• Название:

    История Ассассинства

  • Размер: 0.19 Мб
  • Формат: DOCX
  • или


Ассасины

Ассасины (от араб. — «употребляющие гашиш») вошедшие в европейские языки как ассасины — агрессивная секта низаритской ветви исмаилитов, получившая известность и политическое влияние в средневековой Европе и исламском мире. Отличалась строгой дисциплиной и совершением многочисленных религиозно и политически мотивированных убийств.
Орден хашашинов был основан в Иране фатимидским миссионером, персом Хассаном ибн Саббахом (ум. в 1124 году). Глава секты в созданной Ибн Саббахом иерархической системе власти носил титул «Шейх аль-Джабаль» (среди крестоносцев он стал известен как «Горный Старец»).
Из горной крепости Аламут, расположенной к северо-западу от иранского города Казвин и захваченной Ибн Саббахом в 1091 году, в последующие два столетия хашашины распространили своё влияние на многие области мусульманского мира, создав цепь укреплённых горных фортов в северном Иране и Сирии и проводя политику тайных убийств своих врагов и оппонентов. Среди их жертв — Низам аль-Мульк, покровитель учёности и визирь султана Малик-Шаха, пославшего две неудачные военные экспедиции против этого ордена.
К концу XI века хашашины прочно укрепились в северо-западной Сирии; неприступной цитаделью им служила расположенная в этом районе горная крепость Масйаф. Глава ордена в Сирии Рашид ад-Дин ас-Синан (ум. в 1192 году), ставший следующим «Горным Старцем», проводил политику террора в отношении прибывающих крестоносцев.
К 1256 году иранские крепости ордена были разрушены монголами под предводительством Хулагу-хана. Шестнадцатью годами позже, в 1273 году, укрепления в Сирии были уничтожены мамлюкским правителем Бейбарсом I, и сирийские хашашины рассеялись по соседним странам.

Секта Ассасинов

В 750-х годах единый дотоле монолит ислама раскололся на две ветви - суннитов (от “сунна” - обычай) и шиитов (”шийа” - дружина, союз). Во второй половине VIII века шииты претерпели еще один раскол: шестой имам (духовный глава мусульман) Джаффар ас-Садик отстранил от наследования старшего сына Исмаила и назначил преемником второго отпрыска - Мусу. Часть шиитов отказалась признать это решение законным и провозгласила приверженность отвергнутому отцом Исмаилу. Так зародилась новая секта мусульман-исмаилитов, вскоре превратившаяся, из-за своей закрытости, в некий религиозный орден.
Особенно популярным он стал в Персии. В секту вступали все недовольные: крестьяне и беглые преступники, мелкая знать и разорившиеся ремесленники. Арабские авторы обвиняли исмаилитов в отходе от доктрин ислама, в извращении правил шариата. Это вполне вероятно. Ведь в орден вступало немалое количество тайных зороастрийцев, исповедовавших ислам лишь внешне, по принуждению.
Структура ордена подразделялась на семь степеней посвящения. Неофиты и рядовые члены редко поднимались выше первых двух. На этом уровне традиции соблюдались: ислам не отрицался, обряды исполнялись неукоснительно. Однако чем выше по ступеням власти поднимался исмаилит, тем больше ему открывалась тайная “истина”, согласно которой вера Мухаммеда отрицалась, а взамен Корана посвященному внушалась иная религиозно-философская доктрина, эклектично соединявшая в себе идеи, взятые из метафизики Аристотеля, зороастризма, буддизма, гностицизма и др. “тайных знаний”. Обряды ислама объявлялись лишь формальностью для черни, а философия ставилась выше религии. Адепты ордена приносили клятву молчания и полного повиновения старшим. Так клан исмаилитов быстро разрастался, вербуя себе новых приверженцев не только из числа мусульман, но также из иудеев, буддистов и парсов-зороастрийцев. Секта приобрела огромное влияние и могла уже вмешиваться в политические распри, действуя интригами и оружием против правящей династии Аббасидов.
Однако, напуганные террором, владыки мусульманского мира молчали и бездействовали, невольно способствуя притоку новых сил в секту убийц.
К концу Х века исмаилиты покорили часть побережья Африки, захватили Бахрейн. Спустя еще несколько десятков лет они завоевали Сирию и Египет, основав новую столицу - город Каир, где воцарился Убейд-Аллах родоначальник династии Фатимидов. Исмаилиты правили Египтом до 1171 года, когда прославленный султан Салах ад-Дин, отважный курдский полководец, низложил последнего фатимидского халифа Адыла и основал династию Эйюбидов.

Девять Ступеней Мудрости

Этот краткий очерк по теологии и девяти ступеням системы исмаилитов был написан на основе нескольких источников. Одним из них является «Литературная история Персии» Эдуарда Г. Брауна (т. 1, с. 410-415). Его работа опирается на труд мусульманского историка ан-Нувейри, написанный около 1332 года, в котором цитируется рукопись X века, принадлежащая перу исмаилита Аху Мухсина, ярого противника Фатимидской династии. Другими источниками являются произведение Йозефа фон Хаммер-Пургшталя «История ассассинов» (с. 34-37), «История ордена ассасинов» Энно Франциуса (с. 26-29) и «Краткая история Фатимидского халифата» де Ласи О'Лири (1923 год, перепечатано: Дели, 1987, с. 21-32). Интересные рассуждения и мысли на эту тему приведены Самюэлем М. Штерном в «Исследованиях по раннему исмаилизму» в главе под названием «Книга высшей инициации и другие пародии на исмаилизм». Кроме того, я предложил несколько собственных идей.
Я полагаю, что представленная ниже интерпретация иерархической инициационной системы может восприниматься как вспомогательные указания на способы передачи скрытого исмаилитского учения внутри общины. Однако читатель должен помнить, что она является всего лишь предположением о том, какой на самом деле была закрытая от обывателей система. Я не согласен с тем, что исмаилиты являются зловещими фигурами: сторонниками либо циничного агностицизма, либо аморальной и атеистической доктрины. Наоборот, если эта интерпретация действительно верна, она описывает возвышенное и благородное учение.
Прежде чем привлечь нового члена в орден, исмаилиты сеяли сомнение в душе человека, который, как они полагали, мог впоследствии принять их учение. Ему задавались простые, но вместе с тем неразрешимые вопросы, касающиеся жизни и доктрины Корана. С их помощью ищущему указывали на его невежество и потребность в авторитарном учителе и проводнике. «Зачем Господу понадобилось шесть дней для сотворения мира, если он мог сотворить его в одно мгновение?» «Как выглядят ангелы в Коране, и почему человек не может их видеть?» «Почему только человек является прямоходящим существом?»
Дальнейшая дискуссия, в ходе которой обсуждались противоречия и неясные места в Коране, должна была взволновать ум будущего ученика. Затем ему говорили, что ответы на данные вопросы являются величайшей тайной и не могут быть открыты недостойному. Захочет ли он принести торжественную клятву даи никогда не разглашать знания, которые он, возможно, получит; желает ли он принести клятву верности даи? Обещает ли он никогда не присоединяться к врагам исмаилитов, не выступать против исмаилитов и продолжить формально следовать суннитскому вероучению?

Первая ступень

После того, как ученик принес присягу на верность и подтвердил свою готовность хранить тайну, его посвящали в первую ступень исмаилитской тайны. Он признавал, что откровения в Коране имеют высшее эзотерическое значение — батин. Этот смысл мог быть открыт ему толкователем, которого вдохновил и наделил этим правом сам Бог. Это ступень была самой длительной, поскольку требовалось полностью отказаться от прежней веры, и за этим процессом тщательно следил учитель.

Вторая ступень

Затем ученику указывали на заблуждения суннитской веры и ее неспособность ответить на важнейшие вопросы. Он должен был согласиться с этим, затем отказаться от собственного понимания правды и принять учение имама или его непосредственного представителя — даи, которому было дано более глубокое знание истины, чем ученику. Для многих эта ступень была последней.

Третья ступень

На этой ступени ученик узнавал одну из тайн каббалы — тайну числа семь: семь небес, семь планет, семь цветов, семь металлов и т. д. Ему говорили, что эта тайна распространялась и на семь божественных учителей исмаилитов, имамов; их имена ему называл даи. Кроме того, ученику открывали эзотерические формулы, с помощью которых он мог призвать помощь имамов. С переходом на эту ступень ученик навсегда отделялся от обычной общины шиитов, знавшей двенадцать имамов.

Четвертая ступень

Ищущий узнавал, что Господь раскрыл себя семи пророкам: Адаму, Ною, Аврааму, Моисею, Иисусу, Мухаммеду и Исмаилу (или Мухаммеду ибн Исмаилу). Суннитская вера запрещала признавать пророков, которые следовали за Мухаммедом: с ее точки зрения, это было ересью. Согласно одному из суровых суннитских правил, Мухаммед был последним пророком. Таким образом, исмаилиты не признавали Коран последним откровением божественного закона.

Пятая ступень

Тем, кто достиг этой ступени, даи открывал, что буквальная интерпретация Корана подходит только для необученного народа, не готового проникнуть под руководством имама в батин. Соблюдение шариата толковалось как незнание эзотерическо¬го значения, которое стоит за заповедями. Ученикам открывалась доктрина двенадцати апостолов, которые распространяли истинную веру. На этой же ступени их учили математике и нумерологии. Им открывалась тайна числа двенадцать: двенадцать знаков зодиака, двенадцать месяцев, двенадцать колен Израиля и т. д. Ученики узнавали, как на практике можно применить магическую каббалу.

Шестая ступень

Только самые успевающие и разумные ученики доходили до этого уровня, поскольку здесь им говорилось, что необходимо забыть обо всех ритуалах ислама, включая молитвы, пост и паломничество. Эти требования были целесообразны только с социальной точки зрения. Им сообщалось, что они не имеют никакого смысла, а их цель заключается только в управлении толпой. Однако все эти церемонии были наделены аллегорическим значением, о котором знали лишь мудрецы. Учеников знакомили с учениями Пифагора, Платона, Аристотеля; ищущие могли с помощью разума проверить правильность веры. Ученик на шестой ступени мог сам стать даи.

Седьмая ступень

Те немногие, кто поднимался на этот уровень, переходили от философии к мистицизму. Ученики знакомились с дуалистической доктриной первичной и вторичной причин (первоначальной и последующей). Она противоречила вере в божественное единство. Те, кто доходил до этой ступени, изучали теорию Аристотеля о вечности материи; акт творения понимался как приведение материи в движение, породившее время и способность к изменению.

Восьмая ступень

На этом уровне раскрывалась чрезмерность эзотерических учений. Утверждалась относительность морали и, как следствие, несоотнесенность действия с нравственностью (или отсутствие абсолютных ценностей). На этом уровне дальше конкретизировались два принципа, которые вводились раньше. Первой безымянной причиной был Бог, мысль Бога стала эманацией и второй причиной; она получила название Логоса, который служил посредником между Богом и человеком. Таким образом, провозглашалось существование бесформенной, неназванной, непознаваемой сущности, предшествовавшей всем дуалистическим понятиям и несводимой к ним.

Девятая ступень

На этой ступени посвященный изучал греческий гностицизм — космологическое учение о душе, небесах и небесной мудрости. Исмаилит девятой ступени был истинным философом, устанавливавшим законы сам для себя. Учение этой ступени является источником расхожей цитаты, которую приписывают Хасану ас-Сабаху: «Истины нет, все разрешено». Эти слова нашли отражение в откровении английского мага XX века Алистера Кроули: «Делай все, что хочешь, только в этом заключается Закон». Под этим подразумевается отказ от собственного «эго» и чистота нравов, сопутствующие успешному поиску духовной истины, когда сам ученик наконец способен положиться на собственное восприятие мира, чтобы понять свою миссию

Мухаммед и возникновение ислама


В Книге Бытия говорится, что до 85 лет у патриарха Авраама не было детей, когда Бог пообещал ему, что его потомки сравнятся по числу со звездами небесными. Его жена Сара, которой было 76 лет, привела к нему служанку. Агарь, говоря, что она может зачать и родить Аврааму дитя. Затем ревность поселилась в сердце Сары, и Агарь была вынуждена бежать. Ангел сказал Агари, что она понесла и должна вернуться и возвестить об этом Аврааму и Саре. Авраам нарек своему сыну имя Исмаил. Когда ребенку было тринадцать лет, Бог вновь заговорил с Авраамом. Он возвестил, что Сара родит ему сына, которого будут звать Исааком и которому Бог даст свой Завет. Когда родился Исаак, Сара настояла на изгнании Агари с Исмаилом. С печалью в сердце Авраам согласился на это, после того как получил от Господа уверение в том, что Он будет хранить их и что Исмаил и семя его будут благословенны. Таково было начало западной цивилизации и трех великих монотеистических религий, ибо христианство — дитя иудаизма, как иудаизм — дитя Исаака, а ислам — Исмаила.
Пророк Мухаммед, да благословит его Аллах, родился в Мекке около 570 года н. э. Его рождение и вся его жизнь были отмечены многими знамениями божественного покровительства и многократными свидетельствами боговдохновенности и общения с ангелами. Ему приписывают совершение множества чудес, и множество чудес было сотворено его именем. О нем сообщают, что он был красив, среднего роста, вежлив и красноречив. Он прекрасно владел арабским и обладал врожденными харизматическими свойствами. Он происходил из знатного арабского рода, но из-за смерти отца еще до его рождения и смерти матери, когда ему было всего лишь шесть лет, он остался сиротой и воспитывался в суровой простоте своим дедом по отцу. Став юношей, Мухаммед занялся торговлей и быстро приобрел известность своей честностью. В двадцать лет он женился на Хадидже, участвовавшей в его торговле. Она стала его первой женой, матерью его детей, другом и первой мусульманкой.
Вскоре после того, как ему исполнилось тридцать пять, Мухаммеду стали являться видения, из-за которых он время от времени стал искать уединения в пустынных пещерах, где проводил время в медитации. Около 613 года он начал проповедовать свое учение о покорности (ислам) Аллаху. Ему явился архангел Гавриил, который назвал Мухаммеда посланником Бога и открыл ему часть священной книги, Корана. Приблизительно в 620 году Мухаммеду было явлено видение, в котором он перенесся в Иерусалим и вознесся на крылатом коне на небеса. Утром он проснулся на своем ложе в Мекке живым и невредимым. Благодаря этому видению Иерусалим считается третьим святым городом ислама после Мекки и Медины (в которой в 622 году началась вторая эпоха проповеди Мухаммеда). Первоначально мусульмане читали молитвы, обратившись лицом к Иерусалиму. Этот обычай был изменен в 624 году, когда было предписано обращаться в сторону Мекки. В 630 году войско Мухаммеда захватило Мекку, и пророк объявил ее Святым Городом ислама. Он очистил Каабу от идолов и заповедал, чтобы сюда не ступала нога неверного.
Мухаммед всегда считал себя обычным смертным, отличающимся от других людей только дарованным ему Богом вдохновением. Путем завоеваний, в которых его армии часто помогали небесные силы, он распространил свою веру на новые земли. Воинственная природа ислама с его кодом чести и рыцарской натурой его основателя, естественно, не могла не вызвать отклика у носителей той же воинской культуры, кочевых аравийских племен, которые с готовностью приняли новую религию. Мухаммеду удалось полностью подавить влияние прежних арабских идолопоклоннических религий, заменив их монотеистическим мусульманским культом с его символом веры — шахадой: «Нет бога кроме Бога, и Мухаммед Пророк Его!» Ислам способствовал возникновению чувства национального и расового единства у рассеянных племен Аравии. В 632 году, когда умер Мухаммед, ислам уже прочно стоял на ногах.

Мусульманская культура

В то время, когда родился Мухаммед, Южная Аравия находилась под политическим контролем Персии. Племенные арабские вожди, присягавшие на верность византийским и персидским правителям, управляли княжествами в Северо-Западной Аравии и Сирии с III по VII век н. э. Они служили буферными государствами, сдерживавшими арабов-кочевников с востока. Отдельные арабские племена жили на территории современного Ирака. Базовой единицей политической организации было племя. Между такими племенами часто вспыхивала ожесточенная вражда. Арабы вели оживленную торговлю. Сведения об арабской торговле с Египтом дошли до нас от эпохи, отстоящей от современности на пять тысяч лет. Около восьмидесяти процентов населения составляли бедуины, пастухи, кочевавшие со своими стадами со время сезонной смены пастбищ. Они также занимались разведением фруктовых садов, выращивали финики, персики и абрикосы, производили ладан и мирру, которые были в древнем мире столь же ходовым товаром, как масло в наши дни. Арабскую культуру отличала чрезвычайная склонность к музыке и поэзии. Сами воины-кочевники исповедовали политеистическую и пантеистическую религию. Главным местом поклонения была Мекка, оживленный перекресток многочисленных торговых путей. Здесь находилось святилище Кааба, в котором хранится святой Черный Камень. Этот предмет, примерно семи дюймов в диаметре, вделан в восточную стену Каабы и, как считается, был передан Аврааму ангелом Божиим. По словам Мухаммеда, когда камень только оказался на земле, он был белым, но грехи человечества заставили его сменить цвет на черный.
Ислам означает «покорность» воле Божией. Это жизнеутверждающая религия. Соблюдение ее строгих устоев вознаграждается чувственным блаженством в загробной жизни. Пять Столпов ислама представляют собой веру в Аллаха и признание Мухаммеда его пророком, а также четыре обязанности — молитву, милостыню, пост и паломничество. Мусульманин молится пять раз в день, обратившись лицом к Мекке и выполняя сложные правила очищения. Раздача милостыни подразумевает налог в пользу бедных и щедрость ко всем людям без исключения как непременное условие духовного благополучия. Пост требует соблюдения особых повседневных правил, которые запрещают есть свинину и пить вино. Пост месяца Рамадан длится каждый день от восхода до захода солнца и приурочен к празднованию обретения Корана. Под паломничеством понимается обязанность совершить путешествие в Мекку с целью посетить Каабу хотя бы один раз в жизни каждого мусульманина. Шариат, закон, полученный через божественное откровение, представляет собой набор религиозных предначертаний, определяющих личную, общественную и политическую жизнь мусульманина. Частные указания шариата толкуются исламскими законоведами и теологами в согласии с Кораном и традицией, повествующей о жизни и изречениях Пророка и запечатленной в суннах и хадисах. Шариатский канон окончательно сложился к IX веку.
Мухаммед уделял большое внимание физической чистоте, и мусульманская культура придает большое значение омовениям, благовониям и одежде. Общественные бани составляли неотъемлемую черту любого городского сообщества. Высоко ценились вежливость и честность. Ислам поощрял торговлю и гостеприимство. Отношение мусульман к сексуальной жизни было в высшей степени спокойным. Мусульмане считали безбрачие неестественным. Чувственность воспевалась в литературе, танце, искусстве. Большой интерес вызывали такие фармакологические препараты, как любовные снадобья. Мужчинам разрешалось иметь четырех жен в соответствии с высоким мужским статусом, свойственным воинской культуре, и необходимостью пополнения населения. Супружеская измена, разврат и гомосексуализм строго запрещались в теории, но на практике эти запреты часто не соблюдались.
Женщины пользовались уважением в исламе, который запрещал жестокие варварские обычаи доисламских арабских племен, например умерщвление родившихся дочерей с целью избавиться от лишних ртов. Женщины имели права наследования и собственности. Любая семейная собственность, полученная от родителей, принадлежала женщине; супруг не имел права распоряжаться частной собственностью жены. Согласие женщины было необходимым условием для заключения брака. В высших слоях общества женщины нередко получали прекрасное образование. В гареме (буквально «запретный», закрытая часть жилища обеспеченного араба или дворец, предоставленный исключительно женщинам) культивировались искусства танца, поэзии и музыки. Женщины обладали таким же правом на развод, как и мужчины, хотя им и не разрешалось иметь больше одного мужа.
Важную роль на Ближнем Востоке играл институт рабства. Хотя в христианских землях на протяжении Средних веков рабство постепенно сменялось крепостной зависимостью, оно оставалось одним из следствий военных поражений. Кроме того, благодаря оживленной работорговле дома и хозяйства Ближнего Востока наполнялись рабами из Африки, Туркестана, России, Италии и Испании. Однако положение раба в исламе было не столь ужасным, как в других странах. Например, потомство, рожденное рабыней от хозяина или свободной женщиной от раба, было свободным. Из тридцати семи халифов-Аббасидов только трое не были сыновьями рабынь.
Мусульманская цивилизация внесла важный вклад во многие области науки и искусства: в астрономию, химию, физику и ботанику; в литературу, особенно поэзию; в философию; историю; педагогику; математику, особенно алгебру, тригонометрию и использование понятия нуля; в медицину, особенно фармакологию, офтальмологию и оптику; в искусство, архитектуру и музыку. Труды Аристотеля переводились на арабский в VIII веке и изучались в арабской Испании в IX. (И только в XII веке с философским рационализмом этого философа познакомилась Западная Европа при посредничестве арабской Испании и Сицилии.) Шарообразность земли издавна признавалась исламской географией и астрономией. Бумажное производство проникло из Китая в мусульманские страны в VIII веке, и вскоре здесь расцвело искусство книжной миниатюры. Только в середине X века бумагу стали производить в арабской Испании, и только в XIV веке эта технология стала известна в Англии. Коптская техника использования окрашенных деревянных досок для расцветки тканей была заимствована крестоносцами у египетских мусульман и в конце концов привела к возникновению европейского книгопечатания.

