотела помочь нашим друзьям, с которыми мы познакомились в самолете, поискать басенджи. Поэтому Клодин интересовалась, не разводит ли этих собак кто-либо из жителей окрестных деревень. Так мы и оказались у этого костра. Наконец из леса выскользнул высокий худощавый мужчина, который вел с собой двух относительно небольших собак. У них были острые стоячие уши и тугие закрученные хвостики, немного напоминавшие свиные. Мы с Клодин не внушали им доверия, так что они приближались к нам с опаской. Когда собаки подошли поближе, мы смогли рассмотреть их блестящую шерсть бронзового цвета. Действительно, именно таких псов мы и искали. Клодин познакомилась с этим мужчиной во время прошлой вылазки в джунгли, и он приветствовал нас как старых друзей.
Человек выглядел устало. В лесу сейчас сложно найти пропитание из-за постоянной охоты. Я поинтересовался, как ему удалось вырастить этих собак, учитывая, что местным жителям зачастую нечем кормить детей. Человек ответил, что он лучше продал бы каноэ или пожертвовал ребенком, чем позволил бы своим собакам голодать. Оказалось, что он целиком зависит от собак, которые помогают ему охотиться и добывать ту скудную дичь, которой требовалось прокормить десять ртов.
Когда протособаки стали тянуться к человеческим пищевым отбросам, каждое последующее поколение животных становилось все более миролюбивым к своим хозяевам. Вороны следуют за охотящимися волками, так и собаки, вероятно, стали спутниками охотников-людей. Учитывая, как сильны их инстинкты, направленные на поиск и преследование добычи, собаки должны были превратиться в очень ценных союзников для человека.
Например, охотники из низин Никарагуа полагаются на собак при выслеживании добычи. Собаки просто бегут, а если загонят дичь — начинают лаять. Охотники узнают такой лай и следуют за псами, пока не найдут и не убьют добычу. Без собак охота далеко не такая успешная. Аналогично добытчики лосей в высокогорных районах охотятся с собаками примерно на 56 % удачливее, чем без них.
Люди, которые более терпимо относились к протособакам, вероятно, жили лучше, чем те, кто полагался только на себя. Более толерантные и менее агрессивные люди могли рассчитывать на помощь сторожевых собак, мешавших врагу внезапно напасть на лагерь. Эти же собаки помогали обеспечить более надежные походы за мясом. Охота была эффективнее, племя могло лучше питаться, отношения между его членами становились теплее.
В голодные времена люди, вероятно, ели и самих собак. Тысячи лет назад у охотников и собирателей не было холодильников, запасов зерна, вообще никаких пищевых резервов — до тех пор, пока не были одомашнены собаки. В суровые времена те собаки, которые охотились хуже всего, могли умерщвляться, чтобы спасти от голодной смерти истощенных людей или более умелых собак.
Пусть эта мысль и не очень приятна, забой собак на мясо, возможно, был одной из ключевых инноваций, которые в итоге привели к изобретению земледелия. Когда люди осознали, насколько полезны собаки в качестве резервного источника пищи, оставалось сделать небольшой логический шаг и понять, что в таком качестве можно использовать и растения. Эти выводы кажутся далеко идущими, но не исключено, что мы зависели от собак почти настолько же, насколько и они от нас. Может быть, собаки нас цивилизовали.
Когда я вспоминаю, как мы сидели в родительском гараже с Орео — псом, сформировавшим мою жизнь, — эта версия не кажется мне такой уж абсурдной.
Часть II
Собака умнеет
Глава 6. Собака говорит
Беседуем ли мы с ними?
С тех пор, как я проводил первые опыты с Орео в родительском гараже, наука о собачьей когнитивной деятельности шагнула далеко вперед. Собака уже не воспринимается как какой-то непримечательный зверь, отупевший в результате одомашнивания, теперь это животное стало одним из самых активно исследуемых видов. Более десятка научных групп по всему миру проводят когнитивные исследования на собаках, чтобы понять, как работает мозг животных, а также наш мозг.
На первом этапе основная масса исследований собачьей когнитивной деятельности была посвящена коммуникативным навыкам собак. Мы уже убедились, что способности собак к пониманию наших жестов можно считать гениальными. Их умения в этой области вполне сравнимы с навыками, которыми обладают маленькие дети. Ментальная гибкость, свойственная собакам, позволила исследователям (и мне в том числе) предположить, что наши четвероногие друзья могут на базовом уровне понимать коммуникативные намерения человека. Собаки часто ориентируются на наше поведение, логически заключая, чего мы хотим. А мы обычно хотим им помочь.
Тем не менее такая коммуникация бывает не только визуальной и не сводится к получению и осмыслению информации. Коммуникация бывает и голосовой — в таком случае требуется издавать значимые звуковые сигналы. Понимают ли собаки слова так же, как и мы, означают ли их вокализации что-либо, общаются ли они по-разному в зависимости от аудитории? Были проведены десятки исследований, призванных ответить на эти вопросы и помочь более детально понять собачий гений.
Понимают ли собаки наши слова?
Как-то раз отец заметил, что на дальнем краю нашей длинной и крутой подъездной дороги к гаражу валяется газета. Почему-то он решил, что Орео должен ее принести. На тот момент Орео было уже семь лет, и я думал, что пес уже слишком стар, чтобы учиться новым фокусам.
Отец спустился к нижнему краю дорожки, указал на газету и сказал: «Принеси газету!» Воскресный номер оказался таким тяжелым, что Орео даже согнул шею под весом газеты, но выполнил приказ. Отец пожал псу лапу, похвалил: «Хороший мальчик!», а Орео благодарно повилял хвостом.
Потом отец всю неделю приказывал Орео приносить ему утреннюю газету. В следующее воскресенье отец просто встал на верхнем краю дороги и крикнул: «Неси газету!» Орео помчался вниз и выполнил приказ. Вот и все — оказалось, что теперь у нас есть собака, которая может подносить папе газету. Помню, меня очень занимало, что не пришлось дрессировать Орео для этого сотни дней, и я удивлялся, как быстро он выучил новое слово.
Чтобы лучше понять эту историю, вновь вспомним о псе Рико, знавшем названия сотен игрушек, и о колли Чейзер, выучившей более тысячи наименований. Мы рассказывали об этих собаках в главе 1. Оказалось, что они способны запоминать названия новых предметов, действуя методом исключения. Когда Рико или Чейзер слышали новое слово, они могли логически заключить, что оно обозначает новую игрушку. Обе собаки были способны запомнить пару «предмет — название» не менее чем на десять минут, для этого требовалось произнести новое название всего дважды. Рико мог припомнить некоторые наименования через месяц после опыта. Еще интереснее случай Чейзер, которая, почти не практикуясь, запоминала почти все слова, которым ее учили. Со временем ее словарный запас только рос.
Умение Рико и Чейзер пользоваться методом исключения и ассоциировать новые человеческие слова с новыми объектами, а также надолго запоминать множество таких названий — наиболее близкое явление, которое можно сравнить с изучением слов маленькими детьми.
Тем не менее, когда ребенок выучит слово, например «носок», он не просто ассоциирует его с тем конкретным носком, который ему показали. Слово «носок» означает все объекты, которые можно определить как «одежда для нижней части ног». Название «носок» охватывает категорию объектов, которые могут иметь разный цвет, форму, текстуру, размер. В первом исследовании, проведенном с Рико, не проверялось, понимает ли пес, что слова обозначают категории объектов. Именно поэтому Пол Блум, профессор из Йельского университета, специализирующийся на психологии развития, предположил, что «дети изучают слова, а собаки — нет».
Джон Пилли, хозяин Чейзер, задумал исследование, позволявшее проверить этот аспект. Пилли использовал различные категории игрушек: диски для игры фрисби, мячики и всевозможные собачьи игрушки разных форм и размеров.
После того как Чейзер выучила сотни названий предметов различных категорий, Пилли опробовал новый тест, в котором использовал игрушки из одной категории — например, только фрисби или только мячики. Затем он просил Чейзер принести игрушку, говоря: «Принеси…» и называя категорию.
Поскольку все игрушки относились к одной и той же категории, Чейзер получала награду независимо от того, какую игрушку она приносила. После трех таких удачных попыток с группой предметов из каждой категории Пилли брал игрушки из других категорий, которые не использовались на вводном этапе. Далее он просил Чейзер принести фрисби либо мяч. Хотя Чейзер никогда не работала с игрушками таким образом, она всегда приносила объект именно из той категории, которую называл Пилли.
Чтобы усложнить задачу, Пилли повторил опыт с набором обиходных домашних предметов, знакомых Чейзер. В частности, он использовал обувь и книги. Пилли положил несколько вещей, которые раньше не позиционировались как игрушки, перемешав их с собачьими игрушками. После этого он просил Чейзер принести игрушку или не игрушку. Опять же, Чейзер действовала безошибочно. По-видимому, собака, точно как и человеческий ребенок, не только выучивала названия новых игрушек, но и спонтанно категоризировала их по признаку «игрушка — не игрушка». Игрушки собака делила на подкатегории (фрисби, мячики и т. д.).
Каким бы впечатляющим ни казался этот опыт, специалист по психологии развития все равно усомнится в том, что собаки действительно выучивают слова. Дело в том, что дети осознают и символическую природу слов. Одно из простейших доказательств этого — способность ребенка ассоциировать предмет с его изображением. Например, если экспериментатор прячет игрушку в треугольном контейнере, а потом показывает ребенку маленький рисунок такого контейнера, то малыш сразу же понимает, что искать игрушку нужно именно в треугольном контейнере, а не в контейнерах других форм. Кроме того, дети быстро усваивают, что плоские картинки могут представлять объемные предметы. Они знают, что та игрушка, которая на фотографии имеет размер около сантиметра, в реальности гораздо больше.
При общении мы часто пользуемся такими уровнями значений. Клинопись была одним из первых видов письменности, она состоит из ряда пиктограмм. Компьютерные ярлыки (иконки) — еще один пример символьной знаковой системы. Если мы хотим распечатать электронный документ, то ищем на панели инструментов маленькое изображение принтера. Графический дизайнер использовал такой ярлык в качестве эффективного и краткого сообщения об акте печати.
Юлиана Камински, проводившая первые исследования с Рико, решила проверить, могут ли собаки спонтанно воспринимать визуальные изображения как символы. Она разработала тест, подобный тому, что применялся в опытах с детьми. Как и в предыдущих тестах с Рико, Камински располагала игрушки в другой комнате, а потом просила Рико и нескольких других бордер-кол-ли по очереди их приносить.
Но на этот раз Камински не называла игрушки словами, а показывала картинки. Если собаки понимали коммуникативную природу такой просьбы, то они должны были приносить «правильные» игрушки, ориентируясь только на визуальное представление.
Впервые услышав о таком эксперименте Камински, я полагал, что практически невозможно, чтобы собака спонтанно уловила связь между картинкой и предметом. К счастью, я ошибался.
Все собаки спонтанно приносили предмет, показанный на рисунке. Если Камински показывала им изображение хот-дога, то они бежали в другую комнату и приносили игрушечные хот-доги. Большинство собак справлялось с задачей и в случае, когда рисунок соответствовал хот-догу в натуральную величину и был его миниатюрным изображением. Рико и еще один пес приносили верную игрушку даже с первой попытки, всего лишь посмотрев на фотографию предмета. Такая спонтанная успешность возможна лишь при условии, что собаки комбинируют свое понимание наших коммуникативных намерений с пониманием символической природы наших подсказок.
Последние эксперименты показывают, что как минимум некоторые собаки понимают категориальную и символическую природу коммуникативных человеческих сигналов. Рико, Чейзер и другие собаки отчетливо демонстрируют, что способны использовать множество коммуникативных навыков, которые все более полно соответствуют таким умениям, наблюдаемым у маленьких детей. Ни одно другое существо, кроме человека и собаки, пока не показало умения так быстро и настолько гибко изучать значения слов.
Каждый любитель собак, и я в том числе, пожалуй, хотел бы узнать, свойственны ли такие навыки лишь небольшому проценту наших четвероногих друзей либо большинству псов. Поскольку подобные исследования проводились лишь с бордер-колли, не исключено, что эти умения встречаются лишь у одной этой породы.
Но возможно, что Рико и Чейзер — это всего лишь верхушка айсберга. Хозяева Рико и Чейзер не думают, что их собаки отличаются исключительной одаренностью. Ведь ни Рико, ни Чейзер никто специально не отбирал из большой группы собак, которые не смогли продемонстрировать такие способности. Например, Чейзер была случайно выбрана из помета и натренирована для участия в исследованиях. Было бы невероятным совпадением, если бы первая же собака, отобранная для такой цели, побила бы мировой рекорд в изучении слов среди сородичей.
Ряд исследований указывает на то, что многие собаки способны совершать такие же логические выводы, как Рико и Чейзер, пользуясь так называемым быстрым схватыванием. Как мы помним, собаки умеют делать выводы методом исключения, когда ищут игрушки или судят о новых картинках, показываемых на экране компьютера. Собакам не удается играть в сложную игру, связанную с поиском предметов, но после подсказки экспериментатора они сразу же делают правильный вывод о том, где искать.
Существуют и данные, согласно которым собаки могут изучать названия новых объектов, просто слушая беседу двоих людей. Так, два человека неоднократно упоминали новый предмет в разговоре, а потом просили собаку принести его. В награду пес получал только похвалу, а не лакомство. Собаки, участвовавшие в таких опытах, обучались медленнее, чем Рико и Чейзер. Но они были способны выучить названия двух новых объектов после обычного упоминания о них, если на тренировках использовалось более традиционное вознаграждение лакомством. Вероятно, большинство собак самопроизвольно научаются реагировать на некоторые наши слова без всяких целенаправленных тренировок.
Возможно, ваша собака не дотягивает до уровня Рико и Чейзер, а может быть, и превосходит их. В любом случае комнатные собаки, вероятно, обладают хотя бы некоторыми логическими навыками Рико и Чейзер, если не всеми. Этот вопрос прояснится после новых исследований, посвященных изучению коммуникативных умений комнатных собак.
Конечно, очень интересно исследовать, как собаки нас понимают. Но это лишь одна сторона коммуникации, которая не сводится только к получению информации. Что, если наше общение с собаками и в самом деле двунаправленное?
Могут ли собаки говорить?
В заповеднике «Лола Я Бонобо», где мы с Ванессой изучаем приматов, живет собака по кличке Мистик. Днем она ласковая и застенчивая, а вот ночью совершенно преображается. Мистик охраняет наш дом, грозно облаивая тех, кто подходит достаточно близко. В Конго знают, что всегда лучше дополнительно перестраховаться. Единственная проблема заключается в том, что наш дом стоит у главной дорожки в заповеднике, по которой работники ночной смены постоянно ходят туда-сюда. Мистик исправно облаивает каждого прохожего, независимо от того, познакомилась она с человеком вчера или знает его всю жизнь. Наконец, мы просто научились спать под этот лай. Но я подумываю: а если возникнет серьезная опасность — например, приблизится незнакомец с ружьем, — сможет ли Мистик залаять как-то необычно? Так, чтобы мы поняли: в человеке, подходящем к дому, есть что-то странное и настораживающее.
Может показаться, что собачьи вокализации довольно просты. Раймонд Коппингер указывал, что большая часть собачьих звуковых сигналов сводится к лаю и что лай, по-видимому, никак не дифференцируется. Коппингер рассказывает о собаке, которой было приказано охранять свободно пасущийся скот. Собака непрерывно лаяла на протяжении семи часов, хотя в радиусе нескольких миль не было ни одной другой собаки. Если у лая есть коммуникативная составляющая, то собака не гавкала бы, когда ее никто не слышит. Коппингер полагал, что с помощью лая собака просто выплескивает какое-то внутреннее раздражение. Такая «модель с раздражением» означает, что собаки практически не контролируют свой лай. Они не учитывают, слушает ли их кто-нибудь. Сами звуки не несут практически никакой информации, а всего лишь выражают эмоциональное состояние собаки.
Возможно, умение лаять — еще один побочный продукт одомашнивания. В отличие от собак, волки лают очень редко. Лай составляет менее 3 % волчьих вокализаций. Кстати, экспериментальные лисицы, которых мы изучали в России, тявкают при приближении человека, а контрольные лисицы — нет. Активный лай при раздражении — вероятно, еще одно следствие отбора, направленного против агрессивности.
Однако последние исследования показывают, что лай, возможно, — более сложное явление, чем нам до сих пор казалось. Собаки имеют очень пластичные голосовые связки, или «модифицируемый голосовой канал». Собаки способны тонко изменять голос и издавать довольно разнообразные звуки с разными значениями. Возможно, собаки умеют изменять голоса так, что эти вариации будут различимы для других псов, но не для человека. Когда ученые снимали спектрограммы собачьего лая, то есть пробовали визуально его представить, оказалось, что лай бывает разным даже у одной и той же особи. В зависимости от контекста лай отличается по длительности, высоте и амплитуде. Вероятно, лай может иметь различное значение.
Я знал двух австралийских собак — Шоколадку и Сину, — которые любили играть на пляже в «брось-принеси». После каждого броска мяча они устремлялись по волнам прибоя, преследуя волшебную резиновую сферу. Если Шоколадка поймает мячик, то Сина пытается вырвать игрушку у нее из пасти, даже когда Шоколадка громко ворчит. Эти подруги любят есть вместе, но когда Сина пытается вытворить такой трюк с лакомством Шоколадки, результат получается совсем другим. Шоколадка отгоняет нахлебницу тихим, но грозным ворчанием.
Сложно понять, как Сина угадывает, в каких случаях можно вырвать что-либо из пасти Шоколадки, — ведь и в первой, и во второй ситуации Шоколадка ворчит, когда раздражена и не желает делиться. В любом случае Шоколадка рычит громче и, казалось бы, страшнее именно при игре, а не во время трапезы.
Эксперименты показывают, что собаки используют различные варианты лая и рычания, чтобы сообщать разную информацию. В одном из опытов исследователи записали «обеденное рычание», которое собака издает над пищей, и «рычание на чужого», которое означает приближение незнакомца. После этого ученые проигрывали эти варианты рычания собаке, которая приближалась к сочной косточке. Собаки заметно больше нервничали, если слышали «обеденное рычание», а не «рычание на чужого».
В другом опыте были записаны «лай в одиночестве» и такой лай, которым собака пытается отпугнуть приближающегося чужака. После того как исследователи проигрывали три «лая в одиночестве» разным собакам, животные обращали на звуки сравнительно мало внимания. Но когда вслед за этим воспроизводился четвертый фрагмент, «лай на незнакомца», собаки быстро настораживались. Аналогичная ситуация наблюдалась и при проигрывании записей в обратном порядке. Таким образом, собаки четко различают два типа лая. Подобный тест также позволил убедиться, что собака хорошо различает лай разных собак.
Насколько хорошо мы понимаем то, что пытаются нам сообщить собаки? Ученые предлагали группе людей послушать несколько записей собачьего лая. Большинство испытуемых, независимо от того, была ли у них собака, могли правильно определить по лаю, одна ли собака, приближается ли к ней чужак, играет она или проявляет агрессию. В отличие от псов, люди не слишком хорошо отличали лай разных собак. Единственный вариант, при котором человек вполне справлялся с этой задачей, имел место в случае с «лаем на незнакомца». Именно в такой ситуации хозяину собаки наиболее важно понимать значение лая, так как незнакомец может быть опасен.
Эти первичные исследования демонстрируют, что варианты лая и рычания могут иметь разные значения. Их хорошо различают собаки, а в некоторых случаях — и люди. Это оказывается довольно неожиданным, но только не для собак. Уверен, для Шоколадки и Сины все эти вещи очевидны. Но мы до сих пор достаточно плохо разбираемся в собачьих вокализациях.

Группа людей участвовала в эксперименте Центра изучения когнитивной деятельности собак при Университете Дюка. Аналогичное исследование проводилось в онлайн-режиме на сайте www.cultureofscience.com. По полученным данным, 86 % участников когда-либо ощущали, что лающая собака пытается им о чем-то сказать.
Дело не только в том, что мы понимаем некоторые коммуникативные сигналы собак. По-видимому, собаки способны определять, слышим мы их или нет. Так, наша австралийская четвероногая знакомая, Шоколадка, обожает мягкие игрушки. Когда кто-то из друзей подарил моей дочери Малу на Рождество плюшевого Санта-Клауса, эта игрушка никого так не обрадовала, как Шоколадку. Санта-Клаус скрипел, если его мяли, и собака приходила от этого звука в неописуемый восторг. Мы сразу поняли, какая опасность грозит Санте. После несколько строгих команд «Фу!» Шоколадка неохотно бросала игрушку.
За обедом мы услышали приглушенный скрип Санта-Клауса. Вообще, Шоколадка очень любила терзать и потрошить свои игрушки на виду у людей. Но на этот раз она утащила Санта-Клауса в укромную спальню, так далеко от нас, как смогла. К счастью, писка Санты хватило, чтобы спасти бедного дедушку. Когда мы прибежали на помощь, Шоколадка только-только успела отодрать от него помпон. Возможно, собака хотела просто уединиться с новой игрушкой, но не исключено также, что она просто пыталась спрятаться от людей и сделать свое черное дело там, где мы ее, скорее всего, не услышим.
В одном эксперименте исследователи положили набок две открытые коробки и укрепили в отверстиях шнурки с нанизанными на них колокольчиками. В коробку поместили лакомство, и, чтобы заполучить его, испытуемым собакам требовалось как-то пробраться через колокольчики. Весь фокус заключался в том, что в одном из наборов колокольчиков ученые удалили язычки.
После того как собаки осваивались с «бренчащей» коробкой и «тихой» коробкой, экспериментатор клал еду в оба ящика и запрещал животным в них залезать. Затем человек становился между двумя контейнерами. В случае, когда человек смотрел и на собак и на коробки, животные таскали лакомство из обеих емкостей, но когда он поворачивался к собакам спиной, они не лезли в коробку со звенящими колокольчиками. Еще интереснее то, что они поступали таким образом с первой же попытки.
Итак, даже если нам кажется, что собаки лают независимо от того, кто находится вокруг, опыты говорят об обратном. Собаки хорошо понимают, кто есть поблизости и что могут услышать присутствующие.
Умеют ли собаки жестикулировать?
Как известно, мы общаемся не только голосом, но и визуальными сигналами. Существуют целые жестовые языки, например амслен. Дети учатся указывать на предметы пальчиком примерно тогда, когда начинают понимать жесты окружающих. Собаки, разумеется, не пользуются такими сложными жестами, из которых состоят языки глухонемых. Тем не менее ведутся исследования, призванные прояснить, могут ли собаки общаться с помощью визуальных сигналов, подобно маленьким детям.
В ходе естественных взаимодействий с сородичами собаки часто пользуются визуальными сигналами и таким образом общаются. Внимательно наблюдая за собачьими играми и за сопутствующей им жестикуляцией, например за припаданием на передние лапы (собака ложится грудью на землю и готовится отпрыгнуть, если только за ней погонятся), можно сделать вывод, что собака сигнализирует о своем желании позабавиться. Быстрое приближение и силовой контакт обычно означают агрессию, но если перед этим собака продемонстрирует игривое припадание, то «атакует» она также понарошку. Если собака видит игривое припадание, она может согласиться на игру ответным жестом. Обычно такое согласие выражается притворным «подставлением живота» — собака катается на спине, открывая свои уязвимые места. Соответственно, собаки способны на гибкую жестовую коммуникацию, которая у них отличается даже большим разнообразием, чем голосовое общение.
Эксперименты показывают, что собаки намеренно пользуются визуальными жестами, чтобы сообщать о своих желаниях в новых контекстах. Когда мы осознали, насколько хорошо Орео понимает, что мы пытаемся ему сказать, то стали удивляться тому, как много он способен сообщить нам. Так, я натянул веревку между двумя деревьями на заднем дворе у моих родителей и повесил на нее три плетеные корзины. Потом попросил Кевина, моего младшего брата, спрятать еду в одну из них, пока я сам был в доме. Корзины висели высоко, и Орео не мог достать из них лакомство.
Выйдя из дома, я не знал, в какой из корзин находится еда. Чтобы угадать, мне оставалось только наблюдать за поведением Орео. Пес не мог мне ничего сказать, не мог показать пальцем, но при этом выразился предельно ясно. Он покружил под той корзинкой, в которой было спрятано съестное, посмотрел то на меня, то на корзину и полаял. Пока я не вышел из дома, Орео ничего этого не делал. Поскольку собака проявляла коммуникативное поведение только в моем присутствии, это означало, что Орео специально подсказывает мне, где лежит еда.
Впоследствии были проведены подобные исследования с большими выборками собак, показавшие, что Орео в этом отношении не исключителен. Большинство собак демонстрируют такое «указывающее» поведение и могут очень настойчиво требовать у человека помощи. Однако собаки не будут так себя вести, если рядом появится человек, а ничего поблизости не спрятано. Данные эксперименты показывают, что собаки не только понимают наши сообщения, но и сами способны нам кое-что рассказать.

Голосовые связки собак не подходят для того, чтобы имитировать человеческую речь, как это делают попугаи, но не исключено, что рано или поздно собаки смогут освоить довольно нетривиальный язык.
Александр Понграз-Росси из Университета Сан-Паулу в Бразилии уже работает в этом направлении. Он поставил совершенно новый опыт, обучив свою собаку Софию работать с клавиатурой, на которой имеются символы «прогулка», «еда», «вода», «игрушка», «игра», а также «плетеная корзинка» — в такой корзинке собака спит.
Когда София нажимает одну из клавиш на клавиатуре, устройство произносит слово. София научилась нажимать нужные клавиши в подходящем контексте. Например, если Росси покупает ей новую игрушку, она бежит к клавиатуре и нажимает символ «игрушка». Кроме того, нажимая на эту клавишу, София переводит взгляд с Росси на игрушку и обратно. Очевидно, это попытка общаться. Если София облизывается, а потом бежит к клавиатуре, то она всегда нажимает кнопку «вода» или «еда». Кроме того, собака никогда не трогала клавиатуру, будучи в одиночестве.
С учетом умения Софии общаться с помощью этих символов возникает вопрос: а способна ли она выучить еще больше символов? Сможет ли она когда-нибудь связать два символа — например, нажать «прогулка», «вода», если хочет сходить к озеру или «корзинка», «игрушка» — если хочет игрушку, спрятанную в ее корзинке. Конечно, собаки никогда не сравнятся в коммуникационных умениях с детьми, которые начинают одновременно говорить и жестикулировать, а также, вероятно, не смогут соперничать в этом отношении с человекообразными обезьянами. Так, бонобо Канзи умеет обращаться с клавиатурой с 348 символами. Но будущие исследования помогут нам лучше понять, когда и чего хотят собаки. Возможно, нам удастся точнее узнать, как они видят мир. Например, впервые увидев морскую свинку, София побежала к клавиатуре и нажала кнопку «еда» (а не «игрушка»!).
Учитывают ли собаки то, к кому они обращаются?
Собаки могут издавать и демонстрировать как минимум несколько голосовых и визуальных сигналов, понятных людям и другим собакам. Это означает, что они, возможно, сознательно пытаются общаться с нами. Если это так, то собачьи сигналы должны возникать не рефлекторно (под действием определенного набора естественных стимулов) — именно так принято интерпретировать облаивание незнакомца. Вероятно, собаки должны сообщать кому-либо о происходящем — например, подзывать лаем других, чтобы общими усилиями отпугнуть чужака. Один из способов определить, способны ли животные на целенаправленную коммуникацию, — проверить, могут ли они корректировать свои «сообщения» в зависимости от того, кто эти сигналы воспринимает.
Многие животные, в том числе насекомые, широко пользуются обонятельными сигналами (запахами). Скорее всего, обонятельные сигналы так распространены потому, что они не требуют целенаправленной коммуникации. От сильного запаха никуда не скрыться, он долго сохраняется, его легко оставить во многих местах. Это означает, что при общении «на языке запахов» животным можно и не учитывать вероятную аудиторию — так или иначе, сигнал будет воспринят.
Визуальные сигналы гораздо более детальны и персонализированы. Они доступны в течение сравнительно краткого времени и могут быть восприняты лишь в том случае, когда адресат наблюдает за сообщающим. Если визуальный сигнал будет подан в момент, когда адресат отсутствует или просто смотрит в сторону, его ничего не стоит упустить. Последние исследования показывают, что собаки способны учитывать, что видит и чего не видит их адресат. Эти данные подкрепляют гипотезу о том, что собаки целенаправленно общаются как с нами, так и с другими собаками.
Пока я был ребенком, Орео приносил мне теннисный мячик всякий раз, когда замечал меня на улице. Я мог болтать с другом или делать что-то другое, четко показывая, что занят, но Орео все равно клал мячик мне под ноги. Иногда я пытался игнорировать пса, повернувшись к нему спиной или уставившись куда-то вдаль. Однако Орео подбрасывал мне мяч именно в такие моменты, когда был уверен, что я это замечу. Орео действительно учитывал, что оказывается у меня в поле зрения, в этом можно было не сомневаться.
Вдохновившись этими примерами, мы решили провести еще один простой эксперимент. Я бросал Орео мячик, а когда пес возвращался с игрушкой в зубах, либо смотрел прямо на него, либо поворачивался к нему спиной. Орео почти всегда оставлял мячик передо мной — там, где я его замечу. Было и несколько исключений, когда Орео так не делал, а легонько кидал мячом мне в спину и гавкал.
Александра Горовиц из Барнард-колледжа провела специальное исследование, чтобы проверить, как собаки общаются друг с другом в естественных условиях. Горовиц записала на видео сотни часов, снятых в собачьем парке Сан-Франциско, обращая особое внимание на моменты, в которые одна собака пыталась завязать социальную коммуникацию с другой — например, игриво припадала на грудь. Основываясь на этих наблюдениях, Горовиц хотела выяснить, пользуются ли собаки визуальными сигналами при завязывании отношений, при условии, что адресат их видит.
Горовиц замедлила пленку и обнаружила, что в большинстве случаев собака дает такие визуальные сигналы (например, припадание) только тогда, когда адресат видит ее и может заметить этот жест. В тех случаях, когда адресат не видел собаку, она использовала не визуальные, а тактильные сигналы — например, прикосновение лапой.
Еще один эксперимент показал, что собаки-поводыри, живущие со слепыми, с большей вероятностью используют звуковые сигналы, указывая, где находится еда, — например, начинают громко лизать ее языком. У собак, не натренированных на работу со слепыми, такое поведение встречается реже. Никто специально не учит собак подобному «громкому лизанию», эта привычка вырабатывается именно в результате жизни рядом с человеком, не реагирующим на визуальные сигналы. Систематические наблюдения естественного поведения собак указывают, что они его корректируют в зависимости от того, что видят и чего не видят другие.
В следующем эксперименте собаку ставили перед выбором: она могла попросить еды у одного из двух людей. Суть опыта заключалась в том, что один человек ее не видел. Например, у него была темная повязка на глазах. У другого человека такая же повязка закрывала рот. В нескольких исследовательских группах собаки тестировались в подобной ситуации, и все опыты показали, что собаки предпочитают обращаться к тому человеку, который смотрит на них или, по крайней мере, сидит с открытыми глазами. Люди с завязанными глазами или в солнечных очках интересовали их гораздо меньше. Такие исследования свидетельствуют, что собаки могут учитывать очень тонкие нюансы того, насколько мы способны воспринимать информацию. Собака знает, что если она видит ваше лицо и глаза, то может о чем-то вам сообщить.
На основании этих результатов были поставлены другие эксперименты, призванные проверить, насколько собаки учитывают нашу область видимости. Мы, кстати, все время обращаем внимание на область видимости других людей. Если кто-то попросит у вас ручку, то вы сделаете логический вывод, что этот человек заметил ручку у вас в руке, хотя вы вполне можете видеть и другую ручку, которая лежит на полу за спиной у просящего. Учитывая область видимости другого, я могу догадаться об ответе, если сам пока не вижу, что у меня просят. Достаточно обратить внимание, куда сейчас смотрит сам просящий. Для таких суждений с учетом области видимости я вынужден отказаться от эгоцентрического взгляда на мир и подумать о том, что видят и чего не могут видеть мои собеседники.
Юлиана Камински с коллегами поставила следующий эксперимент. Исследователь клал по одному идентичному мячику рядом с каждым из двух барьеров. Один барьер был прозрачным, а другой — матовым. Собаку сажали сбоку от барьеров, так что она могла видеть оба мяча. За барьерами стоял человек, и он мог наблюдать только тот мячик, который лежал за прозрачной стенкой. После этого экспериментатор просил собаку принести мяч и в награду играл с ней, независимо от того, какой из мячиков она принесет.

Собаки с большей вероятностью приносили тот мяч, который был виден человеку, хотя никакой специальной награды за это не получали. В контрольном опыте экспериментатор стоял по ту же сторону от барьеров, что и собака. В таком случае собака приносила мячики со случайной вероятностью.

