История России в свете цив подхода

Формат документа: doc
Размер документа: 0.92 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.



История России в свете цивилизационного подхода: Учебное пособие/ Байкова О.Л., Болокина Л.А., Долгова Т.В., Иванов В.Г., Лавриков СВ., Ледин О.Б., Миронова О.Б., Попова С.Ю., Токмин СЮ., Токмина Т.А. -Тверь: ТГТУ, 1998. - 140 с.
Пособие написано в жанре методологического очерка истории России в свете цивилизационного подхода. Особое внимание уделяется проблеме становления и воспроизводства цивилизационной самобытности нашей страны, соотношения отечественного цивилизационного наследия и "вызовов" современного этапа мирового общественного развития. Авторы выдвигают и обосновывают ряд положений я выводов, формирующихоригинальную трактовку логики российского пути с древнейших времен до наших дней.
По ходу изложения дается проблемная библиография, ориентирующая читателя на глубокое самостоятельное освоение предложенной тематики.
Для студентов, аспирантов, преподавателей, всех, кто интересуется историей России.
Рецензенты: заведующий кафедрой истории кандидат исторических наук доцент СИ. Федосова; декан исторического факультета ТГУ профессор В.А Смирнов.








ВВЕДЕНИЕ
Главным предназначением пособия является оказание помощи студентам вузов в постижении прошлого, настоящего, а также возможных альтернатив будущего развития России на основе цивилизационного подхода к пониманию и объяснению исторического процесса.
В отличие от множества изданий по истории Отечества авторы предлагаемой работы акцентируют внимание читателей не на дескриптивных, хронологически-описательных, а на проблемно-логических аспектах курса, когда разнообразные исторические познания студентов, полученные в школе и из других источников, концептуально, организуются. Тем самым обеспечивается целесообразность изучения дисциплины "История" в вузе, суть которой сводится к формированию достаточных методологических и ценностных оснований для последующей самостоятельной ориентации в противоречивых реалиях отечественной и мировой исторической современности.
По своему жанру пособие является учебно-научным, так как значительная часть его проблематики остается до сих пор "открытой", т.е. не получившей в современной науке сколько-нибудь однозначного истолкования. Прежде всего, к таким открытым проблемам, как известно, относятся пара-дигмальные основания цивилизационного подхода, эвристические возможности которого в сфере интерпретации нынешнего этапа российской истории еще далеко не использованы.
Поэтому авторы волею указанных обстоятельств призваны к творческому поиску ряда альтернативных концептов и определений исторических феноменов и регулярностей. Их видение логики российской истории предлагается читателям не в качестве постулата, обязательного для заучивания, а в качестве предмета для творческого критического диалога, на основе самостоятельного изучения студентами многих альтернативных позиций, представленных в исторической науке.


4
ТЕМА 1. СУЩНОСТЬ, ФОРМЫ И ФУНКЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
Основные вопросы темы:
1. История: многозначность понятий. История как объективный процесс и как субъективные представления о нем.
Предназначение и функции исторического знания.
Понятие исторического сознания. Уровни, факторы формирования иосновные типы исторического сознания.
Объект, предметная область и методологические основания учебногокурса "История".
I. ИСТОРИЯ: МНОГОЗНАЧНОСТЬ ПОНЯТИЙ. ИСТОРИЯ КАК ОБЪЕКТИВНЫЙ ПРОЦЕСС И КАК СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О НЕМ
Приступая к изучению курса "История", мы должны прежде всего найти ответы на такие исходные вопросы, как "Что такое история?" и "Какую роль играет историческое знание в жизни отдельного человека и. общества в делом?".
Если вы обратитесь к своим личным наблюдениям по поводу употребления слова "история", то без труда обнаружите его многозначность. Употребляемое в обиходе, это слово зачастую совпадает со своим первоначальным смыслом, который сформировался еще в Древней Греции и буквально означал рассказ о прошедшем или интересном узнанном. В данном случае речь идет о литературно-художественном или просторечном описании чего-либо значимого для. читателя или слушателя. 'Гак, человек, переживший неординарную ситуацию, обычно говорит: " Я попал в историю", "Со мной приключилась история".
Нам же предстоит иметь дело с научным значением термина "история", который также неоднозначен. В самом широком, общеприменимом смысле под "историей" понимается совокупность последовательных вменений какого-либо объекта во времени, который при этом сохраняет свою системную и функциональную целостность. В этом случае мы можем говорить как об истории болотного комара, так и об истории Древней Греции, подразумевая всю совокупность их изменений от возникновения до момента исчезновения как самостоятельных объектов.
Применительно к обществу слово "история" также неоднозначно. В обществоведении под ним понимается как вся минувшая социальная реальность, события и свершения прошлой общественной жизни людей, так и многочисленные описания и интерпретации (толкования) этой реальности. И если в первом варианте мы имеем дело с объективным историческим процессом, т.е. изменениями, которые не зависят от нашего сознания, то во


5
втором - речь идет о его субъективном отражении человеческим сознанием, которое включает совокупность наших знаний, представлений о прошлом, а также его оценку. Таким образом, история предстает в двух ипостасях - как объективная и как субъективная, "писанная".
В подавляющем большинстве случаев наши исторические представления формируются на основе "писанной " истории, когда мы, не будучи непосредственными участниками или свидетелями событий прошлого, получаем информацию о нем, субъективно преображенную посредниками (очевидцами, мемуаристами, учеными-историками и т.д.). (Подробнее см.: Момджян К.Х. Социум. Общество. История. М.: Наука. 1994. С.100-101).
Таким образом, историческое образование предполагает изучение "писанной истории", т.е. той области человеческого познания, которая устанавливает, классифицирует и интерпретирует свидетельства о том, что случилось некогда с людьми на долгом и трудном пути развития человечества, образующих его стран и народов.

II. ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ И ФУНКЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ
Известно, что потребность в постижении собственной истории, а вместе с ней и историческое сознание возникли в глубокой древности. Начало систематическому описанию исторических событий положено еще в Древней Греции "отцами истории" Геродотом (между 490 и 480 - около 425 гг. до нашей эры) и Фукидидом (около 460- 400 гг. до нашей эры), заложившими основы научной историографии. С тех пор интерес к историческому прошлому неизменно сопровождал человечество во все эпохи и времена. Этот факт уже сам по себе говорит о высочайшей важности и неизбывности роли исторического знания в жизни человечества, ибо любое знание всегда целесообразно.
Какие же цели преследуют люди, изучая историю? Почему знания о прошлом всякий раз оказываются необходимыми в настоящем?
В сфере духовно-мировоззренческой исторические знания удовлетворяют уникальную человеческую потребность в индивидуальном самосознании и в самосознании этнокультурной общности. Без и вне истории отдельный человек или та или иная общность людей не в состоянии сделать целостную оценку самих себя, т.е. своего мировоззрения, целей, интересов и мотивов поведения и реального статуса в хронологической шкале достижений как своего, так и других народов мира. По мнению выдающегося российского историка В.0. Ключевского, "без знания истории мы должны признать себя случайностями, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нем живем, как и к чему должны стремиться, механическими куклами, которые не родятся, а делаются, не умирают по законам природы, жизни, а ломаются по чему-то детскому капризу" (Ключевский В.0. Письма. Дневники. Афоризмы и мысли об истории. М., 1968. С.332).
6
В приведенной цитате, кроме удовлетворения потребности в самосознании, указывается и на другую важную функцию исторического знания -смыслообризующую. Человек, в отличие от других живых существ, одержим жаждой смысла своего бытия (под смыслом в данном случае понимается некая значимая, имеющая приоритетную ценность цель, достижение которой обеспечивается всей совокупностью деятельности как отдельного человека, так и общества в целом. В первом случае мы говорим о смысле жизни, а во втором - о смысле истории). Отыскать же так необходимый смысл существования в самом себе человек не в состоянии, т.к. он не заложен генетически. Понять свое предназначение личность и общество могут лишь через соотнесение своих возможностей с достижениями, тенденциями и альтернативами развития всего человечества, т.е. через постижение истории. По существу, история остается для человека единственным источником смысложизненных ориентиров, образцов для подражания или, наоборот, многочисленных ошибок, на которых учатся. Понять смысл своей жизни-значит найти ответы на вопросы: "Кем и каким ты хочешь стать?", "Что тебя не удовлетворяет в твоем нынешнем положении?", "Из чего это положение проистекает? Чем оно обусловлено?", "Каковы оптимальные пути достижения твоей самой главной цели?". Перечисленные вопросы, актуальные как для отдельного человека, так и для всего человечества, опять-таки останутся без ответов, если мы не обратимся к истории.
Знание истории выступает необходимой основой для удовлетворения насущной для всех людей потребности в оптимальном приспособлении к окружающей социальной среде. Назовем эту потребность социализаторской, а функцию исторического знания, которая ее удовлетворяет,- социализирующей. Приспособление (социализация) в первую очередь предполагает знание законов развития и функционирования общества, а также традиций и ценностей, которые в нем господствуют. Понятно, что человек, не усвоивший их или же усвоивший весьма поверхностно, обречен постоянно вызывать сопротивление окружающей социальной среды, что нередко оказывается существенным тормозом и даже непреодолимой преградой в достижении самых разнообразных целей. Вместе с тем само обнаружение общественных (писанных и неписанных) законов, происхождение и сущность традиций немыслимы без целостного, т.е. исторического взгляда на общество, т.к. они проявляются не одномоментно, а на фоне длительной исторической ретроспективы. Это особенно существенно в обществе, которое бурно меняется и в котором многие нововведения не мо1ут быть правильно оценены с точки зрения обычной житейской мудрости. Так, если обратиться к нашей текущей ситуации с позиции самоочевидных фактов, которые мы наблюдаем непосредственно, можно прийти к совершенно абсурдному выводу о том, что образование и образованность теряют свою ценность, ибо множество людей сейчас резко улучшают свое материальное благосостояние отнюдь не с
7
помощью образования и высокого профессионализма. Однако тенденции мирового развития в XIX и XX вв., богатый опыт стран-лидеров современной цивилизации говорят об обратном. Именно образование и высочайший профессионализм все больше выступают главной предпосылкой жизненного успеха людей, повышения их материального и социального статуса.' Процветающий в развитых странах "средний" класс, составляющий большинство населения, "рекрутируется" в основном из высокообразованных людей. Даже на этом частном примере можно убедиться, сколь существенным для любого и особенно молодого человека является целостное представление о тенденциях исторического развития. Незнание их, ориентация только лишь на непосредственную, локальную в пространственном и временном смысле ситуацию может привести к ложному выбору жизненного пути, который с годами будет все труднее исправить.
Среди перечисленных наиболее важной функцией исторического знания являются трансляция и расширенное воспроизводство совокупного опыта человечества в историческом пространстве и времени. Человеческий род, будучи безоговорочным монополистом на искусственные, надприродные средства коммуникации (язык устный и письменный в сочетании с книгопечатанием, радио, телевидением и т.п., а также постоянно совершенствуемые транспортные средства), обладает уникальной способностью к негенетической памяти, т.е. реконструкции, накоплению и применению практически любого достижения предшествующих поколений и современников в планетарном масштабе. Данное утверждение одинаково справедливо применительно к опыту в любой сфере деятельности - по векторам отношений "человек - природа", "человек - человек", "человек - общество", "человек -государство ", "человек - знание". Поэтому вполне справедливо считать людей не только разумными существами, но и существами историческими. Отсюда следует, что история является важнейшим антропогенным фактором, т.е. фактором, без которого невозможно возникновение и развитие цивилизации, культуры и, следовательно, самого человека. Вдумайтесь, и вы без труда обнаружите множество примеров, подтверждающих данный вывод. Действительно, подавляющее большинство жизненно необходимой нам информации и навыков мы, как и общество в целом, черпаем именно из предшествующей истории с помощью искусственных, созданных только человечеством средств коммуникации.
Хотя, как мы говорили ранее, историческое знание и историческая наука имеют дело прежде всего с прошедшей социальной реальностью, история непосредственно связана с определением будущего. Как же взаимосвязаны прошлое, настоящее и будущее? Обобщение огромного исторического материала неопровержимо доказывает наличие элементов сущностной повторяемости и причинно-следственной связи в историческом развитии. Так, основываясь на знаниях, полученных еще в школе, вы можете

8

самостоятельно выделить общие, повторяющиеся для все эпох и поколений причины различных социальных конфликтов, типы социальной организации, интересы и мотивы человеческой деятельности, универсальные, "вечные" проблемы, которые неизбежно будут сопровождать мировое сообщество в ближайшем и отдаленном будущем. Поэтому повторяющееся прошлое должно быть неизбежно включено в схему прогнозирования будущего. Иначе говоря, только историческая наука, теоретически осмысливающая опыт предшествующих этапов социальной эволюции, способна определить то необходимое (плохое или хорошее), что человечество в силу объективной необходимости унесет в свое будущее. Таким образом, историческая наука заранее и достоверно может определить важные составляющие будущего в виде историко-культурных инвариантов (т.е. универсалий, отражающих родовые черты человеческого общества).
Очевидное присутствие причинно-следственной зависимости и преемственности в историческом развитии также обусловливает прямую и опосредованную связь прошлого, настоящего и будущего и, следовательно, исторических наук и футурологии (области научных знаний, охватывающей .перспективы социальных изменений и процессов, формирующей концепции будущего и выполняющей функции прогнозирования). Дело в том, что с точки зрения каузального принципа (принципа причинно-следственной зависимости), многие явления настоящего и будущего имеют свои истоки, причины в прошлом. Поэтому понять их сущность и дальнейшую эволюцию возможно лишь в историческом контексте. Именно этот аспект исторического развитии имел в виду один из выдающихся философов XX века К. Ясперс, утверждая: "Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам нате настоящее... и намекнуло о нашем будущем.., Настоящее совершается на основе исторического прошлого, воздействие которого мы ощущаем на себе? (Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Республика. 1994. С28).
С оценочной (аксиологической), а также практической точек зрения, все перечисленные функции истории, несомненно, имеют непреходящее положительное значение, оказывают существенное влияние на мировоззрение и поведение людей. Вместе с тем сам факт этого влияния превращает историческое прошлое, точнее информацию о нем, в эффективное средство манипуляции общественным сознанием и поведением. Несомненно, что те или иные исторические факты с помощью известных ухищрений и фальсификаций могут быть использованы как для оправдания (апологетики), так и для очернительства какой угодно социально-политической стратегии. В этом случае историческое знание (его концептуальные интерпретации) служит эффективным подспорьем в идеологической и политической борьбе. Академик Гви-шиани справедливо отмечал в связи с этим: "... если проблемная ситуация зависит от поведения различньгх людей, то она по необходимости зависит от того, как люди воспринимают ее" (Искусство и наука системной практики.

9
М., 1989. С. 10). Социально-манипулирующая функция "писанной" истории наиболее ярко проявляется в период индустриального и постиндустриального развития общества, в котором сосуществуют обыденное историческое сознание и мощные пропагандистские средства воздействия на него. И здесь приходят на память нацистские интерпретации исторического прошлого человечества, которые оказались способными оправдать претензии немецкого фашизма на мировое господство, одурманить сознание целой нации и спод- вигнуть ее на самую трагическую в истории человечества империалистическую авантюру. В том же ряду массовых исторических фальсификаций находится официальная историческая "наука" тоталитаризма. Эти и целый ряд других примеров дают объективные основания для известного пессимистического афоризма, согласно которому "история учит тому, что она ничему не учит", а также мнения о том, что зачастую непредсказуемо не только будущее, но и прошлое.
III. ПОНЯТИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ. УРОВНИ, ФАКТОРЫ -ФОРМИРОВАНИЯ И ОСНОВНЫЕ ТИПЫ ИСТОРИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
Насколько оправдан такой крайний пессимизм? Имея под собой реальную почву, он, тем не менее, не должен абсолютизироваться. Чтобы показать ограниченность такого пессимистического подхода к оценке позитивных возможностей исторического знания, мы должны в первую очередь понять, какой уровень исторического сознания людей наиболее податлив для всевозможных фальсификаций и манипулирования и, наоборот, может противостоять им. Но сначала ответим на вопрос: "Что мы понимаем под историческим сознанием?'', В самом общем плане: историческое сознание есть совокупность субъективных представлений человека об объективном историческом прогрессе, а также о своем месте в нем. Как правило, эта совокупность представлений включает в себя определенный объем и качество исторических знаний, их оценку, на основе которой строится отношение к современности и будущему.
Под уровнем исторического сознания людей понимается уровень его целостности и адекватности отражения объективной истории." Историческое сознание, содержащее в себе многие жизнесмысловые "ориентиры, предвосхищает и определяет практические действия человека, придает им целенаправленный характер. Следовательно, практическая деятельность людей и уровень их исторического сознания тесно взаимосвязаны.
По указанным выше критериям уровня исторического сознания можно выделить массовое, обыденное идеологическое и научно - теоретическое историческое сознание.
Отличительными чертами массового, обыденного исторического сознания является его фрагментарный, сумбурный, нецелостный характер.


