• Название:

    Реферат Обломов

  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: DOCX
  • или


Содержание:

Характеристика Обломова……………………………………

Образ Штольца

Обломов и Штольц


Характеристика Обломова.

Гончаров использует здесь прием ступенчатого сужения образов. Сначала мы попадаем в Петербург, на одну из главных аристократических улиц столицы, затем в большой многонаселенный дом, наконец в квартиру и спальню главного героя, Обломова. Перед нами один из многих тысяч населения огромного уже тогда города. Задается тон повествования – неторопливый, эпически-плавный. Отчасти напоминает он зачин русской сказки: «В некотором царстве… жил-был…» В то же время глаз спотыкается о слово «лежал», – а страницей далее автор поясняет нам, что «лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного<...>, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием. Когда он был дома – а он был почти всегда дома – он все лежал…».

Комната вполне отвечает своему хозяину: «лепилась в виде фестонов паутина», «ковры были в пятнах». Зато халат пользуется нежной любовью обладателя: «настоящий восточный халат <…>, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него». Впоследствии мы станем свидетелями метаморфоз халата, который пройдет вместе с хозяином через все повествование. «Это <…> детали-символы, тяготеющие единичности, заменяющие ряд подробностей, обычно повторяющиеся в повествовании, знаменуя собой вехи фабулы или смену умонастроений персонажей…»

Обломов периодически взывает: «Захар!» Раздается «ворчанье», «стук спрыгнувших откуда-то ног», и перед читателем возникает второй персонаж, слуга, «в сером сюртуке, с прорехою под мышкой <…>, с <…> бакенбардами, из которой каждой бы стало на три бороды». Захар для Обломова – и «преданный слуга» дома, хранитель родовых воспоминаний, и друг, и нянька. Общение лакея и барина оборачивается вереницей забавных бытовых сценок:

– Ведь вы звали?

– Звал? Зачем же это я звал – не помню! – отвечал он (Обломов) потягиваясь.

– Поди пока к себе, а я вспомню.

– <…> Сыщи письмо, что я вчера от старосты получил. Куда ты его дел?

– Какое письмо? Я никакого письма не видал, – сказал Захар.

– Ты же от почтальона принял его: грязное такое!

– Носовой платок, скорей! Сам бы ты мог догадаться: не видишь! – строго заметил Илья Ильич <…>.

– А кто его знает, где платок? – ворчал он (Захар) <…> ощупывая каждый стул, хотя и так можно было видеть, что на стульях ничего не лежит.

– <…> Да вон он, вдруг сердито захрипел он, – под вами! <…> Сами лежите на нем, а спрашиваете платка!

Слуга Захар в более откровенной, грубой, неприкрытой форме раскрывает нам отрицательные черты Обломова – и ненависть к труду, и жажду покоя и безделья, и склонность преувеличивать тяжесть своих забот. Подобно тому, как Обломов неустанно трудится над планом, Захар намеревается провести генеральную уборку. Однако не следует считать Захара двойником Ильи Ильича, простым ленивым простаком. Это значит уподобиться «поверхностно наблюдательному» человеку, который «взглянув <…> на Обломова, сказал бы: «Добряк должно быть, простота!» Автор предупреждает, что «человек поглубже», понаблюдав за Обломовым, «долго вглядываясь в лицо его, отошел бы в приятном раздумье, с улыбкой». А лицо героя действительно замечательно в своей детской ясной простоте: «…Ни усталость, ни скука не могли <…> согнать с лица мягкость, которая была господствующим <…> выражением не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении...»

Живет, кажется, Илья Ильич в своем особом мирке, но в этот мир то и дело вторгаются посторонние; многим есть дело до него. В дверь стучатся светский шалопай Волков, усердный чиновник Судьбинский, модный литератор Пенкин, делец Тарантьев и просто «человек неопределенных лет, с неопределенной физиономией». Что привлекает петербуржцев в эту запущенную квартиру? Та самая мягкость и тепло души хозяина. Даже негодяй Тарантьев знает, что найдет в этом доме «теплый, покойный приют». Насколько в дефиците среди столичных жителей простые человеческие чувства, видно из того же диалога с гостями. Стоит Обломову заикнуться о собственных делах, посетовать о «двух несчастьях» – посетителей словно ветром сдувает: «Раrdоn, некогда <…>, в другой раз!»; «Нет, нет, я лучше опять заеду на днях»; «Однако мне пора в типографию!» Совет, подсказанный житейской ловкостью, подает один Тарантьев. Да и то не по доброте душевной, а из собственных видов, о чем мы вскоре узнаем.

