• Название:

    КОМУ СЛУЖИТ РПЦ

  • Размер: 0.11 Мб
  • Формат: DOCX

«Хуже скотов…

КАКОМУ БОГУ СЛУЖИТ РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ ? 

Однажды я участвовал в записи телепрограммы, посвященной введению полового... тьфу, простите, оговорился, чертов Фрейд!., посвященной введению урокрв Закона Божиего в школе. Я в своей жизни в десятках программ участвовал, но эта запомнилась особо. Уж больно много церковники в ней говорили о нравственности. Мол, кто в наше бездуховное время позаботится о малых детях, если не церковь — поборник морали и яркий пример облагораживающего влияния христианства на души людские? Вот раньше, как было хорошо — попы воспитывали народ, начиная со школьной скамьи, оттого и нравы народные были на недосягаемом уровне!..

Ну, на вопрос о том, как попам удалось облагородить народ, уже ответил академик Гинзбург. А я расскажу о том, как столетие за столетием облагораживало православное христианство самих носителей Слова Божия...

Католические работники культа, как мы знаем, очень любили деньги и торговали мощами и индульгенциями. Православные любили деньги не меньше. Поэтому еще в XII веке один из русских церковных деятелей в своих наставлениях учил молодых коллег, что накладывать на грешников епитимью в виде постов да молитв — пустое дело, лучше заставлять их заказывать платные службы - и церкви прибыль, и прихожанину штраф за грех.

Церковное стяжательство даже получило теоретическое обоснование — от некоего Иосифа Волоцкого, жившего в XVI веке. Он прославился как главный идеолог церковного хапужничества, боровшийся против движения «нестяжателей». Причем стяжательство у него плавно переходило в ки-далово. Каковому кидалову подвергались не только простые люди. Йося не стеснялся прокидывать и особ голубой крови.

Когда у княгини Марии Голениной умер муж, она передала подчиненным Волоцкого баснословную по тем временам сумму денег — 70 рублей, чтобы они отслужили службу по ее мужу и заодно по двум ранее умершим сыновьям. Несчастная женщина, как видите, потеряла всю семью. Тем не менее монахи не только не проявили к ней ни капли жалости, но и к делу отнеслись с полным пренебрежением. Княгиня пожаловалась по инстанции - Волоцкому. Тот не только не наказал своих монахов за беспредел, но и объяснил убитой горем женщине в письме: «Ведомо всем и тебе ведомо: даром священник ни одной обедни, ни одной панихиды не служит... В поминание не вписывают без договора. А если и вписывают, то договариваются — или каждый год давать по уговору деньги или хлеб, или село какое-нибудь дадут — тогда его навек и вписывают в годовое поминание».

Более того, Иосиф даже снизошел до объяснений, отчего Господь наказал княгиню, забрав у нее детей: «Смерть юных объясняется так... Бог предвидит их склонность жить злой и лукавой жизнью и быть созданиями дьявольскими».

И это он пишет матери!..

Ниже иерарх добавляет: «Бог призывает их к себе раньше времени, чтобы их родители вразумйлись, и те богатства и имения, которые хотели приготовить для них, раздали нищим и убогим и божьим церквям...»

Это мы с вами знаем, что никакого Бога нет и, соответственно, нет ни рая, ни ада. Но несчастная княгиня полагала, что ее мертвому мужу и детям грозит страшная опасность, и кроме нее близким людям некому помочь. Всю жизнь сильные мужчины помогали ей, а вот теперь на ее хрупкие плечи легла забота о них. Эта помощь до крайности необходима, чтобы ее любимых людей не подвергали вечным пыткам.

Представьте себе, что вашим самым близким людям грозят невероятные муки — они тяжело больны или похищены бандитами, которые грозятся пытать их и отрезать по пальцу.

Неужели не отдадите все ради их спасения? Этим и пользуются шарлатаны-жулики-бандиты, выкачивая из отчаявшейся жертвы последнее. Именно так вели себя церковь и Иосиф Волоцкий.

Впрочем, какого милосердия можно ждать от человека, по требованию которого сжигали еретиков? Как пишет в своей работе «Террор русской православной церкви» исследователь Евгений Шацкий, Иосиф Волоцкий «требовал жестокой казни... и трех еретиков в клетке сожгли в Москве, и еще "многих еретиков" в Новгороде». Другие были отправлены в тюрьмы или по монастырям, против чего Иосиф Волоцкий выступил с яростным протестом: он считал, что еретиков следует только убивать.

Боговеры воскликнут: нельзя по отдельным жестоким и корыстолюбивым людям судить обо всех честных и бескорыстных служителях Христовых... бла-бла-бла. В данном случае можно! Потому что Иосифа Волоцкого церковь объявила святым. То есть образцом для подражания. Безупречным. Божьим любимцем.

Но мы забежали вперед. Отмотаем теперь время обратно, не будем нарушать плавное течение истории...

Наибольшего экономического расцвета православная церковь достигла в годы татаро-монгольского ига. До этого попы и монахи жили не слишком богато. Но когда они перешли на службу к оккупантам, началась форменная лафа! Татары освободили церковь от всех налогов и взяли под свое покровительство. Православие того периода превратилось, по сути, в пропагандистский механизм захватчиков. В церквях попы творили молитву «за здоровье ордынского царя» и велели терпеть и не бунтовать, ибо за грехи народные послал господь русскому народу эту кару. Себя к русскому народу попы, видать, не относили.

Сотрудничество церкви с властями — обычное дело. Пришел Наполеон — попы запели ему осанну, пришел Гитлер — запели Гитлеру. На троне Сталин - Сталину поем... Кто у власти, того церковь и обслуживает. Кто платит, тому и дает...

Короче говоря, на фоне всеобщего разорения земли русской церковь налилась жирком, наела чресла, приобрела и золота, и земли. Пользуясь налоговыми льготами, монахи активно включились в торговлю и производство. Монастыри росли, как на дрожжах. Церковь активно практиковала рабовладение, эксплуатируя в хвост и в гриву закабаленных крестьян. Жизнь удалась!..

Все это напоминало пир во время монгольской чумы. Даниил Заточник в XIII веке писал: «Где свадьбы и пиры, тут монахи и монахини, и беззаконие: ангельский на себе имеют образ, а блудный нрав, святительский на себе имеют сан, а обычай похабный».

К XV веку православная братия окончательно превратилась в неуправляемую, спившуюся и ошалевшую от безделья орду, которая стала угрожать самому существованию церкви, ибо дискредитировала ее по самое некуда.

Церковные иерархи решили начать борьбу с загулами и развратом.

Московский митрополит Фотий выпустил весьма характерный циркуляр, который запрещал совместное проживание монахов и монахинь. Кроме того, Фотий попытался запретить монахам пить и ругаться матом. Процветало пышным цветом в русских монастырях и скотоложество — с ним начальство тоже пыталось бороться: «Дабы не токмо в монастыре женского полу, но и мущин без бород, такоже и скотов женского полу... держать запрещено».

Раз боролись, значит, было с чем...