10
Источники его формирования, как правило, ограничиваются случайно прочитанными книгами, связанными с исторической тематикой, популярной исторической публицистикой, представленной в периодике и транслируемой всевозможными средствами массовой информации, слухами, циркулирующими внутри среды непосредственного общения человека. Подобный тип исторического сознания формируется при отсутствии целеустремленного, устойчивого познавательного отношения к историческому прошлому. Иначе говоря, познающий не ставит перед собой такую цель осознанно. Такой уровень исторического сознания, как ни странно, характерен не только для необразованных людей, но и для многих выпускников школ и даже высших учебных заведений. Так, при анализе результатов исследований кафедры истории и политологии Тверского государственного технического университета по проблемам познавательной активности студентов были получены следующие данные. При очевидном интересе нашего общества к собственной истории лишь 12,2% опрошенных удовлетворяют его в первую очередь при изучении обществоведческих дисциплин. Периодике отдали предпочтение 28,5% студентов, услышанному от знакомых и родственников, т.е. слухам -33,5% (Иванов В.Г. Общественные науки глазами студентов// Вопросы методологии и методики изучения общественного мнения студентов: Материалы республиканской научно-практической конференции. Тверь. 1991. С. 36). Таким образом, историческое сознание большинства людей до сих пор складывается вне научного знания, под влиянием популистских оценок массового сознания.
Отсюда следует неутешительный вывод: неспособность общества критически, самостоятельно относиться к историко-культурной информации делает его членов легкой добычей для авторов всевозможных историческихфальсификаций, формирующих идеологический уровень исторического сознания. От вышеописанного данный уровень отличается устойчивостью, системностью. Чаще всего он обеспечивается всесторонней идеологической обработкой, стереотипизацией обыденного сознания в соответствии с нужными идеологам трафаретами. В этом случае главной целью пропаганды исторических знаний является не приближение к истине, а формирование такихисторических представлений, которые оправдывают действия носителей идеологии и, одновременно, дискредитируют их противников и оппонентов в общественном мнении.
Мы можем привести огромное количество примеров из далекой и близкой истории, иллюстрирующих этот уровень исторического сознания. Всем известно, как вопреки вопиющим фактам действительности превозносились достижения социализма в историческом соревновании с "загнивающим" капитализмом путем сокрытия объективных данных о явном отставании социалистических стран практически по всем ведущим показателям социального прогресса (уровню, качеству и продолжительности жизни, экологическому благополучию, степени экономической и

11
политической свободы и т.д.). Идеологизация исторического сознания опасна прежде всего своими дезориентирующими последствиями, когда общество, одурманенное самоуспокоением, теряет жизненно важную способность к самокритике, а его активность не направляется на решение наиболее насущных, актуальных проблем. "Стремление "обелить" прошлое, некритически отнестись к нему неизбежно ведет к его повторению", - отмечал в связи с этим известный отечественный культуролог А.И. Арнольдов (подробно проблемы идеологизации исторического сознания освещены в следующих работах: Арнольдов А.И. Человек и мир культуры. М. 1992. С.10-34; Россия: Опыт национально-государственной идеологии. М. 1994. С. 12-44; Волобуев О., Кулешов С. История по-сталински // Суровая драма народа: Ученые и публицисты о природе сталинизма. М. 1989. С.312-334).
Особая эффективность влияния идеологии на историческое сознание людей и целых народов во многом обусловлена ее претензией на достоверность, постоянным стремлением обрести наукообразную форму. Если вам доведется прочитать даже самый идеологизированный опус, то вы непременно увидите в нем не только декларации (голословные заявления и оценки), но и стройную систему их логического и фактологического обоснования. Так, идеологические концепции относительно прошлого и будущего развития России, представленные западниками и славянофилами, до сих пор с равным успехом умудряются находить массу аргументов для обоснования диаметрально противоположных точек зрения. И если современные западники утверждают, что "нет нужды выдумывать что-то невиданное, а порой достаточно обратить внимание на опыт других стран", дабы догнать и перегнать лидеров мировой цивилизации (Вестник Санкт-Петербургского университета. 1993. №6), то новые славянофилы, скрывающиеся-под вывеской национал-патриотов, пытаются доказать, опять-таки с помощью ссылок на историческое прошлое, что "реально крупные неприятности с Россией случались именно тогда, когда ее пытались втянуть на эту "общемировую" дорогу, ведущую в никуда" (Кургинян С. Политическое анданте // Россия XXI. 1993. №1).
Однако есть целый ряд признаков, которые неизменно сопутствуют историческим фальсификациям в форме идеологии. Им прежде всего присущи:
•спекулятивность - своеобразный примат идей над реальностью иподлинными интересами людей, когда выводы и оценки идеологов, представленные как истина в последней инстанции, тщательно оберегаются от всесторонней проверки и экспертизы (вспомните о главном предназначении известного "железного занавеса" - информационной самоизоляции нашего об-
щества в социалистический период);
•догматизм, выступающий зачастую под благородным девизом"Нельзя поступаться принципами!". Своеобразным кредо догматизма всегда,


12
явно или неявно, является другой лозунг, который в парафразе звучит так: "Если факты противоречат моей концепции, то тем хуже для этих фактов";
апологетичность (от греч. апология, неумеренное, чрезмерное восх-валение кого-нибудь или чего-нибудь, предвзятая защита), которая предполагает не поиск истины, а стремление всеми правдами и неправдами защитить и навязать нужную, выгодную идеологему или концепцию. Вспомним в связи с этим хотя бы идеологему о "величайшем вожде и учителе всех времен и народов...";
авторитарность, когда идеологизированное историческое сознание воспринимает частные, корыстные интересы господствующей элиты как всеобщие. И здесь вспомним многочисленные оправдания уничтожения оппонентов сталинизма обострением классовой борьбы в ходе социалистического строительства; афганской авантюры - необходимостью защиты национальной безопасности и принципами пролетарского интернационализма ит.д.;
репрессивность. Ведь если ложь - принцип, то насилие - метод. Хорошо известен лозунг не столь отдаленных времен: "Кто не с нами, тот против нас". К сожалению, и этот аспект идеологизации исторического сознания имеет огромное количество иллюстраций в мировой и, особенно, отечественной истории (подробнее см.: Семенникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. М.: ИНТЕРПРАКС.1994. С 14-26).
Как отмечалось выше, обыденный и идеологизированный уровни исторического сознания продолжают доминировать в современном обществе, что и создает почву для пессимистического отношения к исторической науке. Вместе с тем последняя как раз и должна избавлять общество от обыденного, мифологизированного взгляда на свое прошлое, вооружать людей научным объективным видением истории, тем самым защищать их сознание от многочисленных конъюнктурных идеологических мистификаций.
формирование научно-теоретического отношения к историческому процессу, т.е. научного уровня исторического сознания и должно выступать основной задачей преподавателя исторических дисциплин, как в школах, так и в вузах подлинно демократического общества. Чем же характеризуется этот уровень исторического сознания? Какими путями и способами он достигается?
Прежде всего, речь идет о целевых и ценностных установках познающего. В отличие от обыденного и идеологизированного уровней исторического сознания, научно-теоретический отличает стремление к объективной истине, какой бы неприглядной она ни казалась. Только при господстве такой осознанной установки история, а вместе с ней и историческая наука действительно многому учат, т.е. выполняют свои положительные функции, о которых, мы говорили выше.

13
Но одних благих намерений недостаточно. Путь к истине возможен через освоение жестких, точно фиксируемых требований к способам получения и удостоверения знаний. Как и прочие, историческая наука руководствуется принципом достаточного основания, когда достоверными считаются те ее положения и выводы, которые прошли проверку (верификацию) как содержанием исторической практики, так и научным сообществом. В более широкой трактовке принцип достаточного основания включает также формальную непротиворечивость, причинно-следственную связность.
Но и этого недостаточно. Даже достоверные знания, оставаясь отрывочными, фрагментарными, не образуют науку. Мы можем говорить о совокупности знаний как о науке лишь в том случае, если эта совокупность выстроена в определенную систему и представляет из себя целостность. Принцип системности необходим, по крайней мере, в силу двух причин. Во-первых, потому что любое историческое явление не является однофакторным, а порождено объективной системой обстоятельств. Очевидно, что любая социальная революция, с одной стороны, выступает следствием системы экономических, социальных, политических и духовных предпосылок, и содержание ее, с другой стороны, также включает в себя целую систему радикальных изменений того же характера. Во-вторых, само рациональное, т.е. научное познание оказывается достаточно исчерпывающим, если представляет объект как систему, выделяя его структуру, существенные связи входящих в систему элементов, а также значимые функции данной системы. Перечисленные принципы и их составляющие служат одновременно и критериями оценки научности той или иной трактовки исторической реальности (подробнее см.: РОССИЯ: Опыт национально-государственной идеологии. С. 15-17).
Существенным в характеристике исторического сознания является выделение наиболее важных факторов его формирования. Напомним, что историческое знание и сознание есть субъективное отражение объективного исторического процесса. Нет необходимости иллюстрировать вытекающее из данного факта следствие - "сколько умов - столько и мнений". Другое дело-внятно ответить на вопрос: почему одни и те же исторические явления (поступки исторических личностей, военные действия, революции и т.п.) получают неоднозначную и зачастую противоположную оценку людей?
Среди наиболее существенных факторов этой разноголосицы, на наш взгляд, следует выделить следующие - качество информационной среды, индивидуальные и групповые интересы, а также веровательные установки, традиции, авторитет источника исторического знания.
Под качеством информационной среды подразумевается уровень полноты и объективности информации об интересующем историческом феномене. Действительно, чтобы адекватно (от латинского - приравненный, равный, т.е. верно воспроизводящий в сознании связи и отношения объек-

