• Название:

    Паскаль Мысли о религии

  • Размер: 0.06 Мб
  • Формат: DOCX
  • или


ПАСКАЛЬ (Pascal) Блез (1623-62), французский математик, физик, религиозный

философ и писатель. Сформулировал одну из основных теорем проективной

геометрии. Работы по арифметике, теории чисел, алгебре, теории вероятностей.

Сконструировал (1641, по другим сведениям - 1642) суммирующую машину. Один из

основоположников гидростатики, установил ее основной закон (см. Паскаля закон).

Работы по теории воздушного давления. Сблизившись с представителями

янсенизма, с 1655 вел полумонашеский образ жизни. Полемика с иезуитами

отразилась в "Письмах к провинциалу" (1656-57) - шедевре французской

сатирической прозы. В "Мыслях" (опубликованы в 1669) Паскаль развивает

представление о трагичности и хрупкости человека, находящегося между двумя

безднами - бесконечностью и ничтожеством (человек - "мыслящий тростник").

Путь постижения тайн бытия и спасения человека от отчаяния видел в

христианстве. Сыграл значительную роль в формировании французской

классической прозы. ПАСКАЛЯ ЗАКОН, давление на поверхность жидкости,

производимое внешними силами, передается жидкостью одинаково во всех

направлениях. Установлен Б. Паскалем (опубликован в 1663). На законе Паскаля

основано действие гидравлических прессов и других гидростатических машин.

"Общее понятие о человеке"

Прежде чем приступить к самым обширным исследованиям природы, не торопись и серьезно посмотри на нее, взгляни также на самого себя и рассуди, имеешь ли ты какую-нибудь соразмерность с нею. Ибо как не придти в изумление, что наше тело, столь незаметно во вселенной, которая, в свою очередь, незаметна в недрах всей природы, вдруг стало колоссом, миром, скорее всем в сравнении с недостижимым для воображения ничтожеством? Кто посмотрит на себя с этой точки зрения, испугается за себя самого. Видя себя в природе помещенным как бы между двумя безднами, бесконечностью и ничтожеством, он содрогнется при виде этих чудес. Я полагаю, что его любопытство превратится в изумление, и он будет более расположен созерцать эти чудеса в молчании, чем исследовать их с высокомерием. Да и что же такое, наконец, человек в природе? - Ничто в сравнении с бесконечным, все в сравнении с ничтожеством, средина между ничем и всем. Он одинаково неспособен видеть и ничтожество, из которого извлечен, и бесконечность, которая его поглощает.

Убедившись в невозможности познать когда-либо начало и конец вещей, он может остановиться только на наружном познании середины между тем и другим.

Не обратив внимания на эту беспредельность, люди дерзнули исследовать природу, как будто имея некоторую соразмерность с нею. Странное дело: они захотели познать начало вещей и дойти таким образом до постижения всего - самоуверенность столь же бесконечная, как и самый предмет исследования. Вполне сознав это, мы, думаю, будем сидеть спокойно, каждый в положении, назначенном ему природою.

Как может часть знать целое? Может быть, впрочем, он будет стремиться познать, по крайней мере, части соизмеримые ему. Мы не можем понимать ни слишком быстрого, ни слишком медленного чтения. Рассуждается плохо как в слишком юном, так и в слишком зрелом возрасте. В отношении картин, смотреть ли на них слишком близко или слишком издалека - одинаково не хорошо; а ведь должна быть одна неизменная точка, с которой картину видно лучше всего. В искусстве живописи перспектива определяет такую точку; но кто возьмется определить ее в

вопросах истины или морали? Я рассматривал малую продолжительность своей жизни, поглощаемую предшествующей и последующей вечностью, незначительность занимаемого мною пространства, незаметно исчезающего в глазах моих среди необъятных пространств, невидимых ни мне, ни другим - я прихожу в ужас и изумление, почему мне нужно быть здесь, а не там, почему теперь, а не тогда!

Кто поставил меня здесь? По чьему повелению и назначению определено мне это место и это время?

"Величие человека"

Я одинаково порицаю и берущих на себя задачу восхвалять человека, и видящих в нем только унизительные стороны. Самая низкая черта в человеке, но, вместе с тем, и величайший признак его превосходства, это искание славы. Действительно, чем бы человек ни обладал на земле, каким бы здоровьем и удобствами ни пользовался, он недоволен, если не пользуется почетом у людей. Он так уважает свой разум, что,

имея всевозможные преимущества, если не занимает выгодного места в умах людей, недоволен. Это место ему нравится больше всего на свете: ничто не может отвлечь его от этого желания; и это самое неизгладимое свойство человеческого сердца.

Кто кроме царя, лишившегося трона, может считать себя несчастным вследствие потери царства? Несчастным может быть только существо сознательное.

Человек велик, сознавая свое жалкое состояние. Дерево не сознает себя жалким. Следовательно, бедствовать значит сознавать свое бедственное положение: но это сознание -признак величия. Люди находят в себе и величие, и ничтожество. Одним словом, человек сознает свое жалкое состояние. Он жалок потому, что таков и есть на самом деле; но он велик, потому что сознает это. Не в пространстве, занимаемом мною, должен я полагать свое достоинство, а в направлении моей мысли. Я не сделаюсь богаче чрез обладание пространствами земли. Вселенная обнимает и

поглощает меня как точку; мыслью же своею я обнимаю ее. Очевидно, человек создан для мышления; в этом все его достоинство, вся его заслуга, и весь долг мыслить.

Мне хотелось бы возбудить в человеке желание отыскать эту истину, довести его до свободы от страстей и готовности последовать за истиной туда, где найдет ее.

Сперва обыкновенный уровень людей, затем идут люди более образованные, наконец, философы; последние составляют предмет удивления обыкновенных людей. Высшая затем степень - христиане; им дивятся философы. Я ни вечен, ни бесконечен; но я ясно вижу, что есть в природе Существо необходимое, вечное и бесконечное.

"Суетность человека, воображение, самолюбие"

Мы не довольствуемся жизнью, которую имеем в себе и в собственном бытии нашем: мы хотим жить в мыслях других, жизнью кажущеюся, и прилагаем к тому все наши усилия. Слава так сладостна для нас, что, с чем бы она ни соединялась, хотя бы даже со смертью, мы любим ее. Гордость перевешивает все немощи. Она или скрывает их, или если и обнаруживает, то тщеславится их сознанием. Среди всех наших слабостей, заблуждений и пр. она так от природы сильна в нас, что мы с радостью отдаем саму жизнь, лишь бы только о том говорили. Сами пишущие против славы хотят иметь славу хороших писателей, а читатели их похвалиться, что прочли их; да и сам я, пишущий это, имею, может быть, то же желание, а равно и мой читатель. Любознательность тоже тщеславие. Чаще всего мы хотим знать только для того, чтобы сообщить об узнанном. Не стали бы люди разъезжать по морям ради одного удовольствия видеть море без надежды когда-нибудь рассказать виденное.

