• Название:

    Просьба у кого life, звоните 2

  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: DOCX

Просьба: у кого life, звоните!

Глава 1

- Ο Γιάννης είναι καλός μαθητής… - говорила молодая экзаменаторша, читая текст с листика. Но мои мысли были далеко от этого класса украинского языка и литературы, от школы №168 в городе Мариуполе, от пяти девушек-студенток курса иностранных языков, от двенадцати участников олимпиады и от моей работы, лежавшей на столе. Одна из девушек, одетая в белоснежную блузку, черную юбку, с опутанной черными бусами, шеей, увидев моё улыбающееся лицо, улыбнулась за компанию. Хотя, какая может быть компания? Ведь она не знала, о ком я улыбалась, но догадывалась, что не из-за вопросов к прочитанному тексту. Ну, скажите мне, что может быть важнее для шестиклассницы на олимпиаде по греческому языку? Конечно, только мальчик. Вот, и она это поняла.

Мы познакомились в Греческом Фонде Культуры. Видела только издалека, но… Сердце сразу ёкнуло, но я сделала вид, сама себе наврав, что это ничего такого. Просто забудется. Но этот грек никак не хотел покидать мои мысли! Он словно ходил по пятам и хотел поглотить своими черными глазами. И так каждый месяц, на каждой викторине.

Ну, вообще-то викторина, это что-то типа конкурса. Даются две темы, ты их готовишь, причём каждый раз разные, и раз в месяц проводятся такие встречи. С каждым призовым местом баллы накапливаются и продолжают расти. Последняя викторина, где будет определён победитель, едущий в греческий лагерь, будет только через два месяца.

Текст прочитан. Я что-то пишу. Нет, можно отвечать на вопросы на родном языке, но я зачем-то пишу на греческом. Усложняю себе задачу, которая и без меня не простая. Нет полной уверенности только в двух вопросах, но как подумаю, что за стенкой сидит и пишет свою работу ОН, все мои трудности кажутся мелочью, по сравнению с тем, сколько времени я провела с ним рядом. Вот какая всем разница как его зовут? Все равно, мои подружки в жизни не поймут, как можно влюбиться в умного и положительного парня, который старше меня всего на два года. Нужно любить плохого парня, которому 16 лет, который курит и ругается матом. Я, конечно, понимаю, что Анестис тоже знает маты, как и я, собственно, но он производит такое впечатление! Я скажу так: «Нет, вы не вправе сказать нет. Это нужно хотя бы один раз увидеть». Не могу я, как плохой писатель, описать Анестиса недостаточно. Но также не могу описать неправильно. Он похож на Геракла, только в наше время. Или это только мне так кажется? Дело даже не в мышцах и совсем не в том, что он человек родом из моей исторической родины. Просто в Анестисе сочетается красота и ум, любовь к книгам и умения обращаться с телефонными и компьютерными программами. А я думала, что таких людей в наше время уже в музеи отнесли, в общем пользовании они ограничены, а такое понятие, как «хорошо воспитанный человек», тоже самое, что «живой динозавр».

Я решила как-то себя отвлечь и пописать в блокноте, отобранном у мамы. Мой почерк, и так кривой, теперь больше напоминал почерк хулигана-первоклассника. Но я мужественно сделала вид, что просто переволновалась и прочитала написанные строки:

«Как будет выглядеть вторая часть? И что значит слово πισίνα? Так значит, мы всё-таки будем тянуть тему для сочинений. Это супер плохо. О, нет! Нас двенадцать, то есть больше чем тем для сочинений. Два человека будут повторять одно и тоже. Жуть, как хочется в туалет!

С первого раза неправильно подписала работу: вместо того, что бы в поле для имени написать имя, я написала там фамилию.

Одна из девочек пошла в туалет. Она из группы, приехавшей из Днепропетровска, как выведала моя мама. И как только она успевает на все стороны? Может, и мне пойти за ней?» Я все прочла. Почувствовав, что еще чуть-чуть, и конфуза не избежать, я отпросилась в туалет.