Первый раскол: сунниты и шииты

Вскоре после смерти Мухаммеда перед мусульманами встал вопрос о преемственности положения главы ислама. По мнению большинства верующих, Мухаммед так и не назвал своего преемника. Он просил своего тестя и друга, престарелого Абу Бакра, вести дневные молитвы во время своей предсмертной болезни. Абу Бакр первым из представителей благородных семейств Мекки принял ислам и привел к новой вере многих других знатных людей. Преданный и способный помощник, Абу Бакр был сразу же признан преемником Мухаммеда, халифом (главой правоверных), старейшинами мусульманской общины в Медине. Халиф не был новым пророком. Согласно фундаментальному принципу ислама, Мухаммед был Печатью Пророков, последним из того ряда, который составляли Адам, Ной, Авраам, Моисей и Иисус. Халиф выступал в качестве политического и религиозного вождя мусульманской общины, на которого возлагалась обязанность защищать целостность государства и нерушимость веры. Абу Бакр был первым из череды четырех «праведных халифов», «товарищей Пророка», которые сопровождали Мухаммеда в хиджре, историческом бегстве из Мекки в Медину в 622 году, с которого начался отсчет новой мусульманской эры.
После избрания Абу Бакра халифом, соперничающая партия заявила, что по естественному праву преемником Мухаммеда следует признать двоюродного брата и зятя Пророка, Али. Сторонники Али назывались шиату Али (партия Али, позднее просто шииты). По шиитскому учению, Мухаммед провозгласил Али своим преемником в 632 году в Гадир-Хумме, взяв его за руку и сказав собравшимся мусульманам: «Для кого я вождь, для того и Али вождь». Указания на предпочтение, оказываемое Пророком Али, восходят к самому началу пророческого пути Мухаммеда. Мухаммед воспитывал Али с тех пор, как мальчику исполнилось пять лет. В возрасте десяти лет Али последовал примеру Хадиджи, став вторым мусульманином. В первой проповеди, произнесенной вне круга своей семьи, Пророк называет юного Али своим «братом, душеприказчиком и преемником среди вас». Далее Мухаммед призывал «слушать Али и подчиняться ему». Али женился на Фатиме, которая была единственным ребенком Мухаммеда, не умершим во младенчестве. От их союза родилось двое детей. Перед брачной ночью Пророк дал особое благословение новобрачным и их потомству. Али выказал себя храбрым и преданным воином.
Поддерживавшие избрание Абу Бакра стали именоваться суннитами. Они склонялись к умеренному, демократичному взгляду на путь развития религии и общества, считая основной движущей силой единодушное большинство правоверных, в то время как в глазах шиитов для руководства исламом по истинным предначертаниям Пророка и велениям Корана требовался одаренный божественной благодатью посредник. Таким образом, сунниты смотрели на фигуру халифа прежде всего как на распорядителя делами государства, тогда как шииты выдвигали на передний план его функции духовного вождя. Шиитский вождь наследует илм, особое религиозное знание, необходимое для наставления паствы на праведный путь. Обладая таким знанием, он выступает в качестве непогрешимого наставника своего народа, не подверженного ни греху, ни ошибке. Более того, шииты утверждали, что вождь со всей необходимой духовной властью и авторитетом может происходить только от крови Пророка, от ахл ал-бейт «людей дома».
Так как халиф является одновременно и религиозным, и светским вождем ислама, раскол между сторонниками преемственности халифата по образцу, действовавшему со времен Абу Бакра, и теми, кто поддерживал притязания рода Али, превратился в борьбу и политическую, и религиозную. Идеал исламского государственного устройства заключается в теократии, то есть в такой форме правления, когда право на власть исходит от самого Бога. Правитель возвещает волю Аллаха и тем самым управляет обществом и государством, воспринимаемым как земное отражение Царствия Небесного. Государство и Церковь неразделимы. В теократическом государстве политическая оппозиция выражается в форме ереси. И потому раскол мусульман на суннитов и шиитов носит гораздо более сложный характер, чем сходные расколы в западных религиях.
Короткое правление Абу Бакра закончилось с его смертью в 634 г. То ли с целью избежать новых затруднений для молодой религии, то ли по каким-то другим неизвестным причинам, он решил назначить своим преемником не Али, а Омара, своего друга и главного советника. Таким образом, разрыв между двумя партиями в исламе, суннитами и шиитами, только усугубился, до сих пор не потеряв своей первоначальной остроты.
При Омаре власть мусульман распространилась на весь Аравийский полуостров. Кочевые арабские племена испокон веков жили разбоем, но после принятия ислама им уже запрещалось воровать у единоверцев. Поэтому они обратили свои взоры на север в сторону Палестины, находившейся под властью христианской Римской империи, и на зороастрийские земли Месопотамии и Ирана. Все эти области не могли оказать достойного сопротивления. Каждую из них раздирали внутренние слабости, которые делали их притягательной мишенью для удара. Пассивность христиан привела к снижению обороноспособности палестинской области, а персы были охвачены раздорами и общей апатией. Арабские же племена, напротив, находились на подъеме, обретя религиозное и политическое единство. Мусульмане представляли собой изголодавшуюся, агрессивную силу, а их растущая численность требовала захвата новых земель.
Мусульманские войска нанесли поражение византийцам в Сирии в 634 году, превратив эту страну в плацдарм для будущих завоеваний. В 635 году пал Дамаск, в 636 — Антиохия, в 638 — Иерусалим. Халиф Омар приехал в Святой Город, встретился там с христианским патриархом Софронием и наложил на христиан легкую контрибуцию. Арабские победы в Палестине породили мощную волну переселения с Аравийского полуострова на захваченные земли. К 641 году мусульмане владели всей Сирией, Персией и Египтом. Александрия была захвачена у Византии при помощи христиан-монофизитов, которые предпочли власть веротерпимых мусульман, испытав гонения со стороны своих ортодоксальных собратьев при императоре Юстиниане. Хотя два историка XIII века обвинили мусульманского военачальника Амра ибн ал-Аса в сожжении Александрийской библиотеки и растапливании ее бесценными папирусами и пергаментами городских бань, эту историю следует относить к области вымысла. Библиотека была по большей части разрушена еще в 391 году при Феофиле, патриархе Александрии.
Быстрое распространение ислама облегчалось терпимостью мусульман к другим вероисповеданиям и хорошим отношением к побежденным. Мусульманские завоеватели позволяли своим новым подданным сохранять земли, обычаи и религии. Отказывавшиеся перейти в ислам просто облагались налогом по более высоким ставкам, чем правоверные. Однако денежная дань, налагаемая мусульманами, часто была меньше тех налогов, которые взимали предыдущие правители. Таким образом, мусульмане почти не встречали сопротивления, постепенно распространяя свою власть на весь Ближний Восток.
Халиф Омар был смертельно ранен в 644 году одним рабом, персидским христианином. В то время юная мусульманская империя простиралась от Аравии на юге до Турции и Армении на севере, Ирана на востоке и Ливии на западе. За следующие шесть лет была покорена Северная Африка до самого Атлантического побережья. В итоге множество христианских общин римского периода постепенно перешло в ислам, за исключением существующей и по сей день Коптской церкви.
Перед своей смертью Омар назначил совет из шести мусульманских вождей, который должен был избрать его преемника. Али вновь остался не у дел, и третьим халифом стал Осман. Во время его правления вследствие политических и экономических конфликтов, новых для мусульманского государства, разрослись внутренние раздоры. Политические назначения и распределение земель, производимое Османом, вызвали межплеменные разногласия. Агрессивная экспансия ислама шла на убыль, вследствие чего без работы и должностей осталось множество военных. Этой возможностью воспользовались шииты, начавшие вербовку сторонников среди недовольных. В 656 году Осман был убит группой мятежников из числа арабских военных. Мусульмане наконец все-таки не удержались от пролития мусульманской крови. Краткий период единства, установившегося после провозглашения новой религии, навсегда канул в Лету.
Шииты утверждали, что исламская община пошла по неверному пути, сосредоточив свои усилия на создании империи. Они заявляли, что необходимо вернуться к истинному учению Пророка. По их убеждению, единственное средство, которое обеспечит это возвращение, заключалось в наследовании власти в кругу родственников Пророка, без которого нельзя рассчитывать на исполнении духовной миссии ислама. Они обвиняли первых трех халифов в отступничестве. Позднее это обвинение вызовет сильную враждебность со стороны суннитов. По словам шиитов, два десятилетия, прошедшие со времени смерти Пророка, со всей суровой очевидностью показали правоту шиитских воззрений на необходимость формальной связи между божественной мудростью и религиозной властью. В 656 году халифом наконец был избран Али, ставший четвертым преемником Мухаммеда. Его правление ознаменовалось ознаменовалось серьезными беспорядками и первой гражданской войной. Алиша, вдова Пророка, издавна питала ненависть к Али. К Алише присоединились два влиятельных Товарища Пророка, Зубейр и Талха. Три мятежных вождя собрали армию в Ираке, но были разбиты войсками Али. Зубейр и Талха были убиты в сражении, и Алиша была вынуждена вернуться в Медину.
Двоюродный брат Османа, Муавия, правитель Сирии, отказался признать Али халифом и в 657 году объявил ему войну, выставляя в качестве предлога желание отомстить за смерть Османа. Войска Али уже почти одержали победу, когда воины Муавии подняли на копьях страницы Корана, показывая, что они хотят не битвы, а выяснения истины. Воины Али отказались продолжать битву. В последовавших переговорах представители Али поддались на уловку Муавии. Было решено назначить новые выборы халифа и объявить, что Али готов сложить свои полномочия, чтобы провести выборы. Сторонники Муавии воспользовались этой возможностью, чтобы провозгласить Муавию халифом ввиду отречения Али. Ислам оказался расколот на халифаты Муавии и Али. В 661 году Али был убит в Ираке, где он устроил свою столицу. После смерти его значение только возросло. Он считается мучеником и уступает святостью в глазах шиитов только Пророку.

Халифат Омейядов и убийство внука Пророка


Наследником Али стал его распутный сын Хасан, отрекшийся от престола в пользу Муавии за крупную сумму денег. (Хасан был убит одной из своих жен в 669 году.) Муавия сделал своей столицей Дамаск и положил начало династии Омейядов, правившей мусульманами на протяжении ста лет. Муавия ввел обычай проклинать Али с кафедры во время пятничной молитвы, который стал первым примером проявления официальной антишиитской политики со стороны суннитов.
Хусейн, младший сын Али и Фатимы, получил предложение стать во главе шиитов. Он ответил, что до смерти Муавии связан условиями, заключенными при отречении его брата. В 680 году Муавия умер, передав власть своему сыну Йезиду. Вскоре после этого Хусейн предъявил свои права на халифат в качестве законного преемника Али. В 680 году Йезид с четырехтысячным войском напал на Хусейна и небольшую группу его приближенных у Кербелы. В бою погибли и Хусейн, и все семьдесят человек его свиты. Его тело было предано поруганию. Убийцы пощадили только женщин и детей. Среди чудесным образом спасшихся от истребления был и сын Хусейна, Али. Мальчик лежал больным в шатре несколько в стороне от остальной группы.
Гибель Хусейна считается решающим событием, породившим шиизм в качестве особого учения и вероисповедания. Убийство внука Пророка властвующим политическим вождем ислама вызвало волну ярости, негодования и сомнения в своих силах по всему мусульманскому миру. Последователи Хусейна были в особенности подавлены своей неспособностью оказать ему действенную помощь и предотвратить его смерть. В шиизм проникли могущественные религиозные чувства искупления, самопожертвования и мученичества. Инсценировки мученической смерти Хусейна разыгрываются по сей день. В них участвуют и массы флагеллантов, вызывающие удивление у западных телезрителей. Кербела до сих пор считается Святым городом шиизма.
Многие современники Хусейна не знали, что в сражении при Кербеле выжил Али ибн Хусейн, правнук Мухаммеда, тем более что после бойни он вернулся в Медину и держался вдали от политической сцены. О нем не вспоминали, поскольку в то время начали происходить события, отодвинувшие на задний план единственного потомка Пророка.

Мухтар и подъем шиизма


У шиитов появился новый вождь по имени Мухтар. Он собрал под своим началом так называемое Войско кающихся, состоявшее из сторонников Хусейна. В 686 году Мухтар разбил армию омейядского халифа Йезида, но умер год спустя, не успев воспользоваться плодами своей победы. Хотя жизненный путь Мухтара был недолог, ему удалось навсегда изменить ислам. Он привил шиитам непоколебимую веру в могущество имама и пришествие Махди. Две эти фигуры свойственны только шиизму. Имамы считаются духовными наставниками человечества и временными руководителями ислама, прямыми представителями Аллаха. Махди — это имам-мессия, избранный Аллахом, который явится из укрытия в должное время, восторжествует над врагами, сделает общим достоянием скрытое учение и введет людей в царство истины, равенства и справедливости.
Мухтар провозгласил имамом и Махди одного из сыновей Али, Мухаммеда ибн ал-Ханафийя. (Мухаммед ибн ал-Ханафийя не был сыном дочери Пророка Фатимы, которая умерла через шесть месяцев после смерти отца. Когда Фатима ушла из жизни, Али женился на Хавле, женщине из племени Пророка, Бану Ханифа, и она родила ему сына, Мухаммеда ибн ал-Ханафийя. Таким образом, новый имам не был прямым потомком Пророка.) Мухаммед ибн ал-Ханафийя умер около 700 года. Многие шииты верили, что на самом деле он удалился в укрытие в горах близ Мекки и в будущем вернется в качестве Махди. Шиизм получил широкое распространение в Ираке и Иране. Властители зороастрийской Персии традиционно рассматривались как полубоги, подобно обожествленным египетским фараонам. Шиитское учение о боговдохновенном имаме с готовностью воспринималось персами. Мухтар также потребовал положить конец арабскому первенству в исламе, настаивая на полном равноправии с арабами персидских и иракских новообращенных мусульман, мавали «подчиненных». Социальная, политическая и религиозная ущемленность по отношению к арабскому правящему классу вызвала крайнее недовольство у новообращенных. Отзывчивость, с которой Мухтар воспринял возмущение мавали, в немалой степени способствовала укреплению шиитского движения.
Духовный и политический шиитский призыв, реформистский и революционный по своей сути, нашел отклик и среди недовольных арабов. В эту группу входили благочестивые мусульмане, разочарованные мирскими заботами халифов, бедные арабы, раздразненные нарочитой демонстрацией богатств своими состоятельными вождями, кочевые племена, которые презирали ограничения на собственность и перемещение, установленные все более централизованной и высокомерной суннитской властью, и многие другие сунниты, возмущенные и устрашенные убийством Хусейна, внука самого Пророка.
Таким образом, шиизм служил средоточием множества форм политического и духовного инакомыслия. А так как ислам прирастал новообращенными из других религий, шиитское течение обрастало разнородными христианскими, иудейскими и персидскими представлениями и верованиями. Шиизм впитывал идеи доисламского персидского и вавилонского мистицизма, греческого политеизма, манихейского дуализма, а также иудейского и христианского гностицизма. Иудейские представления о святости крови Дома Давидова наряду с зороастрийской мессианской традицией и христианским учением о том, что Спаситель происходит из святого рода, также внесли свой вклад в становление шиизма.

Аббасидский халифат


Крупным, хотя и недолговечным политическим успехом шиизма явилось воцарение династии Аббасидов. Возводя свой род к ал-Аббасу, дяде Пророка, Аббасиды в 716 году выдвинули свои притязания на признание их шиитским меньшинством и опирались на шиитов в борьбе за власть над халифатом. По утверждениям Аббасидов, они входили в обозначенную Мухтаром череду имамов, происходящую от Мухаммеда ибн ал-Ханафийя. В 716 году многие шииты поддержали Аббасидов, заявлявших, что имамат перешел к Мухаммеду ибн Али, правнуку ал-Аббаса.
Затем Аббасиды объявили, что, так как имамат передается в их династии, они являются законными вождями шиизма и готовы бросить вызов халифам-Омейядам. В то время власть халифа чрезвычайно ослабла из-за беспрерывных раздоров и неурядиц, вылившихся в гражданскую войну. В 743 году Мухаммед ибн Али умер, а его преемником стал его сын, Ибрахим ал-Имам. Брошенный в тюрьму Омейядами, Ибрахим умер в заключении в 749 году всего лишь за несколько месяцев до победы, одержанной Аббасидами над Омейядами при Куфе. В ноябре 749 года Абу ал-Аббас, единокровный брат Ибрахима, был провозглашен первым аббасидским халифом. В 750 году его войска нанесли решающее поражение Омейядам в Египте.
На протяжении трех десятилетий Аббасиды клялись в своей приверженности роду Али и признавали святость его потомков. Однако сразу же после успешного воплощения своих честолюбивых замыслов они предали сторонников Алидов, которые посадили их на трон халифов. Во-первых, Аббасиды полностью уравняли в политических правах мавали. Это решение на время устранило недовольство мавали и лишило их повода поддерживать дело шиитов. Во-вторых, чтобы добиться признания мусульманского большинства, Аббасиды решили отречься от своих корней. Они начали жестокие гонения на своих бывших шиитских союзников, заключая их в тюрьму, отправляя на казнь и устраивая массовые избиения. В конце концов Аббасиды объявили себя суннитской династией.
В 762 году Аббасиды перенесли столицу халифата в древний вавилонский город Багдад, отстроив его практически заново. В Багдаде они будут править еще пять веков, оставаясь номинальными вождями ислама, до прихода монголов в 1258 году. Окончательное предательство по отношению к шиизму совершил халиф Мухаммед ал-Махди (775-785 гг.), который заявил, что Пророк назначил своим преемником вовсе не Али, а Аббаса. (На самом деле ал-Аббас поначалу отвергал новую религию и долгое время воевал с Мухаммедом.) Это была откровенная измена.

Развитие экстремистских тенденций в шиизме


Возмущение предательством Аббасидов естественным образом привело к укреплению экстремистских настроений среди шиитов и заставило их еще больше отдалиться от главного русла ислама. Эти же события вынудили шиитов обратиться к размышлениям о истории и развитии собственной секты. В качестве оппозиционного религиозного движения шиизм был подвержен различным видоизменениям доктрины в гораздо большей степени, чем официальный суннизм. Время от времени появлялись претенденты, объявлявшие себя Махди, или скрытым имамом, и обогащавшие представления современников о могуществе этого тайного Спасителя. Сильный подъем испытывал культ святых, а имамы и даи (прямые представители имама) наделялись в народном воображении чудодейственными силами.
Учения о божественном озарении, доставшиеся исламу в наследство от прежних религий и ересей, так изменили основное направление мусульманской теологии, что возникавшие вследствие этого процесса культы обретали почти что независимое положение. Нередки были случаи перехода из одной секты в другую. Эклектические доктрины, возникшие в недрах многих шиитских групп, содержали представления о перевоплощении и переселении душ; обожествление имамов и иногда даи; углубленные размышления о божественной природе; особое внимание к пророчествам и гаданию; учения о природе души, смерти, загробной жизни и бессмертии; рассуждения о цикличном характере времени и истории; каббалистическое изучение буквенного и числового значения; и иногда отказ от традиционных для ислама ограничений на сексуальное поведение, использование наркотиков и пищевые запреты.
Различия, которые возникли внутри шиитской общины, часто нисколько не отличались по своей глубине от фундаментального различия между шиитами и суннитами. Духовная и политическая программа одних групп могла иметь конечной целью воцарение избранного имама в качестве революционного вождя, который, ведомый Аллахом, откроет людям путь в новый мир истины и справедливости. По мысли другого направления, имамы настолько погружены в заботы духовного руководства, что устраняются от любого вмешательства в политическую борьбу, предпринимаемую с целью свержения суннитских халифов. Другие шиитские течения считали, что имамы настолько далеки от мирских превратностей светских конфликтов, что тайно наставляют самих суннитских халифов либо непосредственно физически, в телесном обличье, либо с помощью магических сил.

Вопрос об истинном имаме


Измена Аббасидов со всей наглядностью поставила шиитов перед необходимостью определения критериев, по которым можно оценивать притязания на имамат разных шиитских вождей. Каковы должны быть требования к роду, в котором по наследству передается шиитский имамат? Кто является законным представителем ахл ал-бейт? Все сходились в признании первым имамом Али. Два его сына от Фатимы, Хасан и Хусейн, также признавались всеми следующими двумя имамами. Однако Мухтар провозгласил имамом сына Али от его жены из племени Бану Ханифа. Другие имамы обосновывали свои притязания происхождением из рода Бану Хашим, из которого вышел и сам Пророк. После предательства Аббасидов шииты наложили на имамат более строгие ограничения. С этих пор большинство шиитов считает, что имамат может передаваться лишь в роду потомков Али от Фатимы. Таким образом, в этом ограниченном понимании род Али означает прямое происхождение от Пророка. Более того, большинство полагает, что в каждый данный момент действует лишь один имам. Али, сын Хусейна, признается подавляющим большинством шиитов (и тогда, и теперь) законным четвертым имамом. Алидский имамат наследуется в роду его потомков.
Хотя Али ибн Хусейн был известен своим благочестием, его отстраненность не позволила ему стать политическим вождем. После его смерти в 714 году пятым имамом стал его сын Мухаммед ал-Бакир. Мухаммед считается первым имамом, исполнявшим харизматическую роль властного и боговдохновенного учителя, укрепившим традицию имамата у шиитов. Он разработал учение такийи, имевшее важное значение для выживания шиитской общины во враждебном суннитском обществе. Понятие такийи заключает в себе притворство, скрытность и предусмотрительность. Учение такийи позволяет верующему скрывать свои истинные верования, не впадая в грех и тем самым избегая мученической смерти от рук враждебно настроенных властей или населения. Эта практика помогла шиитам распространить свои все более и более радикальные воззрения без помех со стороны недоброжелателей. Одновременно политическое недовольство в простом народе деятельно разжигалось шиитскими агентами, получившими право скрывать свои истинные цели без опасности погрешить перед Богом. В первой половине VIII века в Персии не прекращались вооруженные революционные действия, предпринимавшиеся небольшими независимыми группировками. Однако все подобные выступления подавлялись войсками сначала Омейядов, а затем Аббасидов.
Шестой имам, Джафар ас-Садик, наследовал своему отцу в 732 году и стал знаменем шиитского движения после измены Аббасидов. Он отличался высокими душевными качествами и был последним имамом, признаваемым таковым всеми шиитами. Его ученость и набожность были столь велики, что его авторитет признавался (и признается до сих пор) самими суннитами. Джафар разработал доктрину насса, духовного назначения правящим имамом своего преемника. По учению Джафара, имам может отстраниться от политической жизни, не принимая участия в революционной деятельности, направленной на захват халифской власти. Это учение позволило шиитскому движению в обстановке политического бессилия и бесправия превратиться в настоящую религию. Джафар также углубил и дополнил учение своего отца в отношении такийи. Он утверждал, что имам может осуществлять свое духовное руководство в молчании и неизвестности. Имам не обязан бросать открытый вызов светской политической власти суннитов. Истинное величие имама может пребывать скрытым.

Исмаилитский раскол


В 765 году в шиизме появилась новая партия, которая играет важнейшую роль в тех событиях, которые мы рассматриваем в
этой книге. Исмаилитская партия возникла вследствие споров о правопреемничестве и истинной личности седьмого имама. По не вполне ясным причинам Джафар ас-Садик лишил наследства своего старшего сына, Исмаила. Некоторые историки считают, что Исмаил навлек на себя недовольство отца своими тесными сношениями с экстремистскими группами. По-видимому, Исмаил поддерживал связь с Абу-л Хаттабом, учеником Джафара, который был ревностным сторонником имама, но из-за своих радикальных политических и религиозных взглядов был всенародно проклят Джафаром. В 756 году, через два года после проклятия, Абу-л Хаттаб был схвачен и распят Аб-басидскими властями. Абу-л Хаттаб проповедовал каббалистическое учение, стремившееся к раскрытию эзотерической истины, скрытой за внешними проявлениями. Его учение объясняло природу духовной иерархии, божественность имама и необходимость углубленного толкования внутреннего смысла Корана. Все эти черты были позднее подхвачены исмаилитским течением.
По мнению других историков, Исмаил не мог стать преемником Джафара и седьмым имамом, поскольку умер раньше отца. Считается, что Джафар передал права наследования младшему единокровному брату Исмаила, Мусе ал-Казиму, который признается седьмым имамом большинством шиитов. Род Мусы продолжался до двенадцатого имама, Мухаммеда ал-Махди, который исчез в 873 (или 878) году. Возвращения двенадцатого имама, Махди, перед концом света, его явления во славе до сих пор ожидает большая часть шиитов, называемых шиитами-двунадесятниками, или Иена ашарийя. Это умеренное шиитское течение стало официальной религией Ирана и Ирака с XVI века.
Инакомыслящий шиитский лагерь поддерживал права Исмаила на имамат. Некоторые утверждали, что Джафар объявил о смерти Исмаила, чтобы защитить его. Другие считали, что после смерти Исмаила Джафар назначил седьмым имамом Мухаммеда, сына Исмаила, поскольку он понимал, что насс переходит от отца к сыну, а не от брата к брату. Другие же говорили, что перед смертью Исмаил открыто передал насс сыну, указав на него как на истинного имама. Многие полагали, что Джафар ас-Садик не имел права отнимать насс у Исмаила, даже если ему не нравился его политический настрой.
Сторонники имамата Исмаила и его сына Мухаммеда получили прозвание исмаилитов, а также шиитов-семеричников, или Сабийя. Вскоре после того, как Муса ал-Казим был признан предуказанным преемником Джафара, Мухаммед ибн Исмаил отправился путешествовать. Считается, что он отправился в Персию, а затем исчез, скрылся от человеческих глаз. Покров неизвестности окутывает все дальнейшие сведения об этом имаме.

Ранняя история исмаилитских имамов


Об истории и учении исмаилитских имамов от начала исмаилитского движения в 765 году до создания Фатимидского халифата в 909 году известно очень немногое. Однако к тому моменту, когда имам Фатимид решил явить себя миру, исмаилитское учение было уже зрелым. Исмаилитские имамы, более ста лет действовавшие в относительной тайне и изоляции, разработали целостное теологическое учение, обладавшее привлекательными чертами как с интеллектуальной, так и с эмоциональной точки зрения. С середины IX века они начали выходить из укрытия, развернув оживленную деятельность по проповедыванию своего учения. Исмаилитская миссия известна под названием дава, «призыв» к повиновению имаму. Даву проповедуют даи, «призывающие», которые распространяют истинное учение.
В философском отношении исмаилиты заменили хаотическое разномыслие и суеверия прежних шиитских сект рядом четко продуманных философских доктрин. Хотя ранняя исмаилитская литература дошла до нас в крайне скудном объеме, среди доверенных членов секты, по-видимому, ходили различные анонимные рукописи. Исмаилитское учение отличалось синтетичностью, сочетая почитание Корана с греческим неоплатонизмом и индийским мистицизмом. Исмаилитское сосредоточение религиозной преданности на фигуре живого имама привлекало учеников своей эмоциональной притягательностью. Наконец, исмаилизм представлял собой хорошо организованную оппозиционную силу, собиравшую под свои знамена всех недовольных существующими порядками.
В Ираке руководство исмаилитской давой с 870 года находилось в руках Хамдана Кармата. Его последователи именовались карматами. Энергичная проповедь Кармата нашла широкий отклик, и Ирак стал областью со значительным исмаилитским влиянием. Дава Хамдана распространялась на Ирак, Персию, Трансоксанию, Сирию, Бахрейн, Йемен, Синд и Северную Африку. Из-за столь блестящих успехов в конце IX века исмаилиты стали именоваться карматами, даже если они не принадлежали к числу учеников самого Хамдана Кармата. Его революционное политическое учение привлекало множество недовольных правлением Аббасидов. К тому же более многочисленные шииты-двунадесятники так и не сумели создать организованной оппозиции.
На самом деле за период с 765 по 900 год обстоятельства складывались так, что это привело к общему ослаблению как суннитов, так и шиитов-двунадесятников в политическом и культурном отношении. С середины IX века фактическими руководителями Аббасидского правительства стали представители тюркской дворцовой гвардии в Багдаде. Вино, разврат, педерастия и страть к роскоши столь ослабили династию Аббасидов, что империя стала распадаться. Область за областью выходила из-под аббасидской власти. Угнетение все возрастало по мере того, как правители-отступники узурпировали власть аббасидской администрации. Упадок Аббасидов дошел до того, что на всем Ближнем Востоке перестала поддерживаться когда-то мощная ирригационная система, необходимая для производства пищевых ресурсов.
Новая общественная и экономическая ситуация подразумевала развитие ремесел и торговли. Прежние базы войск превращались в города, становившиеся центрами экономической активности. Арабская племенная знать принимала в свои ряды новый правящий класс, состоящий из землевладельцев, состоятельных купцов, администраторов, религиозных наставников и ученых. Между городским и сельским населением возник конфликт интересов.
Крестьянские волнения возникали прежде всего среди той части бедного населения, которая была привлечена исмаилитским движением, обещавшим своим сторонникам полную справедливость при правлении махди. Исмаилитская проповедь распространялась в сельской местности, вдали от глаз могущественной аббасидской городской бюрократии. Исмаилитская дава пользовалась определенным успехом и в городских центрах, особенно среди интеллигенции, привлеченной изысканностью и разработанностью исмаилитского учения. Недовольство положением, сложившимся в VIII и IX веках, заставило многих с особым вниманием прислушаться к призывам шиитов, утверждавших, что ислам пошел по неверному пути и должен подвергнуться очищению и исправлению.