Быть полным недостатков, без сомнения, дурно; но еще хуже не хотеть сознавать их.

Таким образом, открывая в нас действительно присущие нам несовершенства и пороки, люди ничуть не обижают нас, ибо не они виною тому; напротив, они делают доброе дело, помогая нам избавиться от зла, состоящего в неведении этих недостатков. Мы не должны сердиться, что они знают их, ибо мы таковы на самом деле, и пусть они презирают нас, если мы достойны презрения. Разве не верно, что мы ненавидим правду и тех, которые ее высказывают, любим, когда они ошибаются в нашу пользу. Поэтому, чем выше наше положение в свете, тем больше мы удаляемся от истины, потому, что люди больше остерегаются оскорблять тех, чье расположение полезнее, а вражда более опасна. Жизнь человека не более чем постоянная иллюзия; люди только обманывают и льстят друг другу. В нашем присутствии никто не говорит о нас так, как говорит за глаза. Предложите величайшему философу перейти через пропасть по самой широкой и прочной доске: как бы разум ни убеждал его в отсутствии опасности, воображение его все-таки возьмет верх. Наши судьи хорошо познали эту тайну. Их красные мантии, горностаевая опушка, роскошь судилищ, цветы лилии - вся эта торжественная обстановка была весьма необходима; и если бы

наши доктора не носили ряс и туфель, а ученые четырехугольных шапок и широких плащей, никогда не могли бы они одурачить света, который не может противостоять этой неотразимой внешности. Если бы судьи руководились истинным правосудием, а врачи обладали действительным искусством исцеления, то не нужны были бы им четырехугольные шапки: величие этих наук внушало бы само по себе достаточно уважения. Нужно иметь очень совершенный рассудок, чтобы не поддаться обаянию величия при виде падишаха в его серале, окруженного сорока тысячами янычар.

Таковы действия этой обманчивой способности, которая, по-видимому, дана нам нарочно для того, чтобы вводить нас в неизбежное заблуждение. Воображение увеличивает мелкие предметы до того, что они всецело наполняют нашу душу, и, по

безрассудной дерзости, уменьшает великие предметы до своих собственных размеров, говоря, например, о Боге.

"Слабость человека, непрочность его естественных познаний"

Без благодати человек полон врожденного и непоправимого заблуждения. Ничто не указывает ему истины; напротив, все вводит его в обман. Оба проводника истины, разум и чувства, помимо присущего обоим недостатка правдивости, еще злоупотребляют друг другом. Наш личный интерес - вот еще чудесное орудие, которым мы с удовольствием выкалываем себе глаза. Самому правдивому человеку не позволяется быть судьей в своем деле. Как трудно предложить что-нибудь на обсуждение другого, не повредив его суждения самим способом преподнесения!

Мы так неразумны, что блуждаем во временах, нам не принадлежащих, не думая о том, которое дано нам. Пусть всякий исследует свою мысль; окажется, что она всегда занята или прошедшим, или будущим. О настоящем мы почти не думаем.

Все занятия людей склоняются к приобретению имущества, но люди не сумели бы доказать, что владеют им по всей справедливости. Великие души, которые, пройдя все доступное людям знание, убеждаются, что они ничего не знают и, таким образом, приходят к тому же неведению, с которого начали. Но это неведение уже осознанное.

Вышедшие из естественного неведения и не достигшие неведения сознательного принимают некоторый оттенок самодовольного знания и разыгрывают из себя знатоков.

"Жалкое состояние человека"

Душа не находит в себе никакого удовлетворения. Всякий взгляд внутрь себя приносит ей огорчение. Это принуждает ее искать утешения вне себя, привязываться к предметам внешним, чтобы всячески изгладить мысль о своем действительном положении. Радость ее в этом самозабвении, и, чтобы сделаться несчастной, достаточно ей очутиться наедине с собою. Все несчастие людей происходит только от того, что они не умеют спокойно сидеть в своей комнате. Людей, занимающих высокие, обыкновенно столь трудные, должности, поддерживает главным образом то, что они беспрестанно отвлечены от мысли о себе. По этой же причине мы так любим шум и передвижение; оттого так страшно тюремное заключение; оттого непостижимо для нас, как могут люди находит удовольствие в уединении. Люди уверены, что искренно стремятся к покою, а на деле ищут только забот. Так протекает вся жизнь. Ищут покоя в борьбе с некоторыми препятствиями. Коль скоро последние

побеждены, покой делается невыносимым, так как приходится думать или о бедствиях, уже существующих или угрожающих в будущем. Человек так несчастлив, что, просто в силу своего природного свойства, ему не избавиться от скуки

даже тогда, когда, по-видимому, для нее нет никакой непосредственной причины. В то же время он так суетен, что, когда у него тысячи существенных причин быть печальным, пустейшая вещь, вроде игры на бильярде, может его рассеять.

Такой человек проводит жизнь без скуки, играя каждый день по маленькой. Давайте ему всякое утро деньги, которые он может ежедневно выигрывать, но с условием, чтобы он не играл совсем, и вы сделаете его несчастным. Скажут, может быть, что он в игре ищет развлечения, а не выигрыша. Так пускай он играет даром: вы увидите тогда, что он не будет горячиться, зато станет скучать за игрой. Стало быть, он ищет не одного развлечения: вялое и бесстрастное удовольствие

наведет на него скуку. Ему необходимо возбуждение, самообман от мысли, что он будет счастлив, выиграв. Состояние человека: непостоянство, скука, беспокойство.

Суетен тот, кто не замечает суетности света. А кто не видит ее кроме молодежи, всецело поглощенной шумом, забавами и мыслью о будущем? Но отнимите у нее развлечение, и вы увидите, как она станет пропадать от скуки. Она инстинктивно почувствует тогда свое ничтожество, ибо, действительно, великое несчастье испытывать невыносимую скуку, когда поневоле приходится сосредоточивать свои мысли на самом себе, за неимением чем развлечься. Если бы наше положение было действительно счастливым, то и не требовалось бы отвлекать нас от мысли о нем, чтобы сделать нас счастливыми. Люди, не будучи в силах избегнуть смерти, бедствий и неведения, вознамерились ради счастья совсем о них не думать. Но это утешение очень жалкое, ибо ведет не к исцелению зла, а только к временному сокрытию

его. Скрывая же зло, мы удаляем мысль о его действительном исцелении.