В свою очередь, хозяин всех готов выслушать; каждый посетитель посвящает его в свои самые заветные мечты: кто удачно волочится, кто сделал карьеру и собирается жениться, кто выпустил свежую газету. Впрочем, Обломов не только добр, но умен и проницателен. По окончании визита Илья Ильич подводит итог жизненным устремлением каждого гостя. Так, Судьбинский – начальник отделения – озабочен вопросами «возведения при зданиях <…> собачьих конур для сбережения казенного имущества от расхищения». А Обломов с горечью размышляет о Судьбинском-человеке: «Увяз, любезный друг, по уши увяз. <...> И слеп, и глух, и нем для всего остального в мире. <…> И проживет свой век, и не пошевелится в нем многое, многое». Раздумья Ильи Ильича печальны и потому, что исполнены обобщений. Страной управляют Судьбинские: «А выйдет в люди, будет со временем ворочать делами и чинов нахватает».

Всех Илья Ильич принимает одинаково мягко и внешне апатично, кроме персонажа с говорящей фамилией Пенкин. Это ловкий борзописец, готовый «снять пенки» с любой интересующей публику темы – от «прекрасных апрельских дней» до «состава против пожаров». (Так и М.Е. Салтыков-Щедрин назвал в своей сатире модную газетку «Новейшей пенкоснимательницей»). Последний его опус выходит под пикантным заглавием «Любовь взяточника к падшей женщине» и является иллюстрацией низшего пошиба беллетристики: «Все <…> разряды падших женщин разобраны <…> с поразительной, животрепещущей верностью…» Пенкин рассматривает оступившихся членов общества, как букашек в микроскоп. Он видит задачей произнести суровый приговор. Неожиданно для себя (и для нас) циничный журналист встречает резкий отпор со стороны Обломова. Герой произносит проницательную, исполненную милосердия и мудрости речь. «Извергнуть из гражданской среды! – вдруг заговорил вдохновенно Обломов, встав перед Пенкиным <…>. Он испорченный человек, но все человек же, то есть вы сами. <…> А как вы извергнете из круга человечества, из лона природы, из милосердия Божия?» – почти крикнул он с пылающими глазами. Обратим внимание на авторские ремарки – «вдруг воспламенившись», «заговорил вдохновенно, встав перед Пенкиным». Илья Ильич поднялся с дивана! Правда, автор оговаривает, что уже через минуту, сам устыдившись своей горячности, Обломов, «зевнул и медленно лег». Но читатель уже понял: герой может подняться с дивана, ему есть что предложить людям. Тот же практичный газетчик замечает: «У вас много такта, Илья Ильич, вам бы писать!»

В сущности, экспозиция уже дает предварительный ответ на вопрос, почему Обломов не стал преуспевающим чиновником, как Судьбинский, или светским прожигателем жизни, подобно Волкову, или, наконец, ловким дельцом, по примеру Тарантьева. Гончаров сталкивает своего героя с типическими фигурами образованного сословия Петербурга. «Среда не «заела», среда отторгала» людей, подобных Обломову. Илья Ильич оказывается безусловно выше любого из них в духовном отношении, как человек.

В разговорах со слугой Захаром Обломов пытается отстоять свое право жить так: «Я ни разу не натянул себе чулок на ноги, как живу, слава Богу!.. Я воспитан нежно, <...> я ни холода, ни голода никогда не терпел, нужды не знал, хлеба себе не зарабатывал…» В определении Обломовым «барства» соединяются два различных значения. Первое – возможность жить без труда, тогда как «другой… не поработает, так не поест». Второе, как ни парадоксально, понятие о дворянской чести, принявшее столь причудливую форму: «Другой» кланяется, «другой» просит, унижается… А я?»

Убеждая окружающих в разумности и правильности своего существования, Обломов не всегда может поверить в это сам: «Он должен был признать, что другой успел бы написать все письма <...>, другой и переехал бы на новую квартиру, и план исполнил бы, и в деревню съездил бы. «Ведь и я бы мог все это <…>, – думалось ему <…>. Стоит только захотеть!»