Труднее оказалось победить педерастию. (Вообще, педерастия, как известно, процветает в замкнутых мужских коллективах, будь то казармы, тюрьмы или монастыри. Поэтому требование выгнать из мужских монастырей женщин было равносильно требованию ввести там педерастию. Схема такая: удалили женщин — получили педерастию - начали с ней бороться.) Уставные документы монастырей запрещали нахождение в монастырях мальчиков: «Пакостно святой Лавре без бороды иметь кого... Об отрочатах же глаголют божественные писания, яко приводит не Бог в монастырь детей, но враг сам Диавол, яко да смутит иночествующих... Да не обрящемся с ними, и на седалищах далече, да сидим от них, и на лица да не взираем им: да не како на лице взиранием семя похотения от врага примем».

В большинстве своем старания начальства навести в притонах разврата порядок заканчивались ничем. Монахи просто выгоняли присланного им нового начальника, который пытался хоть в чем-то ограничить бесчинствующую братию. Вот один из любопытных документов. Летопись рассказывает, как из Троице-Сергиева монастыря монахи-отморозки выгнали игумена, присланного туда навести порядок: «И не смог чернецов обратить на Божий путь, на молитву и на пост, и на воздержание. Хотели его убить... и оставил он там игуменство».

Сергиев монастырь вообще отличался буйством. Своим персоналом он более напоминал не монастырь, а пиратский корабль. Вторая попытка навести там порядок также провалилась. Есть исторические свидетельства о незавидной судьбе «преподобного и мудрого Артемия, бывшего игумена Сергиева монастыря, который, не послушав царя, ушел в пустынь из этого монастыря из-за раздоров и корыстолюбивых, закоренелых в законопреступлениях монахов». Рецидивисты, короче!..

Перешагиваем в следующий, XVI век. Шестое столетие облагораживающего влияния христианства...

В начале этого века был принят очередной документ, который еще раз запрещал монахами и монахиням жить вместе.

И потому XVI век в этом смысле повторил судьбу века XV -он прошел в бесплодной борьбе с педерастией.

Старец Филофей с прискорбием пишет князю Василию III челобитную с характерным названием «Послание о содомском блуде»: «Мерзость такая преумножилась...»

Архиепископ Новгородский Макарий требует от подчиненных: «Ребятам молодым по кельям у игуменов и старцев не жить!»

Казалось бы, воцарение на престол богобоязненного садиста и шизофреника Ивана Грозного положит конец монашескому беспределу. Не тут-то было! На очередном своем съезде (Стоглавый собор 1551 года) церковники констатируют с трибуны: «Попы и церковные причетники в церкви всегда пьяны и без страха стоят, и бранятся, и всякие речи неподобные всегда из уст их исходят... Попы в церквях бьются и дерутся промеж себя, а в монастырях такое же бесчиние творится... протопопам таких соборно наказывать, чтобы не сквернословили и пьяными бы в церковь и в святой алтарь не входили бы, и до кровопролития не билися... По кельям бы архимандриты и игумены, и старцы и вся братия молодых ребят голоусых не держали».

Помогла «партийная критика»? Не-а...

На следующих «съездах» - в 1581 и в 1584 году - мы слышим то же самое: «По святым монастырям в пустошь изнуряются ради пьянствования и непотребного слабого жития многообразно».

Русские монастыри той эпохи напоминали советские колхозы. Иван Грозный знал об этой ситуации и сам же говорил: «В Сторожевском монастыре до чего допились? Некому и затворить монастырь, на трапезе трава растет!»

Обращаясь к высшим церковным иерархам с критикой, царь запрещает «священническому и иноческому чину в корчмы входити и в пьянстве упиватися, празднословить и дая-ти, а которые учнут по корчмам ходити и учнут в пьянстве упиватися и по дворам и по улицам скитаться пьяными, таких ловить и брать с них заповедь...».

Ситуацию в церкви Грозный знает прекрасно: «Дворянство и народ вопиют к нам со своими жалобами, что вы для поддержания своей иерархии присвоили себе все сокровища страны, торгуете всякого рода товарами. Пользуясь привилегиями, вы не платите нашему престолу ни пошлин, ни военных издержек...» (Кстати, точно так же ведут себя церковники и сейчас - налогов не платят, и кассового аппарата в церкви вы не найдете. Но деньги при этом собирают исправно. Мотивируют тем, что все церковные службы отправляются бесплатно, а деньги - это «добровольные пожертвования». Способ известный. Им пользовался еще Сергей Мавроди. Взносы, которые он принимал, считались добровольными пожертвованиями. Но Мавроди сел. А наши церковные иерархи спокойно гуляют на свободе.)

Но дадим Ивану Грозному закончить мысль: «Вы захватили себе в собственность третью часть, как оказывается, городов, посадов и деревень нашего государства... вы продаете и покупаете души нашего народа. Вы ведете жизнь праздную, утопаете в удовольствиях и наслаждениях: дозволяете себе ужаснейшие грехи, вымогательства, взяточничество и непомерные росты (церковь промышляла, раздавая кабальные кредиты. - А. Я). Ваша жизнь изобилует кровавыми и вопиющими грехами: грабительством, обжорством, праздностью, содомским грехом. Вы хуже, гораздо хуже скотов!»

Грозный был прав на сто процентов. О чем говорить, если даже под самым оком у патриарха - в Чудовом монастыре, который находился не где-нибудь, а в Московском Кремле, монахи промышляли мародерством, раздевая богатых покойников? А ведь это была «показательная» обитель!

Чтобы унять монахов, в 1592 году была даже создана церковная полиция. Дьяки-полицейские должны были выявлять в церковной среде различные нарушения дисциплины.

Особенно в столице. Дело в том, что московские попы совсем забили на службу - они либо вовсе не посещали крестные ходы, либо покидали их раньше времени. Бывало и так, что вместо себя эти ушлые ребята нанимали провинциальных попов-гастарбайтеров.

Ну, а в смысле деньжат срубить по-легкому — церковь и подавно ничем не гнушалась. В том же XVI веке монахи знаменитой Киево-Печерской лавры, видимо, начитавшись о первых катакомбных захоронениях христиан, открыли новый бизнес-проект. Они распустили слух, что человек, похороненный в пещерах их монастыря, гарантированно получает плацкарту в рай. Сослались при этом на авторитет основателя монастыря Антония Печерского, который якобы заявил об этом еще в XI веке. И пошла касса!

Трупы начали подносить с такой скоростью — приятно посмотреть! А что ни мертвяк, то живые бабки! Забили под завязку все пещеры. Настолько, что по сию пору Киево-Печер-ские катакомбы с захоронениями «святых» являются главной туристической достопримечательностью Киева (позже я вкратце опишу, как выглядит это паломничество).

Посмотрев на этот психоз с захоронениями, европейский путешественник XVI века Михалон Литвин заметил: «Они полагают, что души тех, чьи тела погребены здесь, обрели от этого вечное спасение. Поэтому вся самая высшая знать даже из отдаленных мест деньгами и дарами стремится заслужить право быть погребенными здесь». (Потом киево-печерское ноу-хау использовали и другие русские монастыри, продавая места на монастырских кладбищах.)