Таким образом, благодаря странному извращению природы человека, выходит, что скука, самое чувствительное для него зло, как будто становится до некоторой степени его величайшим благом, будучи в состоянии более всего остального заставить человека подумать об истинном врачевании. По такой же иронии развлечение, которое он считает своим величайшим благом, в действительности есть его величайшее зло, ибо более прочего отвлекает его от искания средства против его зол.

Человек скучает от всего и ищет такого множества занятий потому , что имеет представление о потерянном им счастье; но, не находя в себе этого счастья, он тщетно ищет его в вещах внешних, ибо счастье это не в нас, не в тварях, а, только в одном Боге.

"Удивительные противоположности, встречающиеся в природе человека

в отношении истины, счастья и многих других вещей"

Главные доводы пирронистов, те, что мы не имеем никакой уверенности в истинности природных начал познания, вне веры и откровения; что мы только чувствуем их лишь по внушению нашей природы. А это природное чувство не есть убедительное доказательство их истинности. Я останавливаюсь на единственном сильном доводе догматистов, а именно, что, говоря искренно и чистосердечно, нельзя сомневаться в естественных началах познания. На этой почве происходит между людьми постоянная борьба. В ней каждый поневоле принимает участие и примыкает неизбежно или к догматизму, или к пирронизму, ибо желающий оставаться

нейтральным становится пирронистом. Что же человек за химера? Какое невиданное хаотическое существо, какой предмет противоречий, какое чудо? Судья всех вещей, несмысленный червь земной, хранитель правды, смесь неуверенности и заблуждения, слава и отброс вселенной. Познай же, гордец, какой парадокс ты сам для себя представляешь. Смирись, немощный ум, умолкни, несмысленная природа; познай, что человек - существо, бесконечно непонятное для себя самого, и спроси у твоего Владыки о неведомом тебе истинном твоем состоянии. Послушай Бога.

Мы имеем представление о счастье, не будучи в силах достигнуть его; мы чувствуем образ истины, а владеем только ложью. Все люди домогаются счастья; в этом отношении между ними нет исключений. Что же открывает нам эта жажда счастья и это бессилие его достигнуть, как не то действительное счастье, которым когда-то пользовался человек, но от которого теперь остался в нем лишь слабый след. Напрасно старается человек наполнить эту образовавшуюся пустоту всем его окружающим, пропасть может быть наполнена только предметом бесконечным и неизменным, то есть самим Богом. Внутренняя борьба между рассудком и страстями заставила ищущих покоя разделиться на две секты: одни хотели отказаться от страстей и сделаться богами, другие - отказаться от разума и стать животными. Но ни те, ни другие не достигли цели; не могли устранить разума, всегда осуждающего низость и несправедливость страстей и нарушающего покой тех, которые им предаются; равно и страсти вечно живы в людях, желающих от них отказаться. Мы не в состоянии не желать истины и счастья, неспособны ни к верному знанию, ни к счастью.

Это желание оставлено нам, сколько в наказание, столько и для того, чтобы дать нам

почувствовать, с какой высоты мы пали.

"Против равнодушия атеистов"

Они думают, что сделали все, возможное для вразумления себя, употребив несколько часов на чтение какой-нибудь библейской книги и сделав несколько вопросов священнику об истинах веры. А потом хвалятся тщетностью своих исканий в книгах и между людьми. Потому сомневающийся и не ищущий истину крайне несчастлив и, крайне несправедлив. Если он при этом спокоен и доволен, хвалится и тщеславится этим, даже находит предмет радости и гордости в таком состоянии; - я решительно теряюсь, как назвать такое нелепое существо. Ничто так не важно для человека, как его положение; ничто так не страшно, как вечность. Поэтому в людях совершенно неестественно равнодушие к утрате своего бытия и к опасности подвергнуться вечному бедствию. Совсем не так относятся они ко всем другим вещам: боятся всего до малейшей безделицы, стараются все предусмотреть, всему сочувствуют; и тот самый человек, который проводит столько дней и ночей в досаде и отчаянии по поводу потери должности или какого-нибудь воображаемого оскорбления своей чести, - тот же самый человек знает, что со смертью теряет все, и это не беспокоит и не волнует его. Явление уродливое, что в одном и том же сердце, в одно и то же

время обнаруживается такая чувствительность к самым малейшим вещам и такое равнодушие к самым важным. Ничто так не обличает крайней слабости ума, как непризнание всей силы несчастия безбожника. Пусть, по крайней мере, будут честными людьми, если не могут быть христианами, и пусть, наконец, признают, что есть только два разряда людей, действительно рассудительных: это или те,

которые, уже зная Бога, служат Ему всем своим сердцем, или те, которые всем сердцем ищут Его, потому что Его не знают. Религия обязывает смотреть на них, пока они живы, как на способных к восприятию могущей просветить их благодати, и веровать, что через короткое время они могут исполниться веры в большей мере, чем мы сами; мы же, напротив, можем впасть в ослепление, подобное тому, в котором находятся они. Следовательно, мы должны делать для них то, что желали бы, чтоб делали для нас, если бы мы были в их положении; должны убеждать их сжалиться над самими собою и сделать, хотя несколько шагов ради попытки получить вразумление. Пусть они отдадут этому чтению хотя небольшую часть того времени, которое так бесполезно тратят на другие занятия.

"Разумнее верить, чем не верить в то, чему учит христианская религия"