В финале первой части романа Илья Ильич пробуждается от духовного сна. «Настала одна из ясных сознательных минут в жизни Обломова. Как страшно стало ему <…>, когда в голове <…> беспорядочно, пугливо носились, как птицы, пробужденные внезапным лучом солнца в дремлющей развалине, разные жизненные вопросы». Автор погружается в самые глубины души персонажа. В обычное время они скрываемы от самого себя, заглушены ленью, убаюканы рассуждениями: «Ему грустно и больно стало за свою неразвитость, остановку в росте нравственных сил <…>; и зависть грызла его, что другие так полно и широко живут, а у него как будто тяжелый камень брошен на узкой и жалкой тропе его существования». «“Теперь или никогда!” – заключил он…»

Образ Штольца.

В истолковании образа Обломова критики до сих пор не могут сойтись во мнениях. Зато в оценках второго героя сразу после появления романа воцарилось единодушие. Он был истолкован как неудачный: «Образ Штольца бледен, не реален. Не живой, а просто идея…» Рецензенты указывали, что этот персонаж вводится лишь из идейно-композиционных причин. Чтобы углубить черты Обломова, необходимо было противопоставить ему контрастный характер современного деятеля. Ну а в русской жизни таких пока было мало: «…Выставив рядом русского же как образец энергии, знания, труда <…> впал бы в противоречие с самим собою». Как персонаж и характер, Штольц остался русскому читателю далек и непонятен. Непонятна его активность, любовь к труду, стремление учиться. Рассуждения критиков как-то удивительно совпадают с обличениями Тарантьева. Сей колоритный персонаж, как мы помним, возмущался: «Вдруг из отцовских сорока сделал тысяч триста капиталу, и в службе за надворного перевалился, и ученый… теперь вон еще путешествует! <…> Русский человек выберет что-нибудь одно, да и то еще не спеша, потихоньку да полегоньку <…>. И то, что Штольца отрицательно оценивает подобный Тарантьеву ничтожный персонаж, заставляет в Андрея Иваныча всмотреться.

Как на Руси не перевелись Обломовы, в Европе никогда не исчезнут Штольцы. Второй раз в своем романе Гончаров создает героя национального масштаба.

Патриархальному взлелеиванию Илюши контрастно противопоставлена система европейского воспитания, которое получил Андрей Штольц в доме немца-управляющего. В чем задача такого воспитания? «Когда сын его воротился из университета, – рассказывает Гончаров о юности Андрея, – и прожил месяца три дома, отец сказал, что делать ему в Верхлеве больше нечего <…>. А отчего нужно ему в Петербург, почему не мог он остаться в Верхлеве и помогать управлять имением, – об этом старик не спрашивал себя; он только помнил, что когда он сам кончил курс ученья, то отец отослал его от себя. И он отослал сына – таков обычай в Германии». Таков обычай вообще в Европе, где подросший человек сразу выпархивает из семейного гнезда и знает, что дальше в жизни может надеяться только на себя. Знают об этом и родители, и потому так строится воспитание: создать самостоятельную самодостаточную личность, способную преодолеть любые житейские невзгоды. Этим занимается Иван Богданыч под непрестанные вздохи и стоны супруги, урожденной русской дворянки.

Главная же добродетель русского ребенка – послушание, и «добрая мать» искренне переживает, что сын ее растет сорванцом: «Помилуй, Иван Богданыч, – жаловалась она, – не проходит дня, чтоб он (Андрюша) без синего пятна воротился, а намедни нос до крови разбил». «Что за ребенок, если ни разу носу себе или другому не разбил? – говорил отец со смехом». Драки подготавливают к миру, где силой предстоит занять свое место. По той же причине отец не осуждает внезапные отлучки сына. «…Мать выплакала глаза, а отец ничего – ходит по саду да курит». Хотя, надо полагать, переживает в душе не менее своей слезливой супруги – об этом говорят движения, в которых угадывается тревога. Даже отец не смеет связывать самостоятельность растущего человека. Зато он вправе требовать, чтобы за личными занятиями не забывалось дело. Поэтому после долгожданного возвращения отпрыска, отец прежде всего интересуется, «готов ли у него перевод …на немецкий язык». Безделье одно может сделаться причиной родительских репрессий: «Отец взял его одной рукой за воротник, вывел за ворота, надел ему на голову фуражку и ногой толкнул сзади так, что сшиб с ног.