Аналогичная картина открывалась и перед другими иностранцами, которых в XVI веке нелегкая занесла на святую Русь. Англичанин Флэтчер: «О жизни монахов и монахинь нечего рассказывать тем, коим известно лицемерие и испорченность нравов этого сословия. Сами русские так дурно отзываются о них, что всякий скромный человек поневоле должен замолчать».

Соотечественник Флэтчера Ченслер: «Что касается разврата и пьянства, то нет в мире подобного, да и по вымогательствам это самые отвратительные люди под солнцем».

Ничего не изменил и XVII век - седьмая сотня лет облагораживания христианством душ людских.

Опять звучат все те же слова: «в глубокий ров блуда погрузились все», «содомский блуд», «...на друга влазя люблени-ем страстным, будучи в неразумии» (то есть по пьяни). Монахи настолько сексуально поднаторели в своих бездельных санаториях, что использовали даже сексуальные игрушки для удовлетворения похоти: «Вот мои согрешения пред Богом и пред тобою, господине отче: господине отче, в содомском блужении во стегноблудии и со иноки и спротивно падался; многих совещал на блудные дела, наипаче же отроков, и в бани мыл тело свое грешное многажды, и обнажал его пред многими бесстыдно, на друга взлазя люблением страстным; некогда ниц лежа в воде и стоя, и на земле ниц лежа, истекание рукою спустил, и в губу, сиречь в гриб, истекание сотворил, надувал кишку не помню какого животного, и тем в свой проход блудил.

Частым омыванием банным тело свое бесстыдно обнажал пред многими, и зрел, и осязал срамные уды свои, и истечение делал. И чужие уды срамные тако ж зрил наги, и осязал... и также и свои уды давал осязати многим, многажды ножом обривал уды своя, и свещою палил, и прочий вред телу деял, и помазывал дегтем и иным зелием нужды ради, и во всем том согрешил».

Так что не думайте, будто эпиляция гениталий — изобретение сексуальной революции XX века...

Кстати, нравы в женских монастырях ничуть не отличались от нравов в мужских. Стандартный вопрос к монашке на исповеди: «Или рукою своей, или иным чем в свое естество блудила от ярости похотной; или на подруг на инокинь, или на жен возлазила... или за срамные уды мужи хватала; или свое естество показывала?»

Истории, знакомые нам по XVI веку (с немногочисленными честными игуменами, которые безуспешно пытались навести порядок в монастырской клоаке), один в один повторялись и в веке семнадцатом... Таких начальников третировали. В уже упомянутом выше притоне разврата — Троице-Сергиевом монастыре — озлобленные монахи подвели своего игумена под статью. За что? За то, что боролся с пьянством и блудом. В результате игумен сел по доносу «за политику» (по обвинению в ереси).

Порой, не в силах справиться с деградировавшими подчиненными, игумены сами просят помощи в верхах. Так, например, очередной несчастный игумен Соловецкого монастыря в 1647 году доносит по инстанции: «Напиваются допьяна, и от того пьянства бывает многая вражда и мятежа...»

Преподобный Максим Грек обличает коллег: «Священники мои, наставники нового Израиля! Вместо того, чтобы быть образцами честного жития, вы стали наставниками всякого бесчиния, соблазном для верных и неверных, объедаетесь, упиваетесь, друг другу досаждаете; во дни божественных праздников вместо того, чтобы вести себя трезво и благочинно, показывать другим пример, вы предаетесь пьянству и бесчинству».

Иностранные граждане полностью подтверждают эту картину. Секретарь датского посольства Роде в 1659 году ужасается: «Сильный пожар... возник вследствие того, что угостившиеся монахи не смотрели за восковыми свечами... По монастырям монахам воспрещено ставить в нетрезвом виде свечи перед образами».

Австрийский дипломат Йоганн Корб: «...Более на гуляк, чем на монахов похожи, пьяные шалят по улицам и, лишившись всякого стыда, нередко предаются там же (на улицах. — А. Н.) сладострастию». И он же: «Без креста попы и шага нигде не сделают, хотя иногда попадается он им и под ноги.

Жаль, что драгоценнейший знак нашего Спасителя находится в руках недостойнейших людишек, которые, ослабев и шатаясь от излишнего употребления водки, часто таскают крест по нечистоте и грязи».

Шведский подданный П. Петрей: «Русские монахи ведут гнусную жизнь в сластолюбии, пьянстве, разврате и подобных тому пороках, потому приношения, которые, по мнению простых людей, идут на устроение церквей, монастырей и часовен, служат только для невоздержанности и обжорства духовных лиц».

Немецкий посол Олеарий: «...Легко встретить пьяного попа или монаха. Монахи, выходя из монастырей и находясь в гостях у добрых друзей, считают себя вправе не только не отказываться от хорошей выпивки, но даже и сами требуют таковой и жадно пьют, наслаждаясь этим до того, что их только по одежде можно отличить от пьяниц-мирян. Когда мы, в составе второго посольства, проезжали через Великий Новгород, я однажды видел, как священник в одном кафтане или нижнем платье (верхнее, вероятно, им было заложено в кабаке) шатался по улицам. Когда он подошел к моему помещению, он, по русскому обычаю, думал благословить стрельцов, стоящих на страже. Когда он протянул руку и захотел несколько наклониться, голова его отяжелела, и он упал в грязь. Так как стрельцы опять подняли его, то он их все-таки благословил выпачканными в грязи пальцами. Подобные зрелища можно наблюдать ежедневно, и поэтому никто из русских им не удивляется...»

Борьба предыдущих веков с пьянством и похотью, как мы видим, успехом не увенчалась, поэтому в XVII веке руководящие инстанции... продолжают принимать строгие постановления: «Сделать заказ крепкий, чтоб игумены, черные и белые попы, и дьяконы, и старцы, и чернецы на кабак пить не ходили и пьяные по улицам не валялись бы».

Царь Алексей Михайлович издает указ за указом, пытаясь унять чернорясную гопоту. Бесполезно! Как пропивали все при Грозном, так и продолжали. В Нило-Столбенском монастыре монахи пропили даже священные книги.

Крестьяне Карачунского монастыря пишут жалобу воеводе Ивану Волынскому: «Хлеб стоячий и молоченый игумен Варсонофий переварил в вино и в пиво...»

А вот в Обнорский монастырь летит из Москвы строгая царская депеша: «Ведомо нам учинилось, что в монастыре многое нестроение, пьянство и самовольство, в монастыре держат питье пьяное и табак, близ монастыря понаделали харчевни и бани, брагу продают».

Ревизор из центра докладывал наверх: «Всю монастырскую вотчину запустошили и пропили без остатку... пьют и бражничают безобразно, дерутся до крови и в монастыре у них смертное убийство от их бесчинства и безмерного пьянства чинится».