14
тивного мира) понимать сущность и логику эволюции исторических объектов, нам необходима возможно большая и полная информация о них. Иначе наши суждения, оценки окажутся в лучшем случае односторонними, а в худшем - совершенно неверными домыслами. Известно, что дефицит исторической информации зачастую мифологизирует прошлое или же делает его принципиально непознаваемым. Так, древние греки, не имея информации о естественно-эволюционном характере формирования человека, считали себя потомками богов. Свое происхождение от бога Аполлона вели, например, выдающиеся древние философы Пифагор и Платон (Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон. Аристотель. М. 1993. С.5-6). Отсутствие достаточно полной информации о глубоких доисторических временах, по мнению известного немецкого философа К. Ясперса, вообще лишает нас возможности найти ответ на важнейший вопрос: "Что явилось в доистории решающим для формирования человека?". (Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994.С.56). "История возникает лишь там, где есть осознание истории, традиция, документация..., история - всегда ясное для человека прошлое" (там же). Между тем и близкая нам история по все той же информационной причине зачастую оказывается неясной. Особенно ярко это проявилось, когда наше общество в своем большинстве диаметрально изменило представление о социалистическом прошлом, о мировом империализме, международном коммунистическом движении и о многих других элементах новейшей истории в результате лавинообразного расширения информационной среды в 80 - 90-е годы.
И, тем не менее, мы можем наблюдать многие явления догматического отношения к прошлому, которое не меняется под влиянием какой угодно информации, объективно опровергающей прежние представления. Наглядным примером тому служит массовая поддержка на последних парламентских и президентских выборах, полученная Коммунистической партией Российской Федерации и ее лидером Г.А. Зюгановым. При этом оказываются решающими два других фактора - индивидуальные или групповые интересы (конъюнктура), а также вера и традиция. Для одних реанимация опровергнутых жизнью догматов - надежное средство добиться власти и влияния, ослабления позиций своих политических и идеологических противников. Для других - выражение подсознательного сопротивления новому пугающему стилю жизни и образу мышления, т.е. всему тому, что разрушает прежние веру и традиции. Данное суждение имеет большое значение при оценке тех или иных интерпретаций истории. Всегда необходимо учитывать не только научно-историческую эрудицию их авторов и распространителей, но и особенности их субъективного отношения к исторической правде. Руководствоваться им тем более важно в условиях реформирующегося общества, в котором история то и дело становится "разменной монетой" в руках противоборствующих общественных групп и их идеологических выразителей.

15
Итак, мы видим, что историческое сознание, отражая объективный исторический процесс, далеко не однозначно как по своему уровню, так и доминирующим факторам формирования. Влияет ли данное обстоятельство на состояние и перспективы развития общества? Есть ли прямая взаимозависимость между господствующим типом исторического сознания и характером общественных отношений? На наш взгляд, такая связь, безусловно, существует. Более того, доминирующий тип исторического сознания оказывает ничуть не меньшее влияние на характер и направленность общественных изменений, чем, скажем, радикальные экономические и политические реформы. Но прежде чем судить об этом, необходимо определить критерии, по которым типологизируется историческое сознание.
В философии истории на сегодняшний день типы исторического сознания принято различать в зависимости от различных' ответов на следующие вопросы:
Чем вызваны исторические изменения? (Кто или что "делает" историю?)
Каковы смысл и направленность исторического процесса?
Является ли историческое развитие человечества единым, взаимосвязанным процессом или же в развитии отдельных народов и цивилизаций доминируют индивидуальные и самобытные сущности и черты?
4.Каковы характер и траектория исторических изменений?("прогрессивное развитие"; "цикличность - круговорот"; "регресс").
По данным критериям, правда, весьма условно, выделяются следующие типы исторического сознания - религиозное (теологическое), позитивистское, материалистически-прогрессистское и пессимистическое.
Религиозный (теологический) тип исторического сознания рассмотрим на примере наиболее актуального для нас христианского мировоззрения. Не углубляясь в обстоятельное изложение концепции христианства, остановимся лишь на тех ее аспектах, которые непосредственно связаны с представлениями об истории человечества. Как же отвечает христианство на поставленные выше критериальные вопросы?
1. Творцом и управителем исторического развития является Бог. История воспринимается как нечто творимое, созидаемое и обновляемое сверхчувственным божественным абсолютом. Так, в Библии Нового Завета (Гл. 1. БЫТИЕ) говорится: "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его: мужчину и женщину сотворил их...".
По мнению религиозных мыслителей, сфера религии имеет универсальное и неоспоримое значение перед всеми остальными как сила, задающая начало всему бытию людей. В последней инстанции, писал в начале XX века Е.Н. Трубецкой, ход истории определяется не экономическими причинами, а "той горней сферой должного, тем царством целей, которое, возвышаясь над

16
человеком, даст направление его сознанию и деятельности" (цит. по: Природа и дух: Мир философских проблем. Кн.1СПб. 1995. С.68-69).
2. С точки зрения христианства, история имеет вполне определенный смысл и назначение. Выдающийся русский философ Н.А. Бердяев писал в связи с этим: "История лишь в том случае имеет смысл, если будет конец истории, если будет в конце воскресение, если встанут мертвецы с кладбища мировой истории и постигнут всем существом своим, почему они истлели, почему страдали в жизни и чего заслужили для вечности, если хронологический ряд истории вытянется в одну линию и для .всего найдется окончательное место...". Таким образом, религия задает смысл человеческой жизни, которая является как бы приготовлением к другой, загробной райской жизни. Но эту последнюю надо заслужить. В трактовке выдающегося теолога средневековья блаженного Августина род человеческий делится "на два разряда: один тех людей, которые живут по человеку, другой тех, которые живут по Богу. Эти разряды мы символически назвали двумя градами, т.е. двумя обществами людей, из которых одному предназначено вечно царствовать с Богом, а другому подвергнуться вечному наказанию с диаволом..." (подробнее см.: Философия истории: Антология: Пособие для студентов гуманитарных вузов. М. 1994.С. 10-13,20-23,220-262; Большакова А.В., Грехнев В.С., Добрынина В.И. Основы философских знаний. М 1994. С. 89; Губман Б.Л. Смысл истории: очерки современных западных концепций. М. 1991. С. 20-21; Природа и дух: мир философских проблем СПб. 1995. С. 68-69). Таким образом, смысл истории, по христианству, сводится к освобождению человека от первородной греховности и переходу на основе этого в состояние загробного вечного блаженства.
3. Согласно христианской концепции, история развития человеческого общества с момента Сотворения до Страшного Суда и финального спасения представляет из себя единый, целостный процесс, к которому в конечном итоге сводится все многообразие социальных изменений. Этот вывод вытекает из следующих аксиом: единство происхождения всех людей от Адама; единый путь к спасению через очищение от греховности; единый финал исторического развития для всего человечества в виде Страшного Суда.
4. Если оставить "за скобками" религиозную фразеологию, то христианскую концепцию исторического развития можно, несомненно, отнести к про-грессистской интерпретации истории, поскольку общая направленность изменений в человеческом обществе содержит в себе постоянное совершенствование как самого человека, так и мира, в котором он существует.
Завершая краткую характеристику религиозного типа исторического сознания, предлагаем вам задуматься над следующей проблемой: почему религиозный тип исторического сознания в отличие от многих других интерпретаций истории воспроизводится на протяжении многих веков и имеет столь большое распространение в мире?

