• Название:

    Следы поперек небосвода

  • Размер: 0.07 Мб
  • Формат: DOCX
  • или


Название: Следы поперек небосвода
Автор: Арьик
Бета: Word и друзья
Жанр: romance, humor, мистика, fantasy, slash
Рейтинг: PG-15
Пейринг: Драш/Сонен
Статус: закончен
Размер: миди
Размещение: НИЗЗЯ!


Пролог

Было ли у вас когда-нибудь такое ощущение, словно единственная цель на данный момент – это совершить как можно больше проступков, противозаконных действий?.. Ни за что не поверю, что нет. У всех в жизни случается такой момент. Просто, некоторые сдерживают этот порыв в себе, не позволяя ему вырваться наружу, а другие – наоборот – поддаются и совершают необдуманные поступки. У меня тоже был переломный… ну, пусть будет «этап». Всё-таки длился он не несколько секунд, а две или три недели. Вам уже интересно? Что же, так и быть, расскажу.

Всё началось с задания моего начальника, но об этом позже. В конце концов, все события происходили в Серой Пустоши, городе на самых окраинах Каменоломни – нашего странного, но, тем не менее, уютного мирка. В этом поселении всегда дули пронизывающие ветра, но тот день с самого начала был не похож на остальные…

Глава I

С солнцем сегодня было что-то не то. В течение целого дня оно беспрерывно светило, хотя вот уже два полнолуния как наступила осень, и листья на кустарниках покрылись золотой бахромой. Теплый, по-матерински ласковый, ветерок аккуратно ворошил тени звезд, леденистыми бликами скользившие по утоптанной дорожке городского парка. Где-то вдали за просыревшим холмом слышались детские голоса и повизгивающий лай собак. Покрытая бесчисленными трещинами и именами кора старых мирт раздраженно ершилась под осторожными поглаживаниями тонких, по-южному бронзовых, пальцев. Рефлекторным движением вскинув руку, я пристально вгляделся в переливающееся светлым топазом послеполуденное небо. Никаких изменений, лишь у самого горизонта, покрытого неровностями кустарников, воспламенилась Звезда Рока. Ну, да это не моих рук дело. Аккуратно отцепив от сонного дерева пару особенно крикливых фразочек, переместил их в наполовину заполненную такими же несдержанными репликами банку. Завинтив крышку и положив емкость в карман, сдержанно кивнул усталой мирте и отправился дальше.

Сложно сказать, чем заинтересовал меня это пустынный район Каменоломни. Может, своей запущенностью или видами, так кардинально отличающимися от того, что привык видеть урожденный столичный житель. А может необычными Тенями, о которых судачат местные старушки. В данный момент это совершенно не важно, в конце концов, я сюда прибыл не для размышлений о былом. Здесь у меня есть собственное, индивидуальное так сказать, задание, которое состоит в… Лучше не буду думать об этом, а то мало ли, вдруг поблизости имеется мыслечтец. За такой серьезный промах Полковник меня по головушке не погладит.

Завернув за очередной, покрытый известковой сединой, холм, натыкаюсь на источник радости детей и собак – обескрыленного едва дышащего дракона. Вернее детеныша этой благородной породы. Ребятня, смеющимися голосами поддерживая камни на лету, избивают бедное существо. Псы, скалясь, но не нападая, кружат вокруг отнюдь не потенциальной жертвы. Наблюдая за всей этой обыденной жестокостью, мысленно проклинаю всех божеств подземелий за свою врожденную жалостливость. Помочь дереву избавиться от нецензурных выражений – это одно, но прийти на помощь кому-то из плоти и крови – совсем другое, переходящее за границы дозволенного. Раздраженные размышления прерывает чавкающий звук проливаемой крови. Старательно отводимый в сторону взгляд возвращается к неприятной для моего сознания сцене, и, при виде вгрызающейся в истерзанную плоть псины, у меня окончательно срывает крышу. Совершенно не контролируя своих действий, летящей походкой прорываюсь к израненному существу, вскидываю руку и с каким-то кровожадным удовольствием наблюдаю за ужасом, появляющимся как на лице детишек, так и в глазах своры. Тихий щелчок пальцами, и истязатели, что-то перепугано прокричав, убежали в неизвестном направлении.

Осознание того, ЧТО я только что натворил, тяжелым револьвером Полковника опустилось на мою многострадальную голову. Засунув руки в карманы бежевого пальто и удрученно сгорбившись, медленно поплелся в направлении известном лишь моей интуиции. Черт побери, отец, скорее всего, уже раз двадцать в гробу перевернулся и помянул недобрым словом выродившегося наследника. А матушка, нахмурив брови на усталом лице, согласно кивнула и быстрым шагом отправилась в подземелья, срывать недовольство на заложниках. Наверняка сегодня пара тройка заключенных обескровится или лишится парочки органов, или… Лучше не буду загадывать.

Вынырнув из просветлевших от воспоминаний о семье мыслей, задумчиво огляделся. Вздохнул. Закрыл глаза и пожелал оказаться где-нибудь еще, только не здесь. Вновь осмотрелся. Не помогло. Действительность ни в какую не хотела меняться. И красноватая парадная дверь здания, где я снимал комнату, никуда не исчезла. Вот она жизненная несправедливость – Академию окончил одним из лучших, а поселили на территории оборотней. То-то Полковник так мерзко ухмылялся, наблюдая за моими подготовками к перемещению! Сжав скрытые в карманах плаща ладони в кулаки, натянул на лицо удовлетворенное выражение с легкими намеками на жестокий оскал в уголках губ, и шагнул в приветливо распахнувшийся проем двери. К счастью в коридоре никого не оказалось, что, впрочем, не являлось показателем отсутствия хозяев. Живым доказательством оказался тихий перестук каблучков на лестнице, ведущей на второй этаж, и появление младшей дочери брата-близнеца хозяина. Её хрупкая фигурка была обтянута лаймовым коктейльным платьем с тонкой полупрозрачной сеточкой на ключице и плечах, вместо лямок. Медно-рыжие волосы красивыми локонами вьются до талии. Изумруд кошачьих глаз лукаво переливается. Остановившись на предпоследней ступеньке, она из-под пушистых черных ресниц наблюдала за моими действиями. Я же, словно не замечая её присутствия, снял пальто и повесил его на крючок, неторопливо поменял черные ботинки на удобные кашемировые тапочки синего цвета и спокойно отправился к себе в комнату. Проходя мимо Сангблё, коротко кивнул, приветствуя.

Спальная встретила меня солнечным светом, пробившимся сквозь неплотно задернутые шторы, и заплесневелыми пятнами на потолке и стенах. В углах серыми комками скакала пыль. На широкой двуспальной кровати с резными ножками и давно не стираным балдахином лежал пожелтевший от частого использования лист пергамента. На столе красного дерева не слишком аккуратными стопками толпились кипы не просмотренных документов, запрошенных в прошлом Хроник каких-то Семей и прочих деловых бумаг. Вдохнув сырой воздух надоевшей до чертиков комнаты, прошел к кровати и, взяв записку, пробежал глазами её краткое содержание. Недобро усмехнулся и, подойдя к окну и скомкав пергамент, выбросил бумажку наружу, плотно задернув после этого шторы. Стоило только сесть за стол и взять в руки какой-то документ, как у висевшей под потолком головы вепря вспыхнули мертвым светом глаза. И в этом уютном полумраке я принялся за канцелярскую работу, перечитывая, заучивая, конспектируя получаемую информацию.

Чучело дикой свиньи предупреждающе всхрапнуло, отрывая меня от бумажной рутины. Устало проморгавшись, потянулся и, оглядев обработанные документы, остался собой доволен – количество бумаг явно уменьшилось примерно наполовину. Дверь тихо приоткрылась и в образовавшийся проём заглянула Сангблё, испуганные глазки которой, молча умоляли помочь, защитить. Кивнув, накинул на плечи пиджак, проследовал за девушкой вниз. По пути недоумевая, что могло довести оборотня до такого состояния. В этот раз она остановилась, не доходя до центра лестницы. Странно. Обогнув замершую дочку второго по старшинству хозяина, неторопливо спустился вниз. Последняя ступенька была преодолена, спокойный взгляд поднят на посетителя… и тело одеревенело. Сознание померкло. Лишь сердце продолжало выполнять предписанную ему работу – мерно гоняя кровь по венам, сосудам и артериям. Все чувства, на мгновение исчезнув, резко обострились. Мысли и слова показались глупой человеческой роскошью. К счастью наваждение длилось от силы пару секунд, и внутреннее равновесие быстро восстановилось. У входа, поигрывая забытой мной в пальто банкой, стоял высокий парень в серых джинсах и спортивной куртке мягкого оранжевого оттенка. Его волосы, цветом напоминавшие столь не любимую моей семьей светлую звезду, были уложены в неряшливом беспорядке, пушистыми кончиками щекоча плечи и шею. Кроваво-красные глаза с некоторой ленцой наблюдали за происходящим в помещении. Меня, похоже, намеренно не замечали.