- Ты знаешь, где он? – спросила та девушка, которая читала текст. На ёё правой руке было браслетов шесть, рваные джинсы (как по моде), и разноцветная мужская рубашка. Я покосилась на нашего куратора, которую звали Вероника Ростиславовна. Это была женщина лет 56, ростом 170 сантиметров, очень подвижная и улыбчивая, тощая и в трикотажном платье красного цвета. Вероника Ростиславовна с изящностью молодой лани (я на полном серьёзе), встаёт с последней парты, за которой сидит, и, взяв меня под ручку, выходит из класса.

- Как тебе наша школа? – нетерпеливо спросила Вероника Ростиславовна. Мы шли по лестнице уже порядка два этажа, и я на ней еле успевала. Честно говоря, почувствовала себя пенсионеркой, бегущей за трамваем. Нет, конечно, Вероника Ростиславовна очень хороший человек, но она никогда не учитывает свою излишнюю быстроходность.

- Ой, да у вас такая отличная школа! Наша даже в подмётки не годится, - сказала я, и подумала, что может немного ёё перехвалила. Но манёвр был рассчитан правильно: Вероника Ростиславовна от удивления и радости сбавила темп, и мне удалось вздохнуть свободно. Куратор, было, хотела мне что-то ответить, но потом передумала, так как мы уже приближались к цели. Я, так сказать «припудрила носик» и Вероника Ростиславовна отвела меня обратно, всё удивляясь, какая у них в Мариуполе хорошая школа. Мои мысли были то об Анестисе, но о предстоящем задании по олимпиаде, так что Веронику Ростиславовну я не слушала.

Когда мы зашли в класс, там царила гробовая тишина. Вероника Ростиславовна сказала, чтобы я помыла руки в умывальнике и даже мне дала тряпочку. А так как делать особенно было нечего, и нужно было ждать объявления результатов, я решила снова пописать в блокноте.

«Пошла в туалет. У них в школе туалеты открытые, а у нас все кабинки закрыты. Я помыла руки прямо в кабинете. Я помыла руки и вытерла их тряпочкой, ёё мне дала Вероника Ростиславовна. Да, нечего сказать, у моей группы хорошая куратор. Она учительница украинского языка и литературы и очень своей добротой напоминает мне нашу учительницу. Анна Валерьевна тоже очень к нам добра. Но может, только потому, что ей только двадцать три года и она еще не умеет себя вести строго с детьми.

Школа в Мариуполе в миллион раз лучше нашей, одесской. Куратор сказала, что эта школа считается одной из лучших в районе. Ну, может и перехваливает, но очень похоже на правду».

Нам раздали листики с заданиями. Я быстро все написала, так как не нашла там ничего затруднительного, и снова принялась писать.

Я на секунду прервалась и осмотрелась. Когда я впервые увидела классную комнату, я ничего примечательного не заметила. Но тут мой взор остановилась на стенгазете, и я решила поподробнее ёё описать. Вот, что у меня получилось:

«В классе, где мы находимся, висит плакат с портретом Вероники Ростиславовны и ёё класса. Там же расчерчены обязанности, дежурства, торжественные события и фотография. На фото 16 человек. Малова-то что-то. У нас в классе 24 ученика».

Я подняла голову. Девушки уже готовились к третьей части мини-экзамена, и на меня напал благоговейный страх.

«Начинается сочинение. Больше пока писать не буду», - написала я и сама удивилась своей краткости. Я спрятала блокнот в голубую папку и только немного хотела отвлечься на мысли об Анестисе, как в класс зашел оператор. Он приблизился к каждому ученику, взял крупным планом, что он пишет, и, наконец, приблизился ко мне. Я изобразила жуткую занятость на лице. Достала листик и начала что-то там сочинять на греческом языке, чтобы как-то его от себя отогнать. Но оператор все время, пока я тщетно пыталась его удивить, стоял нерушимо. «И чего это он ко мне пристал? Нет, я не в том смысле, просто зачем так все пристально снимать на камеру?» Только я закончила свою мысль, как назойливый оператор поспешно удалился, напоследок сказав девушкам «извините». «Вот какая сила моей мысли!» - рассмеялась я в душе…

Вместо того чтобы ждать своей очереди в классе (это я о сочинении), девушки-экзаменаторшы сказала нам ждать своей очереди в коридоре, и именно здесь началось самое интересное.