17
Начиная с ХIХ века, широкое распространение в мире получил так называемый позитивистский тип исторического сознания (от латинского positius - положительный). Данный тип исторического сознания назван так, потому что исходит из двух посылок-оснований в своем отношении к историческому развитию, которые сформировались в лоне позитивистского направления в философии, Во-первых, подлинным знанием можно считать лишь то, что проверяется эмпирически, т.е. опытным путем. Во-вторых, ценность знаний заключается не столько в них самих, сколько в их полезности для решения актуальных проблем человека и человечества. На этой основе формируются ответы на перечисленные четыре вопроса.
Коль скоро мы не имеем эмпирически достоверной информации обо всем историческом процессе (т.е. мы не знаем точно, как возникли человек и человечество, к какому, финалу в конечном итоге придет история), все наши рассуждения о том, что или кто "делает" историю, являются лишь умозрительными, произвольными догадками, достоверность которых доказать невозможно.
Столь же пессимистичен позитивистский тип исторического сознания и в отношении поиска смысла истории. И здесь опять-таки человек, ограниченный лишь локальным контекстом доступной ему исторической данности, не в состоянии определить смысл и назначение истории в целом. Поэтому для каждой эпохи, для каждого поколения история имеет свой уникальный, а не всеобщий смысл. Один из наиболее авторитетных выразителей позитивистского воззрения на историю Р. Арон полагает, что нельзя искать смысл истории в некоторой конечности исторической цели. Он критикует тех ученых, которые строят планы будущих мировых цивилизаций. Эти философы в своих планах исходят из строгой детерминированности исторических событий. Но в реальности, отмечает он, в обществе отсутствует жесткая необходимость появления или смены определенных событий. Поэтому невозможно заранее построить теорию истории. Поэтому смысл истории необходимо связывать с человеком, решающим в соответствии со своим разумом и конкретными обстоятельствами задачи, поставленные перед ним текущей жизнью (подробнее см.: Поппер К.Р. Нищета историзма. М.1993).
Отсюда же представления о характере, "траектории" исторического развития являются относительными, ибо в известной нам исторической реальности мы можем наблюдать как прогрессивные изменения, явления круговорота и повторяемости, так и попятные, регрессивные изменения. Действительно, как показывает историческая практика, человечеству постоянно приходится "расплачиваться" за любые прогрессивные достижения. Вспом-ним хотя бы связанную с данным выводом глобальную проблематикусовременности, которая поставила мировое сообщество на грань пол-ного физического самоуничтожения.

18
4. Оригинален ответ позитивизма и на вопрос о целостности исторического развития. С его позиций единство истории можно обнаружить не столько в хронологическом, сколько в горизонтальном аспекте. Иными словами, история едина лишь в рамках определенных эпох, имеющих свой единый смысл. И, наоборот, различные исторические эпохи дифференцированы, ибо не столько повторяют, сколько отрицают сущностные элементы предшествующего развития. Поэтому история, состоящая из эпох и периодов, отрицающих друг друга, не является целостной и единой.
Своеобразной антитезой позитиву выступает материалистически-прогрессистский тип исторического сознания. Одним из его характерных выразителей является марксизм.
С его точки зрения, истинным творцом истории выступают народные массы. По словам К. Маркса, история есть история преследующего Свои целичеловека. Главным императивом исторического развития выступают посто-янно возрастающие потребности человека, которые он удовлетворяет на основе совершенствования способов воспроизводства своего существования,т.е. средств производства и производственных отношений.
Смысл истории, по марксизму, выражается в сознательном движениичеловечества к воплощению коммунистического идеала, отрицающего несвободу и отчуждение человека: Эта цель достигается путем познавания ииспользования объективных законов истории, т.е. исторической необходи-мости.
С точки зрения марксизма, история - единый и целостный процесс,т.к. все народы так или иначе проходят одинаковые этапы в своей эволюции(общественно-экономические формации), а также находятся под влияниемуниверсальных естественно-исторических законов, всех их ждет единое ком-мунистическое будущее.
Историческое развитие имеет спиралевидный прогрессивный харак-тер. Каждая общественно-экономическая формация, повторяя некоторыечерты прошлых общественных отношений, в то же время выводит обществона более высокий уровень свободы по векторам отношений "человек – при-рода", "человек - общество", "человек - человек".
И, наконец, краткая характеристика иррационально-пессимистического типа исторического сознания.
С его позиций, существование человека и человечества определяетсяигрой непостигаемого разумом фатума - судьбы. Изначально людям не даноопределить то, что определяет их судьбу. Подобная позиция обосновываетсятаким философским течением, как экзистенциализм.
Понять смысл истории и ее направленность также невозможно, как и Говорить о каком-либо прогрессе в истории человечества также бес-смысленно, ибо при внимательном рассмотрении исторической реальностинетрудно прийти к выводу, что в конечном итоге соотношение "добра" и"зла" не меняется (подробнее см.: Трубников Н.Н. Проспект книги о смыслежизни (Квинтэссенция : Филос. альманах. М.1990. С. 371-414; Философияистории: Антология. М. 1994. С. 131-144, 158-187).
понять смысл жизни отдельного человека. Единственно, что нам доподлинноизвестно, так это то, что с момента рождения мы начинаем двигаться к неминуемой смерти. Поэтому "жизнь и история абсурдны в самом своем


19
основании". "Человек рождается, чтобы умереть" - вот первая и последняя целесообразность человеческой жизни и в то же время единственно надежная ее достоверность, с точки зрения самой объективной и строгой науки.
Поэтому о единстве истории можно говорить лишь в смысле ее всеобщей абсурдности. Трагизм и безысходность - вот что объединяет челове-чество.
Итак, мы видим, что даже этот краткий обзор говорит о широчайшем многообразии и противоречивости типов исторического сознания. Подумайте в связи с этим, над проблемой: какое влияние на развитие общества оказывает каждый из перечисленных типов исторического сознания? Какой тип исторического сознания, по вашему мнению, доминирует в современном российском обществе?
IV. ОБЪЕКТ, ПРЕДМЕТНАЯ ОБЛАСТЬ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ КУРСА ИСТОРИЯ
У многих возникает естественный вопрос: в чем особое предназначение курса истории в вузе, тем более в техническом? Ведь всем хорошо известно, что школьные программы, которые вы уже освоили, предполагают довольно подробное и систематическое изучение исторического развития человечества и России, начиная с древних времен вплоть до наших дней. А если это так, то не является ли предлагаемый учебный курс лишь кратким повторением уже пройденного и, следовательно, каким-то формальным излишеством?
Постараемся показать, что это первое впечатление на поверку оказывается несостоятельным. Дело в том, что по целому ряду причин школьные программы не формируют научно-теоретического отношения к историческому прошлому, а также навыки самостоятельного его постижения. В чем же конкретно выражаются отличия "школьной" и "университетской" истории?
Специфика объекта изучения. В самом общем виде под объектом понимается определенная область объективной реальности, на которую человек обращает свою деятельность или направляет свое познание. В этом смысле объект у всех исторических наук одинаков - прошлая социальная реальность. Однако в отличие от школьных исторических дисциплин, объект нашего учебного курса значительно шире как в хронологическом, так и в пространственном отношении. Вспомните, что в школе общий объект
20
исторической науки подразделялся на историческую реальность Древнего мира, Средних веков, Нового и Новейшего времени. В качестве отдельного объекта также выступала и прошлая социальная реальность России. Мы же попытаемся охватить весь исторический процесс целиком.
И здесь опять-таки может возникнуть недоуменный вопрос: как возможно охватить всю прошлую социальную реальность в течение одного семестра? Такая задача представляется заведомо нереальной, если вознамериться реконструировать историческое прошлое человечества во всем его многообразии, и даже в объеме школьной программы. Предмет нашего курса значительно уже. Под предметом любой науки и любого учебного курса понимается, совокупность познавательных задач, которые предполагается решить. Еще выдающийся немецкий философ Ф. Ницше в работе "О пользе и вреде истории" выделял три типа предметности исторического познания -монументальный, антикварный и критический. Основная цель монументальной предметности - изучение того, что является классическим и редким в прежних эпохах. В этом случае постигающий историю человек стремится найти в прошлом великие примеры для подражания, как бы подтверждающие принципиальную возможность их повторения в настоящем и будущем (Ницше Ф. О пользе и вреде истории // Философия истории. Антология. М.1994. С. 131-143). Иллюстрация подобных познавательных.целей дана в книге О. Шпенглера "Закат Европы": "Сознание того, что... эпохи, обстоятельства, личности повторяются по типу, всегда присутствовало. Едва ли когда-либо обсуждали поведение Наполеона, не косясь при этом на Цезаря Александра... Сам Наполеон находил родственным свое положение с положением Карла Великого... Для Карла XII, короля Швеции, губительным было то, что он с юных лет носил при себе жизнеописание Александра (Македонского. - авт.)… " (Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии.мировой истории. М. 1993. С. 129-131). Там же подобный подход характеризуется как фрагментарный и произвольный, ведущий не столько к истине, сколько к заблуждению.
Антикварный тип познания истории, по Ницше, характерен для тех, "кто охраняет и почитает прошлое, кто с верностью и любовью обращает свой взор туда, откуда он появился..." (см. указ. соч., с.136). Такое отношение к истории сродни хобби коллекционера и не носит научно-теоретического характера, ибо не ставит перед собой цели объяснения настоящего и будущего с помощью прошлого, Вместе с тем коллекционирование и сохранение материальных и духовных памятников истории составляет необходимую фактологическую основу для ее научно-теоретического постижения. К сожалению, история как упорядоченное тем или иным способом отражение прошлого, как вариант его констатации с той или иной степенью детализации до сих пор ограничивает цели исторического познания в сфере школьного образования.
21
Подлинно научно-теоретическое отношение к истории подчинено в первую очередь целям повышения научной и социально-практической продуктивности исторического познания. Научная продуктивность предполагает достижение все более достоверного знания не столько бесконечного множества факторов, сколько логики, направленности и законосообразности социальной эволюции, выделения тех исторический явлений, которые наиболее значимы для нынешнего и будущего развития как отдельных народов, так и для мирового сообщества в целом. Только на этой основе историческая наука превращается в надежный ориентир для социальной практики, т.е. обеспечивает свою социально-практическую продуктивность.
Поэтому в предметную область (в совокупность познавательных задач) нашего учебного курса включены следующие проблемы:
Каковы универсальные и специфические причины социальных изменений?
Какова общая направленность этих изменений?
Чем определяется специфика, самобытность исторического развитияразличных народов и цивилизаций?
Каковы факторы и содержание самобытности цивилизационного развития России?
В чем заключается и как объясняется своеобразие мирового исторического развития на современном этапе?
Каковы внутренние и внешние предпосылки, содержание и перспективы цивилизационной модернизации современной России?
В широком смысле методология включает в себя:
Аксиоматические основания, т.е. совокупность устоявшихся представлений об объективной реальности и возможностях ее постижения. Например, к аксиоматическим основаниям можно отнести положение о первичности бытия по отношению к сознанию, а также положение о принципиальной познаваемости объективного мира. Данные суждения выступают в качестве исходных аксиом материалистического миропонимания.
Совокупность методов, т.е. способов достижения и верификации(удостоверения) нового знания. В историческом познании используются какобщенаучные методы, так и собственные. Наиболее распространенными являются: генетический, сравнительный (компаративный), историко-типологический, системный. Так, способом сравнения и типологизации мы можем определить существенные характеристики общности и своеобразия как отдельных этапов исторического процесса (диахронный анализ), так и социально-культурных общностей различного масштаба (цивилизации, государства, социальные группы и т.п.), проявляющиеся на одном и том же этапе развития (синхронный анализ).