Как минимум, в этой ситуации собаки реагировали на коммуникативный запрос человека в зависимости от того, что мог и чего не мог видеть просящий. Собаки способны отслеживать, что мы видим, когда слушают нас или пытаются с нами общаться.
Вероятно, собаки не просто интерпретируют поведение «целевой аудитории», но и корректируют свои коммуникативные стратегии в зависимости от того, что известно и что неизвестно адресату. Один из самых ранних способов оценки чужих знаний, который развивается у маленьких детей, связан с оценкой того, что другой человек мог видеть в прошлом. Например, если ребенок наблюдает, как взрослый ищет какой-то предмет, то он поможет ему найти эту вещь. Если взрослый был вне комнаты и в это время в помещение вошел кто-то другой и спрятал предмет, ребенок покажет взрослому, где спрятана вещь. Но если взрослый был в комнате, когда другой прятал вещь, ребенок с гораздо меньшей вероятностью станет указывать, где она лежит. Уже в возрасте одного года дети информируют взрослых в зависимости от того, что взрослые могли видеть в прошлом.
Достаточно долго ученые полагали, что мы — единственный вид, способный распознавать осведомленность или неосведомленность другого о чем-либо, но не так давно этот общеизвестный факт стал вызывать сомнения. Например, известны опыты с Филиппом — кобелем бельгийской овчарки, натренированным в качестве собаки-поводыря. Йожеф Топал из венгерского Университета имени Лоранда Этвёша решил провести с Филиппом несколько первичных тестов, чтобы проверить, может ли собака отличать людей, осведомленных и неосведомленных о каком-либо факте. Филипп, являясь поводырем, был научен находить разные предметы и приносить их хозяину.
Топал подготовил несколько специальных коробок, в которые мог помещать разные предметы. Каждую коробку можно было запереть на ключ, а ключ — спрятать. Вопрос заключался в том, будет ли Филипп понимать: нужно ли сообщать человеку о местонахождении ключей и о спрятанном предмете, учитывая, что видел этот человек. Предполагалось, что Филипп либо станет помогать найти предмет всегда, независимо от ситуации, либо (как ребенок) будет корректировать свои действия, принимая во внимание то, что человек видел или чего не видел ранее.
Оказалось, что поведение Филиппа очень напоминает детское. Если ассистент не видел, как Топал прячет объект, то Топал приносил этому человеку ключи и указывал, где спрятана вещь. Но если ассистент присутствовал в комнате, когда Топал прятал игрушку, Филипп с гораздо меньшей вероятностью пытался подсказать, где спрятан ключ либо предмет.
Воодушевившись результатами, которые продемонстрировал Филипп, Топал провел более крупное исследование с группой собак, чтобы проверить, подтвердятся ли у них такие способности. Он обнаружил, что даже декоративные собаки часто помнят, что другие могли видеть в прошлом. Собаки с большей вероятностью будут указывать на спрятанную игрушку лаем и движениями головы, если человек не видел, как кто-то ее прятал. Исследователи даже предположили, что собаки могут дифференцировать людей по признаку осведомленности или неосведомленности.
Но в ходе не менее строгого исследования это гипотеза не подтвердилась. Родственное исследование показало, что, хотя собаки и могут просить о чем-то с помощью указательного поведения, они поступают так только при работе с интересующими их неодушевленными объектами. Собака не будет подсказывать человеку, где лежит спрятанный предмет, если человеку этот предмет интересен, а собаке — нет. Таким образом, собаки, вероятно, не различают осведомленности или неосведомленности. Кроме того, можно заключить, что собака готова нам помогать, если это выгодно для нее, и в меньшей степени мотивирована, если это полезно только для нас.
Учитывая успешные результаты Филиппа и других собак-поводырей, допустимо предположить, что результат в большей степени зависит от популяции тестируемых собак, чем от возможности собак нам помочь.
Беседа
Беседа между человеком и собакой — далеко не односторонний процесс. Оказывается, она гораздо сложнее, чем предполагал я и некоторые другие ученые. Собаки подают разные голосовые сигналы с различными значениями. Другие собаки и люди способны различать контексты, в которых возможны те или иные собачьи вокализации. Собаки даже могут узнавать по таким звукам конкретного индивида. Коммуникативное поведение собак отнюдь не сводится к неконтролируемым шумам, обусловленным лишь эмоциями. Собаки корректируют свои визуальные и голосовые сигналы в зависимости от того, каким образом этот сигнал будет удобнее донести до слушателей.
Правда, как показывают последние исследования, подобные коммуникативные навыки присущи и некоторым другим животным. Собаки и близко не дотягивают до коммуникативной деятельности детей, которые начинают пользоваться жестами и словами на том этапе развития, когда усваивают грамматику. Кроме того, собаки, конечно, могут просить вещи с помощью визуальных сигналов, но никто из них (пожалуй, кроме Филиппа) не пользуется такими сигналами, чтобы информировать других.
Если сравнивать псов с остальными животными, то именно собачья способность понимать человеческую коммуникацию кажется по-настоящему выдающейся. Некоторые собаки могут выучивать сотни названий объектов. Они запоминают эти наименования очень быстро, логически пользуясь методом исключения. Кроме того, наши питомцы способны спонтанно объединять различные объекты в одну категорию. Некоторые собаки даже осознают символический смысл картинок, изображающих различные предметы. Собаки могут по-настоящему понимать слова.
До сих пор мы говорили о том, как собаки умеют решать проблемы с помощью коммуникации. Но собаки справляются со сложными задачами и в случаях, когда не могут положиться на других членов стаи, когда вокруг нет никого, с кем можно было бы пообщаться. Как наши четвероногие друзья поступают в таких ситуациях?
Глава 7. Потерявшиеся собаки
Собаки во многом уступают волкам
Конечно, человек — суперсоциальный вид, но некоторые проблемы каждому из нас приходится решать в одиночку. Так, мы вынуждены действовать самостоятельно, если нужно выехать задним ходом из гаража, решить, упадет коробка с полки или нет, поразмышлять о том, что нам известно или неизвестно. Успех нашего вида — это не только история о триумфальной социализации. Взрослея, мы все больше узнаем о силах, на которых зиждется окружающий мир, — например, о гравитации. Нам часто приходится двигаться из точки А в точку В так, чтобы не потеряться в пути.
Мир собак примерно такой же.
Затерянные в пространстве
Все животные должны находить пищу, воду и укрытие, чтобы выжить. Кроме того, важно уметь ориентироваться в пространстве и запоминать, где находятся те или иные вещи. Но собаки (а также другие домашние животные) представляют собой особую категорию живых существ, так как об их выживании уже давно заботятся люди, удовлетворяющие все их жизненно важные нужды (иногда, конечно, мы даем нашим любимцам гораздо больше). Возвращаясь к мнению о том, что в результате одомашнивания животное глупеет, зададимся вопросом: ухудшаются ли у домашних животных способности к ориентированию? Ведь многим из них никогда не приходится путешествовать дальше входной двери.
Бывая в Австралии, я каждое утро отправляюсь на пляж и беру с собой собак Шоколадку и Сину. По пути домой нам приходится взбираться на довольно крутой холм. Шоколадка всегда усердно карабкается вместе со мной, а вот Сина пробегает только половину пути, а потом предпочитает срезать дорогу домой прямо по соседским дворам.
Недавно было исследовано умение собак срезать путь. В ходе эксперимента собака следила за тем, как кто-то прятал лакомство на большом поле. После этого исследователь отводил собаку на 30 м от этого места, поворачивал на 90° и отходил с ней еще на 10 м в другом направлении.

В таком случае кратчайший путь к лакомству уже не соответствовал тому пути, который проделали экспериментатор и собака. Пса отпускали, чтобы он нашел еду.
Этот тест может показаться очень простым, но необходимо оговориться, что после того, как лакомство было спрятано, собаке завязывали глаза, затыкали уши, а пищу маскировали. Животное не видело еду и, что еще важнее, не могло ее унюхать или отыскать по каким-то ориентирам. Собаке оставалось только вообразить себе кратчайший путь к лакомству, а не полагаться на органы чувств.
В большинстве опытов собаки находили еду в среднем через 20 секунд. Это означает, что они понимают элементарную тригонометрию — могут найти гипотенузу треугольника, то есть кратчайшее расстояние между точкой, в которой находятся, и местом, где спрятана награда.
Во время одной из наших утренних прогулок Шоколадка и Сина гоняли мячики по волнам. Шоколадка — городская собака, а вот Сина выросла поблизости от пляжа. Шоколадка сразу бросается в воду и спешит прямо к мячу, независимо от того, как я его бросил. Сина же учитывает направление броска и корректирует стратегию. Если я кину мяч прямо в воду, то Сина бежит наперегонки с Шоколадкой. А если я брошу его параллельно береговой линии, то Сина забирает в сторону. Она пробегает большую часть пути по песку, пока не сравняется с мячиком — тогда остается проплыть совсем немного, чтобы достать его. Иногда она даже вылезает из воды, пускается по пляжу во всю прыть и только на финише плюхается обратно в море. Возможно, это гибкий навык, основанный на понимании обходных путей, а может быть — и негибкая привычка, сформировавшаяся в ходе ловли мячиков на пляже.
Практика показывает, что собаки способны путаться в пространстве, если им приходится иметь дело с множеством обходных путей и барьеров. В одном эксперименте собаке требовалось обогнуть барьер, чтобы добраться до хозяина, который награждал ее едой и лаской. При первых четырех попытках собака могла проскочить через отверстие, оставленное в барьере.
Но потом отверстие перемещали на другой край барьера — и ни одна из собак не справилась с этой простой задачей с первой попытки.

Даже притом, что собаки видели новое отверстие и уже не было старого, они все равно пытались найти предыдущий лаз. Только после нескольких попыток собаки бежали прямо к новому отверстию, а некоторые испытуемые вообще не могли справиться с этой проблемой. Когда требуется найти путь, собакам порой бывает сложно осознать, что стратегия, которая еще недавно была верной, уже не годится. Именно этим можно объяснить проблемы, с которыми собаки сталкиваются при обучении маневрированию или профессии поводыря.

Поскольку собаки не способны решить простейшую проблему, требующую обходного маневра, они легко запутываются в лабиринте. В ходе исследования более 200 щенят пяти различных пород проверялись на умение выбираться из лабиринта. При этом им приходилось совершать различные повороты и не попадать в пять тупиков.
Лабиринт имел длину всего 5,5 м, но щенки проводили в нем от двух до семи минут при первой попытке. После того как они, наконец, выбирались, экспериментатор обнимал их и угощал рыбкой. Со временем щенки проходили лабиринт увереннее. С десятой попытки все находили выход менее чем за минуту. Интересно отметить, что представители разных пород используют различные стратегии. Ищейки (бигли) отвлекаются потому, что стремятся обнюхать каждый угол, фокстерьеры теряли время, так как на первом этапе всерьез пытались прокусить стены, а басенджи терпеливо, но сравнительно быстро находили выход из лабиринта. За первые несколько попыток большинство щенят совершали примерно по 20 ошибок, но некоторые особо смышленые находили выход почти без промахов. Они медленно пробирались через лабиринт, внимательно выбирая новое направление на каждом повороте. Это довольно примечательно, учитывая, что большинство щенят на протяжении нескольких первых попыток попадали в тупики примерно по 20 раз.
Однако даже самые успешные испытуемые по-настоящему не понимали, что они делают. Вскоре они вырабатывали стратегию «влево-вправо». В таком случае на каждом следующем повороте щенок идет то влево, то вправо, независимо от того, что видит перед собой. Чем больше раз талантливые щенки проходили лабиринт, тем хуже у них это получалось, пока их результаты не становились такими же, как у менее талантливых.
Ситуация оказывается еще печальнее, если сравнивать собак с представителями других видов. Гарри и Марта Франк из Мичиганского университета проверяли, как волки и собаки решают простые задачи, требующие обходного маневра. Лакомство размещали за сетчатой изгородью, которая могла быть короткой (около 1 м), длинной (примерно 7 м) или U-образной. Группу волков и собак тестировали на умение обходить преграду, чтобы добраться до пищи.
Волки быстро решали самые разные проблемы с огибанием преград, а собаки то и дело пытались дотянуться до еды из-под изгороди либо неоднократно бежали обратно, не достигнув конца ограды. В опыте с длинной изгородью собаки совершали вдвое больше ошибок, чем волки, а в случае с U-образной — почти в десять раз больше промахов. Как мы помним, один из критериев гениальности — значительное превосходство над близкими родичами. Создается впечатление, что волки — настоящие гении по огибанию преград.
Если говорить о памяти — то для собак еще не все потеряно. В ходе одного опыта экспериментатор прятал еду на виду у кошки и собаки в одну из четырех коробок. И собакам, и кошкам приходилось подождать, прежде чем им разрешалось искать лакомство. Кошки быстро забывали, где находится пища, уже через десять секунд, а собаки начинали забывать это постепенно, и только через 30 секунд. Через минуту у кошек практически полностью стиралось из памяти, где лежит еда, а собаки даже через четыре минуты кое-что помнили.

Итак, около трети участников опроса правильно угадали, что в некоторых отношениях кошки уступают собакам. Но еще больше процент тех, кто полагает, что шимпанзе не во всем умнее собак. На самом деле шимпанзе обходит собаку по большинству интеллектуальных навыков, но с одним важным исключением — собаки гораздо лучше умеют общаться с людьми.
Но если собаки и обладают лучшей памятью, чем кошки, это не так уж и важно. Был поставлен эксперимент, тестирующий накопление опыта и память. Собак и крыс сажали в лабиринт с восемью ответвлениями, отходящими от центрального круга, как солнечные лучи. Изначально в каждом из ответвлений была спрятана пища, и животным требовалось запоминать, в какие из «лучей» они уже сходили. Собаки действовали правильно в 83 % случаев, а крысы более чем в 90 % первых попыток. В немного усложненной версии игры крысы демонстрировали 95-процентную точность, а собаки — всего 55-процентную.
Учитывая, как активно сейчас обсуждаются в новостях «GPS-подобные» способности собак, многие удивятся, что собаки, в отличие от волка, с трудом огибают забор либо не могут вспомнить, где они были, — не то, что крысы. Тем не менее Принц, лохматая собачка породы ши-тцу, пришел к хозяевам через пять лет, даже несмотря на то что они четырежды переезжали. Терьера Мейсона унес торнадо, но пес вернулся домой, хотя сломал две лапы.
В 1991 году моя теща Джеки ехала в гости к подруге — та жила в 6,5 км. С Джеки отправилась ее собака, Снупер. Как только Джеки ненадолго отлучилась по делам, Снупер тоже вырвалась из дому и убежала. Дело было зимним вечером, на дворе уже стояла кромешная тьма. Собаку стали искать, но к полуночи все следопыты разошлись по домам, Джеки тоже поехала обратно к подруге. Когда она добралась туда, Снупер, как ни в чем не бывало, ждала ее прямо на подъездной дорожке, виляя хвостом. Как же ей удалось найти обратный путь?
В некоторых случаях собаки запоминают ориентиры на местности, которые помогают найти целевую точку из нескольких положений. В одном опыте собаки наблюдали, как экспериментатор прячет игрушку под равномерным слоем древесных стружек, покрывавших в комнате весь пол. Игрушка была спрятана настолько эффективно, что собаки не могли ни отыскать, ни унюхать ее. После этого экспериментатор ставил деревянную чурку в полуметре от того места, где была закопана игрушка. Собаки успешно ориентировались на эту чурку и находили игрушку довольно быстро.
Даже если исследователь незаметно для собак передвигал чурку, животные изменяли область поиска пропорционально новому положению ориентира. Такой сдвиг не наблюдался бы, если бы собаки не руководствовались при поиске расположением метки.
Однако хотя собаки и могут ориентироваться таким образом, обычно они этого не делают. Допустим, угощение спрятано слева от собаки. Повернем собаку так, чтобы она подходила к лакомству с противоположной стороны. В таком случае еда будет находиться уже справа. К сожалению, собаки все равно принимаются искать слева. Такой метод поиска называется эгоцентрическим.
Собака моей тещи и все остальные псы, которым удалось найти дорогу домой, — просто счастливчики. Адам Миклоши считает, что «большинство потерявшихся собак никогда не возвращаются домой». Ежегодно в приюты попадают от 6 до 8 млн кошек и собак, примерно 30 % из собак забирают хозяева. Многие из попавших в приюты бродячих псов просто потерялись. Поскольку способности собак в решении навигационных задач, связанных с обходными маневрами, ориентирами на местности или использованием кратковременной памяти, оставляют желать лучшего. Не надейтесь, что ваш песик найдет дорогу домой. Лучше снабдите его микрочипом.
Может ли собака сдать экзамен по физике?
Уже в раннем детстве человек быстро начинает осознавать простейшие физические законы. Совсем маленькие дети понимают, что если бросить игрушку, она упадет вниз, что мячик не может проскочить через твердое тело (например, через стену), что если две игрушки соединены, то, двигая одну, вы передвинете и вторую. Базовые физические знания помогают нам находить, доставать вещи, а также класть их туда, куда мы хотим.
Думая о том, способны ли собаки усваивать такие же принципы, я всегда вспоминаю, как мне доводилось холодными днями гулять с моей собакой Мило в Германии. Взяв себе Мило, я совершенно не представлял, что придется каждый день проходить с ней по 8 км. В Лейпциге большинство жителей ездят по городу на велосипедах. С Мило такой вариант просто не рассматривался, так как во время прогулок пес имел неприятную привычку обходить все фонарные столбы с противоположной от меня стороны. В таких случаях поводок запросто обматывался вокруг столба. Если бы это случилось, пока я еду на велосипеде со скоростью 30 км/ч, дело обернулось бы катастрофой. Итак, пока Мило не научился обходить столбы по ту же сторону, что и я, было решено ходить пешком. Так и повелось. Подозреваю, что Мило — не единственный пес, сталкивавшийся с такой проблемой. Даже Орео довольно скоро намертво обматывал поводок вокруг дерева, если его привязывали к стволу.
Эксперименты показывают, что собаки не понимают принципов связываемости. Гарри и Марта Франк ставили перед маламутами и волками ряд задач, сводившихся к тому, что животное должно дергать за веревку, чтобы подтянуть к себе еду. Только волки сразу решали различные проблемы такого рода; собакам же никогда не удавалось справиться со сравнительно сложными версиями испытания.
Еще один опыт показал, что собакам сложно научиться пользоваться шнуром, чтобы вытягивать еду из прозрачной коробки.
Поначалу собаки вообще игнорировали шнур. Они просто царапали прозрачный верх ящика, пытаясь добраться до лакомства. Только после десятков попыток собака могла случайно обнаружить решение этой проблемы.

После того как собаки научались дергать шнур, чтобы вытягивать пищу, достаточно было лишь немного изменить положение веревки — и проблема вновь оказывалась неразрешимой.

А если лакомство клали рядом с отверстием у края коробки, собаки вообще забывали о шнуре и прибегали к хитроумному, но совершенно неэффективному методу — пытались дотянуться до еды кончиком языка.

Постепенно собаки достигали некоторых успехов в прохождении этого теста, но другой опыт показал, что они совершенно не понимают, почему со временем задача решается легче. Так, в другом эксперименте применялся не один шнур, а два, натянутые крест-накрест. Еда была прикреплена только к одному из них. Собаки пытались тянуть за тот конец шнура, который располагался ближе к лакомству, — то есть не понимали, что им нужен именно тот шнур, который привязан к съестному.

Напротив, и приматы, и вороны (самые умные птицы) гораздо увереннее справляются с набором схожих проблем (хотя некоторые такие задачи вполне под силу и собакам).
Когда для решения задачи требуется разбираться в соединении предметов, собаки показывают такие же слабые результаты, как и кошки. Для кошек подобные опыты очень сложны. Вот почему мне не довелось поездить по Лейпцигу на велосипеде и почему не следует оставлять собак без присмотра, когда привязываешь их к дереву.
Собаки известны отличным слухом. Они слышат многие звуки, которые наше ухо просто не воспринимает. Разумеется, собаки понимают голосовые сигналы других, но ведь есть и обычные шумы, не имеющие никакого социального смысла. Если собака стоит у края водопада, поймет ли она, что плеск — это признак мощного потока воды, которого следует беречься?
Простой опыт подсказывает, что не всегда. Группе собак предлагалось искать пищу в одном из двух контейнеров, после того как экспериментатор встряхивал их. Если собаки понимают, что при столкновении предметов возникают звуки, то они будут искать в коробке, из которой при встряхивании доносится шум. Тем не менее собаки, в отличие от шимпанзе, всегда выбирают ту чашку, до которой дотронулся человек, — независимо от того, шумит ли она при встряхивании.
Правда, собаки вполне понимают, что такое твердое тело. В частности, они догадываются, что один твердый объект не может свободно пройти через другой. Например, собака осознает, что вы не можете бросить мячик сквозь диван или стену дома. Для проверки этого свойства собакам показывали две деревянные доски. Экспериментатор поднимал одну из них и прятал под ней пищу, из-за чего доска оставалась лежать под наклоном. Другую доску он просто приподнимал, но ничего под нее не клал, так что она лежала ровно. Поскольку еда не может просочиться через доску, она должна приподнимать деревяшку. Вероятно, собаки делали именно такой вывод, так как в подавляющем большинстве случаев искали лакомство под той доской, которая наклонена.
В схожем эксперименте собакам показывали кусочек еды, соскальзывающий по трубке в коробку. Кусочек скатывался в дальний угол ящика, достать пищу можно было только через дверцу в стенке, дальней от трубки. Затем в ящик вставлялась перегородка, делившая его на две части. Теперь еду можно было достать только через другую дверцу, расположенную ближе к месту скатывания.

Все собаки учитывали при поиске пищи появление барьера. Вероятно, они делали логический вывод, что если в коробке присутствует перегородка, то лакомство не может проскочить через нее в отдаленный угол.
Тем не менее, хотя собаки и понимают принцип твердости, они немного путаются, когда приходится учитывать связь твердости с силой тяжести. В одном из опытов собаки наблюдали, как экспериментатор бросает пищу через трубку в одну из трех коробок. Иногда трубка спускалась прямо в коробку. В других случаях трубка искривлялась, и еда попадала из нее не в ту коробку, которая находилась прямо под отверстием трубки.

Если трубка шла прямо вниз, собаки догадывались, что под действием силы тяжести пища попадет в ту коробку, которая находится прямо под трубкой. Но если трубка искривлялась и уходила в другой ящик, то собаки не понимали, что еда не будет падать прямо вниз, как в первом случае. В отличие от маленьких детей и некоторых приматов, после определенного количества тренировок собаки частично избавлялись от подобных ошибок. Скорее всего, собаки могут преодолевать неверное представление о гравитации. Но поскольку спонтанно проходить такие тесты собакам не удается, они, вероятно, не понимают, почему пища может падать, отклоняясь от прямого направления силы тяжести.
Учитывая факты, известные в настоящее время, вряд ли в обозримом будущем собака получит Нобелевскую премию по физике. Собака совершенно не представляет, каким законам подчиняются соединенные предметы. Наши псы обладают базовым пониманием того, что такое твердость, но путаются, если приходится соотнести твердость тела с действием силы тяжести.
Насколько хорошо собаки знают себя?
В самом первом из моих экспериментов с Орео я проверял, может ли он следовать моему указательному жесту, когда плывет за теннисным мячиком. Я замечал, что если он теряет мяч в озере, то плывет ко мне, пока я не покажу ему, где игрушка. Это означает, что собаки обладают определенным самосознанием. Орео понимал, что раз уж он не знает, где мячик, то нужно «спросить» меня, куда следует посмотреть.
Есть еще один эксперимент, подтверждающий такую версию. Он показывает, что собаки умеют вспоминать, какой вид печенья спрятан в банке, не хуже человекообразных обезьян. Если собаки наблюдают, как вы прячете в банку определенную еду, они, подобно высшим обезьянам, очень удивляются, если вы вынимаете из емкости какую-то другую пищу. Например, собака видела, как вы положили в банку печенье. Она ожидает, что после этого вы достанете оттуда точно такое же печенье. Видя на выходе что-то другое, они озадачиваются именно потому, что, казалось бы, точно знают, что там внутри.
Вероятно, собаки быстро осознают свою неосведомленность о чем-либо, так как сразу обращаются к человеку за помощью, если сталкиваются с неразрешимой проблемой. Если пища заключена в контейнере, то собака посмотрит на человека и бросит пытаться открыть емкость самостоятельно. Возможно, дело не в том, что собака расстраивается и обращается к старшим за помощью, как только встречается со сложностями. По-видимому, собака просто понимает, что не знает решения и ей нужна помощь.
Правда, при постановке опытов, призванных непосредственно проверить, понимает ли собака свою осведомленность или неосведомленность о чем-либо, почти не удалось получить доказательств того, что собака может осознавать собственную неосведомленность. Если шимпанзе не знает, где спрятана еда, он проверит разные укромные места, пока не найдет нужное. Например, если еда лежит в одной из двух трубок, шимпанзе нагнется над каждой из них и посмотрит, что в них есть. А вот собаки в двух подобных экспериментах не продемонстрировали такого саморефлексивного поведения. В обоих исследованиях собаки сразу же делали выбор, даже когда не знали, где находится пища. То есть они просто действовали наугад, хотя у них была возможность осмотреть перед выбором оба укромных места.
Понимание того, видели вы что-нибудь или нет, — это только один из типов самосознания. Другой тип — умение отличать себя от других. В 1970-е годы Гордон Гэллап разработал зеркальный тест, в ходе которого животное на несколько часов оставляли рядом с зеркалом. Большинство животных вели себя так, как будто из зеркала на них смотрит другое животное (например, они подолгу угрожали зеркалу или заглядывали за него, чтобы найти этого зверя). По некоторые виды, в том числе человекообразные обезьяны, быстро начинали вести себя иначе. Они прекращали воспринимать отражение как другую особь и начинали пользоваться зеркалом как инструментом, помогающим рассмотреть некоторые части тела — те, которые животное, как правило, не видит. Бонобо считали себе зубы, шимпанзе — двигали бровями, гориллы — осматривали серебристую шерсть у себя на спине, а орангутаны совали пальцы за щеки.
Собаки относятся к тем видам, которые не понимают природу зеркального отражения. Полаяв на зеркало и поискав за ним другую собаку, они быстро утрачивают к нему всякий интерес.

Однако Марк Бекофф, известный специалист по собакам, работающий в Университете Колорадо, скептически относится к опыту с зеркалом. Он стал наблюдать за тем, как его пес Джетро обнюхивает мочу других собак в свежем снегу. Джетро очень разборчиво подходил к тому, где понюхать, а где пометить место своей мочой. Бекофф заметил, что Джетро почти не тратит времени на обновление ранее поставленных им меток. Вместо этого он гораздо внимательнее осматривал и перемечал те места, где успели помочиться за последнее время другие собаки. Джетро совершенно четко отличал свои автографы от меток других собак.
Большинство собак также могут оценивать собственный размер по сравнению с размерами других собак (хотя не исключено, что эта способность отсутствует у некоторых отчаянных джек-рассел-терьеров). Итак, несмотря на то что собаки могут довольно многое понимать о других, их возможности саморефлексии довольно ограничены. Собаки способны перцептивно отличать себя от других собак (например, по запаху), но у нас почти нет экспериментальных доказательств в пользу присутствия у собак самосознания. По-видимому, собаки также не могут судить о том, что они знают и чего не знают.
Сольный выход
Один из самых впечатляющих номеров, который мне доводилось видеть, — отплясывание чихуахуа серии сложных балетных па под хит Джастина Бибера «Бэйби». Этот спорт называется музыкальный собачий фристайл. Оказывается, чихуахуа способны выучить довольно виртуозные комбинации танцевальных движений и даже потягаться в этом с самим Бибером.
Поскольку собаку можно научить множеству экстравагантных трюков, логично предположить, что наши четвероногие друзья обладают отличными способностями к ассоциативному обучению. Тем не менее даже в этой области собаки показывают довольно посредственные результаты. Гарри Франк полагал, что собаки быстрее волков смогут научиться ассоциировать раскрашенный кубик с местом, где спрятана пища. В поставленном им опыте белый кубик означал место, где спрятана еда, а два черных кубика — пустые емкости.
Франк самостоятельно вырастил для этого опыта группу волчат и сравнил их с группой маламутов. Примерно через 50 попыток волки уже уверенно выбирали емкость с белым кубиком, а не с двумя черными, собакам же для этого понадобилось более сотни тренировок. Когда Франк поменял ассоциативные связи — так, что черный кубик означал лакомство, а белый — пустоту, собакам, чтобы перестроиться, понадобилось на 30 % больше времени, чем волкам. Итак, без посторонней помощи собаке лучше не тягаться с одиноким волком.
Мы с Викторией Уоббер ставили подобный эксперимент, но, помимо произвольной ассоциации (цвет означает место, где спрятана награда), выполнили и социальную версию этого теста. Мы предположили, что собаки уступают волкам из-за того, что им приходится обучаться довольно отвлеченной ассоциации. Если бы собакам пришлось иметь дело с более привычной задачей — например, с идентификацией индивида, — то они могли бы справиться лучше.
В нашем опыте один экспериментатор всегда потчевал собаку чем-то вкусным, а второй ничего не давал. Мы записали, как долго собаке требуется тренироваться, чтобы безошибочно обращаться к «щедрому» человеку. Потом мы внезапно менялись ролями, так что «щедрый» человек вдруг становился «жадиной» и наоборот. Опять же мы записывали, сколько времени требуется собаке, чтобы усвоить эту новую ассоциацию.
Сравнив успехи собак с результатами шимпанзе, мы пришли к выводу, что когда один человек все время вел себя «щедро», результаты у двух видов были практически одинаковыми. Но когда один из экспериментаторов начинал «жадничать», шимпанзе схватывали это изменение почти сразу, а у собак на перестройку уходило значительно больше времени. По-видимому, шимпанзе и волки гораздо способнее к ассоциативному обучению, чем собаки.
В этой главе мы убедились, что животное, превосходно умеющее общаться, оказывается довольно беспомощным, если речь заходит об ориентировании в пространстве или понимании физических законов мира. Разумеется, собаки могут постепенно натренироваться решению подобных проблем путем ассоциативного обучения. Но по сравнению с волками, шимпанзе и крысами, собаки демонстрируют совершенно непримечательные результаты, если оказываются один на один с проблемой. Собаки вновь начинают казаться гениальными, если возвращаются в свою стихию — то есть в бегущую стаю.
Глава 8. Стайные животные
Собаки сильны социальными связями
Собаки и одинокие волки — это совершенно несхожие животные. Собака с трудом решает ряд когнитивных проблем и, по-видимому, не понимает простейших законов природы, очевидных даже для маленьких детей. Но именно благодаря коммуникативным способностям собаки отлично приспособлены к жизни в социуме.
Один из основных плюсов такого образа жизни — потенциал к обучению новым вещам у собратьев, таким, которые особь может и не открыть самостоятельно. Еще одна выгода — возможность сотрудничать и побеждать «числом, а не умением». Многие животные способны учиться друг у друга и взаимодействовать, а необходимая при этом когнитивная деятельность может быть несложной или требовать значительного понимания со стороны сородичей. Возможно, многие грани собачьего гения еще предстоит открыть, изучив, как собаки ведут себя в стае.
Социальное давление
Летом мой брат приходит к нам в гости вместе со своим псом Кузеном Картером. Я беру с собой нашего Тэсси, и мы вчетвером идем гулять на озеро. Картер и Тэсси примерно одного возраста, но Картер лабрадор, поэтому он обожает плавать с тех самых пор, как научился ходить. Любимая игра Картера гоняться по озеру за теннисным мячом. Тэсси в щенячьем возрасте более сдержанно относился к воде. Он едва заходил в воду, а если я бросал ему мячик, то Тэсси плыл за ним, пока мог не окунать голову.
Но у Тэсси есть сильная соревновательная жилка. Когда мы впервые пришли на озеро с Тэсси и Картером, мой пес не стал терпеть триумфа собрата, плюхавшегося животом в воду и гордо возвращавшегося с мячиком в зубах. Вскоре Тэсси стал прыгать в озеро еще до того, как я кидал мяч, чтобы оторваться от Картера уже на старте.
С тех пор Тэсси плавал без проблем. Разумеется, он научился бы плавать и без посторонних стимулов, но я считаю, что само поведение Тэсси изменилось именно под влиянием Картера.
Собаки, несомненно, могут поддаваться влиянию окружающих. Один из основных навыков, которыми требуется овладеть животному, это умение отличать хорошую пищу от плохой. Например, если крыса учует новый запах на морде недавно погибшей крысы, то она будет избегать любой еды с таким запахом (из-за этого большинство крысиных ядов практически бесполезны).
Напротив, крыс привлекают новые запахи, исходящие из пасти здоровых собратьев.
Чтобы проверить, учатся ли собаки различать качество пищи подобным образом, экспериментатор предлагал животному выбрать один из двух кусков незнакомой еды. Один образец был обработан базиликом, другой — чабрецом. Изначально собаки не отдавали предпочтения тому или иному угощению. Но если они сталкивались с другой собакой, которая выбрала один из двух ароматов, то также начинали предпочитать именно этот вкус. Если вашей собаке сложно перейти на новое питание, то переход на незнакомую диету пройдет легче в таких подражательных социальных условиях.
Общаясь с сородичами, собаки решают не только, чем стоит питаться, но и сколько нужно есть. В другом эксперименте собаку кормили либо в одиночестве, либо в компании других едящих собак. Животное съедало гораздо больше пищи при виде насыщающихся собратьев (увеличение вплоть до 86 %), чем в одиночестве. Таким образом, если вашей собаке требуется похудеть, можете просто устроить ей персональный стол.
Наблюдая за другими, собаки способны спонтанно решать проблемы, с которыми с трудом справляются в одиночестве. Выше мы говорили о том, что волк в одиночку находит путь к пище быстрее и с меньшим количеством ошибок, чем собака, особенно если приходится обходить сложные барьеры. Но Питер Понграз из венгерского университета имени Лоранда Этвёша предположил, что, поскольку собаки — стайные животные, они могут учиться избегать опасностей и преград на примере сородичей, если не способны решать такие проблемы самостоятельно. Ученый подумал, что собаке удастся гораздо быстрее обойти барьер, если сначала она посмотрит, как эту задачу решает кто-то другой.
Перед собаками ставили несколько проблем. Чтобы справиться с ними, требовалось обогнуть V-образную преграду. Эта изгородь состояла из двух пролетов длиной по 3 м каждый, а пища была спрятана в «острие» V.