Единица, прибавленная к бесконечному, ничем его не увеличивает, как один фут ничего не прибавит к бесконечной мере. Конечное уничтожается в присутствии бесконечного и становится чистым ничтожеством. Так и наш ум перед Богом; так и наше правосудие перед правосудием Божиим. Как же после этого порицать христиан, что они не могут дать отчета в своем веровании, когда они сами признают, что их религия не такова, чтобы можно было давать в ней отчет? Они заявляют, что в мирском смысле это безумие (1Кор. 1:19, а также 2 гл.). Посмотрим. Так как случайности выигрыша и потери одинаковы, то если бы вам представлялась возможность выиграть только две жизни за одну, то и тогда рискнуть этою одною не было бы неразумно. А если бы можно было выиграть три жизни, риск был бы еще уместнее, и вы поступили бы неблагоразумно, не рискнув своею жизнью ради выигрыша трех жизней в такой игре, где случайности выигрыша и проигрыша одинаковы. Но есть вечная жизнь и вечное счастье. Поэтому было бы глупостью не поставить на карту конечное ради бесконечного, если б даже из бесконечного числа случайностей одна только была на вашей стороне, не говоря уже об игре при одинаковых шансах за и против. Выигрыш и риск здесь уравновешены. Везде, где дано бесконечное и нет бесконечно великого риска проигрыша против вероятности выигрыша, там нечего взвешивать, а нужно отдавать все. Таким образом, будучи принуждены играть, мы, желая сохранить свою жизнь, вместо того чтобы рискнуть ею ради выигрыша бесконечного - столь же возможного, как и проигрыш ничтожества, - доказываем, что действуем вопреки рассудку. Да и чего дурного можете вы опасаться от этого решения? Вы сделаетесь верным, честным, скромным, признательным, благодетельным, искренним, истинным другом. Действительно, вы отшатнетесь от заразительных удовольствий, славы, наслаждений; но разве вам нечем будет заменить их? Если эта речь вам нравится и кажется сильной, знайте, что она написана человеком, который до и после нее становился на колена и молился бесконечному Существу, которому он предается всецело, чтобы Он предал Себе и вас ради вашего блага и Его славы. Знайте, что сила в немощи совершается.

"Признаки истинной религии"

Чтобы быть истинной, религии нужно знать нашу природу, знать наше величие и в то же время наше ничтожество, а равно и причину того и другого. Какая другая религия, кроме христианской, познала это? Она возвышает народ до понимания ее внутреннего содержания и принижает горделивых до внешней своей стороны.

Ни одна религия (кроме христианской) не признала в человеке самой совершенной и, в то же время, самой жалкой твари. Эта религия, заключающаяся в веровании, что человек из состояния славы и общения с Богом впал в состояние печали, раскаяния и удаления от Бога. Какое мнение истинно, то, которое было во все времена, ибо несомненно, что истинное мнение всегда в ней пребывало, ложное же всегда было непрочно и с течением времени погибало. Всякий может говорить так, каждый может выдавать себя за пророка. Но в христианской религии я нахожу пророчества и их исполнение, чего нет ни в какой другой религии. Люди должны иметь в самих себе чувства, согласные с ее учением. Она указывает человеку одновременно две истины: что существует Бог, к которому он может приблизиться, и что, с другой стороны, есть повреждение в природе человека, делающее его недостойным Бога. Только слепой не нашел бы нас исполненными высокомерия, тщеславия, похотей, слабостей, ничтожества и неправды. Что можно сказать о человеке, который, сознавая все это, не хочет избавления? Как можно не уважать религию, столь хорошо знающую наши недостатки? Как не желать оправдания ее истины, когда она обещает нам столь желанное исцеление?

"Истинная религия доказывается заключающимися в человеке

противоположностями и первородным грехом"

Великие и жалкие стороны настолько заметны в человеке, что истинная религия должна объяснить какими-нибудь важными причинами это одновременное величие и ничтожество."Напрасно, о люди, ищите вы в самих себе средства против ваших несчастий. Весь ваш разум может достигнут только сознания, что в самих себе вы не найдете ни истины, ни блага. Философы обещали вам это, но не могли исполнить своего обещания. Они не знают ни вашего истинного блага, ни вашего истинного положения. Как могли бы они дать средства против болезней, которых сами не познали? Ваши главные недуги - гордость, отвлекающая вас от Бога, и чувственность,

привязывающая вас к земле. И действительно, ничто не противоречит так нашему разуму, как ответственность за грех первого человека тех, которые, будучи столь удалены от первовиновника греха, никак, по-видимому, не могут нести вины за него. Эта наследственность вины кажется нам не только невозможной, но и крайне несправедливой. Зная превосходство человека, люди не знали его поврежденности; а это заставляло их избегать лености, но зато вводило в самомнение. Если же они сознавали испорченность своей природы, то не разумели ее достоинств и, избегая таким образом тщеславия, повергались в отчаяние. Одна христианская религия могла исцелить оба эти порока - и не мудростью земною, а простотою Евангелия. Справедливым и правым она поведала, что может возвысить до общения с самим

Божеством, хотя и в этом состоянии они еще носят в себе источник растления, который в течение всей жизни подвергает их заблуждению, бедствиям, смерти, греху; нечестивым же она обещает возможность спастись милосердием их Искупителя.

Таким образом, заставляя трепетать оправдываемых и утешая осуждаемых ею, она так справедливо умеряет страх надеждою, указывая на общую всем способность грешить и возможность помилования, что не толкая человека в отчаяние, она смиряет его бесконечно сильнее, чем бы это мог сделать один человеческий ум. С другой стороны, она бесконечно больше естественной гордости возвышает человека, не допуская его до кичливости. Такими средствами она доказывает, что ей одной, свободной от греха заблуждения, приличествует служить наставницей и исправительницей человеков. В христианской религии нет унижения, которое делало бы нас неспособными к добру, как нет святости, свободной от зла. Ни один человек так не счастлив, так не разумен, так не добродетелен и достоин любви, как истинный христианин. Как мало гордится он верою в возможность своего единения с Богом! Как

мало возмущается, сравнивая себя с червем земным!

"Подчинение и власть разума"

Последним выводом разума должно быть признание, что существует бесчисленное множество вещей, его превосходящих. Слаб тот разум, который не доходит до этого сознания. Нужно, где следует сомневаться, где следует утверждать, а где следует подчиняться. Кто не поступает так, тот не знает силы разума. Есть люди, грешащие против этих трех правил: они или считают все не требующим доказательств, потому что не умеют доказывать, или во всем сомневаются, в чем бы следовало подчиниться, или, наконец, подчиняются во всем, не зная, где следует обратиться к рассудку.

Ничто так не согласно с рассудком, как отречение от рассудка в предметах веры, и ничто так не противоречит разуму, как отречение от него в вещах, не составляющих предметов веры. Исключать разум вполне или признавать только один разум - две крайности, одинаково опасные. Вера состоит в признании, что между нами и Богом существует непреодолимое препятствие, которое без посредника устранено быть не может. Не удивляйтесь простым людям, верящим без рассуждений. Бог внушает им любовь к Нему и презрение к самим себе. Он склоняет к вере сердца их. Верою и упованием не наполнится сердце без помощи Божией. Христиане, незнающие пророчеств и доказательств, могут также хорошо судить о них, как и знающие. Они рассуждают сердцем, как другие умом. Сам Бог внушает им веру, и оттого вера их

весьма действительна. Согласен, что, может быть, тот или другой из христиан, верующих без доказательств не найдет чем убедить неверующего, который уже сам кое-что знает.

Но человек, знакомый с доказательствами религии, без труда докажет, что этот верующий действительно вдохновлен Богом, хотя сам и не может доказать этого.