Русские православные монастыри действительно зачастую напоминали зоны с постоянными поножовщинами. Неудивительно: где пьянство, там и буйство, переходящее в прямую уголовщину. В Никольском монастыре, где монахи промышляли торговлей самогонкой, «брата Марка убили до смерти».

Банды монахов из монастырей буквально терроризировали окрестных крестьян. Просто ходили с ножами и убивали. Вот крестьяне пишут челобитную: «Иверского монастыря старцы ездят по посадам и нас, посадских людей, бьют и увечат... а иных и ножами режут».

Как же наказывали убийц в черных рясах? И как эти божьи люди реагировали на грозные циркуляры из центра о наведении порядка? Свидетельствует австрийский дипломат той эпохи фон Мейерберг: «Священнейшие постановления обращают в посмеяние почти все монахи, нарушающие их даже в монастырских стенах, а чаще всего вне их... Самые важные преступления между ними обыкновенно наказываются только очень легким выговором».

Может быть, возмущенный Господь сделал то, с чем не могла справиться светская власть, — наказал монахов-убийц? Нет, зачем же?.. Господь подельников не сдает, у него у самого руки по локоть в крови...

Упомянутого царя Алексея Михайловича не зря называли Тишайшим. Он действительно был спокойным пареньком. Но то, что ему не удалось усмирить уголовную братию, — не следствие мирного характера. Это не получилось и у его более крутого сменщика — царя Федора Алексеевича, который также начал рассылать циркуляры в монастыри: «Пьянственного пития не держать».

В 1681 году церковный Собор, подчиняясь требованиям царя, постановляет: «Соборно утверждаем: во всех монастырях повелеваем пития не держать, а которые чернцы в монастырях не живут в послушании и бесчинно живут в Москве и в городах, ходят по кабакам и по корчмам и по мирским домам, упиваются допьяна и валяются по улицам, и на таких бесчинников, Великого Государя повелением и святейшего Патриарха благословением, Живоначальные Троицы Серги-ева монастыря властям построить прежде бывший Пятницкий монастырь, огородить стоячим высоким тыном и построить четыре кельи с сенями по монастырскому чину, и таких бесчинников в тот монастырь с Москвы ссылать».

В ЛТП, короче...

Федор Алексеевич был так строг, что распорядился завести следствие по поводу преступлений святого старца Леонтия из Саввино-Сторожевского монастыря. Этот старец со своей шайкой «отнимал для блудного дела у мужиков их жен и дочерей, растлевал детей, а если крестьяне осмеливались сопротивляться, приказывал пороть их насмерть, а не на живот».

Однако это следствие не меняет общую ситуацию в стране...

1621 год, архиепископу Сибири Киприану: «По которым городам ты ехал и попов видел, и по городам попы воры и бражники...»

Грамота 1636 года: «В Соловецкий монастырь с берега привозят вино горячее, красное немецкое питье и мед красный, и держат это питье всякое старцы по кельям».

1668 год, митрополит Новгородский Питирим о подчиненных: «Игумены, и черные и белые попы, и диаконы питья допьяна упиваются и о церкви божией не радят...»

Протопоп Аввакум на Соборе 1667 года обличает коллег: «Нечего у вас и послушать доброму человеку: все говорите, как продавать, как покупать, как есть, как пить, как баб блудить, как ребят в алтаре за афедрон (задний проход. — А. Н.) хватать. А иное мне и молвить стыдно тот срам, что вы делаете: знаю все ваше злохитрство, собаки, б..., митрополиты, архиепископы».

1678 год, приговор Тихвинского монастырского собора гласит: «...Смирить плетьми старца Игнатия за нанесение ран пьяным обычаем старцу Манасии».

В 1695 году архиепископ Холмогорский Афанасий прислал в Москву документы, свидетельствующие о том, что здешние монахи по отношению к местному населению практикуют пытки и убийства. Ну и, разумеется, пьют, блюют и трахаются, что, по сравнению с пытками и убийствами, мелочи. Как же отреагировало церковное начальство, уставшее от постоянных докладных подобного рода?

Патриарх Адриан повелел запретить наказывать настоятеля монастыря. А наказать, напротив, тех, кто жалуется: «Хульников, празднословцев... больше святых мест не поносить, да и прочие страх возымеют».

Между прочим, это тот самый патриарх, который искренне возмущался тем, что прихожане, повинуясь новым веяниям, могут начать брить бороды и усы! Он решительно с этим боролся, угрожая страшными карами. Бритье бород бесило его больше, чем убийства и изнасилования малолетних, совершаемые монахами. Потому что бритье бород — это против Бога грех великий!

...Патриоты, верующие и прочий интеллектуально недостаточный народ всегда острее реагируют на нарушения внешнего декорума, нежели на реальные преступления...

XVIII век. Восьмое столетие облагораживания...

Указ императрицы Анны Иоанновны от 1733 года: монахи «имеют житие невоздержанное и употребляют ссоры и драки и безмерно упиваются...»

Каков результат? Через три года после указа «в Троице-Сергиевом монастыре монахи Корнилий и Иокинф выпили и подрались, Иокинф заперся в чулан, а Корнилий схватил топор и изрубил дверь чулана». Его наказали. Но не за пьянство и покушение на убийство. А за то, что на обратной стороне двери висел образ, который пьяный погромщик случайно изуродовал топором. Святыню попортил! Доски христиане ставят превыше человеческой жизни...

После воцарения Екатерины власть решила всерьез начать бороться с бандами монахов. Секуляризация церковных земель, проведенная императрицей, отчасти помогла: церковники перестали убивать и насиловать своих рабов, поскольку рабов у них отняли. Но внутри монастырей ничего не изменилось — как пили, так и продолжали пить. Как дрались, так и продолжали. Как трахали друг друга по пьяни, так и продолжали...

Ростовский митрополит Георгий пишет о российских монахах XVIII века: «спились и изворовались». (Как будто в прежние века они были другими!)

В 1767 году епископ Арсений, откомандированный в Никольский монастырь, докладывал оттуда: «Архимандрит Антоний и вся братия — пьяницы». Зря докладывал. Ведь рука руку моет. Однажды простые мужики поймали архимандрита, который мылся в бане с гулящей девкой. Возмущенные, они доставили нарушителя законов Божьих к начальству.

Несмотря на то что архимандрит ничего не отрицал, дело замяли. А тех, кто его поймал, выпороли. За что? За клевету на правящую партию...

Впрочем, не всегда для греховодников все кончалось так славно. Иногда и они попадали под раздачу. Если теряли последний страх и действовали по крайнему беспределу. Так, следствие, проведенное против монахов Пискаревского монастыря, показало, что монастырь, по сути, являлся бандитским притоном во главе с архимандритом Иустом. Уголовникам в рясах было предъявлено обвинение в даче взяток, подделке государственных документов, убийстве, поборах, ну и, естественно, мужеложстве. Всего в деле фигурировали 54 эпизода.

