• Название:

    Последние минуты

  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Последние минуты.1945 год
Лотт Герда
4 мая 2009
"Продуктовая карточка.
Владелец Марта Пфальц.
Срок действия с 18.12.39 по 14.01.40"

Когда я вспоминаю о последних днях и часах тысячелетнего рейха, перед моими глазами возникают лишь некоторые эпизоды, отдельные фрагменты повседневной жизни того времени.

Обычные военные будни изменились.
Всё чаще объявлялись добавки к обычному рациону питания.
Однажды это были яйца, и не по одному на человека, а несколько.
Поскольку наша небольшая семья за это время выросла на три человека, для нас эта добавка была предзнаменованием начала мирных дней в очень скором времени.
Я как раз встала в очередь в продовольственный магазин, как мы оказались в луче света низко летящего бомбардировщика, вслед за этим начался обстрел.
В мгновение ока все оказались за створкой ворот арки соседнего дома, готовые в любой момент опять вернуться на своё место в очереди, как только самолёт скроется из виду.

При объявлении тревоги, помимо ребёнка и сумки с документами я брала с собой корзинку с яйцами.
Возможно, у молодого поколения это вызовет улыбку, но кто во времена изобилия и достатка может понять, что для нас тогда значила полная корзинка яиц?

Как и во времена античности в нашем доме была своя трагедия-фарс.
Главным её героем был всегда угрюмый и мрачный сосед, едва ли когда отвечавший на моё вежливое приветствие.
Когда американцы приблизились к западной части Лейпцига, он остановил меня однажды на лестнице и стал поучать относительно моего долга как немецкой жены и матери.
C этого момента днём и ночью, по его мнению, я должна была держать на подоконнике кастрюли с кипятком, чтобы в нужный момент вылить его на головы вошедших в город американцев.
Ещё один сумасшедший – подумала я, и этот сосед был не единственный в моём окружении, всё ещё надеявшийся на победу Германии.

Мы жили в состоянии неизвестности – как долго я не знала, – когда у нас дома зазвонил телефон.
Звонил коллега с работы и мой хороший знакомый, также живший в Лейпциге в районе Пфингствайде.
Лотт! – закричал он в трубку, американцы уже здесь!. Он рассказывал мне о поникшем настроении жителей, от белых, вывешенных из окон скатертей и простыней, фасадах домов, о чернокожем офицере, который как раз в тот момент сидел в его комнате.
Затем всё стихло – связь была прервана.

У нас на Делитцчер-штрассе война шла своим чередом.
Мы с мужем стояли за забором нашего дома и смотрели вслед немецким солдатам, по-одиночке или маленькими группами бежавшими в центр города.
К памятнику битвы народов! кричали они.
Из некоторых домов они вывозили приготовленные ручные тележки, нагруженные оружием.
Я знала немецкие войска только лишь по плакатам и кинохроникам, в которых они победоносно на танках продвигались вперёд, здесь же измождённые мужчины буквально тащились к своей последней битве и тянули за собой маленькие ручные тележки.

Один из солдат подошёл к нам с просьбой передать его отцу, жившему на Даммштрассе в Марклеенберг, записку с парой строчек.
Он спросил, можем ли мы передать её? В тех местах я бывала в детстве и очень хорошо знала там всё, как у себя дома.
Мы рассказали солдату о вступлении в город американцев и предложили ему спрятаться у нас в подвале, предложив гражданскую одежду моего мужа.
Солдат ещё стоял в нерешительности, как неизвестно откуда возник мальчишка школьного возраста, и закричал, что его мать всё видела и показал на стоящий напротив дом, из окна которого высунулась женщина и в упор смотрела на нас - давая понять:

Вы хотите спрятать у себя солдата, мы об этом сообщим, куда следует!. Солдат покинул нас, не говоря ни слова.

Эпилог.

Прошло некоторое время, пока я на велосипеде смогла поехать на Даммштрассе.
Дом казался вымершим.
Когда на мой повторный звонок в дверь никто не отозвался, я бросила письмо в почтовый ящик на двери.