"Изображение человека, который, испытав тщетность усилий

обрести Бога одним разумом, начал читать Писание"

Я прихожу в ужас подобно человеку, которого сонного перенесли на пустынный, дикий остров и который, проснувшись, не может понять, где он находится и как ему уйти с этого острова. Удивительно, как люди не приходят в отчаяние от такого ужасного положения! Рассматриваю закон, который выдается этим народом за полученный им от Бога, и нахожу его удивительным; это первый из всех законов, и настолько прочный, что когда самого слова закон еще не существовало у греков, евреи уже около тысячи лет имели его и хранили без перерыва. Этот народ замечателен еще своей искренностью. С любовью и верностью он хранит книгу, в

которой Моисей объявляет, что евреи были всегда неблагодарны к Богу и, как ему известно, станут еще более неблагодарны после его смерти и, наконец, Бог, разгневавшись на них, рассеет их между всеми народами земли, так как они прогневали Его поклонением богам чуждым, то Он воздаст им, призвав народ,

совершенно Ему чуждый. Тем ни менее книгу, которая так бесчестит их, они хранят до готовности положить за нее свою жизнь. Такая искренность беспримерна в мире и не в порядке вещей. Гомер сочиняет роман и за таковой выдает его, так как никто не сомневался, что ни Трои, ни Агамемнона никогда не существовало, как не существовало и золотого яблока. Он и не думал выдавать этого за историю, а просто хотел развлечь слушателей. Книга его была единственною в его время; красота формы увековечила ее содержание.

"О евреях"

Евреи привыкли к великим и поразительным событиям, так что чудесный переход их через Чермное море и введение их в Ханаанскую землю считались ими как бы образцами будущих действий их Мессии, которые будут еще поразительнее и совершенно затмят собою чудеса Моисея. Когда они уже состарились в этих плотских заблуждениях, явился в предсказанное время Иисус Христос, но не в ожидавшейся ими славе, так что они и не подумали, что это действительно Он. При появлении Мессии народы разделились: объяснявшие пророчества духовно приняли Его, а

понимавшие их буквально отвергли Его. Отвергли и распяли Иисуса Христа, послужившего им соблазном, те самые люди, которые были и остаются хранителями книг, свидетельствовавших о Нем, предсказывавших, что Он будет отвергнут и сделается камнем преткновения. Духовный смысл пророчеств, противный этому народу, был скрыт под любезным ему смыслом плотским. Будь явен духовный смысл пророчеств, евреи неспособны были бы любить их; а вследствие этого у них не достало бы усердия сохранить свои книги и свои обряды. Таково было промышление Божие. Духовный смысл прикрыт другим во многих местах писаний и раскрыт в нескольких, но так, по крайней мере, что места, где он скрыт, могут быть объяснены

двояко, т. е. из них может быть извлечен и материальный, и духовный смысл: тогда как, где он раскрыт, двоякого объяснения быть не может - там смысл только духовный. Кто будет судить о еврейской религии по ее грубым представителям, тот плохо узнает ее. Так и наша религия, божественная в Евангелии, апостолах и предании, смешна в устах ее дурных истолкователей. Народ, созданный нарочно быть свидетелем Мессии, хранит книги, любит их, но совершенно их не понимает.

Сим, знавший Ламеха, современника Адама, по крайней мере, видел Авраама; Авраам видел Иакова, видевшего в свою очередь тех, которые видели Моисея. Стало быть, сотворение мира и потоп - события истинные. Так заключают люди сведущие.

Поэтому я отвергаю все другие религии. А в этой религии нахожу ответ на все возражения. Верно, что столь чистый Бог может открывать Себя только чистому сердцу.

"О прообразах; прообразный характер древнего закона"

Иисусу Христу служил прообразом Иосиф: любимец своего отца, посланный им навестить своих братьев и т. д.; невинный, он был продан братьями за двадцать динариев и через это сделался их господином, спасителем их, спасителем чужих и спасителем всего мира; этого бы не случилось, если бы у братьев не было намерения погубить его, и не будь он продан и осужден ими. В темнице невинный Иосиф между двумя преступниками: Иисус Христос на кресте между двумя разбойниками. Иосиф предсказывает избавление одному и смерть другому на основании одних и тех же признаков. Иисус Христос спасает избранных и осуждает отверженных, виновных в одних и тех же преступлениях. Чтобы доказать истинность обоих Заветов, нужно лишь убедиться сбылись ли в Новом Завете пророчества Завета Ветхого. Источники противоречий в Писании таковы: Бог, униженный даже до смерти на кресте, Мессия,

торжествующий над смертью чрез Свою смерть, два естества в Иисусе Христе, двукратное пришествие, два состояния в природе человека. Недостаточно подыскать смысл, подходящий к нескольким согласным между собою местам; нужно

найти такой, который бы примирял места, даже противоречащие. Каждый автор имеет смысл, к которому подходят все противоречащие места, иначе в нем нет никакого смысла, чего нельзя сказать о священном Писании и пророках. Несомненно, однако, что они имели слишком много здравого смысла. Поэтому приходится отыскать в них такой смысл, который согласовал бы все противоречия. Обещан Мессия, который избавит их от врагов, и что Он, действительно, пришел избавить от

неправды, но не от врагов. Даниил, в IX главе, молится об избавлении народа из вражеского плена; но он разумеет плен греха и, в доказательство этого, говорит, что Гавриил пришел сказать ему, что молитва его услышана и остается ждать еще только семьдесят седмин; тогда народ будет избавлен от неправды, греху придет конец, и Освободитель, Святой из святых, принесет правду вечную - не законную, а вечную.

Пускай прочтут Ветхий Завет при этом свете, и увидят, были ли завещаны жертвоприношения в прямом смысле, был ли рад Авраам конечным предметам попечения Божия о нем, и была ли обетованная земля действительным местом упокоения? - Нет. Стало быть, это были прообразы. Пусть исследуют также все предписанные церемонии и все заветы, не клонящиеся непосредственно к обнаружению заповеди любви - и окажется, что все это прообразы (Ос. 6:6).

"Об Иисусе Христе"

Бесконечное расстояние между телом и умом дает понятие о еще неизмеримо бесконечнейшем расстоянии между умом и любовью, ибо она сверхъестественна.