В одиночестве собакам с трудом удавалось зайти за край изгороди. Животное бегало взад-вперед не менее 30 секунд, прежде чем догадывалось, как добраться до лакомства. Даже после многократного преодоления барьера собака справлялась с этой задачей так же медленно.
Все изменилось в социальном варианте данного теста. Если собака видела, как эту проблему до нее решает человек или другая собака, то она обходила преграду с первой попытки, тратя на это менее 10 секунд.
Таким образом, собакам иногда удается решать проблемы, если они видят, как с ними успешно справляется другой. Собственные успехи такого рода они усваивают медленнее.
Не подражает ли вам ваша собака?
Терьер Тони, пес Ллойда Моргана, научился открывать ворота методом проб и ошибок. Тони — классический представитель собак, овладевших сложным поведением, опираясь на самые простые познавательные процессы. Терьеру пришлось действовать методом проб и ошибок, так как он не понимал, что достаточно отодвинуть щеколду, чтобы разорвать прочное сцепление между воротами и остальным забором. Но, возможно, все было иначе, и Тони научился открывать ворота практически мгновенно — после того, как у него на виду это сделал кто-то другой.
Пусть собаки и неважно понимают принципы соединения предметов (вспомним, как они обматывают поводок вокруг древесного ствола), они очень хорошо обучаются решению проблем на чужом примере. Собаки могут не понимать сути того или иного действия, но быстро усваивают, как это действие совершаете вы. В одном из недавних исследований экспериментатор прятал еду в коробке, стоящей за дверью. Дверь можно было открывать влево или вправо. Собакам давали возможность открыть дверь и съесть лакомство. Даже притом, что награда ожидала испытуемых независимо от того, куда они толкнут дверь — налево или направо, — собака с первой же попытки открывала дверь в ту же сторону, что и другая собака.
Тем не менее подобный тест показал, что собаки не копируют действия человека так же спонтанно. В данном исследовании собаки наблюдали, как человек двигает ручку в определенном направлении, чтобы достать игрушку. Животные начинали значительно сильнее интересоваться ручкой, после того как ее трогал человек, но они не двигали ручку в ту же сторону, что и экспериментатор.
Хотя собаки и не подражают нам спонтанно, их можно понемногу к этому приучить. Так, экспериментаторы тренировали группу собак открывать дверь толчком. Половина животных получала вознаграждение, если пользовалась тем же методом, что и люди, а половина — за применение иного способа.
Собаки, вознаграждавшиеся за подражание человеку, учились гораздо быстрее, чем те, которым требовалось действовать иначе. По-видимому, собаки имеют естественную предрасположенность к копированию чужих действий. Поэтому им бывает сложно освоить тот или иной процесс, если вы учите животное действовать одним способом, а сами поступаете иначе.
Судя по результатам исследований, собаки способны спонтанно копировать одиночное действие другой собаки, а в некоторых случаях имеют склонность подражать человеку. Но многие проблемы требуют более сложных решений, чем огибание изгороди или открывание двери вправо или влево.
Уже в раннем детском возрасте люди умеют копировать серию действий, если это нужно для решения задачи. Чтобы проверить, обладают ли собаки такими же способностями, Йожеф Топал из венгерского университета имени Лоранда Этвёша ставил опыты с овчаркой Филиппом, о которой мы уже говорили ранее.
Филиппа натренировали совершать три различных действия в ответ на три разных вербальных команды. Затем Топал не произносил эти команды, а говорил Филиппу: «Делай как я!» — и совершал одно из известных собаке трех действий. Таким образом, Филиппу приходилось выбирать без опоры на выученную команду, а ориентироваться лишь на пример, подаваемый человеком. Но Филипп очень быстро научился копировать действия Топала.
Чтобы проверить, сможет ли Филипп обобщить свои подражательные навыки, Топал решил испытать собаку комбинацией новых действий. Филиппу зачастую удавалось спонтанно копировать новые движения, даже притом, что псу приходилось учитывать физические различия между собой и человеком. Например, если Топал крутился вокруг себя на двух ногах, то Филипп — на четырех.
В последнем удивительном опыте Филипп наблюдал, как Топал передвигает с места на место различные предметы. Хотя Филиппу никогда ранее не приходилось сталкиваться с подобными проблемами, Топалу достаточно было скомандовать «Делай как я!» — и Филипп не сомневался. Он уверенно передвигал объекты на другие позиции, точно так же, как и экспериментатор.
Итак, собаки могут спонтанно копировать решение проблемы — по меньшей мере в тех случаях, когда для этого требуется одиночное действие. И как минимум одну собаку удалось натренировать на воспроизведение более сложных последовательностей. Возникает вопрос: совершают ли собаки логические выводы при таком подражании? Допустим, вы наблюдаете, как кто-то собирает предмет мебели IKEA, и прямо за работой этот мастер вдруг почесывает себе нос. Когда вам придется собирать такую же мебель по его примеру, вы не будете чесать нос. Вы делаете логический вывод, что такое действие никак не относится к процессу сборки.
В ходе одного из экспериментов исследователь на виду у детей зажигал свет, нажимая на выключатель головой. Дети логически приходили к выводу, что существует какая-то причина, по которой взрослый не включает лампу рукой. Поэтому они также пытались нажимать на выключатель головой. Но если взрослый вновь включал лампу головой, предварительно обернув руки одеялом, дети больше не пытались нажимать выключатель головой, а действовали руками. Во втором случае ребенок заключал, что взрослый не пользуется руками потому, что они связаны. Таким образом, дети просто игнорировали странный метод взрослого и включали лампу руками.
Во время другого исследования наблюдались неоднозначные факты, позволяющие предположить, что собаки способны совершать логические выводы, точно так же как дети. Одну собаку учили демонстрировать другим собакам довольно неудобный прием — вытягивать лапой шнур для того, чтобы выпало лакомство.

Когда собаки наблюдали, как такую операцию проделывает демонстратор, они исправно его копировали, даже притом, что им было удобнее сделать это пастью. Но если исследователь засовывал в рот собаке-демонстратору мячик, так, что ей приходилось пользоваться лапой, собаки-наблюдатели чаще тянули шнур пастью.

Этот результат довольно примечателен, так как он позволяет провести аналогию с тем опытом, в котором участвовали дети. Но он также противоречив, поскольку до сих пор его не удалось воспроизвести.
Несомненно, собаки зависят от влияния стаи. Хотя им бывает очень сложно решать некоторые проблемы в одиночку, при жизни в группе повышается вероятность того, что кто-то из ее членов обнаружит ответ — пусть даже случайно. Как только кто-то натыкается на правильное решение, остальная стая быстро его перенимает.
Это еще не означает, что собаки обучаются социально — как люди. Хотя эти животные умеют совершать социальные логические выводы — так они решают, чему подражать, а чему нет, они копируют действия далеко не так гибко и умело, как это делаем мы. Во многих отношениях это не может не радовать. Например, если бы собаки научались пользоваться инструментами, наблюдая за нами, — представьте себе, какие замки пришлось бы вешать на каждую дверь!
Взаимодействия в дикой природе
Очень многие собаки не живут в человеческих семьях, некоторые практически не имеют контактов с людьми либо это взаимодействие минимально. Такие собаки называются одичавшими. Это животные, предки которых (или они сами) были домашними, но вернулись к дикому существованию. К ним относятся и те псы, которые живут совершенно независимо от человека (таковы новогвинейские поющие собаки и дикие собаки динго), и бродячие собаки, питающиеся человеческими пищевыми отбросами. Во многих популяциях бродячих собак свободное скрещивание без всякого контроля человека продолжается на протяжении многих поколений. Изучая бродячих собак, мы можем узнать, как собаки принимают решения без вмешательства человека.
В некоторых отношениях стаи бродячих собак напоминают волчьи. Как правило, такая собачья стая насчитывает сравнительно немного особей, но может стабильно включать в себя и более десятка животных. Аналогичная ситуация наблюдается и в волчьих стаях — чаще всего стая состоит менее чем из семи особей, однако может разрастаться до 30 животных, если в данном районе нет недостатка в пище.
Исследователи наблюдают в некоторых стаях бродячих собак иерархию подчинения. В таких группах взрослые животные, как правило, доминируют над подростками и щенками. Как и у волков, у собак в стае есть друзья, с которыми они проводят больше времени и сильнее социализируются.
Наиболее четкий признак того, что собаки и волки ценят других членов своей стаи, заключается в том, что животные стремятся помириться после любого конфликта. Представители обоих видов обычно пытаются сгладить напряжение всего через несколько минут после драки или даже обмена рычанием. Волки с большей вероятностью примиряются после драки, если между ними существовали прочные связи. Собака охотнее мирится со знакомым сородичем, чем с незнакомым. Миролюбивое общение вскоре после конфликта — мощный механизм, помогающий восстанавливать социальные связи и способствующий взаимопомощи.
Тем не менее стаи бродячих собак отличаются от волков рядом важных аспектов. Группы бродячих собак собираются из неродственных особей, тогда как члены волчьих стай имеют прочные родственные связи. Точно как и люди, предпочитающие свою семью компании незнакомцев, животные стремятся помогать родичам. Поскольку у каждой бродячей собаки в стае найдется совсем мало близких родственников, сотрудничество организуется иначе, чем у волков.
В волчьих стаях, за исключением самых крупных, одна активно размножающаяся пара доминирует над всеми остальными. Эта пара пользуется своей властью, чтобы препятствовать спариванию между другими членами стаи. Доминирующие волчицы агрессивны на протяжении всего года и могут по собственной прихоти нападать на других самок, не позволяя им размножаться. Если подчиненной самке удается родить волчат, доминирующая волчица часто их убивает. Волки-самцы становятся наиболее агрессивными в брачный сезон. Особенно часто они бросаются в драку, если замечают другого самца, пытающегося спариться с приглянувшейся им самкой. Это поведение может быть вызвано чувством, похожим на ревность.
Молодые и подчиненные члены стаи обычно являются потомками доминирующей пары, выведенными в предыдущие годы. Молодняк вынужден оставаться со своими родителями, так как встреча с другой волчьей стаей может быть для них опасна, пока они не полностью повзрослели. Чтобы прокормить себя, молодежь помогает родителям воспитывать новые поколения. После успешной охоты молодые волки носят еду волчатам и охраняют их, пока родители охотятся. Пусть такие «подростки» и не могут сами произвести на свет потомство, они опосредованно передают свои гены, помогая выживать маленьким братьям и сестрам. Доминирующая размножающаяся пара извлекает пользу из такой системы взаимопомощи, поскольку более взрослые отпрыски продолжают матереть под защитой остальной группы, а их присутствие в стае повышает шансы на выживание молодых волчат.
В сообществах бродячих собак выстраивается иная система отношений. В некоторых из их стай также существует иерархия подчинения, регламентирующая очередность доступа к «ресурсам» — в частности, к пище и готовым к спариванию половым партнерам, — но эта иерархия не такая строгая, как у волков. В группе нет доминирующей пары, руководящей жизнью всех остальных особей. В стае бродячих собак лидером становится тот кобель, у которого больше всего друзей. Когда стая решает, куда идти, она подчиняется не желанию доминирующего самца, а воле того пса, который обладает наиболее широкими социальными связями.
Среди бродячих собак отсутствует как «кооперативное размножение», так и активно плодящаяся доминирующая пара. Вместо этого в собачьих стаях практикуется промискуитет. Суки обычно спариваются с множеством кобелей и редко образуют стабильную пару с определенным самцом. В отличие от волчиц, доминирующие суки в собачьих стаях не препятствуют размножению других самок.
Такая «сексуальная свобода» оборачивается для одичавших сук значительно более сложным материнством. Без поддержки постоянного самца или подчиненного молодняка самка практически не получает содействия при выращивании щенят. Никто не помогает ей добывать пищу. По этим причинам в стаях бродячих собак исключительно высока детская смертность, лишь 5 % щенят доживают до года.
Хотя самки бродячих собак и не помогают друг другу при воспитании молодняка, исследователи заинтересовались тем, способны ли они на сотрудничество в условиях конфликта. Жизнь в стае очень напряженная, конфликты часто случаются и среди волков, и среди собак. В одной волчьей стае, содержащейся в неволе, был зафиксирован случай, когда три брата объединили усилия и сместили своего отца с доминирующей позиции. Подобные альянсы сложно наблюдать в стаях бродячих собак, но известно, что щенята в таких сообществах способны объединяться во время игривых схваток. Если двое щенков играючи борются, то третий, присоединившись к ним, скорее всего, начнет нападать на того, который проигрывает. Такие объединения, вероятно, унаследованы собаками от волков.

68 % опрошенных полагают, что бродячие собаки просто подчиняются вожаку. Только 2 % участников правильно ответили, что лидером стаи становится та собака, которая обладает наиболее широкими дружескими связями.
Одна из основных выгод от жизни в стае заключается в том, что особь может рассчитывать на содействие соплеменников при защите территории и таким образом оберегать себя. Волки — одни из немногих животных, которые регулярно атакуют и убивают представителей собственного вида. Если волчья стая обнаруживает одинокого волка, то она пытается загнать и убить его. Наиболее выраженная конкуренция такого рода наблюдалась в районе Денали на Аляске, где от 40 до 65 % волков погибают в схватках с другими волками. Неудивительно, что молодые волки стремятся оставаться под защитой стаи, хотя в ней они и не имеют возможности размножаться.
Бродячие собаки, как и волки, активно защищают свою территорию, но до сих пор неизвестны случаи смертельных схваток между собачьими стаями. Наблюдения показывают, что сила собачьей стаи определяется ее численностью, даже если уровень опасности, которую собаки представляют друг для друга, минимален, по сравнению с аналогичными показателями в волчьих популяциях. Когда встречаются две собачьи стаи, животные обычно начинают облаивать друг друга. Вскоре после этого один из вожаков ведет свою стаю в атаку, в результате чего вторую группу обычно удается отпугнуть. Силовые контакты между бродячими собаками редки по сравнению с тем, как часто грызутся волки, но риск травматизма в собачьих схватках все же довольно велик. Исследователи заинтересовались, что же заставляет одну стаю бросаться в атаку и чем определяется реакция другой стаи. Выяснилось, что в большинстве случаев побеждает более многочисленная группа. Она с большей вероятностью отгоняет группу поменьше. Итак, и для волков, и для собак сохранение единства — ключевая стратегия для победы над группами конкурентов.
Еще одно различие между кооперативным поведением собак и волков заключается в том, как эти животные добывают пищу. Волки способны гибко изменять охотничьи стратегии в зависимости от того, какую дичь предстоит загнать и на какую поддержку партнеров можно рассчитывать. Одинокие волки или небольшие стаи способны прокормиться охотой на сравнительно мелкую добычу. Считается, что крупные стаи волков могут, подобно львам, координировать усилия, чтобы убить лося (в Канаде) или яка (в Монголии).
По сравнению с волками бродячие собаки — неважные охотники. Они предпочитают питаться пищевыми отходами, оставляемыми человеком, — например, рыться в мусорных кучах. Успешная охота для бродячих собак — редкость. Исключение составляют такие собаки, чья дичь не эволюционировала под давлением крупных плацентарных хищников. Ею являются, в частности, многие сумчатые, обитающие в Австралии. Когда исследователи наблюдают за охотой одичавших собак, оказывается, что данные животные практически не координируют усилия.
Это может показаться удивительным, поскольку человек довольно эффективно охотится с собаками. Собак специально селекционируют и тренируют для взаимодействия с охотниками, такие псы должны обнаруживать, а по возможности и хватать добычу. Многие современные породы, например ретриверы, помогают охотникам, экипированным новейшими ружьями. У подобных пород сильно развиты многие черты собачьего гения они умеют координироваться с людьми, ориентируясь на жесты и голосовые команды.
Но собаки, которые помогают людям в традиционных, сравнительно древних видах охоты, отличаются слабой координацией действий. Так, никарагуанские племена маянгна и мискито известны тем, что охотятся с самыми обычными собаками, напоминающими телосложением и поведением типичных дворняг. Охотники из этих племен позволяют собакам свободно бегать, никак их не направляя, не дрессируя и не селекционируя. Если в охоте участвует много собак, то повышается вероятность обнаружения крупной дичи, например тапира. Но при выслеживании добычи собаки не координируют усилия. Маянгна и мискито просто бегут на лай, означающий, что одна или несколько собак нашли либо окружили зверя. После этого охотники убивают дичь дротиками или стрелами. Современные борзые охотятся примерно так же: находят и гонят добычу, но не координируют при этом действия с людьми.
Собакам выгодно жить стаей. Такой образ жизни компенсирует их слабые способности к самостоятельному решению проблем — в стае можно учиться тому, как с той или иной задачей справляются другие. Кроме того, собаки защищают стаю, сплачиваясь в борьбе против других стай. Правда, волки демонстрируют больше признаков коалиционного поведения и слаженной охоты, чем одичавшие собаки (табл. 1). Учитывая природу собачьего сотрудничества, ученые пытались исследовать когнитивные способности, лежащие в основе таких форм взаимопомощи.
Таблица 1. Сравнительный анализ кооперативного поведения у волков и собак
Форма взаимопомощи Волки Одичавшие и домашние собаки Защита территории Да, в том числе убийства чужаковДа, летальная агрессия отсутствует; силовые контакты редки, споры обычно решаются облаиванием соперникаОбразование альянсов Да, доминирующая пара совместно подавляет репродуктивную активность остальных членов стаи, возможны союзы для смещения вожака с доминирующей позицииДа, наблюдается у многих особей при игреСовместное выращивание щенков Да, молодые отпрыски и доминирующий самец добывают пищу для волчат стаиРедко. Известно несколько случаев, в которых кобель делился пищей со щенками; представители предыдущих поколений не помогают младшим детенышамОхота Да. Большие стаи могут убивать даже крупную дичь благодаря эффективной координации действий. Не проводилось экспериментов, которые позволили бы проверить способности волков к координацииТолько вместе с человеком. Бродячие собаки предпочитают питаться отбросами или охотиться на мелкую дичь (исключение составляют динго); собаки способны загонять крупную усилий или привлечению помощи сородичей, как у других видов, практикующих совместную охоту (гиены, шимпанзе) добычу лишь при совместной охоте с человекомПримирение после драки Да, попытки примирения приблизительно через две минуты после схватки, в первую очередь с теми сородичами, с которыми имеются прочные социальные связиДа, быстрое примирение, обычно со знакомыми собаками, но не с незнакомымиУтешение после драки Да. Особи, не участвовавшие в потасовке, пытаются помирить дравшихся.Да. В отличие от ситуации с некоторыми приматами, сторонний наблюдатель драки старается утешить проигравшего, а не поддержать победителяДемонстрация предпочтения партнерам Да. Волки проявляют ревность, если другие члены стаи снюхиваются с их любимым социальным партнером; неизвестно, способны ли волки распознавать различные уровни сноровки, игривости или отзывчивости у новых социальных партнеровДа. Собираясь куда-то отправиться, одичавшие собаки стремятся к обществу предпочитаемых партнеров, а не доминирующих особей. Домашние собаки спонтанно отдают предпочтение более великодушным и веселым людямВзаимодействие с людьми Нет. Сравнительно не заинтересованы в контактах с людьми, даже если выращены среди нихДа. Если выращены людьми, то полагаются на них при решении проблем. Домашних собак можно натренировать на помощь в охоте, выпасе стад и путешествиях. Сравнительно недавно собак стали задействовать для помощи инвалидам, при обнаружении инфекций, взрывчатки, пленных и т. д.
Могут ли собаки обнаруживать обманщиков?
Для выживания бродячим собакам приходится полагаться друг на друга. Они способны на разнообразные виды взаимодействий при общении с членами стаи и защите своей территории. Чтобы понять, какие когнитивные навыки лежат в основе такого сотрудничества, исследователи изучали, как собаки узнают и запоминают своих социальных партнеров и как оценивают новых знакомых. Кроме того, этологи выясняли, как собаки принимают решения о том, когда и с кем сотрудничать, а также как избежать обмана. Наиболее противоречивые данные были получены, когда ученые попытались узнать, стремятся ли собаки к взаимопомощи из гуманных соображений или из чувства справедливости.
Собираясь сотрудничать, вы должны распознать потенциального партнера, а также понять, не обманщик ли перед вами. Для решения обеих этих задач нужно уметь узнавать индивидов. По-видимому, собаки отлично запоминают друзей. Из греческой мифологии мы знаем об Аргусе — собаке Одиссея, которая узнала хозяина после 20-летнего отсутствия. Дарвин писал, что его «дикий» пес по кличке Царь не рычал на него после трехлетней разлуки, когда ученый вернулся из кругосветного путешествия на корабле «Бигль». Я редко бываю в Австралии, но собака Сина, которую я растил с самых первых дней, всякий встречает меня с неослабевающим ликованием, пусть мы и не видимся годами.
Было проведено несколько экспериментов, призванных проверить, действительно ли собаки способны узнавать индивидов. Один из опытов показал, что собака и ее мать узнают друг друга, даже если были разлучены на два года. Если собаке предлагается подойти к матери или другой самке той же породы и возраста, они уверенно предпочитают мать. Аналогично матери охотнее подходят к своим детям, чем к неродным особям. Кроме того, собакам больше нравится кусок ткани, пахнущий матерью, чем тряпица с запахом другой особи.
Удивительно, что собаки не узнавали братьев и сестер, рожденных в одном помете с ними, если не жили вместе и были разлучены на два года. Таким образом, собаки как минимум способны распознавать своих матерей и потомство, принимая решение о том, с кем взаимодействовать в социальных группах. Кроме того, они потенциально могут узнавать братьев и сестер из своего же помета, если жили с ними.
Тем не менее наиболее важным социальным партнером для домашней собаки является человек. Если говорить о том, как собаки узнают людей, — определенно, важнейшую роль при этом играет запах, но они могут пользоваться и слуховой, и визуальной информацией. Собакам давали слушать записанный голос их хозяина или незнакомца. Потом им показывали фотографию владельца либо чужого человека. Если голос и фотография противоречили друг другу, то собака смотрела на изображение дольше, как будто была удивлена. У собак формировалось ожидание того, какую фотографию они увидят, — на основании голоса, который им давали слушать. Такое ожидание может появляться лишь в случае, если собака, слыша голос хозяина, также запоминает внешний вид этого человека. Подобные связи можно выстраивать только с помощью логических выводов.
Следующий этап сотрудничества — умение отличать хороших потенциальных партнеров от ненадежных. Собакам предлагалось пообщаться с людьми, но предварительно они наблюдали, как эти люди ведут себя с другими людьми и собаками. В одной из экспериментальных ситуаций человек делился с партнером едой, а другой человек воровал пищу у партнера. В иной ситуации человек позволял собаке победить в перетягивании каната, а другой человек не давал ей такого шанса.
В обоих случаях собаки сразу же отдавали предпочтение щедрому человеку, делившемуся пищей, а также тому добряку, который позволял собаке победить в игре. Наши четвероногие друзья могут сформировать мнение о потенциальном партнере, даже не общаясь с ним. Они способны оценивать таких партнеров, просто наблюдая за ними в игре, состязании либо даже за дележом пищи. Вероятно, собаки хорошо умеют определять, какой индивид окажется наиболее ценным союзником.
Особенно важно то, что собаки умеют обнаруживать и запоминать ненадежных партнеров, поскольку среди бродячих псов были замечены случаи обмана при разрешении территориальных споров. При выяснении отношений такие вероломные особи держатся в арьергарде стаи, чтобы обезопасить себя от нападений и ран. Поскольку собаки способны распознавать конкретных индивидов, а также оценивать, с кем стоит иметь дело, а с кем нет, они вполне могут избегать многократного обмана.
Для успешного сотрудничества у вас должна быть возможность обратиться за помощью в случае необходимости. В ходе одного исследования собакам давали коробку с едой, которую собака могла самостоятельно открыть. Но потом экспериментаторы изменили конструкцию ящика, и он перестал открываться. Обнаружив это, собака начинала смотреть на человека, прося о помощи, а не пыталась справиться с проблемой самостоятельно. Кроме того, собаки проявляют указательное поведение, чтобы направить людей к тем предметам, которые они хотят достать. Такие исследования свидетельствуют, что собаки хорошо умеют привлекать помощь, если нуждаются в ней.
Тем не менее, хотя собаки и обращаются за помощью, пока не доказано, что они способны выбирать из нескольких индивидов того, который сможет помочь им лучше всех. Так, если вам нужно поменять масло в машине, вы же не поедете для этого в химчистку. Когда перед собаками ставили задачу, успешность решения которой зависела от правильного выбора помощника, животные не очень хорошо справлялись с подобным выбором.
Еще один навык, важный для успешного сотрудничества, — это умение понять, сколько помощников вам понадобится. В ходе нескольких экспериментов удалось выявить, что собаки способны оценивать количество. Перед собаками ставилась задача, с помощью которой ранее удалось доказать, что дети обладают базовыми навыками счета уже в пятимесячном возрасте. Собаки наблюдали, как экспериментатор прятал за барьером один или два кусочка корма. После того как барьер убирали, за ним оказывалось больше или меньше кусков, чем было спрятано. Собаки присматривались дольше, если количество угощений отличалось от того, что они видели. Вероятно, они уже рассчитывали увидеть за барьером конкретное количество еды. Это означает, что собаки запоминали, сколько кусочков экспериментатор прячет от них в начале опыта.
В ходе другого эксперимента собакам предлагали выбор из двух тарелок, на которых лежало разное количество одного и того же лакомства. Чем больше была разница в количестве, тем увереннее собаки выбирали самую щедрую порцию. Например, они без труда выбирают между двумя и пятью кусочками. Задача усложнялась при выборе из двух более близких количеств — например, если в порциях было два и три куска.
Такие исследования показывают, что собаки как минимум способны оценивать количество, а возможно, обладают и базовыми навыками счета. Самое интересное, что эти данные в точности совпадают с теми, которые удалось зафиксировать при изучении бродячих собак в Италии — подобными изысканиями занимался Роберто Бонанни из Пармского университета. Бонанни с коллегами заинтересовался тем, как группы бродячих собак нападают стая на стаю и ретируются при поражении.
Поскольку более многочисленная стая обычно побеждает в территориальном споре, собаки часто объединяются. Если животные сознают, что в большой стае безопаснее жить, чем в малой, то они должны вести себя смелее, если их стая превосходит по численности вражескую. Бонанни определил, что практически всегда нападение инициировали представители более многочисленной стаи. Таким образом, собаки понимают, что многочисленные союзники повышают безопасность индивида, и могут оценивать относительную численность различных групп.
Кроме того, Бонанни рассматривал случаи, в которых обе стаи были очень небольшими (менее четырех особей) либо одна стая значительно превосходила по численности другую. В таких ситуациях представители маленькой стаи никогда не решались на опрометчивое нападение. Собаки вели себя более вольно, если обе стаи были велики и сравнимы по размерам. Таким образом, псы не особенно сильны в математике, но умеют оценивать, чьи шансы будут выше в случае конфликта — в зависимости от численности вражеской группы. Вероятно, собаки хорошо умеют оборонять свою территорию, эффективно взаимодействуют, чтобы победить.
Все эти исследования свидетельствуют, что собаки обладают многими базовыми когнитивными навыками, нужными для уличения и запоминания обманщиков, привлечения помощников в случае необходимости, а также для оценки нужного количества партнеров.
Поскольку собаки, по-видимому, также располагают когнитивными навыками, требуемыми для сотрудничества, исследователи заинтересовались, чем же мотивируется такое кооперативное поведение. Вероятно, собаки могут идти на сотрудничество из чувства вины, сопереживания и справедливости — почти как мы.
Чувство вины — это угрызения совести, возникающие из-за совершения преступления или нарушения общепринятой нормы. Более 75 % владельцев собак считают, что их питомцы ощущают вину из-за непослушания. Действительно, если собака съеживается и пытается улизнуть, когда вы застаете ее за чем-то запретным, такое поведение очень напоминает выражение чувства вины. Если подобное ощущение в самом деле знакомо собакам, то оно должно мотивировать их подчиняться нам и сотрудничать с нами.
Александра Горовиц поставила специальный эксперимент, чтобы проверить, могут ли собаки испытывать вину. Хозяин приказывал собаке ничего не есть с пола. Потом он выходил из комнаты. Позже хозяин возвращался, и экспериментатор говорила ему, съела ли собака выложенное на пол лакомство. Суть эксперимента заключалась в том, что в некоторых случаях исследователь обвиняла собаку незаслуженно, когда она не ела запретного лакомства. В других случаях экспериментатор говорила хозяину, что собака не трогала пищу, хотя на самом деле она ее съела.
Независимо от того, была ли собака виновна, она всегда изображала «раскаяние», если хозяину сообщали, что она ослушалась. Вероятно, это объясняется тем, что хозяева укоряли ее (говорили неодобрительным тоном) или ругали. Итак как минимум один эксперимент показывает, что чувство вины собакам незнакомо. Они просто реагируют на поведение владельца, независимо от собственных действий.
Исследователи полемизировали и о том, может ли собачья взаимопомощь основываться на чувстве справедливости, хорошо знакомом людям. Осознают ли животные такую категорию, обусловливающую эмоциональную реакцию на результаты взаимодействия? Ученые решили проверить это, награждая собак за выполнение команды «Дай лапу». Собак многократно просили дать лапу. Экспериментаторы замеряли, как быстро и сколько раз собака готова давать лапу без вознаграждения. Как только было определено базовое количество таких приветствий, не требующих поощрения, исследователи сажали рядом двух собак и просили их давать лапу. Потом одной собаке начинали давать более существенную награду, чем другой. В результате та собака, которая получала меньший «гонорар» за ту же работу, начинала давать лапу не так охотно, а потом вообще переставала это делать. Такой предварительный результат наталкивает нас на интересный вывод о том, что собаки могут обладать примитивным чувством справедливости, как минимум они отрицательно воспринимают неравенство.
Взаимопомощь может возникать и на почве сочувствия. Если вы заметите на вокзале плачущего ребенка, то у вас возникнет желание его утешить. Если вы видите жалостливо скулящего щенка, которого обидела взрослая собака, то вы опять же захотите ему помочь. Мы, люди, буквально можем ощущать чужую боль. Видя, как кто-то страдает, мы испытываем тяжелые чувства.
Исследователи проверили многие виды животных на наличие у них чувства сострадания. Сложно определить, ощущает ли животное боль, испытываемую кем-то другим, но имеются доказательства, что звери по меньшей мере реагируют на страдания окружающих. Если мышь оказывалась в одной клетке с другой мышью, которая испытывала боль, то первая особь вела себя так, как будто она тоже страдает. Бонобо и шимпанзе часто обнимают или целуют обиженных собратьев.
Одним из основных аргументов в пользу того, что животным знакомо чувство сострадания, является их способность утешать друг друга. После драки двоих шимпанзе один из них обычно подходит к другому, и они начинают мириться расчесывают друг друга, обнимаются или целуются. Тем не менее после некоторых стычек ни один из соперников не желает идти на мировую. В таких случаях третий шимпанзе, не участвовавший в конфликте, но являющийся другом или родственником одного из конкурентов, пытается утешить одного или обоих драчунов. Он также пытается расчесывать или обнимать поссорившихся. Считается, что такие попытки утешения — мощный механизм для снижения напряженности в группе и предотвращения будущих драк. Собаки предпочитают подбадривать не победителя, а того собрата, который терпит в драке поражение и сдается. В половине случаев утешения задействуется посредник, не участвовавший в стычке. Он активно идет на контакт с пострадавшим. Во многих случаях это происходит и тогда, когда утешитель не наблюдал самой драки. Вероятно, собаки реагируют на скуление побежденного. Человек может приголубить щенка, обиженного другой собакой, — по-видимому, собаки способны на такие же поступки.
Чтобы чувствовать сострадание к людям, собаки должны уметь интерпретировать различные человеческие эмоции. Известно, что собаки способны распознавать по нашему голосу чувство огорчения, но исследователи попробовали определить, могут ли собаки понимать не слишком явные визуальные признаки эмоций или выражения лиц.
Группу собак натренировали всегда выбирать ту фотографию хозяина, на которой он улыбается, а не выглядит грустно. Затем исследователи использовали 20 пар кадров. В каждой паре было улыбающееся и серьезное лицо. Собаки могли применять при интерпретации таких снимков знания, полученные в работе с фотографиями хозяев. Обнаружился только один нюанс: собаки могли отличать улыбающееся лицо от грустного лишь в том случае, когда на фотографии был изображен человек того же пола, что и хозяин собаки.
Как минимум этот опыт свидетельствует, что собаки могут очень быстро учиться различать выражения человеческих лиц, ассоциируемые с неодинаковым результатом — положительным или отрицательным. Но интересно то, что собаки умеют экстраполировать информацию о своем хозяине только на людей того же пола, что и хозяин. Конечно, этот факт показывает, что наши питомцы способны отличать мужчин от женщин, но они с трудом прогнозируют поведение человека, отличающегося по полу от основного хозяина.
При истинном сочувствии вы испытываете негативные переживания, если кто-то страдает, и позитивные — когда другой счастлив. Эту нашу черту можно сравнить с заражением чувствами других людей. Одним из характерных проявлений такого социального заражения является ответный зевок. Если кто-то при вас зевнет (и даже если вы прочтете слово «зевать») вы, скорее всего, также зевнете. Этот феномен именуется заразительной зевотой. Некоторые ученые полагают, что такая реакция обусловлена нашей способностью откликаться на чужие эмоции. У взрослых людей заразительная зевота коррелирует со степенью сочувствия, а у многих детей-аутистов, с трудом распознающих эмоции окружающих, она не проявляется.
Исследователи проверили, свойственна ли заразительная зевота собакам. Более 70 % протестированных псов зевали в ответ на зевок экспериментатора. Собаки гораздо реже зевали в контрольном опыте, когда экспериментатор просто открывал рот, но не зевал. Таким образом, можно предположить, что собаки реагируют на чувства других и даже перенимать их через психологическое заражение. Тем не менее такие экстраординарные находки еще предстоит проверить в других исследованиях, чтобы можно было увереннее судить о том, действительно ли собаки способны разделять наше страдание.
Собаки — глубоко социальные создания. Они не только обладают высокой терпимостью, достаточной для жизни в группе, но и превосходно обучаются на примере других решению таких проблем, с которыми неспособны справиться самостоятельно. Кроме того, собаки отлично умеют взаимодействовать друг с другом. Практика показывает, что собаки понимают, когда требуется сотрудничать, могут распознавать потенциальных партнеров для совместной работы, а также отличать дельного партнера от посредственного. Собаки лучше всего проявляют себя в коллективе — как в стае сородичей, так и в человеческой семье.
Часть III
Ваша собака
Глава 9. Чемпион среди пород
Вопрос у всех на устах: какая порода самая умная?
В 1994 году среди любителей собак стала распространяться молва о том, что, согласно научным данным, самая умная порода — это бордер-колли (за ней следуют пудель, немецкая овчарка и золотистый ретривер). Владельцы бордер-колли просияли, а щенята этой породы стали продаваться быстро, как горячие пирожки.
Как правило, если у вас есть собака, то вы безошибочно назовете ее породу. А если ваш пес нечистопородный, то вы знаете, к каким породам принадлежали его родители. Именно о породах мы заговариваем с попутчиками на пути в парк для выгула наших питомцев. Я был бы не прочь, чтобы эта ситуация изменилась.
В собаках меня больше всего привлекает то, что каждая из них обладает собственным уникальным интеллектом. Все собаки могут понимать социальные намеки, но некоторым это удается особенно хорошо. Другие собаки блистательно совершают логические выводы, превосходно понимают жесты или очень неплохо ориентируются в пространстве. Мне не слишком интересны разные экстравагантные фокусы, для выполнения которых собаку можно просто выдрессировать. Гораздо интереснее наблюдать за тем, как собака ведет себя, впервые сталкиваясь с новой проблемой. Что она понимает? Какие интеллектуальные способности проявит? Какие навыки применит для ее решения?
Мне кажется, что разговоры на площадке для выгула стали бы гораздо интереснее, если бы люди не просто обменивались информацией о породах, а рассказывали об уникальном интеллекте своих собак. Ведь именно в голове у собаки скрывается то, что делает ее такой особенной.
Существуют разнообразные методологические проблемы, усложняющие поиск когнитивных различий у собак разных пород. Во-первых, отсутствует четкое определение понятия «порода». Американский клуб собаководства выделяет 170 пород, Британский клуб собаководства 210, а Австралийский национальный совет по собаководству признает 201 породу — и это данные только по основным англоязычным странам. В общей сложности различными отделениями собаководческих организаций во всем мире признается более 400 пород.
Основным критерием принадлежности к той или иной породе является внешний вид животного. Ретривер, который не умеет ничего находить, но выглядит как ретривер, классифицируется в качестве представителя этой породы. Овчарка, в глаза не видевшая ни одной овцы, остается овчаркой. Поскольку селекционирование пород не связано с каким-либо поведенческим отбором, сложно спрогнозировать, какие когнитивные навыки будут характерны для той или иной породы в целом.
Так было не всегда. Современные породы собак, известные нам, возникли сравнительно недавно, большинство из них существует не дольше нескольких сотен лет. Исторически собаки подразделялись на породы не по экстерьеру, а по функциональному признаку. Таким образом, любая собака, умевшая загонять зайцев, считалась харьером (заячьей гончей), любая декоративная собака относилась к спаниелям, а крупная и грозная называлась мастифом.
Со временем роль экстерьера при определении породы стала повышаться. Например, в Англии XVIII века существовал варварский обычай: мясники привязывали к столбу быка и спускали на него свору собак, загрызавших несчастного. Считалось, что после такой «обработки» говядина становится более нежной. Такая травля быков вскоре стала популярной азартной игрой.
Любая собака, обладавшая достаточным темпераментом, чтобы броситься на разъяренного быка, называлась бульдогом, но вообще в такой схватке собаке следовало быть поближе к земле, поскольку бык стремится поднять атакующего на рога. Собакам требовались сильные челюсти, которыми можно было крепко вцепиться в мягкий бычий нос. При этом бык, яростно мотающий головой, способен выбить собаке зубы — соответственно, они должны сидеть как можно крепче. Чтобы ровно дышать во время такой драки, бульдогу было удобно иметь выступающую нижнюю челюсть и широкие раздувающиеся ноздри. Селекция по этим признакам, вероятно, и сформировала породу бульдогов такой, какой мы знаем ее сегодня.
В XIX веке в Англии честолюбивые представители различных средних классов превратили селекцию собак в настоящую национальную идею. Эти люди, имевшие сомнительное происхождение и неустойчивое социальное положение, не желали выгуливать на поводке каких-то дворняг. Все окружающие должны были с первого взгляда убеждаться, что у мистера первоклассная собака, которая стоила много денег и обладает идеальной родословной. Наиболее удобным носителем такой информации был собачий экстерьер.
Поначалу это возмущало более высокородных особ, разводивших собак для охоты и других развлечений. Селекция по экстерьеру, а не по функциональному признаку могла привести к деградации охотничьих и спортивных собак. Только опытный охотник может натренировать гончую и правильно с ней обращаться, а вот декоративную собаку мог себе позволить каждый.
28 июня 1859 года состоялась первая официальная выставка собак, по-видимому, устроенная как раз, чтобы сгладить это противоречие. Она была ориентирована именно на дворян, интересовавшихся охотничьими собаками. В этом мероприятии были представлены только две породы: пойнтеры и сеттеры. Примечательно, что в том же году вышла знаменитая книга Дарвина «О происхождении видов».
Через четыре года эта выставка невероятно разрослась, на нее было подано более тысячи заявок. Собачьи смотры стали тем местом, куда нувориши ходили сорить деньгами. Вполне можно было приобрести овчарку за фунт, но первоклассный выставочный колли мог стоить до тысячи фунтов — в переводе на современные цены это составляет около $120 000.
Можете себе вообразить, какие бессовестные люди слетались на такие деньги. Достаточно было немного подстричь овчарку и покрасить ее ваксой — и все, собака вполне походила за выставочного колли. К тому моменту, как обман раскрывался, мошенники были уже далеко.
Для борьбы с такими злоупотреблениями в 1873 году был основан первый собаководческий клуб. Эта организация должна была устанавливать подлинность происхождения и родословную породистых собак.
Генетика собачьих пород
Таким образом, большинство пород собак, известных сегодня, появились менее 150 лет назад. По сравнению с длительностью эволюции этот период доля наносекунды.
Вероятно, генетические линии волков и собак разделились от 15 до 40 тыс. лет назад. С тех пор собачий геном изменился лишь на 0,04 %. Чтобы оценить, насколько ничтожна эта разница, представьте себе, что собака — это волк на 99,96 %.