Отвернувшись от странного гостя, окликнул Сангблё и с легким намеком на недовольство поинтересовался, зачем она позвала меня. Девушка промолчала, лишь глаза потемнели от тревоги, да плечи нервно передернулись. Мысленно витиевато выругавшись, вновь обратился к подозрительному пришельцу. Жутковатые глаза, наконец-то, соизволили обратить внимание на мою скромную персону.

− So-o-o… Here you are, − протянул он на непонятном наречии, дико и кровожадно улыбаясь, − Master.

− Прости, что? – приподняв правую бровь, тем самым выразив свое непонимание, переспросил я. А затем, немного подумав, добавил. – Зачем звал?

− Прошу меня простить, Хозяин, за столь несвоевременный визит, − легкий поклон и насмешливый взгляд. – И за дерзость.

Резкий контраст в его поведении полностью отрезвил и позволил трезво оценить ситуацию. Парень назвал меня «Хозяином», а значит либо прикалывается, что маловероятно, либо предельно серьезен, из чего выходит… Так, и когда это меня угораздило спасти жизнь оборотню? Причем, крайне могущественному, раз Сангблё ТАК сильно струхнула. Единственным, спасенным в этом районе, существом являлся детеныш дракона, но после того количества ранений было бы нереальным выжить. Или нет? Передернув плечами, отвернулся и направился обратно в спальную. Судя по тихому шороху за спиной, парень последовал за мной. Вепрь над головой насмешливо хрюкнул, проследив мертвым светом стеклянных глаз за тем, как я, не переодеваясь, завалился на кровать. Боги, как же я устал!

− Хозяин, неужели Вы живете ЗДЕСЬ?! – недоверчиво протянул незнакомый знакомец. Мягкие шлепки от соприкосновения тапочек с темным в масляных разводах полом замерли где-то в районе окна. Шорох раздвигаемых штор, скрип несмазанных петель, и в комнату врывается свежий осенний ветерок, принеся с собой горький аромат дождя и морозный привкус надвигающейся зимы. Я поежился. – Прошу меня простить, Хозяин.

− Достал уже своим «Хозяин»! – подтянувшись и усевшись в центре постели, недовольно осмотрел заметно просветлевшее помещение. Лунные лучи, струясь и переливаясь, скользили по стенам и стопкам бумаг, слегка слепили глаза и ласковым фамильяром терлись о ноги блондина. – Скажи лучше, каково твоё имя?

− Драш, Хозяин, − он подошел ближе и преклонил колено, тем не менее, продолжая насмешливо щуриться. Словно безмолвно говоря, что даже если ты и выше меня по званию, всё равно не дождешься беспрекословного подчинения.

Я потер виски и на мгновение прикрыл глаза. Вот угораздило же!.. Похоже, Полковник был абсолютно прав, обвиняя меня в «везении». Сначала очистка почти четверти парка от особенно заковыристых выражений, затем – спасение полумертвого дракона, теперь вот неожиданное появление собственного вассала, и всё это во время выполнения крайне важной и ответственной мисси по уничтожению… А, черт! Совершенно забыл о способности Высших оборотней к мыслечтению! Остается надеется, что Сангблё не заинтересуются моими соображениями. Впрочем, совершенно бессмысленно. Эта девица вот уже две недели, как пытается завоевать моё расположение, а заодно вытянуть подробности личной и общественной жизни для своего горячо любимого папочки и остальных оборотней. Боги… Как же меня всё это достало!!!

− Драш, − попробовав имя на вкус и оставшись довольным тем оттенком, что осел на языке, я удовлетворенно кивнул. – Отлично. А моё имя – Сонен. Можешь встать с колен.

Поднявшись на ноги и небрежным движением отряхнув штанины, парень, не спрашивая разрешения, уселся рядом. Один из лунных лучей, по широкой дуге обогнув меня, робко скользнул в жаркий багрянец его глаз. Подавив желание отвернуться или просто опустить веки, я упрямо продолжал изучать лицо нежданного вассала. Дело в том, что радужка белокурого соседа имела поистине ужасный винный оттенок, словно впитавший в себя всю пролитую кровь мира. В голове помутнело, и я откинулся назад. Странно, но эта ситуация кажется очень знакомой, как будто такое уже имело место быть. Но сколько не думай, не пытайся вспомнить – не поймешь. Это называется «Память Древних», когда события в жизнях предыдущих поколений не исчезает, а, наоборот, лишь сильнее укореняется в сознании ныне живущих. Неужели такое уже случалось? Раннее Запечатление – слишком большая редкость, ведь витиеватая вязь души укрепляется лишь к семнадцатилетию, а значит, до этого времени Нареченный не сможет найти тебя. Не сможет… Но ведь Драш как-то нашел, верно?..

− О чем задумались, Хозяин? – не меняя позы, парень с деланным интересом посмотрел на меня.

С удовольствием потянувшись, проигнорировав тем самым заданный вопрос, я одним движением соскочил с кровати и, подойдя к бельевому шкафу, распахнул его высокие резные дверцы. Выбор одежды невелик, так, пара строгих рубашек и брюк черного и темно-синего цветов, да старенький спортивный костюм, используемый вместо пижамы. Так же на полке лежала бежевая водолазка и замшевые перчатки. Совершенно забыв о присутствии постороннего в комнате, я быстро переоделся в деловой костюм и практически бесшумно вышел из комнаты. Коридор встретил меня мертвенно-зеленым светом пустых глазниц чучел, висевших на стенах, сырым холодом веявшим от каменных стен, ленивым покачиванием паутины по углам, да жутковатыми завываниями, раздававшимися из кладовки. Беззвучно напевая под нос какую-то грустную песню, я медленно пошел вперед. Когда показался светлый проем спуска в холл, трухлявый темно-бардовый ковер под ногами взбрыкнул и, скинув с себя, отправил в свободное парение над лестницей. Чуткое ухо уловило тихий шорох одежды, но помощь мне совершенно не требовалась. Перенеся центр тяжести сначала на руки – оттолкнулся от одной из ступеней, а затем на ноги – словно кошка извернулся в воздухе и легко приземлился на древний паркет уже на первом этаже.

− Сонен! – у входа в столовую меня ожидала разрумянившаяся девушка во всё том же лаймовом платье.

− Сангблё, − церемонно поклонившись, как можно вежливее поинтересовался, вся ли семья будет присутствовать на сегодняшнем ужине. Получив положительный ответ, поблагодарил и невозмутимо прошел в обеденную комнату. – Прошу меня простить за опоздание.

Спокойно взглянув в янтарь глаз хозяина дома, неторопливо дошел до своего места в центре длинного стола драконова дерева. Усевшись на обитый темно-бирюзовым бархатом стул, с некоторым удивлением обнаружил гробовую тишину вокруг. Янтарноокий брюнет напротив сурово сузил глаза, приметив моё умиротворенное выражение лица. Оторвавшись от накладывания аппетитных кусочков мяса и тушеных овощей на тарелку, я с вежливым удивлением посмотрел на оборотня. Чего никогда не понимал так это того, как у такого гиганта могло родиться столь хрупкое существо, как Сангблё. Миноре слегка оскалил клыки, показывая, что услышал мое недоумение. Жестко усмехнувшись, я приступил к обеду. У жаркого был отвратительный кисловатый привкус. Продолжая размеренно поглощать мясо, пытался вспомнить, у чего бывает столь ужасный оттенок. В голове что-то щелкнуло – кислый вкус, отсутствие запаха, не измененный окрас пищи – Десéс. Чистый, создаваемый лишь в двух кланах Высших оборотней, мгновенный яд с неизбежным летальным исходом. Черт.

Оторвавшись от еды, с подозрением оглядел замерших истуканами оборотней. Девять пар янтарных и одна изумрудных глаз с каким-то животным ужасом смотрели на двери столовой. Взглянув в том же направлении, наткнулся на разъяренного вассала. Боги, надеюсь, его злоба направлена не на меня? Нет, слуга никогда не злится на своего хозяина, но ведь понятно же, что Драш – не обыкно… Кхм! Нельзя забывать о близком нахождении Сангблё. Рассвирепеет от ревности – и всё, не видать мне места жительства в этом городке, как своих ушей!

− Вы в порядке, Хозяин? – встревоженный голос и рассвирепевший взгляд. Невольно отшатываюсь в сторону. Это не страх – просто… осторожность. – Прошу простить меня за дерзость, − парень, плавным движением выдвинув и развернув к себе стул, на котором я сидел, упал на колени и коснулся губами тыльной стороны моих ладоней.