Величие людей ума недостижимо взору богатых, царей, полководцев и других мира сего. Величие Мудрости, которая может быть только в Боге, невидимо ни людям плоти, ни людям ума. Это три порядка, вполне отличные друг от друга. Архимед, будучи знатного происхождения, пользовался уважением. Он не давал битв, но оставил миру свои открытия. О, как он велик и блестящ в глазах ума! Иисус Христос, без богатств и без какой либо учености, имеет Свое значение - святости. Он не дал нам никаких изобретений, он не царствовал, но был кроток, терпелив, свят пред Богом, страшен демонам, чист от всякого греха. О, как славно, как чудно и величественно было Его пришествие пред очами сердца, способными разуметь Премудрость. Архимеду не было цели выставлять в своих сочинениях о геометрии свое княжеское достоинство, хотя он имел его. Для Господа нашего Иисуса Христа, чтобы блистать в

Своем царстве святости, было бесполезно являться в царском величии; зато Он пришел во всем блеске Своего святого достоинства. Все тела, небо, звезды, земля и ее царства ничто в сравнении с самым обыкновенным умом, потому что он постигает, как все эти предметы, так и себя; тело же ничего сознавать не в состоянии. Все тела, все умы, взятые вместе, и все их произведения - ничтожество пред малейшим

движением любви, как принадлежащей к бесконечно высшему порядку. Какой человек имел когда-либо больше блеска? Весь еврейский народ задолго предсказывает Его пришествие. Язычники поклоняются Ему, когда это пришествие совершилось. Те и другие считают Его своим средоточием. Но кто из людей в то же время так мало пользовался всем этим блеском? Из тридцати трех лет жизни Он тридцать провел в неизвестности. В течение трех остальных Он слывет за обманщика; священники и старейшины Его отвергают; друзья и близкие презирают Его. Наконец, Он умирает, преданный одним из Своих учеников, непризнанный другим и покинутый

всеми. Какую долю имеет Он в этом блеске? Никогда человек не имел такого величия; никогда человек не был более унижен. Весь этот блеск послужил только нам, чтобы мы могли вразумиться им; Ему же Самому в нем доли не было. Иисус Христос высказывает величайшие истины так просто, что кажется, как будто он предварительно не размышлял о них, но вместе с тем, выражает их настолько ясно, что не остается сомнения относительно того, что Он о них думает. Эта ясность в соединении с такой простотой изумительна. Пророки предсказывали, но сами не были предсказаны. Затем, святые были предсказаны, но сами не пророчествовали. Иисус Христос возвещен пророками и пророчествует Сам. Свидетельства об Иисусе Христе пророков. Самим сильным свидетельством об Иисусе Христе служат пророчества.

Сказано, что Иудеи отвергнут Иисуса Христа, и сами будут отвергнуты Богом, потому что избранный виноградник дал только дикие ягоды, что избранный народ окажется неверным, неблагодарным (Ис. 5:2). Идолопоклонство будет разрушено. Мессия низвергнет идолов и приведет народы к почитанию истинного Бога (Иез. 30:13).

Храмы идолов будут разрушены, и у всех народов по всей земле будут приносить Ему жертву чистую, а не животных (Мал. 1:11). Вот приходит Иисус Христос и говорит людям, что сами они единственные враги себе; что разлучают их с Богом страсти их; что Он пришел разрушить эти страсти и даровать им Свою благодать, дабы создать из них всех единую святую Церковь, в которую он введет язычников и иудеев.

Иудеи, убивая Иисуса Христа, чтобы не принять Его за Мессию, тем самым придали Ему последний признак Мессии. Убивая Его и продолжая от Него отрекаться, они выполнили пророчества, кто не узнал бы Иисуса Христа по стольким особым признакам, какие были предсказаны?:

- У него будет предтеча (Мал. 3:1) - Он родится младенцем (Ис. 9:6)

- Он родится в городе Вифлееме (Мих. 5:2)- Из колена Иуды (Быт. 49:8)

- Из племени Давида (2 Цар. 7:12)- Будет являться в Иерусалиме ( Агг. 2:7, 9)

- Он должен ослепить мудрецов и ученых (Ис. 6:10)

- Благовествовать бедным и малым (Ис. 61:1)

- Открывать глаза и исцелять больных (Ис. 35:5, 6)

- Будет наставником язычников (Ис. 55:4; 42:1-7)

- Он будет жертвою за грехи мира (Ис. 53:5)

- Он станет краеугольным и драгоценным камнем (Ис. 28:16)

-Он сделается камнем преткновения и скалою соблазна (Ис. 8:14)

- Он будет отвергнут (Пс. 117:22), не признан (Ис. 53:2 и 3), предан (Пс. 40:10), продан (Зах. 11:12), оплеван и заушен (Ис. 50:6), осмеян (Ис. 34:16), оскорбляем всевозможными способами (Пс. 68:27), напоен желчью (Пс. 68:22); что будут пронзены ноги и руки Его (Пс. 21:17); что Он будет предан

смерти (Дан. 9:26) и об одежде Его будут бросать жребий (Пс. 21:19)

- Что в третий день он воскреснет (Пс. 15:10; Осии 6:3); Что он взойдет на небо (Пс. 46:6 и 67:19), чтобы воссесть одесную Бога (Пс. 109:1)

- Что цари земли и все народы поклонятся Ему (Пс. 71:11);

Что иудеи останутся народом (Иер. 31:36); Что они будут скитаться (Ам. 9:9) без царей, без жертвоприношений, без алтарей и т. д. (Осия 3:4), без пророков (Пс. 73:9), ожидая избавления и не находя его (Ис. 59:9; Иер. 8:15) Пророчества, указывающие время, изображают Иисуса Христа лишь Господом язычников и страждущих, а не восседающим на облаках, в качестве Судии; те же пророчества, которые

изображают Его судящим народы и славным, совсем не отмечают времени.

"Различные свидетельства об Иисусе Христе"

Не верить апостолам значит предполагать, что они или были обмануты сами, или обманывали других. Текст Евангелия замечателен во многих отношениях, он не содержит никаких выражений вражды к мучителям и врагам Иисуса Христа, никаких упреков ни Иуде, ни Пилату, ни одному из иудеев. Замечательно и достойно особого внимания, что еврейский народ, при всем своем несчастном положении, существует в продолжение стольких лет. Чтобы быть свидетелями Иисуса Христа, евреи должны существовать и, в то же время, бедствовать за то, что Его распяли. При вторичном разрушении храма обещания восстановить его не было, как не было ни пророков,

ни царей, ни утешения, ни надежды, ибо скипетр навсегда был отнят у них. Иудеи отвергают Его, во не все, святые Его принимают, чувственные - нет. И это не только ни

умаляет Его славы, но, напротив, довершает ее. Единственная причина их неверия, высказанная в их писаниях, в Талмуде и у раввинов, та, что Иисус Христос не покорил народы вооруженною рукою. Иисус Христос был убит, говорят они, изнемог, не покорил язычников Своею силою, Он не дал им добычи, Он совсем не дает богатств. - Это все? Этим именно Он и дорог мне. Я бы совсем не хотел того Христа, которого они себе представляют. Религия язычников никакого основания не имеет. Был предсказан Магомет? Какие чудеса, по его словам, совершил он сам? Какую открыл он тайну, какой научил нравственности, какое указал блаженство? Магомет утвердил свою религию на избиении других, Иисус Христос, отдав на избиение Своих; Магомет запрещал читать; апостолы, напротив, читать приказывали. Наконец, самое резкое различие: Магомет искал успехов человеческих, тогда как Иисус старался страдать и

умереть по-человечески. Всякий человек может сделать то, что сделал Магомет, потому что он совсем не творил чудес и не был предсказан. Но никто не может сделать того, что совершил Иисус Христос.

