• Название:

    кошвенцим

  • Размер: 0.07 Мб
  • Формат: DOC
  • или




К_№8-2011, Наши люди
Право на жизнь

Помощь животным, попавшим в трудную ситуацию, в России считается сугубо женским делом.
Мужчины среди тех, кто спасает кошек и собак, — редкость.
И, если честно, мужской силы, решительности и умения трезво мыслить вэтом деле очень не хватает.
Одно из немногих исключений в почти полностью женском сообществе защитников животных Санкт-Петербурга — Всеволод Лутовинов.
Биолог-биохимик, окончивший биологический факультет Санкт-Петер-бургского университета, Всеволод Лутовинов учился на врача, а потом занялся вопросами экспериментальной трансплантации.
Живое всегда было ему интересно, но о помощи бездомным животным он не думал, пока одна встреча круто не изме-нила его жизнь.

— Всеволод, расскажите, пожалуйста, как это было.
— Я случайно оказался в клинике — заболела моя кошка.
И там увидел кота, который выпал из окна и сильно разбил череп.
Хозяева оставили его в клинике, когда оценили, во что выльется лечение.
Это были нормальные и небедные с виду люди, которые во многих других областях могут оказаться очень хорошими и неравнодушными.
Они называли его Машкой — за 2 года не удосужились узнать, что он кот.
Пришлось переименовать в Машика.
Машик прожил с нами 7 лет и умер от последствий черепно-мозговой травмы.
В том случае у нас никаких иллюзий не было.
Но все равно стало пусто, тоскливо.
И тут знакомая по университету взялась разбирать очередной кошвенцим…

— Что это такое?
— Кошвенцим — это ад.
Обычная квартира, вкоторой хозяйка собирает десятки животных под предлогом всех жалко.
Кошки болеют, голодают, размножаются, их становится все больше, они умирают все чаще.
Это лагеря смерти, где столько животных страдает из-за одного не очень разумного человека.
Спасать животных из таких квартир всегда очень тяжело — и физически, и морально.
Но сам факт, что ты не дал бессмысленно погибнуть животным, подчеркиваю — домашним животным, которые выводились не для того, чтобы так погибнуть, радует.

— У Вас пять кошек.
Все они — из спасенных?
— Откуда взялась старшая, Зайца, даже не помню.
Вычисляли как-то ее возраст, получилось, что сейчас ей 17 лет.
Зайца предпочитает держать дистанцию: она главная, забот у нее много, следит, все ли в порядке, чист ли лоток, не сходил ли кто мимо? Решает любые конфликты, и ей это отлично удается.
Такую на руки не возьмешь, пока не придет сама.
Но уж если придет — любите меня, любите!
Из квартиры, которую разбирали после смерти Машика, я взял двух еле живых полуторамесячных котят, больных ринотрахеитом и калицивирозом.
Сначала было просто интересно, удастся ли таких спасти.
Выхаживал яих полгода, привык, полюбил.
Зайца приняла обеих.
Как тут расстаться? Назвал одну Фросей, другую Чувырлой.
Надо сказать, после такого начала совместной жизни обе они относились ко мне с долей недоверия: а ну как снова иголки вставлять начнет? Но все наладилось, и теперь ночью они даже борются за место у меня вногах.

Единственным котом, которого я завел специально, стал Тимофей.
Сейчас он донор, сдает кровь, чтобы помогать выжить тяжелобольным или травмированным кошкам.
Это спокойный, уравновешенный кот, который всегда готов кдиалогу: сам приходит, подставляет лбище для поглаживания.

Последний пока среди котов — Спайдер.
Взялся он из очередного кошвенцима, откуда животных спасали несколько ветврачей имножество волонтеров.
Спайдера мы забрали одним из первых: он бы не выжил в тех условиях точно.
Его уже ждали на передержке (временном месте проживания бездомных животных).
Но мы умудрились по дороге попасть в аварию.
Котенку же срочно нужны были капельницы.
Принес его к себе, так он у меня и остался.

— С кем из животных пришлось тяжелее всего в выхаживании?
— Безусловно, со Спайдером.
У него был запущенный герпес, разрастания забили все носовые пазухи и проходы.
Ему делали несколько операций: вскрывали череп, прорезали новые пазухи, просверливали носовые ходы.
Честно говоря, я сначала не хотел с ним связываться: слишком много сил отняли Фрося и Чувырла.
Но когда уже после операции я зашел к нему вклинику, а он стал пищать и именно ко мне, ане к фельдшеру, который за ним ухаживал, потянулся из клетки лапками, понял: и этот зверь теперь мой.
С Бориком (это пес со сложным характером, который тоже появился у меня временно иостался навсегда) было, кстати, то же: я его отловил, отвез в клинику.
Смог проведать только через месяц.
Лечение контролировал, переводы денег за него тоже, а добраться на другой конец города не выходило.
Наконец прихожу— этот здоровый полудикий пес налетает, начинает обниматься и лицо вылизывать.