Чувствуя, как кончиков пальцев касается теплая мякоть чужих губ, я медленно приходил в себя. Поведение Драша было неожиданным и… странным. По моим ощущениям. Матушка всегда говорила, что прикосновения Нареченного слуги неощутимы, но, похоже, этот парень был просто создан для того, чтобы нарушать установившиеся законы. Этот вывод приподнимает мое настроение и нацепляет легкую полуулыбку на лицо. Слева, нет, теперь уже справа от меня, тихо вскрикивает Сангблё, за спиной давится куском мяса Миноре – оба мыслечтецы, и потому с легкостью узнают то, что им знать не положено.

− Опять ты просишь прощения за вещи, которые случаются не по твоей вине, − сокрушено качаю головой. Слегка оттолкнув парня, встаю, возвращаю стул на место, и уже обращаюсь к замершему в ужасе Миноре. – Думается мне, что яд был идеей старшего брата. Именно поэтому он отсутствует сегодня, верно?

Позади поднимается на ноги Драш, становится по левую руку от меня, обводит окружающих беспощадным взглядом. От его поджарой фигуры исходит опасность. И хотя она направлена не в сторону хозяина, всё равно я незаметно вздрагиваю. Впрочем, взгляд кровавых глаз слишком остер, чтобы упустить такую мелочь. Поэтому чужие пальцы аккуратно касаются моих и слабо пожимают. Это проявление заботы позволяет успокоиться и придти в себя. Испуганные взгляды оборотней неотрывно наблюдают за нами. Натянув на лицо жестокую маску, многообещающе ухмыльнулся и, не оборачиваясь, прошел к дверям, утягивая подчиненного за собой.

В холле позволяю скрытой слабости взять надо мной верх и приваливаюсь спиной к склизким камням стены. Драш с насмешкой смотрит на меня. Куда подевалась его тревога, покорность, страх?.. А были ли они? Скорее всего, мне просто показалось. Но ведь Десéс не вызывает галлюцинаций. Согнув руку в локте и спрятав за ней потемневшие от усталости глаза, тихо молюсь Богам подземелий о помощи – на борьбу с ядом уходит слишком много жизненной энергии.

− Хозяин, Вам нужно отдохнуть, − оторвавшись от обращений к Богам, удивленно посмотрел на слугу. Для того чтобы встретиться с его кровожадными глазами, мне пришлось слегка откинуть голову назад – Нареченный был немного выше. Буквально на мгновение показалось, что вассал встревожен, а потом опять – насмешка. – Ваше тело не выдержит нагрузок.

− Ты слишком мало знаешь обо мне и моей Семье, Драш, − качаю головой и мягко улыбаюсь. Подойдя к вешалке и накинув на плечи пальто,  выхожу под игольчатую морось полнолуния или, как называла это время Нареченная матушки, Ночь Черной Луны на Белом Небосводе. Ступаю на продрогший камень ночной дороги и, обернувшись, задорно смотрю на хмурящегося юношу. – Закрывай дверь и пошли! – не осмелившись пойти против моей воли, а может по какой-то другой причине, он послушно закрыл вход и приблизился. – Драш, вот скажи мне, кто я, по-твоему?

Белокурый парень иронично изогнул бровь, показывая, что ответ очевиден – хозяин, кто же ещё? Понимаю, вопрос был задан не совсем корректно. Но, как мне кажется, можно было бы и догадаться. Игнорируя его молчаливый ответ, не спеша двигаюсь вперед. Это странно. Нет, не то, что улицы заполнены народом или в глазах моего сопровождающего полностью отсутствует насмешка – подумать только, я настолько привык к ней за какие-то пару часов! Странность в моем происхождении, густоте крови, если угодно. Вся наша Семья, взявшая начало еще в первом тысячелетии Каменоломни – при условии, что сейчас пошел уже четырехсотмиллионный год, довольно-таки не мало – поколение за поколением славилась алебастром кожи, платиной волос и серебром глаз. Так долго. А потом появился я – выродок, по словам тети со стороны матери – полностью отличающийся от прочих отпрысков рода: бронзовый оттенок загара, мягкий зеленовато-голубой свет радужки и чернослив шелковых волос, вечно собранных в тугую косу. Если подумать, то, правда – кто я? Не вампир, не оборотень, не представитель этой странной расы «хамелеонов», так легко приспосабливающихся к окружающей среде. У меня нет способности к мыслечтению или к мгновенному перемещению в пространстве. Я – это гремучая смесь всех рас Каменоломни – Микс. Таков правильный ответ на заданный вопрос.

Встряхнувшись и замерев, вернулся в реальный мир. Прямо под моим носом, стоя на коленях и оттого кажущийся ещё ниже, какой-то облезлый упырь выпрашивал «кровушки южной испить». К счастью, жалость от столь убогого зрелища не проснулась, позволив с чистой совестью отправить надоедливое существо в высокий полет до стены ближайшего здания. Где-то совсем рядом хихикал высокий женский голос. Обернулся. Ведьма. Флиртует с Драшем. Он тоже. Ну и черт с ними с обоими. Нахмурился и пошел дальше. Неординарная внешность привлекала внимание, как изголодавшихся вампиров, так и прочей нечисти. Когда очередная дьяволица, подойдя, попыталась приласкаться, то я, что называется, вышел из себя. Не буквально, конечно, но… пространство в радиусе десяти метров мгновенно опустело. Больше ко мне никто не подходил. Не считая Нареченного. Приблизившись, он наклонился и тихо-тихо прошептал привычные извинения. Пара оборотней удивленно обернулась и уставилась на нас. Я ответил жесткой усмешкой, и они понимающе ухмыльнулись. А в алых глазах вновь горела насмешка. Того, что инцидент с ведьмой не прощен, вассал не знал. А может, он и не слуга вовсе? Тогда кто? Очередной Высший оборотень  из этой недоразвитой семейки? Чувствуя, как что-то в грудной клетке начинает медленно закипать, я поспешил к нечистой остановке. Невысокая платформа полумесячной формы была полностью окружена плотным сгустком тьмы. Таким образом, в обычные дни она была отчетливо видна. Но сегодняшняя ночь, Ночь Белого Неба, черными лунными лучами омрачала детали окружающего мира. Лишь благодаря врожденной ориентации в пространстве, мне удалось добраться до остановки – от Драша не было никакой пользы.

Стоило только ступить на слабо светящуюся платформу, как из стены сумрака выступило костлявое существо – угольно-черный, словно обуглившийся, скелет с мощными задними и маленькими недоразвитыми передними лапами, на собачьем черепе примерзко ухмылялось бескровное мужское лицо со слепыми провалами вместо глаз. Нареченный, выйдя из-за моей спины, спокойно поинтересовался об оплате. Требование Жреца успокоило и насторожило одновременно – пол-литра крови – либо не договаривает, либо пьян. Последнее вполне возможно – Ночь Черной Луны, как-никак! – но что-то подсказывает, что нет. Слуга нахмурился, а я, проигнорировав здравый смысл, ловко вскочил на хребет существа и, немного наклонившись вперед, прошептал место назначения. «Транспорт» кивнул и в следующее мгновение мы оказались в глухой тишине парка.

Шумные кварталы, вместе с замусоренными закоулками, остались позади. Вокруг раскинула свои седые холмы и мудрые поросли мирт серая в черных паутинных нитях Луны пустошь. Единственным звуком на всё это мёртвое место был тихий скрип качелей где-то далеко впереди, да наше размеренное дыхание. Аккуратно подхватив меня под локти, сидящий сзади Драш плавно и быстро переместился со Жреца на землю. Существо же, оскалившись и совершив змеиный бросок вперед, клацнул десятью рядами мелких, но крайне-острых, зубов в каком-то миллиметре от моего носа. Наверно, хотел оторвать голову и испить оттуда своей оплаты. К счастью, я быстро вырвался из кладбищенского очарования этого места и резко подался назад, разрывая зрительный контакт и упираясь спиной в грудь стоящего позади. Парень же, издав какой-то непонятный гортанный звук, мягко приобнял меня за плечи. Жрец шагнул было вперед, но, словно наткнувшись на невидимую стену, резко остановился. Затем, опустил череп в легком уважительном поклоне и растворился в воздухе. Сполна удивиться этому необычному для бескомпромиссного плотоядного зверя поведению мне, правда, не дали – сильные руки прижали чуть ближе к своему обладателю. В противовес холоду парка объятия слуги были теплыми и умиротворяющими, излучавшими мерное спокойствие... с собственническими замашками. Осознав последний пунктик, я немедленно вырвался из хватки и быстрым шагом направился вглубь парка. Драш, как и следовало ожидать, не отставал.

− Пять дней до новолуния, а потом... Потом можно будет вернуться домой, − мечтательно протянул я, задумчиво вороша золото листьев на красноватом песке.