Ох, не зря Ломоносов писал, что «монашество... есть не что иное, как черным платьем прикрытое блудодеяние и со-домство... не говоря о детоубийствах... При всякой пирушке по городам и по деревням попы — первые пьяницы: с обеда по кабакам ходят, а иногда до крови дерутся».

XIX век. Девятое столетие облагораживающего влияния...

Ничего не изменилось. История только повторялась. Монахи пили, блудили и изводили своих начальников, которые хоть как-то пытались укротить вольницу. С сопротивлением чернецов столкнулись митрополит Филарет в Николаевском монастыре, наместник Леонид в Троице-Сергиевой лавре, архимандрит Фотий в Юрьевском монастыре и т. д.

Полицейское расследование событий в Боровицком Свято-Духовном монастыре показало, что «ночью в келью настоятеля монастыря начал ломиться пьяный послушник, настоятель испугался и выпрыгнул в окно. На улице его пытались поймать три пьяных монаха. Он вырвался и прибежал в полицию».

Посетивший Соловецкий монастырь петербургский доктор П. Федоров насчитал в нем только 10 % непьющих монахов.

А начальник тайной полиции Российской империи — начальник Третьего отделения Л. Дубельт в 1848 году писал, что русское монашество — «самая недостойная часть русского народонаселения». И он знал, что говорил!

По данным полицейского департамента империи, в категории преступлений против нравственности с большим отрывом лидировали попы и монахи. Они совершали преступления подобного рода в два раза чаще, чем все прочие категории населения. «Своды статистических сведений по делам уголовным» отмечают: «Самые грязные преступления — растление малолетних, кровосмешение, скотоложство и проч. — преимущественно распространены среди духовенства».

А как вам понравится случай с ярославским архимандритом, который на пару с келейником забил до смерти проститутку, после чего слуги господа расчленили труп, чтобы сжечь его в печке!.. Причем уже на следствии архимандрит признался, что это в его жизни не первое убийство...

В XIX веке попы по-прежнему любят деньги. Вот какую любопытную историю рассказывает побывавшая в России англичанка Марта Вильмот: «Когда в России собирали народное ополчение, прошел странный слух, что крестьянских девушек станут брать на службу в армию. Этому слуху до того поверили, что среди крестьян распространилась настоящая паника, и все они предпочли скорее выдать девушек замуж, все равно за кого, чтобы не видеть их взятыми на государеву службу. Были перевенчаны дети 10—13 лет, церкви ломились от венчающихся пар, а священники распускали все новые слухи, чтобы еще больше увеличить свои доходы от свадеб. В некоторых деревнях священники советовали крестьянам поторопиться, потому-де что скоро выйдет новый указ, запрещающий свадьбы до тех пор, пока не наберут полки. Это еще усилило смятение, и деньги, зерно, сено, даже бедная крестьянская утварь — все это отдавалось безропотно, лишь бы венчание было совершено немедленно.

Безжалостные негодяи немилосердно грабили и раз по сорок на день нарушали данную ими при посвящении в сан клятву не венчать малолетних».

Евгений Шацкий в работах «К истории внутрицерковной морали» и «Нравы русской православной церкви» отмечает, что в личных письмах XIX века между делом постоянно проскальзывают такие характерные замечания: «священник был пьян, и служба не состоялась», «жалкого пьяницу-священника», «наши пьяные священники», «попа мужики обругали пьяницей»...

В. Печерин в своих «Замогильных записках» вспоминает: «Мы стояли на квартире в доме протопопа благочинного. Уж чего бы, кажется, лучше? Вот отец так и отдал меня ему в науку, и старик учил меня всему, что сам знал, — разумеется, когда был Трезв. А то ведь он часто так разгуляется, так хоть святых вон неси, так и пойдет в потасовку со своим сыном, парнем лет двадцати. Не раз я видел, как этот благовоспитанный молодой человек таскал за бороду своего почтенного родителя».

Своему скотству попы даже находили идеологическое оправдание: «Лучше слабость, чем высокоумие; кто ничего не пьет, тот гордится, а кто испивает, тот лучше смиряется».

Указ Синода «О воздержании духовных лиц от нетрезвой жизни» от 13 апреля 1825 года требует: «Его императорское Величество несколько раз лично изволил объяснять преосвященному о желании Его Величества, чтобы духовные лица были воздерживаемы от пьянства... доходило до сведения Государя Императора, что при угощении светскими людьми в домах своих духовных лиц несколько раз случалось, что быв оные напоены допьяна, от таковых угощений некоторые из духовных скоропостижно умирали».

Как я уже писал, монастыри напоминали зоны. Не только повальной педерастией, поножовщиной и прочими уголовными повадками. Там, как и на зоне, были запрещены карточные игры и алкоголь, но и водка, и карты были в каждой камере... простите, келье. В 1869 году синодальный обер-прокурор Д. Толстой отправил в Синод докладную записку с предложением об ужесточении режима содержания. Он настоятельно рекомендовал ввести в монастырях так называемый «общежительный устав», ограничивающий буйные монашеские свободы. Синод согласился и разослал циркуляр всем епархиальным архиереям. Как вы думаете, чем закончилось? За тридцать лет удалось внедрить, «общежительный устав» менее чем в 10 % монастырей. Не хотели монахи бросать пить и блудить. Действительно, а зачем?

Как вы думаете, после всего этого любили в России попов и монахов?.. Вопрос риторический. В отдельных губерниях крестьяне восставали, узнав, что неподалеку от них будут строить новый монастырь (читай, притон для уголовных отморозков и невменяемых беспределыциков).

К XX веку ненависть к «черному племени» достигла апогея. Сход крестьян Ольховской волости Царицынского уезда вынес решение закрыть церкви, а здания переоборудовать в школы и больницы.

В протоколах совещания Всероссийского крестьянского союза (1906 год) читаем: «В нашем селе много лет идет тяжба с попами. Сколько ни сыплем денег, куда-то проваливаются. Говорят, священники служат посредниками между людьми и Богом, а на самом деле они служат посредниками между начальниками, полицией и нами и только спешат содрать побольше с крестьян».

А вот крестьянская жалоба 1914 года: «Не успеешь ворота запереть, как они вот опять — давай того-сего: свининки, сметанки, куренка, масла, яичек, ржицы, мучицы, конопли — хоть криком кричи. Собаки не отбрехали, как опять заливаются: попы идут, встречай их, таких-сяких».

Наиболее передовые попы понимали гибельность этого пути. Так, в 1905 году священник о. Михаил (Левитов) писал: «Духовенство не пользуется никаким влиянием, ненавидимо и презираемо народом, служит в глазах его олицетворением жадности, корыстолюбия. Духовенство деморализовалось до потери значительной части не пастырского только, но и человеческого достоинства».

Почти тысячу лет чернорясники терроризировали Россию — грабили, насиловали женщин и детей, убивали, пытали, занимались работорговлей... В общем, вели себя, как оккупанты в завоеванной стране. Стоит ли после этого удивляться эксцессам 1918 года, а также тому, что в русских сказках и поговорках не сыщешь попа, который был бы положительным героем? Поп всегда отрицательный персонаж. Народный фольклор — безошибочный градусник!