Волнение перед самым важным этапом олимпиады было очень сильным. И хотя одета я была достаточно тепло, меня немного морозило. Подкашивались коленки (сама удивляюсь своей реакции). И из-за того, что я все время норовила упасть, мама меня придерживала. Все дети стояли на лестничной площадке. Но они для меня не были различимы. Я не собиралась заводить новые знакомства, и поэтому общение с остальными участниками моей группы ограничивалось короткими фразами. А моя мама, Елена Владимировна, с ёё вечной улыбкой, чувством юмора, тактичностью, вежливо разговаривала с родителями участников олимпиады. Ну, и надо же такое совпадение, маму Анестиса зовут тоже Елена, только отчество у неё другое, как говорит Анестис, «советское», Ивановна.

Мы немного потолпились у дверей кабинета украинского языка литературы, и, наконец, очередь дошла и до меня.

Я, слегка прикрывая глаза, и чуть не падая в обморок, поздоровалась. Девушки сухо ответили:

- Καλημέρα. Πως σε λένε; - спросили они хором.

- Με λένε Αγγελική, - тихо ответила я. Волнения все равно имело надо мной огромную власть.

- Можешь тянуть себе тему, - сказала та девушка, которая читала нам текст.

Я повиновалась. Рука потянулась за темой для сочинения, и я даже закрыла глаза для чистоты эксперимента, так сказать. Что уже было в руке и я поднесла ёё к самым глазам на выдохе. «Εργάσιμη ημέρα μου». Тут вспомнилось, как я всю дорогу заклинала, чтобы мне не досталась тема «Мой рабочий день». Но, как всегда, по закону подлости, мне попалась именно она. Я, еле таща ноги от злости, села за какую-то свободную парту в глубине класса. Дело даже было не в том, что я ёё плохо выучила, тему эту, и даже не в том, что она мне не нравилась (хотя, и в этом тоже). Мне было жутко обидно, что то, чего я не хотела, случилось. А еще более было обиднее то, что девочка, которая декламировала свою тему передо мной, вытащила тему «Времена года». Эта тема была мною выучена хоть и последней, но оказалась почему-то самой любимой и самой хорошо выученной. Девочка не могла связать и два слова. Было видно, что она ёё почти не выучила. Я прикусила губу, иначе как начала бы тут рассказывать за неё! Не остановите. Я уткнулась в маленькую бумажечку с надписью «Εργάσιμη ημέρα μου» и сделала вид, что усиленно ёё повторяю, а на самом деле все считала ошибки и запинки в рассказе предыдущей участницы. Я с горем пополам успела кое-как подготовиться, пока экзаменующие вытаскивали клещами фразы из этой забитой «гречки». Но долго ёё мусолить не стали. Сказали так, все впятером, да и еще с улыбочкой:

- До свидания! Ты свободна, можешь ждать результатов.

Девочка направилась к двери. Потом оглянулась напоследок, посмотрела на экзаменующих девушек, поняла по их взглядам, что: «все очень плохо» и посмотрела на меня. «С Богом!» - читалось в ёё взгляде. Я скорчила довольную и беспечную мину, мол «все будет хорошо», сама этого точно не зная...

Ну, вот и всё. Не знаю, сколько сейчас времени, для меня прошла целая вечность. Может пять минут, может, все десять, но я уже стою в вестибюле. Анестис находится совсем рядом, он стоит за спиной Елены Ивановны, но даже он не способен меня вывести из стрессовой прострации после декламации темы «Мой рабочий день». Елена Ивановна щебечет что-то утешительное мне, но я ограничиваюсь лишь тем, что спрашиваю у неё значение слова «πισίνα». Это, оказывается, бассейн. Ну, да ладно, я что-то напутала в работе из-за этого слова, но уже ничего не поделать. Жребий брошен, так сказать. Он брошен двенадцати другим участникам, Мариупольской школе, девушкам-экзаменующим и моим знаниям греческого языка. Думаю, что тяжелее всего приходится последним. Галина Сергеевна, руководящая нашей поездкой в Мариуполь, ведёт мою мини группу (то есть меня, Анестиса, маму и Елену Владимировну), в столовую. Я только сейчас начинаю чувствовать зверский голод, подтачивающий и без того моё депрессивное настроение. А депрессивное оно от того, что я считаю, что не рассказала по данной мне теме всего, чего могла. И вот с такими невесёлыми мыслями я шла за мамой, опустив голову и не обращая на Анестиса никакого внимания. У него рот не закрывался, так ему хотелось рассказать все подробности олимпиады и ёё условий.