Нареченный сидел на поваленном дереве и задумчиво наблюдал за мной. Винные глаза с интересом следили за моими передвижениями. Он был рядом. Почему-то эта простая истина вызывала легкую улыбку на моих губах. Хотелось приблизиться и спросить что-нибудь у обладателя этих темно-золотых волос. Что-нибудь глупое и бессмысленное, вроде: «Как дела?». Странное состояние тревожило разумное сознание. И последнее, в отчаянной попытке вырвать меня из розоватой трясины пустых эмоций, обострило зрение и указало на нечто непонятное поблескивающие на левой скуле подчиненного. Резко развернувшись и прищурившись, вгляделся в мягкую перламутровую тень контура двух губ. Факт, что флирт с ведьмой принес свои плоды, рывком вернул меня в реальность. Самолюбие и собственнический интерес, естественный в отношениях хозяина и слуги, как я надеялся, были задеты. Чтобы отвлечься от темных мыслей, отвернулся от слуги и нырнул в нежный сумрак чащи. Я бродил между дремлющими и бодрствующими миртами, ворошил носами ботинок янтарно-черный ковер опавших листьев, еле слышным шепотом делился с немыми слушателями своими соображениям и воспоминаниями. Затихая на пару минут, чтобы отдышаться и собраться с силами перед очередным нырком в прошлое, ощущал улыбки и ироничные взгляды Нареченного. А бывало, чуткое ухо улавливало короткие смешки, раздававшиеся отнюдь не со стороны Драша. Это пугало, и неосознанно я сокращал радиус между собой и поваленной миртой. Вассал лишь беззвучно ухмылялся на такое проявление осторожности, при этом явно что-то подсчитывая в уме. Не успел я сделать и шага, как он, незаметным для простого зрения, движением подхватил с земли поблескивающий черными бликами белый камушек и метким движением запустил его в дерево надо мной. Потревоженная крона зашумела, зашуршала потревоженными листьями и осыпала меня целым мешком сухих ветвей.

− ДРАШ!!! – сорвавшись с места, подлетел к слуге и пораженно замер. Парень смеялся, слегка откинувшись назад и зажмурив глаза. Радость. Чистая и искренняя. Отвернувшись, поспешил в противоположную поваленному дереву сторону. – Не важно.

Радость. Что это такое? Как можно вот так беззаботно смеяться, подставляя лицо ветру? Не понимаю. Из-за чего с губ срывается смех? Где он зарождается? В разуме? Нахмурившись, попытался вспомнить, когда слышал подобные звуки. И тут же сердце болезненно сжалось: да, было, но давным-давно, в мою бытность ребенком. Нареченная матушки рассказывала мне какую-то историю, чем вызывала сладковатые радужные фонтанчики веселья. А потом... На следующий день она погибла от рук Нареченного отца. Психологическая травма была слишком велика, и я забыл как её имя, так и что такое смех.

− Хозяин, − властные руки ненавязчиво приобняли, стараясь помочь унять боль.

Что такое радость?.. Наверное, таких глубин эмоций мне уже не познать, но это совершенно не важно. Ведь объятие Драша дарит такое спокойствие и умиротворенность. Накрыв чужую ладонь своей, благодарно сжал её. Было уютно и тепло, в теле ощущалась легкость, а губы так и хотели расползтись в каком-то странном мягком оскале.

Глава II

После того памятного дня прошло около двух с половиной недель, а выполнение задания не продвинулось ни на сантиметр. Причиной было присутствие некого блондинистого субъекта с кровожадными глазами и насмешливой полуулыбкой. Кроме того, рядом всё время ошивалась Сангблё, чем ужасно бесила меня. А совсем недавно звонил Полковник и интересовался, как проходит дело. При этом голос у него был такой... плотоядный, что уверенность в его осведомленности не подвергалась сомнению. Кстати, за всё это время оборотни четырежды пытались отравить меня. Не понимаю, зачем им это? Ну, что я сделал не так?! Видим мы друг друга только за обедом или, что бывает не слишком часто, ужином. Завтракать я предпочитаю где-нибудь в городе: раздобывая информацию перекусывать на ходу. Кажется, эта традиция ужасно бесит Нареченного – в его взгляде появляются ТАКИЕ искры, что первое время меня бросало в дрожь, потом привык и перестал обращать внимание на мелочи, подобно настроению подчиненного. В данный момент мы находимся на заброшенной детской площадке. Я сижу на искореженной и ржавой горке, а Драш развлекается неподалеку: создает земляных кукол, вселяет в них частички душ демонов и сражается с ними. Честно говоря, выглядит всё это действо захватывающе. Вассал силен, его игрушки тоже... Интересно, кто выдохнется первым?..

− Хей, Драш! – он отвлекается, но, тем не менее, удар не пропускает и укладывает искусственного противника на лопатки. – Откуда ты забираешь демонов?

Распыляет земляного воина на атомы, встает и, отряхнув штаны из грубой черной ткани, приближается. В его темно-золотистых волосах посверкивает серая пыль. А винные глаза с иронией наблюдают за тем, как я откусываю кусок от медовой лепешки и, прожевав, проглатываю его. Знаю, он не голоден, но зачем же тогда ТАК смотреть?! Заворачиваю «завтрак» в бумажный пакет, откладываю в сторону и недовольно смотрю на слугу. Весь настрой убил. Гад.

− Сегодня Вы задаете странные вопросы, Хозяин, − тянет Драш, насмешливо щурясь. Ну, извините, что не знаю того, чего не знаю! Неужели нельзя просто ответить?! – Откуда, как не из воздуха?

А, точно! Что-то я совсем забылся. А всё этот придурок со своей безупречной техникой ведения боя. Воздух в Каменоломне состоит из двух основных веществ – солнечного света, называющегося «сонен» и порождающего жизнь, и демонических душ, «деймон», дающих нам возможность дышать. Триста шестьдесят дней в году небо закрыто тяжелыми свинцовыми тучами, так что свет никто не использует – не выгодно. Зато деймон – отличный источник энергии, благодаря пестрому населению нашего мирка. Как же говорил отец?.. «Стоит нам умереть, как тут же какой-нибудь другой житель Каменоломни отберет часть наших воспоминаний в пользу своей мощи». Ну, или что-то в этом роде.

Драш осторожно присаживается рядом, разворачивает лепешку и, отломив небольшой кусочек, отправляет его в рот. Его задумчивый взгляд скользит по искривленным качелям и выкорчеванным деревьям, сухим и мертвым. Из подъезда рядом стоящего полностью разрушенного дома вылетает обрывок чьего-то плаща: темно-зеленый с бурыми пятнами высохшей крови. Беспомощно смотрю вслед клочку ткани. Тяжко вздыхаю: в комнате ждут целые кипы не просмотренных бумаг, в холле караулит Сангблё, а совесть мучает невыполненным заданием. Но – Боги! – как же мне сейчас хочется просто посидеть, побездействовать, сглупить и не задумываться о последствиях!.. Нареченный вопросительно глядит на меня, изучающе проводит глазами по линии профиля. Ну, вот! От перенапряженности начались галлюцинации.

− Чего тебе? – на вежливость не хватает сил.

− Не хотите ли прогуляться до Крысиного Бюро, Хозяин? – поднимается с горки и протягивает правую руку. Похоже, своим вопросом я уничтожил какие-то границы, сковывавшие нас. Все мрачные мысли мгновенно выветриваются из головы и, кивнув, принимаю его поддержку. Он снова откусывает от пирожка и жмурится, словно недавние солнечные лучи попали ему в глаза. – Вы были правы, Хозяин, мед – это чертовски вкусно!

Отбираю сладость и яростно откусываю. Парень недоуменно наблюдает за моими действиями, словно спрашивая: «Мои слова разозлили Вас? Прошу простить за дерзость». Откидываю пустую упаковку в сторону, практически через миллионную долю секунды чувствуя горьковатый запах сожженной бумаги. В Серой Пустоши свои правила. И если в столице за разброс мусора на особо чувствительных участках тела выжигают уродливое клеймо, то здесь всё намного проще – микроскопические дракончики просто пожирают его, оставляя вот такой осенний аромат. Стоило только воспоминанию о количестве «татуировок» на отце игриво проскользнуть в мои мысли, как я споткнулся о выпирающий из земли титановый шест и едва не упал. Похоже, именно для таких случаев существуют Нареченные слуги. Иначе как объяснить, что из старших родственников ещё никто ни разу не упал? Да быть того не может, что я один такой неуклюжий! Микс – это смесь лучших качеств множества противоположных существ. Из чего следует... А ничего из этого не следует! В конце концов, чья ещё кровь в моей кроме вампиров? Оборотней? Если так, тогда объясняется цвет кожи. Проскальзывает шальная мысль, что у Драша она всё равно темнее. Мотаю головой, заезжая затылком по челюсти парня. Больно. Он усмехается и выпускает меня.