Некоторые боговеры, когда указываешь им на этот градусник, выдают следующий «аргумент»:

— После революции большевики специально публиковали только такие сказки, где попы предстают в плохом виде. А хорошие сказки прятали от народа.

Ну что ж, откроем тогда дореволюционного Даля, который в партии большевиков не состоял и умысла на сокрытие народного от народа не имел. Итак, Даль:

«Монастырь докуку любит (подношения разного рода. -А. Н.)».

«Умен, как поп Семен: книги продал, да карты купил».

«У него поповские глаза. На поповские глаза не наямишь-ся добра».

«Ходи в кабак, вино пей, нищих бей, будешь архиерей!»

«Попу, что сноп, что стог — все одно мало».

«Охоча старица до скляницы». (Любит монахиня выпить.)

«Ну, порося, обратись в карася, - сказал монах во время поста».

И так далее...

Помню поговорку, которую постоянно слышал уже не от Даля, от своей бабушки: «Глупый, как поп павловский».

А вот поговорки, собранные этнографами в русских селах в XIX веке:

«Поповы глаза завидущие, руки загребущие». «Попово-то брюхо из семи овчин шито». «Родись, крестись, женись, умирай — за все попу деньги отдавай».

«У попа не карманы, а мешки».

И песни народные от поговорок не отставали. Вот, например, одна из вологодских песен — о монашке, которая сначала беспробудно пила и гуляла, потом «малюточку родила, спородивши малюточку, ручки-ножки связала, повязавши ручки с ножками, в Шексну-реку бросила».

«Как во келье монах спасается — по три раза в день напивается».

«На горе-то монастырь стоял, / Тамо множество монахов. / Они горьки были пьяницы, / Пили водочку из скляницы».

В общем, не существовало никакой большевистской цензуры фольклора: нечего большевикам было цензурировать. А вот церковная цензура в царской России, напротив, была! И ярчайший пример здесь — Пушкин со своей сказкой «О попе и работнике его Балде». Кого угодно разрешала трогать царская цензура, кроме царя и работников идеологического аппарата (церковников). Поэтому до конца XIX века во всех изданиях пушкинской сказки вместо «попа» фигурировал «купец».

Поняв за столетия безуспешной борьбы, что пороки служителей божьих принципиально неустранимы, церковь в конце концов смирилась с этим и начала требовать уже только одного — чтобы даже самые вопиющие случаи поповских преступлений (убийства, изнасилования малолетних и проч.) ни в коем случае не попадали в печать. Ибо церковь — основа нравственности! Поэтому патриархия желала видеть в печати исключительно положительное освещение чернорясников.

Специальным указом Синод строго-настрого запретил даже изготовление «разных соблазнительных фигур в посмеяние монашества сделанных». Что же это за фигуры были такие? Куклы. Отражающие внутреннюю суть духовенства. Игрушка представляла собой фигурку монаха, у которого при нажатии на тайную пружинку, открывался живот и становилось видимым его наполнение — бутылки с водкой, мясные рульки, колбасы и проч.

Толстым церковным иерархам, набившим брюхо окороками и колбасами, такие куклы были неприятны. Что ж, во времена сталинизма анекдоты про Сталина тоже не приветствовались...

Кстати, о Сталине... А как у нас там дела в XX веке? Может быть, постреволюционный катарсис вразумил и очеловечил христианских предводителей? Посмотрим...

Сразу после революции деятельность церкви на некоторое время была угнетена. Но потом, как это обычно и бывает, церковь нашла общий язык с преступной властью и вновь занялась своим привычным делом.

Вот председатель Совета по делам РПЦ при Совмине СССР Г. Карпов в совсекретной записке докладывает Сталину: «Настоящим бичом в жизни церковных общин является массовое распространение хищений и растрат церковных средств, как со стороны духовенства, так и церковных советов. Церковные советы и духовенство бесконтрольно расходуют церковные средства, употребляют их на свои личные надобности. Нередко эти суммы выражаются в десятках и даже сотнях тысяч рублей... Патриархией не найдено средств для борьбы с этим злом, а органы суда и прокуратуры затрудняются в решении этих новых для них вопросов, не имея ясных указаний... Известная часть духовенства ведет себя непристойно. Основные пороки этого духовенства — пьянство, многоженство, растраты церковных денег...»

Быть может, хотя бы перестройка и крушение режима изменили ситуацию?.. Увы! В девяностые годы церковь с радостью принимала от бандитов подарки — деньги, колокола... На одной из подмосковных церквей до сих пор висит колокол с отлитой надписью «От солнцевской братвы». Ясно, что и деньги эти, и подарки были кровавыми, полученными от убийств прихожан, быть может, той же церкви. Но разве для истинных служителей господа это проблема?

В те же годы монахи одного псковского монастыря открыли неплохой бизнес, один в один скопировав идею киево-печерских коллег XVI века. За деньги они хоронили рядом со святыми мощами трупы убитых бандитов.

И с церковной цензурой тоже почти ничего не изменилось со времен царизма. Попробуйте пропихнуть через центральные телеканалы сюжет о преступлениях священников или хотя бы усомниться с экрана в том, что благодатный огонь — чудо! Не получится. Кремль и РПЦ действуют рука об руку, и рука там руку моет. Несколько лет назад один из банкиров жаловался мне: чиновники из аппарата нашего бого-верующего президента Путина буквально выкрутили банку руки, заставив перевести на церковные нужды более полумиллиона долларов. Уж не знаю, сколько церковные кремлевским откатили, но подозреваю, что те не бесплатно взяли на себя роль вымогателей...

Короче говоря, имея такую крышу и ощущая прежнюю безнаказанность, нынешние черные братья чувствуют себя уверенно, лезут в госбюджет, в школу... Их патриарх ездит на бронированном членовозе, причем под охраной почему-то государственных спецслужб (несмотря на то что церковь у нас отделена от государства). А среднее поповское звено занимается тем же, чем занималось столетиями, — пьянством, рукоприкладством, воровством, педерастией.

К счастью, несмотря на поповскую цензуру, изредка, в самых вопиющих случаях, проказы попов становятся достоянием гласности. Нет-нет, не благодаря центральным каналам, конечно. Дело ограничивается газетами.

«На важные посты в храмы и монастыри нашей области сегодня епископом рукополагаются сексуальные извращенцы, поставляющие мальчиков для утех, а все прочие либо изгоняются, либо загоняются в глубинку и обрекаются на нищенское существование, ведь у священников, как правило, большие семьи» (Газета «Консилиум», Нижний Тагил).

«Пятидесятилетний настоятель челябинского храма Нечаянной Радости отец Севастьян (в миру Юрий Жатков) регулярно совершал в отношении несовершеннолетних послушников развратные действия и склонял их к сожительству. Об этом свидетельствуют матери потерпевших. Как сообщил заместитель прокурора Челябинска Сергей Мозжерин, отец Севастьян взят под стражу, поскольку представляет реальную опасность для потерпевших и может влиять на ход следствия» («Коммерсантъ»).