Блокнота теперь у меня с собой не было, и поэтому я почти ничего не запомнила. Особенно учитывая то, что я не старалась. Но в памяти отпечаталось два десятка столов, высокий потолок, скудное освещение и цветы посередине столовой. Ну, думаю, что освещение у них вообще-то нормальное. Но в силу того, что день на дворе, но очень сумрачный, но свет решили сэкономить. Это, конечно, с их стороны осмотрительно и правильно, но с первого взгляда это кажется простым недочётом администрации Мариупольской школы.

Обед был вкусен и горяч, но мы были вынуждены его долго ждать. Ух, ты, прям стихотворение! Я немного пришла в себя и достаточно хорошо утолила свой голод и жажду, но салат недоела. Мама повернулась ко мне и возмущенно сказала:

- Ну, вот что это такое? Чуть с ног не падала, а теперь ничего не ест! Как это называется?

Я сочла нужным ничего не ответить и начала заполнять свой желудок салатом, который остался недоеденным. Нечего маму нервировать.

Потом зашла Галина Сергеевна и сообщила, что вскоре начнётся концерт. Но, как, оказалось, ещё оставалось время, только, сколько именно, я не знала.

Я поспешно покинула столовую, и все последовали моему примеру. Все немного устали. Устали от дороги, от ожидания, от своей участи в целом. Поэтому было немного неловко и три человека, идущие за мной, сохраняли молчание. Оно немного давило на меня, и уже лучше Анестис начал что-то рассказывать. Пусть, хоть бред, но не тишина в пустом коридоре первого этажа. Он как будто почувствовал это и спросил, обращаясь ко мне:

- Ну, как тебе задания олимпиады? Как по мне, они оказались слишком простыми.

Я задумалась и ответила так:

- Я считаю, что задания были разной сложности, но для меня они были достаточно лёгкими, - сама не зная от чего, сказал я такое длинное предложение.

Анестис, было, открыл рот, что бы что-то ещё у меня спросить, но Елена Ивановна отрезала:

- Толик, чего ты к Анжелике пристаёшь? Она устала, а ты еще со своими расспросами лезешь… - она всплеснула руками.

Я повернулась к Елене Владимировне и ответила:

- Ну да, я немного устала. Но вы же знаете, как я не люблю, когда вы Анестиса Толиком называете.

- Да, помню.

- Ну так вот, это тоже самое, что Элеонору называть Лерой.

Мама Анестиса ничего не ответила, и так разговор был исчерпан.

Я села на скамейку в вестибюле. Там стояли огромные кадки со сказочно-зелёными листьями. Повсюду были миниатюрные греческие флаги. Они чередовались с украинскими. Так я сидела минут пять, не замечая происходящего вокруг меня. Потом мама потащила меня в какой-то кабинет. Оказывается, она уже завела дружбу с учительницей математики и та хвасталась своим кабинетом.

Там было также красиво и жизнерадостно, как и во всей школе. Парты были выкрашены в розовый цвет. Стулья были чёрными, а шкафы темнели в конце кабинета. Мне класс понравился, а особенно – цветы. Создавалось впечатление, что они были повсюду. Анестис и Елена Владимировна почему-то за нами не последовали.

Выйдя из кабинета, мы с мамой не увидели своих спутников. Пожав плечами, я посмотрела на маму. Но у неё, судя по всему, тоже не было никаких мыслей насчёт исчезновения Анестиса и Елены Ивановны. Меня это немного обескуражило и расстроило. Эмм… Не помню, что было дальше (не знаю даже, отчего). Но вскоре мы поднялись на третий этаж и увидели актовый зал во всём своём великолепии. Описание актового зала не могу оставить без внимания читателей.