Провозглашение Фатимидского халифата и карматский раскол


Исмаилиты были готовы возглавить дело исправления ислама. В 909 году они достигли наивысшего успеха, когда скрытый имам Убейдаллах провозгласил создание Фатимидского халифата в Северной Африке. В самом выборе названия новой династии отразился переход власти к роду Али.
На протяжении периода в сто пятьдесят лет между смертью Джафара ас-Садика и халифатом Убейдаллаха исмаилиты представляли собой единое течение. После седьмого имама, Мухаммеда ибн Исмаила, все последующие имамы сохраняли свой имамат в тайне, называя себя (следуя учению такийи) всего лишь худджа, «доказательство» или «представитель», Мухаммеда ибн Исмаила Махди, новое явление которого должно было искупить грехи человечества. Эта традиция коренным образом изменилась в тот момент, когда Убейдаллах провозгласил себя живым имамом и возвел свою генеалогию через всех скрытых имамов за последние сто пятьдесят лет к Джафару ас-Садику. Конечно, из заявлений Убейдаллаха вытекало отрицание того, что Мухаммед ибн Исмаил был Махди.
Вовсе неудивительно, что человек, занимавший такое положение, как Хамдан Кармат, отказался признавать Убейдаллаха и его учение об имамате. В 899 году Хамдан начал замечать некоторое изменение в тоне сообщений, поступающих из штаб-квартиры сирийских исмаилитов. Он послал своего брата Абдана, чтобы расследовать это обстоятельство. Абдан встретился с Убейдаллахом и узнал, что тот считает себя имамом и более не признает Махди Мухаммеда ибн Исмаила. Хамдан собрал своих даи и сообщил им о ереси, в которую впал Убейдаллах. Он приказал им прекратить проповедь. Вскоре после этого Хамдан Кармат исчез с исторической сцены.
Антифатимидское течение в исмаилизме так и не получило руководителя уровня Хамдана, и все же на территориях, охваченных исмаилитским влиянием, остались группы недовольных. Карматы продолжали ожидать пришествия Мухаммеда ибн Исмаила. Среди предполагаемых карматских агентов были такие личности, как знаменитый Мансур ал-Халладж, который приобрел значительное влияние на некоторых представителей правящей Аббасидской династии. По наущению врагов и завистников при Аббасидском дворе в 922 году ал-Халладж был схвачен, предан пыткам и распят в Багдаде. Его тело подверглось расчленению. Мансур ал-Халладж испытывал гностический опыт слияния с Богом, во время которого он выкрикивал: «Я истина!» Он был обвинен в ереси и убит, а его ученики впоследствии основали множество мистических суфийских орденов.
В Бахрейне карматская дава продолжала существовать еще два столетия, составляя конкуренцию как Аббасидам, так и Фатимидам. Здесь община приобрела особенно резкие революционные черты. Карматское государство по большей части поддерживало свое существование за счет грабительских нападений на караваны и города, входившие в Фатимидское и Аббасидское государства. В 902 году карматы вынудили Убей-даллаха бежать из Сирии и предпринять долгое и опасное путешествие в Северную Африку. Карматский экстремизм не сбавлял оборотов и наконец достиг столь высокой степени накала, что в 930 году секта во главе с Абу Тахиром напала на Мекку. В результате было убито тридцать тысяч жителей Мекки и паломников-мусульман, а в руки карматов попала главная святыня ислама — Черный Камень Каабы. Карматы хранили камень до 951 года, когда его выкупили у них Аббасиды, предложившие им огромную сумму денег. Суннитские теологи и ересиологи начали стричь под ту же гребенку и всех остальных исмаилитов, без разбора обвиняя их в богохульстве и мерзостях, свойственных радикалам-карматам. (Они оставляли без внимания то обстоятельство, что многие атаки карматов были направлены против исмаилитов-Фатимидов.) К 1077 году карматы попали под власть Фатимидов; их исмаилитские корни и воспоминания о прежних карматских беззакониях привели к тому, что дурная слава перешла на всех исмаилитов. К неверным истолкованиям исмаилитского вероучения, в какой-то мере оправданным обычным непониманием, добавилась целенаправленная пропаганда, ведущаяся Аббасидами. Начиная с IX века исмаилиты служили мишенью для суннитских пропагандистов, веками трудившихся над созданием того, что историк Фархад Дафтари назвал «черной легендой». Шииты-двунадесятники часто оказывали помощь суннитским ересиологам в этих нападках, содержавших, в частности, изощренно обоснованное отрицание происхождения исмаилитских имамов от Али. Имамы изображались самозванцами, поборниками ильхада (главная ересь), поставившими перед собой ужасную цель разрушить ислам изнутри. Исмаилитов называли малахидами (еретиками) и мульхидами (отступниками). В 1011 году Аббасидский халиф созвал ученых суннитов и шиитов-двунадесятников на совещание в Багдаде, в ходе
которого был издан манифест, осуждавший исмаилитов-Фатимидов и отвергавший их родственные связи с родом Али. Эта клевета позднее, в XVIII веке, была повторена западными ориентологами, почерпнувшими ее при изучении средневековой мусульманской истории. Таким образом, вся европейская наука XVIII и XIX веков прошла под знаком полного непонимания исмаилитов.

Эпоха Фатимидов


Фатимидская династия представляла собой первое долговечное шиитское государство, образованное после двух с половиной столетий непрестанной политической борьбы. Классический Фатимидский период, получивший название Золотого Века исмаилизма, продолжался около 200 лет, начиная с 909 года, когда Убейдаллах объявил себя имамом, и заканчивая смертью восьмого Фатимидского халифа ал-Мунстансира в 1094 году и последующим низаритским расколом. Правление Фатимидов в целом отличалось высокой стабильностью, что привело к общему росту благосостояния. Фатимиды покровительствовали искусствам и наукам. В результате их деятельности Каир превратился в процветающий центр культуры и торговли, в XI веке соперничавший в этом качестве с Багдадом. Этот богатый период классической Фатимидской литературы запечатлел небывалые интеллектуальные и философские достижения исмаилитов.
С 902 по 909 год Убейдаллах занимался созданием исмаилитской организации в Северной Африке. После недолгого заточения он был освобожден своими сторонниками и провозглашен халифом в Марокко, после чего перенес свою столицу в Тунис. Первые десятилетия его правления ознаменовались постоянной борьбой за выживание. Фатимиды вступили в открытую войну с карматами и другими недовольными исмаилитами, отказавшимися признавать правомочность имамата Убейдаллаха и сохранявшими верность памяти Мухаммеда ибн Исмаила. Ко времени четвертого Фатимидского халифа ал-Муизза (953-975) Фатимиды практически преодолели внутреннее сопротивление и смогли приступить к осуществлению политики территориальной экспансии. К 969 году Фатимиды отвоевали у Аббасидов Египет и построили здесь свою новую столицу Каир (ал-Кахира). В 969 году ал-Муиззу изъявили покорность Мекка и Медина, получив взамен существенные экономические выгоды.
За редкими исключениями Фатимиды с уважением относились к религиозной свободе суннитского большинства в Египте и отличались терпимостью к христианам и иудеям. Некоторые христиане и иудеи достигли при Фатимидских халифах высоких должностей в государстве. В 988 году Фатимиды основали первый университет в мире, ал-Азхар, ставший центром распространения исмаилитского вероучения. Конечной целью Фатимидов было полное и единоличное руководство исламом. На всем протяжении истории Фатимидского государства халифы вели неустанную миссионерскую деятельность, в отличие от Аббасидов, свернувших подобную активность после достижения политической победы.
Ал-Муизз умер в 975 году. Он внес некоторые изменения в исмаилитское вероучение с целью привлечь на свою сторону недовольных исмаилитов. Мухаммед ибн Исмаил занял свое место в рамках системы космологических циклов и был поставлен рангом выше, чем прежде, в учении Убейдаллаха. Ал-Муизз также включил в фатимидскую систему исмаилитскую неоплатоническую космологию, вновь открывая несогласным пути к воссоединению. Его старания способствовали расширению фатимидского влияния в исмаилитском обществе.
При следующем халифе ал-Азизе (975-996) Фатимиды добились максимального расширения границ своего государства. На вершине могущества их империя распространялась на территории Египта, Сирии, Северной Африки, Сицилии, побережья Красного моря, Йемена и Хиджаза в Аравии, а также на священные города Мекку, Медину и Иерусалим. К концу X века исламским миром правили три разные династии — Омейяды в Испании и Марокко, Фатимиды на территории от Алжира до Сирии и Аббасиды в Багдаде. Ал-Азиз деятельно занимался распространением фатимидской давы в Персии. Его правление отмечено наибольшей веротерпимостью. Его жена была христианкой, а его визирь — обращенным в исмаилизм из иудаизма.
Ал-Азизу наследовал семилетний сын ал-Хаким (996-1021). Это был угрюмый и эксцентричный халиф, отличавшийся крайней неуравновешенностью. Однако он проявлял большой интерес к искусствам и наукам и неустанно трудился над расширением своей давы. В 1005 году он основал Дар ал-Хикма, Дом Мудрости, — училище, в котором обучались даи. В сферу миссионерской деятельности ал-Хакима попали и недовольные карматы. За пределами Бахрейна большинство карматов признали Фатимидский имамат. С другой стороны, ал-Хаким начал гонения на иудеев и христиан. В 1009 году он приказал разрушить церковь Святого Гроба Господня в Иерусалиме. Это деяние положило конец перемирию, заключенному его отцом с Византийским императором, и послужило предлогом для крестовых походов. Его нетерпимость распространялась и на суннитов. Он присоединился к шиитскому обычаю проклинать первых трех халифов как узурпаторов, незаконно занимавших место Али.
В 1017 году возникло движение друзов, группы недовольных исмаилитов, которая вскоре создала собственную религию. Некоторые даи ал-Хакима начали проповедовать крайние формы вероучения, выдвигая тезис о физической божественности Фатимидского имама. Фатимиды считали имама поставленным от Бога, непогрешимым и безгрешным, единственным полноправным духовным вождем человечества — но все же человеком. Друзы сделали следующий шаг и тем самым навлекли на себя гнев Фатимидов. Вождь друзов был убит в 1018 году, но их движение продолжало расти, становясь неизбывным источником религиозных и политических разногласий. Друзы утверждали, что ал-Хаким был Каимом, последним имамом, чье правление предвозвещает Кийяму, конец ислама и отмену шариата. (Эти представления, свойственные радикальному шиизму, вновь появятся у низаритов столетие спустя. Мы рассмотрим их подробнее, когда будем говорить о правлении ассассинских вождей Хасана II и его сына Мухаммеда II.) На нынешний день около 300 тысяч друзов живут на территории Сирии, Ливана и Израиля, по-прежнему ожидая пришествия ал-Хакима.
Ал-Хаким умер или исчез в 1021 году. Ему наследовал его сын аз-Захир (1021-1036). Во время своего недолгого халифата аз-Захир позволил византийцам отстроить церковь Святого Гроба Господня. Его преемником стал семилетний сын ал-Мустансир, который правил около 60 лет, до 1094 года. На короткое время при Мустансире Фатимиды захватили номинальную власть над Аббасидами и тем самым над всем исламом. Начиная с 1057 года мятежный тюркский полководец ал-Бусасири искал союза с Мустансиром против сельджуков и Аббасидов. Получив от Мустансира существенную помощь деньгами и оружием, в 1058 году ал-Бусасири взял Багдад. Он немедленно ввел шиитский призыв на молитву и приказал называть имя ал-Мустансира во время пятничной проповеди — хутбы, — тем самым признавая его духовным вождем ислама. Тем не менее вскоре он навлек на себя неудовольствие Мустансира, отказавшись доставить Аббасидского халифа в Египет и удерживая его в заточении в Багдаде. В 1059 году ал-Бусасири был разбит и убит тюрками-сельджуками.

Упадок Фатимидов


При Мустансире непрерывное состояние войны привело к ряду экономических кризисов и усилило положение военных в гражданском правительстве. В 1062 году близ Каира между различными недовольными военными группировками произошло открытое столкновение. Тюркский военачальник Насир ад-Давла захватил власть в Египте. Это был злобный и порочный тиран. Несчастья страны усугубились голодом и экономическим ухудшением между 1065 и 1072 годами. Сам халиф фактически превратился в пленника, а его войска разграбили его же дворец. Насир ад-Давла был убит в 1073 году.
В 1074 году ал-Мустансир обратился за помощью против своих мятежных войск к Бадру ал-Джамали, курдскому военачальнику, управлявшему Акрой. Бадр действовал без промедления. Его войска подавили тюркский мятеж и восстановили порядок. Бадр стал подлинным правителем Египта. До сих пор в соответствии с традицией халиф управлял тремя основными функциями государства: гражданским правительством; религиозной жизнью и миссионерской деятельностью; военным командованием. Теперь все три ветви подчинялись Бадру. Должность главнокомандующего стала наследственной и впоследствии перешла к сыну и внуку Бадра. Фатимидский халиф, подобно своему сопернику, халифу Аббасидскому, был лишен реальной власти и превратился в марионетку. Настоящая власть была сосредоточена в руках военных, которым постоянно угрожало наступление сельджукской армии.
В 1094 году Египет поразил ужасный голод, принесший неисчислимые страдания и бедствия населению. Людей, увидевших своими глазами то, как идеалистическая религиозная революция вырождается в военную диктатуру, охватило ощущение безнадежности. Главное обстоятельство, обусловившее упадок Фатимидского имамата, заключалось в том, что творческая, интеллектуальная и духовная искра, разжигавшая стремление исмаилитов к власти и воспламенявшая их дух, почти затухла под давлением политической ответственности, налагаемой управлением империей.
Когда в том же 1094 году умер халиф ал-Мустансир, вопрос о престолонаследии решался главнокомандующим ал-Афдалом, наследовавшего в этой должности своему отцу, Бадру ал-Джамали. У ал-Мустансира было двое сыновей. Старшему, Низару, было около 50 лет. Он уже был объявлен наследником, получил от отца насс и был признан девятнадцатым имамом исмаилитской общиной. У его брата, ал-Мустали, которому исполнился лишь 21 год, не было ни опыта, ни союзников. Ал-Афдал женил ал-Мустали на своей дочери и в день смерти ал-Мунстансира провозгласил его халифом. Молодость ал-Мустали и его политическая слабость делали его игрушкой в руках ал-Афдала.

Низаритский раскол


На завершающем повороте лабиринта, ведущего нас к Хасану ас-Саббаху, мы встречаем последний крупный раскол в исмаилитском движении, в котором важную роль сыграл сам Хасан. Низар бежал в Александрию с целью поднять восстание. После некоторых успехов он потерпел поражение, был схвачен и казнен. Однако сама Фатимидская династия была безнадежно ослаблена. К началу правления ал-Мустали владения Фатимидской империи ограничивались практически одним Египтом. Многие исмаилиты отказались признавать имамат ал-Мустали. Активизировались оппозиционные течения. Главным вождем и вдохновителем сопротивления, которое оказывали Фатимидскому халифату персидские исмаилиты-низариты, стал Хасан ас-Саббах. (Ассассины собственно и назывались исмаилитами-низаритами.) Революционно настроенные исмаилитские мистики полностью отвергали государственную религию, считая ее безвозвратно искаженной.
После смерти Низара, последовавшей в 1095 году, его сторонники вступили в период интенсивной творческой активности, завершившийся провозглашением ал-дава ал-джадида, «Нового призыва». Хасан ас-Саббах непосредственно участвовал в развитии и распространении учения о наследии Низара. Нет никаких исторических свидетельств, говорящих о том, что Низар передал насс кому-либо из своих сыновей. Однако, по одной из созданных впоследствии традиций, имамат перешел к сыну или внуку Низара, тайно вывезенному из Египта и воспитанному Хасаном в Аламуте. (По одному из вариантов легенды, сам Низар чудесным образом пережил свою казнь и укрылся в Аламуте.)
Фатимидский халифат слабел все больше и больше. На протяжении правления ал-Мустали он оказался практически в полной изоляции. В 1130 году сын и преемник ал-Мустали, ал-Амир, был убит ассассинами, подосланными из Аламута. Это событие в сущности ознаменовало собой конец Фатимидского имамата, хотя фактически он прекратил свое существование лишь в 1171 году, когда умер последний халиф и Египет вернулся под власть суннитов во главе с Саладином. Сегодня исмаилиты-мусталиты, известные под названием бохров, живут в Йемене и Индии.

Тюрки-сельджуки


В то время как Фатимидский халифат постепенно разрушался из-за внутренних потрясений, суннитский Аббасидский халифат мало-помалу восстанавливал утраченные силы. Когда в начале XI века тюрки-сельджуки начали захватывать Персию, они послали своих представителей к Багдадскому халифу, объявляя о своем переходе в ислам и признании его власти. Халиф приветствовал новых союзников, женился на племяннице сельджукского султана Тугрила и в 1058 году назначил Тугрила «царем Запада и Востока». Сельджукские войска стали защитниками халифа. Сельджукские правители сосредоточили в своих руках политическую власть, чтобы отразить две главные угрозы, подрывавшие суннитское движение и исходившие от Фатимидского халифата и европейских крестоносцев. Оборотной стороной союза явилось то, что тюрки-сельджуки составляли подлинную силу, на которую опирался Аббасидский престол. Они вызывали страшное возмущен

Махди, имам и дай

Почитаемый шиитами искупитель, Махди, терпеливо ожидает назначенного времени для своего пришествия на землю. Это — Каим (последний), который создаст идеальное мусульманское государство. Это седьмой Пророк-Иерофант, который откроет седьмую эпоху в развитии человечества, подобно тому как Мухаммед открыл шестую. Будучи последним имамом, он возвестит эзотерический смысл всей предшествующей истории и введет людей в эпоху чистого духовного знания, в которой над всем человеческим поведением и поступками будет довлеть только истина.
А пока что общество направляется к этому великому моменту по пути праведности имамом, наследником Пророка, богоизбранным вождем и наставником человечества. Происходя из рода Али и Фатимы, имам несет в себе кровную связь с духовной миссией Пророка. Он безупречен и непогрешим. В глазах исмаилитов миром управляет череда Говорящих и Скрытых имамов, которые, по милости Аллаха, всегда пребывают на земле. Имам — это воплощение метафизической души вселенной и потому обладает божественной природой. Его проникновение в эзотерическую истину требует покорности и повиновения от последователей. Он один может толковать скрытый смысл Корана и прозревать истину, спрятанную за покровом профанных религиозных обрядов непросветленных ортодоксов. Имам и его знание превосходят даже Коран, ибо Коран возвещает букву закона, захир, внешнее учение, а имам один способен открыть батин, внутреннее значениепо Корана. (Исмаилитов иногда называют батинитами.) Имама часто именуют «говорящим Кораном».
Исмаилиты из всех шиитских сект довели учение о духовном руководстве имама до наивысшей точки. Только имам может направлять верующего в действиях, необходимых для познания Бога, и дать ему в руки средство достижения спасения. Имам обладает высшей формой илма, гносиса, неопосредованной духовной мудрости, даруемой самим Аллахом и передаваемой имамом общине верующих. Хотя в каждый данный момент на земле может быть только один имам, рядом с ним может находиться его молчаливый преемник, самит или худджа, ожидающий своего часа. Имамат передается дарованием насса назначенному преемнику. Таким образом имам сообщает илм следующему имаму.
Духовная функция имама, заключающаяся в толковании и различении внутреннего и внешнего учения (батина и захира), называется тавил. Способность принять тавил передается посредством инициации, благодаря которой, повышая свой духовный уровень, кандидат постепенно подготовляется к постижению эзотерической истины. При толковании часто используется каббалистическая экзегеза, объясняющая путешествие из мира видимости в мир реальности. Например, соединение мужского и женского начал, выражаемых буквами каф и нун в слове «кун» — «быть», признается первичным орудем, посредством которого Бог сотворил вселенную. Любое внешнее явление предполагает внутреннюю истину, хакику. Батин, воплощающий хакику, может быть сообщен ученику только после принесения клятвы неразглашения и инициации, означающей принятие в секту. Инициация требует выплаты определенного взноса. «Исмаилиты считали, что хотя религиозные законы были возвещены Пророком, именно в функцию имама входит толкование и разъяснение их истинного значения немногим достойным, прошедшим инициацию и признавшим власть имама».
Имам руководит действиями своих избранных проповедников и наставников, даи, которые выполняют задачу привлечения к сокровенному учению имама наибольшего возможного числа сторонников путем давы, проповеди. Функция даи — установить духовную связь между учеником и имамом. Внутреннее духовное прозрение скрытой сущности имама в качестве воплощения нура, мистического излучения божественного света, считается высшей целью и необходимым условием для нисхождения на ученика божественной благодати. В дополнение к своим религиозным обязанностям, заключающимся в обращении и наставлении, даи преследует определенные политические цели, стремясь установить правление имама во всем мире, даи должен «не только споспешествовать созданию исмаилитского государства, но и возвещать основополагающее учение и нравственные цели, которым должно служить государство».
Иерархию даи возглавляет главный даи, действующий под непосредственным руководством имама. Хотя западные ученые часто сравнивают даи с проповедниками, на самом деле они были высокообразованными и прекрасно обученными философами и теологами, а также посвященными мистиками. Они обучались языку и религиозным воззрениям своей потенциальной аудитории, чтобы овладеть искусством убеждения, даи стремился достичь личного взаимопонимания с возможным новообращенным, чтобы выйти на самый интимный уровень общения, даи никогда не проповедовал массам. Каждый человек считался неповторимой индивидуальностью и требовал особого подхода. Ведущим принципом был гносис — знание, достигаемое путем просветления.
Страстный поиск истины — вот вечный исмаилитский призыв. Поиск, подобный тому, как ученик ищет имама, выдерживая все необходимые испытания. Его цель заключается в преодолении человеческой ограниченности и достижении полной свободы духа. Верующий выражает своим духовным путешествием космическое стремление нафс ал-кулла (принципа вселенской души, представшего перед глазами человечества в облике имама Али) вернуться к своему истоку, акл ал-куллу (принципу вселенского разума, воплощенному среди людей в Пророке Мухаммеде). Таким образом, исмаилиты составляли иерархию живой истины, общину, объединенную высочайшей мудростью имама, который через нисходящий ряд даи возвещал данное ему от Бога знание верующим, которые в свою очередь неустанно искали Бога.
Сложная иерархическая структура исмаилизма с его подчеркнутым вниманием к неповторимости личного пути к просветлению составляла яркую противоположность безличной усредненности традиционного суннитского образца. С суннитской точки зрения, универсальные требования шариата отодвигают на второй план духовные различия, поскольку эти требования должен выполнять каждый мусульманин.
Исмаилиты широко раскинули свою сеть даи и их последователей по суннитским землям. Центр обучения исмаилитских проповедников, учрежденный халифом ал-Хакимом, Дар ал-Хикма, обладал библиотекой в двести тысяч книг по теологии, астрономии и медицине. По завершении обучения даи отправлялись странствовать по всему исламскому миру, тайно подыскивая возможных обращенных и проповедуя революционное учение исмаилитского имама. Так как их секта подвергалась гонениям, исмаилиты должны были проводить свои религиозные обряды и проповедническую деятельность в условиях строжайшей тайны. Если ученик пугался и выдавал учителя властям, даи могла ожидать смертная казнь. Опасный процесс обращения начинался с постепенного подрыва доверия к официальной суннитской религиозной доктрине и политической власти суннитского халифа.
Средневековое исмаилитское учение представляло собой крайне эклектическое сочетание, в котором ученые философские рассуждения смешивались с персидской, иудейской и христианской эзотерикой; гностическим, неоплатоническим и индуистским мистицизмом; а также с элементами суфийского оккультизма. Исмаилизм пользовался каббалистическими приемами для постижения творения посредством рассмотрения слов и чисел. История представлялась в виде циклов и состояла из семи космических эпох и семи Пророков-Иерофантов, направляющих человечество в эти периоды. В один из перечней этих вселенских наставников входили Адам, Ной, Авраам, Моисей, Иисус, Мухаммед и Мухаммед ибн Исмаил. В некоторых вариантах место Адама занимает Али, а Фатимиды были вынуждены прибегнуть к значительным переделкам, чтобы подогнать эту схему под свою доктрину о седьмом имаме. Исмаилиты исповедовали эсхатологические доктрины о воскресении и верили в Страшный Суд, на котором спасенные будут отделены от неспасенных. По исмаилитским воззрениям на спасение, совершенство человеческой души необходимо для достижения совершенства вселенской души.
Во времена основания династии Фатимидов в исмаилизм влились определенные неоплатонические представления. В IX веке на арабский были переведены сочинения греческих философов III—V веков — Плотина, Порфирия, Ямвлиха и Прокла, — в которых содержались тщательно разработанные доктрины об эманации. Несколькими столетиями ранее персидская династия Сасанидов восстановила главенство зороастрийской религии в Персии и приютила множество языческих философов и ученых, бежавших от потрясений, сопровождавших становление христианства в качестве государственной религии Римской империи. После того как в 529 году Юстиниан закрыл неоплатоническую академию в Афинах, училище Джунд-и Шапур (Гондешапур), основанное Хосровом I в Юго-Западном Иране, превратилось в крупный научный и образовательный центр, привлекавший иудеев, христиан и неоплатоников, познакомивших персидскую культуру с западной духовностью и философией. В основе неоплатонизма лежит представление об абсолютно трансцендентном и непознаваемом Боге. «Таким образом, основная мысль неоплатонизма легко могла найти отклик у исмаилитских теологов, приверженных идее строгого монотеизма и ставивших откровение, интуицию, выше рационального познания».
Интересное выражение эти верования получили в кружке, образовавшемся в Басре в конце X века и называвшем себя Ихван ал-Сафа, Братьями Чистоты. Созданное ими революционное ностическое учение дошло до нас в анонимном энциклопедическом произведении Расал Ихван ал-Сафа, собрании из 52 посланий, разделенных на четыре части, в которых обсуждаются все известные науки того времени, включая астрономию, математику, музыку и геометрию, в дополнение к философским и религиозным рассуждениям о космологии, теологии и эсхатологии. Цель учения состоит в стремлении помочь читателю очистить свою душу и достичь спасения путем соединения греческой философии, христианской этики, суфийского мистицизма и мусульманского закона. Это сочинение «оказало глубокое влияние на мусульманскую интеллектуальную жизнь от Персии до Испании». Расал вполне мог служить и антифатимидским знаменем, под которым можно было собрать недовольных исмаилитов, поскольку в Расале высказывается сочувствие Мухаммеду ибн Исмаилу. (Известно, что Расал изучал харизматический вождь сирийских ассассинов Рашид ад-дин Синан, а также его друг и соученик, четвертый правитель Аламута Хасан II. Возможно, Расал был знаком и Хасану ас-Саббаху.)
Одним из элементов исмаилитского учения, оказавшимся одновременно самым спорным и самым прочным, является система ступеней инициации, известная под названием Девять Ступеней Мудрости и восходящая по крайней мере к X веку. Один из трактатов того периода, Книга Высшего Посвящения (Китаб ал-халаг ал-алхар), подразумевает знакомство читателя с этими ступенями. Недавние исследования показали, что это произведение представляет собой антиисмаилитскую подделку, созданную, чтобы оклеветать и опорочить секту. Книга выставлялась в качестве тайного и крайне циничного исмаилитского учебника для даи, в котором описывалось, как привлечь невинного умом и душою человека к аморальному и атеистическому культу беззакония. Книга Высшего Посвящения напоминает современную антисемитскую фальшивку «Протоколы Сионских мудрецов» или пророческое «Сообщение с Железной Горы», описывающее создание социалистической модели как организующего принципа современного государства. «Впрочем, подобным злопыхательским произведениям свойственна пародийная, а не полностью фантастическая окраска; они утратят большую часть своего возможного воздействия, если предмет карикатуры будет неузнаваем».
Совершенно ясно (в частности, и современным ученым), что в ходе обращения и инициации, совершаемой даи, и в программе обучения, которую даи проходили, присутствует нечто таинственное и загадочное. «По форме исмаилиты представляли собой тайное общество с разработанной системой клятв и инициаций, а также с четкой иерархией рангов, зависящих от степени познания учения. Эти тайны тщательно охранялись, и сведения о них крайне отрывочны и запутанны». Сэмюэль Стерн, писавший о ступенях инициации, представленных в Книге Высшего Посвящения, также признает наличие у исмаилитов поступательной инициационной системы: «Поэтому нельзя отрицать, что исмаилизму было присуще понятие поступательной инициации. Автор нашего памфлета ничего не выдумывал во внешней рамке системы. К злонамеренному освещению следует отнести содержание, которое он приписывает доктринам, преподаваемым на различных ступенях инициации».
Девятиуровневая модель, будучи отражением иерархического учения тайного исмаилитского общества, обладает притягательной симметричностью, которая позволила ей просуществовать тысячу лет. Из уважения к современным исмаилитским учениям, из искреннего желания не способствовать пропаганде антиисмаилитской клеветы и ввиду того обстоятельства, что этот вопрос явился предметом многочисленных спекуляций, мы отнесли дальнейшее обсуждение и изложение современной оценки девятиуровневой системы в приложение.

