• Название:

    Отрывок С Алексеев Земля сверкающей власти

  • Размер: 0.05 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Отрывок из книги Сергея Алексеева Сокровища Валькирии.
Земля сияющей власти

…..Русские охраняли центр связи и стояли всего в нескольких километрах от места дислокации батальона Дениза, поэтому он выехал за полчаса до назначенного времени, взяв лишь сержанта Макнила, чтобы не создавать ажиотажа вокруг предстоящей драки и исключить утечку информации.
За подобные вещи в Объединенном штабе спрашивали строго, опасаясь больше всего вездесущих журналистов.
Обычно такие эксцессы приходилось камуфлировать под специальную подготовку миротворческих сил, плановые учения, отработку действий спецподразделений ООН в особых условиях.
Поехали на бронеавтомобиле, прихватив с собой только трассирующие боеприпасы и осветительные снаряды для салюта.
Диверсионно-разведывательный взвод еще не прибыл к месту сражения, и потому Дениз с потушенными фарами пробрался поближе к окраине деревни и встал, спрятав машину между кошарами.
В ночную оптику — а она была превосходной на разведочной бронемашине — он озирал объект охраны русских и отмечал полную их бесшабашность.
Мерзнущие на ветру патрули уныло хлюпали по грязи на размокшей улице, часовые явно дремали, завернувшись в брезент, мертвыми казались коробки БТРов; полусонное это войско выглядело жалко и вызывало чувство омерзения, как облезлая бродячая собака.
Эти несчастные парни только назывались десантниками, поскольку Дениз отлично знал уровень подготовки войск в современной России.
Они парашюты видели раза три, не больше, когда их обучали укладке перед первым и наверняка последним прыжком.
Недокормленные, они тянулись вверх, и даже неплохой армейский харч, получаемый через ООН, никак не мог добавить им стати и крепости.
Прежде чем обряжать их в форму и давать оружие, следовало бы отправить этих парней в санаторий с постельным режимом, и только потом на военные полигоны.
Один совсем тощий и длинный солдатик приблизился к бронеавтомобилю почти вплотную, и Дениз дал команду сержанту быть наготове, чтобы отъехать назад, но парень ничего не заметил, хотя смотрел прямо перед собой.
Он стоял, ссутулившись, и что-то бормотал, то и дело поддергивая автоматный ремень на узком плече.
На какой-то миг Джейсону почудилось, будто он молится! И что-то знакомое послышалось в его словах, по крайней мере, в их звучании.
Осторожно высунувшись из люка, Дениз прислушался к его речи и внезапно понял — солдатик читал стихи.
В этом было что-то противоестественное, отталкивающее, как и в словах Густава Кальта.
Разум протестовал, отторгал это странное явление, ибо нельзя и ненужно открывать двери анфилады, ведущей в тупик.
Джейсон сел и стиснул кулаки, а память предательски вернула еще один эпизод из детства, только более позднего, когда по случаю приезда семьи Денизов бабушка собрала в доме своих подруг, таких же старушек, и они весь вечер играли на рояле и пели русские песни с заунывным, молитвенным мотивом и читали стихи.
Точно так же, как этот парень...
—Взвод на подходе, сэр,— доложил Макнил, чем и вывел Дениза из мрака воспоминаний.
—Отлично, сержант!— мгновенно воспрял Джейсон и приник к прибору: по альпийскому лугу едва заметно мелькали легкие тени, разведчики выдвигались на исходный рубеж по всем правилам военного искусства, заимствованного у легендарных тюленей из знаменитой Красной команды подполковника Марченко.
Четверо парней в разных точках вошли в деревню, мгновенно провели разведку и подали сигнал остальным.
Джейсон решил, что сейчас они станут снимать часовых и патруль, однако вся охрана вдруг куда-то исчезла с улицы и объектов.
Ни одного русского! Или сняли так чисто, что он просто не заметил?.. И тут увидел, как тощий солдатик, читавший стихи, спрятался за угол кошары неподалеку от бронеавтомобиля и теперь со страхом выглядывает, как зверек из норы.
Даже сигнала тревоги не подал!
Тем временем взвод ртутью перетек с луга на окраину селения и стал медленно скапливаться вокруг дома, где располагалась казарма десантников.
Один выстрел, громкий крик, и поднялась бы тревога, но часовые попрятались, а дневальные, вероятно, спали вместе с солдатами.