"Для чего Бог, скрываясь от одних, обнаруживает Себя другим"

Люди оказываются столь недостойными, что Бог, по справедливости, отказывает некоторым, в том, что дарует, по незаслуженному милосердию, другим. Если бы Он пожелал побороть упорство самых загрубелых, Он мог бы сделать это, обнаружив Себя им так торжественно, что они не могли бы усомниться. Он совершить свое кроткое пришествие, и так как множество людей оказались недостойными Его

милосердия, то Он не хотел даровать им блага, от которого они сами отказываются.

Он явился не в полноте Своего божественного величия, что, несомненно, заставило бы уверовать в Него всех людей, однако, и не настолько таинственно, чтобы Его не могли узнать искренно Его ищущие. Он уменьшает возможность Его познания, ясно открывая Себя стремящимся к Нему и скрываясь от людей равнодушных. Если бы мир существовал с целью поучать человека бытию Бога, то оно проявлялось бы всюду

неопровержимым способом, однако, все, что проявляется в мире не означает ни полного отсутствия, ни явного присутствия Божества, но присутствие сокровенного Бога: все носит на себе такой признак. Если Бог являлся хоть один раз, значит, Он всегда существовал. Отсюда можно вывести только то заключение, что Он есть, но люди Его не достойны. Одинаково опасно для человека знать Бога, не зная своего бедственного состояния, или знать свою беспомощность, не ведая Бога. Ничего мы не поймем в делах Божиих, если не поставим себе за правило, что Он желал ослепить

одних и просветить других.

"Ветхий и Новый Заветы в существе одна религия"

Существенными составными частями вероисповедания иудеев были: происхождение их от Авраама, обрезание, жертвоприношения, церемонии, кивот завета, иерусалимский храм и, наконец, закон, и заключенный чрез Моисея союз с Богом. Я утверждаю, что религия иудеев заключалась совсем не в этом: единственным выражением ее должна была быть любовь к Богу. Иудеи, как и другие народы, подвергаются наказанию от Бога, если не послушают Его, (Втор. 8:19, 20). Иноплеменники наравне с иудеями могут быть приняты Богом, если возлюбят Его (Ис. 56:3, 6, 7). Сам Моисей сказал им, что Бог не смотрит на лица: Бог, говорит он, не смотрит на лица и не берет даров (Втор. 10:17). Бог осудит народы необрезанные, а также и весь народ Израиля, потому что сердце его не обрезано (Иер. 9:25-26). Вера внешняя и обрядность, без участия сердца, ни к чему не служат (Иоил. 2:13). Иудеи, за недостатком этой любви, будут осуждены за свои пороки, и язычники займут их место (Ис. 65). Приношения язычников будут приняты Богом, и неблагоприятны будут жертвы иудеев (Мал. 1:10, 11).

Иудеи останутся без пророков, без царя и без князя, без жертвы и без жертвенника (Ос. 3:4). Иудеи, тем не менее, не перестанут быть народом (Иер. 31:36).

"Истинное, благотворное познание Бога достижимо только через

Иисуса Христа"

Говорить людям, будто стоит только рассмотреть малейшую из окружающих их вещей, чтобы ясно обнаружить в ней присутствие Бога, и, в доказательство описывать, им пути луны и планет и тем считать дело убеждения сделанным, - значит давать им повод думать, что доказательства нашей религии весьма слабы. По убеждению и по опыту, я нахожу, что это, напротив, вернейшее средство породить, в них презрение к религии. Так говорит об этом Писание, которому лучше известны дела Божии. Оно утверждает, что Бог сокрыт и с тех пор, как природа повреждена, Он оставил людей в ослеплении, от которого исцелиться они могут только через веру в Иисуса Христа, и без Него невозможно никакое общение с Богом (Мф. 11:27). Познание Бога без сознания вашей немощи производит гордость. Сознание же нашей немощи без

сознания Иисуса Христа ведет к отчаянию. Но познание Иисуса Христа ограждает нас и от гордости и от отчаяния. Таким образом, все, ищущие Бога без Христа и останавливающиеся на природе, или не находят никакого света, который бы мог удовлетворить их, или кончают тем, что изобретают средство познавать, Бога и служить Ему без посредника и таким путем доходят или до атеизма, или до деизма, - двух вещей, почти одинаково противных христианской религии. Следовательно, все

наши стремления должны быть направлены к познанию Иисуса Христа, потому что только чрез Него мы можем получить уверенность, что знаем Бога так, как знать Его нам полезно. Он есть истинный Бог людей, т.е. немощных и грешных. Он есть предмет и средоточие всего: кто не знает Его, не знает ничего ни в порядке мира, ни в се6е самом. Ибо, помимо Иисуса Христа, нам недоступно не только познание Бога, но и самих себя. Без Иисуса Христа человек предоставлен пороку и своей немощи; с Иисусом же Христом человек освобождается: от того и другого. В нем вся наша добродетель и все наше блаженство; вне Его лишь порок, бедствие, заблуждение, мрак, отчаяние, и, кроме мрака и беспорядка, мы не видим ничего ни в природе Бога, ни в нашей собственной.