"Старец Горы"

Хасан ас-Саббах родился около 1055 года в Куме, в 75 километрах к юго-западу от Тегерана, в Персии (современный Иран), в семье шиита-двунадесятника. Когда Хасан был еще ребенком, его семья переехала на северо-восток и поселилась в соседнем городе Рее, в котором с IX века, когда здесь побывал Хамдан Кармат, проповедовали исмаилитские даи. С семи лет Хасан увлекался теологией и до семнадцати лет строго придерживался учения шиитов-двунадесятников, в котором его наставлял отец.
Затем он повстречал учителя по имени Амира Дарраб, который познакомил его с учением шиитов-седьмеричников, то есть исмаилитов. Амира был рафиком, наставником первого уровня. Поначалу Хасан не принял исмаилитской доктрины. В своей автобиографии, дошедшей до нас в отрывках, он рассказывает, что счел исмаилитское учение «философией» и ставил ее гораздо ниже мусульманского религиозного учения шиитов, которому был всей душой привержен. Однако со временем из уважения к личности Амиры Дарраба он попытался глубже вникнуть в его наставления. Он погрузился в учебу. Тяжелая болезнь завершила его обращение. Он испугался, что умрет, так и не познав истины. По выздоровлении он продолжил занятия с другим исмаилитом, Абу Наджамом Сарраджем. В конце концов, перейдя к третьему даи, Мумину, он принес клятву верности Фатимидскому халифу ал-Мустансиру. В мае или июне 1072 года Рей посетил Абд ал-Малик ибн Атташ, глава исмаилитской давы в Западной Персии и Ираке. Здесь он повстречался с Хасаном, который произвел на него сильное впечатление. Ибн Атташ возвел его в ранг даи и приказал ему отправиться в Египет, чтобы явиться ко двору халифа. Хасану понадобилось несколько лет, чтобы выполнить этот приказ.
Обстоятельства, при которых Хасан уехал из Рея, остаются предметом споров у историков. Считается, что свидетельства современника мы можем почерпнуть в книге Низам ал-Мулка, могущественного визиря сельджукского султана Малик-шаха, хотя существуют некоторые сомнения в ее подлинности. Книга называется Васият, «Завещание», и представляет собой руководство для будущих государственных деятелей. Низам пишет, что он, Хасан ас-Саббах и поэт Омар Хайям вместе учились у имама Муваффека. Трое друзей поклялись, что тот из них, кто первым добьется успеха, разделит его с остальными двумя товарищами. Низаму повезло первому, и Омар Хайям явился ко двору, чтобы напомнить ему о клятве. Низам назначил ему денежное содержание, которое позволяло Хайяму писать и размышлять, как он того и просил. Хасан также потребовал от Низама выполнить договор. Низам дал честолюбивому Хасану высокую придворную должность, после чего Хасан стал подкапываться под Низама, желая сам занять место визиря. Низам, узнав о вероломстве своего друга, также начал плести интриги против Хасана и наконец добился того, что султан подверг его опале. Хасан бежал в Египет, замыслив жестоко отомстить бывшему товарищу. Этот рассказ был поставлен под сомнение позднейшими учеными, указавшими на подозрительное несоответствие в возрасте предполагаемых друзей. Некоторые историки предполагают, что Хасан был обвинен в предоставлении крова агентам Фатимидского халифа в Рее и, спасаясь от заточения, бежал в Египет в 1076 году.
Низам, ставший непримиримым врагом Хасана, был прекрасным государственным деятелем. За тридцать лет службы он принес много пользы сельджукской империи. Он поощрял развитие промышленности, торговли и финансов, строил дороги и мосты, воплощал в жизнь образовательные, культурные и архитектурные проекты. Он твердо проводил линию религиозной ортодоксии, видя в ней непременное условие безопасности и благополучия государства. Мы уже говорили о том, с какой непримиримой враждой он относился к исмаилитам, но его нетерпимость также распространялась и на христиан, и на иудеев, и на шиитов. Омар Хайям, известный западным читателям прежде всего своим поэтическим творчеством, был также одним из величайших математиков Средневековья. Он реформировал персидский календарь, сделав его точнее, чем тот, которым мы пользуемся по сей день, но этот исправленный календарь так и не вошел в обращение, потому что он вступал в противоречие с ортодоксальным лунным календарем, установленным Мухаммедом.

Поездка в Египет


Поездка в Египет отняла у Хасана два года, так как он направился к своей цели кружным путем. Сначала он проехал несколько сотен километров на юг до Исфахана. Там он остановился у Рази Абуфасла и под его руководством продолжил изучение исмаилитской доктрины. Однажды он поразил Абуфасла, сказав ему, что, если бы у него было всего два верных друга, он смог бы победить султана и его визиря и перевернуть вверх дном всю сельджукскую империю. Абуфасл был настолько поражен, что счел Хасана безумным и предложил ему напитки и блюда, сдобренные шафраном, чтобы исцелить его болезнь. (Через двадцать лет ассассины, посланные Хасаном, убили всемогущего Низам ал-Мулка. Вскоре после этого умер султан Малик-шах. Рази Абуфасл стал преданным учеником Хасана в Аламуте. Хасан шутил над ним, вспоминая его прежние подозрения: «Рази, кто из нас двоих был не в себе и кому нужно было принимать шафран, мне или тебе?»
Продолжив свое путешествие, Хасан проехал несколько сотен километров на север до Азербайджана. Оттуда он направился в Западную Турцию к северу от истока Тигра в Майяфарикин. Его изгнали из города за отрицание права суннитского улема толковать Коран, которое он признавал за одним лишь имамом. Затем он поехал на юг через современный Ирак и Сирию. В Дамаске Хасан узнал, что из-за военных волнений сухопутный маршрут в Египет перекрыт, и потому отправился к побережью и вышел в море в Палестине.
Хасан прибыл в Каир 30 августа 1078 года и остался в Египте на два или три года. Он завершил свое обучение и получил звание даи. Историк Энно Франциус так описывает исмаилитское учение, которому посвятил себя Хасан: «Это была в одно и то же время шиитская секта, соединявшая мусульманские представления с доисламскими греческими, персидскими, сирийскими и вавилонскими верованиями; алидское тайное общество, стремившееся к свержению Аббасидских халифов-суннитов; и революционное движение, намеревавшееся улучшить участь угнетенных». Слабость и шаткость положения, в котором Хасан застал халифа ал-Мустансира, вполне возможно, пробудила в нем мысли о его собственной призванное для будущего возрождения исмаилизма.
Хасан поссорился с главнокомандующим Бадром ал-Джамали, истинным правителем Фатимидского Египта. Причины разрыва неизвестны. По одной апокрифической легенде, суть заключалась в низаритских склонностях Хасана. Вряд ли этому можно доверять, поскольку вопрос о правах Низара на наследование имамата еще не стоял на повестке дня. Персидский биограф Хасана Рашид ад-дин Табиб, писавший в 1310 году, сообщает, что Хасан попал в самое пекло раздоров, разгоревшихся между Бадром и халифом ал-Мустансиром. Бадр запретил Хасану явиться к имаму, несмотря на желание ал-Мустансира увидеть молодого чужеземца с севера. Бадр на краткое время даже заключил Хасана в тюрьму. По легенде, на тюрьму упал минарет. Это сочли знамением, и Хасан был освобожден и выслан из Египта. Корабль, на котором он плыл, попал в бурю, предсказанную Хасану имамом. Невозмутимое спокойствие Хасана во время страшной бури привело к обращению его случайных попутчиков. Он благополучно сошел на берег и приехал в Сирию. Оттуда он направился в Алеппо и Багдад и наконец в 1081 году прибыл в Исфахан.

Дава Хасана

В течение следующих девяти лет Хасан изъездил всю Персию в качестве странствующего даи. В конечном итоге он сосредоточил свою деятельность на горной области в Северной Персии у Каспийского моря, особенно в Дейлеме. В этой области жили свирепые и независимые горцы, практически изолированные от своих иранских собратьев, населяющих равнины. Дейлем с давних времен не покорялся никаким завоевателям. С конца VIII века здесь образовался шиитский центр. В X веке дейлемиты на короткое время распространили свою власть на большую часть Персии и Ирака, пока их не вытеснили тюрки-сельджуки.
Дейлем представлял собой благодатную почву для проповеди Хасана. В конце концов ибн Атташ назначил Хасана главным даидаи. Низам ал-Мулк, заклятый враг Хасана, узнал о его проповеднической деятельности и приказал правителю Рея захватить его. Хасан избежал пленения и забрался еще глубже в горы.

Дейлема, и тот разослал по округе лично обученных им

Аламут

Во время своих проповеднических поездок Хасан неустанно искал неприступную крепость, чтобы создать из нее незыблемый оплот сопротивления сельджукской империи. Около 1088 года он наконец выбрал для этой цели замок Аламут, построенный на высокой скале в области Рудбар, в самом сердце гор Эльбруса. Замок высился над замкнутой со всех сторон горами плодородной долиной тридцати километров в длину и тридцати километров в самой широкой части, примерно в 1800 километрах над уровнем моря. В долине было рассыпано несколько деревень, жители которых оказались крайне восприимчивы к учению Хасана. На них огромное впечатление произвели набожность и аскетизм главного даи. К замку можно было подступить, и то с величайшими трудностями, только по узкому ущелью, в котором текла река Аламут. Крепость была построена около 860 года правителем Дейлема Вах-Суданом ибн Марзубаном. Однажды во время охоты он выпустил орла, который уселся на горную вершину в 180 метрах над долиной. Немедленно осознав стратегическую важность этой позиции, правитель возвел на скале крепость и назвал ее Алухамут, что означает на языке обитателей Дейлема «урок орла».
Чтобы захватить замок, Хасан использовал тщательно продуманную и очень осторожную стратегию. Аламут был подарен его тогдашнему владельцу, шииту по имени Махди, сельджукским султаном Малик-шахом. Сначала Хасан отправил своего доверенного даи Хусейна Каини с двумя спутниками, чтобы обратить жителей соседних деревень. Затем в исмаилизм были тайно обращены многие жители и воины в самом Аламуте. Наконец, в сентябре 1090 года Хасан сам инкогнито пробрался в замок. Когда Махди понял, что в сущности Хасан без шума овладел его крепостью, он беспрепятственно покинул свое бывшее владение. Хасан выдал ему расписку на 3000 золотых динаров. По легенде, он предложил эту сумму за такое количество земли, которое поместится в бычьей шкуре. Затем он разрезал шкуру на тонкие полоски и связал их вместе, обхватив весь участок, на котором стоял Аламут. Хасан отправил Махди к знатному человеку, который должен был уплатить ему обещанные деньги. Махди не очень-то верил в выданную расписку. Однако в конце концов он предъявил ее адресату, который, увидев подпись Хасана, поцеловал бумагу и выдал предъявителю золото.
Захват Аламутской крепости ознаменовал создание низаритского государства и означал открытый мятеж против сельджукской империи. С момента вступления в замок в 1090 году и до самой своей смерти, последовавшей через 35 лет, Хасан ас-Саббах никогда не выходил из крепости. Говорят, что он покидал свой дом лишь дважды, оба раза выходя на крышу. Он посвящал свое время молитве и посту, чтению и записи своего учения, разработке стратегии революционной деятельности, управлению своим государством и распространению Новой Низаритской Проповеди. Он был знаменит своими глубочайшими познаниями в математике, астрономии, магии и алхимии.
Он вел исключительно набожный и аскетичный образ жизни. Когда один из его последователей составил для него изощренную генеалогию, Хасан выбросил ее в воду, заявив, что лучше он будет любимым слугой имама, чем его нелюбимым (или незаконным) сыном. Однажды в Аламуте раздались звуки флейты, и злосчастный музыкант был навсегда изгнан из замка, так как музыка считалась мусульманскими пуристами признаком распущенности. На самом деле Хасан отличался такой воздержанностью, что казнил одного из своих сыновей, Мухаммеда, за распитие вина, воспрещенное исламом. Другой сын, Устад Хусейн, был казнен за участие в якобы готовившемся заговоре против Хусейна Каини (позже это обвинение оказалось ложным). Во время голода, вызванного сельджукской осадой Аламута, Хасан отослал свою жену и дочерей в Гирдкух, соседнюю исмаилитскую общину, и так и не позволил им вернуться обратно, тем самым положив начало традиции, которую соблюдали правители Аламута, не допускавшие присутствия женщин в замке в военное время.

Хасан во главе ассассинов

Устроив главную базу в Аламуте, Хасан полностью освободился от всяких ограничений и стеснений, так что смог полностью посвятить себя основной задаче. Иными словами, теперь он мог беспрепятственно заняться сплочением исмаилитских сил под своим руководством, укреплением Аламута, захватом других крепостей и дальнейшим усилением проповеднической деятельности. Чтобы расширить свои владения, Хасан использовал разнообразные приемы, не только отправляя проповедников и действуя убеждением, но и при случае прибегая к подкупу, обману и вооруженному нападению. Вскоре после смерти Фатимидского халифа ал-Мустансира в 1094 году Хасан унаследовал от ибн Атташа звание верховного даи Персии и был признан главой низаритского движения. Теперь низариты были совершенно самостоятельной сектой ислама, не обязанной никому подчиняться.
Устремления Хасана увенчались успехом. Горная и уединенная область вокруг Аламута созрела для перехода в исмаилизм из-за общей шиитской восприимчивости к пылкой исмаилитской проповеди, из-за отрицательного отношения к сельджукскому режиму и из-за того, что область Эльбруса и вообще-то никогда не славилась религиозной ортодоксией. Занимающий важное стратегическое положение замок Ламмассар, расположенный в 30 километрах к западу от Аламута, был взят Кийя Бузургумидом в 1096 или 1102 году. Второй аванпост был создан в Кухистане в Юго-Восточной Персии, куда Хасан направил Хусейна Каини. В Кухистане сложились благоприятные условия для утверждения там низаритов, так как сельджукский правитель области угнетал и оскорблял проживавших там исмаилитов. Третий региональный центр образовался в горной области в Юго-Западном Иране поблизости от Хузистана благодаря усилиям даи Абу Хамзы, который прошел обучение в Египте, прежде чем присоединился к Хасану ас-Саббаху. Четвертым важным для низаритов регионов была Сирия. Хасан посылал проповедников в Алеппо в самом начале XII века.
В 1092 году сельджукский султан Малик-шах решил захватить Аламут и избавить свое государство от принявшей значительные размеры низаритской угрозы. По стратегическому плану, составленному Низма ал-Мулком, сельджуки одновременно напали на Аламут и Кухистан. Оба сельджукских войска были отражены небольшими низаритскими гарнизонами с помощью подкреплений, которые удалось собрать из числа местного населения. Позднее в том же году ассассины добились первого крупного успеха в искусстве политических убийств. Их жертвой пал прежний друг Хасана и нынешний злейший враг Низам ал-Мулк. Одетый в одежду суфия, Абу Тахир Аррани, фидаи («верный»), приблизился к носилкам Низам ал-Мулка и вонзил в него кинжал. Смерть султана Малик-шаха, последовавшая через несколько недель после убийства Низама, ознаменовала собой конец первой сельджукской кампании против Аламута.
На следующие десять лет сельджукская империя погрузилась в пучину хаоса и гражданской войны. Соперничество за престол и внутренние раздоры открыли брешь, в которую не преминули ворваться низариты и крестоносцы. Хотя Малик-шаху наследовал его сын султан Баркиярук, руки его были связаны борьбой со сводным братом Мухаммедом Тапаром, который заключил союз с его родным братом Санджаром. Кроме того, по мере ослабления центральной власти практически независимое положение получили различные сельджукские военачальники, управлявшие отдельными областями и городами сельджукской империи.
В отличие от сельджуков низариты управлялись единым правительством, возглавляемым таким гением стратегии, как Хасан ас-Саббах. Хасан привлек на свою сторону группу полунезависимых правителей, создав очаги сопротивления внутри самого сельджукского государства. Ассассины превратились в сильное оппозиционное движение, черпающее свою силу в слабости и раздробленности сельджукской власти. Каждая низаритская крепость представляла собой особую штаб-квартиру, из которой направлялись местные военные действия и которая служила убежищем для людей, спасающихся от сельджукских войск. Низариты проявляли завидную гибкость во всех своих тактических приемах, заключая союзы или прибегая к оружию в зависимости от конкретных условий.
Патриотизм и религиозный пыл, свойственный воину-низариту, делали его сильным и энергичным противником. Представления о том, что славная гибель на поле боя открывает перед умершим врата Рая, прочно утвердились еще со времен походов Пророка Мухаммеда. Иерархическая структура, требующая от своих членов беспрекословного подчинения, позволила низаритским армиям достичь высокого уровня воинской доблести на всей значительно разбросанной территории низаритского влияния. Некоторое понятие об их военных успехах может дать битва у Рея, состоявшаяся в 1093 году, в которой низариты разбили сельджукскую армию численностью в 10 000 человек.
Низаритская экспансия продолжала наносить чувствительные удары сельджукским властям. Ассассины захватывали крепости на все большем пространстве. Захват Гирдкуха (1096 г.) в области Восточного Эльбруса несет на себе все классические признаки низаритских приемов. Сельджукский военачальник Музаффар был тайным исмаилитом. Поняв, что замок занимает идеальное стратегическое положение для низаритов, он убедил сельджукского эмира обратиться к султану с просьбой назначить его правителем крепости. Затем за счет сельджуков Музаффар укрепил замок, после чего объявил себя учеником Хасана ас-Саббаха. Он управлял Гирдкухом около сорока лет.
Начиная с 1093 года низариты предпринимали попытки распространить свое влияние на Исфахан. Шахдиз ранее был важной сельджукской крепостью. Ахмад ибн Атташ, сын руководителя персидской давы, унаследовал от своего отца звание даи
В глазах сельджуков угроза, исходящая от ассассинов, приняла весьма значительные размеры, и терпеть ее больше было нельзя. Например, низаритские вожди в Кухистане и Исфахане начали собирать налоги с жителей этих областей, формально принадлежащих сельджукской империи. Исмаилитские агенты проникли в армию и окружение Баркиярука. Офицеры, отказывавшиеся идти на сотрудничество с низаритами, были вынуждены всегда носить при себе оружие, чтобы отразить возможное нападение. К 1101 году прежние соперники — Баркиярук и Санджар — решили объединить свои усилия против ассассинов в Кухистане и Исфахане, а также против лиц, занимающих важные посты внутри самой сельджукской системы управления и подозреваемых в тайном пособничестве исмаилитам. В Кухистан была послана отлично снаряженная армия. После первых успехов эмир, возглавлявший войска Санджара, получил взятку и ушел из области. Через три года против ассассинов был предпринят очередной поход; он также увенчался успехом, но в итоге низариты заключили мир на очень благоприятных для них условиях. Баркиярука обвиняли в нерешительности. Чтобы снять с себя эти обвинения, он приказал устроить избиение исмаилитов в Исфахане, за которым последовали такие же избиения в других городах Ирака.
Порядок в сельджукской империи был восстановлен в 1105 году, когда Баркияруку наследовал Мухаммед Тапар, правивший как единственный законный сельджукский султан до самой своей смерти в 1118 году. Он начал широкомасштабную кампанию против низаритов на всей территории Персии, лично возглавив поход на Шахдиз в 1107 году. Когда Мухаммед Тапар напал на Шахдиз, Ахмад ибн Атташ храбро сопротивлялся, но пал жертвой предательства. Жена Ахмада надела все свои драгоценности и прыгнула с крепостной стены. Самого Ахмада провели по улицам Исфахана, а затем с него живьем содрали кожу. После этого ее набили соломой и отослали в Багдад, вместе с головой Ахмада и головой его сына.
Второй сельджукский поход против ассассинов имел своей целью Аламут. Войско возглавил сын Низам ал-Мулка, Ахмад, унаследовавший от отца должность визиря. Брат Ахмада также пал под ударами низаритских кинжалов в прошлом, 1106 году. Ахмад поставил Аламут в крайне тяжелое положение, усугубившееся голодом. Однако, несмотря на всю свою ненависть, Ахмад потерпел поражение и был вынужден снять осаду.
Два года спустя третьим сельджукским походом на Аламут руководил Ануштегин Ширгир, который решил, что прямая атака на крепость не приведет к желаемым результатам. Он начал опустошать в области Аламута поля, чтобы уморить обитателей голодом. Именно в ходе этих военных действий Хасан и многие его последователи отослали своих жен и дочерей из Аламута. Ширгир осаждал замок до 1118 года, когда к нему поступили сведения о том, что оборона и защитники крепости находятся на последней грани истощения. Тогда он решил послать войска на приступ. Однако в этот момент, когда ассассины стояли на краю гибели, пришло известие о смерти Мухаммеда Тапара, и Ширгир отступил.
Со смертью Мухаммеда Тапара сельджукская империя ослабла еще больше. Его официальным преемником стал один из его сыновей, Махмуд, но на деле функции сельджукского султана выполнял младший брат Мухаммеда Тапара — Санджар, остававшийся у власти до своей смерти в 1157 году.
Один любопытный рассказ демонстрирует дипломатическое искусство Хасана. Попытавшись заключить мир с Санджаром в самом начале его правления, Хасан направил к молодому султану послов. Они получили грубый отказ. Проснувшись однажды утром, султан обнаружил, что в пол у его ложа воткнут кинжал. В страхе он решил сохранить это происшествие в тайне. От Хасана прибыл гонец, который передал его слова: «Если бы я не желал султану добра, кинжал, воткнутый в пол, торчал бы у него из груди».
На последующие несколько десятилетий между низаритами и сельджуками установилось перемирие. Санджар позволил ассассинам удерживать часть денег с налогов, собиравшихся на их землях. Он разрешил им собирать дорожные пошлины с проезжающих, а также даровал им другие права и привилегии. Ассассины превратились в стабильную и мощную политическую силу, опиравшуюся на разбросанные по всей стране крепости, и поддерживали достаточно спокойные отношения с суннитским большинством. Хотя подчас и возникала необходимость расправиться с тем или иным человеком или той или иной группой, время открытого мятежа низаритов против сельджуков прошло. В один из решающих моментов сельджукской гражданской войны в войсках Санджара, сражавшихся с его племянником Махмудом, были и низариты.
В 1121 году фидаи Хасана проделали путь из Сирии в Каир, чтобы убить ал-Афдала, визиря и главнокомандующего Фатимидов, который отстранил Низара от халифата. Халиф Амир обрадовался смерти ал-Афдала, так как надеялся вернуть себе власть, отнятую у Фатимидов военными. Он захватил огромное имущество покойного визиря. Казалось, настал подходящий момент для улучшения отношений с Аламутом. Халиф написал Хасану письмо, в котором просил его отказаться от низаритских убеждений. Однако новый визирь, ал-Мамун, шиит-двунадесятник, был очень недоволен попытками сближения с ассассинами. Он подозревал, что Хасан замыслил устранить и его, и имама. Визирь приказал закрыть границы и усилил внутренние меры безопасности, которые могли бы вызвать зависть современных статистиков. В число этих мероприятий входила перепись населения, требования идентификации личности, ограничение на передвижения по стране и массовые аресты подозреваемых в причастности к ассассинским группировкам и сочувствующих. В 1122 году ал-Мамун созвал на совещание сторонников Мустали, чтобы опровергнуть притязания низаритов. На совещании было выработано послание, которое затем оглашалось во всех сирийских и египетских мечетях. Отношения между Каиром и Аламутом продолжали ухудшаться.
В мае 1124 года Хасан заболел и назначил своего преемника. 23 мая 1124 года Хасан ас-Саббах скончался. Сегодня он почитается исмаилитами как основоположник низаритского движения. Его могила в Аламуте служила местом стечения паломников-низаритов, пока не была разрушена монголами в 1256 году. Хасан никогда не выдвигал притязаний на право считаться скрытым имамом, но был признан худджей, доказательством, источником знаний и праведного учения, представителем скрытого имама и хранителем низаритской давы до пришествия самого имама.
Более девяти столетий политические и религиозные противники Хасана приписывали ему самые низменные устремления. Для объяснения фанатической любви и преданности, которую питали к нему его фидаи, утверждали, будто все дело в особых методах управления сознанием, которыми пользовался ас-Саббах. Истинное объяснение его могущества гораздо проще. Хасан ас-Саббах успешно воздействовал на своих учеников безупречностью своего поведения и силой своей личности, убедив их в том, что он является чистейшей и ближайшей ступенью на пути к скрытому имаму.
Исфахана. Он осторожно начал деятельность по обращению в исмаилизм среди детей гарнизона Шахдиза. Говорят, что он обратил в этой области около 30 000 человек. В 1100 году он захватил Шахдиз. Присутствие низаритов в Исфахане позволяло им подобраться к самой сердцевине сельджукской власти. За Шахдизом последовали и другие крепости. Нападения на ассассинские общины парировались убийствами их зачинщиков