Потолки были где-то метров пять, шесть. «Нашему актовому залу с этим не сравниться», - с грустью подумала я. Потолок был покрыт такими маленькими белыми плитками, собственно, как и в нашем кабинете математики. На люстры я внимания не обратила, а вот бра мне понравились. Так как у дверей актового зала сверху было некое подобие балкончика, по краям были развешаны красивые бра в форме лилий или ещё каких-то там цветов. Они источали приятный, мягкий свет, ненавязчиво украшая зал. Так как это помещение было огромных размеров, примерно с всю мою трехкомнатную квартиру, места хватило всем. Зал казался сказкой, в которой хватило места всем, кроме меня с мамой и сцене. От первого ряда до сцены было рукой подать, и мне это совсем не понравилось.

И вот, опоздав лишь на пять минут, мариупольцы начали концерт. Я сочла нужным снова что-то писать в блокноте: «Идёт концерт. Награждение в 16:00. Да, здесь концерты гораздо интереснее, чем у нас в школе. Может и не все, но этот – совершенно точно. Хоть мы и находимся в селе под Мариуполем, тут всё в сто раз лучше, чем в нашей школе. Извини, родная тридцать восьмая, за излишние похвалы Мариуполя, но ты сама виновата».

Какой-то танцевальный коллектив плясал под детскую греческую музыку. Дети так зажигательно это делали, что, поневоле, тоже захотела что-нибудь станцевать. Но что-то меня в последний момент остановило. Начался следующий номер, греческий танец. Но танцевали его так плохо, что я решила отвлечься и поделиться своими мыслями с блокнотом. Но почему-то никаких мыслей в голове у меня не оказалось, и я со скучающим видом сидела на концерте. Примерно через полчаса на сцену вышла местная звезда сцены – Лайли Парадисопуло. Маму толкнула меня в бок. Я хотела на нее цыкнуть. Но она стрельнула глазами куда-то. Я проследила за маминым взглядом. Он был на сцене. Да, то, о чём мама меня толкнуло (если можно так выразиться), стоило того.

Посередине сцены стояла девушка. Возраст ёё не был никому интересен. Всегда глаза были обращены на Лайли. Я вслушалась в ёё голос, в красивое звучание непонятных греческих слов. Завораживал не только мелодичный голос молодой певицы, но и ёё внешний вид. Чёрные, как смоль, волосы, были зачесанными, а остальные – в милом беспорядке лежали не плечах. В чёрных волосах были видны нити жемчуга и золота. Одно прядь была фиолетового цвета, но вид не портила. Розовое, почти прозрачное, оно напоминало и греческий наряд, и египетский сразу. Да, оно было прозрачным, но всё это великолепие выглядело так прилично и так к месту, что казалось, будто из Мариуполя мы перенеслись в Древнюю Грецию. Глаза Лайли были накрашены в ярко зеленый цвет, а губы – розовый, под цвет платья. Не только я была заворожена этим зрелищем, но и мои соседи – мама, Анестис, Елена Ивановна, - но и весь зал.

Песня уже почти закончилась, как окно за моей спиной распахнулось настежь. Мы сидели в последнем ряду, и больше всего почувствовали сквозняк. Люди не сразу среагировали на это, особенно после увиденного и услышанного. Но быстрее всех заметила проливной дождь, льющий из окна, именно я. Мне пришлось толкнуть какого-то участника олимпиады, а ему было где-то лет семнадцать, и нас оградили от действительности: от дождя, от отсутствия солнца и облачного неба.

Прекрасное выступление Лайли Парадисопуло, самое лучшее на концерте, уже подошло к концу. Но не все ещё пришли в себя от гречанки. Само собой разумеется, что больше никому из участников не удалось произвести такого неизгладимого впечатления на зрителей. Да, была ещё одна певица. Может, ёё голос был и лучше по сравнению с голосом Лайли, но наряд был жалок и никто не обратил на неё внимания. Несправедливость, но что поделаешь?

Концерт близился к концу. Сидящие в зале люди уже почти находились в полусонном состоянии. Не знаю, как им, а мне концерт понравился. Лайли Парадисопуло у них и так звезда чуть ли не всей донецкой области, и не удивительно, что она так всем понравилась. На сцену ступила другая девушка. Она не была в таком умопомрачительном наряде, как Лайли. На ней был надет национальный греческий костюм. Только я не поняла, какой именно – кипрский, критский или центральной Греции. Я, было, повернулась, чтобы спросить у Елены Ивановны, что за наряд у этой девушки, но ёё на месте не было. Повернулась по другую сторону – и мама ушла. Так осталась я с Анестисом одна. Я решила ничего не спрашивать, так как подумала: «Я отвлеклась так, что даже по сторонам не смотрю. Ну и что, что концерт очень интересный? Так бы меня и война не привела в чувства». Но Анестис как будто почувствовал мою ссору с самой собой, и сказал:

- Мамы скоро придут. Они попросили их подождать и никуда не уходить.