Большинство людей правильно полагают, что волки — самые близкие родственники собак, но каждый десятый опрошенный считает, что собаки состоят в более тесном родстве с койотами.
После того как в 2003 году была опубликована расшифровка собачьего генома, ученые, наконец, окончательно убедились, что собака произошла от волка.
Кроме того, биологи смогли классифицировать все генетические взаимосвязи современных собачьих пород. На основании этих сравнений удалось выяснить, что в настоящее время существуют всего две основные группы пород.
К первой группе относится девять пород, которые генетически наиболее близки к волкам. У таких волкоподобных собак доля волчьих генов гораздо выше, чем у всех остальных. Самое интересное, что все девять пород происходят из разных регионов планеты. Предположительно, эти данные свидетельствуют именно о том, что собаки развивались параллельно в нескольких частях мира в процессе самоодомашнивания. Кроме среднеазиатской группы (афганская борзая и персидская борзая, вторая порода также называется салюки), существует еще одна порода собак, максимально близкая к волкам. Это басенджи из Африки. Есть пять древних азиатских пород: акита, чау-чау, динго, новогвинейская поющая собака и шарпей.
В Арктике выведены сибирский хаски и аляскинский маламут. Лишь эти две породы обладают признаками сравнительно недавнего межвидового скрещивания с волками. Это логично, так как только хаски и маламут обитают на территории, которая в настоящее время плотно заселена волками.
Ко второй группе относится большинство современных пород, которых условно объединяют под названием «собаки европейского происхождения». Эти животные выглядят и ведут себя неодинаково, но в основе таких различий лежит совсем немного генетических изменений. С начала селекции прошло лишь около 150 лет, поэтому генетическая разница между породами европейского происхождения едва уловима.
Физически собаки разных пород обладают большей изменчивостью, чем представители любого другого вида на Земле. Поэтому многие полагают, что у сенбернара и у чихуахуа разные генетические профили. Но оказывается, что за такое исключительное физическое разнообразие собачьих пород отвечает совсем небольшое количество генов. Эти гены кодируют множество собачьих мастей, фактур шерсти, мертвую хватку венгерской овчарки (комондора) и кудряшки пуделя. Хотя мы и не знаем, каково точное количество генов в собачьем геноме, их, вероятно, десятки тысяч. А большая часть собачьих мастей определяется всего тремя генами.
Заводчики, интересующиеся в первую очередь собачьим экстерьером, могут значительно изменить породу, но затронуть при этом лишь незначительное количество генов, отвечающих за конкретный морфологический признак. Именно поэтому собаки разных пород настолько отличаются внешне, но сохраняют почти полное генетическое сходство.
Учитывая исключительную генетическую похожесть пород и тот факт, что селекция в большинстве из них происходит в основном по внешним признакам, мы предполагаем, что если когнитивные различия между собачьими породами и найдутся, то они будут минимальны. Это может казаться нелогичным ведь многие породы известны именно тем, что их задействуют в довольно сложных видах деятельности. Но с научной точки зрения любые эволюционные когнитивные изменения должны происходить на генетическом уровне.
Хотя все европейские породы очень близки друг к другу, генетики продолжают пересматривать свои мнения о взаимосвязях между этими породами. Так, в 2004 году немецких овчарок объединяли в одну группу с крупными собаками типа мастифов, например с ньюфаундлендами и ротвейлерами. В 2007 году немецкие овчарки были переведены в новый кластер — так называемую горную группу, где кроме них также находились сенбернары.
В 2010 году немецкие овчарки классифицировались уже как обычные служебные собаки, наряду с доберманами-пинчерами и португальскими водяными собаками.
Фрагменты мозаики
Несмотря на то что генетика ни дня не стоит на месте, вы, наверное, слышали об анализах на ДНК, позволяющих определить породу вашей собаки. Здесь стоит упомянуть о Морган Хендерсон аспирантке Университета Дюка, специализирующейся в области генетики. В 2010 году она приручила бродячую собаку по кличке Рокси. Морган просто подобрала ее у пруда и не раз задавалась вопросом: какой породы Рокси? Судя по масти, телосложению и тому, как собака обращала на себя внимание, виляя хвостом, Морган подозревала, что перед ней новошотландский ретривер. Собаки этой породы известны своей привычкой помахивать хвостом, привлекая внимание уток и приманивая их поближе к охотнику. Итак, Морган решила протестировать Рокси на ДНК. Но, как настоящий генетик, она вкладывала в эту проверку значительно больше смысла, чем можно было бы подумать.
Она узнала, что существует два типа тестов. Для первого анализа берется ротовой мазок, после чего проверяется ДНК из слюны. Он стоит $60–80. Еще есть анализ крови, который стоит уже около $150 и должен выполняться ветеринаром. Морган выбрала анализ крови, поскольку из научной практики она знала, что такие анализы обычно более точны.
В лабораториях, занимающихся анализом ДНК, просматриваются определенные участки генома, именуемые маркерами. Между различными собачьими породами существуют характерные различия в составе таких маркеров. Так, в одном из маркеров собака-боксер имеет код ДНК «ГГТ», а в том же участке генома джек-рассел-терьера находится фрагмент с кодом «ГГЦ». Таким образом, если вы отправите ДНК вашей собаки на анализ и в данном маркере генома найдется код ГГТ, то велика вероятность, что в родословной вашего питомца был боксер.
Одна такая лаборатория в ходе проводимых анализов собирает информацию о 321 ДНК-маркере от каждой тестируемой собаки. Данная организация обладает информацией о том, какой ДНК-код обычно содержится в каждом из этих маркеров у каждой из 225 наблюдаемых пород. Так можно вычислить, насколько точно генетический код вашей собаки в каждом маркере соответствует кодам различных пород в этих фрагментах генома. Затем компьютер рассчитывает вероятность того, что ДНК вашей собаки относится к той или иной породе. Подобные анализы, конечно, не обладают 100-процентной точностью, в любой собаке может быть намешана кровь от множества разных пород.
По результатам анализа ДНК отбираются три породы, чьи геномы максимально соответствуют геному вашей собаки. Подобный тест может использоваться в самых разных целях — от определения собачьей родословной до идентификации собак в многоквартирных комплексах, что полезно, если хозяин где-то забудет своего питомца.
Тремя ближайшими породами для Рокси оказались ши-тцу, боксер и басенджи — меньше всего Морган ожидала обнаружить такую родословную.
Гены, поведение, породы
Задолго до того как был полностью расшифрован собачий геном, ученые интересовались генетической подоплекой собачьего поведения. В начале XX века, когда резко возрос интерес к значению опытов Менделя с горохом, генетики принялись искать аналогичные закономерности в наследственности собак. Конечная цель заключалась в том, чтобы понять генетические основы тех поведенческих отличий, которые наблюдаются у каждой породы.
К сожалению, на тот момент такая задача была слишком сложна. Во-первых, большинство поведенческих черт не являются «менделевскими», то есть такие особенности не определяются единственным геном. Поведенческие черты обусловлены целыми семействами генов. Поиск генов из этих семейств и определение их ролей — очень сложный процесс даже в случае плодовых мушек. Для высокоразвитого, сравнительно медленно размножающегося животного, такого как собака, решить такую задачу почти невозможно.
Во-вторых, для понимания поведенческих различий между породами требуется сравнить минимум по 30 особей каждой породы. Собак, отобранных для этой цели, требовалось бы вырастить с щенячьего возраста и протестировать схожим образом, чтобы проконтролировать, как на результатах исследования отражается история воспитания и возраст животного. Если попробовать изучить таким образом все породы, признаваемые Американским кинологическим клубом либо вообще все породы, выделяемые в мире, для исследования вам потребуется от 6 до 12 тыс. щенят, десятилетия работы, миллионы долларов и около тысячи аспирантов. Неудивительно, что никто пока не провел такой работы.
Единственным человеком, который хотя бы приблизился к решению этой задачи, является Джон Пол Скотт, осуществивший наиболее комплексный эксперимент с собачьими породами в XX веке. После окончания Второй мировой войны, когда американская экономика процветала, правительство США вкладывало огромные средства в науку, чтобы успешно конкурировать с Советским Союзом. Период с 1945 по 1965 год известен в Америке под названием «Золотой век науки». Талантливые молодые люди с энтузиазмом шли в науку, важные открытия совершались практически ежегодно.
Скотт приступил к генетическим исследованиям на материале плодовых мушек, но его гораздо больше интересовала поведенческая генетика. Речь идет о поведенческих характеристиках, которые могут передаваться из поколения в поколение, а для анализа таких данных требовалось изучать млекопитающих. Скотту случайно досталась крупная, хорошо финансируемая собаководческая лаборатория (руководитель этого проекта скончался). В 1947 году Скотт пригласил на работу Джона Фуллера, талантливого поведенческого генетика, который ранее занимался мышами.
Вместе они запустили новое смелое исследование, решив рассмотреть влияние генетики на поведение. Только что отгремела Вторая мировая война, мир еще не успел оправиться от поверженного нацизма, чьи бонзы уделяли огромное внимание евгенике и лелеяли идею выведения «сверхчеловеков». Неудивительно, что работы по изучению наследуемости конкретных признаков воспринимались довольно настороженно. Но Скотт и Фуллер были убеждены, что результаты их деятельности могут принести людям огромную пользу и поэтому упорно продолжали начатое.
У них не было четырех сотен пород и 12 тыс. щенят, однако кое-какой материал они собрали: 470 щенков пяти пород. Пять пород были выбраны с таким расчетом, чтобы животные имели примерно одинаковые размеры, нормальное телосложение (то есть длинные, а не короткие ноги) и широкий разброс поведенческих характеристик. Генетики принялись скрещивать 269 собак из следующих пород: басенджи (51), бигли (70), американские кокер-спаниели (70), шетлендские овчарки (34) и жесткошерстные фокстерьеры (44). Наряду с этими собаками они скрещивали 201 полукровку, чтобы проверить действие менделевского механизма наследования.
Чистопородные щенята выращивались в строго контролируемой среде. Их кормили одинаковой пищей, содержали в одинаковых вольерах, начинали тренировать в одном и том же возрасте, применяя при этом одинаковые тесты.
Скотт и Фуллер провели ряд опытов, касавшихся изучения поведения и интеллекта. Результаты были опубликованы в 500-страничном труде, который стал настольной книгой для собаководов, ветеринаров и ученых. Эта книга называется «Генетика и социальное поведение собаки».
Книгу Скотта и Фуллера можно сравнить с волшебным зеркалом, которое услужливо отражает желания и упования читателя. Если вы хотите сказать, что Скотт и Фуллер обнаружили много существенных различий между породами, — книга это подтвердит. Если вы считаете, что они практически не нашли разницы между породами, то и эта точка зрения легко обосновывается на материале их книги.
Результаты получились сложными. Так, для проверки эмоциональной реактивности исследователи фиксировали собаку в «станке Павлова». Это устройство представляет собой аппарат, в который можно поместить собаку и подвергать ее различным воздействиям, вызывающим рефлекторную реакцию: электрошоку, громкому шуму и т. д. Например, исследователь мог «схватить собаку за морду и, разговаривая громко и грубо, мотать ее голову из стороны в сторону». Сложно сказать, какая порода оказалась наиболее реактивной. Басенджи чаще всего кусались (83 %), тогда как бигли обычно лаяли (89 %), а терьеры сильнее всего сопротивлялись принудительным движениям (53 %). При этом неясно, какое действие считать наиболее «реактивным» — укусы, лай или силовое сопротивление.
Ситуация с обучаемостью также получилась неоднозначной. Например, в опыте с поводком, когда собаке требовалось спокойно гулять на поводке, басенджи вели себя ужасно и яростно сопротивлялись, но не лаяли. Бигли терпимо относились к поводку, но выли и скулили. Кокер-спаниели начинали артачиться в воротах и дверях, а шетлендские овчарки прыгали на экспериментатора и вились у него между ног, запутывая в поводке.
Скотт и Фуллер использовали ряд «тестов интеллекта», но эти испытания полностью повторяли те, что бихевиористы разработали для изучения крыс и голубей. Так, собак проверяли на способность проходить лабиринт и огибать барьеры. Судя по таким опытам, собаки не отличаются гибкими познавательными способностями. Но даже при этом ни одна из пород не казалась явным «лидером» или «аутсайдером». Представители одной породы выигрывали в скорости, другой — в точности решения задач.
Когда я взглянул в это волшебное зеркало, мне показалось, что Скотт и Фуллер в принципе не обнаружили различий между породами. Ученые и сами в этом признаются, когда пишут:
«Подчеркнув различия между породами… мы хотим предостеречь читателя, что не стоит всерьез относиться к идее о каких-то стереотипах, характерных для конкретной породы».
Их книга — не беллетристика, к тому же ей уже около полувека. Эта работа является детищем своего времени, когда женщин можно было безнаказанно именовать «слабым полом». Авторы также считали необходимым подчеркнуть, что при межпородном скрещивании собак получаются «особи с превосходными физическими и психическими характеристиками». Дело в том, что именно в тот период губернатор Алабамы санкционировал выпуск статьи о якобы имевших место «физических и поведенческих отклонениях» у гибридных собак, предостерегая граждан от межрасовых браков.
Со времен Скотта и Фуллера ни у кого не нашлось ни времени, ни желания, чтобы повторить их эксперимент в более крупных масштабах. Проблема не только в дороговизне опыта, требующего выращивать, содержать и тренировать почти 500 собак на протяжении десяти лет. Существует и этическая сторона вопроса: как поступить с этими 500 животными после того, как эксперимент закончится?
«Личность» породы
Различия между породами сложно обнаружить, но это не значит, что их не существует. Имеются физические расстройства, специфичные для определенных пород — например, респираторные заболевания у мопсов или особый тип рака у немецких овчарок. Есть и психологические особенности. Например, некоторые бультерьеры страдают обсессивно-компульсивным расстройством, из-за которого могут ловить свой хвост по несколько часов в день.
Поведенческие черты также могут наследоваться. Возьмем, к примеру, пастушьих собак. Австралийская пастушья собака перегоняет стада, покусывая скотину за ноги, заставляя животных бежать в нужном направлении. Представители других пастушьих пород, в частности бордер-колли, бегут впереди стада, работая в качестве «направляющего».
Зададимся вопросом: какие поведенческие черты сохраняются у породы, есть ли у каждой породы собственный «типаж»? Первоначально собак разводили по функциональным признакам, а не по экстерьеру, поэтому интересно узнать, сохранились ли у них до сих пор такие функциональные черты.
Даже в человеческой психологии исследования личности не имели широкого распространения вплоть до 80-х годов прошлого века. Чтобы измерить личность, психологи собирали всевозможные слова, используемые при «различении поведения двух разных человеческих индивидов». Оказалось, что таких слов насчитывается около 18 тыс. В итоге все они были классифицированы на пять групп, получивших общее название «Большая пятерка».
♦ Открытость (артистический, любопытный, впечатлительный, с широким кругом интересов).
♦ Добросовестность (работоспособный, организованный, ответственный, амбициозный, способный на отказ от сиюминутной выгоды).
♦ Экстраверсия (настойчивый, энергичный, мотивированный, находящий стимул в компании окружающих).
♦ Приятность в общении (умеющий прощать, великодушный, добрый, внимательный к окружающим).
♦ Нейротизм (беспокойный, напряженный, чувствительный к критике, угрюмый).
Испытуемым предлагалось оценивать в баллах такие утверждения, как «у меня богатое воображение» или «я люблю порядок». Затем баллы суммировались и для каждой из категорий «Большой пятерки» высчитывался процент.
Такие тесты полезны потому, что в определенной степени можно спрогнозировать жизненный путь человека на основе его личностных характеристик. Например, высокий уровень открытости и добросовестности обычно означает предрасположенность к академическим успехам. Низкие показатели приятности в общении и добросовестности у ребенка прогнозируют, что у него может рано пробудиться тяга к правонарушениям. Люди с высокой экстра-версией часто достигают успеха в карьере менеджера или специалиста по продажам. Исследователи даже нашли корреляции между личностными чертами и здоровьем. Так, люди с высоким уровнем добросовестности обычно проживают долгую и здоровую жизнь, а высокий нейротизм опасен для здоровья.
Разумеется, структура личности — не единственный фактор, определяющий ваш жизненный путь. Личностные качества всегда развиваются в определенных обстоятельствах и правильной (или неправильной) среде. Но тесты личности помогают идентифицировать тех, кто находится в группе риска, определенными чертами можно управлять, чтобы способствовать успеху, оздоровлению человека или делать его жизнь более радостной.
Когда тестирование человеческой личности приобрело популярность, исследователи заинтересовались, будут ли такие тесты работать и на животных. Личностные тесты собак стали популярны в последние десять лет, поскольку нам действительно бывает полезно спрогнозировать успешность собаки в решении тех или иных задач. Допустим, мы хотим проверить, сможет ли собака стать хорошим поводырем или компаньоном для работы с детьми. Не менее важно знать, какая собака в определенных обстоятельствах может проявлять опасную агрессивность.
Поскольку животные не умеют разговаривать, довольно сложно проверить их на человеческом личностном тесте. Человеческие тесты такого рода тесно связаны со словарным запасом — причем, не только с той лексикой, с помощью которой вас описывают окружающие, но и со словарем, который вы применяете при описании самого себя. Действительно, не существует способа узнать, впечатлительна ли ваша такса и восприимчива ли она к прекрасному, нравится ли вашему пуделю быть организованным и работоспособным.
Тем не менее ученые Кент Свартберг из Стокгольмского университета и Бьёрн Форкман из Королевского датского сельскохозяйственного и ветеринарного университета проанализировали огромный объем данных о 15 239 собаках 164 различных пород и попытались составить сравнительно полное представление о собачьей индивидуальности.
Собак ставили в ряд ситуаций, а специально обученное жюри оценивало их реакции. Подумайте, как ваша собака повела бы себя в каждом из двух следующих тестов.
Вы с собакой стоите на лесной тропинке. Приближается незнакомец. Он пожимает вам руку, а потом поглаживает вашу собаку. Затем незнакомец берет поводок и немного отводит собаку в сторону, примерно на 10 м. Если все идет хорошо, то незнакомец достает веревку и пробует поиграть с собакой в перетягивание каната и в «принеси палочку».
Чуть дальше по тропе зигзагообразно натянут шнурок, на котором висит маленький пушистый предмет, его тянут по шнурку. Если ваша собака пытается за ней погнаться, то странный пушистик «убегает» от нее, как живой.
Потом начинает происходить что-то странное. На расстоянии более 30 м от вас неожиданно появляется другой незнакомец в плаще с капюшоном. Лица под капюшоном не видно, и этот человек начинает к вам подбираться. Продвигаясь вперед, он хлопает складками капюшона, как крыльями летучей мыши. Если ваша собака не бросается на этого человека, он откидывает капюшон и пытается с ней поиграть.
Вы с собакой идете дальше. На земле лежит чучело в спецовке (в кино так часто бывают одеты серийные убийцы). Его ноги прикреплены к земле, а руки привязаны веревками и металлическими тросами к двум деревьям так, что когда спрятавшийся человек тянет за веревку, чучело неожиданно встает. Это происходит в момент, когда вы с собакой подходите к фигуре примерно на три метра.
Далее по тропе спрятался другой человек, который тянет цепи по листу ржавого железа. Это приспособление издает ужасающий скрежет.
Потом начинается мой любимый этап. В лесу прячутся два человека, наряженные как привидения — белые простыни и все такое. На головах у них пластмассовые шлемы с прорезями для глаз. На шлеме черной краской нарисованы глаза и рот. Когда вы приближаетесь к ним примерно на 20 м, привидения выплывают из-за деревьев и начинают угрожающе надвигаться на вас с собакой.
В довершение всего на финише этой страшной дорожки кто-то стреляет из ружья.
Шведам необходимо отдать должное — такая прогулка гораздо интереснее скучного опросника (правда, надеюсь, они не допускали к данным опытам сердечников!). В ходе этого испытания оценивалось, как собаки реагируют на различные ситуации: нравилось ли им играть и общаться с незнакомцем, гнались ли они за пушистым комочком, пытались ли напасть на чучело и т. д.
Выполнив такие тесты более чем с 15 тыс. собак, Свартберг и Форкман выделили пять основных черт собачьей личности, соответствующих человеческим чертам из «Большой пятерки». Вот они:
♦ игривость;
♦ любопытство/бесстрашие;
♦ склонность к погоне;
♦ общительность;
♦ агрессивность.
Во-первых, ученые обнаружили, что если говорить о различиях между породами, то мы сталкиваемся с таким разнообразием черт внутри одной породы, что межпородные различия практически не наблюдаются. Во-вторых, у людей качества из «Большой пятерки» не обязательно взаимосвязаны. Например, вы можете обладать высокой добросовестностью, но низкой экстраверсией. Или высокая открытость может сочетаться с малой приятностью в общении. Но у собак первые четыре психологические черты тесно связаны. Так, игривые собаки обычно отличаются любопытством, общительностью и пристрастием к погоне за предметами. Выраженность этих черт Свартберг и Форкман назвали смелостью, а отсутствие — робостью. Робкие собаки в непривычных ситуациях ведут себя пугливо, осторожно и уклончиво, как в социальных, так и несоциальных контекстах. Смелые собаки отличаются более исследовательским поведением.
Единственная черта, которая не зависит от всех остальных, — это агрессивность. Так, ваша собака может быть игривой, любопытной и общительной, но в определенных обстоятельствах проявлять агрессию.
Этот континуум «смелость — робость» интересен в следующем отношении. Помните, смелые лисицы, не боявшиеся человеческой руки, успешнее понимали человеческие социальные намеки? Когда Свартберг тестировал бельгийских и немецких овчарок, более смелые собаки лучше решали задачи, связанные с повиновением, поиском и слежкой. Они хорошо справлялись с такими задачами и в сравнительно юном возрасте.
Оказывается, соотношение смелости и робости важно и у детей. Дети, проявлявшие застенчивость в двухлетнем возрасте и избегавшие незнакомых ситуаций, сохраняют спокойствие и отстраненность и в семилетнем возрасте. А более бойкие дети, интересующиеся нестандартными ситуациями, с возрастом становятся говорливыми и общительными. Таким образом, черты из этого континуума со временем закрепляются у детей.
Континуум «смелость — робость» прослеживается и у многих других животных, например у волчат (чем смелее волчонок, тем успешнее он потом охотится).
Борбала Турчан вместе с коллегами из венгерского Университета имени Лоранда Этвёша использовали более банальный метод, позволявший выявить у собак различных пород те или иные личностные черты. Исследователи предложили более 14 000 владельцев собак заполнить анкету о своих питомцах. Анкета представляла собой адаптацию теста личности, разработанного для людей.
Кроме смелости венгерские исследователи выделили еще три черты: общительность (хорошо ли ваша собака находит контакт с другими собаками?), спокойствие (остается ли ваша собака невозмутимой даже в стрессовых ситуациях?) и обучаемость (насколько быстро учится ваша собака?). Кроме того, они воспользовались новейшими генетическими данными, чтобы распределить всех собак на пять групп. Первую группу составили древние породы (древние породы азиатского и африканского происхождения, близкородственные волкам). Остальные четыре группы включали современные породы: мастифы / терьеры (породы типа мастифов или породы, среди предков которых были мастифы или терьеры), пастушьи собаки и борзые (соответственно, пастушьи собаки и борзые), охотничьи собаки (сравнительно молодые породы европейского происхождения, в первую очередь спаниели, терьеры и гончие), а также горные породы (крупные горные собаки и часть терьеров).
Венгерские ученые пришли к выводу, что древние породы (в частности, чау-чау, хаски и басенджи) являются наименее обучаемыми и наиболее робкими, но при этом самыми спокойными. Это неудивительно, учитывая их генетическую близость с волками. Группа мастифов / терьеров, к которой относятся бульдоги, питбули и мастифы, характеризуется наибольшей смелостью, а пастушьи и борзые собаки (бордер-колли, грейхаунд) отличаются максимальной общительностью и обучаемостью. Наименьшая общительность свойственна горным породам, типичными представителями которых являются английский кокер-спаниель и сенбернар (табл. 2).
Таблица 2. Сравнение личностных факторов в группах пород
Фактор Наиболее выражены Наименее выражены СмелостьМастифы/терьерыДревние породыОбщительностьПастушьи собаки/борзыеДревние породыСпокойствиеДревние породыГорные, охотничьи, пастушьи, борзые собакиОбучаемостьПастушьи собаки/борзыеДревние породы
Отдельные результаты, полученные при использовании такого метода, противоречат представлениям о некоторых породах, сформировавшимся в собаководческих клубах. Например, по данным Международной кинологической федерации (FCI), испанский гальго не отличается крайней робостью, хотя Турчан определил, что именно эта порода самая несмелая. Другой пример анатолийская овчарка. На собаководческих выставках представителей данной породы часто штрафуют за агрессивность. Турчан же указывает, что эти овчарки могут быть агрессивны только по отношению к другим собакам.
Рассмотрев собачьи породы в контексте их генетического родства, а не просто по тем признакам, по которым животных исторически классифицировали в клубах, Турчан с коллегами добились значительных успехов в определении характеристик пород — как минимум на групповом уровне.
Миф об агрессивных породах
Большинство исследований в области межпородных различий посвящено изучению всего одного признака, выделяемого Центром по контролю и профилактике заболеваемости. Этот признак — агрессия. По оптимистичным оценкам, ежегодно в США укусам собак подвергается около 4,7 млн человек. По данным Центра, примерно 885 тыс. из этих пострадавших обращаются за медицинской помощью. В 2006 году более чем 30 тыс. человек в США потребовались пластические операции в результате нападений собак. Большинство таких травм собаки наносят детям. По данным одного из исследований, половину американских детей в возрасте до 12 лет хотя бы один раз кусала собака, а более половины укушенных детей страдают от посттравматического стрессового расстройства.
После подростковой наркотической зависимости и токсикомании собачьи укусы являются наиболее затратной проблемой в области общественного здравоохранения в США, касающейся детей. Эта проблема обходится страховым компаниям в $345 млн ежегодно; общий ущерб, связанный с собачьими укусами, может достигать $1 млрд в год. Поскольку от нападений собак страдает огромное количество людей, эта проблема воспринимается как настоящая эпидемия. Неудивительно, что если какая-нибудь порода собак сравнительно более опасна, чем остальные, то об этом хотят знать и юристы, и политики, и страховые компании, и родители.
Если верить информации из теленовостей за последние десять лет, то напрашивается вывод, что наибольшее количество смертельных исходов и травм при нападениях собак можно отнести на счет питбулей. Питбуль — это не конкретная порода собак, а общее наименование трех пород: американский стаффордшир-терьер, стаффордширский бультерьер и американский питбуль-терьер (хотя Американский кинологический клуб не признает последних как отдельную породу).
Генетические исследования показывают, что питбули обладают близким родством с бульдогами, у них, вероятно, был общий предок, применявшийся при травле быков. Питбули известны своим бесстрашием, куражом и неуступчивостью в схватке, поэтому такие псы пользуются популярностью во многих видах незаконного бизнеса — например, в собачьих боях. Если питбуль недостаточно агрессивен, он погибает на ринге или уничтожается заводчиком.
Таким образом, отдельные генетические линии собак могут претерпевать отбор, поддерживающий повышенную агрессию. Здесь можно вновь вспомнить русских, которые создали популяцию агрессивных лисиц, размножая особей, относящихся к человеку с выраженной враждебностью. Итак, очень агрессивные собаки могут смешиваться с общей популяцией и жить в человеческом обществе.
После того как в 1980-е годы в прессе была широко растиражирована информация о нескольких жестоких нападениях питбулей, такие собаки стали популярны среди хозяев, желающих приобрести свирепого зверя, которого можно научить нападать на врага. Питбули известны своей мертвой хваткой и силой укуса до 1800 фунтов на квадратный дюйм. Правда, ни одно из этих значений научно не подтверждено. Доктор Брэди Барр, ведущий программы «Опасные встречи» на канале «Нэшнл Джеографик», проверял силу укуса питбулей и пришел к выводу, что она (235 фунтов на квадратный дюйм) значительно уступает аналогичному показателю у ротвейлера (328) и сильно — укусу волка (400). Кроме того, настоящей мертвой хваткой не обладает ни питбуль, ни какая-либо другая собака.
До сих пор мы в ужасе впитываем газетные заметки о нападениях питбулей. За десятилетний период с 2001 по 2010 год этой теме было посвящено не менее 3340 статей, что примерно вдвое превышает количество аналогичных материалов о немецких овчарках — считается, что по опасности эта порода уступает только питбулям. По данным сайта DogsBite.org, на котором анализируются интернет-источники о собачьих нападениях на людей, в период с 2006 по 2008 год в результате таких происшествий погибло 88 человек. 59 % этих случаев произошло с участием питбулей. Кроме того, сайт DogsBite.org указывает, что 94 % нападений питбулей на детей были неспровоцированными. В среднем по три питбуля ежедневно погибают по причинам, связанным с их агрессивностью.
Эти данные также подкрепляются различными научными статьями. Так, одно из исследований показало, что из всех случаев гибели людей от нападений собак, зафиксированных в период с 1979 по 1988 год, в 42 % эпизодов участвовали питбули. По данным другого исследования, питбули и ротвейлеры виновны в 60 % подобных летальных исходов за период с 1979 по 1996 год.
Иногда случаются такие жестокие нападения, что их общественный резонанс приводит к быстрым и суровым законодательным решениям. В результате в сотнях муниципальных районов в США действуют законы, направленные против конкретных собачьих пород. В соответствии с данными нормами питбулей требуется регистрировать, кастрировать, выгуливать в намордниках. Иногда эти породы вообще запрещают.
Все эти шаги кажутся логичными мерами, призванными защитить граждан, и в особенности детей, от явно опасных собак. Но проблема заключается в том, являются ли собаки, совершающие такие нападения, настоящими питбулями.
В 2009 году в одном исследовании было рассмотрено, как 17 различных собачьих приютов классифицируют породы. Собака, оказывающаяся в приюте, попадает в значительно более стрессовую ситуацию, чем, например, ребенок в пункте первой помощи. Кроме того, логично предположить, что специалист, работающий с собаками, умеет определять породы значительно точнее, чем обыватель.
Сотрудников таких приютов просили определить доминирующую породу у нескольких различных собак. После этого образцы крови собак отправлялись на анализ ДНК. Более чем в 60 % случаев сотрудники приютов называли в качестве доминирующей породы такую, которая вообще отсутствовала в родословной собаки. Например, доминирующей породой мог быть далматинец, а собаку называли терьером. В другом случае практически чистокровного маламута называли австралийской пастушьей собакой. Итак, если люди, профессионально занимающиеся собаками, точно угадывают породу лишь в трети случаев, вполне вероятно, что обычный гражданин будет ошибаться в этом значительно чаще.
Если персонал больницы записывает, что доставленного к ним ребенка укусил именно питбуль, то эта информация исходит непосредственно от пострадавшего, его родителей или свидетелей происшествия. Анализов ДНК никто не делает. Любая короткошерстная собака среднего телосложения с широкой мордой может сойти за питбуля. А ведь еще Скотт и Фуллер определили, что порой собака может быть ничуть не похожей на своих родителей. Так, щенята от скрещивания басенджи и кокер-спаниелей выглядят совершенно непримечательно, их общими чертами являются лишь среднее телосложение и пятнистый окрас. Таким образом, собачья внешность бывает обманчивой. Собака, совершенно не похожая на питбуля, может иметь гены одной из «бойцовых» пород. И наоборот, вылитый питбуль оказывается принадлежащим совсем к другой породе.
Другое исследование показало, что люди с большей вероятностью считают собаку опасной в зависимости от аксессуаров, которые носит собака или ее хозяин. Так, на одной фотографии изображен белый мужчина в возрасте за тридцать, одетый в спортивный пиджак. У него металлическое ожерелье и галстук. На привязи мужчина держит черного лабрадора с похожим поводком и ошейником. На другом снимке сфотографирован мужчина в грязных рваных джинсах, старой футболке и стоптанных рабочих сапогах. Он также держит собаку в утыканном шипами кожаном ошейнике, в качестве поводка этот тип приспособил обтрепанную веревку. Участники исследования воспринимали собаку со второй фотографии как более агрессивную, хотя на обоих снимках изображен один и тот же лабрадор.
Обзор других научных исследований показывает, что питбули — даже не основные виновники всех этих бед. Так, подробный анализ 84 случаев нападения собак на детей показал, что на долю питбулей приходится «значительный процент» таких укусов, но в количественном выражении это всего 13 %. Еще одно исследование позволяет заключить, что самой кусачей породой является немецкая овчарка, одну из лидирующих позиций по этому показателю занимают английские спрингер-спаниели. Обзор исследований, проведенных с 1971 по 1989 год, показывает, что в разных случаях в первую тройку наиболее агрессивных собак хотя бы один раз попадали следующие породы: чау-чау, колли, немецкие овчарки, полукровки, американские стаффордшир-терьеры, кокер-спаниели, сенбернары, лхасские апсо, доберманы-пинчеры, ротвейлеры, пудели, новошотландские ретриверы. Как видите, разброс невероятный.