Место ассассинов в мусульманском обществе

Создание независимого и прочного государства во враждебном окружении было величайшим достижением Хасана ас-Саббаха. Как мы уже видели, ассассины столкнулись как с религиозным неприятием суннитского большинства, так и с военной мощью огромной сельджукской империи. Успех низаритского государства лежит в области идеологии — в исмаилитских представлениях о том, что стремление к обращению в истинную веру и военное господство менее праведных, чем они, людей обуславливает джихад (духовное обязательство воевать с неверными, возлагаемое на истинных мусульман учением Пророка). Кроме того, низариты считали своим долгом перед имамом наращивать военную и политическую силу, с помощью которой станет возможным установить его праведное правление на земле.
До сельджукского похода на Шахдиз, проведенного в 1107 году, при дворе Махмуда Тапара состоялся религиозный диспут, предметом которого послужило обсуждение отношений между исмаилитами и исламом. Низариты и их сторонники призывали суннитских законоведов воздержаться от враждебных действий, поскольку они, низариты, являются истинными мусульманами, неотступно следующими мусульманскому символу веры «Нет бога кроме Бога, и Мухаммед Пророк Его», выполняют все требования шариата и готовы подчиниться власти сельджуков. Единственное отличие заключается в том, что они признают духовного имама. Это уверение в ортодоксальности со стороны исмаилитов-низаритов было отвергнуто некоторыми суннитскими фундаменталистами. Враждебно настроенные теологи спрашивали низаритов, как они поступят, если их имам разрешит то, что запрещено Святым Законом ислама, или если он запретит то, что требует Святой Закон. Хотя некоторые из этих теологов вскоре пали жертвой ассассинов, их опасения оказались пророческими, когда в 1164 году Хасан II провозгласил Кийяму.
Война ассассинов против суннитов привела к осложнению отношений с большинством шиитов. Хотя шииты-двунадесятники, естественно, склонялись к антитюркским, антисуннитским настроениям, особенно в первые годы активности исмаилитов, но исмаилитское вероисповедание было, с их точки зрения, ересью. Кроме того, низаритская тактика политических убийств часто вызывала ответные жестокости со стороны суннитов, включая массовые избиения подозреваемых в исмаилизме и сочувствующих им лиц. Таким образом, зачастую вся шиитская община без разбора подвергалась суннитским гонениям, направленным против низаритов. Эти избиения поначалу вызывали сочувствие к жертвам у ненизаритского крыла исмаилитов и у шиитов-двунадесятников. Однако со временем их позиция изменилась, и они стали обвинять в возникновении беспорядков именно ассассинов. В конечном итоге большинство шиитов превратилось в таких же ярых противников ассассинов, как и сунниты. Среди шиитов-двунадесятников все больше возрастает объем литературы, направленной против низаритов.
Таинственность и закрытость низаритов дала повод обвинять их в таких преступлениях, какие только мог выдумать обвинитель. Подобно современным городским легендам о сатанистах и политических экстремистах, ассассины превратились в воплощение темной стороны ислама. Их обвиняли в приеме наркотиков и сексуальных оргиях. Вождям ассассинов приписывали безграничные способности к подчинению чужого сознания, а их зомбированных учеников считали либо слишком тупыми, либо слишком хорошо обработанными, либо слишком сильно накачанными наркотиками, чтобы сопротивляться жестокой и харизматичной власти вождей. Про низаритских руководителей говорили, что они не соблюдают никаких законов, кроме своих собственных, и что они не брезгают никакими, даже самыми мерзкими приемами, вроде колдовства, чтобы сбить с пути свою паству. Сунниты утверждали, что низариты замышляют подорвать исламский закон изнутри и возродить древнюю языческую религию Персии — дуалистическое учение зороастризма. «Страшные сказки» X века о преступном богохульстве, направленные против ранних исмаилитов, теперь были возрождены применительно к низаритам, а их распространение достигло своего наивысшего пика в аламутский период низаризма.
В 1108 году был убит Абу л-Махасин Руйяни, знаменитый суннитский наставник, пылко и страстно обличавший низаритов. По его словам, низариты настолько отдалились от ислама, что их следует убивать как неверных, несмотря на традиционную суннитскую терпимость ко всем, кто произносил символ веры, шахаду: «Нет бога кроме Бога, и Мухаммед Пророк Его». Возмущение против низаритов продолжало нарастать на протяжении тех полутора столетий, что они обладали политическим могуществом. Только после полного их уничтожения в качестве политической силы, низариты снова, хотя и очень неохотно, были признаны мусульманами. Маршалл Ходжсон пишет, что исмаилиты-низариты оказались настолько неприемлемыми для веротерпимости суннитского общества, что определили будущий характер мусульманской веры, «проложив путь относительной нетерпимости ислама к возможным отклонениям».

Тактика политических убийств

Убийства в мусульманской культуре восходят к самому Пророку, который выражал свое недовольство тем или иным врагом, а затем с радостью приветствовал того из своих людей, кто убивал намеченную жертву. Одним из первых мусульман, последовавших призыву Пророка к убийству, был Абд Аллах ибн Унейс, который убил главу враждебного племени и тем самым избавил исламскую общину Медины от сильного и могущественного противника. Из четырех «Праведных халифов», наследовавших Мухаммеду, трое были убиты. Однако применение понятия джихада к одиночным убийствам принадлежит раннему шиизму.
Но только Хасан ас-Саббах превратил убийства в настоящее искусство, достигая наибольших политических преимуществ при наименьших затратах человеческих жизней и создав более гуманный метод разрешения политических споров, чем резня на поле боя, сопровождающая традиционные формы улаживания конфликтов. Убийство обладает необычным свойством проникать прямо в коридоры власти и затрагивать непосредственно лиц, ответственных за принятие решений, а не простых граждан, издавна привыкших жертвовать своими жизнями за политические авантюры своих правителей.
Так как исламская культура придает важнейшее значение личным качествам человека, вождь, сумевший возвыситься и удержаться у власти, должен был обладать незаурядными чертами ума и характера. Поэтому его смерть часто полностью нарушала равновесие сил. С другой стороны, ассассинов в целом совершенно не привлекала возможность использовать тот же прием против христианских военных орденов вроде тамплиеров или госпитальеров. Они полагали, что эти ордена отличаются такой структурой и организацией, что убийство руководителей приведет лишь к их замене нижестоящими рыцарями.
Историк ислама Бернард Льюис приводит почетный список из Аламута, содержащий упоминания о пятидесяти убийствах, совершенных за 35 лет правления Хасана ас-Саббаха. Рашид ад-дин Табиб, персидский биограф Хасана, писал о том, что при Хасане и двух его преемниках было убито 75 человек. На самом деле большинство убийств относятся к этим первым десятилетиям низаритской борьбы за власть и становятся все реже в последующий период. Эта тактика революционных действий навлекла на ассассинов всеобщую ненависть. Маршалл Ходжсон отмечает связь между убийствами и карательными акциями, ответными избиениями низаритов; по мере снижения числа убийств становились реже и случаи массовых избиений.
Для фидаи акт убийства был актом религиозного самопожертвования. Как пишет Льюис, «в глазах жертв ассассины были фанатичными преступниками, замешанными в кровавый заговор против общества и религии. В глазах исмаилитов они были элитным отрядом в борьбе против врагов имама; убивая угнетателей и узурпаторов, они представляли высшее свидетельство своей веры и преданности, доставлявшее им немедленное и вечное блаженство». В рассказе, иллюстрирующем роль политических убийств и культурные ценности средневекового низаритского общества, говорится о матери одного сирийского фидаи. Узнав о смерти своего сына во время удачного покушения, она возрадовалась и надела праздничные одежды; после неожиданного благополучного возвращения своего сына она стала оплакивать его как погибшего.
Неизвестен ни один случай, когда фидаи пытался бы избежать захвата или использовал для своей цели какое-либо другое оружие, кроме кинжала. Ассассины чаще всего избирали своими жертвами людей из числа хорошо охраняемых государственных деятелей — эмиров, султанов и военачальников, и почти всегда совершали убийства при свете дня в общественных местах. Целью покушений также являлись суннитские религиозные наставники, проповедовавшие против исмаилитов, и предполагаемые обращенные, отрекавшиеся от исмаилизма после посвящения в истинную революционную суть учения. Основная задача тактики политических убийств состояла в максимальном устрашении и поддержании состояния постоянного страха за свою жизнь среди противников низаритов.
Эта же тактика иногда использовалась против врагов низаритских союзников. Это навлекало на низаритов обвинение в политической продажности и наемничестве. По большей части эти обвинения были беспочвенны, за следующими исключениями: если предлагалось совершить убийство, которое вписывалось в общую стратегию ассассинов, они, вполне возможно, охотно принимали деньги от заинтересованной стороны; кроме того, после устранения врагов, союзники могли отблагодарить ассассинов дарами. Внушение окружающим мысли о том, что ассассины работают на других политических вождей, конечно же, служило прекрасным средством вызвать против этих вождей всеобщее возмущение и посеять раздор в стане врага. Поэтому «признания», исторгнутые у некоторых фидаи, скорее всего, представляли собой лишь заранее спланированную дезинформацию, также наносившую чувствительные удары по существующему порядку. С прошествием времени, после уничтожения низаритского государства во второй половине XIII века, отдельные вожди сирийских ассассинов позволяли своим фидаи наниматься за плату.

Наркотики и отступничество

Сунитские историки обычно называли ассассинов сборищем малахида, еретиков, у которых религиозная философия прикрывала преступную деятельность, а вожди обманывали своих последователей, манипулируя их сознанием. В отличие от этого, многие историки-исмаилиты считают ассассинов хранителями священных тайн, постепенно открывающихся членам общины при прохождении разных ступеней посвящения.
Ассассины получили и от суннитов, и от враждебно настроенных шиитов наименование хашишим. Термин «хашишийя» был впервые зафиксирован в анти-низаритском трактате, выпущенном в 1123 году и подготовленном во время правления Фатимидского халифа ал-Амира, сына и наследника ал-Мустали. В тексте он никак не поясняется. Долгое время считалось, что он имеет отношение к легенде, согласно которой вожди ассассинов давали своим ученикам наркотик, уносивший их в Сад Наслаждений. Однако даже самые враждебные мусульманские писатели той эпохи, как сунниты, так и шииты, не обвиняли секту в использовании наркотиков.
Величайший востоковед и арабист своей эпохи Сильвестр де Саси в 1809 году показал, что слово «ассассин» происходит от арабского слова «хашишин». Хотя де Саси отвергал мысль о том, что фидаи были наркоманами, бездумно выполняющими волю своего безжалостного и коварного вождя, он считал, что, возможно, фидаи давали напиток, настоянный на гашише или смешанный с такими веществами, как опиум, с целью вызвать определенное экстатическое состояние. Несмотря на эти предположения, у нас нет исторических свидетельств того, что какой-либо фидаи когда-либо принимал тот или иной наркотик.
Начиная с XI и по крайней мере до конца XIV века употребление гашиша осуждалось большинством мусульман, которые считали этот порок уделом низших классов и полагали, что он неизбежно сопровождается нравственной опустошенностью, свойственной отбросам общества. Вероятнее всего, слово «хашишийя» служило ругательством, пренебрежительной насмешкой, используемой суннитскими историками при описании еретических верований и методов членов этой секты, которых они сравнивали с пьяницами и наркоманами. Образное сравнение, к которому прибегали мусульманские противники ассассинов, было всерьез принято европейцами, объяснявшими таким образом способность к самопожертвованию и стремление к мученичеству, присущее фидаи, тем самым признаваясь в неумении объяснить это каким-либо другим способом.

Вклад Хасана ас-Саббаха в исмаилитское учение

После разрушения аламутской библиотеки монголами в 1256 году сохранилось лишь несколько отрывков из произведений Хасана ас-Саббаха. Важнейшим его сочинением, о котором нам известно, была критика доктрины талима (авторитетного учения), дошедшая до нас в резюмированном виде благодаря суннитскому ересиологу Шахрастани, писавшему в XII веке. Согласно основополагающему суннитскому учению о талиме, люди сами по себе не способны определять религиозную истину; мы не обладаем качествами, необходимыми для верного суждения. Поэтому Бог должен был послать человечеству Пророка, чтобы тот научил нас истине. Бог продолжает направлять людей на истинный путь посредством имамов, каждый из которых назначает своего преемника, тем самым поддерживая непрерывность традиции.
Хасан дополнил это учение, теологически обосновав необходимость имама как прямого представителя Бога и Мухаммеда. По мнению Хасана ас-Саббаха, Мухаммед и непрерывная цепь имамов являются доказательствами существования Бога, а бытие самого имама зависит от духовных исканий учеников, стремящихся обрести Бога. Единоличность Бога, тавхид, служит ключом к обнаружению истины, ибо знак истины — единство, а знак ошибки — множественность. В глазах Хасана имам един, а власть его абсолютна. И сунниты, и шииты подвержены заблуждениям из-за неправильного понимания истинной природы имама. Низариты — единственная мусульманская секта, свободная от заблуждений и потому долженствующая занять главенствующее положение в исламе.
Ключевую роль в понятии талима играет община, состоящая из людей, признающих власть имама. Так как талим служил организующим принципом низаритского общества, это повышало сплоченность и дисциплину среди аламутских воинов. Хасан требовал от своих последователей безоговорочной преданности, выставляя ее в качестве прямой обязанности верующих перед Богом и тем самым выходя далеко за рамки шиитской традиции, требовавшей признания духовной иерархии. «С самого начала принципу талима придавалось важнейшее значение. Конечно, это было фундаментальным понятием исмаилизма, но его роль теперь повышалась еще больше, так как послушание и дисциплина становились непреходящими ценностями, составляя необходимое условие для выживания общин, подобных аламутской».
Как мы видели, честолюбивые замыслы Хасана далеко не удовлетворялись пределами Аламута. «Он стремился к всемирному распространению власти имама, притязания которого казались тем оправданнее, чем очевиднее становился опустошающий скептицизм любых более мягких требований. Ничто более не имело смысла, кроме стремления к власти, которым была движима община, осмелившаяся занять столь крайнюю позицию».

После Хасана Ас-Саббаха

Как и в случае с многими другими религиозно-духовными течениями, после смерти вдохновенного и харизматического основателя последующая история персидских ассассинов представляет собой постепенный спад с редкими вспышками творческой активности. После смерти Хасана низаритским государством управляло семь вождей. За одним выдающимся исключением ни один из правителей Аламута не мог сравниться с Хасаном ни по духовному рвению, ни по способностям.
Тем не менее повелители Аламута всегда сохраняли положение неоспоримых лидеров разбросанных на обширном пространстве низаритских областей, в которых давно закрепился обычай децентрализованного и полусамостоятельного управления. Преемственность низаритских вождей отличалась стабильностью, небывалой для других мусульманских династий. Несмотря на многочисленные различия в общем политическом направлении и уровне индивидуального духовного развития между правителями Аламута, на протяжении последующих полутораста лет аламутская династия сохраняла свое исконное своеобразие, сплоченность с общиной и осознание своей исключительной миссии. 166-летнюю историю аламутского государства можно разделить на три этапа: первый — революционный — начинается с основания низаритской державы Хасаном ас-Саббахом в 1090 году и продолжается при его преемниках Бузургуммиде и Мухаммеде; второй — период Кийямы — начинается при Хасане II в 1164 году и заканчивается при его наследнике Мухаммеде II; третий — период Сатра, сближения с суннитским миром, — открывается правлением Хасана III с 1210 года и продолжается при Мухаммеде III и его недолговечном преемнике Хуршахе, разбитом монголами в 1256 году.

Преемники Хасана ас-Саббаха во времена революционного периода


Бузургуммид (1124-1138)

Бузургуммид был одним из самых доверенных полководцев Хасана ас-Саббаха; на протяжении двух десятилетий он управлял замком Ламмассар, второй по значимости твердыней ассассинов после Аламута. В последние месяцы перед своей кончиной Хасан вызвал Бузургуммида в Аламут и назначил его своим преемником. По легенде, Хасан сказал Бузургуммиду, что, пока тот будет с честью выполнять свой долг, дух Хасана будет служить ему советами. Бузургуммид унаследовал правление обширными низаритскими землями в Персии, окружавшими три региональных центра, разделенных расстоянием в около 1500 км. Первым центром был Аламут; второй, к юго-востоку от него, — Гирдкух; третий находился в Кухистане еще дальше на юго-восток в центральной Персии. Под его началом находилась также сирийская ветвь низаритов. Опровергая злорадные ожидания своих врагов, Бузургуммид прочно утвердился на престоле и продолжил стратегическую линию, заложенную трудами его предшественника. Не будучи столь ярким и вдохновенным революционером, как Хасан ас-Саббах, Бузургуммид отличался храбростью и прекрасными административными способностями.
С самого начала он столкнулся с трудностями. В 1124 году в Амиде в южной Армении произошло избиение, во время которого погибло 700 исмаилитов. В 1126 году Бузургуммид организовал успешное сопротивление очередной крупной сельджукской атаке, предпринятой Санджаром, изменившим своей дружелюбной политике в отношении низаритов, которой он придерживался при жизни Хасана ас-Саббаха. Должно быть, агрессивное поведение Санджара объясняется недооценкой нового аламутского правителя. Позже визирь Санджара, посоветовавший ему напасть на Аламут, был убит двумя фидаи.
В 1129 году представитель низаритов был приглашен Махмудом, сельджукским султаном в Исфахане, для обсуждения мирного договора. Низаритский посланник и его спутник были растерзаны толпой. Махмуд принес Бузургуммиду свои извинения, но отказался наказывать убийц. В ответ ассассины перебили 400 жителей Казвина и отразили карательный поход Махмуда на Аламут.
В 1130 году фидаи отправились в Египет и убили Фатимидского халифа ал-Амира, унаследовавшего от своего отца, ал-Мустали, звание имама. Как мы уже говорили, ал-Амир безуспешно пытался положить конец низаритскому расколу в правление Хасана ас-Саббаха. Он правил 29 лет. С его смертью династия Фатимидов погрузилась в пучину новых расколов, так как возник вопрос, оставил ли ал-Амир после себя сына-наследника или нет.
В 1135 году 24 фидаи убили Аббасидского халифа ал-Мустаршида, который был разгромлен в сражении, схвачен и посажен в тюрьму сельджукским султаном Масудом, преемником Махмуда в Исфахане. Хотя во время заключения с ал-Мустаршидом обращались с отменной вежливостью, после убийства поползли слухи о том, что в дело замешаны как Масуд, так и верховный сельджукский правитель Санджар. Гибель могущественного аббасидского халифа, номинального властителя всей суннитской империи, послужила поводом для устройства в Аламуте торжеств, продолжавшихся восемь дней.
Политическая и религиозная изоляция низаритской общины, казалось бы, не могла способствовать ее сохранению и развитию. Между тем при Бузургуммиде Аламут даже чеканил свою монету. Бузургуммид представлял собой реальную силу, с которой приходилось считаться как суннитам, так и шиитам. Под его руководством низаритское государство достигло максимального территориального расширения.