Я на это никак не среагировала. Меня больше интересовало то, куда Елена Ивановна и моя мама отправились. Хотя, что за глупости? Всё и так понятно.

Вскоре Елена Ивановна и мама вернулась. Меня так и подмывало спросить, где они были и о чём разговаривали, но что-то в последний момент останавливало. И, занятая такими мыслями, я уже не смотрела концерт.

Зазвучала торжественная музыка. Я поняла, что сейчас начнётся награждение победителей. Призовое место меня не очень интересовало, ведь я встретила много хороших людей. Нашу соседку по комнате, Наташу, Анестиса, Елену Ивановну. Нет, Анестиса я и раньше видела на викторинах, но на олимпиаде представилась возможность познакомиться поближе. А какая у Анестиса чудесная мама! У меня, конечно, не хуже, но я таких людей, как она, еще не встречала. Я глубоко вздохнула и приготовилась услышать результаты. Директор школы, женщина с двойной фамилией, одна из которых была греческой, имя ёё я даже не потрудилась запомнить, объявила:

- Третье место заняла… третье место заняла… - сказала она, и уставилась своими маленькими заплывшими глазками на зал. То, что у глагола было окончание женского рода, меня обрадовало. Я знала точно, что первое место мне не получить и надеялась хотя бы на третье. – Якушенкова Полина!

Сердце на мир остановилось. Я не совсем еще была уверена в том, что я, так сказать, «в пролёте». Но пыталась не отражать никаких эмоций на лице. Я, наверное, побледнела бы, если бы не была такой загорелой.

Денежный приз и стопку книг уносила Якушенкова Полина со сцены. Ёё сфотографировали и она спустилась оттуда, дабы поскорее обрадовать своих. Елена Ивановна с надеждой посмотрела на меня, но я сделала вид, будто ничего не заметила. Сладенько улыбнувшись, да так, что стала похожей на китаянку, директриса предзнаменовала свои слова:

- Второе место заняла Чешских Янина!

В эту секунду я поняла, что поезда в Мариуполь оказалось бесполезной. Я расстроила Ольгу Романовну, свою учительницу греческого языка в фонде, тем, что не получила места. Какая разница, что я влюбилась? Что подружилась с мамой Анестиса? Главное, что я ничего не привезла с собой. Да, первое место ещё не объявили…

- И первое место Асаржи Сергей!

Это мои мысли прервала директриса. Она могла даже не объявлять все места. Пусть это было бы эгоистично, то тогда бы Анестис и его мама не смотрели на меня так, будто я в коме от того, что у меня в руках нет приза. Анестис попытался меня утешить:

- Да ладно, не расстраивайся ты так…

Конечно, тебе легко говорить! Ты жил в Греции достаточно много, родился там, а я всего-то два года учу его! Ком стоял в горле, но я воздержалась и от ответа, и от слёз. Елена Ивановна с уважением на меня взглянула. В ёё понимании, не заплакать из-за того, что твои старания были напрасны, подвиг. Так, по крайней мере, думала я. И всё-таки, хорошо, что я никому ничего не ответила, продолжая хлопать!.. Надо уметь проигрывать.

Глава 2

Галина Сергеевна, женщина хорошая, но с ней ни в коем случае нельзя спорить. Она сказала, что ужин в федерации назначен на 19:00. Ещё много времени и наш автобус отправляется в супермаркет.

После окончания награждения Наташа сообщает Елене Ивановне, что хочет ехать в одном автобусе со своими знакомыми, с которыми она каждый год в лагере в Симферополе, до гостиницы. Мама Анестиса ёё отпускает.

Галина Сергеевна начинает кричать на весь автобус:

- Где Наташа? Мы должны ехать, а ёё нет!

Елена Ивановна отзывается:

- Наташа сказала, что хочет поехать в гостиницу со своими друзьями из Симферополя.