За невысоким частично разрушенным забором в истоптанной рыжеватой земле скалится беззубой пастью черная яма. Вокруг ни души. Это самый малопосещаемый район города. Ни при каких обстоятельствах я бы ни за что не пришел сюда, но в данный момент прямо перед провалом стоит Драш и на его хулиганскую усмешку просто невозможно не повестись. Окидываю подчиненного ледяным взглядом и первым ныряю в удушливый жар входа. Несколько минут слышен лишь звук от соприкосновения ботинок с сырой землей, да равномерное дыхание за спиной. А потом тьма узкого тоннеля перерастает в небольшую залу, вернее, пещеру, полную бледно-бирюзового света ядовитых грибов. Делаю шаг вперед и с любопытством оглядываюсь – при моем высоком положении в обществе в столице совсем не разгуляешься, и в подобных заведениях я впервые. В центре потолка имеется небольшое мутное окно, по которому скользят закоптевшие капельки жира. С самого же свода пещеры неравномерно свисают склизкие нити слизи. По шершавым стенам ползают «гламы», тошнотворно-зеленые насекомые размером с ивовый лист с розовыми глазами-бусинками и ворсистыми щупальцами вместо лапок. В правом конце залы располагалась барная стойка из флуоресцирующего светлого дерева, за которой меланхолично стоял огромный свинообразный облезлый Крыс. Да-да, именно так: Крыс с большой буквы.

Краем глаза я заметил, как Драш легонько кивнул. Бармен на это отреагировал весьма спокойно: усмехнулся, обнажая неожиданно белоснежные резцы, и кивнул в сторону менее освещенного столика. Отмахнувшись от истерично завопившего внутреннего голоса, я смело прошел к месту и уселся на жесткий ржавый стул. Черная столешница была сплошь покрыта вмятинами, царапинами и подозрительными пятнами. Нареченный не спешил, наоборот он медленно подошел к стойке и о чем-то тихо заговорил с Крысом. Мои губы искривились в ломаной усмешке. У каждого свои секреты, да? Твои беззвучные разговоры с незнакомцами, мои розыски подходящих людей. Всё так запутано. И никто не знает того, что нужно мне. Боги, так как же найти эти чертовы Тени?! Этих скользких темных существ, неуловимых, призрачных, словно прохладная гладкая ткань струящаяся между пальцами. В крови забурлило смутно знакомое чувство. О-о-о, да-а-а... Давно я не испытывал этой обжигающе-гремучей смеси! Стоило только моему взгляду скользнуть по противоположной стене, как с нее мгновенно свалилось с десяток гламов. Дохлых. Прикольно. Во мне имеются гены ещё и василиска? Радует-радует!

Плавно выскальзываю из-за стола и неторопливо продвигаюсь к барной стойке. Разговор тут же обрывается и две пары глаз одновременно окидывают меня внимательным взглядом: руки в карманах черных брюк, плечи под бордовой ластящейся рубашкой с рукавами в три четверти расправлены, тонкая металлическая пластинка на простой цепочке лукаво поблескивает на груди, губы растянуты в кровожадной ухмылке, в зеленовато-голубых глазах ртутными каплями сверкает истинная жестокость. Какая жалость – выбор напитков так невелик. Хотелось бы чего-нибудь обжигающего, но раз уж всё так запущено, то сойдет и неразбавленный абсент. Бармен, вздрогнув, быстро выполняет заказ. И вот на столешнице прямо передо мной вспыхивает яростным пламенем манящая синева крепкого напитка. Нехотя высвобождаю правую руку, лениво подношу мартинку к губам и делаю глоток. Языки пламени не опаляют кожу, лишь отражаются в полузакрытых глазах, окрашивая радужку в немыслимо-дикие цвета. Вкус коктейля не ощущается. Слишком легко. Ничего острого опасного, такого от чего вопят все инстинкты самосохранения и желудок стягивается в тугой узел. Ничего. Ни яда, ни кислоты – ни-че-го. Отставляю бокал в сторону и перемещаюсь прямо под грязное пропотевшее окно. Стекло покрывается сетью мелких трещин и со звоном разбивается, обрушивая вниз целый водопад чистого хрусталя. А снаружи темно. И небо чистое. С оком слепого божества. Свет от него пропитывает стекляшки и они, летя вниз, переливаются всеми цветами радуги. Красиво. Уже наступила ночь, а вокруг меня вспыхивают осколки радуги, словно сейчас утро. Кровожадный оскал обращается в мягкую улыбку. Чудо.

Крыс был в таком шоке от происходящего, что даже не потребовал оплаты. Мы же, пользуясь его временным замешательством, схватили мою куртку и выбежали наружу. Оказывается, когда в небе светит Луна, Серая Пустошь очень даже ничего. Седой холод холмов не кажется таким уж неприятным, а крики добычи – ужасными. Особенно когда ты только что напился.

− Не предполагал, что в Вас столько силы, Хозяин, − раздается ироничный голос из-за спины. Оборачиваюсь и натыкаюсь на насмешливый прищур и протянутые руки с курткой, беззвучно предлагающие надеть теплую одежду. Отмахиваюсь и продолжаю свой путь вперед. – Знаете, здесь довольно холодно.

− Знаю, − оглядываюсь через плечо и довольно усмехаюсь сопровождающему парню, – но не чувствую.

Это загадка специально для тебя, Драш. Если решишь её, то найдешь все ответы на свои вопросы по поводу меня.

Глава III

Смешные вы, оборотни. Напускаете на себя важный вид и незаметно подсыпаете отраву в пищу сюзерена. Для вас не существует разницы между сильным и слабым – все одно, все враги. А ведь умереть так легко! Стоит только кому-нибудь приметить незаметное движение в сторону собственной тарелки, как тут же скалитесь и угрожающе сверкаете глазами, или посылаете своих женщин охмурить и перерезать горло своего врага. Хотя встречаются и непробиваемые персоны вроде меня. Но это с какой стороны посмотреть: с одной – Микс с иммунитетом к ядам, с другой – крайне невезучий мальчишка с телохранителем-блондином. Кстати, о птичках. Недавно узнал, что Драш, оказывается, на две кометы старше меня. Теперь понятно, откуда эта вечная насмешка по отношению к окружающим! Девятнадцатилетний, вступивший в Круг Первородных Звезд, по его же словам, взрослый на побегушках у какой-то недостигшей совершеннолетия малявки: у меня самого при этой мысли на лице появляется усмешка. Но ничего, через пару месяцев мне исполнится семнадцать и вот тогда!.. Хотя, кому я голову морочу? Ничего тогда не случится. Не поступлю я ни в какой Круг – кому нужна мутнокровная личность? Верно, ни-ко-му. Ну, разве что, Драшу, и то не факт. Он сильный, сильнее Высших оборотней, Миноре ему и в подметки не годится.

− Мечтаешь, Сонен? – явился, не запылился. И голос такой грудной, словно произошло что-то великолепное, о чем знает только он. Ох, не нравится мне это.

− Продумываю список гостей на День Своего Появления, − неохотно отрываюсь от созерцания целой сети непонятных подтеков на потолке и перевожу взгляд на брюнета. Янтарь загадочно сверкает. − Что-то не так?

− Разве твоё Появление не через два месяца? – черная бровь приподнимается в вежливом недоумении. Боги, ну не говорить же ему, в самом деле, что я думал об... Кхм! Проехали. – Не стоит скрывать свои истинные намерения от мыслечтеца, − насмешливо щурится, но не так как Нареченный, а холодно и зло.

− А иначе что? – неторопливо встаю с кресла и, немного запрокинув голову, со спокойствием смотрю в оранжевое золото радужки оборотня.

− А иначе, дам знать Тени твоё местоположение, − серьезный ход, но что-то подсказывает мне, что это ещё не всё. – И раскрою городу правду о...

Договорить ему было не суждено – мой кулак просвистел в миллиметре от его уха, всколыхнув длинные черные пряди. Руку тут же перехватили и заломили за спину, заставив скривиться от боли. Ощущение такое будто в каждый сантиметр кости вбили по раскаленному тупому гвоздю. Миноре, тем временем, прошипел прямо в ухо: «Не рыпайся, и смерть будет быстрой». Умирать не хотелось, но что можно сделать в такой ситуации?! Позвать на помощь? Гордость не позволит. Да и нет у меня никакого желания, чтобы вассал застал такую интересную ситуацию в столовой. А гвозди всё вбивались и вбивались, кровь молоточками стучала в голове, а зубы грозились сломаться от мощного напора друг на друга. «Ненавижу оборотней», − единственная здравая мысль на всё чернеющее сознание. Единственная и оттого настолько громкая, что слышат все.

А что было дальше? Кажется, кто-то материализовался прямо передо мной. А потом... потом исчезло давление на руку. Больше ничего не помню.

