• Название:

    Субъективный материализм


  • Размер: 0.19 Мб
  • Формат: DOCX
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Субъективный материализм

Андрей А. Мальцев

Давайте схематично взглянем на историю философии. Если учесть, что объективный идеализм как философская концепция непосредственно следовал из общепринятых в древности религиозных воззрений, нет ничего удивительного, что объективный идеализм Платона оказался одной из первых разработанных философами систем. Развитый в дальнейшем Аристотелем, он был принят церковью как философское обоснование религии. В споре сначала с мифологическим мышлением, а затем и с идеализмом Платона начинала появляться материалистическая философия. Церковь жестко боролась с попытками развивать какие-либо отличные от взглядов Аристотеля философские концепции. Впрочем, сам объективный идеализм вполне можно было развивать – эта линия развития философии продолжалась до Гегеля.

Средневековье закончилось, пришла эпоха буржуазных революций, которая принесла сначала Реформацию, а затем и массовый атеизм. Философский материализм наступал на церковь. В споре с ним епископ Джордж Беркли разработал субъективный идеализм, критикуя понятие материи как таковое. Но следом и материализм был развит до объективного материализма Маркса–Энгельса. А несколько позднее был разработан агностицизм, отказавшийся исследовать вопрос первичности материи или сознания. Так заканчивалась эпоха капитализма.

Отметим, что философии Беркли и Маркса имеют одну общую черту. У Беркли исчезает материя, а у Маркса идеи лишаются реального существования, то есть исчезают, остается одна материя. В агностицизме же исчезают и материя, и сознание, остается лишь сомнение. То есть все философские концепции, возникшие как развитие объективного идеализма или реакция на него, отличаются философским монизмом, в отличие от дуализма материи-сознания у Платона. Если взять Платона за тезис, то именно монизм будет признаком антитезиса – что же будет являться синтезом?

И другой вопрос. В диалектике неявно полагается, что антитезис единственен. Однако откуда это следует? Для того чтобы диалектика имела место, необходима единственность синтеза. В противном случае синтез не будет таковым являться. Но обязательна ли единственность антитезиса? Во всяком случае, никто никогда не исследовал антитезис на единственность. Что, вообще говоря, неправомерно.

ХХ век принес революции, создание лагеря социализма и противостояние между СССР и США. Противостояние это проходило через все формы деятельности человека. Но поскольку ХХ век – век НТР, постольку главным было научное соперничество. Для развития науки наиболее подходят агностицизм и объективный материализм – во всяком случае, если речь идет о картезианской научной парадигме. СССР схватился за материализм, США – за позитивизм. Началась философская война.

Впрочем, конфликт позитивизма и объективного материализма не был единственным доступным вариантом развития философии. А потому некоторые философы сдвинули предмет философского рассмотрения, перестали рассматривать идеи и их отношение к материи, а начали исследовать ценности. Так в европейской философии появились герменевтика, феноменология и экзистенциализм. Исследование ценностей позволило европейским эсдекам уйти от конфликта СССР – США, отказаться от марксизма, именно ценностями стали эсдеки обосновывать свою политику.

Однако, хотя и возникает впечатление, что исследование философией мира идей является завершенным в своих основных чертах, что, следовательно, развитие философии от Платона до Гегеля, или от Платона до Маркса, или от Платона до Беркли создает некоторую законченную философскую конструкцию, которую невозможно существенно улучшить, а можно лишь отшлифовать, доработать, и что, следовательно, философия с необходимостью переходит от исследования мира идей к каким-то другим еще не разработанным вопросам, но это впечатление ложное. И в основном вопросе философии, в вопросе первичности материи или сознания, вполне еще можно построить новую философскую систему. Что это будет за система?

Давайте построим на плоскости две ортогональные оси. Материя – Идея. Субъективность – Объективность. Тогда в левом нижнем квадранте расположится объективный идеализм, в левом верхнем – объективный материализм, в правом нижнем – субъективный идеализм. В центре координат будет лежать некоторая неопределенная область агностицизма. Общее развитие философии показано широкой стрелкой в правый верхний квадрант. Конкретные философские исследования лежат в этом же направлении (показаны тонкими стрелками). Так из объективного идеализма выросли и объективный материализм, и субъективный идеализм и агностицизм. Но куда идет развитие от них? Что находится в правом верхнем квадранте?