- Что? Теперь ёё нужно искать! – голос Галины Сергеевны, без сомнения, заставил трястись весь автобус.

Первым с места поднялся Анестис:

- Я сейчас найду Наташу.

Это больно меня кольнуло в сердце. Мне показалось, что это чувство – не что иное, как ревность. Я принялась доставать наушники из кармана. Анестис уже бежал по ступенькам к школе. Мамы встретились взглядом и побежали за ним. Из-за этой фразы Анестиса мне теперь всё было безразлично. Я включила какую-то песню, а сама в душе ругала Наташу. Если бы она не ушла в неизвестном направлении, я бы не испортила своё отношение к Анестису.

Прошло минут десять с того момента, как они втроём ушли. Я уже забеспокоилась, но подавать виду не стала. Порывалась позвонить маме, но она оставила свою сумку на соседнем кресле, а Елене Ивановне звонить я не решалась. Да я точно и не помнила, был ли у меня ёё номер.

Тут вернулся Анестис. Сам. Он приблизился ко мне и что-то сказал. Но я была в наушниках. Я сняла и. Анестис попросил меня позвонить. Я помедлила, но взглянув на его взволнованное лицо, спросила:

- Что такое?

- Я хочу позвонить мама. Можно? – спросил он, уже набирая номер.

Я предпочла промолчать.

Мамы вернулись. Они обрадовали меня с занятием четвёртого места. Мне не хватило полбалла до третьего места. Жаль-то как! По аудированию у меня самая высокая оценка в группе.

Ещё много времени, и наш автобус отправляется в супермаркет. Я погружаюсь в свои мысли, попеременно записывая их в блокнот:

« Места призового я не получила, хотя до третьего места не хватило несчастных полбалла. Грустно, конечно, но ничего уже не поделать. Кстати, у меня самый высокий балл ответов на вопросы по тексту. Причём, я отвечала на вопросы на греческом, хотя можно было и на русском языке».

Я ни капли не была расстроена. Жизнь улыбнулась мне, но не до конца.

В супермаркете мы были, но он мне совсем не запомнился.

«Поехали в супермаркет. Блуждали там минут десять по торговому центру, но потом-таки его нашли. Супермаркет так был спрятан, что никто его сразу не увидел. Мы с мамой потратили там семьдесят две гривны с копейками. Галина Сергеевна хочет устроить поляну в честь занятия Анестисом и Наташей первого места. Ну, что ж, флаг ей в руки. Нам же только остается заплатить пятьдесят пять гривен с носа».

Тут неожиданно машина свернула куда-то. Ручка выскользнула из моих рук и разрисовала страничку блокнота. Всё были в недоумении. Галина Сергеевна забасила:

- Сейчас мы едем на море. Сделайте себе памятные фотографии!

Видно было, что никому не хочется туда ехать. Но со словами Галины Сергеевны никому спорить не хотелось. Меня это обидело.

«Едём на море. Зачем? Чтобы сделать фотографии. Зачем? Я уже отвечала. Нет, я просто не считаю что это нужно делать. Ужин в федерации только в 19:00.Надо же чем-то нас занять?»

Мы остановились. Я с горем пополам пошла тоже. Но предусмотрительно взяла печенье, купленное в супермаркете и почти оставшееся не съеденным. Наполнив им свой карман, я со спокойной душой вышла из микроавтобуса.

Не успели мы перейти на другую сторону улицы, как микроавтобус умчался, поднимая облако пыли. Елена Ивановна возмутилась тому, что нас всех здесь бросили, но её слова не нашли отзыва ни в чьём сердце.

- Анжелика, сфотографируешь нас с Анестисом? Просто у меня телефон разрядился, и...

Я кивнула, тем самым не давая Елене Ивановне закончить предложение.

Я фотографировала, меня фотографировали. Но прошло минут двадцать, как я подмёрзла. Да и не только я. Хотелось побыстрее залезть в микроавтобус, а затем приехать в Одессу. Да, я знала, что дома меня ждала рутина, но глаза моё уже было не в силах видеть то, как Анестис ухаживает за Наташей. Я шла подле мамы и Елены Ивановны. Но вот, на дороге встала огромная лужа. Не знаю, как это получилось, но, в общем. Анестис меня почти толкнул в этот мини-бассейн, но я оказалась проворнее. Перемахнула через неё и пошла дальше, как ни в чём ни бывало.