Вопросы для самопроверки:
Зачем необходимо историческое знание человеку и обществу?
Чем определяется отношение людей к историческому прошлому?
В чем, на ваш взгляд, заключаются истинность и иллюзорность основных типов исторического сознания?
Каковы основные различия объекта и предметной области"школьного" и "университетского" курсов истории?
Примерная тематика для индивидуального изучения
Почему меня интересует история?
Судьба исторической науки в России: история и современность.
Особенности исторического сознания студентов нашего вуза.
4.Мировая философия о смысле и назначении истории (выборконцепций по желанию студентов).
ТЕМА 2. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПОДХОД К ПОНИМАНИЮ И ОБЪЯСНЕНИЮ ИСТОРИИ: НАУЧНАЯ И СОЦИАЛЬНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ ПРОДУКТИВНОСТЬ
Разработка пивилизационного подхода к постижению истории, предпринятая в последние годы отечественной исторической и социальной науками, во многом отражает потребность в преодолении познавательной и социально-практической ограниченности господствовавшей на протяжении всего социалистического периода историко-материадистической марксистско-ленинской концепции исторического процесса (под познавательной продуктивностью мы понимаем способность той или иной концепции, теории дать научно обоснованные ответы, объясняющие сущность актуальных для общества проблем; под социально-практической продуктивностью понимается способность концепции, теории указать на конкретные средства, ресурсы и технологии позитивного решения указанных проблем).
Отсюда основная задача данной темы сводится к формулировке аксиоматических и методологических оснований цивилизационного подхода, к демонстрации его познавательной и социально-практической продуктивности применительно к периоду становления первых цивилизаций и макротипов цивилизационного развития, которые в современной исторической науке получили название "восточного" - циклического и "прогрессивного" - инновационного. Решение указанной задачи предполагает последовательное рассмотрение следующих основных вопросов:
1. Что мы понимаем под цивилизацией? Каковы основные предпосылки возникновения цивилизационной формы исторического процесса?


23
В чем заключается познавательный и социально-практический потенциал цивилизационного подхода к объяснению и пониманию истории?
Каковы предпосылки и сущность "восточного" - циклического типацивилизационного развития?
Каковы предпосылки и сущность "прогрессивного" - инновационноготипа цивилизационного развития?
/. ЧТО МЫ ПОНИМАЕМ ПОД ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ. ОСНОВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ФОРМЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
В отличие от исходного допущения исторического материализма, согласно которому историческое развитие (изменение) определяется только лишь объективными, внешними по отношению к человеку факторами ("бытие определяет сознание"), цивилизационный подход исходит из предположения, что историческая эволюция имеет двойную детерминацию - объективную и субъективную. Первая отражает потребность в выживании через приспособление (адаптацию) к изменчивости окружающей среды. В данном случае человеческий род имеет тот же "мотив" самопреобразования, как и все представители живой природы, включая одноклеточных и растений.
Однако способы приспособления человека уникальны, радикально отличны от механизма естественного отбора, доминирующего в живой природе. Эту способность, в частности, подчеркивает Э. Фромм, по которому человек является биологически ущербным существом, т.е. не способным биологически и психически изменяться в ответ на изменения условий бытия. (Фромм Э. Психоанализ и этика. М.: Республика, 1993. С. 45-46). Его способ выживания - создание искусственных орудий, технологий, сред и структур коллективного действия, которые "достраивают" необходимые условия, отсутствующие в природе в готовом виде. Вся история человечества - от первобытности до наших дней - дает множество примеров, иллюстрирующих данное положение (от создания примитивных орудий труда и покорения огня до покорения космического пространства). Другими словами, человечество обладает уникальной способностью искусственного, надприродного конструктивизма, позволяющей выживать и развиваться не столько путем самоадаптации, сколько путем адаптирования окружающей среды.
Эта способность многократно усиливается благодаря абстрактно символическому мышлению и искусственным средствам информационной коммуникации (устный и письменный язык), которые позволяют организовывать целесообразную деятельность, а также реализовывать тенденцию лавинообразного нарастания инноваций, которые расширенно воспроизводятся и обогащаются в деятельности последующих поколений. Кроме того, указанные коммуникативные способности дают все более широкие возможности

24
для искусственной организации коллективного действия, которое к началуXX века приобрело глобальные масштабы (формирование единого мировогоинформационного, политического, правового, экономического, культурногопространства).
И все же уникальность рода человеческого далеко не исчерпывается указанными качествами. Дело в том, что человеческая история имеет, если можно так выразиться, идеально-субъективную детерминацию. В отличие от природных объектов, которые эволюционируют в рамках эмпирических (естественных) причинно-следственных связей, а потому поддаются каузальному (причинно-следственному) научному объяснению, человеческие сообщества как совокупности объектов в своей деятельности далеко не всегда руководствуются только лишь эмпирическими, "конъюнктурными" потребностями в выживании. Действия человека и общества зачастую определяются (детерминируются) идеальными абсолютами - смыслами. Последние обладают двумя существенными особенностями. Во-первых, их происхождение невозможно объяснить посредством каузальной логики, т.е. через причинно-следственные связи. Во-вторых, суть их далеко выходит за рамки осознанной потребности в самосохранении как отдельного индивида, так и человечества в целом. Постигнуть эти смыслы-детерминанты невозможно путем объяснения, т.е. через реконструкцию причинно-следственных связей. Они постигаются непосредственно, благодаря возможности реконструировать и синтезировать прошлый и настоящий субъективный опыт человечества, выраженный символически. Такой способ постижения называется пониманием. '
На беспредпосылочность смыслов-абсолютов указывал философ-экзистенциалист К. Ясперс в работе "Смысл и назначение истории". "Первое становление человека, - говорится там, - глубочайшая тайна, до сих пор совершенно нам недоступная, непонятная. Такие обороты речи, как "постепенно", "переход" лишь маскируют ее. Можно, конечно, фантазировать по поводу возникновения человека, однако эти фантазии очень быстро оказываются несостоятельными: представление о человеке всегда уже есть в момент, которому относят его становление". Потому, продолжает он, "ось мировой истории... может быть обнаружена только эмпирически, как факт, значимый для всех людей". Сам же этот факт "сводится к тому, что человек осознает свое бытие в целом, самого себя и свои границы... он ставит радикальные вопросы... Осознавая свои границы, он ставит перед собой высшие цели, познает абсолютность в глубинах самосознания и в ясности трансцендентного мира" (Ясперс К. Смысл и назначение истории. М. 1994. С. 32-33).
Действительно, ретроспективное обобщение субъективного опыта человечества, а также определяемой им исторической практики позволяет нам утверждать, что на протяжении всей известной нам истории людьми двигала не только потребность в выживании и самосохранении (естественная потребность), но и противоестественная потребность в достижении