Далее возникает вопрос о типе агрессии. Собака может враждебно относиться к своему хозяину, незнакомцу или другой собаке. Так, одно из исследований показало, что наибольшая агрессия по отношению к незнакомцам и другим собакам характерна для такс.
Поскольку все эти исследования не позволяют сделать окончательных выводов, в 17 штатах США действуют законы, применяемые не против конкретных пород, а по принципу «одного укуса». Хозяин собаки несет ответственность только в случае, если его питомец кого-то укусит. Эти законы несовершенны, так как большинство собак, совершающих жестокие нападения, делают это впервые, но такие нормы лучше, чем поиск «козлов отпущения» — ведь конкретная порода может быть фактически непричастна к большинству нападений. Кроме того, законы о запрете той или иной породы создают в обществе ложное чувство безопасности. Необходимо подробнее изучить поведенческие мотивы собачьей агрессивности и только после этого пытаться принять законодательные акты, которые, возможно, помогут справиться с этой эпидемией.
Процент летальных исходов в результате собачьих укусов очень низок, только одна из 3,9 млн собак убивает жертву. Вы в 573 раза сильнее рискуете погибнуть в ДТП и в три раза — от удара молнии, чем от зубов собаки.
Итак, сложно дифференцировать собачьи породы по такому показателю, как агрессивность. Но статистика свидетельствует, что более 70 % собачьих укусов приходится на детей в возрасте до десяти лет. Более 60 % укушенных детей — мальчики. Чаще всего (в 61 % случаев) дети страдают от укусов, когда пытаются отбирать у собак еду или, например, игрушки. Чаще всего собака кусает ребенка в область головы и шеи, в 55 % случаев — в щеки и губы, средняя длина раны составляет 7,5 см. Большинство кусачих собак относится к крупным породам. Кобели кусаются чаще, чем суки. Две трети собак, укусивших ребенка, совершали это впервые, от 25 до 33 % таких собак являются домашними любимцами.
Резюмируя, можно сказать, что основную группу риска, подверженную серьезным травмам от укусов собак, составляют мальчики в возрасте до десяти лет, в семье которых содержится крупный кобель.
Самая умная порода
Всех интересует вопрос: а какая порода собак самая умная? Если говорить о познавательной деятельности, то исследования межпородных различий практически не проводились. Это удивительно, ведь вокруг так много популярной литературы, авторы которой пытаются ответить на этот вопрос. Почти полное отсутствие научных работ объясняется тем, что пород очень много, понятие «порода» крайне размытое и лишь недавно в нашем распоряжении появились генетические данные, позволяющие группировать породы по признаку родства друг с другом.
Хотя в настоящее время ученые практически не могут ответить на вопрос, какая из пород обладает наибольшими когнитивными талантами, данное обстоятельство ничуть не мешает людям иметь категоричные мнения на этот счет. На уровне мнений «лидируют», как правило, одни и те же породы, может лишь немного меняться их порядок. Большинство опрошенных считают, что самыми умными породами являются бордер-колли, немецкие овчарки, ретриверы и пудели.
Но имеющиеся у нас немногочисленные научные данные не подтверждают этих мнений. Так, собаки различных пород примерно с равным успехом научались огибать преграды по подсказке человека. Другие исследования выявили единичные систематические межпородные отличия, связанные с умением собак интерпретировать человеческий указательный жест. Как показало сравнение новогвинейских поющих собак, динго и дворняг, все собаки довольно хорошо понимают человеческие жесты.
Всего в нескольких работах были зафиксированы межпородные когнитивные различия. В частности, таково одно из моих исследований, описанное во второй части этой книги, — как вы помните, мы сравнивали способности служебных и неслужебных пород. Обе группы собак хорошо справлялись с поставленными задачами, но у служебных собак это получалось несколько лучше.
Мы убедились, что собачий гений во многом зависит от коммуникативных способностей.
Так, достаточно ценным элементом собачьего арсенала когнитивных навыков является умение следить за человеческим взглядом. Мариана Бентосела из аргентинского университета Буэнос-Айреса, а также ее коллеги изучили, как часто собаки различных пород заглядывают в лицо человеку. Выяснилось, что в ожидании лакомства ретривер смотрит на экспериментатора в среднем дольше, чем немецкая овчарка. Возможно, это объясняется тем, что ретриверу приходится взаимодействовать с партнером-человеком, чтобы понять, куда упала подстреленная дичь. Овчарки, работающие со скотом, могут меньше полагаться на человека, так как это занятие требует большей самостоятельности.
Но с этими исследованиями связана определенная проблема: для идеального сравнения понадобилось бы две группы собак, выращенные и протестированные схожим образом. Те межпородные сравнительные исследования, которые проводятся в настоящий момент, не позволяют исключить различий в воспитании животных, которые могут влиять на результаты.
Кроме того, Уильям Хелтон из Кентерберийского университета (Новая Зеландия) предложил еще один вариант, объясняющий выявление межпородных различий, но независимый от когнитивных способностей животного. Хелтон полагает, что некоторые наблюдаемые нами межпородные различия непосредственно связаны с размерами особей той или иной породы, а не с историей ее служебного или неслужебного развития.
Собаки могут быть долихоцефалами (иметь длинный череп — таков, например, грейхаунд), мезоцефалами (средний череп, как у бордер-колли) или брахицефалами (широкий череп, как у стаффордширского бультерьера).
Форма собачьего черепа во многом определяет взгляд животного на мир. Собаки-долихоцефалы могут фокусировать взгляд на объектах или отдельных людях гораздо хуже, чем собаки-брахицефалы с широкими носами. Дело в том, что поле зрения у собак-брахицефалов значительно шире, чем у долихоцефалов. Соответственно, собаки-брахицефалы обладают своего рода стереоскопическим зрением, гораздо более напоминающим бинокулярное зрение человека, чем зрение долихоцефальных собак.
Хелтон считает, что чем крупнее собака, тем шире у нее череп. Глаза в широком черепе сидят примерно так же, как у человека. Крупные собаки-брахицефалы обладают сравнительно прямой мордой и широко расположенными глазами, нежели долихоцефалы. Благодаря этому у них улучшается зрение и пространственное видение мира. Хелтон доказал, что крупные собаки лучше справляются с указательными задачами, чем мелкие. Таким образом, когнитивные успехи той или иной породы могут быть связаны исключительно с размерами собак.
Как видите, в этой области проведено не так много исследований, а имеющиеся результаты пока интерпретируются неоднозначно. Но в этом и заключается самое интересное качество научной революции. Научный поиск всегда сопровождается беспорядочными, категоричными спорами, основанными на фактических данных. Чем больше информации вы собираете, тем сильнее хочется сорваться на крик. Так и происходит научный прогресс.
Экстерьер наносит ответный удар
Итак, вернемся к нашему разговору о самой умной породе. Как правило, тесты оценивают конкретную разновидность собачьего интеллекта — рабочий интеллект. Адам Миклоши назвал эту черту обучаемостью.
Хелтон соотнес список элитных пород и те породы, которые стабильно занимают высокие места в аджилити-соревнованиях. Аджилити позволяет качественно оценивать обучаемость собак, поскольку участники состязаний должны выполнять по приказу хозяев ряд разнообразных задач.
Показатель аджилити состоит из двух компонентов: это точность выполнения команд, связанная со свойственным собаке индивидуальным уровнем обучаемости, и скорость , которая в большей мере зависит от физической подготовки животного. Элитные породы (в частности, бордер-колли, немецкие овчарки и ретриверы) существенно быстрее справляются со своими задачами. Считается, что собаки именно этих пород обладают самым высоким интеллектом. Поэтому представители таких пород активно участвуют в аджилити-конкурсах, на их долю приходится большинство медалей.
Тем не менее по показателю точности элитные породы вполне сравнимы с другими, более скромными — например, с чихуахуа или ши-тцу. А некоторые породы, ценящиеся невысоко, даже превосходят по точности своих элитных собратьев. Итак, поскольку Хелтон стремился оценить обучаемость собак, он интересовался у хозяев, сколько времени у них уходит на обучение питомца тому или иному фокусу. Если собака обладает сравнительно высокой обучаемостью, то должна быстрее овладевать новым умением, чем другая собака с низкой обучаемостью. Но в этом отношении разница между элитными и неэлитными породами практически отсутствует.
Однако Хелтон обнаружил, что все те элитные породы, которые считаются хорошо обучаемыми, выглядят схоже. Ко этим породам относятся собаки умеренных размеров, обладающие средними черепами. У них нет коротких ног, как у такс, массивных тел, как у мастифов, длинных черепов, как у гончих, и чрезмерно широких черепов, как у бульдогов.
Все упомянутые в предыдущем абзаце породы не уступали своим элитным собратьям по точности выполнения задач. Но ведь очевидно, что коротконогая такса будет выглядеть на полосе препятствий в аджилити-конкурсе гораздо менее впечатляюще, чем быстроногий бордер-колли, даже если такса совершенно верно выполнит все команды. Вероятно, когда мы задумываемся о «самых умных» породах, нас волнует не столько их ум, сколько внешний облик. Это еще раз напоминает нам о мудрости: не судите о книге по обложке, а о собаке — по форме черепа.
При обсуждении межпородных различий мы неизменно приходим к одному и тому же выводу. Если вы считаете, что ваша собака лучшей породы, то, к сожалению, нет никаких научных фактов, которые бы это подтверждали. Правда, нет и доказательств, которые противоречили бы вашему мнению.
Глава 10. Обучение гениальности
Как воспитать умную собаку
Я взял Мило из приюта, не практикующего усыпления. Это случилось в ту пору, когда бостонская зима начинает сменяться весной. Мило нашли на улице — он бродяжничал без ошейника и каких-либо опознавательных меток. За те десять дней, которые пес провел в приюте, никто не сообщил о его пропаже и не пришел его искать. Когда я наведался в приют, собаки неистово виляли хвостами, скулили и визжали, страшно желая, чтобы их обнял двуногий гость. Мило на общем фоне выглядел благородно. Несмотря на свой размер, он грациозно подошел ко мне.
«Привет, дружище», — сказал я, присев перед проволочной сеткой. Белый мех Мило стал колыхаться как облако, когда пес завилял хвостом. Он спокойно посмотрел на меня, ловя мой взгляд глубокими карими глазами, умными, как у человека. Мило был самой красивой собакой, которую мне доводилось встречать. Он казался метисом лабрадора и белого медведя.
Позже я еще раз зашел в приют, чтобы окончательно решить, беру ли я Мило. Сел на корточки. Как только Мило вошел в комнату, он прыгнул мне на колени — всеми своими 27 кг — и неуклюже, но счастливо потерся об меня.
Я убедился, что эта собака — моя родственная душа. Нам предстояли великие дела. Я надеялся, что Мило даже сможет превзойти успехи Орео и раздвинуть границы «псознания». Мило научил меня очень многому, но не совсем тому, чего я ожидал.
Первый признак того, что Мило — особенный пес, обнаружился через неделю после того, как я взял его домой из приюта. Все шло отлично. Мило оказался исключительно спокойной собакой. Вдобавок он полностью оправдал обещание служителя приюта, который заверил меня, что эта собака никогда не будет мочиться в квартире.
Однажды вечером мы сидели с друзьями в парке Бостон-Коммон, и где-то вдалеке прогудела сирена скорой помощи. Мило поднял голову к небу и издал долгий печальный вой. Мы с приятелями рассмеялись. Как интересно. Тогда Мило стал пыхтеть и тереться о мои ноги. Я потрепал его за уши, по-прежнему не понимая, чего он хочет. Но это был лишь первый предвестник грядущих событий.
Я хотел завести собаку, так как знал, что в Германии мне придется жить в одиночестве. Я полагал, что безусловная собачья любовь поможет не чувствовать себя таким покинутым. Но наш союз получился гораздо более тесным, чем можно было рассчитывать. Мило был в меня просто влюблен. Целых девять месяцев я жил как заложник. Он сопровождал меня в рестораны по вечерам. Он ходил со мной даже в ванную, так как стоило мне покинуть его всего на несколько минут — и Мило начинал выть, словно вот-вот умрет, не вытерпев разлуки. Мне чуть не пришлось съезжать с квартиры, поскольку в те несколько раз, когда без вариантов требовалось оставить Мило, пес выл так громко, что соседи начинали подозревать неладное и вызывали полицию.
К счастью, немцы очень прогрессивно относятся к собакам. Наших четвероногих друзей пускают в офисные здания, универмаги, кафе и рестораны. Им даже разрешено ездить в автобусах и поездах. Единственное место, куда собакам закрыт путь, — это продовольственный магазин. Отправляясь за едой, я был вынужден закупаться максимально быстро, а Мило тем временем выл снаружи.
Странно, но он был не слишком любвеобильным. Например, если я его обнимал, он с этим мирился, но это ему не так уж и нравилось. Он никогда больше не прыгал мне на колени. Не играл в «принеси мячик». На самом деле он вообще не любил играть. Обычно он просто прятался под каким-нибудь столом — допустим, кухонным или письменным — и спал.
Я все не решался давать ему транквилизаторы, так как полагал, что со временем и с тренировками что-то наладится. Но никакие тренировки, казалось, не помогали. Мило был неподдающимся до невозможности. Его спокойное и достойное поведение, которым он покорил меня в приюте, оказалось фарсом. Мило был неглупым, но крайне упрямым. Я успешно выдрессировал пять собак, четыре из них были из приюта. Ни у одной из них не возникало сложностей с подчинением или поведенческих проблем.
А потом я наткнулся на Мило.
Я тратил ежедневно целые часы, стремясь научить его простейшим командам. Как только мы оказывались на улице и вообще в любом месте, где эти команды могли понадобиться, я мог забыть об их существовании. Мило не садился по команде и не подходил, когда я его подзывал. Совершенно не хотел оставаться на месте. Едва умел гулять на поводке. Приходилось иметь дело с 27 кг чистого упрямства, Мило без вариантов стремился обнюхать каждую капельку собачьей мочи в радиусе 5 км. Автографы других собак так его увлекали, что он, казалось, совершенно не обращал внимания на самих собак. Брайан Хэйр, эксперт по собакам, не мог научить пса команде «сидеть»!
Фиолетовый фактор
Я поступил так же, как любой другой на моем месте. Стал читать онлайновые колонки и учебники для самостоятельного изучения. И почти сразу меня поразила основная идея, красной нитью проходившая через эти материалы: якобы виноват был я. Либо я неверно воспитывал Мило, либо недостаточно усердно тренировал его. Везде прослеживалась одна и та же идея «кнута и пряника».
Незадолго до этого я получил степень доктора философии за работу о важности темперамента собак при взаимодействии и общении и думал, что предлагаемое во всех этих источниках решение слишком упрощенное. Конечно, наши воспитательные приемы сказываются на поведении собак, но не меньшую роль играет и их природа. Я стал задумываться, не из-за темперамента ли Мило такой неподдающийся и так привязан ко мне? Мне даже стало казаться, что до самой своей смерти Мило будет держать меня в плену.
И меня осенило, как только я присмотрелся к языку Мило. По цвету он напоминал чернику. Когда я приютил Мило, я еще не знал, что только у одной породы собак синий язык. Это чау-чау. Порода чау-чау была выведена около 2 тыс. лет назад и относится к тем девяти породам, которые наиболее близки к волкам в генетическом плане. На китайских полотнах и статуэтках эпохи династии Хань иногда изображаются чау-чау, гордо выступающие в качестве сторожевых собак или величественно развалившиеся под столами. Иногда чау-чау употребляли в пищу. Возможно, название породы происходит от кантонского (южнокитайского) слова «чоу», означающего «съедобный». Кстати, именно этот корень присутствует в названии китайского рагу из птицы — «чоумейн». Чау-чау известны тем, что очень привязываются к своим хозяевам и стремятся их защищать, они крайне упрямы и исключительно плохо поддаются дрессировке.
Моя собака мне не повиновалась не потому, что я оказался плохим тренером. Просто Мило был генетически ближе к волкам, чем другие собаки, и обладал совершенно иным темпераментом. Я ошибся лишь в том, что мои нестандартные методы тренировок вступили в противоречие с волчьей натурой Мило.
Я спасся почти чудом. Роскошный мех Мило надежно скрывал его подбрюшье, так что работники приюта не заметили мужского достоинства Мило, пока я не вызволил пса из заточения. Я обещал, что позабочусь о кастрации Мило, но в Германии все время было недосуг этим заняться, и операция была сделана через целых девять месяцев.
Когда анестезия прошла, Мило совершенно преобразился. Самое удивительное заключалось в том, что он, без всякой дополнительной дрессировки, исправно повиновался моим командам. Все то время, пока я втолковывал псу, что означают команды «сидеть!», «стоять!», «ко мне!», он словно не подозревал, о чем это я. Теперь я осознал, что он с самого начала отлично понимал команды, просто не желал им повиноваться. Неожиданно он стал охотно гулять на поводке. Прекратил выть. Мило по-прежнему волновался, если я надолго отлучался, но и здесь были заметны явные улучшения.
Темперамент Мило изменился, когда пес лишился яичек, и в его организме упал уровень андрогенов. В результате те когнитивные навыки, которые всегда у него были, могли, наконец, повлиять на его поведение.
Мило — отличный пример того, как борются в животном природа и воспитание, формирующие его поведение. Кроме того, этот опыт показывает, что дрессировка некоторых животных бывает сравнительно сложной — так как зависит от темперамента.
Сначала мне казалось, что история с Мило — всего лишь забавный анекдот, которому не стоит придавать особого значения. Но однажды меня пригласили прочитать лекцию на открытии конференции по дрессировке собак. Сделав презентацию о развитии собачьих когнитивных способностей, я остался на мероприятии, чтобы с интересом послушать других докладчиков. Конференция меня не разочаровала. Многие ораторы призывали пользоваться строгими методами для оценки эффективности тренировок, другие рассматривали роль эмоций в проявлении проблемных видов поведения. Показали нескольких питбулей, оказавшихся самыми милыми и вышколенными собаками, которых мне доводилось встречать. И это притом, что власти рекомендовали усыпить этих собак, после того как животных удалось вызволить с подпольного ринга. Здесь обсуждали и собачий фристайл — на соревнованиях по этому виду спорта можно встретить и чихуахуа с лунной походкой, и вальсирующего пуделя. Было ясно, что эти люди знают, как учить собак.
Тем не менее я удивился, осознав, что давно признанные несостоятельными понятия о психологии животных по-прежнему владеют умами многих специалистов. Докладчики то и дело подчеркивали потенциал выработки условных рефлексов для решения всевозможных поведенческих проблем. Дрессировщики выступали за стабильное вознаграждение собаки при воспитании нужных привычек. Репортеры без устали щелкали фотоаппаратами.
Все это казалось совершенно безобидным, пока один из основных ораторов не принялся восхвалять достоинства бихевиоризма. На экране запестрели фотографии крыс и голубей в камерах Скиннера, а мы слушали о том, что можно с равным успехом использовать классическое и оперантное обусловливание в опытах с собаками, курами и любыми другими животными. Далее нам прочли оду в честь Б. Ф. Скиннера, открывшего универсальные принципы обучения. Якобы Скиннер совершил революцию в нашем понимании психологии животных.
Ощущение было такое, как будто приземлилась летающая тарелка, из нее высыпала целая орава пришельцев, и они нам объявили, что вновь настали 50-е годы прошлого века. Прежде чем продолжать повествование, следует рассказать, что такое бихевиоризм, как эта парадигма изменила научную картину мира и само общество — настолько, что последствия этого ощущаются и сегодня Далее мы поговорим о том, как учение Скиннера было отвергнуто, и ему на смену пришел когнитивный подход.
Тирания бихевиоризма
Сложно даже вообразить, какое тлетворное влияние оказывал бихевиоризм на поведенческую науку в Америке на протяжении большей части XX века. Сегодня существует целый ряд подходов к изучению познавательной деятельности. В этой области работают этологи, бихевиористы, нейрофизиологи, а также ученые, исследующие познание с антропологической точки зрения. Но в США как минимум с 1913 по 1960 год, а возможно, и дольше зоопсихология изучалась только в одной перспективе — бихевиористской. Если вы не были бихевиористом, то не могли заниматься научной работой, так как на любой кафедре работали одни бихевиористы. Вы не могли получить грант, поскольку любой ваш проект рассматривали бы бихевиористы. Вас никогда бы не опубликовали, так как рецензировать вашу работу, скорее всего, стал бы бихевиорист.
Это течение в науке начало развиваться как реакция на интроспективную психологию, отстаиваемую Фрейдом и другими маститыми учеными. Интроспективная психология — слишком объемная область знания, чтобы вдаваться здесь в ее подробности, но если вы попробуете хотя бы пролистать работу Фрейда «Преодоление Эдипова комплекса», то найдете там следующий пассаж:
«Маленькая девочка, воображающая себя любовницей отца, однажды должна понести жестокое наказание от его руки, так, чтобы она резко разочаровалась в своих воздушных замках».
Неудивительно, что некоторые психологи стремились к переменам. Они стали наблюдать за цыплятами, прокладывающими себе путь через лабиринт, и убеждаться, что птенцы постепенно начинают все лучше справляться с этой задачей. Это было не свидетельство наличия интеллекта, а нечто гораздо более элементарное.
Идея о простом обучении позволяла обойтись без каких-либо более абстрактных теорий, которые объясняли бы ментальную жизнь животных. Бихевиористы, исследовавшие лишь несколько видов, утверждали, что все животные учатся совершенно одинаково.
Дж. Б. Уотсон даже заявил, что «не требуется никаких новых принципов, чтобы развиться от одноклеточного организма до человека». Исследуйте, как учится одно животное — и поймете, как это делают все остальные.
Настоящим богом в храме бихевиористов был Беррес Фредерик Скиннер. Сложно вообразить себе, какой расцвет переживал бихевиоризм 50 лет назад и как знаменит был в то время его вождь Б. Ф. Скиннер.
Сегодня американцы считают, что три основных типа амплуа в науке соответствуют таким характерам, как Билл Гейтс, Альберт Гор и Эйнштейн. Обратите внимание: двое из этих людей даже не ученые, а один из них уже умер. В 1975 году самым известным ученым в США был Скиннер. В 1971 году он появился на обложке журнала «Тайм». В 1970 году Скиннер участвовал в шоу Фила Донахью и попал в список «100 самых влиятельных людей» журнала «Эсквайр». Его роман «Уолден-Два» разошелся тиражом в 2,5 млн экземпляров, а нехудожественное произведение «По ту сторону свободы и достоинства» продержалось в списке бестселлеров по версии «Нью-Йорк Таймс» шесть с половиной месяцев.
Тем не менее, заводя много друзей, вы приобретаете не меньше врагов. В свое время Скиннера прозвали «Дартом Вейдером американской психологии… самим Гитлером конца XX века», «клиническим дебилом» и «слабоумным высокомерным подонком».
Скиннеру не пришлось прилагать чрезмерных усилий, чтобы зарекомендовать себя таким образом. Он представлял собой гротескный образ кабинетного ученого, обожающего возиться с крысами, — такой «ботаник» в белом лабораторном халате и толстых очках. Его считали чванливым еще в студенческие годы. Эмоции у Скиннера почти отсутствовали. Когда Скиннеру было 18 лет, его младший брат скончался прямо у него на глазах от обширного церебрального кровотечения, а юноша дотошно описал увиденное. Впервые выступая на телевидении, Скиннер заявил, что скорее сжег бы своих детей, чем свою книгу, так как «его работа значит для человечества гораздо больше, чем его гены».
Изучение скиннерианского подхода
Скиннер открыл бихевиоризм, когда учился в аспирантуре Гарварда. Молодой человек был поклонником Павлова, автора теории о «классическом обусловливании». Павлов изучал пищеварительную систему собак, имевших неприятную привычку пускать слюни на виду у хозяина, когда животному еще не предлагали никакой пищи. Эта привычка искажала данные, которые Павлов пытался собрать, но через некоторое время ученый заметил, что начинает вырисовываться какая-то закономерность. Возможно, собака понимала, что приближается время кормежки, и исходила слюной в предвкушении лакомства. Эта гипотеза предполагает, что собаки способны думать и рассуждать. Но было и другое объяснение — сам вид человека, который регулярно кормит собаку, является стимулом, вызывающим автоматическую физиологическую реакцию.
Павлов доказал, что можно вызвать у собаки слюноотделение в ответ на любое количество раздражителей (гудок, звонок, вспышка света). Этот феномен Павлов назвал обусловливанием, так как стимул вызывает «обусловленный» ответ. Со временем такой механизм стали называть классическим обусловливанием.
Типичный пример классического обусловливания — так называемая кликер-тренировка. Вы щелкаете специальным устройством (кликером), собака смотрит на вас, а вы за это ее подкармливаете. Вы делаете это снова и снова, пока собака не начинает переводить на вас взгляд при каждом щелчке.
Скиннер развил эту идею. Он предположил, что стимулом может быть не щелчок и не звонок, а поведение самого животного. Подобный поведенческий механизм возникает, когда вы обучаете собаку команде «сидеть!». Всякий раз, когда вы приказываете «сидеть!» (стимул) и собака садится, вы ее угощаете (ответ). Со временем это поведение закрепляется. На первый или на второй раз вам, возможно, придется надавить собаке на круп, чтобы помочь ей сесть. Но на десятый раз собака будет уверенно садиться по команде «сидеть!». И вот, Скиннер утверждал, что любые мысли или рассуждения, происходящие в этот момент в голове собаки, не имеют значения. Дело только в поведении, которое вы закрепляете. Скиннер назвал этот механизм оперантным обусловливанием, так как поведение собаки взаимодействует с окружающей средой (оперирует ею), чтобы в результате было получено вознаграждение.
Чтобы тренировать своих подопытных животных — в основном крыс и голубей — Скиннер пользовался не щелкающим устройством, а специальным аппаратом, который получил название «камера Скиннера». В сущности эта камера представляет собой ящик, где установлен какой-либо предмет, которым животное может манипулировать. Например, для крысы устанавливается рычаг, а для голубя — кнопка. Кроме того, в опыте применяется средство психологического закрепления — например, пища, визуальный образ или звук. Камера подключается к устройству, подсчитывающему, сколько раз был задействован рычаг или кнопка.
С помощью оперантного обусловливания Скиннеру удалось обучить животных довольно интересным вещам. Так, он научил некоторых голубей играть в пинг-понг и нажимать клавиши на пианино, натренировал крыс бросать бусинку в отверстие (этот фокус стали называть «крысиный баскетбол»). Один из первых опытов Скиннера, выполненный еще в годы Второй мировой войны, получил название «Проект Голубь». Предполагалось сажать прямо в бомбы голубей, натренированных нажимать клювом клавиши. Так происходило наведение бомб на цель.
Когда впервые видишь, как животные совершают такие действия, можно предположить, что перед тобой очень умные существа, способные запоминать и рассуждать. Но Скиннер доказывал, что дрессировка животных сводится всего лишь к связыванию последовательности действий, за воспроизведение которой животное вознаграждается.
На самом деле Скиннер не утверждал, что эти действия совершаются абсолютно бездумно и что животные в принципе лишены интеллекта. Он просто считал, что интеллект не имеет особого значения и, уж конечно, разуму не место в психологии. Скиннер полагал, что не существует способа заглянуть в мозг животного и посмотреть, что там происходит. Единственная вещь, которую можно измерить и подсчитать, — это вызываемое у животного поведение.
Жизнь в камере Скиннера
Если можно обучить животное делать именно то, что хочет ученый, получается, что пройдет совсем немного времени — и аналогичные механизмы можно будет применить на людях. Отсутствие прямой связи между ученым и ментальным состоянием другого человека смущало Скиннера. Если вы не можете непосредственно наблюдать феномен, то не можете и выразить его в количественных показателях. Чтобы собрать данные о чувствах человека и его разуме, приходится верить тому, что человек вам рассказывает. Но вы не можете проверить, говорит ли он правду.
Скиннер полагал, что большинство проблем общества связано не с тем, что люди говорят и о чем думают, а в их вредном поведении. Внезапно в камерах Скиннера оказались не крысы и голуби, а люди. В середине 1950-х Сидней Вижу соорудил из жилого прицепа камеру Скиннера для детей. С этим прицепом он разъезжал по школам в районе Сиэтла.
В 1976 году Дуглас Биклен из Сиракьюского университета в течение пяти месяцев наблюдал 53 женщины, которые страдали шизофренией. Больные участвовали в программе поведенческой модификации. Каждой из пяти женщин присваивали пять желаемых вариантов поведения, например «вытирайся туалетной бумагой» или «прекрати стучать по полу и по стенам». Существовал также набор общих поведений, связанных, например, с внешним видом женщины или обязанностями по хозяйству. Кроме того, приветствовалось, если женщины будут участвовать в совместном распевании песен, например «Падает Лондонский мост» и в играх — пускании бумажных самолетиков.
В опыте действовала система накопления жетонов: хорошее поведение вознаграждалось жетонами, которые можно было обменивать на дополнительные привилегии. Через шесть лет 89 % женщин уже работали минимум по часу в день. От нежелательных видов поведения — например, добровольного голодания и ношения кричащей одежды — почти удалось избавиться.
Скоро в самых разных учреждениях стали вводить такие системы накопления жетонов. Подобная практика применялась среди детей в садах, особо опасных преступников в тюрьмах, на занятиях для физически и умственно отсталых пациентов, в центрах по борьбе с подростковой преступностью. В 1969 году в 20 больницах действовало 27 программ такого рода, в которых участвовало более 900 пациентов.
В истинно бихевиористском ключе врачи совершенно игнорировали мысли и чувства людей, занятых в таких опытах.
Одним из камней преткновения, вызывавших настороженное отношение к поведенческой модификации, была практика депривации (лишения), лежавшая в основе таких методик. Хотя Скиннер и не рассматривал воздействие на животных с помощью боли как продуктивное (боль вызывает стремление к бегству и защитное поведение), он считал целесообразным стимулирование лишением пищи. Чтобы сохранять у подопытных крыс достаточную мотивацию для участия в тестах, он недокармливал их, так что они имели 20-процентный недостаток веса. Заключенные и слабоумные были отличным материалом для подобных опытов, ведь их можно было лишать разнообразных благ — если не еды, то тех или иных послаблений.
К 1974 году в обществе возросло внимание к этической стороне биомедицинских и бихевиористских экспериментов — вернее, к ее отсутствию. Люди стали задумываться о том, насколько гуманно лишать заключенных или психически больных каких-либо привилегий, особенно с учетом того, что участие в экспериментах далеко не всегда было добровольным. В те годы поведенческие и медицинские исследования активно проводились на слабоумных, умирающих и заключенных, все это начинало казаться нарушением прав человека. Вскоре программы поведенческой модификации стали терять финансирование и упраздняться.
Но закрытие этих программ не положило конец бихевиоризму. Напротив, как только бихевиоризм перестал быть чисто кабинетным явлением, он распространился в широких общественных кругах. Бихевиористсткими методами пользовались для исправления любого нежелательного поведения — патологического увеличения веса, курения, речевых проблем, аутизма и иррациональных страхов.
Однако в целом сфера применения бихевиоризма сузилась, его вредное влияние на науку начало ослабевать. Бихевиоризм основывался на четырех положениях.
1. Поведение определяется простой последовательностью механизмов типа «стимул — отклик».
2. В ответ на постоянный стимул отклик должен со временем усиливаться (именно этот эффект так красиво вырисовывался на графиках, описывающих работу камер Скиннера).
3. Все животные и люди совершенно идентичны (то, что работает в случае с голубем, будет работать и с собакой, свиньей, крысой, человеком и т. д.).
4. Любое поведение можно контролировать и предсказать. Соответственно, внутренние механизмы мозговой деятельности (мысли, память, эмоции) не имеют значения.
Все эти принципы совершенно неверны, но они все же имеют некоторое практическое значение при применении в очень специфических обстоятельствах.
Например, обусловливание помогает бороться с фобиями. Так, большинство собак скулят и воют во время грозы. Но в отдельных случаях такой страх становится настолько сильным, что псы начинают портить мебель, царапать окна и двери, стирая лапы в кровь, либо испражняться прямо на пол. В особо тяжелых случаях собакам во время грозы может становиться плохо, некоторые животные даже умирают от сердечного приступа.
Пусть фобии зачастую и иррациональны, они могут провоцировать физиологическую реакцию. Сердцебиение учащается, чтобы кислород и кровь быстрее поступали к мышцам. Чувствительность к боли ослабевает. Пищеварительная система прекращает работать, останавливается секреция, в результате возникает сухость во рту. Может происходить опорожнение мочевого пузыря и кишечника. Зрачки расширяются, чтобы в них попадало больше света.
Вы можете полагать, что собаку несложно успокоить во время грозы, но одно из исследований показало, что присутствие хозяина нисколько не снижает у животного уровень кортизола (гормона стресса). Правда, помогает присутствие другой собаки.
Лечение фобий связано с постепенным и неоднократным подверганием раздражителю. В некоторых случаях лечение подкрепляется угощением. Так, сначала для собаки могут просто воспроизводить аудиозапись грозы. Это происходит в комфортной обстановке, звуки грозы очень тихие. Собаки вырабатывают положительные или нейтральные ассоциации с шумом грозы. В ходе лечения громкость записи постепенно усиливается, пока собака не научается переносить полномасштабную грозу без каких-либо серьезных негативных эффектов. Таким методом устраняются различные фобии, в частности боязнь ружейного огня, аэростатов, фейерверков, пчел и воздушного транспорта.
Тем не менее подобные скиннеровские принципы непригодны для понимания вашей собаки и общения с ней.