«Ступай, откуда пришел, – прибавил он, – и приходи опять с переводом, вместо одной, двух глав, а матери выучи роль из французской комедии, что она задала: без этого не показывайся!»

В западном мире царит непонятный для русского культ знания, стремление открыть тайны наук и ремесел: «Когда он подрос, отец сажал его с собой на рессорную тележку, давал вожжи и велел везти на фабрику, потом в поля, потом в город <…>, потом посмотреть какую-нибудь глину, которую возьмет на палец, и сыну даст понюхать, и объяснит, какая она, на что годится». Мать верно угадывает, что после этого надеждам сделать из Андрюши «барина» придет конец, ибо барство гордится возможностью ничего не делать: «И вдруг он будет чуть не сам ворочать жернова на мельнице, возвращаться домой с фабрик и полей, как отец его: в сале, в навозе, с красно-грязными, загрубевшими руками <…>!» Русского человека особенно потрясает, что в деле нет места родственным привязанностям: «Ну, пусть бы так; но он положил ему жалованье, как мастеровому, совершенно по-немецки: по десяти рублей в месяц, и заставлял его расписываться…» Подобное воспитание противоречит всему окружающему быту. Писатель с иронией восклицает: «Утешься, добрая мать: твой сын вырос на русской почве <…>. Вблизи была Обломовка: там вечный праздник!»

Нигде контраст мировосприятия, традиций и идеалов европейского и русского мира не проявляют себя так отчетливо, как в эпизоде последнего прощания Штольцев. Сдержанность, скупость в выражении чувств отца и сына истолковывается русскими крестьянами как черствая жестокость. Но вдруг в толпе раздался громкий плач: какая-то женщина не выдержала: «Батюшка ты, светик! – приговаривала она <…>. – Сиротка бедный! Нет у тебя родимой матушки, некому благословить-то тебя <…>. Дай я хоть перекрещу тебя, красавец мой!..» Меж тем отец с тайной гордостью прощается с сыном. Он полностью, по понятиям европейца, выполнил свой родительский долг: «…Образован ты хорошо: перед тобой все карьеры открыты; можешь служить, торговать, хоть сочинять, пожалуй, – не знаю, что ты изберешь, к чему чувствуешь больше охоты». «“Да я посмотрю, нельзя ли вдруг по всем”, – сказал Андрей. Отец захохотал изо всей мочи и начал трепать сына по плечу…»

Широта интересов молодого Штольца только внешне походит на простодушную наивность романтика Адуева, желавшего одновременно сделаться начальником департамента и модным поэтом. Она зиждется на убеждении, что всего можно добиться трудом и знанием. А трудиться сын управляющего умеет и учиться любит. Отсюда снисходительная гордость отца, который, очевидно, и не ждал иного ответа.

– Ну а если не станет уменья, не сумеешь сам отыскать <…> свою дорогу, – продолжает старик Штольц, – понадобится посоветоваться, спросить – зайди к Рейнгольду: он научит <…>. Я тебе адрес скажу.

– Не надо, не говори, – возразил Андрей, – я пойду к нему, когда у меня будет четырехэтажный дом, а теперь обойдусь без него…

Сын с честью выдержал и эту небольшую проверку. Ведь это русскому не зазорно добиться жизненного успеха благодаря протекции и помощи старших. Для европейца – это унижение. К тому же принять помощь не позволяет самолюбие. По мысли Гончарова, стремление всего добиться самому и посрамить старших, «самолюбие» – главная причина успеха европейца. И наоборот. Об этом разговор Обломова и Ольги: «Но ведь самолюбие везде есть <…>. Андрей Иваныч говорит, что это почти единственный двигатель, который управляет волей». Недаром имя героя переводится с немецкого как «гордый».

Обломов и Штольц.

Илья Ильич Обломов родился в селе Обломовка в помещичьей семье.Родители всюду опекали маленького Илюшу, не давали ему полностью развиваться. Во время учёбы в пансионе при первой же возможности родители забирали Илью домой. Илья привык, что в жизни за него всё решают другие, и это впоследствии сыграло с ним злую шутку.

Андрей Штольц - это антипод Обломова. Штольц родился и вырос в селе Верхлёве. По отцу Штольц был немец, а по матери - русский. Его отец, Иван Богданович, - управляющий в селе Верхлёве. Андрей не был избалованным ребёнком. Отец держал его в ежовых рукавицах, в раннем детстве привил Андрею любовь к знаниям. Такое воспитание закалило Андрея, и это способствовало дальнейшему успеху в его карьере.