Уже приближаясь к автобусу, я услышала телефонный звонок. Мелодия была греческой, на звонок которой я поставила папу. Я взяла трубку.

- Да, я слушаю.

- Вот что ты дакаешь? Маму давай!

Я была немного обижена тону папы. Он явно был не в настроении. «Но я-то в чём виновата?» - подумала я и сказала:

- Чего ты на меня кричишь?

- Ты – недоросль, я перед тобой отчитываться не собираюсь! Маму дай! – он на секунду запнулся, а потом продолжил. – И вообще, у тебя ещё и склероз! Ты почему мне не перезвонила после этой своей олимпиады?

Ком подступил к горлу. Я окликнула маму и передала ей телефон, а сама быстро засеменила к микроавтобусу, чтобы никто не видел меня расстроенной, а особенно – Анестис. Актёры театра Галины Сергеевны, которые тоже участвовали в олимпиаде, только в номинации «Театр», уже все были в сборе. Они сидели, каждый на своём месте. Меня раздосадовало то, что они всегда обгоняли меня. «Но ведь только благодаря тому, что они поехали на олимпиаду, поехала ты! Согласись, Галина Сергеевна не согласилась бы поехать «порожняком». Нужна мотивация – она человек такой». Тогда я действительно согласилась с доводами, пусть даже со своими собственными. Да, ни с кем, кроме себя, у меня никогда не было таких споров и соглашений. Недаром же мой девиз «Вижу цель – не вижу препятствий!» и «Слушать только себя!». Папа вообще часто говорил, что я очень похожа на мальчишку. А вы ещё почитайте историю моей болезни: сотрясение мозга, закрытый перелом правой руки по типу «зелёная ветка». Ещё у меня было ужасное растяжение пятки левой руки, но это происшествие почему-то туда не записали.

Я, не обращая ни на кого внимания, села на сидение у окна и невозмутимо заткнула уши наушниками. Вспомнилось, как папа говорил о моих действиях: «Да ладно, пусть слушает… Уши у человека мёрзнут. Не видите?». Ком в горле. Да, я люблю папу. Всё время о нём помню. И из Греции первым я выбрала подарок ему второму, после мамы, конечно. Я маму и папу люблю одинаково, но… Всё равно, отношения с мамой «будничные», а с папой «воскресный праздник». Я прогнала воспоминания и тогда такая запись появилась в небезызвестном вам блокноте:

«На море было очень холодно. Сделали пару фотографий, в основном фотографировала я Анестис с его мамой. Позвонил Д.М. Галинский, какой является мне ближайшим родственником – отцом. Этот многоуважаемый гражданин смел назвать меня «недорослю» и немедленно требовал маму к телефону. Такую нелестную характеристику я… «Нелестную»? Такую грубость я услышала потому, что я, видите ли: «Ты мне не перезвонила! Мне уже надоело разговаривать с недорослю!». Но и это происшествие не очень омрачило моего приподнятого настроения после концерта юных талантов в одной из мариупольских школ».

Ну вот она, федерация. Здание, стилизированное под древнегреческое. Начинается подготовка к ужину в федерации. Я выхожу из микроавтобуса. Федерация представляется взору во всём своём великолепии, да и к, тому же, освещённая закатом. Красивый колонны с фигурными капителями, статуя греческого святого, имени которого я не знала и не потрудилась прочитать. Хотя нет, происходит чудо и я вспоминаю имя святого – Игнатий! Статуя его в два-три раза больше человеческого роста. Лестница, внешний вид которой я не запомнила.

Между нами зашёл разговор о Греции. Мне, честно говоря, в Греции больше всего запомнились цикады. Но тогда названия их я не смогла вспомнить и описала внешний вид цикад. Оказалось, Анестис и Елена Ивановна не знают, что это за насекомые такие! Я бы в шоке. Мне не пришло в голову, что я была в деревне рядом с Салониками, где цикады были, а Анестис и его мама жили в Афинах – там могло не быть цикад, - конечно же, я об этом не подумала. Поэтому мы все вместе дружно посмеялись над тем, что не верим, что Анестис и его мама были в Греции…