Как видно из представленной схемы, это субъективный материализм.

Возможна ли такая философская концепция? Как вообще соотносятся сознание и материя, может ли материализм быть субъективным? Может ли субъективность мира вытекать из развития физики?

Но позвольте, ведь именно это утверждает квантовая механика. Разделение на субъект исследователя и исследуемый объект в принципе теряется в современной физике. Исследователь влияет на объект уже самим фактом исследования, измерения. Отсюда и возникают квантовые неопределенности. И только усредняя экспериментальный материал, набирая статистику, мы можем получить объективные закономерности. Поэтому и идут споры о парадигме современной физики.

Основное противоречие возникает между волновой функцией и ее коллапсом, редукцией вектора состояния. Полагая, что уравнение Шредингера описывает мир в его «реальности», мы не обнаружим никакого индетерминизма, который, как предполагают некоторые, внутренне присущ квантовой теории. Однако всякий раз, когда мы «производим измерения», увеличивая квантовые эффекты до классического уровня, у нас появляются вероятности и неопределенности.

Долгое время вопрос упирался в проблему «скрытых параметров». То есть полагали, что неопределенности и вероятности возникают не потому, что такова имеющаяся физическая реальность, а просто потому, что есть некие скрытые параметры, которые мы пока что не можем измерять. А вот если бы могли, то никаких неопределенностей не было бы. Однако проведенные эксперименты с запаздывающим выбором показывают, что никаких скрытых параметров нет,. В эксперименте исследовалось распространение фотона по двум возможным маршрутам. Фотон падает на полупрозрачное зеркало и далее он может распространяться по двум различным веткам, которые потом опять собираются вместе системой зеркал. На одной из веток стоит переключатель, который может слегка отклонять фотон – прямо в фотодетектор. Если переключатель работает, то мы измеряем фотоэффект, следовательно, фотон является частицей. В этом случае фотон распространяется только по одной ветке. Если же переключатель не работает, то фотон распространяется по обеим веткам сразу и интерферирует сам с собой, поскольку мы измеряем явление интерференции. В этом случае фотон – волна. Чем именно является фотон – частицей или волной – зависит от того, что именно мы измеряем, интерференцию или фотоэффект. Однако в эксперименте переключатель случайным образом срабатывал уже после того, как фотон прошел первое полупрозрачное зеркало. То есть в момент прохождения этого зеркала фотон в принципе «не мог знать» по одной ветке пути ему распространяться, или по обеим сразу.

Дж. Уилер из Принстонского Университета, предложивший идею этих экспериментов, полагает, что "ни одно элементарное квантовое явление не существует как явление, пока оно не наблюдается". То есть фотон вообще не распространяется ни по одному из путей. Распространяется волновая функция, волна вероятности, из которой и возникает «реальность» фотона в момент измерения.

Если несколько переформулировать утверждение Уилера, то можно сказать что, именно субъект актом регистрации (измерения) порождает из волновой функции объективное явление.

Точно также и знаменитый парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена становится парадоксом только после процедуры измерения (регистрации). Именно в момент измерения возникает нарушение локальности и изменение (редукция вектора состояния) происходит одновременно в двух удаленных точках Вселенной, несмотря на то, что теория относительности запрещает распространение сигналов со скоростью, выше скорости света. До процедуры измерения никаких парадоксов нет – локальность не нарушается. Таким образом, мы имеем не одну, а как бы две различные физические реальности. Одна физическая реальность подчиняется законам физики и является локальной. Другая физическая реальность тоже, в общем, законам физики подчиняется, но является нелокальной. Подобная картина лежит за пределами взгляда европейской философии и попала в поле зрения философов только в результате развития физики. Именно поэтому она полагается европейцами парадоксальной.

Виктор Иванович Башков с кафедры Теории относительности и гравитации Казанского университета как-то в частной беседе заметил, что локальность – это свойство человеческого сознания. Сознание Творца – нелокально. Подобный взгляд отсылает нас к концепциям, разрабатывавшимся в рамках Адвайта Веданты, и противоположности между Манас и Буддхи – различными аспектами сознания.