— Зачем нужно возиться с тяжело-больным животным? Ведь ясно, что, например, Спайдер полноценным уже не будет.
— Причин несколько.
Первая заключается в том, что животные не осознают многих инвалидностей.
Дышит Спайдер сейчас, конечно, не очень, но он живет, ест, прыгает, бегает, гоняет Фросю с Чувырлой по стенкам, обнимается с Бориком, крадет еду со стола.
А что еще надо?
Вторая причина — эгоистичная: когда из практически трупа делаешь что-то живое, это радует.
Третья — личная.
Когда я работал по специальности, то эксперименты ставились на крысах.
Не все животные после них выживали.
Вобратном направлении двигаться приятнее.
Бывают, конечно, безнадежные случаи, и отличить их порой очень сложно.
Но не только здоровые животные хотят жить.
И если я могу помочь, то проблема выбора не стоит: каждый делает то, что он лично может.
И всегда думаешь — а вдруг?
Вот, например, кот Квентин из очередного кошвенцима.
Там была крайне тяжелая ситуация: когда волонтеры взялись за эту квартиру, животные уже гибли.
К Квентину некоторые просто боялись подходить, говорили, смертью от него пахнет.
Но — делали ему уколы, ставили катетеры, чистили уши, капали в нос… Ион из грязного заморыша превратился в белоснежного красавца.

— Что самое тяжелое в ситуации, когда ничем не можешь помочь животному?
— Если животное у тебя — принять решение об эвтаназии.
Это сложно, это может показаться жестоким.
Особенно тем, кто никогда не занимался помощью животным.
Но если не научиться рассчитывать свои силы, то превратишься в тот же кошвенцим.
Если же животное не у тебя, то самое тяжелое — закрыть глаза ипройти мимо.
Последнее для меня труднее.

— Насколько сложно найти хозяев для котов-инвалидов?
— В чем-то даже проще, чем для здоровых.
Трехлапых, например, часто берут очень ответственные люди, которые других, может, и не взяли бы, а тут что-то их затронуло.
Животные, которым требуется серьезное лечение, прежде чем попасть к будущим хозяевам, проходят реабилитацию в клинике или у куратора.
И на выходе получается либо зверь, которому нужен точно такой же уход, как изначально здоровой кошке, либо, к сожалению, уже никакого.
Поэтому самое сложное для нового хозяина — найти контакт с кошкой.
Все животные струдной судьбой недостаточно социализированы и не доверяют людям.
Взрослым животным для того, чтобы адаптироваться, нужны не дни, а недели, месяцы, а порой и годы.
Чтобы облегчить процесс адаптации, порой нужно просто оставить животное в покое.
На это многие не готовы: раз уж кошка, то ее нужно обязательно хватать, тискать.
А если не дается— плохая киска.
Любить — значит принимать животное с его характером, его потребностями и аккуратно воспитывать.
Тогда оно и оттает.

— Кому Вы не отдадите спасенную кошку?
— Я не готов отдать животное тем, кто не знает толком, зачем оно им.
Таких почти 90%. Умногих из них всегда были кошки, которые убегали, падали из окна.
Обязательное условие отдачи — кастрация, ведь иначе появятся котята, которых, крайне вероятно, ждет улица.
Однажды я выхаживал кошку с выводком котят.
Выбирать котенка пришел мальчик лет шести с мамой.
И пацан выдает:

Мы кошечку не возьмем.
От нее же котята будут, а что сними делать?. Настолько ответственный под-ход встоль юном возрасте вызывает уважение.

— Скольким животным Вы помогли за эти почти 15 лет?
— У меня за это время жили и лечились около 15 кошек, которые потом нашли себе новых хозяев.
Косвенно я помог нескольким сотням животных.
Точнее сказать трудно: как посчитать помощь в лечении и пристройстве животных из квартиры с 40 кошками или строительство вольеров в приюте?

— И как при таком графике Вы успеваете работать? Ведь Вам нужно обеспечивать не только себя, но и животных.
— С 2005 года я в свободном полете.
Работаю удаленно программистом, бывает, беру идругие подработки.
Как успеваю? Не знаю, как-то само получается.
Например, Квентина мы спасали одновременно со Спайдером.
И все это совпало со строительством стационара в Павловске.
Распорядок дня был жесткий: электричка туда, электричка сюда, два десятка кошек вынуть из клетки, укол, таблетку, спрей… Кошки в истерике... Закончили, выдохнули, едем Спайдера колоть.
И так каждый день.
Все животные с трудной судьбой недостаточно социализированы ине доверяют людям.
Взрослым животным для того, чтобы адапти-роваться, нужны не дни, а недели, месяцы, апорой игоды.
Источник http://animalpress.ru/koshka/cat-nomera/cat-8-2011/1509-pravo-na-zhizn.html