Большинство опрошенных (60 %) считают, что основную массу имеющихся знаний о собачьей познавательной деятельности мы приобрели благодаря Скиннеру или Павлову. Лично я считаю, что наибольший вклад в изучение этой проблемы внес Адам Миклоши из Университета Лоранда Этвёша, Будапешт, Венгрия.
Когнитивная революция
Окончательно победить бихевиоризм помогли лингвистические исследования. В разделах о Рико и Чейзер мы упоминали о том, что дети изучают слова, совершая логические выводы. Они запоминают, какие звуки относятся к каким действиям или объектам. Метод проб и ошибок здесь не действует.
Скиннер попытался объяснить в рамках своей концепции «стимул — реакция», как дети изучают множество сложных грамматических правил. Об этом он написал книгу «Вербальное поведение». Ноам Хомский, еще малоизвестный в те годы лингвист, написал на эту работу такую разгромную рецензию, что репутация Скиннера оказалась безнадежно испорчена.
Более того, бихевиоризм не мог объяснить поведение животных. По бихевиоризму, животные учатся именно методом проб и ошибок, и их результаты должны постепенно улучшаться. Мы убедились, что не все животные способны делать одни и те же выводы и не все они учатся одинаково. Многие межвидовые различия связаны с тем, какого рода проблемы животному приходится решать в дикой природе. Животные развивают разнообразные когнитивные умения в зависимости от того, что им требуется для выживания. Все эти нестыковки в итоге положили конец учению Скиннера и его бихевиористской школе.
Кстати, Ноам Хомский, сегодня ставший живой легендой, доказывал, что дети должны обладать какими-то врожденными знаниями, позволяющими им усвоить родной язык. Концепция о таких врожденных знаниях, благодаря которым маленький человек может заговорить на любом естественном языке, впитать все связанные с ним сложные грамматические правила, совершенно дискредитировала бихевиоризм. Сегодня взгляды Хомского не подтверждаются, так как накоплены целые тома иных экспериментальных данных, полученных в рамках психологии развития. Эти данные собраны в ходе исследований, рассматривающих те процессы, в ходе которых дети овладевают языком, пользуясь уникальными, исключительно человеческими способностями. Очевидно, люди не имеют врожденных знаний грамматики, но появляются на свет с такими социально-когнитивными способностями, которые впоследствии позволяют нам учиться родному языку путем логических выводов и по подсказкам родителей.
Мы знаем, что существует несколько разновидностей интеллекта. Конкретный вид или конкретная особь могут с большим или меньшим успехом решать те или иные задачи, чем это удается другим индивидам или другим видам. Кроме того, если существо хорошо справляется с одним классом проблем, это еще не означает, что оно сможет столь же умело решать иные задачи. Некоторые люди обладают гениальностью лишь в одной области — так и животные могут быть гениями в одних областях, а в других показывать посредственные результаты.
Обучение основано на умственных способностях лишь одного вида. Когнитивный подход признает много разновидностей интеллекта и освобождает нас от мысли о том, что разумность оценивается по какой-то линейной шкале, у основания которой находятся морские губки, а на вершине — люди. В вопросе о том, кто умнее — дельфин или ворон, — не больше смысла, чем в вопросе: что лучше — молоток или пила? Оптимальный инструмент подбирается в зависимости от стоящей перед вами задачи или, если говорить о животных, в зависимости от тех испытаний, с которыми им регулярно приходится справляться, чтобы выжить и оставить потомство.
Вернемся к той конференции, посвященной вопросам дрессировки. Мы собрались с коллегами узкой группой, и разговор зашел о бихевиоризме. Многие инструкторы признавались, что своим успехом обязаны бихевиористским приемам — в частности, кликер-тренировкам и положительному закреплению. Казалось, они действительно верят, что обучают собак с применением оперантного и классического обусловливания. Но рассказывая, почему эти техники работают, они уже обсуждали собаку в когнитивном контексте. Звучали фразы «собака знает » или «собака хочет сделать». А ведь истинные бихевиористы отвергали желания и мысли как абсолютно неважные.
Когнитивный подход так хорошо работает с собаками не потому, что они лишены интеллекта, а именно потому, что интеллект у них есть. Когда собаки решают проблему, они способны делать выводы или обобщать усвоенные ранее знания, применяя их для решения поставленной задачи. Например, каждый новый человек, командующий собаке «сидеть!» не должен учить ее сидеть. Если вы обучите собаку этой команде, она будет садиться не только перед вами, но и перед другим человеком в совершенно новой обстановке. Аналогично если вы укажете в ту сторону, куда бросили мяч, собака не станет искать там пищу. В ходе игр с вами собака усваивает, что указательный жест связан именно с мячиком. Если игра заключается в поиске еды, то такой же жест уже относится к еде. Указательные жесты могут иметь разное значение в различных контекстах. Собаки умеют совершать подобные обобщения, так как обладают когнитивными задатками.
Собачья гениальность заключается в их способности понимать человеческие коммуникативные намерения, а также в готовности взаимодействовать с нами. Именно благодаря этой гениальности они обучаются с такой легкостью. Но в собачьей картине мира присутствуют и определенные систематические ошибки, они воспринимают мир в достаточно ограниченном виде. С помощью когнитивных методов можно научить собак обходить эти ошибки и преодолевать ограничения, не вступая с собачьей природой в прямую схватку, которую мы бы неизбежно проиграли (табл. 3).
Таблица 3. Собачьи познавательные навыки в сравнении со способностями других млекопитающих
Когнитивная способность Слабая Сравнимая со способностями других животных Примечательная Гений Восприятие визуальных жестов×Изучение новых слов׫Разговор» с помощью вокализаций и визуальных сигналов×Понимание того, как их воспринимает аудитория×Ориентирование в пространстве×Индивидуальное обучение / ассоциативное обучение (обусловливание)×Понятие о физике×Суждение о количестве (счет)×Самопонимание×Обучение на примере других×Копирование чужих действий×Привлечение помощи×Обнаружение обманщиков×Сочувствие×Чувство вины×
Современные подходы к обучению собак
В настоящее время опубликовано очень мало исследований о различных подходах к обучению собак. Отдельные приемы, действенные при тренировке некоторых собак, могут не иметь научной основы. Когнитивный подход позволяет нам лучше понять, как собака думает. Это, в свою очередь, помогает нам разрабатывать более эффективные методы обучения. Возможно, мы превратим искусство тренировки собак в научную дисциплину. Думаю, этому событию обрадуются все заинтересованные лица по обе стороны поводка.
Сегодня существует два основных подхода к обучению собак: метод «главной собаки» и метод «чем больше, тем лучше». Первый вариант предполагает, что хозяин должен занять доминирующую позицию над своей собакой, чтобы обеспечить ее повиновение. Этот способ восходит к идее о том, что в волчьих стаях существует строгая иерархия подчинения, в рамках которой волки конкурируют за превосходство над собратьями, но остаются под контролем альфа-самца и альфа-самки. Поскольку собаки произошли от волков, первый метод отводит хозяину роль альфа-самца. Такой подход допускает применение разнообразных ухищрений — от ошейника-удавки и запрета собаке опережать хозяина при совместном выходе из дома до переворачивания на спину (так называемый альфа-ролл), когда вы опрокидываете собаку и держите ее за горло.
С научной точки зрения этот подход неидеален. Ведь он предполагает, что социальная система у собак точно такая же, как и у волков. Но в результате одомашнивания социальные взаимоотношения собак изменились. Сравнение волчьих стай со стаями бродячих собак выявляет ряд важных различий в их социальной структуре — об этом мы подробно говорили в части II.
Наиболее важная черта собачьей иерархии заключается в том, что она выражена слабее. Лидерами в собачьей своре являются не те особи, которые обладают самыми выдающимися физическими показателями. Напротив, собачьим вожаком обычно становится такой самец, который имеет в группе наиболее сильные аффилиативные (дружеские) связи.
Некоторые приверженцы теории «главной собаки» полагают, что представление о вашем доминировании может формироваться у собаки в ходе совместных игр. Так, не позволяйте собаке выигрывать у вас в перетягивание каната — в противном случае собака может вообразить, что она доминирует над вами.
В одном эксперименте исследователи оценивали, как несколько золотистых ретриверов реагировали на то, что у них отбирают еду или игрушки. Кроме того, проверялась готовность собак подчиняться командам после 20 выигранных и 20 проигранных раундов в перетягивании каната. Независимо от результатов игры, золотистые ретриверы не начинали как-либо пересматривать свои отношения доминирования и подчинения с хозяевами. Таким образом, необязательно подчеркивать превосходство над собакой или прекращать с ней играть, чтобы она лучше обучалась.
Подход «чем больше, тем лучше» сформировался под влиянием бихевиористской концепции, связывающей стимул и реакцию как основы формирования поведения. В этой области пока проводилось мало исследований, но их результаты не подтверждают, что максимальное вознаграждение или как можно более интенсивные тренировки — это самые эффективные механизмы воспитания нужного навыка.
Рассмотрим, как на вознаграждение реагирует человек. Если мы начнем поощрять кого-либо за желаемое поведение, но потом уменьшим награду или даже вообще отменим ее, то мотивация к такому поведению значительно снизится. Допустим, ребенку нравится читать. Вы начинаете давать ему шоколад за усердное чтение. Если однажды вы перестанете это делать, то вряд ли ребенок продолжит читать столь же охотно. Это явление называется «эффектом сверхоправдания» или «эффектом избыточного оправдания».
Вероятно, такой же эффект характерен и для собак. В ходе одного эксперимента собак угощали средней порцией пищи за выполнение команды. Через какое-то время эта порция была увеличена. Когда экспериментаторы вновь пытались перевести собаку на начальный размер порции, успешность собаки падала. Таким образом, вознаграждение собаки изысканным лакомством не обязательно улучшает ее обучаемость. Кроме того, вам будет сложно перейти на обычное вознаграждение, если вы уже потчевали собаку чем-то особенно вкусным. Если вы начнете подкармливать собаку за следование тем командам, которые раньше она выполняла за обычную похвалу, может возникнуть аналогичный эффект.
Еще одна теория в рамках подхода «чем больше, тем лучше» предполагает, что самый быстрый способ научить собаку чему-либо требует долгих повторяющихся ежедневных тренировок. Но последние научные изыскания показывают, что можно немного расслабиться. В ходе одного из исследований собак учили класть лапу на коврик для компьютерной мыши — то есть совершать абсолютно новое для них действие. Собак обучали этому либо пять раз в неделю, либо один раз в неделю. Собаки, занимавшиеся всего раз в неделю, осваивали новый навык быстрее.
В ходе другого эксперимента собак учили залезать в корзину и оставаться там. Частота «учебных сессий» варьировалась (то один-два раза в неделю, то каждый день). Изменялась и длительность учебных периодов (либо одна тренировочная сессия, либо три подряд). Собаки учились лучше всего, если имели одно занятие раз в неделю. Наихудшая успеваемость имела место в случаях, когда тренировки были максимально интенсивными — три сессии ежедневно. Итак, можно предположить, что при обучении собак действует принцип «лучше меньше, да лучше».
«Кликер-тренировка» — одна из наиболее популярных современных техник дрессировки. Этот метод строится на базе классического обусловливания, открытого Павловым и более полно описанного Скиннером и другими бихевиористами. Как мы помним, обусловливание изучалось в опытах над крысами и голубями. Кликер — это металлическая пластина, при нажатии на которую раздается щелчок. Когда животное проявляет желаемое поведение, кликер используется вместе с вознаграждением и служит «вторичным подкрепляющим стимулом». Энтузиасты этого метода считают, что кликер эффективен именно потому, что вы можете щелкнуть практически сразу после желаемого действия животного. А с угощением неизбежно приходится возиться, и возможны нежелательные задержки. После того как увиденное вами действие животного «помечено» щелчком, может последовать награда.
Учитывая популярность кликера, остается лишь удивляться тому, что было проведено всего одно исследование, сравнивающее применение кликера с другими видами тренировки. Басенджи обучали прикасаться носом к конусу в ответ на щелчок, сопровождаемый угощением, либо просто на угощение. Та группа собак, которая работала с кликером, училась ничуть не быстрее, чем басенджи, получавшие только угощение. Как минимум на настоящий момент отсутствуют какие-либо научные доказательства, подтверждающие ускорение обучаемости собак при применении кликера.
Действительно, кликер помогает, но еще предстоит определить, почему он помогает и в каких случаях. Я полагаю, что кликеры не ускоряют обучения собак, а делают дрессировщика более умелым тренером. Возможно, работа с кликером приучает человека угощать собаку регулярнее либо даже давать тренеру ощущение более полного контроля над ситуацией во время занятия. Чтобы проверить эти гипотезы, необходимы дополнительные исследования.
Современные методы тренировок являются действенными — мы сами убеждаемся, насколько сложным трюкам можно научить собаку. Но с научной точки зрения мы не можем сказать, какие приемы являются наилучшими. Нет никакого формализованного тренировочного метода, учитывающего все поведенческие и учебные аспекты работы с собаками, выявленные в ходе новейших исследований собачьей когнитивистики.
Когнитивные тренировки могли бы не только выявить новые принципы, по которым учатся собаки, но и идентифицировать ограничения возможностей животных и их систематические ошибки, препятствующие обучению. После этого можно будет разработать стратегии, позволяющие справиться с подобными проблемами. Кроме того, у нас появится возможность еще глубже заглянуть в суть собачьего гения.
Собачьи познавательные способности, которые будут для вас полезны
Самый важный урок, который можно извлечь из исследований собачьей когнитивной деятельности, заключается в следующем. Если предоставить собаку самой себе, то она может вести себя почти незаметно. Представьте, что вы оказались в совершенно пустой комнате. Всякий раз, когда вы подходите к двери, под нее кто-то подсовывает однодолларовую банкноту. Вы быстро уловите взаимосвязь между вашим действием и его результатом.
По сравнению с волками, собаки медленнее улавливают подобные ассоциации между произвольными подсказками и наличием пищи. Мы уже говорили о том, что волки быстрее собак учатся и разучиваются узнавать укромное место со спрятанной пищей в зависимости от цветовой подсказки. Кроме того, волк гораздо скорее научается огибать физическую преграду. Если собака предоставлена самой себе и должна усвоить ассоциацию методом проб и ошибок, то результаты у нее получаются невпечатляющими.
Пусть волки и превосходят собак в обучении методом проб и ошибок, но никто не возьмется утверждать, что волков легче дрессировать, чем собак. Итак, обучение методом проб и ошибок не является тем необычным навыком, который объяснял бы исключительную восприимчивость собак к дрессировке.
Обучаемость собак базируется на других формах познавательной деятельности. Собака всегда учится у человека быстрее, чем волк, так как псы очень хорошо умеют интерпретировать наши коммуникативные сигналы. Служебная собака может лучше понимать человеческие жесты — либо в результате тренировок, либо в итоге селекции по этому признаку, но в целом все собаки отлично понимают жестикуляцию. Даже обычные дворняги и породы, размножавшиеся без всякого вмешательства человека, хорошо умеют интерпретировать наши жесты.
Когнитивный подход также помогает определить контекст, в котором собаки будут наиболее результативно воспринимать наши коммуникативные намерения. Например, собака лучше понимает жесты, если мы специально уделяем ей внимание при жестикуляции. Подобно маленькому ребенку, собака скорее проследит за вашим взглядом, если вы подчеркнете его коммуникативную сущность и повернете голову в ту же сторону. Собака с большей вероятностью посмотрит туда же, куда и вы, если вы подзовете ее по имени, установите зрительный контакт и лишь после этого укажете взглядом куда-либо.
Собаки не так умело распознают некоммуникативные жесты. Если вы вытянете руку, как будто куда-то указываете, а потом посмотрите на часы, то собаке труднее будет понять ваш жест как подсказку. Собаки с трудом распознают предостерегающие жесты, которыми вы запрещаете им ходить куда-либо.
Собака с большей вероятностью сможет правильно понять ваш указательный жест, если вы предварительно привлечете ее внимание, издав какой-либо высокий звук (необязательно кличку собаки). Кроме того, собаки более настойчиво ищут спрятанный предмет, если вы даете такую команду высоким, а не низким голосом.
Итак, если вы установите с собакой зрительный контакт, позовете ее по имени и скомандуете что-либо высоким голосом, то, скорее всего, она сможет правильно интерпретировать ваши жесты.
Успешность вербальных сигналов варьируется. В некоторых случаях вербальные сигналы действительно помогают собакам учиться быстрее, но иногда они лишь путают их. Некоторые исследования показали: когда собаки учатся решать новую проблему, они более внимательно воспринимают происходящее, если вы не только показываете, но и рассказываете о происходящем. Таким образом, собака может учиться на примерах.
Правда, такой подход может иметь и негативный эффект. Если вы произнесете серию слов, в том числе команду «сидеть!», то собака повинуется вам с меньшей вероятностью, чем просто по команде «сидеть!». Этот эффект проявляется сильнее, когда от собаки требуется прореагировать на новую команду или на известную команду в новом месте. Таким образом, при работе с собакой лучше четко произносить команду, а не болтать.
Когнитивные тренировки помогают собаке усваивать приемы, опирающиеся на более гибкие и быстрые формы обучения, чем на метод проб и ошибок. В частности, собака начинает «учиться тому, как лучше учиться». Такой способ обучения позволяет собаке распространить приобретенный навык на новую ситуацию, а не начинать обучение с нуля.
Сара Маршалл-Песчини из Миланского университета в одном исследовании сравнивала хорошо натренированных служебных собак и совершенно недресированных декоративных. Собаке требовалось найти и использовать рычаг, открывающий ящик, в котором спрятана пища. Нетренированные декоративные собаки быстро сдавались, не в силах решить задачу самостоятельно, и просто смотрели на хозяев. Дресированные служебные псы не отступали, пока не находили решения. Маршалл-Песчини предполагает, что обученные собаки могли усвоить, что подобные незнакомые проблемы решаются, если настойчиво искать выход — этому они научились в повседневной трудовой жизни.
Еще один урок, который нам дает собачья когнитивистика, заключается в следующем: собаки практически мгновенно учатся решать многие проблемы, если им показать, как это делается.
Например, служебная собака отправлялась на работу по поиску наркотиков, но исследователь брал вместе с ней и ее щенят. Когда щенята посмотрели, как работает их мать, они стали набирать на тренировках в четыре раза больше баллов, чем щенки-сверстники, не имевшие такой подготовки.
Итак, собаки с трудом справляются с такими проблемами, как открывание дверей и поиск обходных путей вокруг преграды. Но они довольно легко обучаются их решать, если кто-то покажет им, как это делается.
Собачьи когнитивные способности, которые могут работать против вас
Иногда собака может стать слишком умной и расхотеть подчиняться человеку. Дело в том, что познающая собака не запрограммирована на безусловное повиновение любой команде. При возникновении конфликта интересов вполне возможно, что наши лучшие друзья попытаются обхитрить нас. Как вы помните, иногда собака может учитывать, что вы видите и чего не можете видеть. Так, пес с большей вероятностью положит мячик к вашим ногам, а не вам за спину, будет выпрашивать еду у того, кто его видит, а также приносить мячик на виду у человека.
Кристина Шваб и Людвиг Хубер из Венского университета попробовали определить, в каких случаях собака решает, что разумнее будет не подчиняться хозяину. В ходе эксперимента хозяин приказывал собаке лечь, потом клал перед ней ее любимое лакомство, примерно в 1,5 м от животного. После этого хозяин вставал так, чтобы собака оказалась между ним и пищей. Наконец, он совершал одно из следующих действий.
♦ Смотрел на собаку. Хозяин садился на стул так, что его глаза, голова и тело были обращены к собаке.
♦ Читал книгу. Хозяин садился на стул так, что голова и тело были обращены к собаке, но сам начинал читать.
♦ Смотрел телевизор. Тело хозяина было обращено к собаке, но он смотрел не на нее, а на экран, повернув голову к телевизору.
♦ Садился спиной к собаке. Хозяин сидел на стуле спиной к собаке и читал книгу.
♦ Уходил из комнаты. Лишь только положив угощение перед собакой, хозяин выходил из комнаты и закрывал за собой дверь.
Сразу признаемся, что все читатели, кроме обладателей идеально воспитанных собак, могут вздохнуть с облегчением: в 60 % случаев собака не могла противостоять соблазну и съедала лакомство, независимо от того, куда смотрит хозяин. Но остается еще 40 %. Если бы вы попытались угадать, в какой ситуации собака, скорее всего, не повинуется приказу и слопает пищу, то вы, вероятно, назвали бы последнюю — и были бы правы.
Следующая по частоте ситуация, в которой собака решается на неповиновение, — это вариант, когда хозяин повернется к ней спиной. Таким образом, собака понимает разницу между понятиями «передом» и «задом» и осознает, что когда хозяин сидит к ней спиной, он не обращает на собаку значительного внимания.
Эти результаты неоднократно воспроизводились, в частности, в нашем исследовании — как вы помните, собака предпочитает класть мячик вам под ноги, так, чтобы вы его видели, и вряд ли будет бросать мяч у вас за спиной. Неудивительно, что собака не склонна повиноваться хозяину, если он смотрит телевизор и отвернулся от нее.
Возможно, это всего лишь означает следующую логику: собака полагает, что чем сильнее вы обращены к ней, тем более старательно нужно выполнять ваши команды.

