• Название:

    Документ Microsoft Word (6)

  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: DOCX
  • или


Алёша Попович и Тугарин



     Из славнова Ростова, красна города,
     Как два ясныя соколы вылетывали,
     Выезжали два могучии богатыри:
     Что по именю Алешинка Поповичь млад
     А со молодом Екимом Ивановичем.
     Оне ездят, богатыри, плеча о плечо,
     Стремяно в стремяно богатырское.
     Оне ездили-гуляли по чисту полю,
     Ничего оне в чистом поли не наезживали,
     Не видали птицы перелетныя,
     Не видали оне зверя прыскучева,
     Толко в чистом поле наехали –
     Лежит три дороги широкия,
     Промежу тех дорог лежит горючь камень,
     А на каменю подпись подписана.
     Взговорит Алеша Поповичь млад:
     – А и ты, братец Еким Ивановичь,
     В грамоте поученои человек!
     Посмотри на каменю подписи,
     Что на каменю подписано.-
     И скочил Еким со добра коня,
     Посмотрил на каменю подписи,
     – Росписаны дороги широкия:
     Первая дорога во Муром лежит,
     Другая дорога – в Чернигов-град,
     Третья – ко городу ко Киеву,
     Ко ласкову князю Владимеру.
     Говорил тут Еким Ивановичь:
     – А и братец, Алеша Поповичь млад,
     Которой дорогой изволишь ехать? -
     Говорил ему Алеша Поповичь млад:
     – Лутче нам ехать ко городу ко Киеву,
     Ко ласкову князю Владимеру.-
     Втапоры поворотили добрых коней
     И поехали оне ко городу ко Киеву.
     Не доехавши оне до Сафат-реки,
     Становились на лугах на зеленыех,
     Надо Алеши покормить добрых коней,
     Раставили тут два бела шетра,
     Что изволил Алеша опочив держать,
     А и мало время позамешкавши,
     Молоды Еким со добры кони,
     Стреножемши, в зелен луг пустил,
     Сам ложился в свои шатер опочив держать.
     Прошла та ночь осенея,
     Ото сна Алеша пробужаетца,
     Встает рано-ранешонко,
     Утреней зарею умываетца,
     Белаю ширинкаю утираетца,
     На восток он, Алеша, богу молитца.
     Молоды Еким сын Ивановичь
     Скоро сходил по добрых коней, »
     А сводил он поить на Сафет на реку,
     И приказал ему Алеша
     Скоро седлать добрых коней.
     Аседлавши он, Еким, добрых коней,
     Нарежаютца оне ехать ко городу ко Киеву.
     Пришол тут к ним калика перехожей,
     Лапатки на нем семи шелков,
     Подковырены чистым серебром,
     Личико унизано красным золотом,
     Шуба соболиная долгополая,
     Шляпа сорочинская
     Земли греческой в тритцать пуд.
     Шелепуга подорожная в пятдесят пуд,
     Налита свинцу чебурацкова,
     Говорил таково слово:
     – Гои вы еси, удалы добры молодцы!
     Видел я Тугарина Змеевича,
     В вышину ли он, Тугарин, трех сажен,
     Промеж плечеи косая сажень,
     Промежу глас калена стрела,
     Конь под ним как лютой зверь,
     Из хаилиша пламень пышет,
     Из ушей дым столбом стоит.-
     Привезался Алеша Поповичь млад:
     – А и ты, братец калика перехожея!
     Дай мне платье каличее,
     Возми мое богатырское,
     Лапатки свои семи шелков,
     Подковырены чистым серебром,
     Личико унизано красным золотом,
     Шубу свою соболиную долгополую,
     Шляпу сорочинскую
     Земли греческой в тридцать пуд,
     Шелепугу подорожную в пятдесят пуд,
     Налита свинцу чебурацкова.-
     Дает свое платье калика
     Алеши Поповичу, не отказываючи,
     А на себе надевал то платье богатырское,
     Скоро Алеша каликою нарежаетца
     И взял шелепугу дорожную,
     Котора была в пятдесят пуд,
     И взял в запас чингалиша булатное,
     Пошол за Сафат-реку.
     Завидел тут Тугарин Змеевичь млад,
     Заревел зычным голосом,
     Подрогнула дубровушка зеленая,
     Алеша Поповичь едва жив идет,
     Говорил тут Тугарин Змеевичь млад:
     – Гои еси, калика перехожея!
     А где ты слыхал и где видал
     Про молода Алешу Поповича?
     А и я бы Алешу копьем заколол,
     Копьем заколол и огнем спалил.–
     Говорил тут Алеша каликаю:
     – А и ты ои еси, Тугарин Змеевичь млад!