25
абсолютной свободы самополагания по векторам отношений "человек - природа", "человек - общество", "человек - человек", "человек - время", "человек - пространство". Эта потребность находит свое постоянное и разнообразное выражение в идеальных конструкциях априорного, внеэмпирического происхождения - всемогущего, вневременного, вездесущего и самодостаточного Бога, Абсолютной Идеи, Кощея бессмертного и, наконец, в вожделенном эффекте сказочного "щучьего веления".
Иными словами, люди всегда демонстрируют недовольство наличной данностью, не только потому, что она угрожает их выживанию и самосохранению, но и потому, что она не соответствует этому абсолюту, накладывает на человека "границы", которые он постоянно стремится преодолеть. Читатель, будучи ориентирован на анализ прошлого именно с этих позиций, без труда обнаружит тенденцию общественной практики, отражающую несомненный прогресс и заинтересованность человечества в наращивании степени свободы самополагания человека по названным векторам отношений. Для наглядности привлечем его внимание хотя бы к прогрессу в покорении пространства и времени, начало которому, по-видимому, положило изобретение колеса и гужевого транспорта, нашедшее продолжение в XX деке в форме освоения космического пространства. Напомним: большинство достижений человечества в сфере расширения свободы самополагания не имело под собой мотивов самосохранения. Более того, очень часто эти прорывы стоили их инициаторам огромных жертв или огромного риска.
Итак, цивилизационный подход покоится на следующих аксиоматических основаниях:
Мотивы общественных изменений имеют двойственную природу -создание искусственных механизмов, удовлетворяющих общечеловеческуюпотребность в самосохранении и выживании в условиях изменения окружающей природной и социальной среды; наращивание свободы самополагания по векторам отношений "человек - природа", "человек - человек", "человек - общество", "человек - пространство и время", ведущее к поступательному преодолению естественных границ человека как биологического, природного существа.
Эти два типа детерминантов социальных изменений (истории) являются универсальными, общечеловеческими в хронологическом и пространственном отношении.
Соответственно, постижение истории необходимо сочетает в себепроцедуры объяснения (реконструкцию объективных причинно-следственных связей) и понимания - проникновение в содержание идеаль-ных субъективных смыслов, априорно, внеэмпирически направляющих че-ловеческие действия.
Бесконечное разнообразие форм и уровней достижений, наблюдаемоев мировом сообществе, на пути реализации этих двух фундаментальных

26
общечеловеческих потребностей объясняется бесконечным разнообразием природно-климатических, геополитических, геокультурных условий среды их реализации.
Почему же мы называем такой подход к историческому процессу циви-лизационным? Как он соотносится с понятием "цивилизация"?
Мы исходим из буквального значения слова "цивилизация", которое в начальном латинском значении определяет "городской, государственный, гражданский" образ жизни, противопоставляя его "лесному, дикому, грубому" (Хачатурян В.М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до наших дней. М: Дрофа, 1997. С. 4-6). Таким образом, цивилизация предполагает1 такое состояние человеческого общества, при котором основные сферы жизни людей творчески внеприродио организованы в силу внеприрод-ных, уникальных потребностей и возможностей, которыми обладает человек. Короче говоря, цивилизация есть все то, что возвышает человека над природой, т.е. совокупность идеальных и .материальных условий, созданных человечеством помимо природы для удовлетворения, как естественных., так и неестественных потребностей.
К идеальным условиям прежде всего относится мир абстрактных симво-лов, смыслов (устный и письменный язык, мифы, религия, обыденное знаниеи знание научное, представленное в виде различных теорий, идеология, модели рациональной организации коллективного взаимодействия и противо-борства и т.п.).|
Материальные условия включают в себя совокупность орудий труда, средств транспорта и информационной коммуникации, искусственную жилую среду, одежду, пищу, лекарства, искусственные материалы и т.д.
Соответственно, процесс наращивания искусственных возможностей (идеальных и материальных) реализации человеческих потребностей мы будем называть цивилизационным процессом.
П. В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ И СОЦИАЛЬНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ
ПРОДУКТИВНОСТЬ ЦИВИЛИЗАЦИОНН0Г0 ПОДХОДА К ОБЪЯСНЕНИЮ И
ПОНИМАНИЮ ИСТОРИИ?
Напомним, что приоритетной задачей изучения истории в нашем курсе считается поиск логики исторических изменений, раскрывающей макро-исторические закономерности и объясняющей бесконечное разнообразие типов цивилизационного развития, наблюдаемое и в хронологическом (стадиальном), и в синхронном планах. Каким же образом помогает нам решить эту задачу цивилизационный подход?
Во-первых, цивилизационный подход акцентирует человеческое измерение истории, когда исходным, субстанциальным "двигателем" общественных изменений выступает не столько противоречие между производительными силами и производственными отношениями (К. Маркс), сколько


27
противоречие между наличной данностью и идеальными смыслами-абсолютами, присутствующими "в глубинах человеческого сознания" (К. .Ясперс). При этом определяется и главный универсальный смысл-мотив истории - расширение свободы самополагания человека. Таким образом, человек вновь превращается из послушного орудия внешних сил в "меру всех вещей". Тем самым мы получаем ответ на вопрос: каковы единое, универсальное содержание и направленность исторического процесса?
Во-вторых, преодолевается известный релятивизм (неопределенность) в оценке достижения различных культур и народов на пути исторического развития. Универсальным критерием общественного прогресса становится степень свободы самополагания человека по векторам отношений "человек -природа", "человек - человек", "человек - общество", "человек - время", "человек - пространство". Отсюда лидерами мирового цивилизационного прогресса можно считать те страны и народы, которые добились наибольших достижений в сфере оптимизации природопользования и природоохраны, в области здравоохранения и всестороннего саморазвития человека, в плане социальной справедливости и защищенности людей от произвола государства и общества, гуманистической ориентации научно-технического прогресса. Это "качество" цивилизационного подхода представляется весьма важным, ибо предоставляет обществу надежный ориентир для гуманистической самооценки и самоконтроля, формирует адекватное отношение к опыту других кулътурно-цшилизационных комплексов.
В-третьих, позволяет объяснить объективную природу самобытности,уникальности цивилизации как своей, так и других стран, причины"выбора" специфического социального порядка, воспроизводящегося напротяжении больших исторических периодов, а также их разрушения истановления новых. Действительно, процесс удовлетворения универсальныхобщечеловеческих потребностей в самосохранении и расширении свободысамополагания осуществляется в бесконечно разнообразных условиях, чтотребует различной организации и самоорганизации всех сфер общественнойжизни.
Эти условия можно разделить на следующие типы:
Природно-климатические факторы, уникальность которых предполагает уникальную организацию всего социального порядка, включая экономическую, общественно-политическую и духовно-идеологическую сферуобщественных отношений.
Геокультурные факторы, под которыми подразумеваются особенности цивилизационного наследия, т.е. предшествующей культуры, на основекоторой формируется то или иное общество. Сюда же входит и "качество"культурно-цивилизационного окружения.
Геополитические факторы - влияние масштабов территории, рельефаместности, наличия или отсутствия естественных границ (моря, горы,