Обломов был пустым мечтателем. Весь его день проходил в планах, раздумьях, мечтах. Но, к сожалению, его не суждено было воплотиться в жизнь. Обломов - это чистой воды сибарит. Он не интересовался окружающим миром, в его жизни не было места разным светским проблемам. Ежедневным выходам в свет Обломов предпочитал тихие посиделки на своём диване,укутавшись в любимый халат. "Вот избаловался человек: с квартиры тяжело выехать!" - говорил об Обломове Штольц. Но Обломова невозможно назвать отрицательным героем. Это был добрейшей души человек, мягкий, кроткий. Он был умён, но так как он не был подготовлен к жизни, ничего не умел делать, то направить в нужное русло свой умственный потенциал Обломов не смог. "Чем я виноватее их, лёжа у себя на диване и не заражая головы тройками и валетами?" - сокрушался Обломов. Добролюбов даёт такую характеристику герою: "...Ясно, что Обломов не тупая апатическая натура без стремлений и чувств, а человек, тоже чего - то ищущий в своей жизни, о чём - то думающий".

Андрей Штольц был человеком разносторонним. В его наполненной событиями жизни находилось время всему: и работе, и общению, и личным интересам. Штольц был физически очень развит: он увлекался английским боксом. Свой смысл жизни Штольц видел в труде. Сам же по своей сути Андрей Иванович был накопителем, буржуазным дельцом. Он стремился накопить как можно больше денег, чтобы его дети и внуки ни в чём не нуждались. Но самое большое отличие Штльца от Обломова в том, что Штольц был реалистом, в его жизни не хватало места поезии и мечтам. В русской критике Штольцу даётся такая оценка: "Можем сказать только то, что не он тот человек, который сумеет на языке, понятном для русской души, сказать нам это всемогущее слово: "вперёд".

Немаловажную роль в жизни обоих героев сыграла Ольга Ильинская. Ольга была целеустремлённой, волевой девушкой. Она очень многое сделала для того, чтобы перевоспитать Обломова, спасти его от лени и апатии. "Ольга, по своему развитию, представляет высший идеал, какой только может теперь русский художник вызвать из теперешней русской жизни," - высказывался об Ольге Добролюбов. Между Обломовым и Ольгой сложились замечательные романтические отношения. Обломов по - настоящему сильно полюбил Ольгу и ему даже удалось на некоторое время вырваться из крепких объятий апатии и инертности. Ольга была для Обломова ярким спасительным лучиком в этом тёмном мире. Но Обломов так и не смог удержаться за этот лучик. Он просто - напросто струсил, сказав Ольге, что не достоин её. Ольга так и не смогла истребить в Обломове эту всепоглащающую лень.

Но всё же Ольга нашла своего спутника жизни. Им оказался Штольц. К этому времени Ольга стала ещё более мудрой женщиной. Штольц сделал Ольге предложение, и они поженились. Мы не можем с точностью утверждать, был ли это счастливый брак, но у них было одно общее дело: Ольге и Штольцу предстояло поставить на ноги сына Обломова, которого они взяли на воспитание.

Я считаю, что автор не придерживаеться ни "обломовщины", ни "штольцевщины". Он ни на чьей стороне. Однако, по - моему мнению, автор симпатизирует Обломову. Это был чистейшей души человек, который никогда не гнался за наживой. Я полностью согласна с Н.А.Добролюбовым, который сказал об Обломове: "Это хрустальная, прозрачная душа; таких людей мало; это перлы в толпе! Его сердце не подкупишь ничем, на него всюду и везде можно положиться". Нельзя сказать. что Обломов жил зря, потратил свою жизнь попусту. Если кто - то помнит о тебе, плачет о тебе, значит, жизнь не прошла даром.


Источники информации:

«Образ Штольца в романе Гончарова "Обломов"» - http://www.licey.net/lit/clas19/oblomovShtolts

«Характеристика Обломова. Дом Обломова» - http://www.licey.net/lit/clas19/oblomov_1

«Обломов и Штольц (по роману И.А. Гончарова "Обломов")» - http://www.litra.ru/composition/get/coid/00634881256562857307/woid/00012601184773069654/

Роман И.А. Гончарова «Обломов»