Мухаммед (1138-1162)

За несколько дней до своей смерти Бузургуммид передал бразды правления своему сыну Мухаммеду, человеку консервативных убеждений, чье восшествие на престол ознаменовало новую фазу низаритской истории. Во-первых, отныне звание правителя Аламута передавалось по наследству от отца к сыну. Во-вторых, Мухаммед уделял значительно меньше внимания расширению низаритского влияния. Его военная активность носила гораздо более локальный и провинциальный характер, чем деятельность его отца. За 24 года его пребывания у власти зарегистрировано 14 случаев политических убийств, из которых большая часть пришлась на первые пять лет. За пределами аламутского региона и других крупных низаритских центров не предпринималось никаких значительных военных действий, хотя некоторые походы местного значения отличались агрессивностью.
Например, в 1138 году фидаи убили нового аббасидского халифа ар-Рашида, сына и преемника ал-Мустаршида, хотя ар-Рашид также оставался в Исфахане. Ассассины вновь с размахом отметили гибель халифа, но в Исфахане была устроена жестокая резня, в которой погибло множество исмаилитов. За этим последовало несколько убийств, завершившихся смертью сына Шах Гази Рустама в 1142 году, превратившей отца в яростного и непримиримого врага низаритов. В ярости он стал нападать на исмаилитов везде, где только мог их найти, и возводил башни из отрубленных голов. В 1143 году фидаи Мухаммеда убили сельджукского султана Дауда, который также преследовал сектантов. В результате Аббас, сельджукский правитель в Рее, устроил очередное избиение, также сопровождавшееся возведением ужасных башен. Низариты отправили к Санджару посла, прося у него защиты от гонителей. Вскоре после этого в Аламут была отослана голова Аббаса. Начался новый, хотя и краткий, период дружественных отношений с Санджаром.
Во время правления Мухаммеда власть сельджуков продолжала идти на убыль. В 1141 году Санджар столкнулся под Самаркандом с монгольскими племенами и едва сумел спастись. В 1153 году он вступил в сражение с мятежными туркменами, которые разгромили армию султана, взяли его в плен и разграбили все окрестности. Смерть Санджара, последовавшая в 1157 году, еще больше ослабила сельджукскую империю.
Все большее число низаритов в Аламуте начало разочаровываться из-за снижения амбиций верховной власти. Пределом стремлений Мухаммеда к территориальной экспансии представляется низаритская миссия, направленная в Афганистан. Многим казалось, что прежние обширные замыслы, подразумевавшие завоевание всего мира и господство в мусульманском обществе, выдохлись, превратившись в банальные военные кампании местного значения и угон скота. Стала сказываться ностальгия по былому духовному рвению, еще так недавно воодушевлявшему общину. Люди проявляли нетерпение, ожидая скорого пришествия имама.
Молодые низариты многого ждали от Хасана, сына Мухаммеда, родившегося в 1126 году. Это был решительный и обаятельный человек. Хасан хранил верность учению Хасана ас-Саббаха, оккультизму ранних исмаилитских философов и суфийскому мистицизму. Он привлек к себе сердца множества сторонников в Аламуте и Рубдаре. Его имя было окружено самыми странными слухами. Говорили, что он втайне пил вино, скрывая это от отца. Считалось, что столь еретическое отступление от правил возможно только потому, что он является скрытым имамом и, следовательно, стоит выше закона. Его отец, Мухаммед, непреклонно опровергал все эти слухи. Он всенародно заявил, что Хасан не может быть имамом, поскольку он его сын, а сам Мухаммед — всего лишь даи. Приверженцы Хасана подверглись чрезвычайно жестокому и странному наказанию: Мухаммед казнил 250 его сторонников, а затем привязал тела казненных к спинам других 250 подозреваемых и изгнал их из Аламута. Хасан отказался от продолжения своей проповеди и стал терпеливо вновь завоевывать доверие отца, чтобы не лишиться наследства.

Провозглашение Кийямы


Хасан II (1162-1166)

Мухаммед и в самом деле назначил Хасана своим преемником. На тот момент Хасану было 35 лет. Первые два с половиной года его правления не ознаменовались никакими замечательными событиями, хотя он и проявил несомненные лидерские качества, продолжив укреплять главенствующее положение правителей Аламута в качестве духовных вождей широко раскинувшихся низаритских территорий.
8 августа 1164 года на собрании представителей персидских низаритских общин Хасан II провозгласил наступление Золотого века, Воскресения, Кийямы. Это событие состоялось посреди священного месяца Рамадан, в день, когда шииты поминают мученическую смерть Али. В полдень, одетый в белое платье и в белом тюрбане, Хасан взошел на возвышение, с четырех сторон которого развевались белые, красные, зеленые и желтые стяги, и начал молиться, обратившись лицом к западу, спиной к Мекке. Подняв над головой обнаженный меч, он объявил, что скрытый имам дал новую заповедь и освободил верующих от законов шариата. Он сказал, что скрытый имам назначил его своим главным представителем и что те, кто верит его словам и последуют его указаниям, обретут вечную жизнь после смерти. В сущности, он объявил, что те, кто верит в имама, уже вступили в Рай при жизни. После окончания этой удивительной речи он спустился с возвышения и принял участие в пире, который означал, что пост месяца Рамадан уже завершился. Это поразительное богохульство сопровождалось распитием вина и поеданием свинины*.
* (Из уважения к исследованиям современных исмаилитских ученых, мы считаем своей обязанностью процитировать следующий отрывок: «Впрочем, распространенная среди нынешних историков точка зрения, согласно которой провозглашение Кийямы включало в себя отмену шариата, так и не получила надежного обоснования». «История исмаилитов» Азиза Эсмаила и Азима Нанджи, см.: Ilsaili Contributions to Islamic Culture, ed. Seyyed Hossein Nasr, p. 249.)

Из провозглашения Кийямы следовало, что Судный день уже наступил. Те, кто признал низаритского имама и его представителя Хасана, были оправданы и вступили в Рай. Все остальные были осуждены и попали в Ад. Наконец все исторические и религиозные циклы достигли своей высшей точки. Священные правила шариата, возвещенные Пророком, были всего лишь внешними символами внутренних духовных истин. Теперь же они превратились в их лишнюю и ненужную замену. В условиях религиозной свободы и духовного поиска, вытекающих из новой заповеди, человек должен стремиться к непосредственному духовному единению с Аллахом. Больше не нужно простираться ниц в молитве пять раз в день, совершая символический акт единения с Богом. По новой заповеди следует непрерывно поддерживать молитвенное состояние, приводящее к слиянию с Высшим началом.
Те низариты, которые остались верны традиционным правилам ислама и отказались следовать новой заповеди, были осуждены и побиты камнями как богохульники — точно так же, как прежде поступали с нарушителями шариата. Только истинно верующие низариты были способны признать и постичь сокровенную истину. Все прочие, включая мусульман-ненизаритов и всех не-мусульман, «с этих пор навечно ввергались в Ад, то есть, по сути, в состояние духовного небытия».
Через десять недель после этих аламутских событий такое же провозглашение состоялось в Кухистане, где поверенный Хасана зачитал послание от правителя Аламута, представителя Бога на земле, халифа исмаилитов-низаритов. Утверждение Хасана о том, что он является богоданным повелителем (халифом) всех исмаилитов, означало дальнейший разрыв с устоявшейся традицией. До того все шиитские халифы притязали на кровное родство с Али (каким бы оно ни выглядело натянутым). Позднее Кийяма была провозглашена в Сирии представителем Хасана, Рашид ад-дином Синаном.
Нам неизвестно, называл ли себя Хасан имамом. Он именовался учителем (даи), доказательством (худджа) и богоданным правителем (халифом). Все эти звания подразумевают низшую ступень по отношению к имаму. Средневековый историк Рашид ад-дин Табиб утверждает, что Хасан после провозглашения Кийямы разослал тайные послания, в которых заявлял, что является внутренним имамом, то есть имамом по духу, если не имамом по плоти. Однако Мухаммед II, его сын и преемник, положил в основу своего учения утверждение, согласно которому его отец был истинным имамом во всех смыслах и вел свой род от самого Низара. Это положение было впоследствии принято всеми низаритами. С момента провозглашения Кийямы Хасаном II правитель Аламута признавался низаритами имамом, а не даи и не худджа.
Маршалл Ходжсон исследует еще более глубинное измерение, скрывающееся за провозглашением Кийямы и предположением (перешедшим в устах его сына в несомненную истину), что он и есть скрытый имам. Имам, объявляющий Воскресение, был уже известен в исмаилитском учении под именем Судьи Воскресения, Кайма Кийямы. Ему отводилась особая роль завершителя учения Пророка в конце времен. О нем говорят все мусульманские традиции. Пророк Мухаммед считается одним из шести пророков-наставников человечества, предшествующих появлению Кайма (Адам, Ной, Авраам, Моисей и Иисус были первыми пятью). Поэтому Каим выше самого Мухаммеда. Заповедь этого имама и провозгласил Хасан II во время празднования Рамадана. А миссия Хасана ас-Саббаха заключалась в проложении пути последнему Пророку.
Богохульственное заявление Хасана II и продолжение этого учения его сыном Мухаммедом II разорвало последние связи низаритов и с суннитами, и с шиитами. Своими собственными действиями ассассины полностью подтвердили обвинения в ереси, вполне заслужив прозвание малахида. Споры уже не касались таких частностей, как признание или отвержение того или иного имама. Провозгласив Кийяму, низариты заявили о своей абсолютной независимости от мусульманского общества. «Если подвести итог, можно сказать, что теперь все низариты вступили в Рай на земле, а остальное человечество перешло в состояние небытия». «Однако в то же время низариты расписались в провале попыток занять главенствующее положение в исламе». Указанием на это служат изменения в миссионерской деятельности низаритов после провозглашения Кийямы. Распространению низаризма путем обращения стало уделяться гораздо меньше внимания, чем проповедованию нового учения самим членам низаритской общины.
Через полтора года после этих событий Хасан II был убит своим шурином, который наотрез отказался следовать заповеди Кийямы и, очевидно, стремился вернуть низаритов к прежнему учению. Несмотря на крайнюю неоднозначность религиозной деятельности Хасана II, ныне он почитается исмаилитами, называющими его Хасан-ала-зикри-ал-салам (да будет мир его имени).

Мухаммед II (1166-1210)

Хасану II наследовал его сын Мухаммед II, которому в то время исполнилось лишь 19 лет. Это был властный человек, приказавший немедленно казнить убийцу своего отца вместе со всеми членами его семьи. Мухаммед II заявил, что Хасан был имамом как по духу, так и по плоти, так что он, Мухаммед, по праву является истинным имамом. Он продолжил развивать учение Кийямы и приложил много усилий для тщательной и изощренной разработки новой доктрины.
Мухаммед начал с составления генеалогии своего отца, восходящей к Али. По его словам, Хасан II не был сыном третьего правителя Аламута, Мухаммеда, сына Бузургуммида, а тайным сыном скрытого имама. Некоторые считали, что Хасана подменили в младенчестве; другие полагали, что Мухаммед взял в жены беременную женщину, не зная о ее беременности; по мнению третьих, мать Хасана вступила в прелюбодеяние со скрытым имамом, жившим у подножия горы, на которой стоял Аламут. В конечном итоге его род возвели к внуку Низара, который тайно воспитывался Хасаном ас-Саббахом и стал то ли отцом, то ли дедом Хасана II. «Таким образом, примерно через 70 лет после смерти Низара род низаритских имамов вновь появляется на исторической сцене».
Мухаммед II внес существенный вклад в теологическую доктрину, придав низаритскому имаму значение, намного превышающее роль, которую имам играл в шиитской теологии. Благодаря Кийяме Рай сошел на землю, и потому Бог являет себя во всем своем величии через имама. Имам становится собственно формой Бога. Его свойства являются свойствами, посредством которых Бог открывает свою сущность людям. Имам должен быть духовным средоточием жизни каждого низарита. Достигнув полного осознания безграничной добродетели имама, ученик освобождается от ошибок и заблуждений и подготавливается к личному слиянию с Богом. Познание истинной духовной сущности имама открывало путь к высшей действительности - Раю. Эти представления носят определенное сходство с мистическим христианством и с гуру бхакти индийских и суфийских традиций. В сущности, в этом кроется одна из причин, по которой низариты примерно век спустя так удачно смешались с суфийским движением.
Мухаммед II был умелым руководителем, продолжавшим лучшие аламутские традиции. В одной интересной легенде рассказывается о его взаимоотношениях с суннитским ученым Фахр ад-дином ал-Рази, который вел энергичную пропаганду против низаритского учения. Мухаммед послал к нему ассассина, который под видом ученика начал посещать занятия у ал-Рази в Рее. Через несколько месяцев фидаи приставил к горлу учителя кинжал и заставил его поклясться, что он прекратит проповедь против ассассинов. Затем он передал ему от Мухаммеда приглашение посетить Аламут и вручил ему дары имама - золото и одежды. Когда другой ученик однажды спросил ал-Рази, почему он больше не нападает на низаритов, тот ответил, что их контраргументы были одновременно слишком острыми и слишком весомыми.
С политической точки зрения первая часть правления Мухаммеда II не ознаменовалась ничем особенным. За первые 26 лет было зафиксировано лишь одно политическое убийство, совершенное за пределами Сирии. Мусульманские правители были настолько поглощены борьбой с крестоносцами, что практически не обращали на низаритов внимания.
Однако со временем политическое положение осложнилось. Сельджукская империя оказалась на грани гибели. К 1194 году центральная власть уже не контролировала действия местных персидских правителей, а бывшие сельджукские военачальники втянулись в междоусобные войны. Низариты время от времени заключали союзы с тем или другим вождем в зависимости от требований данного момента.
Примерно в 500 километрах к северо-востоку от Аламута, в отдаленной и уединенной области Хорезм в верховьях Аму-Дарьи к югу от Аральского моря, возникала новая сила, готовая заполнить собой пустоту, образовавшуюся вследствие ослабления сельджуков. Бывшие изначально вассалами Санджара тюрки-хорезмийцы убили последнего сельджукского султана Тугрила III в Рее в 1194 году. В 1198 году они напали на Аламут. Прибегнув к военной хитрости, они сначала попросили у ассассинов укрытия, а затем предали своих доброжелателей. Во время нападения хорезмийцев на Казвин в 1199 году уже ассассины перехитрили численно превосходящего противника, согласившись сдать крепость и уйти с миром. Они договорились, что разделятся на две группы. Если первой группе позволят уйти без всякого вреда, то вторая сдаст замок. Первая группа ушла, и хорезмийцы стали ждать, когда сдастся вторая. Только через какое-то время они поняли, что в первой группе был весь гарнизон крепости.
Хорезмийцам самим угрожали Гуриды, племя из Гиндукуша, обратившееся в ислам и захватившее Афганистан. Гуриды так-же боролись с низаритами в Кухистане. Растущее могущество Гуридов быстро подавляло всякое сопротивление. В 1206 году был убит Шихаб ад-дин, местный гуридский правитель. Низариты взяли это убийство на себя, хотя не вполне ясно, были ли они к нему причастны на самом деле. Они утверждали, что действовали по просьбе хорезмийцев. В результате между Гуридами и хорезмийцами начались переговоры для выяснения обстоятельств дела.
Еще одним неблагоприятным фактором, с которым пришлось столкнуться Мухаммеду, было возрождение могущества Аббасидских халифов в Багдаде. Халифат, служивший знаменем суннитской ортодоксии, вновь стал возрождаться к жизни при халифе Насире (1180-1225). Как ни парадоксально, он был шиитом, но использовал традиционный суннизм для объединения ислама. Он учредил рыцарский орден, став его Главным Магистром. Этот орден зародился среди суфиев и позднее завоевал популярность у ремесленного населения. Само новое учреждение было призвано поддерживать принципы футуввы, правила поведения фата, что по-арабски означает «храбрый юноша». «После распространения ислама, следуя употреблению этого слова в Святом Коране, под ним стали понимать образцового, благородного и совершенного человека, гостеприимство и щедрость которого не знают пределов; человека, который готов отдать все, включая свою жизнь, для своих друзей». Каждый вступающий приносил клятву верности наставнику, введшему его в орден, носил особые одежды, пил из особого сосуда и вносил в свой герб геральдические орденские знаки. Насир стал привлекать в орден мусульманских правителей. Тем самым каждый местный владыка должен был признать духовную власть Аббасидского халифа. Преданность высшим идеалам чести и верности наделила суннизм романтическим блеском, которого он был так долго лишен.
Однако, несомненно, самой серьезной проблемой, приковывавшей к себе внимание Мухаммеда II, был настрой его сына и наследника Хасана III, мечтавшего включить низаритскую общину в общий мусульманский мир. В итоге между отцом и сыном возникло определенное напряжение, напоминавшее былые споры между Мухаммедом I и Хасаном II. Положение осложнялось тем, что Мухаммед II придавал огромное значение имамату и его неотчуждаемой преемственности, ведь Хасан III уже был провозглашен наследником. И отец, и сын боялись покушений и ходили по Аламуту не иначе как в полном вооружении.

Период Сатра (Укрытия)


Хасан III (1210-1221)

После (естественной) смерти Мухаммеда II бразды правления принял его сын Джелал ад-дин Хасан. Его матерью была суннитка. Хасан III навязал ассассинам суннитскую ортодоксию и взял себе имя Хасан Навмусульман, «новый мусульманин». Его мать отправилась в паломничество в Мекку, куда ее любезно пригласил халиф Насир. Хасан III сообщил хорезмшаху и другим мусульманским правителям, что он обратился в суннизм и вновь ввел среди низаритов шариат. Он призвал суннитских ученых, чтобы они наставляли его последователей, и попросил их разобрать книги знаменитой аламутской библиотеки. Рукописи, признанные этими учеными еретическими, были сожжены. Хасан строил на подвластных ему землях мечети и бани. Он всенародно и торжественно предал проклятию своих предков.
По-видимому, его действия не вызвали недовольства в Аламуте. Самые проницательные могли думать, что отвержение Кийямы является всего лишь практическим применением доктрины такийя, подразумевающей сохранение в тайне истинных верований имама ради физической безопасности и спасения общины от уничтожения. С другой стороны, духовные обязанности и полная изоляция, налагаемые требованиями Кийямы, несомненно, выходили за пределы возможностей большинства низаритов. Стремление к простоте свойственно людям, привыкшим пользоваться материальными благами, приобретенными их предками в жестокой борьбе. Принятие шариата должно было предотвратить нападения на ассассинов со стороны единоверцев-мусульман. Впервые в истории низаритское государство было признано суннитами законным членом мусульманского общества.
В течение двух лет Хасан ходил в военные походы в союзе с Аббасидским халифом. Поводом для низаритских войн служило уже не желание обратить в свою веру, а захват добычи. По-видимому, Хасана и Насира связывала личная дружба, и Хасан, вне всяких сомнений, был принят в рыцарский орден Насира. Насир выдал Хасану официальный мандат на правление и даже помог ему жениться на четырех суннитках из благородных семей, одна из которых стала матерью следующего имама. В конечном итоге дружба Хасана с Насиром привела к разрыву с хорезмшахом, с которым Хасан III прежде также поддерживал союзнические отношения.
Считается, что Хасан III тайно предлагал принести клятву верности великому монгольскому вождю Чингис-хану. После появления монголов в Средней Азии в 1219 году Хасан первым из мусульманских правителей отправил к ним послов.
Хасан III умер в 1221 году, вероятно, от дизентерии. Он назначил своего визиря регентом при малолетнем наследнике. Визирь обвинил жен и сестру Хасана в его отравлении и казнил их.

Мухаммед III (1221-1255)

Преемником Хасана стал его 9-летний сын Мухаммед III, также известный под именем Ала ад-дин. Достигнув зрелых лет, он без особого шума вернул Аламут к шиизму, заявив, что имамат его отца следует считать периодом сокрытия. Правление Мухаммеда ознаменовалось интеллектуальным подъемом, так как он сознательно принял роль покровителя искусств и наук, присущую традиционным мусульманским правителям. Исмаилитское уважение к учености, побудившее Хасана ас-Саббаха учредить знаменитую аламутскую библиотеку, с давних пор привлекало ученых и теологов, включая суннитов, шиитов-двунадесятников и даже иудеев.
Низариты в очередной раз переработали свое учение, чтобы примирить доктрину Кийямы с действиями Хасана III. Теперь Кийяма считалась эпохой откровения истинной духовной сущности имама во всей его славе, дающей возможность прямого общения с Богом. В периоды открытого явления имама такие понятия, как шариат, становятся бессмысленными, если не богохульственными. С другой стороны, на смену таким эпохам приходят периоды сокрытия, когда имам предпочитает таить свою истинную сущность от общины. В эти времена требуется формальное соблюдение шариата, чтобы сохранить чистоту Закона. Фаза, требующая уважения к шариату, называется Сатром. В эту пору имам скрывает свое настоящее духовное положение, выступая в роли лишь мирского правителя низаритов, а не Каима Кийямы, истинной духовной роли каждого низаритского имама. Смена эпох откровения и сокрытия, Кийямы и Сатра, определяется решением имама. Поэтому при Мухаммеде III, как в период, предшествовавший Кийяме, соблюдались правила шариата, хотя и не с такой строгостью, как при его отце.
Эти изощренные философские доктрины были по большей части разработаны великим мусульманским философом Насир ад-дином Туси, жившим в Аламуте по приглашению Мухаммеда III. Вероятно, в Аламуте Туси обратился в исмаилизм, хотя у нас нет на этот счет никаких определенных свидетельств. Однако его учение можно считать философским спасательным кругом, позволившим низаритам сохранить свою сущность после имамата Хасана III, который поставил их перед сложным выбором. С одной стороны, следуя предначертаниям Хасана, они могли добровольно слиться с суннитским обществом. С другой — они могли отвергнуть сближение с суннизмом и стать всего лишь очередной шиитской сектой, отказавшись от той славы, которой окружило их движение учение Кийямы при Хасане II и Мухаммеде II. Туси предложил третий путь.
Однако в ретроспективе искусное интеллектуальное построение Туси и возвращение к духовной чистоте низаритских верований представляется несколько запоздалым. Ибо, согласно персидскому историку Джувейни, ненавидевшему ассассинов, Мухаммед III был чудовищем, личные слабости которого отражали ослабление аламутской общины. Джувейни утверждает, что в юности Мухаммед повредил себе мозг из-за ошибки врача, выпустившего ему слишком много крови во время совершенно не требовавшей этого болезни. Какова бы ни была причина, Мухаммед, возможно, был душевнобольным, если не безумным. По мере взросления его поведение все больше напоминало поведение сумасшедшего. Он превратился в жестокого, деспотичного и непредсказуемого садиста и к тому же много пил. История низаритского государства близилась к концу.
Впрочем, последние десятилетия политической независимости Аламута ознаменовались определенным подъемом. Сближение Хасана III с мусульманским обществом расширило низаритский политический кругозор. На некоторое время в Аламут вернулись мечты о всемирном господстве. Узкоместные распри сменились крупномасштабной дипломатической деятельностью, благодаря которой низариты завязали контакты с такими отдаленными странами, как Монголия и европейские государства, одновременно прочно обосновавшись в Индии. Дань за личную безопасность поступала от государей Германии, Арагона и Йемена.
Что касается суннитов, то тяга к роскоши, заимствованная у Аббасидов, начала сказываться на сельджуках, хорезмийцах и Гуридах, лишая их былой суровости и энергичности. По привычной исторической схеме вакуум, образовавшийся из-за ослабления политической воли самоуспокоившихся правителей, заполнили очередные кочевые племена из Северо-Западной Азии. В XIII веке под началом Чингис-хана монголы — потомки гуннов, 800 лет назад хлынувших на территорию погрязшей в роскоши и распутстве Римской империи, — начали завоевание Центральной Азии. В 1219 году, раздраженный оскорблениями от хорезмшаха, Чингис-хан напал на Хорезм. В 1221 году, то есть в тот же год, когда Мухаммед III сел на имамский престол, Хорезм пал к ногам монгольской армии.
Монголы представляли собой серьезную угрозу. Хотя между ассассинами и монголами в результате дипломатических усилий Хасана III был заключен мирный договор, близился неизбежный конфликт между двумя антагонистами. Широкий размах низаритских устремлений и честолюбивых замыслов должен был привести их к прямому столкновению со сходными планами монголов. Мухаммед III унаследовал от отца разветвленную систему политических союзов, но все они разрывались вследствие быстрой смены политической обстановки, вызванной продвижением монголов. Когда монголы обратили свои взоры на Персию, исмаилиты вновь, как когда-то раньше, оказались практически в полной изоляции.
Монгольские войска, возглавляемые Чингис-ханом, впервые подступили к берегам Яксарта (ныне Сыр-Дарья) в 1218 году. В 1238 году ассассины отправили послов во Францию и Англию, соединившими свои усилия с посланниками Аббасидского халифа в попытке убедить христианских государей Людовика IX Французского и Генриха III Английского выступить против монголов. К несчастью, именно в этот момент европейские короли искали союза с монголами против мусульман. К 1240 году монголы дошли до Западного Ирана и собирались двинуться на Грузию, Армению и Северную Месопотамию. В 1248 году исмаилитское посольство, прибывшее на монгольский курултай, было отправлено обратно без ответа.
В 1252 году ханом монголов в Каракоруме был избран Мен-гу, внук Чингис-хана. Он немедленно приказал своему младшему брату Хулагу идти в поход на низаритов и полностью уничтожить их государство. В 1254 году Менгу принял францисканца Вильгельма Рубрука, посла Людовика IX. Людовик хотел заручиться поддержкой монголов в Седьмом крестовом походе. Вильгельм узнал, что Великий хан боится за свою жизнь, так как ему стало известно, что против него послано около 40 ассассинов под разными обличьями, которые должны были отомстить за поход на Аламут. Хотя Хулагу прибыл в Иран только в 1256 году, его авангард уже расчищал ему путь через исмаилитские земли. Монголы напали на кухистанских низаритов, затем двинулись на Гирдкух и отправили отряды опустошать долину Рудбара. А меж тем неумолимо продолжал приближаться и сам Хулагу с основной армией.
Многие обитатели Аламута были устрашены жестокостью монгольских орд. Однако Мухаммед III до конца сохранял силу своего (возможно, больного) духа. С другой стороны, его охватила неприязнь к старшему сыну и наследнику Хуршаху. В 1255 году вожди ассассинов решили, что душевная болезнь имама принимает такие угрожающие формы, что им не остается ничего другого, как посадить на престол его сына. Они хотели объявить Хуршаха регентом и, не причиняя никакого вреда Мухаммеду, отстранить его от дел, особенно ввиду монгольской опасности. Однако эти замыслы так и не воплотились в жизнь: пьяный Мухаммед был зарублен топором своим любовником Хасаном Мазендерани, которого он когда-то изувечил, поддавшись садистским наклонностям во время секса. Жена Хасана Мазендерани сообщила Хуршаху о деянии ее мужа, пытаясь смягчить его изъявлениями раскаяния, но новый правитель приказал казнить убийцу своего отца и трех его детей.