Тем не менее собака с большей вероятностью съедала пищу в случаях, когда хозяин читал книгу, а не смотрел на питомицу. Это очень интересный факт, поскольку две ситуации почти идентичны — в обоих случаях хозяин сидит на стуле, его тело и голова обращены к собаке.

Вся разница заключалась в самом факте чтения, то есть в том, что взгляд хозяина во втором случае был направлен вниз. Именно зрительный контакт является тем условием, при котором собака чаще всего и дольше всего выполняет ваши команды. Таким образом, она четко осознает, что видит и чего не видит хозяин, а также пользуется этими знаниями, решая, насколько послушно стоит себя вести. Собаки вполне могут хитрить, чтобы гарантированно заполучить желаемое.
Всякий раз, когда мы с Мило были дома и я что-то приказывал ему, он исправно мне повиновался. Но стоило нам выйти на улицу, как пес абсолютно менялся. Он действовал так, как будто совершенно не понимал, о чем я говорю. Исследователи из британских университетов Де Монфора и Линкольна обнаружили, что если хозяин стоит на расстоянии 2,5 м от собаки, то животное с меньшей вероятностью повинуется команде «сидеть!», чем если хозяин находится прямо перед ней. Еще менее регулярно собака выполняет эту команду, когда слышит, но не видит хозяина.
Итак, если ваша собака отказывается вам повиноваться, знайте: четвероногий друг не прочь вам угодить, но такое умное животное без труда догадывается, в каких случаях вас можно практически безнаказанно игнорировать. Хорошие отношения с собакой в буквальном смысле зависят от вашего умения смотреть на нее.
Когнитивные тренировки учитывают и то, что различные познавательные навыки могут мешать друг другу и затруднять обучение. Например, некоторые особенности собачьего интеллекта затрудняют обнаружение животным решения проблемы, даже если оно лежит на поверхности. В части II мы рассказывали, что если в заборе был проход, но его вдруг перенесли в другую секцию изгороди, то собаки все равно пытаются выйти проверенным путем, даже если отлично видят и новый выход, и прочную стенку на месте старого. Собака запомнила, где выход был раньше, и эта информация мешает ей поверить своим глазам.
Еще одна систематическая ошибка возникает в случаях, когда собака предпочитает реагировать на человеческий жест, а не на актуальную ситуацию. Так, если экспериментатор демонстрирует, где спрятана пища, но потом показывает в другом направлении, то собака предпочитает искать еду не там, где она точно есть, а там, куда указал человек.
Это отклонение развилось у собак из-за исключительного внимания к человеческим коммуникативным жестам, даже если такие жесты противоречат фактам, известным собаке. Такое свойство может казаться удобным, но иногда оно чревато серьезными последствиями. Например, собаки-саперы, полагающиеся на поведение инструктора, а не на свой нюх, могут пропустить взрывчатку.
Тренеры-когнитивисты также умеют распознавать некоторые варианты поведения, которыми собаке бывает сложно овладеть. Дело в том, что в определенных контекстах собака может систематически действовать асимметрично. Например, ряд исследований показывает, что некоторые собаки предпочитают пользоваться одной, а не другой лапой, когда манипулируют объектами. Кобели чаще пользуются левой лапой, а суки — правой. Кроме того, если собака получает эмоциональный стимул, то она осознает происходящее правым полушарием мозга — и в ответ поворачивает голову влево. Таким образом, возбужденная собака с большей вероятностью повернет налево, даже если по условиям тренировки это направление неверное.
Когнитивные тренировки свидетельствуют, что ваша собака — не «черный ящик» и не «мохнатый человечек». Собаки, конечно, развили специфические навыки, которые можно считать гениальными, но у этих животных есть и слабые места — как у любого другого вида. Зная о границах собачьих возможностей, мы можем обучать их более эффективно. Мы ведь понимаем, что какие-то проблемы непостижимы для маленьких детей: не даем малышам залезать на высокие лестницы, прячем от них ножи. Так же следует вести себя и с собаками.
Например, вопреки распространенному мнению не существует экспериментальных доказательств того, что собаки способны чувствовать вину и вообще понимают, что такое «вина». В настоящий момент известно лишь то, что собаки реагируют на фрустрационное поведение человека. Таким образом, попытки тренировать собаку постфактум ни к чему не приведут. Исследователи наблюдали, как после аджилити-тренировок некоторые хозяева ругали или даже били своих собак. Единственным эффектом такого «наставления» было повышение уровня стресса у животного. Вряд ли псы понимали, что должны чувствовать себя виноватыми за низкие результаты, а также что словесное или физическое наказание поможет повысить их успехи в будущем. Аналогично, если вы приходите домой и обнаруживаете, что ваши обожаемые новоприобретенные щенята погрызли диван, опрокинули мусорное ведро или еще что-то натворили, — не надейтесь, что они поймут причины вашего раздражения. Поэтому совершенно бессмысленно тыкать их в диванный наполнитель, рассыпанный мусор и кричать.
Еще одно когнитивное ограничение заключается в следующем: собаки не понимают, что знает и чего не знает тот или иной индивид. Например, собаки проявляют демонстрационное поведение (взгляд, лай), помогая человеку найти спрятанный предмет. Они поступают так независимо от того, видел ли человек, как эту вещь прятали. Соответственно, когда собаки общаются с нами, они обычно просто просят у нас те вещи, которые им хочется заполучить. Вероятно, они не учитывают, что мы видели и чего не видели в прошлом.
Многие века люди рассказывают истории о героических собаках вроде Лссси (и даже об одном таком кенгуру), которые убегали за помощью, видя, что хозяин попал в беду. Чтобы совершить такой поступок, Лесси должна понимать, что других людей следует проинформировать о случившемся несчастье — только потому, что она была свидетелем этого.
Возможно, вас это не удивит, но подчеркнем: согласно уже имеющимся экспериментальным данным такого рода, когнитивные способности не позволяют собаке сделать этого — независимо от того, насколько она умна. Собаки обладают лишь ограниченным пониманием различных типов угроз, опасных для человека.
Большинство собак понимают, что незнакомец может представлять угрозу, но в других ситуациях, требующих знания физики, собака практически не способна вам помочь.
Криста Макферсон и Уильям Робертс из Университета Западного Онтарио решили проверить, насколько хорошо собака понимает, что хозяин оказался в опасности. В ходе одного из исследований ученые имитировали ситуацию, в которой на хозяина якобы падает большой книжный шкаф. Шкаф просто впечатывал человека в пол, но собаки и не пытались попросить помощи у другого человека, стоявшего рядом. Максимум, что они делали, — просто бегали вокруг этого «прохожего», несмотря на то, что хозяин кричал от боли и звал на помощь. Вероятно, собаки не понимали, какова физика этой ситуации, поэтому совершенно не тревожились и не пытались попросить о помощи другого человека.
Разумеется, это не означает, что собаки не спасают жизней — они регулярно это делают. Например, в январе 2007 года Майк Хэмблинг переходил замерзшую реку вместе со своей немецкой овчаркой по кличке Фредди. Пес опасался ступать на лед, упирался и натягивал поводок. Вдруг лед под Майком проломился, и он оказался в ледяной воде. Намокшая одежда сразу потянула вниз, мужчина беспомощно барахтался и не мог выбраться. Майк уже стал терять сознание от переохлаждения, когда почувствовал, как крепко натянулся поводок. Фредди тащил хозяина изо всех сил. Наконец, собаке удалось вытянуть хозяина со льда на берег.
В архиве «Зала славы животных» компании «Пурина» есть множество историй о зверях, пришедших на выручку людям, и в 83 % случаев подобные подвиги совершают собаки. Но действительно, каковы границы собачьего понимания? Догадался ли Фредди, что хозяин в опасности, установил ли логическую связь между низкой температурой воды и необходимостью как можно быстрее вытянуть Майка на берег? Или Фредди просто ощутил, что его самого затягивает в полынью, а потом попытался отойти подальше от нее, чтобы не утонуть?
Собака может вынюхать рак, предупредить о пожаре или об опасном снижении уровня инсулина. Конечно, собаки плохо понимают физику, но это ничуть не означает, что четвероногий друг не поможет вам, если что-то случится. Когнитивные тренировки позволяют нам осознанно предполагать, в каких случаях собаки способны помочь нам, а в каких и не попытаются этого сделать.
Такие тренировки позволяют получить представление о тех различных способах, которыми может учиться собака: и путем логических выводов, как это делали Рико и Чейзер, и ориентируясь на наши коммуникативные жесты, и постепенно усваивая учебные приемы, и просто на примере другого, кто показывает, как решается проблема. Когнитивные тренировки также подтверждают, что иногда собака отказывается подчиняться нам, опираясь на те же самые когнитивные способности, что и при выполнении команд.
Наконец, некоторые проблемы являются совершенно нерешаемыми для некоторых или для всех собак, независимо от количества тренировок.
Хотя большинство людей (64 %) понимают, что основной признак собачьего гения — это умение спонтанно решать новые проблемы, каждый четвертый по-прежнему считает, что главный талант собаки — умение учиться на своих ошибках.