У Джейсона сквозь мстительное чувство и предвкушение хорошей потасовки прорвался слабый протест: все же было нечестно, несправедливо нападать на сонных, и возникала даже мысль самому сыграть тревогу русским, выпустив очередь из пулемета.
Но он сдержался и решил вообще не вмешиваться в драку, оставшись зрителем и болельщиком.
А взвод уже приготовился к штурму казармы, рассредоточившись возле каждого окна и дверей.
Одного парня уже впихнули в аккуратно лишенное стекла окошко — чтобы блокировать оружейную комнату, несколько человек в разных местах деревни контролировали ситуацию на улице, дабы избегнуть всяких неожиданностей во время штурма.
Все ждали сигнала командира, и Джейсон представлял, как парни сейчас напружинились перед броском и едва сдерживают ликующий воинский клич.
И вдруг произошло что-то непонятное: все пространство вокруг казармы зашевелилось, побежали неясные полосатые тени, и тишину разорвал многоголосый крик, волной покатившийся по округе — Ура-а-а! Джейсон вспомнил о приборе, но впопыхах дохнул на линзу и затуманил стекло.
Через секунду дымка растаяла...
Полосатые человеческие фигуры возникали из ничего, вставали, казалось, из земли, вычленялись из стен и летели с крыш.
В руках что-то белело, похожее на флажки.
С ревом и криком эта призрачная полосатая сила хлынула к казарме, молниями растеклась повсюду, и Джейсон понял, что драка уже идет, причем яростная и веселая.
В воздухе мелькали эти флажки, свист, возгласы и мат сливались со звуками ударов.
Он видел лишь полосатые сполохи, неясный круговорот теней, рассыпающихся в брызги — прибор все искажал, не давал ясной картины и как бы отдалял, отсекал его линзами от живого дыхания драки.
Дениз высунулся из люка, и сразу ярче стали все звуки — над полем битвы висел многоглоточный ор, из которого выделялся русский мат, закрученный с именами Бога, Христа и Богородицы.
И только ощутив сражение вместе с дыханием ветра, Джейсон внезапно осознал, что исход потасовки предрешен! Взвод его разведчиков уже был разбит вдребезги, расчленен на группы в два-три человека, и теперь идет добивание.
Вся схватка длилась не более минуты, а пехотинцы уже валялись на земле, и только малая часть отступала на луг, но и она была охвачена полосатыми тенями, как ореолом.
Дениз выскочил на броню, рывком содрал куртку, но прежде, чем спрыгнуть на землю, увидел тощего солдатика, который теперь оказался тоже полосатым, а в руке был флажок.
И этот глист пытался его контролировать, заступал ему дорогу, вращая в руке свой флажок, будто пропеллер.
Он наступал! Джейсон спрыгнул, и едва ощутив толчок земли, сделал стремительный прыжок вперед, рассчитывая сходу сбить противника с ног.
Всплеск боевой злобы мгновенно выпарил остатки жалости к этому недокормленному существу.
Парень каким-то образом увернулся от удара и перестал вращать свой флажок.
Встал в какую-то странную стойку, широко расставив ноги и раскинув руки, и замер, словно ожидая, когда его убьют.
И Дениз понял, что сейчас этот мальчишка умрет.
До того, как получит удар.
Кулак сжался сам и начал стремительно наливаться знакомой энергией шаровой молнии.
Он видел перед собой узкую полосатую грудь, переходящую в длинную шею, на которой держалась большая и тоже длинная голова.
Мягко двигаясь, Джейсон поднял руку и с одновременным шагом понес кулак вперед, но в этот миг в затылок дохнул сержант Макнил и на мгновение рассредоточил силу движения.
Полосатая рука неожиданно полетела навстречу, при этом странно удлинняясь, и в последний момент Джейсон увидел, что летит не флажок, а малая саперная лопата на деревянной ручке...
Земля опрокинулась, спружинила мягко, как пуховая постель, и мир перед глазами, расчертившись в полосы, медленно угас.
Дениз очнулся и увидел перед собой призрак Густава Кальта.
Доктор с холодно-каменным лицом махал руками над его головой, а за плечом стояла надгробная статуя сержанта Макнила.
Видение все еще было исчеркано бегущими полосами, как бывает на экране телевизора.
—Он открыл глаза!— трагично проговорил сержант, словно издалека.