Хуршах (1255-1256)

Развязка аламутской драмы наступила с восшествием на престол Хуршаха, ставшего 27-м низаритским имамом. Сознавая неизбежность поражения от монголов, Хуршах написал Ясуру, монгольскому военачальнику в Ираке, выражая свою покорность монгольской власти. Ясур ответил, что Хуршах , должен сам явиться к Хулагу. Вместо этого аламутский правитель послал в лагерь Хулагу в Хорасан своего младшего брата Шаханшаха. Между тем в июне 1256 года Ясур вступил в окрестности Аламута. Воины Хуршаха выдержали первый натиск. Хулагу передал Хуршаху, что примет его сдачу и не будет винить его в преступлениях его отца, если он разрушит свои крепости и лично явится в монгольский лагерь. Войско Ясура отправилось дальше.
Хуршах попросил отсрочки на год, прежде чем предстать перед Хулагу, чтобы иметь возможность лично надзирать за срытием своих замков. Он также попросил пощадить Аламут и Ламмассар из-за их древности. Хулагу отвечал, что если Хуршах не может прибыть к нему лично, то пусть пошлет в знак доброй воли своего сына. Тем временем Хулагу подошел к Рею. Хуршах отправил к нему своего сына. Хотя Хулагу заподозрил, что присланный мальчик не является настоящим наследником, низаритские историки утверждают, что это было так. Монгольский хан продолжил наступление, и Хуршах прислал к нему еще одного брата с 300 низаритов в качестве заложников. В ноябре 1256 года Хуршах находился в крепости Маймундиз. К замку подошли войска Хулагу и потребовали, чтобы аламутский имам сдался, дав пять дней сроку. 19 ноября 1256 года Хуршах пришел в монгольский лагерь со своей семьей, свитой и сокровищами. Остальные ассассины отказались сдаваться и были перебиты монголами.
Хулагу принял Хуршаха вежливо, раздав ассассинские сокровища своим воинам, но взамен подарив имаму сотню верблюдов и жену-монголку. Затем он попросил имама сопровождать его в походе, чтобы лично обеспечить сдачу оставшихся низаритских крепостей. Сообщают, что по призыву ослабевшего духом имама монголам сдалось сто замков. Каждая крепость после выхода из нее обитателей разрушалась до основания. Начальники Аламута и Ламмассара поначалу отказались сдаваться, но в декабре 1256 года Аламут все же был сдан.
Монголы были изумлены чудесами Аламута. Хулагу самолично поднялся в замок, чтобы тщательно осмотреть искусность его отделки. Вода поступала по прочным каменным трубам и скапливалась в огромных резервуарах, вырубленных из сплошной скалы. Пища и оружие хранились в подземных кладовых, также вырубленных в скале. Неприступная крепость была обеспечена всем необходимым со времен Хасана ас-Саббаха. Хасан насадил в аламутской долине множество деревьев и разработал ирригационную систему, чтобы повысить плодородность земли. Аламут задумывался как крепость, в которой населяющая ее община способна выдержать длительную осаду. И лишь затратив значительные усилия, монголы сумели ее срыть. Он лично наблюдал за сожжением большей части из оставшихся книг аламутской библиотеки, включая работы по низаритской истории и теологии, а также не-мусульманские математические, философские и научные произведения. Разрушению главной библиотеки мы в том числе обязаны отсутствием ассассинской литературы аламутского периода. С другой стороны, объяснением может служить постоянное состояние военной готовности, которое побуждало низаритов скорее к практической деятельности по обращению населения, чем к литературным или философским изложениям своего учения.
Гарнизон Ламмассара продержался на год дольше. Хулагу и Хуршах выехали из Казина, откуда Хуршах написал письмо сирийским низаритам, приказывая им подчиниться монголам. Вместе с тем он попросил устроить ему встречу с самим Великим ханом Менгу. В 1257 году Хуршах в сопровождении монгольского отряда отправился в долгий путь до Каракорума. Когда он прибыл в ставку Менгу, тот отказался принять прибывшего, так как Ламмассар и Гирдкух все еще оказывали сопротивление монгольской армии. На обратном пути разочарованный Хуршах был избит до смерти своими монгольскими охранниками.
Исмаилиты позаботились укрыть в надежном месте сына Хуршаха, Шамс ад-дина Мухаммеда. (Нынешний Ага-хан возводит свой род к этому выжившему потомку аламутских имамов.) Монголы начали безжалостно стирать с земли самую память об ассассинах, убивая всех мужчин, женщин и детей, и особенно преследуя родственников Хуршаха. Самая злодейская резня состоялась в Кухистане, где за один день было перебито около 80 000 исмаилитов. Многие были проданы в рабство. Защитники Ламмассара были все уничтожены после взятия крепостей, хотя гарнизон Гирдкуха сумел продержаться до 1270 года. В 1275 году ассассинский отряд захватил Аламут, но монголы вернули себе замок в течение года.
В 1258 году монгольское войско отправилось в поход на Аббасидов. Аббасидский халиф ал-Мустасим сдался так жемалодушно, как и Хуршах. После этого он был казнен. Династия, правившая мусульманским миром (по крайней мере, номинально) на протяжении полтысячи лет, прервалась. Монгольская армия 40 дней грабила Багдад. Во время грабежей погибло около 800 000 мусульман. В 1260 году Хулагу захватил принадлежавшие Айюбидам города Дамаск и Алеппо. Вскоре после этого малюкский султан Бейбарс нанес монголам сокрушительное поражение и изгнал их из Сирии. Опустошения, вызванные нашествием монголов, сказываются и по сей день.

Шейхи и имамы низаритов-исмаилитов

Годы

Крепость

Хасан Ас-Саббах

1090-1124

Аламут(Персия)

Кийа Бузургуммид

1124-1138

Аламут(Персия)

Кийа Мухаммед

1138-1162

Аламут(Персия)

Хасан Ала закрихи-с-салам (Хасан II)

1162-1166

Аламут(Персия)

Нур ад-дин Мухаммед (Мухаммед II)

1166-1210

Аламут(Персия)

Джалал ад-дин Хасан (Хасан III)

1210-1221

Аламут(Персия)

Ала ад-дин Мухаммед (Мухаммед III)

1221-1255

Аламут(Персия)

Хуршах Рукн ад-дин

1255-1256

Аламут(Персия)

Синан ибн Салман ибн Мухаммед (Рашид ад-дин Синан)

1169-1192

Масиаф(Сирия)

Сирийские Ассасины

Проповедническая деятельность, инициированная Хасаном ас-Саббахом среди сирийских исмаилитов, привела к тому, что европейцы столкнулись с ассассинами уже во время первых крестовых походов. Легендарный Горный Старец, воспетый трубадурами и наводивший страх на королей, был вождем сирийского ответвления ордена.
Подобно Ирану, Сирия отличается сложной топографией. Здесь также есть горные области, идеально подходящие для размещения стратегических крепостей, как было принято у низаритов. Сирийские горы, долины и пустыни также служили прибежищем для сильно отличающихся друг от друга групп населения, хранивших традиции политической независимости и религиозной раздробленности, включая различные еретические секты. Среди них можно выделить друзов, о которых мы говорили ранее, отколовшихся от исмаилитов, соблюдавших верность Фатимидам. Также нужно упомянуть нусейритов, шиитов-экстремистов двунадесятнического толка, которые верили в то, что Али есть Бог, а Мухаммед Пророк его. В нусейритское вероисповедание вошли некоторые элементы валентинианских и манихейских гностических верований. Эта секта была основана в IX веке и существует в Сирии по сей день.
В политическом отношении Сирия созрела для низаритской проповеди. К тому моменту, когда сюда начал засылать своих эмиссаров Хасан ас-Саббах, то есть после 1090 года, сельджукские султаны уже долгое время вели борьбу с Фатимидской империей и захватили власть над большей частью страны. Следует помнить о том, что в 909 году именно в Сирии вышел из
своего убежища скрытый имам, явив себя миру и положив начало династии Фатимидов. Это обстоятельство указывает на давнее присутствие в Сирии весьма сильной исмаилитской общины. Появление тюркских войск могло привести только к раздражению местного населения, как это уже произошло в Персии, где власть иноземных захватчиков вызвала бурную волну негодования.
В 1095 году, после смерти сельджукского правителя Сирии Тутуша, брата Малик-шаха, страна оказалась разделена на несколько соперничающих государств, возглавляемых различными сельджукскими князьями. Важнейшими княжествами управляли два сына Тутуша: Ридван в Алеппо и Дукак в Дамаске. Низариты развернули в Алеппо активную деятельность. Первоначальным успехом усилия сирийских низаритов увенчались во многом благодаря поддержке Ридвана. В Алеппо жило много шиитов, приверженцев разных сект, которые по общей численности превосходили суннитское население. До низаритов Ридван поддерживал фатимидского имама ал-Мустали.
В 1097 году на сцене появляются крестоносцы. Орды неверных пронеслись по Палестине, сокрушая все на своем пути. Деятельность сирийских ассассинов облегчалась слабостью Фатимидов и их неспособностью противостоять как тюркам-сельджукам, так и крестоносцам. Появление последних могло только повысить склонность местного населения прислушиваться к проповеди скрытого низаритского имама.
Однако в то же время аламутские проповедники находились в невыгодном положении. В Сирии низаритские миссионеры, подобно сельджукам и крестоносцам, были чужаками, прибывшими из Персии по приказу Повелителя Аламута. На всем протяжении истории сирийской общины ассассинов ее вожди назначались аламутским правителем. Успехи низаритов чередовались с провалами, так что потребовалось почти полстолетия, прежде чем им удалось прочно обосноваться с этой стране, создав плацдарм для дальнейших действий.
Вторжение крестоносцев вызвало распри среди местных сельджукских князей, споривших о том, какие земли они способны будут удержать под натиском захватчиков. Союз с низаритами помог Ридвану в борьбе с соперниками. Например, в 1103 году ассассины во главе с Хакимом ал-Мунадджимом, известным под прозвищем Врач-астролог, были обвинены в убийстве Джанах ад-Давлы, правителя Хомса и врага Ридвана.
Первый засвидетельствованный контакт ассассинов с крестоносцами состоялся в сентябре 1106 года. Танкред, князь Антиохии, напал на недавно приобретенный низаритами замок Апаке близ Алеппо. Христиане разгромили низаритов и наложили на секту дань. Танкред захватил нового главного даи Сирии Абу Тахира «Золотых дел мастера» и заставил его внести за себя выкуп. В 1110 году низариты уступили Танкреду еще часть своей территории. Несмотря на эти потери, сирийские ассассины помогли Ридвану изгнать крестоносцев из некоторых крепостей, чего не сумел добиться в то время больше ни один сельджукский правитель.
После смерти Ридвана в 1113 году к власти пришел его сын Алп Арслан. Под давлением верховного сельджукского султана Мухаммеда Тапара и идя на поводу общенародных антиисмаилитских настроений, он дал разрешение уничтожить низаритскую общину в Алеппо. Он отдал приказ казнить Абу Тахира и бросить в тюрьму или убить более 200 исмаилитов. Имущество казненных и плененных было отобрано в казну. К 1124 году из Алеппо были изгнаны все низариты, сумевшие пережить гонения.
Вторым по важности городом, который низариты стремились превратить в свою сирийскую базу, был Дамаск. Впрочем, секте никак не удалось там закрепиться. Однако в 1125 году низаритские солдаты под началом верховного сирийского даи Бахрама доказали свою незаменимость в борьбе с франками. Сельджукский правитель Дамаска Тугтегин, главный визирь которого, ал-Маздакани, выказывал определенную склонность к низаритам, передал Бахраму пограничную крепость Банияс. Бахрам получил также здание в самом Дамаске, служившее его городской штаб-квартирой. Он немедленно начал укреплять замок Банияс и рассылать проповедников, одновременно проводя военные операции по всей Сирии. Во время одного из таких походов он был убит; его голова и руки были увезены в Каир, а доставившие их люди были щедро вознаграждены Фатимидским халифом.
В 1128 году умер Тугтегин, и в Дамаске поднялась волна антиисмаилитских возмущений, напоминавшая гонения в Алеппо. Сын Тугтегина Бури перешел в наступление, казнив визиря ал-Маздакани и выставив его отрубленную голову на всеобщее обозрение. Это событие послужило сигналом к резне, в которой погибло около 6000 исмаилитов. Ходили слухи, что ассассины заключили союз с франками и собирались сдать им Дамаск в обмен на Тир. Хотя это было не так, преемник Бахрама ал-Аджами написал Болдуину II, королю Иерусалимскому, письмо, предлагая ему сдать Банияс в обмен на какое-либо убежище, в котором его сторонники могли бы укрыться от своих гонителей-суннитов. Ал-Аджами умер в изгнании у франков в 1130 году. В 1131 году два низарита, посланные из Аламута, убили Бури. Это произошло в тот же период (1130-е годы), когда Бузургуммиду удалось умертвить Фатимидского халифа ал-Амира, тем самым положив конец деятельности в Сирии исмаилитов-мусталитов.
В 1132 году, после неудачного завершения попыток закрепиться в городских центрах Алеппо и Дамаске, низаритский вождь Абу-л Фас купил крепость Кадамус в горах Джабал-Бахра. На протяжении следующих семи лет низариты приобрели в этой области еще 8 или 10 замков.
В 1140 году они захватили важную крепость Масьяф. В 1142 году госпитальеры получили во владение близлежащий замок Крак-де-Шевалье. Таким образом, низариты обрели крайне беспокойных и опасных соседей. В 1149 году ассассины помогали Раймунду Антиохийскому в неудачной битве с войсками тюркской династии Зангидов. В бою погибли и Раймунд, и вождь ассассинов Алф ибн Вафа. Союз с Раймундом был вызван желанием низаритов заручиться поддержкой в борьбе с Зангидами, которые только что захватили Алеппо. Быструю смену политической обстановки той эпохи наглядно демонстрирует то обстоятельство, что в 1151 году ассассины сражались с франками за Манику, а в 1152 году они убили свою первую жертву из крестоносцев, Раймунда II, графа Триполи. Это убийство повлекло за собой нападение тамплиеров, принудивших низаритов выплачивать им дань в 2000 золотых монет ежегодно.

Рашид ад-дин Синан

Самым знаменитым вождем сирийских ассассинов, прообразом Горного Старца, был Синан ибн Салман ибн Мухаммед, также известный под именем Рашид ад-дин Синан (1162-1192). Синан воплощает в своем лице второй после Хасана ас-Саббаха идеал низаритского духовного лидера. Подобно Хасану ас-Саббаху, основоположнику движения, и его духовному преемнику Хасану II, разорвавшему цепи исламской ортодоксии, Синан был харизматичным и могущественным правителем, изменившим ход истории. Синан родился близ Басры в Южном Ираке в зажиточной семье и бежал в Аламут будучи еще молодым человеком после ссоры с братьями. В Аламуте он подружился с молодым Хасаном II, своим товарищем по учебе. После восшествия на имамский престол Хасан II послал Синана в Сирию. Синан отправился в Каф, где втайне трудился на благо низаритского дела. Когда умер престарелый главный даи Абу Мухаммед, Синан стал во главе сирийских ассассинов после недолгой борьбы за власть, которая разрешилась указом Хасана II.
Сирийские низариты оказались в опасном положении из-за вторжения крестоносцев, с которыми у них установились крайне напряженные отношения, а союзы носили чрезвычайно недолговечный и преходящий характер. Кроме того, Синан столкнулся с четырьмя угрозами, исходящими от собственно мусульманского мира. За время его правления сунниты выдвинули две новые силы, стремившиеся объединить раздробленное мусульманское общество под знаменем борьбы с общим христианским врагом.
Первую силу представлял прославленный зангидский полководец Hyp ад-дин, разместивший свою штаб-квартиру в Алеппо. Не ограничиваясь деятельностью в политической и военной сферах, он создал по всей Святой Земле систему медресе, религиозных школ, призванных служить поддержанию единства суннитской веры. Hyp ад-дин послал своего военачальника Ширкуха в Египет, чтобы уничтожить остатки Фатимидского халифата. Ширкух стал визирем у номинального главы государства, Фатимидского халифа. После смерти Ширкуха ему наследовал его племянник Саладин.
Саладин воплощал вторую главную суннитскую угрозу для Синана и его общины. В 1171 году он объявил о свержении Фатимидов, провозгласив суннизм религией Египта. Саладин стал величайшим поборником единства ислама со времен самого Пророка. Он мечтал о едином мусульманском обществе, управляемом чистыми религиозными принципами. И Hyp ад-дин, и Саладин считали своими опаснейшими врагами крестоносцев, но не упускали из виду и еретиков-исмаилитов.
Третья угроза исходила от враждебно настроеных соседних нусейритских племен, которые жили в горной области Джабал Бахра задолго до прихода исмаилитов. И наконец, четвертым опасным противником были суннитские черносотенцы, входившие в организацию Нубувийя, которые бродили по окрестностям, нападая на шиитов.
Таким образом, Синан очутился в крайне сложной ситуации. На дипломатическом фронте он должен был вести изощренную политику союзов и перемирий, чтобы не допустить объединенного нападения со стороны мусульман. Поэтому поначалу он поддерживал Hyp ад-дина как меньшее из двух зол, признавая Саладина более непримиримым противником. Он был также вынужден налаживать отношения с крестоносцами, с которыми он, как мусульманин, должен был вести непрерывную войну. Ассассины уже платили дань рыцарям-тамплиерам к моменту прихода Синана к власти. Должно быть, вождь низаритов рассматривал эти деньги как разумное вложение средств, способное предотвратить открытую вражду. Наконец, он должен был возводить и укреплять крепости, чтобы выдержать нападение любого из перечисленных выше врагов.
В 1173 году Синан отправил посла к Амальрику I, королю Иерусалимскому, предлагая ему союз. В качестве единственного условия он выдвигал снижение дани, которую ассассины платили тамплиерам. Считается, что Амальрик согласился на условия Синана и что его посланник был убит на обратном пути тамплиерами, не собиравшимися допускать снижения выплат. Также считается, что это убийство привело к замораживанию дальнейших попыток сближения, несмотря на извинения, принесенные Синану Амальриком, заключившим в тюрьму рыцаря, обвиненного в убийстве. Возможность разрешения конфликта устранилась со смертью Амальрика в 1174 году.
Архиепископ Вильгельм Тирский, хронист той эпохи, писал, что Синан через своего посланца выразил готовность ассассинов обратиться в христианство при заключении союза с крестоносцами. Фархад Дафтари полагает, что историк неправильно понял суть предложений Синана. Благодаря прекрасному теологическому образованию и широкому кругозору Синан, возможно, действительно стремился больше узнать о религиозных учениях своих возможных союзников. Доктрина Кийямы была неверно принята многими средневековыми историками, посчитавшими ее шагом на пути к принятию христианства и отречению от ислама, и эта точка зрения имеет под собой определенные основания, так как ряд положений учения о Кийяме вполне совместим с некоторыми христианскими взглядами. Революционная позиция, занятая Иисусом, отвергавшим формальную сторону иудейского Закона, несомненно, во многом находит параллели в доктрине Кийямы.
Полагают, что в 1174 году, незадолго до своей смерти, Hyp ад-дин намеревался отправиться в поход на исмаилитов, чтобы отомстить им за поджог мечети в Алеппо, якобы совершенный ими. Узнав о смерти Hyp ад-дина, Саладин провозгласил независимость от династии Зангидов и объявил себя первым правителем из новой, основанной им династии Айюбидов. Могущество Саладина угрожало младшему сыну и наследнику Hyp ад-дина, ал-Малику ас-Салиху. Регент, правивший от имени малолетнего ас-Салиха, попросил Синана оказать ему помощь против Саладина и подослать к тому убийц. Одной из причин, по которой Синан согласился на этот шаг, была ненависть, которую питали к Саладину низариты. В 1174-1175 годах отряды Нубувийя напали на два исмаилитских центра, убив около 13 000 человек. В это время мимо проезжал Саладин. Он узнал об учиненной резне и воспользовался положением, чтобы напасть на другие низаритские крепости.
В 1175 году Синан послал к Айюбидскому султану двух фидаи. Местный правитель, у которого остановился Саладин, узнал их и предотвратил покушение. Вторая попытка была предпринята в 1176 году. Саладин был легко ранен, но спасся благодаря быстрой реакции и кольчуге, которую никогда не снимал. В августе 1176 года Саладин напал на Масьяф и осадил этот главный оплот низаритов в Сирии. Однако вскоре он без всяких видимых причин снял осаду и отошел. Этим действиям предлагались различные объяснения, включая и кажущееся довольно правдоподобным свидетельство из биографии Синана. Однажды к Саладину пришел посланник Синана. Он сказал, что послание, которое он доставил, настолько секретно, что он может сообщить его лишь наедине. Саладин постепенно избавился от своих придворных, оставив при себе лишь Двух мамелюков. Посланец Синана спросил, почему Саладин не приказал удалиться мамелюкам, чтобы услышать сообщение с глазу на глаз. Саладин ответил: «Эти двое мне как сыновья. Я и они — одно». Тогда посланец повернулся к мамелюкам и сказал: «Если бы я приказал вам от имени моего Учителя убить этого султана, выполнили бы вы мой приказ?» Они вынули мечи и ответили: «Приказывай».
По-видимому, этот эпизод стал поводом к заключению союза между Саладином и Синаном. В дальнейшем между ними не было зафиксировано никаких конфликтов. Возможно, следст вием улучшения отношений явилось убийство Конрада Монферратского, короля Иерусалимского, в 1192 году, незадол до смерти самого Синана. Убийство было совершено двумя фидаи, одетыми в облачение христианских монахов. Наряду с выполнением каких-либо союзнических обязательств перед Саладином в этом событии, вероятно, фигурировали и другие мотивы. Так, нельзя сбрасывать со счетов предположение, что Конрад был убит по сговору ассассинов с Ричардом Львиное Сердце. Впрочем, проще всего смерть Конрада объясняется сложностями, возникшими между франками и ассассинами в последние несколько лет. Недавний захват Конрадом низаритского корабля и его груза, а также казнь корабельной команды могли уже сами по себе послужить для Синана достаточным поводом к мести. В любом случае гибель Конрада облегчила Саладину переговоры о перемирии с Ричардом. По просьбе Саладина низариты также рассматривались как одна из договаривающихся сторон. Саладин умер через несколько месяцев после Синана, а Ричард уехал из Святой Земли в Европу.
Сирийские низариты почти что боготворили Синана, считая его высшим существом. У него не было телохранителей. Он правил лишь благодаря силе своей личности. Синан пут-шествовал из крепости в крепость, не имея какой-либо одной установившейся штаб-квартиры. Из-за постоянных перемещений вождя крепости поддерживали между собой постоянную связь и не выходили из состояния бдительности. По подсчетам Вильгельма Тирского, писавшего свою хронику во времена Синана, главе сирийских ассассинов подчинялось около 60 000 сторонников. Другой историк описывает мягкость и благородство низаритского вождя.
Синан был знаменит своими познаниями в астрологии и алхимии, а также в магическом искусстве, телепатии и ясновидении. Среди многочисленных примеров проявления ясновидческих способностей особенно выделяется случай, когда Синан точно предсказал судьбу каждого из сорока дамасских суннитов-законоведов, пытавшихся превзойти его в религиозном диспуте, но оказавшихся бессильными перед его красноречием, умом и благочестием. Никто никогда не видел его едящим или пьющим. Ему приписывали целительную силу. Говорят, дважды он спасал людей от падающих скал, используя свои психокинетические способности. Он единолично отразил нападение воинов Саладина, лишив их возможности двинуться и удержав на безопасном расстоянии от низаритского отряда.
Вежливость была такой же частью образа Синана, как и ясновидение. В одной истории говорится, что однажды он приехал в деревню, в которой был с почестями принят местным начальником, принесшим ему накрытое блюдо с яствами, специально приготовленными для Синана его женой. Синан спокойно отодвинул блюдо. Начальник обиделся таким очевидным пренебрежением его гостеприимством и спросил у Синана, почему он так сделал. Синан отвел его в сторону и объяснил, что, в своем возбуждении, жена начальника забыла должным образом вычистить потроха. Если бы блюдо открыли, муж был бы прилюдно унижен. Проверив содержимое блюда, тот обнаружил, что Синан был прав.
В менее благосклонном к Синану анекдоте выставляется напоказ его хитрость и жестокость. Говорят, что однажды он привел в свою комнату нескольких фидаи. На блюде на полу лежала окровавленная голова одного из их товарищей, очевидно отрубленная после успешного покушения. Обращаясь к голове, Синан попросил ее описать Рай. Голова начала речитативом описывать райские наслаждения. Собравшиеся юнцы были поражены до глубины души. Когда они вышли, Синан снял блюдо со своего злополучного приверженца, который, как оказалось, стоял в яме, вырытой специально для этого представления. Затем он выхватил свою саблю и одним ударом отправил несчастного в загробную жизнь, которую тот так красноречиво описывал своим товарищам.
Также сообщается, что несколько раз Синан подтверждал свою веру в учение о переселении душ. Эта доктрина составляла основную суть нусейритского вероисповедания. То, что Синан признавал столь необычное для ислама учение, возможно, облегчало заключение союзов с нусейритами и обращение их в низаризм. По-видимому, Синан также разделял представления о реинкарнации, согласно которым совершенствование души есть одновременно и цель, и средство ее достижения.
Синан признал учение Кийямы, провозглашенное Хасаном II, и получил от него задание распространить эту доктрину в Сирии. Вскоре после своего прибытия в Сирию Синан провел праздник Кийямы во время священного месяца Рамадан. Очевидно, он считал Хасана II законным духовным Учителем, но, с другой стороны, не мог или не хотел подчиняться сыну и наследнику Хасана, Мухаммеду II. Таким образом, с момента смерти Хасана II и до смерти самого Синана сирийские ассассины пользовались независимостью от Аламута. Такое положение казалось неприемлемым Мухаммеду II, который послал против Синана несколько групп своих фидаи. Однако, по легенде, Синан либо убил, либо привлек на свою сторону всех своих предполагаемых убийц.
Провозглашенное Синаном учение Кийямы вызвало несколько неожиданные последствия у одной исмаилитской общины в области Джазр, пустынной местности между горами Джабал Бахра и Алеппо. В 1176 или 1177 году эти низариты, называвшие себя «Чистыми» (Суфат), ввели в употребление особые обряды, сопровождавшиеся развратными действиями и пьяными оргиями, считая их неотъемлемой частью Кийямы. Синану удалось спасти некоторых из них от кары со стороны правителя Алеппо, объявив, что он является единственным правителем, во власти которого наказывать этих людей. Тем не менее он не сумел предотвратить избиение, состоявшееся за пределами Алеппо, во время которого группа суннитов перебила целую суфатскую общину. По мнению других историков того времени, это нападение и уничтожение секты было делом рук самого Синана. Как полагает Бернард Льюис, подобные эксцессы, связанные с провозглашением Кийямы в Сирии, послужили источником мифов о Райском Саду.
Многие сирийцы считали Синана богоданным имамом или, по крайней мере, худджей. Некоторые даже придерживались мнения, что он Бог во плоти. По-видимому, сам он рассматривал себя как орудие божественной воли, не ниже таких пророков, как Адам и Иисус. По преданию, однажды ночью ученики обнаружили его беседующим с зеленой птицей, сияющей ярким светом. Синан объяснил, что это душа Хасана II, явившаяся, чтобы попросить помощи сирийского имама. После смерти Синану воздавались беспрецедентные почести, нашедшие наивысшее выражение в постройке посвященного ему святилища. Считалось, что, подобно Махди, Синан не умер, а перешел в скрытое состояние, из которого он однажды вновь явится людям.