     Поезжай поближе ко мне,
     Не слышу я, что ты говоришь.-
     И подъезжал к нему Тугарин Змеевичь млад.
     Сверстался Алеша Поповичь млад
     Против Тугарина Змеевича,
     Хлеснул ево шелепугою по буйной голове,
     Розшиб ему буину голову,
     И упал Тугарин на сыру землю,
     Скочил ему Алеша на черну грудь.
     Втапоры взмолитца Тугарин Змеевичь млад:
     – Гои еси ты, калика перехожея!
     Не ты ли Алеша Поповичь млад?
     Токо ты Алеша Поповичь млад,
     Сем побратуемся с тобой.-
     Втапоры Алеша врагу не веровал,
     Отрезал ему голову прочь,
     Платья с него снимал цветное на сто тысячей,
     И все платья на себе надевал,
     Садился на ево добра коня
     И поехал к своим белым шатрам.
     Втапоры увидели Еким Иванович
     И калика перехожея,
     Испужалися его, сели на добрых коней,
     Побежали ко городу Ростову.
     И постигает их Алеша Поповичь млад,
     Обвернетца Еким Иванович,
     Он выдергивал палицу баевую в тритцать пуд,
     Бросил назад себе:
     Показалося ему, что Тугарин Змеевичь млад,
     И угодил в груди белыя Алеши Поповича,
     Сшиб из седелечка черкескова,
     И упал он на сыру землю.
     Втапоры Еким Ивановичь
     Скочил со добра коня, сел на груди ему,
     Хочет пороть груди белыя,
     И увидел на нем золот чюден крест,
     Сам заплакал, говорил калики перехожему:
     – По грехам надо мною, Екимом, учинилося,
     Что убих своего братца родимова.-
     И стали ево оба трести и качать
     И потом подали ему питья заморскова,
     Оттого он здрав стал.
     Стали оне говорити
     И между собою платьем меняти:
     Калика свое платье надевал каличье,
     А Олеша – свое богатырское,
     А Тугарина Змеевича платье цветное
     Клали в чебодан к себе.
     Сели оне на добрых коней
     И поехали все ко городу во Киеву,
     Ко ласкову князю Владимеру.
     А и будут оне в городе Киеве
     На княженецком дворе,
     Скочили со добрых коней,
     Привезали к дубовым столбам,
     Пошли во светлы гридни,
     Молятся Спасову образу
     И бьют челом, поклоняютца
     Князю Владимеру и княгине Апраксевне,
     И на все четыре стороны.
     Говорил им ласковой Владимер-князь:
     – Гои вы еси, добры молодцы!
     Скажитеся, как вас по именю зовут,
     А по именю вам мочно место дать,
     По изочеству можно пожаловати.-
     Говорит тут Алеша Поповичь млад:
     – Меня, асударь, зовут Алешою Поповичем,
     Из города Ростова старова попа соборнова.-
     Втапоры Владимер-князь обрадовался,
     Говорил таковы слова:
     – Гои еси, Алеша Поповичь млад!
     По отечеству садися в большое место,
     В передней уголок,
     В другое место богатырское –
     В дубову скомью против меня,
     В третье место, куда сам зохошь.-
     Не садился Алеша в место болшее
     И не садился в дубову скомью,
     Сел он со своими товарищи на полатнои брус.
     Мало время позамешкавши,
     Несут Тугарина Змеевича
     На той доске красна золота
     Двенатцать могучих богатырей.
     Сажали в место долшое,
     А подле ево сидела княгиня Апраксевна.
     Тут повары были догадливы:
     Понесли ества сахарные и питья медяныя,
     А питья все заморския.
     Стали тут пить, есть, прохложатися,
     А Тугарин Змеевичь нечестно хлеба ест:
     По целой ковриге за щеку мечит,
     Те ковриги монастырския;
     И нечестно Тугарин питья пьет:
     По целой чаше охлестовает,
     Котора чаша в полтретья ведра.
     И говорил втапоры Алеша Поповичь млад:
     – Гои еси ты, ласковой сударь
     Владимер-князь!
     Что у тебя за болван пришол,
     Что за дурак неотесонои?
     Нечестно у князя за столом сидит,
     Ко княгине он, собака, руки в пазуху кладет,
     Целует во уста сахарныя,
     Тебе, князю, насмехаетца!
     А у моево сударя-батюшка
     Была сабачишша старая,
     Насилу по подстолью таскалася,
     И костью та сабака подавилася,-
     Взял ее за хвост, под гору махнул;
     От меня Тугарину то же будет! -
     Тугарин почернел, как осеньня ночь,
     Алеша Поповичь стал как светел месяц.