Кальт заглянул в лицо, спросил деловито:
—Вы в порядке, сэр? Сейчас я забинтую голову и все будет в порядке.
Джейсон махнул рукой в сторону Макнила и будто бы сказал — Уйди! Но тут увидел, что кулак все еще сжат, скован, стянут судорогой и не поддается воле.
Сержант не ушел, а как бы растворился в воздухе, оставив после себя черное пятно, в точности повторяющее очертания фигуры.
—Вам повезло, сэр,— сказал Густав, закрепляя повязку специальной сеткой.— Удар нанесен плоскостью лезвия лопаты.
А если бы ребром — снесло бы полчерепа.
Вам известно, сэр, у русских саперные лопаты специально затачиваются как клинок.
Я видел эти рубленые раны — зрелище ужасное.
Дениз машинально подался вперед, хотел спросить — где видел?!— Кальт удержал его, уложил голову на спинку кресла.
—Нет, сэр, во взводе разведки, к счастью, все живы.
Только ранено двадцать два человека.
И характер ранений примерно как у вас.
Есть еще несколько сломанных ребер, но это не в счет... А разрубленные саперными лопатками головы я видел в России.
Если быть точным, в Грузии, когда там усмиряли бунт.
—Их кто-то предупредил,— Дениз наконец услышал свой голос и не узнал его.— Они ждали нападения...
—Кого предупредили?— между делом спросил доктор.
—Русских... Они приготовились.
И взвод попал в ловушку.
Кто их мог предупредить?
—Вероятно, Господь Бог, сэр,— спокойно ответил Кальт.— Он всегда на стороне слабых.
—Этого не может быть, Густав!— внезапно для себя возмутился Джейсон.— Ты хорошо разбираешься в вопросах религии, но говоришь глупость.
Если ты знаешь, что русские затачивают лопаты, то должен знать, что они гнусные безбожники.
Потому что ругаются в Бога и в Христа.
—Должно быть, сэр, это им позволено.
—Кем позволено?!
—Господом, сэр.
Кто еще может позволить ругаться таким именем и никак не наказывать за кощунство? Только Господь.
Ведь не наказал же он русских?
—Потому что тупых грязных свиней бессмысленно наказывать!
—Вы не правы, сэр.
Бог наказывает их все время, но совсем иначе.
А ругательство это, сэр, вовсе и не ругательство.
—Что же еще, если они позорят даже Богоматерь?— только сейчас Джейсон начинал чувствовать боль в голове.
—Молитва, сэр,— невозмутимо проговорил Густав.— Это трудно себе представить, но — молитва.
Только произносят ее не в храме, и не перед сном, а в бою.
Это боевая молитва русских.
Она имеет очень древние корни.
Славяне таким образом призывали богов на помощь в битве.
А когда к ним пришло христианство, традиция сохранилась.
И новый Господь позволил варварам молиться по-прежнему.
И сегодня русские парни весьма искренне молились, потому к ним пришла удача.
—Кто тебе об этом сказал?! Опять тот старый серб?
—Да, сэр, тот старый серб.
—Почему такая несправедливость? Почему только варварам позволено? И прощается даже богохульство? Ты спросил об этом серба?!
—Прошу вас, успокойтесь, сэр,— Кальт поднес ему склянку с жидкостью.— Выпейте это, сэр.
Вам вредно волноваться.
Джейсон выбил склянку, переждал, когда тяжелый шар боли откатится от головы.
—Я спрашиваю тебя, эскулап: почему?
—Если вам хочется, я могу ответить, сэр,— бесстрастно вымолвил он.— Господь питает любовь к русским.
—Хочешь сказать, они тоже богоизбранный народ, как иудеи?
—Нет, сэр, богоизбранный народ на земле — иудеи.
Потому они и называются — рабы Божьи.
А варвары — внуки Божьи.
У них родственные отношения и родственная любовь.
Это совсем другое, сэр, как вы понимаете.
Кто Господу ближе, раб или внук? И кому больше прощается?.. Извините, сэр, это трудно сразу осмыслить и принять, но если хотите разобраться в сути вещей, вам следует заняться русской историей.
Варвары довольно подробно изложили свое древнее мироощущение и абсолютно точно знают свое место в мироздании.
Они всегда мыслили себя внуками Божьими и потому до сих пор говорят Господу ты, как принято среди родственников…..