"Мысли о чудесах"

Иудеи были весьма виновны, отвергая творивших чудеса пророков и Иисуса Христа, они не были бы виновны, если бы чудес не видели. "Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха" (Ин. 15:24). Противясь чудесам, они противились истинному свидетельству; так как, за неимением истолкований, они должны были руководствоваться чудесами. Иисус Христос свою истинность, как Мессии, никогда не доказывал согласностью Своего учения с Писанием и пророчествами, но всегда доказывал ее чудесами. Никодим, по чудесам Иисуса Христа, признал, что учение Его от Бога: "Равви! мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог" (Ин. 3:2). Правда всегда одерживает верх в чудесах. Никогда не случалось чудес на стороне заблуждения без того, чтобы еще большие чудеса не

совершались также и на стороне истины. Иудеи обязаны были уверовать в Иисуса Христа, Он был для них подозрителен, но Его чудеса были бесконечно яснее имевшихся против Него подозрений, поэтому следовало веровать в Него. Бог изобличил ложные чудеса, или предсказал их таким образом, что возвысил Себя, а вместе и нас самих над тем, что в наших глазах сверхъестественно.

"Различные мысли о религии"

Бог, управляющий всем с кротостью, влагает религию в ум посредством умственных заключений, а в сердце посредством благодати. Но вселять религию насильно, угрозами значит вселять не религию, а страх. Сначала пожалейте неверующих; они и так несчастны. Поносить их было бы уместно только в том случае, когда бы это могло принести им пользу; но это вредит им. Сердцу человеческому свойственно от природы любить высшее, всеобъемлющее существо и свойственно любить самого себя. Сердце чувствует Бога, а не разум. Вот что такое вера. Хорошо человеку утомиться в бесполезном искании истинного блага, чтобы протянуть руки к Избавителю с просьбой о помощи. Мало, говорю я, есть истинных христиан. Много есть верующих, но по суеверию; много есть неверующих, но по легкомыслию. Гордость это - чудовище и яркое свидетельство ослепления человека. О том, что хорошо и что дурно, нужно судит согласно с волею Бога, который не может быть

несправедливым или заблуждаться, а не с нашей собственной, всегда слепой и злой, волей. Очень счастливы те, которым Бог вложил религию в сердце; убеждать их нет надобности. Людям же, лишенным веры, мы можем внушать ее только путем рассудочным, в ожидании, что Сам Бог запечатлеет ею сердца их, без чего вера для спасения бесполезна. Предсказано, что избранные не будут сознавать своих добродетелей, а осужденные своих грехов: Господи, скажут те и другие, когда мы видели Тебя алчущим? (Мф. 25:37, 44). Условия, самые удобные для жизни светской, самые неудобные для жизни в Боге. Есть три средства уверовать: разум, привычка и вдохновение. Христианская религия, имеющая разумное основание, не признает своими истинными чадами верующих без вдохновения. Это не значит, что она исключает разум и привычку, но ум должен быть доступен доказательствам,

укрепляться в них привычкою, смирением и покорностью открыть себя для вдохновения, которые только и могут иметь истинное и спасательное влияние.

Одни боятся не найти Бога, в которого веровали, другие боятся найти Бога, которого они отрицали. Когда мы хотим думать о Боге, не является ли многое, отвращающее нас от этого и уклоняющее наши мысли в совершенно другую сторону? Все это - зло, родившееся вместе с нами. В человеке происходит вечная внутренняя борьба между рассудком и страстями. Он мог бы наслаждаться некоторым миром, если бы у него был только рассудок без страстей... или одни страсти без рассудка. Но, раз в нем есть то и другое, он не может быть без борьбы, не имея возможности быть в мире с одним, не воюя в то же время с другим. Таким образом, человек всегда разъединен и в противоречии с самим собою. Бог смотрит только на внутреннего человека, церковь на внешнего. Бог спасает от греха, как только видит раскаяние в сердце; Церковь - когда видит раскаяние в делах. Бог создаст Церковь чистую внутренне; своею внутренней и вполне духовной чистотой она смутит внутреннее нечестие надменных мудрецов и фарисеев. Церковь создаст собрание людей, нравы которых настолько

чисты с внешней стороны, что приведут в смущение нравы язычников. Если есть столь искусно замаскированные лицемеры, что Церковь не в состоянии открыть в них сердечную злобу их, то она терпит их, ибо если Бог, которого обмануть они не могут не принимает их, то принимают люди, которых они обманывают. Таким образом, она не обесчещивается их поведением, так как оно внешне свято. Люди знают, что чистота религии противоречит растлению. Смешно сказать, будто вечная награда ожидает двуличные души. Хорошо писать больше не позволено, - так испорчена или невежественна инквизиция. Если мои Письма осуждены в Риме - я осуждаю в них то, что осуждено на Небе. Инквизиция и Общество (иезуитов) - два бича истины. Люди ищут спокойствия совести и ради этого говорят, что папа непогрешим в вопросах веры, а ученые доктора в своих нравах. Все люди от природы ненавидят друг друга. Они пользуются, как могут, чувственностью для общественного блага. Но это лишь притворство, ложное подобие любви к ближнему. Если хотят сказать, что человек слишком ничтожен, чтобы входить в общение с Богом, то нужно быть очень великим, чтобы иметь возможность судить о том. По-моему, совсем ничего не нужно делать, потому что уверенности нет ни в чем, и в религии больше несомненности, чем в надежде, что мы увидим завтрашний день, что мы доживем до него. К вещам несомненным веру отнести нельзя, но кто осмелится сказать, что смысла верить не

существует? А ведь все считают, что поступают разумно, работая для завтрашнего дня, которого, возможно, для них и не будет.

"Размышления о Тайне Христовой"

Иисус Христос переносит в Своих страстях муки, причиняемые Ему людьми, но в смертной борьбе страждет муками, Самим на Себя наложенными, эта казнь уже не от руки человеческой, но от руки всемогущей, и только всемогущим Существом переносимая. Иисус в саду, но не в том саду, исполненном всяческих утех, где первый Адам погубил себя и все человечество, а в саду мучений, где спасен был он и с ним весь человеческий род. Иисус ищет общества и облегчения со стороны людей. Мне кажется, это единственный случай во всей его жизни. Но Он не получает ни того, ни другого, ибо ученики Его спят. Он совершил спасение человечества, пока мы спали, и в небытии, до нашего рождения, и в грехах после него. Несите свои телесные узы и рабство; в настоящее время Бог избавляет вас только от рабства духовного.

По мере твоего раскаяния в грехах, ты познаешь их, раскаивайся же в своих скрытых грехах и в видимой злобе грехов, тебе известных. Я вижу всю бездну моей гордости, любопытства, чувственности. Никакой правды нет в моих отношениях к Богу. Утешьтесь: не от себя вам нужно ждать спасения; напротив, вы должны ждать

его, ничего не ожидая от себя. Когда не находишь Меня в тех, с которыми себя сравниваешь, значит сравниваешь себя с гнусными. "Молитесь, чтобы не впасть в искушение" (Лк. 22:46). Впасть в искушение опасно; и если кто впадает в него, то потому что не молится.