Тот объективный мир, который мы наблюдаем, который доступен наблюдению человека, является фикцией, миражом, Майей, свойством локального сознания, которое творит объекты-миражи из реально существующей (и единственно обладающей реальностью) волновой функции. Однако мы творим Майю лишь в пределах, позволяемых Брахманом – волновой функцией, непроявленной вероятностью. О размазанности, вариабельности будущего, то есть возможности его коррекции в некоторых пределах (со ссылкой на Н.А.Козырева) писал, к примеру, Г.И.Куницын. Следовательно Апара есть не-Пара лишь в силу бытия локальных «Я», творящих Майю. Майя же в действительности является не миражом, а редукцией, редуцирующей Абсолют до модели, доступной непосредственному наблюдению в рамках локального сознания.

Материя в своем развитии производит локальное сознание, а это сознание, в свою очередь, регистрирует окружающий мир и, тем самым, создает (порождает) объективные явления локального слоя своего бытия путем редукции вектора состояния. Бытие определяет сознание. Тезис этот, однако, требует более развернутой формулировки.

Наше сознание определяется нашим бытием в качестве физического объекта, химического и геологического, биологического и социального, психического объекта, психического субъекта, биологического и социального, химического и геологического, физического субъекта. Вот этот спектр различных состояний бытия в рамках микро- и макрокосма и определяет наше сознание.

Сила тяжести и свет, ветер и вода, пространство и время воздействуют на нас как на физические и химические объекты. Цунами и землетрясения, великие оледенения и великие наводнения, глобальные изменения погоды делают из нас геологические объекты. Эволюция биосферы создала наш биологический вид. Странные и редкие вещества, поглощаемые нами с пищей, яды, вирусы и микробы относятся к нам как к биохимическим объектам. Политические демагоги и манипуляторы, обманщики и тираны, стремящиеся подавить нашу свободу воли, делают из нас социальные объекты. Великие произведения литературы и искусства, вызывающие у нас горе и радость, смех и слезы, печаль и сопереживание, объективно воздействуют на нас, как на существа, обладающие психикой.

Графоманство и артистизм, аутотренинг и йога, стремление к совершенству и религиозный аскетизм – так мы пытаемся воздействовать на себя и других и становимся психическими субъектами. Мятеж и революция, пикет и забастовка, сбор подписей за кандидата на выборах, – так проявляем мы свою социальную волю.

Являются ли селекционеры биологическими субъектами?

Йог, подавляющий случайную болезнь, маг-целитель, прогоняющий порчу, мессия, превращающий воду в алкоголь, они встречаются иногда – химические и биохимические субъекты. Землетрясение в Армении после эксцессов Перестройки и проклятия Католикоса, жрецы-облакогонители, танец дождя, немецкие танки, замерзшие под Москвой ранней зимой сорок первого, дождь, слякоть и снег после поражения народа на выборах, — каждый из нас является геологическим субъектом.

Если вера твоя крепка, и скажешь ты горе «Иди!», то гора пойдет.

Такова, в общих чертах концепция субъективного материализма. Концепция эта полностью вырастает из объективного материализма Маркса-Энгельса, согласно которому материя порождает сознание, но, в соответствии с последними физическими экспериментами, объективный материализм дополняется положением, что и сознание также творит материю. А раз так, то предметом исследования становится не сам по себе факт творения материи, а то – когда, в каких формах и при каких условиях сознание может творить материю.

Надо заметить, что сама способность сознания творить материю была зафиксирована хотя бы в попытках экспериментальной проверки теории формообразующей причинности Руперта Шелдрейка,. Наличие такой способности явно следует из концепции позитивного мышления, разрабатывавшейся в рамках исследований успешных людей. Во всяком случае без такой способности позитивное мышление могло бы оказывать эффект только на уровне плацебо. Литература по этой тематике обширна. Вот фамилии, выскакивающие за несколько минут поиска в Интернете: Роберт Хаскелл, Харви Маккей, Тони Бьюзен, Стивен Ковей, Робин Шарма, Наполеон Хилл, Наталья Грэйс, Норман Винсент Пил, Бодо Шефер, Джон Каленч, Брайан Трейси, Дейл Карнеги. Вот для примера конкретные ссылки на некоторые работы Брайана Трейси,,,,.