− Хозяин, Вы слышите меня? – галлюцинация. Только у неё бывает до такой степени встревоженный голос. – Откройте глаза, Хозяин, − а может и не глюки. Уж больно знакомые рычащие нотки. – Шевельнешься, убью, − обращение не ко мне. Тональность понижается и где-то на закоулках сознания проносится картинка: величественный звероподобный Бог, покрытый не своей кровью, с полностью черными глазами и хищным оскалом. Тело сотрясается даже сквозь плотную пелену бессознательного состояния. Тень. Существо, которое мне наказали уничтожить. – Хозяин? – мягко с надеждой. Так ко мне обращалась Нареченная матери в те времена, когда ещё была жива. – Вы должны очнуться. Ну же, − я и так в сознании. Просто глаза почему-то не открываются и губы не шевелятся. – Ты слышал моё предупреждение, ублюдок...

Этот голос обещал убить кого-то. И называл меня «Хозяином». А ещё был преисполнен надеждой, тревогой и... мягкой ласковой насмешкой. Не хочу, чтобы обладатель этого голоса уничтожил кого-то. Пусть лучше останется рядом и скажет что-нибудь ещё. Просто так. Чтобы пустота казалась заполненной.

− Заткнись, идиот, голова из-за тебя трещит, − не открывая глаз, недовольно хмурюсь и провожу левой рукой по лицу, правая почему-то не слушается.

− Master? – тихо-тихо, практически неверяще. Не люблю, когда заранее зачисляют в список мертвецов. – Are you alright?

− Понятия не имею, что ты там только что сказал, но искренне надеюсь это не о моём самочувствии, − открываю глаза, приподнимаюсь на локте, и с интересом оглядываю помещение. Столовая. У стены лежит кровавое месиво чего-то. Двигающееся. Значит, живое. Над кучкой возвышается окровавленный парень с винного цвета глазами. Голос исходил с его стороны. Наверное, Драш. О том, как выгляжу я сам, спрашивать не хотелось. Скорее всего, не лучше. – И за что ты так его? – иронично.

Нареченный мгновенно оказывается рядом и осторожно ставит меня на ноги, поддерживая за плечи. Что я ему, фарфоровая кукла, что ли?! Вырываюсь и гордо хромаю к выходу. Почему-то левая нога жутко ноет. Странно. Точно помню, что выворачивали мне только правую руку. Останавливаюсь, оборачиваюсь к слуге и долго сканирую его излучающую силу фигуру. Парень отвечает хмурым злым взглядом. Мотаю головой и продолжаю свой путь. Правда, у лестницы торможу. И упырю ясно, что самому мне на второй этаж вовек не добраться. Черт.

− Драш? – немного неуверенно зову своего приближенного, а вдруг откажется?

− Yes? – встает рядом и непокорным взглядом отвечает на мой призыв. Точно не поможет. – Master.

Неожиданно подхватывает на руки и в мгновение ока оказывается в спальной. Осторожно укладывает на кровать. Стараясь не слишком бередить поврежденные части тела, осторожно снимает мои брюки и рубашку. На обугленном прикроватном столике из ниоткуда появляется плошка с непонятной жидкостью, махровая тряпица и какие-то антисептики. Намочив белую ткань, парень стал аккуратно омывать ногу. Я сжал зубы – боль была жуткая. Где же меня так?!.. Затем в ход пошли разные мази, масла, а однажды даже кислота. После применения последней зуд в конечности исчез, словно убрали какую-то мешающую деталь. Потом оказалось, что это был какой-то хитрый артефакт, постепенно поглощающий жизненные силы носителя.

Уже позже, тихо лежа на кровати под тонким одеялом и перечитывая оставленную кем-то на кухне записку, я осознавал одну простую вещь – подстава. Драш сидел на другой стороне и настороженно наблюдал за моим чрезмерным спокойствием. Стойкое ощущение, что всё правильно не позволяло мне взбелениться и пойти уничтожать всех, кто попадется мне на пути. Да и куда я уйду с такой ногой-то? Скомкав бумажку и откинув её куда-то в сторону, прикрыл глаза. Хотелось спать, но вассал запретил.

− Хозяин, расскажите что-нибудь, − мягко попросил Защитник.

Я не знаю хороших историй. Никогда не слышал подобных. Но, тем не менее, кивнул и тихо заговорил.

− Давным-давно, когда только-только пролетела моя пятая комета, у сестры Нареченной матушки родился ребенок. Он был маленьким и совершенно беззащитным. Его мать умерла при родах. Тогда мой отец решил уничтожить «это обездоленное существо», как он выразился. Рано утром, пока соседи не видят, в лес выехала вся наша семья, включая меня и Нареченную матери. На одной из полян у Жертвенного Камня экспедиция остановилась, и ребенка положили на алтарь. Младенец кричал, извивался и плакал. А отец лишь кровожадно оскалился и занес обоюдоострый кинжал над малышом. Все предвкушающее заулыбались, даже Нареченная. А я внезапно испугался. Не знаю чего. Просто почувствовал всепоглощающий страх, такой, каким его описывают в книжках. Поддавшись сиюминутному порыву, переместился к младенцу и закрыл его своим телом, спиной к отцу, − тяжело вздохнув, продолжил. – Странно, но мальчик тут же перестал плакать и взглянул на меня белыми-белыми с серыми зрачками глазами. Его бескровные губы растянулись в какой-то слишком взрослой улыбке, а маленькие ручки ухватились за прядь моих волос, они к тому дню доросли до плеч. Люди за спиной замерли, словно громом пораженные. Багровый клинок выскользнул из ослабевших пальцев отца и со звоном упал на мягкую траву. Но в тот момент для меня не существовало ничего кроме маленького комочка энергии, лежащего на сыром ледяном Камне. Почему-то было такое ощущение, словно через незримую нить между нашими гулко бьющимися сердцами равномерными толчками перемещалась душа малыша. Когда ощущение исчезло, пульс мальчика пропал, − мои губы тронула грустная усмешка. – На следующий день Нареченная матушки впала в состояние неконтролируемой агрессии, и Нареченному отца пришлось уничтожить её. Вот, в общем-то, и вся история.

Драш осторожно придвинулся ко мне поближе и, внимательно следя за моей реакцией, спросил:

− Вы сожалеете о моем существовании?

− А где же твое извечное «хозяин»? – открыв глаза, с насмешкой ответил на пронзительный взгляд. Затем, протянув здоровую руку, щелкнул парня по лбу. – Дурак. Как можно сожалеть о чьём-то существовании? Ты – мой Нареченный, а не та женщина.

В кровавом сапфире буквально на секунду проявились расплывчатые черные кляксы. Появились и исчезли. Перехватив мою ладонь, вассал пожелал мне спокойных снов и отправил в царство сновидений посредством одной единственной фразы: «I am always next to you, Master».

Распахнув глаза, я испуганно уставился в грязно-желтый балдахин над головой. Сон. Всего лишь сон. Но, Боги, до какой же степени реальный!.. И лицо отца, и кровавое месиво в кабинете Полковника, и... почерневшие, горевшие опасностью, глаза Драша... Судорожно вдохнув, резко сел. Поврежденные конечности тут же отозвались тупой болью. А чучело вепря насмешливо всхрапнуло. Поморщившись, я, как обычно, решил выбросить привидевшийся бред из головы. Откинув одеяло в сторону, осторожно нащупал правой ногой один из тапочков, как позже оказалось не тот, и неуверенно встал. Комната на мгновение качнулась, словно мертвый лист мирты, но тут же замерла. Удовлетворенно хмыкнув, прохромал к бельевому шкафу и решительно распахнул дверцу. Местоположение одежды не изменилось, разве что на вешалке с пижамой отсутствовали штаны, но это потому, что они были на мне. Покачав головой, снял спортивную куртку с плечиков и неловко натянул её на здоровую руку, после этого задумчиво застыв. Именно в таком виде меня застала тихо вошедшая в комнату Сангблё.

− Сонен? – удивленный голос за спиной вырвал из безрадостных дум, и я оглянулся на девушку через плечо. – Почему ты не в кровати?

Расслабив лицевые мышцы и придержав ментальные порывы выругаться, я передернул одетым плечом и, не торопясь, аккуратно просунул правую руку в рукав. Не позаботившись застегнуть «молнию», нашел второй тапочек и, поменяв их местами, взял с рабочего стола резной деревянный гребень и расчесал волосы. Всё это время девушка стояла в паре шагов от входа и не сводила с меня очарованного взгляда. Что в моём поведении было «такого», я так и не понял. Отложив расческу в сторону, прошел мимо замершей дочери Миноре и вышел в коридор.

Принципиально не зайдя в столовую, нерешительно заглянул в гостиную. Правда, выведенная мелом на полу восьмиконечная звезда с трепыхающейся кучкой мяса по центру, вызвала такую волну омерзения, что на мгновение открывшаяся дверь была тут же громко захлопнута. Черт. Теперь все в курсе, где и чем я занимаюсь. Интересно, как скоро Сангблё сообразит выйти из моей комнаты? Что произойдет, если её там застанет Драш? Девчонка со своим отцом уже знают, что он – мой Нареченный слуга. И, тем не менее, кто поймет этих оборотней? Вон вчера, например, хорошее настроение не помешало Миноре вывернуть мне руку. А на днях...