     И опять втапоры повары были догадливы:
     Носят ества сахарныя.
     И принесли лебедушку белую,
     И ту рушала княгиня лебедь белую,
     Обрезала рученку левую,
     Завернула рукавцом, под стол опустила,
     Говорила таково слово:
     – Гои вы еси, княгини-боярыни,
     Либо мне резать лебедь бедова,
     Либо смотреть на мил живот,
     На молода Тугарина Змеевича.-
     Он взявши, Тугарин, лебедь белую,
     Всю вдруг проглатил,
     Еще тут же ковригу монастырскую.
     Говорит Алеша на податном брусу:
     – Гои еси, ласковой асударь Владимер-князь!
     Что у тебе за болван сидит?
     Что за дурак неотесонои?
     Нечестно за столом сидит,
     Нечестно хлеба с солью ест:
     По целой ковриге за щеку мечит
     И целу лебедушку вдруг проглотил.
     У моево сударя-батюшка,
     Федора попа ростовскаго,
     Была коровишша старая,
     Насилу по двору таскалася,
     Забилася на поварню к поварам,
     Выпила чан браги пресныи,
     Оттого она лопнула,–
     Взял за хвост, под гору махнул.
     От меня Тугарину то же будет! -
     Тугарин потемнел, как осеньня ночь,
     Выдернул чингалишша булатное,
     Бросил в Алешу Поповича.
     Алеша на то-то верток был,
     Не мог Тугарин попасть в него,
     Подхватил чингалиша Еким Ивановичь,
     Говорил Алеши Поповичу:
     – Сам ли ты бросаешь в ево али мне велишь? -
     – Нет, я сам не бросаю и тебе не велю,
     Заутра с ним переведаюсь:
     Бьюсь я с ним о велик заклад -
     Не о сте рублях, не о тысячи,
     А бьюсь о своей буйной голове! -
     Втапоры князи и бояра скочили на резвы ноги
     И все за Тугарина поруки держат:
     Князи кладут по сту рублей,
     Бояра – по пятидесят,
     Крестьяна – по пяти рублев.
     Тут же случилися гости купеческия,
     Три карабля свои подписавают
     Под Тугарина Змеевича,
     Всяки тавары заморскии,
     Которы стоят на быстром Непре,
     А за Алешу подписавал
     Владыка черниговской.
     Втапоры Тугарин звился и вон ушол.
     Садился на своего добра коня,
     Поднялся на бумажных крыльех
     Поднебесью летать.
     Скочила княгиня Апраксевна на резвы ноги,
     Стала пенять Алеши Поповичю:
     – Деревеншина ты, заселшина!
     Не дал посидеть другу милому.-
     Втапоры тово Алеша не слушался,
     Звился с товарыши и вон пошол.
     Садилися на добры кони,
     Поехали ко Сафат-реке,
     Поставили белы шатры,
     Стали опочив держать,
     Коней опустили в зелены дуга.
     Тут Алеша всю ночь не спал,
     Молился богу со слезами:
     – Создай, боже, тучю грозную,
     А и тучи-то з градом дождя! -
     Алешины молитвы доходны ко Христу.
     Дает господь бог тучю з градом дождя,
     Замочила Тугарина крылья бумажныи,
     Падает Тугарин, как собака, на сыру землю.
     Приходил Еким Ивановичь
     Сказал Алеши Поповичю,
     Что видел Тугарина на сырой земле.
     И скоро Алеша нарежаетца,
     Садился на добра коня,
     Взял одну сабелку вострую
     И поехал к Тугарину Змеевичю.
     И увидел Тугарин Змеевичь Алешу Поповича,
     Заревел зычным голосом:
     – Гои еси ты, Алеша Поповичь млад!
     Хош ли, я тебе огнем спалю?
     Хош ли, Алеша, конем стопчу
     Али тебе, Алешу, копьем заколю? -
     Говорил ему Алеша Поповичь млад-
     – Гои ты еси, Тугарин Змеевичь млад!
     Бился ты со мною о велик заклад -
     Битца-дратца един на един,
     А за тобою ноне силы-сметы нет
     На меня, Алешу Поповича -
     Оглянетца Тугарин назад себя,
     Втапоры Алеша подскочил,
     Ему голову срубил,
     И пала глава на сыру землю, как пивной котел
     Алеша скочил со добра коня,
     Отвезал чембур от добра коня,
     И приколол уши у головы Тугарина Змеевича,
     И привезал к добру коню,
     И привез в Киев на княженецкои двор,
     Бросил середи двора княженецкова.