«Группа уральских священников сделала заявление: уже пять лет ими правит епископ-гомосексуалист. "Наш епископ - педераст!" — С такими плакатами месяц назад стояли у одной из церквей Нижнего Тагила разъяренные верующие. Виновник событий — владыка Никон — должен был приехать на богослужение. "Никон — содомит! — скандировали манифестанты. — Не пустим козла в храм!"» («КП»).

Многим, быть может, памятна история, когда глава епархии в Свердловской области был обвинен в мужело-жестве, пьянстве, избиениях подчиненных, угрозах убийством и даже богохульстве. Пятьдесят два подчиненных накатали на него 88 жалоб в Москву, в патриархию.

«Почему только 52 священника из 200 выступили против греховных пристрастий епископа? — спрашивали газеты. — Очевидно потому что часть батюшек, как говорят в определенных кругах, уже повязана с местным церковным правителем общими грехами, а кто-то отмолчался в стороне, проповедуя христианское "смирение"».

Этот епископ, кстати, свою службу в Екатеринбурге начал с кражи. А продолжил так, что мало никому не показалось...

Что же он творил? Это можно узнать из рапортов жалобщиков. Право, их стоит прочесть каждому!

«Я часто бывал свидетелем, как Владыка сквернословил по телефону и в личных беседах, особенно в пьяном виде. И трезвый, и пьяный владыка Никон мог оскорбить любого священника матом и даже ударить. Однажды, пьяный, он в присутствии нескольких высших военных чинов неожиданно изо всей силы ударил меня под дых, а мне уже за 50 лет, так что я едва устоял на ногах. Когда я пришел в себя, то услышал, как какой-то генерал сказал Владыке: "Что вы делаете?.. Если бы я так ударил подчиненного мне, даже лейтенанта, уверен, немедленно получил бы сдачи". Владыка сказал: "Я этих сук попов еще не так буду бить!"»

Порой от попа доставалось и гражданскому начальству. Однажды Никон, привыкший по пьянке бить священников, отвесил подзатыльник представителю губернатора Свердловской области.

Досталась толика унижений и председателю правительства области. Во время одной из гулянок епископ сорвал с председателя областного правительства орден, бросил в стакан с водкой и приказал: «Доставай зубами!»

«Довожу до сведения, что в первых числах октября 1996 г. в Казанском храме г. Н. Тагила иеромонахом П. мне было предложено "ублажить" епископа Екатеринбургского и Вер-хотурского Никона. На мой вопрос, как это сделать, иеромонах П. ответил, что я должен исполнить в постели с епископом Никоном роль мужчины. Я дал свое согласие. Мне было обещано заочно его покровительство... За то, что я "ублажал" епископа, мне иеромонахом П. было дано 5 млн руб. и около 1 млн — епископом Никоном (это было еще до деноминации.—А Н..)»

«Довожу до Вашего сведения, что осенью 1998 г. Владыкой Никоном на жительство в скит Ново-Тихвинского женского монастыря был направлен некий г. Соловьев В., представленный как друг Владыки, готовящийся к рукоположению.

Соловьеву было оказано должное почтение и внимание. Через несколько дней в скит прибыла группа из отдела по борьбе с бандитизмом. Г. Соловьев был обыскан (при нем оказалось огнестрельное оружие) и арестован. Выяснилось, что это аферист, которого давно разыскивают. Этот случай мы считаем просто вопиющим. Он не только смутил сестер монастыря, но подверг их жизнь реальной опасности, не говоря уже о том, что подобные происшествия дискредитируют монастырь в глазах людей мирских, хотя бы тех же работников правоохранительных органов».

А вот что пишет студент Духовного училища, которого изнасиловал владыка Никон: «Мы с ним стали подходить к Святому Алтарю Казанского собора и вдруг он, повернувшись к алтарю и указывая на него, сказал мне, что клянется у алтаря — если я кому-нибудь скажу о нашей с ним связи даже на исповеди, то меня положат под гроб и никто меня никогда не найдет. Потом он сказал мне, что я отчислен за неподобающее поведение из Духовного училища... Все, что изложено мной в этом рапорте есть истинная правда, и я готов засвидетельствовать это перед крестом и Евангелием».

«Летом 1998 г. я обратился к благочинному архиерейских подворий архимандриту Клавдиану (Ларькову) с просьбой предоставить мне ссуду для решения жилищных проблем, а он мне ответил, что этот вопрос не в его компетенции и решить его может только правящий архиерей, при этом намекнул мне, что вопрос мой будет рещен положительно, если я в свою очередь помогу архиерею решить его проблемы.

Во время подачи прошения на ссуду правящий архиерей Никон (Миронов) поставил мне свои условия: я должен найти ему мальчиков до 30 лет для сексуальных утех, в том числе и за деньги. О нестандартной сексуальной ориентации правящего архиерея я был предупрежден архимандритом Клавдианом. Однако просьбу архиерея я выполнять не стал, так как не имел желания потворствовать греховным страстям, да и не имел такой возможности, ибо у меня нет таких знакомств.

  

Когда правящий архиерей меня после этого еще раз вызывал к себе на прием, то строго предупредил, чтобы я о его наклонностях молчал, а то он сотрет меня с лица земли. Когда он служил у нас в храме, то я постоянно от него имел нападки всяческого рода: словесные оскорбления, удары по затылку... Я был переведен на службу в другой храм... с уменьшением должностного оклада...»

Кто же такой этот дважды мелькнувшир в рапорте Ларь-ков-Клавдиан, поставляющий владыке мальчиков? Об этом тоже можно узнать из жалоб...

«...Архимандрит Клавдиан (Ларьков) появился в нашей епархии внезапно... и в первые дни своего появления был мирянином, вскоре исчез, а через три дня вернулся уже архимандритом. Служа на Пасху в Воздвиженском храме г. Екатеринбурга в 1998 г., он вошел в алтарь и заявил, что впервые в жизни видит служебник и ни разу не служил... Во время службы я заметил, что отец Клавдиан совершенно не знает, какие молитвы и когда читать, он лишь стоял или ходил по алтарю без надобности. Видя это, дабы литургия была совершена, я сам стал вычитывать положенные молитвы и в нужные моменты подсказывал ему возгласы. Во время служения всенощного бдения в память о расстреле царской семьи он, совершенно не зная службы, в присутствии старшего духовенства возгласил начальный возглас, совершенно перепутав все слова, чем внес смущение в души всех присутствующих».

Двадцатипятилетний Клавдиан получил под свое начало монастырь прямо в день пострига, не пробыв монахом ни минуты. Зато он везде хвалился, что является любовником епископа, а зовут его «Клавдия Ивановна».

Продолжим, однако, чтение докладных в Москву о похождениях епископа.