Сирийские исмаилиты после Синана

Синан доставил своей пастве весьма достойное положение, характеризовавшееся относительной независимостью и мирными отношениями как с франками, так и с суннитами. На протяжении последующего столетнего периода крестовых походов сирийские низариты продолжали поддерживать оживленные связи с обеими сторонами, сохраняя за собой статус третьей силы в Святой Земле. Они заключали временные союзы с различными как христианскими, так и суннитскими вождями, воплощая своими непредсказуемыми действиями фактор неизвестности, имеющий столь важное значение в такой политически нестабильной стране, как Сирия.
Не обладая харизмой и могуществом Синана, последующие лидеры сирийских исмаилитов вновь подчинились власти Аламута. В 1211 году Хасан III провозгласил возвращение к шариату и вступил в политический союз с Аббасидским халифом. После этих событий низариты, по-видимому, прекратили убивать других мусульман: по крайней мере, сообщения о подобных случаях исчезают со страниц летописей. Однако в 1213 году сирийские фидаи убили Раймунда Антиохийского, сына Боэмунда IV. Разгневанный Боэмунд отправился в поход на низаритов. Впрочем, благодаря своему новому, вполне ортодоксальному положению, низариты получили право и возможность обратиться за помощью к суннитским Айюбидским правителям Алеппо и Дамаска, которые заставили франков остановить нападение.
Хотя в своей повседневной жизни сирийские низариты самостоятельно принимали все решения, в случае необходимости они охотно вспоминали о том, что подчиняются Аламуту. Например, во время крестового похода Фридриха II, начавшегося в 1228 году, Фридрих попытался вступить в прямые переговоры с ассассинами. Он привез им богатые дары. Сирийцы тактично отвечали, что, хотя они умеют ценить проявленное к ним внимание, посольству придется проделать долгий и опасный путь до Аламута, чтобы провести переговоры на уровне, необходимом для выполнения поручения Фридриха. (Несмотря на проявленную осторожность, за переговоры с Фридрихом низариты подверглись нападению франков и были вынуждены выплачивать дань госпитальерам в дополнение к продолжающимся выплатам тамплиерам.)
В 1230 году низариты оказали помощь госпитальерам в их войне с Боэмундом IV. Его преемник, Боэмунд V, написал папе Григорию IX письмо, в котором жаловался на союз между госпитальерами и ассассинами. Григорий отправил послания архиепископу Тирскому и епископам Сидонскому и Бейрутскому, требуя, чтобы как тамплиеры, так и госпитальеры разорвали любые союзы с ассассинами.
В 1250 году низариты отправили послов к королю Франции Людовику IX, прибывшему в Сирию для участия в очередном крестовом походе. Они просили его избавить их от дани, выплачиваемой военным орденам. Хотя им не удалось достичь договоренности, один монах, владевший арабским языком, по имени Ив Бретон, поехал вместе с низаритскими послами в Масьяф. Там он был принят исмаилитским вождем, вероятно Тадж ад-дином, и обсуждал с ним библейские и прочие религиозные вопросы. Позднее Ив рассказал, что хозяин показался ему дружелюбным, умным и образованным и что у изголовья он хранил какую-то христианскую книгу. Ив также изложил учение сирийских исмаилитов, согласно которому того, кто умрет на службе своего господина, ожидает благоприятная реинкарнация.
Ослабление сирийской низаритской общины было предрешено падением Аламута в 1256 году. Их могущество было подорвано сначала монголами, а затем приходом к власти в Египте мамелюков. В 1259 году умер великий хан Менгу. Узнав об этом, его брат Хулагу вернулся в Персию, оставив во главе сирийских войск Кет-Буку. В 1260 году Кет-Бука потерпел поражение от энергичного и жестокого мамелюкского военачальника Бейбарса, который наконец изгнал из Сирии ненавистных монголов. В этом походе на стороне мамелюков вместе с остальными мусульманами сражались и сирийские низариты.
Мамелюки были рабами, по большей части монгольского и тюркского происхождения, из которых набиралась дворцовая гвардия Айюбидов. Когда в 1249 году умер ас-Салих, последний султан из Айюбидской династии, его вдова Шаджар-ад-Дурр, бывшая рабыня, устроила убийство своего пасынка и провозгласила себя правительницей страны. Каирская знать настояла на том, чтобы она вновь вышла замуж, и выбрала ей в мужья другого бывшего раба Айбека. В 1257 году Шаджар-ад-Дурр убила Айбека, после чего была забита до смерти служанками первой жены своего второго мужа. Следующий мамелюкский султан Кутуз был убит в 1260 году Бейбарсом. Мамелюкские династии управляли Египтом до 1517 года, когда к власти пришли турки-османы.
Бейбарс был тюркским невольником. Со временем он выдвинулся, став главнокомандующим египетской армией. Теперь же он стал султаном Египта и фактическим повелителем Сирии. В 1265 году он начал взымать налоги с ассассинов, забирая себе часть дани, выплачиваемой им другими правителями. Ассассины также платили ему дань, которую ранее отдавали госпитальерам. К 1270 году Бейбарс начал сам назначать руководителей ассассинской общины. В 1271 году он узнал о существовании низаритского заговора против его жизни. Это известие избавило его от всяких остатков терпимости, еслиони когда-либо у него были. Он начал методически захватывать все крепости низаритов. К 1273 году все низаритские замки управлялись ставленниками Бейбарса.
Сирийский орден ассассинов был сокрушен. Однако, в отличие от монголов, полностью разгромивших персидских низаритов, Бейбарс позволил сирийскому ответвлению существовать на правах его подданных. После этого они часто выступали в качестве наемных убийц, выполнявших поручения своих египетских правителей, по жестокой иронии судьбы превратив убийства в ремесло. Прежняя клевета стала явью. Бейбарс также нанес окончательное поражение крестоносцам, включая тамплиеров.

Низариты-Исмаилиты в наши дни


Как персидские, так и сирийские низариты совершенно неожиданно оказались лишенными статуса независимого государства после разгромов, учиненных монголами и мамелюками. В отличие от сирийских, персидские ассассины не сохранили даже иллюзии политической самостоятельности. Тем не менее, по-видимому, они были более крепки в своей вере, поскольку сумели укрыть малолетнего имама Шамс ад-дина Мухаммеда, сына Хуршаха, и перевезти его в Азербайджан к северо-западу от Аламута. К счастью для них, незадолго до падения аламутской крепости одна низаритская община смогла утвердиться в отдаленной области верхнего течения Окса, незатронутой монгольским нашествием. Эта группа донесла до наших дней основное ядро персоязычной исмаилитской литературы, доступной современным исследователям.
После аламутский период растянулся на семь столетий. Мы отметим лишь основные вехи. Если читатель захочет узнать больше об этой эпохе, мы с удовольствием отсылаем его к энциклопедическому труду Фархада Дафтари «Исмаилиты», в котором содержится подробное обсуждение этой темы, а также ссылки на многочисленные дополнительные исследования. Идя по стопам Владимира Иванова, основоположника современного изучения исмаилизма, Дафтари разделяет послеаламутскую эпоху низаритской истории на три основных периода. Первый, который можно считать непосредственным следствием уничтожения государства низаритов, продолжался около 200 лет. Второй длился еще 200 лет и известен под названием Анджуданского возрождения. Современный период начался в середине XIX века и ознаменовался перемещением имамата в Индию при первом Ага-хане.
Любое обсуждение положения низаритов после утраты государственности должно начаться с наблюдения, что, несмотря на переход многих сектантов в более ортодоксальные мусульманские течения, низариты-исмаилиты сумели сохранить свою исключительность и традиционную преданность имаму и оказать стойкое сопротивление внешним культурным влияниям.
В течение двух столетий после падения Аламута имамы скрывались даже от своих приверженцев и жили в условиях строжайшей такийи в крайне враждебном окружении. За время этого безначальствия вследствие ассимиляции, постепенной и мирной утраты культурного своеобразия, численность низаритов снизилась намного больше, чем могло бы произойти в результате военных действий. Однако даже в самых тяжелых обстоятельствах многим персидским и сирийским низаритам, удалось сохранить свою религиозную и культурную обособленность. Привычка к дисциплине и маскировке, культивируемая тайным обществом, несомненно, помогла спасти множество жизней.
Низариты были на полтора века удалены от горных крепостей, в которых когда-то сложилось их государство. Подавленная и угнетенная монгольским нашествием и последующими преследованиями секта раздробилась и рассеялась, разбившись на множество обособленных общин, лишенных единого центра власти. При появлении же отдельных личностей, способных взять на себя бремя религиозного или политического руководства, единая доктрина, отличавшая низаритов в аламутский период, все больше распадалась на различные течения.
Многие персидские низариты сумели скрыться в недрах эзотерических ответвлений иранского суфизма. Оживленное взаимодействие между исмаилизмом и суфизмом обеспечивалось общими для них характеристиками — мистицизмом, гностицизмом, умозрительной философией, техниками самосовершенствования и преданностью главному наставнику — пиру или шейху. Набросив на себя суфийские покровы, имамы позднее получили возможность выдавать себя за шейхов, наставлявших своих учеников, мюридов, в эзотерическом значении (батине) мусульманской веры. Одним из исмаилитов, переживших разрушение Аламута, был прославленный Шамс-и-Табриз, знаменитый духовный учитель персидского поэта Джелал ад-дина Руми, основатель суфийского ордена Мевлеви — ордена вертящихся дервишей. Возможно, Шамс-и-Табриз был сыном Хасана III или даже одним из исмаилитских имамов. Слияние исмаилитской и суфийской традиций дало низаритам повод утверждать, что исмаилитами были такие известные суфийские поэты, как Санай, Фарид ад-дин Аттар и Руми.
Имам Шамс ад-дин Мухаммед умер в 1310 или 1311 году в Азербайджане. Хотя подробности нам неизвестны, похоже, среди членов его семьи разгорелся спор о наследстве, приведший к первому низаритскому расколу. Появилось две династии имамов — Мухаммед-шахи и Касим-шахи. Династия Мухаммед-шахи пользовалась наибольшей популярностью в Сирии, хотя до второй половины XV века она насчитывала много сторонников и в Персии. Последний имам из этого рода умер в Индии в конце XIX века, не оставив преемника. В 1887 году делегация сирийских сектантов, отправленная на поиски нового имама, вернулась в Сирию с этим известием. Большинство сирийцев изъявило свою преданность имаму из династии Касим-шахи, Ага-хану III.
В начале XV века в Персии потеряла власть монгольская династия Хулагуидов, основанная уже знакомым нам внуком Чингис-хана, Хулагу. Вследствие этого Персия оставалась политически раздробленной на протяжении всего XV столетия. Низариты сумели воспользоваться смягчением религиозного и политического режима, активизировав свою деятельность. Период, известный под названием Анджуданского возрождения, начался во второй половине XV века, когда имам из рода Касим-шахи Мустансир Билла II переселился в Анджудан в центральной Персии и явил себя свету, провозгласив продолжение аламутского имамата. Это событие привело к новому подъему низаритской философии и к возрождению низаритской литературы. Последующие имамы неустанно распространяли свое влияние на разбросанные и раздробленные низаритские общины, рассеянные по Персии, Сирии и Индии.
XV век ознаменовался постоянным ростом влияния суфийских орденов, тариков, и распространением шиизма. Суфийская тарика Сефеви стремилась подчинить своей политической власти всю территорию Персии. В 1501 году шейху этого ордена удалось занять персидский престол и основать династию Сефевидов, управлявшую страной на протяжении более двух столетий. Сефевиды провозгласили государственной религией шиизм двунадесятнического толка. Вскоре после восшествия на престол они начали преследовать некоторые более популярные суфийские ордена и наиболее крайние шиитские течения, видя в них соперников. Хотя низариты и подвергались гонениям, в целом, по-видимому, им неплохо жилось при Сефевидах, не в последнюю очередь благодаря тактике такийи. Возвышению Сефевидов и распространению суфизма на территории Персии немало поспособствовали суфийские ордена Нурбакшийя и Нимат Аллахи. Проживший удивительно долгую жизнь основатель тарики Нимат Аллахи, Шах Нимат Аллах (1130-1431), возводил свой род через Фатимидов к Мухаммеду ибн Исмаилу. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что низариты вступили в союз с орденом Нимат Аллахи, под покровительством которого они могли продолжать свои недавно возобновившиеся проповеднические усилия, маскируясь под одно из течений алидского суфизма. В разумных пределах понизив уровень такийи, низариты сумели прекрасно вписаться в персидский культурный ландшафт той эпохи, счастливо избегая опасности новых преследований и гонений.
Еще одной важной чертой Анджуданского возрождения стало внимание, с которым имамы относились к сбору десятины — десятой части доходов своих приверженцев на всех низаритских территориях. Десятина служила двум целям: за счет ее финансировалась деятельность имама и, что было не менее важно, благодаря ей имам восстанавливал свою власть над различными общинами, отколовшимися от основного русла низаризма во времена рассеяния, последовавшие за взятием Аламута. Имаму удалось поставить во главе всех низаритских групп своих личных представителей, а в наиболее удаленных областях сбор десятины осуществляли тщательно отобранные имамом странствующие посланники, исполнявшие также наблюдательные функции.
В Сирии соперничество между имамами из династий Касим-шахи и Мухаммед-шахи затянулось на более длительное время, чем в Персии, и эти междоусобицы оказали отнюдь не благотворный эффект на низаритскую общину. Кроме того, дальнейшему ослаблению сирийских низаритов способствовала непрекращающаяся война с нусейритами, продолжавшаяся и в XX веке. Когда же на смену мамелюкам пришли турки-османы, низариты утратили всякую возможность воплотить в жизнь свои честолюбивые политические замыслы.
Третий, или современный, период начался с переселения низаритского имама в Индию, состоявшегося в середине XIX века. Низаритская дава действовала в Индии с начала XIII века то есть, в поздне аламутскую эпоху. Самых больших успехов достиг индийский даи пир Садр ад-дин, обративший в исмаилизм множество индуистов в XIV веке. Он дал индийским низаритам название «ходжи», что означает «господа» или «наставники». Немалую роль в успешном распространении давы в Индии сыграло уважение, которое даи и пиры проявляли к верованиям и традициям индийских новообращенных. Таким образом, индийский низаризм обогатился элементами индуистской религии и мифологии.
К середине XVIII века низаритский имам перенес свою штаб-квартиру из Анджудана в Кирман в Юго-Восточной Персии, ближе к индийской границе. Это позволило значительно облегчить тяготы паломников из Индии, отправлявшихся повидать своего имама, и одновременно обеспечить непрерывное поступление в Персию индийской десятины. В 1794 году к власти в Персии пришла династия Каджаров, но это никак не сказалось на благоденствии низаритов. Сорок пятый низаритский имам Шах Халил-Аллах женился на дочери одного выдающегося представителя суфийского ордена Нимат Аллахи. В 1804 году от этого брака родился будущий преемник имамата, Хасан Али-шах. В 1817 году Халил-Аллах был убит в Йязде бесчинствующей толпой шиитов-двунадесятников. В возмещение за убийство отца каджарский правитель Фатх Али-шах даровал молодому имамау Хасану Али-шаху земельные угодья, а также руку одной из своих дочерей. Он также дал ему почетный титул Ага-хан, «Главнокомандующий».
После Фатха Али-шаха на престол взошел его внук, который плохо относился к низаритам, вынудив Хасана Али-шаха (Ага-хана I) предпринять неудачную попытку восстания. Через несколько лет Хасан вновь поднял мятеж и снова потерпел поражение. Тогда в 1841 году он отправился в Афганистан, положив конец восьми векам пребывания низаритских имамов в Персии. В Афганистане он свел дружбу с англичанами и пользовался их покровительством. В 1842 году Хасан Али-шах уехал в Индию, где вновь выступил сторонником интересов английской короны, видимо, в надежде, что однажды англичане помогут ему вернуться в Персию. Те и в самом деле пытались договориться с Каджарами, но так и не сумели помочь имаму вернуться в родные места.
В 1844 году Ага-хан I переехал в Бомбей. Большинство индийских ходжей с радостью приветствовали своего имама. В Бомбее Ага-хана ждал большой успех. Например, он принял в своем доме принца Уэльсского, будущего короля Англии, когда тот посетил Индию с государственным визитом. Ага-хан I был умелым и жестким руководителем, сумевшим сплотить низаритскую общину. Группа недовольных ходжей, оказывавших сопротивление его усилиям создать единый центр управления, в 1866 году подали против него иск, стремясь добиться запрета на вмешательство в свои дела. Слушания, состоявшиеся в Британском Верховном Суде в Бомбее, длились 25 дней.
Судьи рассмотрели огромное количество исторических документов, генеалогических сведений и религиозных текстов. Ага-хан был объявлен председателем Верховного Суда сэром Джозефом Арнулдом законным потомком и наследником аламутских имамов — а тем самым и Фатимидского халифата, и Пророка Мухаммеда — и правомочным получателем налогов и десятины, собираемых с ходжей. Последние годы своей жизни имам провел в Бомбее, где увлекался скачками и содержал прекрасную конюшню.
Успешно закрепившись в Индии и добившись официального признания, в 1881 году Ага-хан I передал имамат своему сыну Ака Али-шаху. Ага-хан II направил свои усилия прежде всего на создание современной школьной системы для детей низаритов. По примеру отца он продолжил налаживать отношения с британцами, а также с низаритскими общинами в верхнем течении Сыр-Дарьи, в Бирме и Восточной Африке. Ага-хан II сохранил прочные связи с суфийским орденом Нимат Аллахи. Он был прекрасным охотником и унаследовал от отца страсть к скачкам и разведению племенных лошадей. В 1885 году его преемником стал его восьмилетний сын Мухаммед-шах.
Ага-хан III воспитывался и получил образование в самых современных и культурных общественных кругах благодаря своей матери, происходившей из династии Каджаров и активно участвовавшей в руководстве низаритской общиной в юные годы нового имама. Для расширения своего образования Ага-хан III посетил европейские королевские дворы. В Европе он подружился с королем Эдуардом VII и был назначен вице-королем Индии. Он завязал контакты со многими европейскими королевскими династиями и основал резиденции в Швейцарии и во французской Ривьере. Ага-хан III поддерживал Англию в обеих мировых войнах и призывал к тому же всех своих сторонников. Он руководил мусульманской делегацией на Круглом Столе в Лондоне в 1930 году, на котором обсуждалось будущее Индии. В 1937 году на одну сессию он был избран президентом Лиги Наций. Он добился признания своей власти со стороны восточноафриканских низаритов и установил отношения с бирманскими низаритами.
Ага-хан III провел ряд реформ, в том числе составив письменный Устав организации и создав административные советы для управления низаритскими общинами. Он установил четкие правила для низаритских религиозных обрядов, которыми сопровождались браки, разводы, передача наследства и похороны. Он неустанно трудился на благо своего народа, стремясь повысить уровень образования, благосостояния и здравоохранения низаритов. Ага-хан III направлял большую часть доходов от взимаемой десятины на удовлетворение нужд населения, сооружая жилые здания, школы, мечети, библиотеки, банки, больницы и спортивные здания. В Сирии, стране по преимуществу аграрной, он ввел сельскохозяйственные новшества, позволившие собирать больше урожая и тем самым вызвавшие повышение уровня жизни местных жителей. Ага-хан III правил низаритской общиной 72 года и умер в 1957 году. Он передал насс своему внуку, сорок девятому низаритскому имаму, здравствующему и по сей день Кариму ал-Хусейни, Ага-хану IV. Получив образование в лучших европейских школах, Ага-хан IV поступил в Гарвард, где специализировался в области изучения мусульманской культуры и религии. Он продолжил дело своего отца, неуклонно занимаясь повышением уровня жизни низаритов. Он назначил множество стипендий для молодых низаритов, желающих обучаться в лучших западных колледжах. Он создал около 300 центров обучения по всему миру, начиная от детских садов и начальных школ до медицинского колледжа до школы медсестер в Пакистане. Он построил шесть больниц. Как низаритские школы, так и низаритские больницы открыты для людей всех религий и национальностей.
В 1984 году имам учредил Фонд Ага-хана по содействию экономическому развитию, являющийся центром координации по программам хозяйственного саморазвития стран третьего мира. Он основал проекты по пропагандированию мусульманской религии, архитектуры и цивилизации среди западных студентов, выделив стипендии на обучение в таких престижных американских университетах, как Гарвард и Массачусетский технологический институт. Ага-хан IV поощряет научное изучение исмаилитского движения, создав в 1977 году Институт исследования исмаилизма в Лондоне.
Ага-хан IV является признанным вождем нескольких миллионов низаритов, проживающих в 25 странах и составляющих на данный момент самую многочисленную ветвь исмаилитов. К шиитам относится одна десятая часть всего мусульманского сообщества, насчитывающего ныне около одного миллиарда человек.
Каждый представитель династии Ага-ханов стремился к улучшению социального и экономического положения своих единоверцев, подняв его намного выше среднего уровня жизни в странах третьего мира. Низаритские имамы по достоинству оценили блага западной цивилизации, в то время как многие другие мусульманские лидеры огульно отвергают всю западную культуру. Успех современных низаритов, выбравшихся из бездны нищеты, безграмотности и религиозной нетерпимости, в общем и целом свойственных мусульманскому миру, может служить прекрасным примером для социологов, статистиков и ученых других специальностей, показывающим необоримую силу упорного труда и строго соблюдения нравственных ценностей. Несмотря на утрату государственности и провал попыток захватить господствующее положение в исламе, современные низариты во многом воплотили в жизнь те чудеса, о которых мечтал их знаменитый главный даи в Аламуте десять веков назад.