Так, слабым местом Мило была его привычка полаять. Чрезмерный лай — как раз та проблема собачьего поведения, о которой сообщают чаще всего. Собачий лай — естественная реакция, вероятно, в процессе одомашнивания животные выработали настоящее пристрастие к нему. Собаки лают гораздо чаще волков, причем в самых разных контекстах. Лай может означать приветствие, желание поиграть, угрозу, беспокойство либо просто быть реакцией на то, что рядом лает другая собака.
Все мы знаем собак (а возможно, даже заботились о них), привыкших лаять, не прекращая. Из-за таких собак начинаются конфликты с соседями, которые вечно не могут выспаться, а хозяин обычно не в силах противопоставить этому ничего кроме раздражения. Иногда удается отучить собаку от лая, устранив ситуации, в которых ей хочется полаять, — например, когда кто-то звонит или стучит в дверь. Путем позитивного подкрепления отвлекающих действий можно снизить интенсивность лая почти на 90 %. Такими действиями является и отправка собаки на место, на коврик в коридоре, либо куда-нибудь еще, подальше от двери, где животное должно провести несколько минут по вашей команде.
Еще одно относительно хорошо изученное решение связано с использованием ошейника, в который вшита порция аэрозоляци-тронеллы. Когда собака лает, срабатывает микрофон, и из ошейника с шипением выпускается облачко цитронеллы. Практика показывает, что этот метод действует наиболее эффективно, когда собака носит такой ошейник лишь время от времени (по полчаса каждый второй день) в течение трех недель. Это может показаться удивительным, ведь логично предположить, что такой ошейник должен распылять пахучее вещество всякий раз, когда собака лает. Но это опять же один из случаев, когда назойливое повторение — не лучший вариант. Кроме того, представляется, что цитронелловый ошейник помогает справляться с лаем не хуже электрошокового — по крайней мере, таковы результаты сравнительного анализа. Тем не менее цитронелловый ошейник не отучает собаку от лая в принципе, пес понемногу привыкает к этому раздражителю и вновь начинает лаять активнее. Через неделю после того, как собака прекращает носить ошейник, лай еще немного учащается, но не до такого уровня, при котором его можно считать проблемой. Аналогичное действие оказывает и электрошоковый ошейник.
Я полагаю, что подобные решения вряд ли помогут «хроническим брехунам» вроде Мило. Обычно чрезмерный лай развивается у собак с определенным темпераментом, а в случае с Мило проблема заключалась в его постоянном беспокойстве. Собаки имеют разные уровни гормонов и нейромедиаторов, в результате чего ведут себя более или менее нервно. Такая нервозность может проявляться в виде разных отклонений — от воя до нечистоплотного поведения в доме. Нервный фон влияет и на познавательную деятельность собак. Именно из-за постоянного беспокойства Мило было трудно учиться и выполнять команды. Мне просто повезло — оказалось, что проблема Мило решается с помощью хирургического вмешательства.
Когда мы справились с нервозностью Мило, других сложностей у нас с ним больше не возникало. Он до конца своих дней прожил со мной в Германии, немцы без устали нахваливали моего «чудесного белого медведя». Мило умер в 2007 году. Перед смертью он стал немного медлителен и с трудом поднимался на пятый этаж в нашу квартиру. Я сводил его к ветеринару, подозревая, что бедняга заболел артритом. Но все оказалось гораздо хуже — у Мило в брюхе нашли злокачественную опухоль размером с баскетбольный мяч. Когда Мило умер, я горевал по нему не меньше, чем по Орео, хотя вряд ли на свете существовали две такие же непохожие собаки. В конце концов, Мило действительно был тем псом, которого я искал себе в товарищи.
Глава 11. Во имя собаки
Можем ли мы с собаками еще сильнее любить друг друга?
В развитых государствах, например в США, можно позволить себе тратить массу денег и времени на своих домашних любимцев. В других странах дело обстоит несколько иначе.
Когда наша конголезская подруга Гизеле Янгала впервые увидела Тэсси, она весело воскликнула: «Ой, чибела-бела». Моя жена Ванесса просияла, ведь на многих языках корень «белл» означает «красивый». Но Тэсси уже привык к тому, что им восхищаются. Мы прозвали его «собакой Ким Кардашян», так как он, подобно многим светским персонам, известен фактически ничем.
Всякий раз, когда в Центре изучения когнитивной деятельности собак при Университете Дюка организуется встреча с журналистами, Ванесса предусмотрительно приводит на мероприятие и нашего Тэсси. Перед этим она купает его в течение часа, устраивает профилактическую обработку шерсти. Тэсси уже снимался для журналов «Тайм», «Нэшнл Джеографик», выступал на каналах CBC, NBC и CNN — список, конечно, далеко не полный.
Я не хочу создать у вас впечатление, что Тэсси особо одарен — он самый обычный пес. На самом деле когда мы заговорили об этом с Рэнди Кэй, ведущей программы Anderson Cooper 360° на CNN, она добродушно призналась, что Тэсси оказался глупее лемура (он не прошел тест с летающими красками, который успешно проходили лемуры из центра Дюка). Но пример современной Америки доказывает, что не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы стать знаменитым. Тэсси великолепно угадывает, под какой из экспериментальных чашек спрятано лакомство, и может делать это под любым углом — было бы угощение.
И вот, когда Тэсси обозвали словом «бела », он как-то приосанился и блеснул шерсткой на солнце. А потом Гизеле рассказала нам, что «чибела-бела» — это национальное конголезское блюдо из собачьего мяса. Иногда его подают в Лубумбаши, родном городе Гизеле.
«Освежевать собаку, воткнуть в нее с обеих сторон два кукурузных початка. Потом медленно поджаривать на огне, как козла».
Ванесса послушала, пришла в ужас и поспешно выпихнула Тэсси за дверь, словно желая спасти его от этих початков.
Культурные отличия
Отношения между людьми и собаками одновременно складывались в разных регионах мира и сейчас довольно сильно разнятся. В местечке Андерсон, штат Теннеси, найдены необычайно древние окаменевшие останки собаки. Скелет имеет признаки многих заболеваний, в частности артрита, вызванного хронической инфекцией. Инфекция возникла из-за недолеченного перелома ребра. Собака могла дожить до старости с такой травмой лишь в случае, если о ней заботился человек. Так и было — более 7 тыс. лет назад. Подобных скелетов найдено достаточно много, и некоторые археологи, например Дарси Мори, приходят к следующему логическому выводу:
«Очевидно, несколько тысяч лет назад, а также в историческую эпоху жители Северной Америки заботились о травмированных старых собаках, а когда животные умирали — аккуратно хоронили их».
Археологические находки также свидетельствуют, что жители района Миссисипи до перехода к земледелию почитали собак — людей и псов хоронили вместе. Ситуация резко изменяется именно с распространением сельского хозяйства. Количество собак в захоронениях снижается, одновременно с этим все чаще встречаются зарубки на собачьих костях. Очевидно, на этапе укоренения сельскохозяйственного уклада собак нередко ели.
Я впервые осознал, что в разных культурах собак воспринимают неодинаково, когда побывал на Галапагосских островах. Животные на Галапагосах совершенно не боятся человека. Там нет хищников, поэтому голубоногие олуши, тюлени, черепахи и все остальные виды были настолько кроткими, что к зверюшке можно было запросто подойти и погладить по голове. Но когда на острове появились собаки, они и стали здешними хищниками. В частности, собаки охотятся на галапагосских морских игуан — единственных современных ящериц, проводящих большую часть жизни в море. Ранним утром, до восхода, несколько островитян, егерей и экскурсоводов заметили, как через дорогу перебегают псы. Кто-то с отвращением сказал: «Собаки. Нужно вернуться сюда и перестрелять их».
Я был просто шокирован тем, что собаку можно воспринимать иначе, кроме как четвероногого друга. С тех пор я сталкивался с собаками в самых разных уголках мира — в Уганде, Австралии, России, Италии.
Раймонд Коппингер отмечал, что в Кении маленьким детям дарят щенят, чтобы собаки вылизывали им попы. Коппингеру доводилось также бывать на острове Пемба у побережья Танзании. Островитяне не играют со своими собаками, не кормят их. Для этих собак никто не делает загородок, на них не надевают ошейников и цепей. Оказывается, пембийцы считают, что Бог не любит собак и что если собака случайно войдет в хижину, то дом нужно очистить как от порчи — лишь после этого Бог вновь может посетить его. Еще островитяне уверены, что носы у собак мокрые и холодные, так как внутри у животного обитают злые твари. Если на вас попадет собачья слюна, то вы, вероятно, заболеете.
На Доминике (остров в Карибском море) обитают тысячи бродячих собак, которые, в частности, разносят опасные заразные болезни. Лишь 12 % псов на острове привиты, а более половины жителей острова и не подумают сводить собаку к ветеринару, пока она не заболеет. Большинство домашних собак проводят всю жизнь в доме или во дворе, а остальные свободно рыскают по улицам стаями, роются в мусорных баках и на задворках. Неудивительно, что доминиканские собаки почти не доживают до старости.
В Японии собака получала почести только после смерти, псов часто хоронили с определенными ритуалами. В одном лишь Токио насчитывается около 80 собачьих кладбищ. Самураи давали своим мертвым псам буддийские имена и погребали их в храмах. Простые японцы хоронили собак на специальных кладбищах. За таким кладбищем ухаживала вся община — так люди стремились защититься от собачьих духов, которые могут восстать из мертвых и серьезно навредить живущим.
Сегодня за немалую сумму собаке можно обустроить собственный склеп либо кремировать животное, и его пепел будет храниться вместе с пеплом других домашних любимцев. Алтари таких усыпальниц покрыты собачьим кормом, игрушками и поводками. Летом и осенью на таких кладбищах проводятся заупокойные церемонии — священник примерно в течение получаса называет по именам собак и их хозяев.
Но самые сложные отношения между собакой и человеком, пожалуй, сложились в Китае. 9 августа 2006 года в газете «Нью-Йорк Таймс» был опубликован репортаж о том, что мальчик и его отец были вынуждены отвести двух своих немецких овчарок на городскую площадь в провинции Юньнань и повесить их там на дереве. Эта жестокая казнь была совершена в рамках уничтожения более 50 тыс. собак в регионе. Собак вытаскивали из домов, отбирали у хозяев во время прогулки и забивали насмерть прямо на месте.
Это избиение было реакцией на вспышку бешенства в Китае — болезнь быстро превратилась в настоящую эпидемию. В США бешенство практически не встречается и полностью отсутствует у домашних животных благодаря строгой вакцинации. Вирус бешенства живет в слюне и передается через укусы или открытые раны. Первые симптомы бешенства напоминают грипп — начинаются головные боли и поднимается температура. Рано или поздно вирус проникает в мозг, это может случиться и через два года после укуса. Затем развиваются более серьезные симптомы: боязнь воды и ветра, обильное слюноотделение, конвульсии. Бешенство неизлечимо и неизбежно приводит к смерти.
Китай находится на втором месте в мире по заболеваемости бешенством и по смертности от этой болезни. В 95 % процентах случаев в Китае бешенство передается через укусы собак. В настоящее время в Китае обитает около 200 млн собак. В сельских районах, где наиболее вероятны вспышки и распространение болезни, люди не вакцинируют собак и не лечатся сами из-за бедности. В одной провинции 89 % больных бешенством даже не принимали нужные лекарства. Но решение китайского правительства о регулярном отстреле тысяч собак было критически встречено собаководами со всего мира.
Кроме того, в некоторых регионах Китая собак по-прежнему едят. Китай никому не покажется страной, где любят животных, пока появляются фотографии собак в клетках, которых транспортируют на бойни. Действительно, в течение сотен, а то и тысяч лет блюда из собачьего мяса являются неотъемлемой составляющей китайской кухни. В Древнем Китае собаки и свиньи были основными источниками животного белка. Собачатину ели все — от императоров до школяров.
Но именно в Китае появились одни из первых собаководов.
В истории сохранился рассказ о том, как еще в XII веке до н. э. император Ву получил знаменитую собаку по кличке Ао от дикого племени лю, жившего на западе. Эта собака была ищейкой и, по легенде, умела читать мысли. Еще китайцы рассказывают о бойцовых собаках, огромных, как волы. Их настолько почитали, что когда такая собака шла по улице, люди становились перед ней на колени.
В Европе собака не воспринималась в качестве домашнего любимца вплоть до Средних веков, а в Китае собака стала жить в человеческом доме уже примерно в I веке до н. э. Эти собаки, называвшиеся «пай», были небольшими, коротконогими и короткоголовыми. Они могли с удобством расположиться под традиционным китайским низким столиком.
С тех самых пор китайские императоры держали дома маленьких собачек. Эти животные напоминали ши-тцу, пекинесов и мопсов, но, насколько нам известно, такие породы отсутствовали в Древнем Китае. Никаких стандартов пород не существовало, просто император выбирал, какая собака нравится ему больше всего, и приказывал изобразить ее в Имперской Книге. Собаководством в те времена занимались придворные евнухи, старавшиеся селекционировать таких собак, которые напоминали императорского любимца. Высочайшая похвала, которую мог получить такой собаковод, — замечание о том, что его собака может «попасть в Книгу».
Окрас и отметины считались очень важными — например, если у вашей собаки было пятно в форме феникса, то ее можно было выгодно продать императору. Собака с черной шерстью и белой головой гарантировала китайцу официальный пост, так как существовало поверье, что у обладателя такой собаки будет много сыновей. Белая собака с черной головой могла принести хозяину богатство и т. д.
Одна из самых известных собак в китайской истории жила в VIII веке. Как-то раз император играл в шахматы с одним князем и сильно ему проигрывал. Любимая наложница властелина наблюдала за происходящим, сидя чуть поодаль вместе со своей собачкой Ву. Понимая, что господину во что бы то ни стало необходимо сохранить лицо, хитрая девушка незаметно что-то приказала собаке, та вскочила на доску и раскидала все фигуры. Императору это очень понравилось.
Культ комнатных собачек в Китае достиг апогея в XIX веке. Именно в эту эпоху пекинесы начинают появляться на картинах и фарфоровой посуде. Пекинесы и другие карликовые породы именовались «рукавными собаками», так как легко умещались в длинных и широких рукавах, модных в те времена.
В XX веке собаки в Китае оказались практически вне закона. Коммунистическая партия, пришедшая в 1949 году к власти в стране, объявила, что домашние собаки — буржуазная прихоть. В 1952 году во время Корейской войны Китай обвинял США в применении биологического оружия. Власти были уверены, что американцы запускали на китайскую территорию собак, зараженных смертельными инфекциями. В каждом городе были собраны отряды стрелков, которым было приказано уничтожать всех собак. В 1983 году, как только ситуация с собаками в Китае несколько нормализовалась, их запретили в столичном Пекине.
В настоящее время статус собаководства в Китае сложный. Благосостояние китайцев улучшается, и собаки вновь начинают входить в моду — хотя стандарты пород задают уже не императоры, а состоятельные граждане и прочая элита. Наиболее популярная порода совсем не напоминает коротконогих и короткоголовых пекинесов. В сегодняшнем Китае наиболее высоко ценятся гигантские тибетские мастифы. Собаки этой породы злобные и непокорные, весят до 80 кг. Тибетский мастиф родом с Гималайского плато. Легенда гласит, что Чингисхан собрал из 300 таких собак целую армию, с которой собирался завоевывать Западную Европу.
В 2011 году тибетский мастиф считался самой дорогой собакой в мире. Один китайский угольный барон заплатил $1,5 млн за 80-килограммовую собаку около метра в холке по кличке Хонг-Донг. Этот гигант питается, в частности, морскими ушками и морскими огурцами.
В крупных китайских городах сегодня собаки живут не менее вольготно, чем их европейские и американские собратья. У них есть гостиницы, социальные сети, бассейны. Кто-то может ужаснуться, но китайцы даже подстригают своих собак «под панду» или «под тигра» и других экзотических животных. Состоятельный собачник в Китае даже может сводить своего пса в специальный кинотеатр или собачий бар где-нибудь в центре города.
С другой стороны, вспышки бешенства в Китае по-прежнему выливаются в отстрелы сотен и тысяч собак. Грузовики, переполненные совершенно здоровыми псами, тянутся на бойни, откуда мясо продают в рестораны.
Ужасная истина, которую я узнал, вернувшись домой
С сожалением признаю, что в Америке с собаками поступают не более гуманно, чем в Китае. По оценке Общества защиты животных Соединенных Штатов (HSUS), до 8 млн кошек и собак ежегодно попадают в приюты, до половины этих животных усыпляют. Причина, по которой хозяева решают избавиться от бедняг, — переезд в другой город или местная директива, запрещающая держать животных в домовладениях. Но если внимательнее изучить статистику, то оказывается, что люди, избавляющиеся от питомцев под предлогом переезда, как правило, сообщали минимум об одном поведенческом расстройстве у собаки. Более половины указывали, что собака была гиперактивна, 40 % считали своих питомцев слишком шумными. Треть опрошенных сообщает, что собака портила вещи в доме или за его пределами. 26 % жаловались, что собака пачкала в доме. Более того, всего 6 % тех собак, от которых отказались хозяева, учились послушанию или посещали какие-либо профессиональные тренировки.
Всего 21 % опрошенных брали собак из приюта. Все остальные заводили четвероногого друга через другие каналы, в том числе приобретали у теневых заводчиков или в коммерческих питомниках, так называемых щенячьих фабриках («паппи милс»). Такова мрачная подоплека чистопородного мира.
Разведение собак — длительный и недешевый процесс. Ответственные заводчики обязаны гарантировать, что все их питомцы своевременно проходят вакцинацию и получают необходимый ветеринарный уход. Родословная собак-родителей должна быть тщательно документирована, чтобы исключить какие-либо генетические дефекты. Кроме того, хороший селекционер следит за тем, чтобы его собаки плодились не слишком часто. Все щенки должны быть правильно социализированы, чтобы впоследствии у них не возникало поведенческих проблем.
По определению щенячья фабрика — это такой бизнес, в котором первична прибыль, а не здоровье собаки. Как указывает президент Общества защиты животных Соединенных Штатов Уэйн Пэсилл в книге «Связь», держатели щенячьих фабрик часто выращивают собак в ужасающих условиях, гонясь за сверхприбылями. Животных держат в проволочных клетках, чтобы свести к минимуму уборку за ними. Если же собака постоянно живет без твердого пола под ногами, она постоянно травмирует лапы.
Чтобы утихомирить таких собак, держатели подобных питомников иногда вырезают животным голосовые связки, предварительно оглушив жертву стальной трубой. Косметические операции в частности, купирование ушей и хвоста — делаются без анестезии и участия ветеринара. Собака-родитель плодится практически непрерывно в возрасте от полугода до пяти-шести лет. Когда у сук в результате этого наступает истощение, их либо убивают, либо отдают в приюты.
Вот что рассказывает спасатель, участвовавший в санкционированном рейде на щенячью фабрику:
«В клетках содержится множество собак, без еды и воды. Там страшно грязно, бетонный пол покрыт экскрементами… Здесь есть и трупы собак — от некоторых остались только скелеты, другие разложились так сильно, что остались только клочья шерсти и заметны очертания костей… У большинства собак изуродованы уши — они изъедены мухами. На этой “фабрике” мы обнаружили суку с пометом щенят. Ее держат при закрытых дверях и окнах, без воды, жара — 37 °C. Двое щенят уже сдохли».
Этот бизнес развернулся после Второй мировой войны. В конце 1940-х годов в некоторых штатах США был неурожай, и министерство сельского хозяйства стимулировало фермеров выращивать щенят. Везде стали открываться зоомагазины, ставшие основными поставщиками щенков для обывателей. Эта традиция сохранялась и в течение последующих 50 лет.
По оценке Общества защиты животных Соединенных Штатов, в настоящее время в стране действует не менее 10 тыс. щенячьих фабрик, как лицензированных, так и нелегальных. Каждый год на таких фермах рождается от 2 до 4 млн щенков. Кроме того, по данным организации, практически все зоомагазины закупают щенят на таких фабриках, поскольку это единственный способ иметь в наличии представителей разных пород.
Неудивительно, что у собак, выращенных в таких условиях, часто есть проблемы со здоровьем и поведенческие отклонения. Даже если держатель зоомагазина заявляет, что учреждение имеет ветеринарный сертификат, медицинские проверки обычно поверхностные. И речи не идет о каких-либо тестах генетических отклонений, болезней или наличия паразитов — а эти проблемы повсеместно встречаются у собак из нелегальных питомников. Например, пателла (вывих надколенника) — типичное заболевание детенышей, вызываемое чрезмерно частым щенением суки. В результате этого вывиха у щенка может развиться хромота, устранение которой хирургическим путем стоит до $32 тыс. Кроме того, любая гарантия здоровья когда-нибудь истекает, а проблемы могут проявиться через месяцы и даже годы после того, как вы купите щенка.
Конечно, в зоомагазинах нам дают совсем мало гарантий, но вот в Интернете их нет вообще. Некоторые сомнительные питомники реализуют щенят через Интернет прямо в руки гражданам. Такие организации не нуждаются в лицензии, их никто никогда не проверяет. По данным Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животными (ASPCA), через Интернет покупают животных не менее активно, чем в зоомагазинах. При этом 89 % «заводчиков», работающих по Интернету, не имеют лицензии Министерства сельского хозяйства. В 2007 году в Центр по приему жалоб на мошенничество в Интернете поступило 700 сообщений, связанных с торговлей собаками. Был даже зарегистрирован случай с нигерийскими мошенниками, которые предлагали щенков бесплатно или по сниженным ценам, но с многочисленными дополнительными взносами. Кроме того, практикуется обман типа «заманить и подменить»: на сайте вывешивается фотография одной собаки, а вам отдают уже другую.
Итак, совершенно очевидно, что добросовестный заводчик не будет продавать щенят через зоомагазин или по Интернету, так как он обязательно встречается с потенциальными хозяевами и оценивает, подойдет ли им щенок. Единственный способ гарантировать, что ваш будущий питомец не окажется уроженцем щенячьей фабрики — лично выбрать животное у заводчика. Если торговец не согласится принять вас у себя в питомнике, либо скажет, что сейчас отлучится и принесет собаку, либо не покажет вам родителей щенка — то дело нечисто. Если человек одновременно продает щенят нескольких пород или предлагает животных из разных пометов одновременно — это также тревожный признак. Не забывайте, что собака станет членом вашей семьи как минимум на десять лет. Не помешает навести справки, посмотреть на собаку перед покупкой, убедиться, что она здорова, счастлива и имеет хорошую родословную. В качестве альтернативы вы можете взять себе друга не в магазине, а в приюте и тем самым спасти одну из 4 млн тех собак и кошек, которых ежегодно усыпляют.
Существуют как условно законные, так и совершенно незаконные виды жестокого обращения с собаками, наиболее отвратительным из которых являются собачьи бои. Это развлечение существовало уже в V веке до н. э. — сцены кровавых собачьих схваток встречаются на древнегреческих и ливийских росписях. Собачьи бои долго существовали в Англии, где они постепенно пришли на смену травле быков или медведей. Ведь найти злых собак гораздо проще, чем живого медведя. После запрета такого «спорта» его продолжали практиковать в подпольных условиях практически безнаказанно, так как юридической базы в этой области долго не существовало.
В США собачьи бои были запрещены в 1874 году, хотя в некоторых штатах этот бизнес не преследовался вплоть до 1976 года. В настоящее время собачьи бои давно не являются эпизодическими сходками в сарае на заднем дворе. Это бедствие приобрело эпидемические масштабы.
В настоящее время в разных городах США насчитывается до 40 тыс. человек, промышляющих собачьими боями. Ранее такие бои считались частной проблемой из области защиты животных, но сейчас установлена тесная связь этой преступной деятельности с наркоторговлей, азартными играми, гангстерскими группировками и организованной преступностью. В Детройте собачьи бои представляют собой целый сектор теневой экономики, более доходный, чем, например, разбои.
В домовладениях, живущих за счет криминальной деятельности, собачьи бои катастрофически широко распространены. По данным одного из отчетов, практически все учащиеся девятых классов общеобразовательной школе в Мичигане бывали на собачьих боях. По данным Чикагской группы по предотвращению жестокого обращения с животными, устроителями собачьих боев в отдельных случаях выступают даже восьмилетние дети.
Пусть эта нелегальная деятельность и связана с криминалитетом, люди могут быть лишь сообщниками в таких преступлениях, но не участвовать в них непосредственно. Один бывший гангстер, исправившийся и ставший работать с молодежью, говорит:
«Людей много, приезжают отовсюду, даже из Канады, из пригородов. Состоятельные люди, и белые, и черные. Стягиваются посмотреть, как насмерть грызутся псы. Это у них вроде карнавала. Что меня особенно бесит — все говорят, что это беда негритянских гетто, но собачьим боям в Детройте потворствуют люди далеко не из гетто».
В среде устроителей собачьих боев выделяются свои касты. Среди уличных преступников бойцовая собака является статусным символом и живым оружием. В сельских регионах есть и устроители собачьих боев средней руки. Элитные устроители ведут бои на национальном и международном уровне, эти мероприятия довольно жестко регламентируются. Участники тщательно селекционируют бойцовых собак на протяжении многих поколений, вязка с их кобелями стоит огромных денег. В специальных журналах и в Интернете публикуется информация о сотнях собачьих рингов, анонсируются новые схватки.
В этом секторе страдание собаки — норма, а не исключение. Жизнь бойцовой собаки скоротечна и жестока. Если проигрывающая собака не погибает на ринге, ее обычно убивает хозяин, не желающий «терпеть такого позора». Даже собаки-победители часто умирают от ран.
Из-за этого бизнеса страдают не только бойцовые собаки. Майк Даффи из шерифской службы графства Пима, штат Аризона, в 2004 году попытался сравнить трупы убитых собак с описаниями домашних любимцев, о пропаже которых заявили хозяева. Майк изучил около 3 тыс. таких объявлений и пришел к выводу, что более половины пропавших собак были похищены со дворов, а потом затравлены бойцовыми псами. Растерзанных собак просто выбрасывали в Аризонской пустыне.
Насколько привязана к вам ваша собака?
Несмотря на все страдания, которые мы причиняем собакам, едва ли у человека найдется более верный четвероногий друг.
Многовековая собачья преданность не могла остаться незамеченной. Джош Биллингс, писатель XIX века, сказал: «Собака — единственное существо на земле, которое любит вас сильнее, чем себя».
Однажды весенним утром 2000 года восьмилетний мальчик Стивен, его пес Эльмо и приятель Стивена Этан ловили лягушек на лесном пруду в канадской провинции Онтарио. На пути домой они заблудились в болоте, полном зыбучих песков и топей.
Этан запутался в лианах и ветвях, и испуганный Стивен побежал домой за помощью. Эльмо же не последовал за своим хозяином, а остался с Этаном.
Стивен, наконец, нашел дорогу домой, и в городе быстро собрали спасательный отряд, отправившийся на выручку Этану. Поиски шли целый день, но ни мальчика, ни собаку найти не могли. К поискам подключилась пожарная команда и даже вертолет. Безрезультатно. В сумерках поисковики уже были готовы прервать работу, как вдруг пожарный заметил пару глаз, попавших под луч фонаря. Это был замерзший дрожащий Эльмо. Этан был практически без сознания, с сильным переохлаждением, а Эльмо прижался к нему сбоку. Так пес обогревал мальчика и спас ему жизнь.
Ученые пытаются оценить границы собачьей преданности. Дэвид Тьюбер из Государственного университета Огайо предлагал собаке выбор — проводить время с ним или с другими собаками из родного питомника. Собаки жили с собратьями по питомнику с двухнедельного возраста. Они вместе ели, играли, спали. Тьюбер лишь кормил собак, чистил их вольеры и забирал на исследования.
Если собаки получали возможность такого выбора, то предпочитали оставаться с Тьюбером, а не в компании других собак. В другом случае собак переводили в незнакомую и потенциально стрессовую обстановку. Уровень глюкокортикоида (гормона стресса) у них был ниже, если на новом месте они оказывались вместе с Тьюбером, а не с другими собаками.
Собаки — не единственные животные, предпочитающие общаться с человеком, а не со своими собратьями. Но собаки настолько привязаны к нам, что иногда это может быть даже им во вред. Например, мы знаем, как собаки любят поесть. Если предложить им большую и маленькую порцию лакомства, то они практически наверняка выберут большую. Но если собака будет наблюдать за тем, как вы неоднократно выбираете угощение поменьше, то и сама она станет отдавать предпочтение небольшим порциям.
А если вы положите мясо под чашку, но сами выберете другую чашку, то и собака начнет выбирать «неправильную» миску чаще. Даже если животное унюхало, под какой чашкой спрятана еда, либо видело, куда вы положили лакомство, оно пойдет против собственного здравого смысла и выберет ту же чашку, что и вы, — поскольку доверяет вам.
Подобные эксперименты позволили Тьюберу и другим ученым предположить, что связь, возникающая между собаками и их хозяевами, подобна связи между родителями и детьми. Йожеф Топал из венгерского Университета имени Лоранда Этвёша решил экспериментально проверить эту гипотезу.
После Второй мировой войны в Европе тысячи сирот остались бездомными, попали в больницы или детские учреждения. Всемирная организация здравоохранения попыталась оценить социальное воздействие на этих сирот и выпустила отчет о том, как отражается на психологии маленького ребенка расставание с матерью.
Через несколько десятилетий на основе этих данных Мэри Эйнсворт разработала тест, который она назвала «Незнакомая ситуация». Тест предназначен для оценки отношений между матерью и ребенком. Это своего рода мини-сериал, в котором в игровую комнату входят мать и ребенок в возрасте от двух до шести лет. Потом в комнате появляется незнакомец, мать удаляется, а чужой человек начинает играть с ребенком. Затем мать возвращается. После этого и мать, и незнакомец уходят, ребенок остается совершенно один. Наконец, оба взрослых возвращаются.
Эйнсворт обнаружила, что дети воспринимают мать как «надежную базу» и исследуют комнату, знакомятся с новыми игрушками. Они делают это менее активно, если мать уходит из комнаты, или в присутствии незнакомца.
Но еще интереснее реакция ребенка, когда мать возвращается после краткого отсутствия. Большинство детей демонстрируют «стойкую привязанность» к матери — рады ее видеть, начинают с ней обниматься и целоваться. Но некоторые проявляли реакцию «избегания», игнорировали мать и вели себя обидчиво.
Другие действовали еще грубее, их реакция характеризовалась как «напряженное сопротивление». Они встречали мать в гневе, отталкивали ее, выворачивались и не давались на руки.
Характер общения ребенка с матерью или основным опекуном описывается в рамках теории привязанности. Многие ученые исследовали привязанность у животных различных видов, но Топал решил изучить привязанность между двумя разными видами — человеком и собакой.
Многие хозяева действительно воспринимают собак как детей и в шутку именуют себя их «родителями». Во многом собаки ведут себя как дети — повсюду сопровождают хозяев, голосом привлекают к себе внимание, жмутся к хозяину, когда чувствуют себя неуверенно. Топал решил провести с собаками тест «Незнакомая ситуация».
Исследователи поставили опыт, максимально приблизив его к человеческому варианту. Собака с хозяином входили в игровую комнату. Потом к ним присоединялся незнакомец, вскоре хозяин выходил, а незнакомец продолжал играть с собакой. Хозяин возвращался, после этого собаку оставляли в одиночестве. Наконец, и хозяин, и незнакомец вновь входили в комнату.
Собаки напоминали детей в том, что активнее исследовали комнату и раскованнее играли в компании своего хозяина. Когда мать покидала ребенка, тот пытался ее найти. Собаки после ухода хозяина также сидели у двери. Другие исследователи обнаружили, что собака пытается найти хозяина очень активно — в частности, начинает лаять и скрести дверь.
После возвращения хозяина собаки, как правило, вели себя подобно детям с надежной привязанностью. Они шли на контакт и практически сразу же проявляли удовлетворенное поведение — например, виляли хвостом. Топал пришел к выводу, что привязанность собаки к хозяину напоминает привязанность маленького ребенка к матери.
Марта Гащи из венгерского Университета имени Лоранда Этвёша опробовала тест «Незнакомая ситуация» с дворовыми собаками. В ней участвовал не хозяин, а человек, игравший с животными по десять минут ежедневно в течение трех дней перед опытом. Даже после такого краткого знакомства собаки привязывались к человеку, не пытались сбежать или уйти из комнаты. Когда такой человек возвращался после краткого отсутствия, дворовые собаки чаще подходили к нему, а не к незнакомцу. Вероятно, привязанность между человеком и собакой формируется быстро, даже после очень кратковременного общения.
DogMatchmakers.com
Собаки проявляют к человеку сильную привязанность, нехарактерную для какого-либо другого животного. Они предпочитают человеческое общество компании своих собратьев и могут вести себя с человеком подобно детям. Если любовь определяется в толковом словаре как «чувство теплой личной привязанности или глубокая страсть», то отношение собак к хозяевам, несомненно, можно назвать любовью.
К счастью, эта любовь в основном взаимна. В США живут примерно 78 млн собак. Числа могут отличаться, но около 81 % хозяев считают собак членами своих семей и заботятся о них примерно как о детях. В некоторых городах, например в Сан-Франциско, собак даже больше, чем детей. Владельцы собак сформировали в этом городе свой комитет политических действий, поэтому, вне всяких сомнений, «собачий голос» будет услышан на ближайших выборах мэра. Как американцы, так и американки схоже реагируют на истории о детях и щенках, попавших в беду. Больше половины владельцев собак именуют себя их «мамами» и «папами», 71 % опрошенных говорят, что носят фотографию своего пса в кошельке или на телефоне и показывают знакомым. Особый статус собак связан со всевозможными благами для них: у 62 % домашних собак есть свой стул, диван или кровать, у 13 % — своя комната; 55 % собак как минимум однажды получали подарок на день рождения, в их честь устраивали вечера, им готовили угощения. Почти четверть владельцев собак брали больничный, чтобы ухаживать за ними.
Неудивительно, что существует много компаний, представляющих собачью сферу услуг. В 2010 году в этой индустрии вращалось около $48 млн; в ходе экономического кризиса 2008 года собачья сфера услуг была единственной отраслью, в которой наблюдался рост — до 5 %.
Мы так любим собак, что они участвуют во всех аспектах нашей жизни, даже помогают хозяевам найти вторую половину. В сущности, могу дать один совет всем читателям, мечтающим повстречать своих суженых: заведите собаку.
Как-то раз погожим июльским вечером молодой симпатичный француз стоял на перекрестке в Ванне. Это чудесный городок на западном побережье Франции, в Бретани. Всякий раз, когда мимо него проходила дама, он говорил: «Здравствуйте, меня зовут Антуан. Просто хотел вам признаться, что вы очень красивы. Этим вечером я работаю, но позвольте поинтересоваться: нельзя ли взять ваш номер телефона? Я перезвоню вам потом, может быть, встретимся, посидим где-нибудь вместе, выпьем?»
Антуан многозначительно заглядывал дамам в глаза и одаривал роскошной улыбкой. Он занимался этим все лето, а иногда выходил на перекресток в компании симпатичной черной собаки.
Разница между Антуаном и другими молодыми французами, выуживающими таким образом телефонные номера, заключалась в следующем: если женщина соглашалась и давала номер, то Антуан никуда ее не приглашал, а сообщал, что она поучаствовала в исследовании психологии ухаживания. Исключением стала всего одна счастливая девушка, которой Антуан действительно позвонил — в итоге они поженились.
Вы уже догадались, от кого зависел успех Антуана? Действительно, от черной собаки, скромно стоявшей в стороне. Если Антуан был один, то, несмотря на его презентабельный внешний вид, лишь 9 % дам шли на контакт с ним. А в компании с собакой успех Антуана доходил до ошеломляющих 28 % — практически до одной трети. Такими шансами желали бы обладать многие мужчины.
Но возможно, успех Антуана объясняется тем, что собака хорошо умела привлекать внимание девушек. Может быть, она тянула прохожую за юбку или очаровывала даму своим неотразимо стильным ошейником.
В другом исследовании (описанном в главе 9) молодой американский студент работал с черным лабрадором. Этот лабрадор был собакой-поводырем и, следовательно, был натренирован не приставать к людям и не привлекать к себе внимания каким-либо образом. Как вы помните, в одной из ситуаций собака была наряжена в шикарный ошейник со свинцовыми украшениями, а в другом случае носила грозный черный шипованный ошейник, а вместо поводка — истрепанную веревку. «Хозяин» собаки также переоблачался. В первом случае он был в модной рубашке с открытым воротом, галстуке и спортивном пиджаке. Во втором носил старую футболку, грязные рваные джинсы и стоптанные сапоги.
Кто определяет коммуникативный успех в такой ситуации? Опять же — собака. Не имело никакого значения, носит ли собака шипованный ошейник, выглядит ли парень стильно или как бездомный бродяга. Если он стоял с собакой, то количество людей, заговаривавших с ним или улыбавшихся ему, возрастало на 1000 %.
Разумеется, одни собаки более располагают к себе, чем другие. Если у вас на поводке будет двухмесячный золотистый ретривер, то вы явно соберете больше улыбок, приветствий и телефонных номеров, чем если мы заменим ретривера гигантским слюнявым ротвейлером. Не хотелось бы обижать владельцев ротвейлеров, но было проведено и такое исследование, в котором щенок ретривера оказался бесспорным победителем. В конечном счете, собака есть собака. Вы можете одеваться с иголочки или ходить в обносках, быть симпатичным французом или непринужденным американцем, но если вы вышли гулять с собакой, то самые разные незнакомцы вдруг начнут с вами здороваться. Если вы из тех, кто размещает фотографии на Match.com, то подскажем: оставив свой снимок с собакой, вы покажете себя более счастливым, непринужденным и контактным человеком.
Лекарство для одиноких сердец
Собаки могут быть отличными товарищами во всевозможных ситуациях, но не в случае, когда хозяину недостает любви. Почти 90 % опрошенных признаются, что отношения с другими людьми наполняют их жизнь смыслом. Но мы живем все более изолированно, многие наши контакты с друзьями ограничиваются компьютерным общением. Все мы время от времени ощущаем одиночество. Тяжелое одиночество может переживаться болезненно, угнетать, приводить к снижению самооценки и даже вызывать чувство безнадежности. Из-за одиночества человек может страдать от головных болей, язв и бессонницы. В свою очередь, эти проблемы нередко приводят к ДТП, алкоголизму и даже суицидам. В одном источнике указано, что одиночество повышает риск сердечного приступа.
За долгие годы было проведено немало исследований, по результатам которых можно сделать вывод: забота о домашнем любимце, например о собаке, помогает сгладить чувство одиночества. Особенно такая терапия полезна для пожилых людей, одиноких женщин и детей. Так, дети, прикованные к инвалидным коляскам, гораздо чаще удостаиваются улыбки или добродушного взгляда, если их сопровождает собака-поводырь. В таком случае другие дети даже охотнее с ними заговаривают.
Но если некоторые ученые прямо рекомендуют завести питомца, чтобы притупить чувство одиночества, другие проводят исследования, заставляющие в этом усомниться. Эндрю Джилби из новозеландского Университета Мэсси вместе с коллегами подготовил специальный опросник, позволяющий оценить, насколько одиноко чувствует себя человек. Через месяц более половины участников исследования получили домашнее животное (в половине случаев это были собаки), и Джилби повторил опрос, чтобы проверить, стали ли люди чувствовать себя менее одиноко. Общее восприятие одиночества у участников не изменилось, независимо от того, был ли у них любимец, заботились ли они о кошке или о собаке. На самом деле в той группе, которая заботилась о животных, ощущение одиночества даже немного обострилось.
Тем не менее люди, несомненно, верят в то, что домашние животные помогают сгладить чувство одиночества. Многие часто обращаются к собакам, когда желают успокоиться и нуждаются в поддержке. В одном исследовании принял участие 401 студент. Испытуемые признавались, что в периоды эмоциональных расстройств они чаще обращаются к собаке, чем к отцу или брату. Другое исследование показало, что если человек отвергнут, то мысли о домашнем любимце позволяют избавиться от негативных ощущений не менее эффективно, чем воспоминания о близком друге. Еще одна научная работа свидетельствует: женщины качественнее решают когнитивные задачи в компании своей собаки, а не при поддержке лучшей подруги. Наконец, при сравнении отношений с романтическим партнером и домашним любимцем люди находили второй вид отношений более надежным. Например, с утверждением «Я уверен, что моя собака меня действительно любит» согласились 52 % человек, а с утверждением «Я уверен, что мой супруг меня действительно любит» — всего 39 %.
В Нью-Йорке было проведено исследование, в котором участвовали 48 биржевых брокеров, страдавших нервным истощением. Все они принимали лекарства от повышенного давления. Лекарство действовало, но только в спокойной ситуации. Как только биржевик испытывал стресс, кровяное давление резко возрастало. После того как некоторые из участников взяли себе домашнее животное — кошку или собаку — давление у них стабилизировалось на более низком уровне, даже если испытуемые представляли себе стрессовую ситуацию. Кроме того, в компании своих любимцев они более успешно решали математические задачи.
Собака — лучшее лекарство
Когда речь заходит о более серьезных заболеваниях, разворачиваются оживленные дискуссии о том, помогает или мешает больному забота о домашнем животном. На протяжении всей человеческой истории собака помогала врачу. В греческом городе Эпидавр на берегу Саронического залива был выстроен храм бога Асклепия, сына Аполлона. Этот храм можно было считать своеобразным древнегреческим оздоровительным центром. После длительного ритуала очищения и жертвоприношения, на который у верующих уходил целый день, гости отправлялись спать в храмовые покои. Считалось, что по ночам паломников посещает бог, являющийся им в облике собаки и зализывающий их раны. На каменных плитах есть список людей, якобы излечившихся таким образом. В частности, там упомянут и слепой мальчик, который прозрел, когда божественная собака вылизала ему глаза. Другой пациент подобным образом избавился от большой опухоли на шее.
В Англии в эпоху правления Елизаветы I врачи рекомендовали дамам заводить комнатных собачек, которые якобы излечивали многие болезни. Например, считалось, что если прижимать собаку к животу, можно исцелить слабый желудок.
С развитием современной медицины наука все более скептически относилась к лечебным возможностям животных. В течение всего прошлого века животных считали «грязными». Единственный контекст, в котором врач мог упоминать животных, — это только как переносчиков инфекций и как настоящее проклятье для здравоохранения.
Все изменилось в 1980 году после исследования, проведенного Эрикой Фридман из Бруклинского колледжа (Нью-Йорк) и ее коллегами. Работа показала, что вероятность прожить еще год у людей, попавших в больницу после сердечного приступа, увеличивается на 23 %, если у пациента есть домашний любимец. Это было первое исследование, опубликованное в медицинском журнале и подтверждавшее, что забота о животном помогает бороться с болезнью. Подобное исследование было вновь проведено через 15 лет, на этот раз — не с любыми животными, а только с собаками. По данным второй работы, владельцы собак значительно реже умирают в течение года после сердечного приступа, чем те, у кого нет собак. Между прочим, у владельцев кошек такого повышения выживаемости не наблюдалось.
В 1992 году эксперименты в Австралии показали, что у хозяев домашних животных значительно реже, чем у среднего человека, встречается повышенное кровяное давление, в целом ниже уровень холестерина и триглицеридов (основная составляющая животных жиров). Еще позже, в 2001 году, выяснилось, что хозяева домашних животных обладают более здоровыми показателями кровяного давления и частоты сердечных сокращений в покое. Кроме того, если обладателю домашнего животного предлагали сложную арифметическую задачу или заставляли резко опустить руку в ледяную воду, то частота сердечных сокращений и давление поднимались незначительно, также они быстрее возвращались к нормальному уровню.
В пожилом возрасте люди обычно тяжело переживают смерть любимых, из-за чего начинают чаще бывать у врача. Но те старики, у которых есть домашние питомцы, реже обращаются к врачу, даже в тяжелые периоды.
Неудивительно, что в 1987 году Национальные институты здравоохранения США выпустили следующую рекомендацию:
«Во всех последующих исследованиях здоровья населения следует учитывать наличие или отсутствие домашних животных… никакие последующие исследования в области здравоохранения не могут считаться полными без включения информации о домашних животных пациента».
Эта рекомендация вызвала определенное противодействие, было опубликовано несколько исследований, показывавших, что наличие или отсутствие домашнего животного никак не отражается на здоровье пациента. Вышеупомянутая австралийская работа об уровне кровяного давления у хозяев домашних животных опровергалась другим исследованием, которое показало, что пациенты, соглашавшиеся на бесплатный осмотр сердечно-сосудистой системы, обладали меньшим количеством жира, не таким высоким давлением, пили и курили меньше, чем люди, уклонявшиеся от таких осмотров. Чтобы предотвратить подобную избирательность данных, исследователи случайным образом обзванивали различные домовладения и спрашивали хозяев, какие домашние животные у них есть. После этого у собеседника интересовались, есть ли у него какие-либо привычки, повышающие риск сердечных заболеваний. Выяснилось, что владельцы домашних животных даже чаще оказываются сердечниками, курильщиками и страдают ожирением.
Еще одно исследование свидетельствует, что у владельцев собак сердечные приступы случаются не реже, чем в среднем у опрошенных людей, а владельцы кошек попадают в больницу или страдают от сердечных заболеваний даже чаще, чем в среднем. Более того, первую работу Фридман стали называть «уткой».
Тем не менее, есть один контекст, в котором собаки оказывают, бесспорно, положительное влияние на человеческое здоровье. Это направление медицины, называемое анималотерапия. При таком лечении участие животного учитывается в терапевтическом плане.
Дэвид Бек — 43-летний мужчина, живший в одиночестве и страдавший биполярным расстройством. Он был одинок и не мог удержаться ни на одной работе. Еще в детстве он потерял мать, и единственные воспоминания о детстве, сохранившиеся у Дэвида, были связаны с любимой собакой.
Однажды на него напала шайка хулиганов. Молодчики разбили ему голову и украли у него самое дорогое, что было в доме, — гитару. Еще долго после этого Дэвид не мог избавиться от мыслей о своем несчастье. Он впал в глубокую депрессию, не мог спать, едва был способен говорить и постоянно плакал. У Дэвида развились маниакальные симптомы, из-за которых начались неприятности с полицией. Наконец, Дэвид оказался в психиатрическом изоляторе. Врачи назначали ему различные нормотимические препараты (выравнивающие настроение), но ничего не помогало. Дэвид не мог выполнять даже простейшие действия, связанные с личной гигиеной.
Дэвида просто спасла собака Руби, золотистый ретривер. На протяжении нескольких недель Дэвид проводил с Руби несколько часов в день. Врачи сказали молодому человеку, что вверяют ему эту собаку, и она находится под его ответственностью. Больному нужно было гулять с Руби, расчесывать ее, заботиться о ней все то время, пока они были вместе.
Результаты были поразительными. Настроение Дэвида начало улучшаться. Он снова стал разговаривать. Больной был гораздо спокойнее, высыпался по ночам, у него прекратились постоянные конвульсивные движения, сильно ему мешавшие. Он даже познакомился с некоторыми дамами, которым нравилось болтать с ним о Руби.
Руби помогла не только Дэвиду. Она подняла настроение и пациентам кардиологического, неврологического и хирургического отделений, где ей также доводилось бывать. Собака приглянулась и больным, и врачам. Двое пациентов, не отвечавших на лечение, после визитов Руби стали более мотивированными и менее отстраненными.
После трехнедельного лечения врач Дэвида счел, что больному целесообразно проводить с собакой еще больше времени. Общаясь с Руби, Дэвид заново научился находить свою квартиру, контактировать со старыми друзьями, смотреть за собой. В течение следующего года, даже после выписки из больницы, Дэвид по-прежнему с удовольствием проводил время с Руби.
В настоящее время анималотерапия пользуется все большим вниманием со стороны практикующих врачей. В этой области пока проведено не так много эмпирических исследований, но литература накапливается. По-видимому, анималотерапия оказывает благотворное воздействие, особенно при лечении детей.
Пребывание в больнице может быть для ребенка тяжелым испытанием, особенно если он находится там без родителей и вынужден проходить болезненные процедуры. Дети из одной группы, госпитализированные по разным причинам — муковисцидоз, трансплантация, рак, — каждую неделю проводили по вечеру со своей лечащей собакой. Дети из другой группы по полтора часа в неделю играли с игрушками или с другими детьми. Оказалось, что общение с собакой сильнее поднимает детям настроение, чем целая комната игрушек или компания других детей. Родители также полагали, что дети чувствуют себя лучше после общения с собакой, чем после забав с игрушками.
Дети из педиатрического изолятора больницы Сен-Клод также участвовали в подобном исследовании. В одном случае маленькие пациенты расслаблялись на протяжении 15 минут, в другом — столько же времени общались с лечащей собакой. Дети, игравшие с собакой, чувствовали боль в четыре раза слабее, чем дети, которые просто отдыхали, — эффект сравним с приемом дозы тайленола. У одного ребенка, общавшегося с лечащей собакой, уровень боли падал с восьми до нуля. Эффект сохранялся на протяжении восьми часов без применения лекарств.
Даже такая рутинная процедура, как обычный врачебный осмотр, вызывала у детей гораздо меньший стресс, если проходила в присутствии собаки. Дети меньше плакали и кричали, их реже приходилось удерживать силой.
Анималотерапия применяется и при лечении взрослых. Больные деменцией, которые страдают от обострения симптомов после заката (так называемой вечерней спутанности), были менее возбуждены и не так агрессивны, если общались с лечащей собакой. Всего один сеанс с животным оказывался эффективнее, чем расслабляющая сессия, применяемая для снижения напряженности у психиатрических пациентов. Больные раком оценивали общение с лечащей собакой не менее позитивно, чем визит человека. Контакт с четвероногим другом даже сильнее улучшал их самочувствие.
Список можно продолжать. Еще недавно врачи третировали собак как разносчиков заразы, но в наши дни собака признана эффективным «лекарством» от многих болезней, а в некоторых случаях действует даже более благотворно, чем любые таблетки.
Биология любви
Давайте поговорим и о тех, кто не испытывает постоянного стресса, одиночества, не страдает от кардиологических расстройств и неизлечимых болезней. Известны карикатуры на старых кошатниц, но и неумеренное увлечение собаками уже стало поводом для насмешек. Заядлые собачники сюсюкают со своими песиками, как с детьми, наряжают их в комичные платья, завещают им огромные деньги. Собаки часто становятся лучшими друзьями таких людей, так как ни один человек не стремится играть эту роль.
Тем не менее словесный портрет типичного владельца собаки (а также владельца кошки) ничуть не напоминает грустную одинокую личность, безрезультатно ищущую контакта с другими людьми. Наоборот, люди, заботящиеся о домашних любимцах, отличаются экстраверсией, редко бывают одиноки, имеют сравнительно высокую самооценку. Конечно, общение с животными не заменяет основных межличностных отношений, и такие любители животных не менее близки со своими друзьями, родителями, братьями и сестрами, чем люди, не имеющие четвероногих питомцев. Домашние животные становятся для них дополнительной «социальной поддержкой», но не заменой реального общения.
И даже если мы не одеваем нашу собаку в костюмы от Ральфа Лорена, не снимаем их для семейного фото и не беседуем с ними наедине, когда никто нас не слышит, наши отношения с собаками все равно исключительно глубоки. Они даже затрагивают нашу физиологию.
Вероятно, общение с собаками особенно выражено влияет на уровень гормона, который называется окситоцин. Окситоцин попадает из мозга непосредственно в кровоток, а по нервным волокнам передается в нервную систему. Окситоцин иногда называют «гормоном объятий». Он вызывает у вас приятные ощущения при прикосновении любящего человека, массаже, поглощении вкусной пищи.
В Японии было проведено исследование, в котором собака смотрела на хозяина в течение некоторого времени. Чем дольше собака не отводила глаз от человека, тем сильнее у него возрастал уровень окситоцина. Кроме того, те хозяева, у которых сохранялся более долгий зрительный контакт с собакой, чувствовали себя счастливее.
В другом эксперименте человека вводили в практически пустую комнату, где было всего два стула и стол. Испытуемый садился на коврик вместе со своей собакой, после чего медсестра брала у него кровь. В течение следующего получаса хозяин полностью сосредоточивался на собаке. Он ласково с ней разговаривал, легонько трепал, гладил и чесал за ушами. По истечении получаса у него снова брали кровь.
В результате такого опыта кровяное давление у человека снижалось, а также повышался уровень окситоцина и целого ряда других гормонов, в частности бета-эндорфинов, которые вызывают у нас эйфорию и ослабляют боль. Гормон пролактин усиливает привязанность и регулирует родительское поведение. Уровень фенилэтиламина повышается при общении с возлюбленным, гормон дофамин усиливает приятные ощущения.
Если человек входил в комнату, где читал книгу на протяжении получаса, уровни окситоцина и других гормонов не возрастали столь значительно, как при общении с собаками. Но это еще не все — оказывается, уровень этих гормонов повышался не только у людей, но и у собак! Вероятно, наши и собачьи чувства привязанности и любви взаимны. Подобные сравнения гормонального фона человека и других животных пока не проводились, но я полагаю, что у других видов такие изменения не происходят.
Сюзанна Миллер и ее коллеги из Государственного университета Колорадо решили проверить, существует ли разница в реакции на собаку у мужчин и женщин. Участников опыта просили играть со своей собакой либо читать в течение 25 минут. Миллер обнаружила, что у женщин, игравших с собакой, уровень окситоцина возрастает на 58 %. А вот у мужчин окситоцин снижался примерно на 21 %. Это не означает, что женщинам гораздо больше нравится возиться с собаками, чем мужчинам. Хотя окситоцин и не является исключительно женским гормоном, он связан с женским половым гормоном эстрогеном, и у женщин воздействие окситоцина более выраженно. Кроме того, пусть уровень мужского окситоцина в опыте и снижался, при чтении он снижался вдвое сильнее.
Вероятно, у мужчины при общении с собакой должен возрастать уровень другого гормона — тестостерона. В мужском организме содержится в десять раз больше тестостерона, чем в женском. Этот гормон влияет на физиологические изменения, происходящие в пубертатный период, в частности на увеличение мышечной массы и рост волос на теле. Кроме того, тестостерон тесно связан с потребностью в самоутверждении. Уровень тестостерона у мужчины обычно возрастает при любом состязании.
Перед соревнованием по аджилити исследователи проанализировали уровни тестостерона и кортизола в слюне 83 мужчин и их собак. Команды выступили на состязании, и после объявления результатов этот анализ был повторен.
Мужчины, у которых перед соревнованием уровень тестостерона был выше, побеждали с большей вероятностью. Но если мужчина с высоким уровнем тестостерона терпел поражение, то он расстраивался сильнее, чем проигравший соперник с изначально низким уровнем тестостерона. Если вы проигрываете в соревновании по аджилити, то сходите с дистанции и не можете отыграться. Поэтому мужчины, обладающие высоким уровнем тестостерона и стремящиеся к самоутверждению, не только теряли лицо при проигрыше, но и никак не могли восстановить свой статус.
Удивительно, что после проигрыша собаки таких «высокотестостероновых» хозяев имели в крови высокий уровень кортизола — гормона стресса. Исследователи решили выяснить, почему уровень человеческого тестостерона влияет на уровень собачьего кортизола. Оказывается, мужчины с низким уровнем тестостерона чаще утешают собаку после проигрыша и играют с ней. А мужчины с избытком тестостерона с большей вероятностью реагируют на проигрыш агрессивно, бранят собаку и даже бьют ее. Вероятно, этим и объясняется повышение уровня кортизола у четвероногого спортсмена.
Поскольку общение с собакой по-разному отражается на физиологии мужчин и женщин, не реагируют ли и собаки по-разному на людей двух полов? Многие хозяева считают, что их собака неодинаково относится к людям по гендерному признаку. Как минимум в одном исследовании собака более агрессивно вела себя с мужчиной (проверялись такие реакции, как лай и зрительный контакт).
В приюте для животных в городе Дейтон, штат Огайо, собак приводили в специальную комнату. Там человек аккуратно удерживал животное и вытягивал его переднюю лапу, чтобы ветеринар мог взять кровь шприцем. Затем люди в течение 20 минут ласкали собаку и повторно брали у нее кровь из другой лапы.
Обычная ласка положительно влияла на собак (не забудьте об этом, когда поведете питомца к ветеринару). Но если с собакой играла женщина, то при втором заборе крови у животного снижался уровень кортизола, а при игре с мужчиной — повышался. Что же такого есть в женщине, из-за чего собаки успокаиваются? Может быть, дело в их внешнем виде или запахе? Или в том, как женщина общается с собакой?
В другом исследовании мужчин специально тренировали играть с собакой точно так же, как и женщины. Мужчин учили сильно массажировать собакам мышцы плеч, спины и шеи, делать длинные крепкие поглаживания от головы собаки до задних лап. В ходе поглаживания мужчина должен был говорить с собакой спокойным умиротворяющим голосом.
Если собаки более лояльно относились к женщинам по причинам, связанным с женским поведением, то правильно подготовленные мужчины должны были вызывать у собак «женскую» реакцию. Если же причина имела гормональную природу или была связана с еще какими-то нюансами, то поведение мужчин не должно было играть роли — собаки, вероятно, по-прежнему испытывали бы при общении с мужчиной более сильный стресс.
После того как мужчины начинали действовать «по-женски», им удавалось снижать у собак кортизол не менее эффективно, чем женщинам. Таким образом, уважаемые мужчины, проявите чуть больше нежности — и ваша собака к вам потянется.
Собаки испытывают настолько естественную привязанность к человеку, что обычное поглаживание приводит к выбросу в собачий мозг особых веществ — и животное чувствует себя спокойно и обласкано. Собаки даже предпочитают наше общество компании собственных собратьев. Они остаются преданными нам на протяжении всей своей жизни, а мы можем дать им взамен пищу, тепло любящей семьи, хорошее жилище. Мы не меньше собак должны ценить эту дружбу. В конце концов, собаки гениальны, и они ее заслуживают!
X