Flashback

По словам отца где-то в Серой Пустоши имеется Хромированный Источник. Честно говоря, я не очень-то верю в эти детские байки про некую бесформенную прозрачную жидкость, не имеющую ни цвета, ни даже запаха. Но даже дядя, а он у нас в семье самый начитанный в хорошем смысле этого слова, подтверждает, что некогда в Каменоломне шли «дожди», выпадали «снег» и «град». По его словам, «дождь» это падающая из туч «вода», а «снег» и «град» – то же самое, но в измененном из-за понижения температуры виде. Это если своими словами. То, что он говорил, я не удосужился запомнить.

Подавляю тихий вздох и продолжаю идти сквозь пустынный парк. Вдали слышен смех детей и лай собак. Резко останавливаюсь. О, нет. Только не это. Неужели опять?! Подчиненный делает пару шагов вперед и в недоумении оборачивается. Смешно, но за такой короткий промежуток времени я научился различать некоторые эмоции за вечной насмешкой. Например, в данный момент Драш слегка щурится, потому что, когда его снедает тревога, края рубиновой радужки чернеют. Мысли о Нареченном помогают оправится от ужаса и непонятно откуда взявшейся боли. Коротко мотаю головой и продолжаю прерванный буквально на секунду путь. За холмом ребятня тыкает факелами в собак и задорно смеется. Устало провожу ладонью по лицу и прохожу мимо. Игра замирает в тоже мгновение. Но они смотря на меня, а не на него, как это обычно случалось. И в глазах у детей неприкрытый ужас. Может, это те с прошлого раза? Да, наверное. В слуге пробуждается интерес и он тихо, практически беззвучно, интересуется, что не так. Это вторая причина, почему я никогда не хотел иметь связь Хозяина и Нареченного и за что, бывает, готов убить парня. Его голос, вне зависимости от громкости, слышен всегда. Даже когда я сплю.

– Не сошлись во мнениях, – равнодушно пожимаю плечами, делая вид, что прошлое меня ни капли не заботит.

Но слуга не верит, качает головой и еле заметно улыбается. А над головой лениво ползут сиренево-серые тучи. И ветер дует пронизывающий. Дети понемногу отмирают и нерешительно приближаются. Зеленокожая девчушка требовательно тянет меня за рукав пальто, а, увидев мои глаза, покрывается белым румянцем. Драш ожидает реакции хозяина. Вот тогда и я улыбаюсь. Беру девочку на руки и спрашиваю её имя. Она лишь мотает головой и тихо бормочет что-то про родителей и незнакомцев. Моя улыбка становится ещё шире, но почему-то не превращается в оскал. И от этого так хорошо внутри... и тепло. Осторожно опускаю ребенка на землю и спокойно продолжаю идти своей дорогой. Но на полпути оборачиваюсь, и с губ срывается прощальное восклицание, так и не ставшее рыком из-за огонька свечи в грудной клетке. Дети, до того потеряно застывшие, радостно кричат что-то в ответ и машут руками. Драш осторожно берет меня за руку и ведет домой.

Оказавшись в приевшемся, но как-то внезапно породнившемся холле, снимаю пальто и вешаю его на крючок. Левый карман кажется слишком выпуклым и я вытаскиваю из него прозрачную банку с ярко-красной крышкой. Вассал тоже вешает куртку и с любопытством косится на емкость в моих руках. Ничего не объясняя, разуваюсь и прохожу в гостеприимно распахнутые двери гостиной. В небольшой несколько мрачной комнате жизнерадостно веселится янтарно-желтый с багряным ободком огонь. Игнорируя удобные мягкие кресла и диван, сажусь прямо на плюшевый пушистый ковер у камина и приглашающе хлопаю по месту рядом с собой, на что парень лишь усмехается и садится в отвергнутый мною атрибут одноместной мебели. Пожимаю плечами, передвигаюсь к нему и удобно опираюсь спиной о его ноги. Ловкие пальцы тут же начинают перебирать растрепавшиеся черносливовые волосы. Молчу, закрыв глаза и не отвергая ласки.

Слышно звонкое перестукивание каблучков и тихие пружинящие шаги. Ощущаются изумленные взгляды. Оборотни – не вампиры, и практически никогда не скрывают своих истинных эмоций. Махаю рукой в сторону мебели, всё так же не открывая глаз. Судя по звукам, все рассаживаются. Слева. Справа от нашего кресла только черная темнота неосвещенного пространства до камина.

– Сангблё, почему вы здесь? – вопрос ни о чём и сразу обо всём.

– Хотели послушать, что ты собираешься рассказать, – следует немедленный ответ, только голос не переливающийся женский, а обволакивающий мужской. – Сестра говорит, что у тебя здорово выходит рассказывать разные истории, – неприкрытая насмешка и в тоже время одобрение пополам с удивлением.

– Не сказать, что сегодня у меня припрятан интересный рассказ в рукаве, – ох, уж эта Сангблё со своим подслушиванием! Ну, да ладно. – Это личное. Но, похоже, в этом доме у всего есть уши, – раздаются тихие смешки. – Когда я закончил Академию, мой дядя Колонел, но для близких просто «Полковник», запихнул меня в спец. подразделение какого-то там уважаемого и престижного отдела связанного с защитой не пойми чего. Стыдно, конечно, но я забыл названия места, где работаю. Так вот. По пришествии он выдал мне какую-то непонятную бумажку и сказал: «Выбирай город и отправляйся», примерзко при этом ухмыльнувшись. Ну, я и выбрал. Произнес название вслух и в тот же миг оказался прямо перед носом обнаженной, только что из душа, оборотницы. Позже, путем длинных матерных и жутко громких высказываний с её стороны, оказывается, что девушку зовут Сангблё, – не выдерживаю и присоединяюсь к общему хохоту. Ситуация тогда была... та ещё. Весь дом стоял на ушах, а привычные к крепким словечкам оборотни мучительно краснели, слушая наш с ней диалог. Я тогда ещё не знал, что в доме имеются мыслечтецы. – Ну, а далее наше с вами знакомство. Вот, в общем-то, и вся история.

День и вечер пролетели как-то совершенно незаметно в этой, казалось бы, неуютной комнате со странной компанией. Под конец меня стало клонить в сон и, уже совершенно не смущаясь и не беспокоясь о собственной жизни, я провалился в крепкий сон, чувствуя, как сильные руки усаживают на колени, а ловкие пальцы продолжают массировать голову.

End of flashback.

По полу, издавая глухое «рол-рол», катился стеклянный шарик, отвлекая от воспоминаний. Аккуратно, чтобы не навредить поврежденной руке, нагнулся и подхватил безделушку. В призрачном мертвенно-зеленом свете его бока задорно поблескивали салатным, ближе к глубине приобретая более темный оттенок. Распрямляюсь и, облокотившись о дверь гостиной, приподнимаю уголки губ, лениво и как-то совершенно неохотно скалясь. Шарик медленно перекатывался по ладони: прохладный, постепенно нагревающийся в моих руках. Мягкие передвижения игрушки усыпляют бдительность и погружают в некое подобие транса, заставляя забыться... забыть... и пропустить момент чужого прикосновения к вискам. Подушечки средних пальцев мягко надавливают и соскальзывают на скулы, слегка оцарапывают щеки и губы. Незаметно перемещаются на шею, оглаживая судорожно дёрнувшийся кадык и немного выступающие ключицы. Я таю, плавлюсь от неги. Дымка удовольствия мешает разглядеть лицо ласкающего, или ласкающей, но подсознание рисует золотистые вихры и винные глаза, сверкающие диким необузданным огнём. Это успокаивает, только вот... Разве Его кожа источает такой странный, чуть горьковатый запах? Разве может Его дыхание до такой степени участиться? Разве Он позволил бы себе эту ласку, зная, что моё здоровье всё ещё не восстановилось? Нет... Нет, ни за что. И кожа у него пахнет чем-то уютным и домашним. Дыхание же никогда не учащается – показателем состояния является цвет глаз. Это не Он, НЕ Он!

Смаргиваю и отпихиваю незнакомца в сторону. Какой-то Высший оборотень. Незнакомый. Перевозбуждённый. Желающий лишь одного: накинуться на меня и... Сжимаю руку в кулак, чувствуя как осколки шарика впиваются в ладони. На пол с тихим грустным звоном падает пара кровавых камешков. Потом надо будет их собрать. А сейчас... Поднимаю левую руку, но не успеваю ничего сделать, как оборотень, до того нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу, внезапно склоняется в учтивом поклоне и спиной отходит к противоположной стене. Поднимаю голову и недоумённо всматриваюсь в полностью почерневшие глаза своего слуги.