     И увидел Алешу Владимер-князь,
     Повел во светлы гридни,
     Сажал за убраны столы,
     Тут для Алеши и стол пошел.
     Сколко время покушавши,
     Говорил Владимер князь
     – Гои еси, Алеша Поповичь млад!
     Час ты мне свет дал,
     Пожалуй ты живи в Киеве,
     Служи мне, князю Владимеру,
     До люби тебе пожалую! -
     Втапоры Алеша Поповичь млад
     Князя не ослушался,
     Стал служить верою и правдою;
     А княгиня говорила Алеши Поповичю:
     – Деревеншина ты, заселшина!
     Разлучил меня з другом милым,
     С молодым Змеем Тугаретиным,–
     Отвечает Алеша Поповичь млад:
     – А ты гои еси, матушка княгиня Апраксевна!
     Чють не назвал я тебе сукою,
     Сукою-ту – волочаикаю! —
     То старина, то и деянье.

 //-- * * * --// 
   Сейчас, конечно, трудно судить со всей определенностью: был или не был в конце XII – начале XIII века у Всеволода Большое Гнездо, у Константина Ростовского и Мстислава Киевского такой богатырь – Александр Попович? Или же летописные известия, сказания и повести о нем «вставлены» в летописи уже в XV–XVII веках? И какого Александра Поповича можно считать прототипом былинного Алеши Поповича: погибшего с семьюдесятью русскими богатырями в исторической битве на Калке в 1223 году или другого Поповича и другого Александра, который, согласно тем же летописям, был современником Владимира Мономаха и в 1001 году (за два с лишним столетия до Калкской битвы) убивый самого могучего печенежского богатыря, пленил и привез в Киев их князя Родмана (почти так же, кстати, как Илья Муромец привез в Киев Соловья-разбойника), а в 1004 году вновь пошел на печенези, которые в ужасе побегоша в поле, услышав о его приближении? Или же речь идет о двух разных богатырях с одним именем: мало ли на Руси было «поповичей», а среди них Александров? Или же все три – плод фантазии и былинный Алеша Попович вовсе не имел ровно никакого отношения к тем, другим, реально существовавшим… Вот уже более столетия ученые пытаются найти ответ на эти вопросы.
   «Алеша Попович и Тугарин» – самый древний былинный сюжет, основанный на мотивах змееборчества.

Каждый из былинных героев бьется со своим чудищем: Илья Муромец с Соловьем-разбойником, Идолищем или Сокольником, Подсокольником, Жидовином, Добрыня Никитич – со Змеем Горынычем или киевской колдуньей Маринкой Кайдаловной, а на долю Алеши Поповича достался Тугарин.
   Но былинный Тугарин, как считают исследователи, не просто художественный образ. У него есть вполне реальный исторический прототип: половецкий хан Тугоркан, ставший в 1094 году тестем Святополка и убитый киевлянами в 1096 году. Убийство в Киеве исторического Тугоркана и былинного Тугарина действительно дает основание для такой параллели.
   Впрочем, это толкование не единственное. Существует общеславянский корень «туг» в значении «горе, печаль, обида» (тужить, туго – слова того же корня). Таким образом, имя Тугарин вполне могло быть нарицательным, со значением – «обидчик, насильник, угнетатель». «Имя Тугарин, – замечают исследователи Ю.И. Смирнов и В.Г. Смолицкий, – наряду со многими другими эпическими именами (Богатырь, Добрыня, Дунай, Залешанин, Казарин, Пересвет, Рахман, Салтан, Соловей, Сухан, Тороп, Хотен и другие), было собственным „некалендарным“ именем у русских вплоть до конца XVII века. Оно пользовалось определенным распространением среди низших и средних слоев населения центральных районов Московской Руси, в частности у „служилого сословия“. Лингвистически нельзя объяснить бытование этого имени влиянием былинного образа. Лингвистически мог происходить лишь обратный процесс. Неизвестно, какое значение вкладывали русские в имя „Тугарин“ в XVI–XVII вв. Более вероятным кажется, что оно было для его носителей своего рода оберегом, предохраняющим от сглазу, нечистой силы. Выбор нарочито „дурного“ имени в качестве оберега известен как обычай у многих народов, в том числе и у славян».
   Существует два варианта боя Алеши Поповича с Тугарином. Один – чисто мифологический, «змееборческий», где он встречает и убивает Тугарина в поле, по пути в Киев; и второй – более «исторический», где он убивает его в Киеве, на пиру у князя Владимира. В «Сборнике Кирши Данилова» обе эти версии совмещены. В результате в одной былине Алеша Попович убивает Тугарина дважды.