Но еще более четко концепция позитивного мышления излагается в виде концепции Трансерфинга реальности Вадима Зеланда,,,,. Там же высказаны некоторые идеи как именно соотнести возникающую картину Вселенной с физической картиной Мира. (Да и вообще, Зеланд в прошлом работал в области квантовой физики.)

Принимая эту точку зрения, мы полностью снимаем вопрос – какая же философская концепция является истинной. Они все до некоторой степени являются истинными. Действительный вопрос, что должен нас волновать – Как именно утверждение, истинное в рамках какой-либо философской концепции, должно быть преобразовано, чтобы его истинность сохранялась при переходе в другую философскую концепцию? Выбор же философской концепции, в которой ведутся рассуждения, является вопросом нашего личного предпочтения, нашего произвола, и определяется не столько истинностью или ложностью этой концепции, сколько вопросом нашего удобства и адекватности выбранной концепции рассматриваемому вопросу.

Локальное человеческое сознание (менталитет, Манас, логика) в принципе не способно осознать нелокальную Вселенную. При попытке такого осознания мы попадаем в противоречие невозможности установить хотя бы даже одновременность неких удаленных событий, что показывает противоречивость и неисследованность самого понятия Времени. Согласно специальной теории относительности, такого понятия, как «сейчас», вообще не существует, поскольку это понятие зависит от движения наблюдателя. И для двух прохожих, идущих навстречу друг другу на городском бульваре, одно и то же достаточно пространственно удаленное событие, скажем в Туманности Андромеды, может для одного из них лежать в фиксированном прошлом, а для другого – в неопределенном будущем.

При попытке же нашего наблюдения нелокальной Вселенной происходит редукция вектора состояния, и Вселенная распадается на множество локальных Вселенных, каждая из которых соответствует своему наблюдателю, регистрирующему Вселенную в рамках Манас, то есть ментального логического мышления. Вселенные близко расположенных наблюдателей плавно перетекают одна в другую. Именно явление редукции вектора состояния сделало необходимым принцип дополнительности Бора. Мы не можем осознать нелокальную Вселенную, но можем ее исследовать в состояниях редукции, используя набор канонически сопряженных моделей, каждая из которых описывает свой вариант редукции.

Что же до гипотезы, высказанной в Адвайта-Веданте, что наблюдение и осознание нелокальной Вселенной возможно, но в рамках не Манас, а Буддхи, то я лично не могу пока ее проверить.

Как видите, принимая концепцию субъективного материализма, мы полностью снимаем противоречия между материализмом и идеализмом, а различные философские концепции, разработанные в процессе развития европейской философии, становятся частными случаями этой общей концепции. А поскольку снимаются противоречия между объективным идеализмом и объективным материализмом, постольку снимаются противоречия между атеизмом и православием. Во всяком случае, снимаются со стороны атеистов, которые вынуждены будут встать на эту точку зрения, поскольку к этому подталкивает само развитие физики как науки.

Конечно, предлагаемая концепция отнюдь не является доказательством бытия Бога. Это бытие недоказуемо, по крайней мере, в рамках локального сознания, в рамках логического мышления, в рамках менталитета, в рамках Манас. Признание или отрицание Бога по-прежнему остается вопросом личного выбора конкретного человека. Однако предлагаемая концепция полностью уничтожает принятое в материализме доказательство отсутствия Бога, Его небытия. А потому для атеистов и материалистов (вообще для любого философа) появляется принципиальная возможность произвольно изменить свои философские координаты, сдвинуть точку взгляда на Вселенную в область идеализма и использовать идеалистический язык ее описания, а затем также произвольно вернуться в философскую область материализма и использовать материалистический язык для описания Вселенной – в точном соответствии с принципом Бора, используя те редуктивные логические конструкции, что наиболее адекватно отвечают поставленной в данный момент задаче. Так, например, рассматривая морально-этические задачи, выгодно в операционном смысле смещаться в философскую область идеализма и рассматривать вопрос с позиции православия. Если же мы намерены рассмотреть расстановку классовых сил в обществе, то никакая другая позиция, кроме материалистической, не будет эффективной.

Вопросы субъективного материализма, принципа дополнительности Бора и применение предложенных подходов к описанию имеющейся реальности изложены мной в ряде статей (см. раздел философия в библиографии).