*взгляд со стороны*

Поджарый блондин в чёрных джинсах с белой вязью и простой белоснежной рубашке стоял на предпоследней ступеньке грандиозной золотистой лестницы, ведущей на второй этаж. Одним неприметным прыжком белокурое существо оказалось прямо перед носом потускневшего и как-то всего сжавшегося Микса. Чёрные глаза, всего секунду назад совершенно безэмоциональные, в какой-то момент полыхнули жестокой и кровожадной яростью. Клыки Зверя удлинились и блеснули нескрываемой опасностью, стоило только губам растянуться в многообещающей жуткой ухмылке.  Бритвенно-острые когти провели вверх по животу, вспарывая одежду и оставляя за собой кровавые дорожки, и медленно, намеренно доставляя как можно большую боль, погрузились в податливую плоть, разрывая судорожно сжавшиеся мышцы живота, вспарывая тонкие ткани внутренних органов... заставляя жертву заходиться в бесконечном немом вопле.

Резким движением вырвав из тела кусок мяса, Тень небрежно бросил горячий ошмёток себе за спину. Там, у противоположной стены, полусогнувшись, толпились все Высшие оборотни этого дома. Их алчущие янтарные глаза, до того нетерпеливо ожидавшие подачки от своего Господина, жадно уставились на подлетевший к ним шматок. Словно обыкновенная свора собак, Высшие накинулись на окровавленный кусок. Единственным «но» была полная беззвучность их действий – что-что, а собственная, пусть и рабская, жизнь им была дорога. Тем временем, звероподобное божество, обхватив изнутри левое и правое нижнее ребро, потянуло их наружу, вспарывая практически лишившуюся кожи плоть, с хрустом ломая. Кинув окровавленные обломки в прежнем направлении, удерживая истекающее кровью существо в сознании, на ногах и в жизни в целом, посредством собственной силы, Тень продолжил медленно уничтожать то, что ранее так бережно оберегал.

То, что раньше носило имя Сонен, утопало в собственных болезненных ощущениях, не имея возможности впасть в беспамятство благодаря чернильно-чёрным щупальцам чужой силы. Тем не менее, ни о каком сознании и речи быть не могло, так как оно исчезло ещё при первых тёмных кляксах в неразбавленном алом вине Его радужки. Истерзанное существо замерло в нескончаемой судороге и уже не пытаясь вырваться из сильных рук с острейшими когтями. Лишь, время от времени, проталкивало невероятно плотные комки воздуха в и из разорванного горла, подчиняясь неизвестному дыхательному рефлексу.

Тень увлечённо изуродовал стоявшее рядом тело, совершенно позабыв о том, что из ревности хотел лишь припугнуть Хозяина. Забыв о том, как совсем недавно впервые в жизни перепугался, увидев Его с заломленной рукой и пропитанными болью глазами; как практически уничтожил Миноре, выпустив наружу свою сущность и оставив от него лишь трепыхающуюся кучку мяса; как, балансируя между тревогой и жаждой убийства, пытался привести Его в себя; как натравил на старшего близнеца его же родственников и как потом собственноручно раздавил сердце того, кто посмел внедрить в ногу Хозяина артефакт, высасывающий жизненную энергию. Он снова был тем, кого Миксу наказали убить. И этим всё сказано.

Аккуратная женская ладошка легла блондину на плечо, привлекая к себе внимание. Тень обернулся и наградил зеленоглазую девушку кровожадным оскалом, который, впрочем, практически тут же исчез, стоило только уловить исходящую от неё крайнюю степень бешенства. Тень недоумённо моргнул и медленно повернулся обратно к своей жертве. Память и сознание неохотно вернулись на своё место. У стены, поддерживаемый его же энергией, стоял Сонен, вернее то, что когда-то было им. Из всей многогранности эмоций остался лишь ужас... и боль. Дрожащей, покрытой Его кровью, рукой парень прикоснулся к исцарапанному лбу, чтобы аккуратно отправить измученную душу в небытие. В глубокий, восстанавливающий сон.

*конец взгляда со стороны*

Реальность возвращалась медленно и неохотно, словно не желая прерывать глубокий и беспокойный сон длившийся, казалось бы, целую вечность. Сначала появились звуки: тихое попискивание и мерное гудение. Потом проснулось обоняние: кончик носа дёрнулся, и лёгкие заполнила горьковатая смесь лечебных трав, пополам с металлическим привкусом свежедобытой крови. Из всего этого я сделал вывод, что нахожусь у лекаря, и кто-то подсоединил ко мне капельницу. Остался один вопрос: зачем? Ухо уловило тихое скулящее: «Сонен...» и раздражённо-рычащее: «Иди спать!». Стало как-то невыразимо грустно и одновременно невыносимо смешно. Похоже, у меня начинается истерика. Хочется тяжко вздохнуть, но мышцы не слушаются, и выходит лишь сдавленный хрип. Странно, с чего бы это? Словно гром среди ясного неба, возвращаются память и способность видеть. Знакомый грязно-белый балдахин и мёртвенно-зелёный свет. Значит, моя комната, да?.. По телу проходит крупная дрожь. Какой-то прибор, до этого равномерно попискивающий, истерично заверещал. Это моё сердце убыстрило ритм биения. Это я испугался.

Не считая воплей механизма в комнате звенящая тишина. Звенящая... Звоночки. Детские игрушки. Забавы. Мои мысли сбиваются, натыкаясь друг на друга. У меня, и правда, истерика. Только молчаливая. Парк. Осень. Драш. Смаргиваю. Драш – Тень. Кто бы мог подумать? Неужели он притворялся моим Нареченным слугой? Но зачем? Хотя, должна ли она, причина, быть? Просто захотелось, наверное, вот и...

– Хозяин?.. – неуверенный шепот разбивает напряжённую тишину на миллиарды острейших осколков, как тогда, в кабаке.

Тихо усмехаюсь: ну, вот, у меня уже галлюцинации. Докатились. С другой стороны, истерика подошла к концу. Почему, интересно? Неужели из-за Его голоса? Фех. Как же всё просто, оказывается...

– Сонен, сделай одолжение, прекращая эти депрессивные разглагольствования, – насмешливо тянет девчоночий голос.

Сангблё. Если поднапрячься и вспомнить, то это она остановила зарвавшегося слугу. Хм. Всё-таки Он мой слуга. Хоть и гад. Да и Тень к тому же. Мда... Интересно, как воспримут эту новость в Семье? Полковник, наверное, с меня скальп сдерет за такой «подвиг». Не удерживаюсь и смеюсь. Весело так, и совершенно не истерично. Как Драш тогда, в парке. Кстати о птичках.

– Драааш, – скашиваю глаза направо и, не заметив Его, киваю на пустое пространство. Парень тут же оказывается в указанном месте, коленнопреклонный и виноватый. Вдыхаю побольше воздуха и зло интересуюсь. – Ты, сволочь Наречённая, какого х*ра порвал меня на лоскутки, а?! Что, больше игрушек не нашёл? Как ты, Тень недоделанная, посмел поднять свою когтистую руку на МЕНЯ?! Я тебе кто, временная замена дружка-мазохиста? Или, ещё лучше, пища? Слушай сюда и запоминай: я НЕ собираюсь терпеть подобное, поэтому ещё ОДНА подобная выходка и всё. Слышишь? Всё. Не посмотрю ни на то, что Тень, ни на то, что Нареченный. Ты меня понял?

Вассал стоял, ни жив, ни мёртв. Мелко-мелко трясся и скулил. В связи хозяин-слуга самые яркие отрицательные эмоции способны принести ту самую невыносимую боль, что совсем недавно доставил мне Он. Тихонько вздыхаю, стараясь не потревожить порванные ткани.

– Хозяин... – поднимает голову и невозможно яркими рубиновыми глазами внимательно следит за моей реакцией. Незаметно хмурюсь. Ну, для Него не так уж и незаметно. Он у меня внимательный, этого не отнимешь, да... – Сонен, – улыбаюсь. Не привычно, но приятно-то как! – простишь ли ты меня за непозволительную дерзость?

Он усмехается. Привычно и успокоительно. Фех. Надеюсь, больше ТАКОГО не повторится.

Тихое попискивание и мерное гудение приборов. Горький аромат лечебных трав, с металлическим привкусом крови в капельнице. Мертвые глаза чучела вепря мертвенно-зеленым светом создают в комнате уютный полумрак. У дверей стоит недовольная Сангблё и кровожадно ухмыляется. Ей ещё проверять мою жизнеспособность и лечить, лечить и ещё раз лечить. Но пока она позволяет нам с Драшем тихо переговариваться, строя планы на ближайшие полгода. Ведь надо закончить столько дел: отомстить всем Высшим этого дома, повидаться с ребятнёй из парка, написать Полковнику об окончании задания и, наконец, вернуться в Семью. Уверен, мама с отцом очень сильно удивятся, когда увидят КТО является моим избранником. Да... Берегись, Столица, я иду! Упс. Больно однако. Надо долечиться, а вот потом... Хе-хех.

The End