«Свидетели его противоестественного разврата многочисленны. Игумен Авраам (Рейдман) слышал на исповеди от одного юноши о сексуальных домогательствах владыки Никона по отношению к этому юноше, причем тому за согласие был обещан сан игумена... Протоиерею Геннадию Ведерникову и иерею Димитрию Меньшикову сам владыка Никон предлагал "поставлять ему мальчиков". Игумен Тихон (Затекин) и его брат иерей Олег Затекин в разное время испытали на себе сексуальные домогательства от нашего архиерея, причем отцу Олегу в случае согласия обещали камилавку и должность благочинного.

Кроме того, игумен Тихон неоднократно выслушивал... просьбы о доставке владыке "мальчиков", а иногда даже с соответствующей целью - монахов, отчего ему всякий раз приходилось выкручиваться, так как отказаться прямо не хватало мужества.

Диакон Александр Атмажитов также подвергался давлению как непосредственно от самого владыки Никона, так и через его любовника архимандрита Клавдиана (Ларькова) с целью предоставления архиерею юношей для сожительства. Архимандрит Клавдиан говорил, что Спасо-Преображенский Каменск-Уральский монастырь, где он является настоятелем, будет "специальным" монастырем - там для архиерея будут подобраны соответствующие "кадры", то есть гомосексуалисты. ...Наш правящий архиерей сказал, что Патриарх уже очень давно знает, что владыка Никон "голубой", но ничего ему не сделает».

«В октябре 1995 года к нам прибыл епископ Никон. Я поднялся в его покои за благословением; владыка был в трусах, рядом стоял мой брат, священник Олег Федотов. Владыка был изрядно выпивши. Ложась, он сказал: "Пимен, пусть твой брат меня полюбит, и я буду его женой"».

Настоятель отказался отдать брата, и епископ снизил требования: «Приведи ко мне какого-нибудь монаха». Несчастному Пимену пришлось долго убеждать владыку, что все ушли на службу. Тогда Никон спустил портки и полез к нему самому. С того дня архиерей стал требовать с настоятеля мальчиков для утех.

«...Будучи совершенно пьяным, владыка Никон плеснул водкой вверх и, обращаясь к Богу, говорил приблизительно следующее: "Кто Ты? А я епископ!"»

Зная теперь историю церковных нравов за все века существования христианства в России, можете угадать, как был наказан этот ублюдок в рясе?.. Правильно, никак. А вот жалобщикам не поздоровилось:

«Когда областная делегация служителей церкви отбыла в Москву, нам - узнавшим, с какими рапортами они едут, -еще верилось, что правда восторжествует. Но настоятели вернулись, подавленные неизвестностью и холодным приемом. Дни шли за днями, а Синод не принимал никакого решения. Наконец, стало известно, что смещены со своих должностей наместник Верхотурского Свято-Николаевского монастыря игумен Тихон (Затекин) и игумен Авраам из Екатеринбурга, написавшие первые рапорты в Священный Синод и первыми собственноручно передавшие их. Ну а епископ Никон, напротив, оставлен на своем месте».

Хорошо уже и то, что жалобщиков не посадили. Потому как епископ обещал устроить их на нары. С его-то связями...

Но, быть может, это единственный случай? Отнюдь нет. Не единственный, а просто ставший известным, поскольку такая закрытая организация, как церковь, очень не любит выносить сор из избы. И вообще, чем организация герметичнее, тем больше в ней грязи.

Одна из газет со слов очевидцев описывает методику приема в епархиальное духовное училище: «Вступительных экзаменов не было. Отбирали по внешности: рост, вес, «фейс»... Дали тест — четыреста вопросов: «Любите ли вы рассматривать в зеркале свои половые органы? Любите притрагиваться к ним? Пользуетесь косметикой?»

Кстати, тот же педерастический епископ Никон, заставляя настоятеля монастыря засылать к нему в кровать молоденьких монахов, убеждал, что ничего «такого» в этом нет - все настоятели православных монастырей занимаются поставкой мальчиков правящим архиереям...

Похоже на правду, если учесть, что митрополита Суздальского и Владимирского Валентина Русанцова обвинили в растлении малолетних, а в Ростовской области за соучастие в изнасиловании повязали настоятеля православного молитвенного дома, иеромонаха Владимира. Во время обыска у работника культа нашли несколько предметов культа — искусственных фаллосов, кассеты с порнографией и марихуану. Ну, последнюю могли, конечно, и менты подкинуть. А вот половые члены из резины милиция обычно не подкидывает. Когда этого святого человека «пробили по базам», оказалось, что за плечами у него уже есть несколько ходок...

Все описанные выше случаи — из 1990-х годов, из «эпохи Ельцина». В XXI веке, с приходом к власти боговерующего и авторитарного президента Путина ситуация в стране только ухудшилась: цензурные щупальца церковного спрута лезут в прессу, в книгоиздание, в выставочное дело...

Наиболее реакционные представители РПЦ пыталась остановить даже публикацию мемуаров Евгения Голубин-ского — профессора церковной истории Московской духовной академии, жившего в XIX веке! (Дело в том, что в своих воспоминаниях церковный историк дает объективную картину существовавших тогда в церковной среде нравов. Мемуарист честно описывает картину ужасающего упадка церкви, когда сыскать в России трезвого попа было почти невозможно, а многие допились до белой горячки.)

Но попытками запретов книг православные борцы за чистоту веры не ограничиваются. Есть, скажем, в Брянске городской парк имени Толстого. Когда-то он прославился на всю страну своими скульптурами, которые изображали персонажей русских народных сказок. Первые фигуры появились тут еще в шестидесятых годах, и с тех пор их число только увеличивалось. За уникальную коллекцию парку присвоили статус музея. Он стал известен даже за границей — как какая делегация в город приезжает, ее сразу ведут в парк. Парк был включен в монографию «Парки мира», получил 8 медалей ВДНХ и кучу всяких призов.

А потом пришли попы...

Этим черным стервятникам, которым отдали расположенную в парке Рождество-Богородицкую церковь, скульптуры сразу не понравились. Почему? Не поверите!.. Потому что они были сделаны из дерева, а древние язычники тоже делали своих идолов из дерева! Значит, скульптуры - идолы!

Неудержимо блистая интеллектом, епископ Брянский с забавным именем Феофилакт заявил, что православный храм не может находиться неподалеку от капища идолов. И потому идолища поганые должны быть уничтожены! После чего экскаватором начали выворачивать скульптуры, прославившие город.

Раньше были бульдозерные выставки, теперь экскаваторные...

Кстати, перед тем как наехать на скульптуры, Феофилакт заявил: он не потерпит, чтобы церковь стояла в парке имени Толстого, поскольку Толстой был отлучен от церкви!.. Это само по себе смешно, но еще смешнее становится, когда узнаешь, что парк назван не в честь отлученного от церкви Льва Толстого, а в честь Алексея Толстого...

А еще говорят, что ниже плинтуса упасть невозможно! Было бы желание! И тогда — бог в помощь... 

Александр Никонов

Появилась возможность ознакомиться  с брошюрой Е. Грекулова «Нравы русского духовенства» 

 Скачать (pdf):

 http://narod.ru/disk/10218303001/Е.%20Грекулов%20Нравы%20Русского%20Духовенства.pdf.html