28
равнины) на политическую организацию общества и функционирование политической власти, сюда же входят и соотношение сил с ближайшим циви-лизационным окружением, и доминирующий характер отношений с ним (конфликт, сотрудничество, изоляция, подчинение, господство).
4. Историко-случайностные факторы - роль личности, стихийных бедствий, спонтанно-случайностного стечения обстоятельств (например, можно достаточно уверенно предположить, что черты характера И.В. Сталина при всей объективности логики сползания социалистической России к тоталитаризму весьма существенно повлияли на конкретные формы его воплощения: известны также влияние эпидемий чумы в средневековой Европе на характер развития стран этого региона, воздействие затяжного неурожайного периода в России на формирование ситуации общественно-политической "смуты" на рубеже ХVI-XVII вв.; вряд ли российские революции начала XX века приобрели бы столь быстротечный и радикальный характер, если бы обострение комплекса внутренних противоречий не совпало по времени с поражениями России в русско-японской войне и в ходе I-ой мировой).
Таким образом, цивилизационный подход указывает нам как на универсальные, общечеловеческие императивы-движители исторических изменений, так и на объективные причины бесконечного разнообразия форм, направлений и результатов цивилизационного процесса в различных регионах мира..
Более наглядно влияние перечисленных факторов на формирование самобытных типов цивилизационного развития мы рассмотрим в ходе описания "восточного" - циклического и "прогрессивного" - инновационного культурно-цивилизационных комплексов Древнего Востока и античности (греко-римской цивилизации).
III. КАКОВЫ ПРЕДПОСЫЛКИ И САМОБЫТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ "ВОСТОЧНОГО"-ПИКЛИЧЕСКОГО ТИПА ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ?
На основе предшествующих рассуждений и выводов сформулируем предварительно структурно-логическую модель исторического анализа указанных типов цивнлизационного развития.
Вначале определим основные сферы общественных отношений, в которых проявляется самобытность культурно-цивилизационных комплексов. Оговоримся, что выделение этих сфер имеет условный, формальный характер и применяется лишь для того, чтобы упорядочить бесконечно разнообразный фактический материал и тем самым облегчить процедуру анализа и запоминания. В реальной жизни все эти сферы взаимообусловлены, переплетены, субординация их доминирования постоянно меняется. Это, в частности, радикально отличает нашу позицию от формационного подхода, согласно которому во все времена и у всех народов определяющей сферой всей совокупности общественных отношений выступает экономический базис

29
(производительные силы и производственные отношения). Само же выделение сфер жизни общества (типов общественных отношений) является классическим, давно устоявшимся в обществознании. Согласно ему выделяются:
Экономическая сфера - отношения сотрудничества и противоборствалюдей в производстве, распределении и присвоении материальных благ.
Социальная (в узком смысле) сфера - отношения сотрудничества ипротивоборства людей при сохранении или при изменении социальных статусов и ролей (под социальным статусом понимается соотносительное положение (позиция) индивида или группы в общественной структуре, т.е. широкая совокупность показателей, отличающих положение человека или общественной группы от положения других людей и групп, составляющих данное общество (уровень профессиональной квалификации, образования, доходов, место жительства, должность, социальное происхождение, пол, раса и т.п.).
Политическая сфера - отношения сотрудничества и противоборствалюдей при использовании политической (публичной) власти в экономических, социальных и духовно-идеологических целях.
Духовно-идеологическая сфера - отношения сотрудничества и противоборства людей в производстве и распределении духовно-интеллектуальных благ, обеспечении доминирования той или иной идеологии.
Затем в обобщенном виде даются достаточно хорошо известные, зафиксированные исторической и социальной наукой черты самобытной организации указанных сфер, характерные для определенного типа цивилизацион-ного развития. И, наконец, предлагается каузальное (причинно-следственное) объяснение их становления и воспроизводства под влиянием уникальных природно-климатических, геокультурных, геополитических и случайностно-исторических особенностей эволюции того или иного цивили-зационно-культурного комплекса.
Приступая к описанию "восточного" ~ циклического и "прогрессивного'-грско-римского и западно-христианского, типов цивилизационпого развития, сразу же оговоримся: классическая и современная историческая наука выделяет по различным основаниям огромное количество цивилизационных це-лостностей. 'Гак, один из наиболее авторитетных исследователей цивилизаций Арнольд Тойнби далеко не однозначен в определении их числа и типов. В различных его работах мы встречаем указание на наличие 100, 36, 21 и, наконец, 13 цивилизаций мировой истории. И в каждом случае он по-своему прав, т.к., например, в рамках христианской цивилизации мы можем выделить католическую, протестантскую и православную цивилизации, а в рамках западноевропейского культурно-цивилизационного комплекса-особые, существенно своеобразные формы проявления западноевропейской цивилизации в масштабе отдельных западноевропейских и североамериканских


30
государств-наций. Это бесконечное разнообразие является объектом, прежде всего описательной исторической науки и страноведения.
Наша же задача сводится к выделению устойчивых, чрезвычайно длительно воспроизводящихся макротипов цивилизационного развития, которые со множеством условностей принято до сих пор коротко называть Востоком и Западом. Понятно, что речь идет отнюдь не о сторонах света, а о различных формах и способах цивилизационного развития.
В современной исторической науке принято считать, что к "восточному" - циклическому типу развития относятся следующие культурно-цивилизационные комплексы - индо-буддийский (большинство стран Юго-Восточной Азии во главе с Индией), арабо-исламский (весь исламский мир, включая Чечню-Ичкерию) и китайско-конфуцианский.
Древний Восток - совокупность государств, народов и племен, раскинувшаяся от северного побережья Африки до Тихого океана в полосе между Северным тропиком и приблизительно 40 градусом северной широты. Временем возникновения этого цивилизационного комплекса большинство современных ученых считают рубеж IV и III тысячелетия до н.э., а именно, время появления первых государств в долине Нила и на юге Месопотамии (подробнее см.: Авдиев В.И. История Древнего востока. М: Государственное издание политической литературы. 1948.; Энциклопедический словарь юного историка. М.: Педагогика-Пресс, 1993. С. 138-156; Семенникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. М.: Интерпракс, 1994. С. 46-57; Хачатурян В.М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до на-чала ХХ века: Учеб. для 10-11 кл. общеобразов. учеб. заведений. М: Дрофа, 1997. С. 8-40; Всеобщая история государства и права / Под ред. К.И. Батыра. М: Былина, 1995. С. 11-105).
Что же позволяет нам относить столь обширную и весьма разнообразную культурную зону мира к единому типу цивилизационного развития? Каковы существенные аналогии в социально-культурной организации этого, на первый взгляд, конгломерата экономических, социально-политических, религиозных и ценностных систем?
В экономической сфере - это господство государственной собственности (прежде всего на землю) и слабое развитие частнособственнических отношений. "В таком обществе есть бедные, есть богатые, но нет собственности как производящегося и умножающегося капитала" (Семенникова Л.И. Указ. соч., с.48). Речь могла идти лишь о коллективном праве на пользование, владение ресурсами (водой, землей и т.п.). Так, в Древнем Египте общины хотя и владели землей на основе общинного землевладения, однако государственная власть считала себя верховным собственником всей земли и взимала в свою пользу часть доходов общинников (подробнее см.: Всеобщая история государства и права. С.11-12). Подобную картину мы можем наблюдать и в Древнем Китае. В "Книге песен" (Ши-цзинь) говорится о том, что


31
все земли являются собственностью царей. "Под широким небом нет земли, которая не была бы царской" (см.: Авдиев В.И. Указ. соч. С. 518-529.). Таким образом, за некоторыми исключениями общества в цивилизациях "восточного" - циклического типа в экономическом отношении зависили от государства, выступавшего в статусе верховного собственника главных видов богатства - земли, ирригационных сооружений и рабов.
В социальной сфере указанный тип цивилизационного развития отличается жесткой регламентацией социальных статусов и ролей, которая опять-таки бдительно охраняется государством и религией. При этом личные интересы жестко подчинены интересам государства и коллектива (общины, касты). Знаменитый китайский философ и политик Конфуций (V в. до н.э.) обосновывал следующий постулат: "Правитель должен быть правителем, а подданный - подданным, отец - отцом, а сын - сыном" (Семенникова Л.И. Указ. соч. С. 48). Суть этого постулата в том, что в обществе каждый его член играет определенную роль, и менять ее человеку не дано. Наиболее ярко эта особенность социальных отношений проявилась в древней Индии, где постепенно все свободные общинники стали делиться на группы, неравные по своему социальному статусу, правам и обязанностям. Появляются сословия - "варны". В них утверждаются строгая эндогамность (допустимость заключения браков только между представителями одной варны); определенная, наследственно закрепленная профессия; поклонение одним богам (Всеобщая история государства и права. С.29-32), Развитая социальная регламентация проявлялась даже в одежде. В одном древнекитайском тексте, например, говорится: "Одежда зависит от ранга... При жизни человека соблюдаются различия в головном уборе, одежде, количестве полей и размерах жилища; после смерти - в размерах внутреннего и внешнего гроба, савана и могильной ямы" (Энциклопедический словарь юного историка. С. 142-143).
В политической сфере для большинства государств Древнего Востока характерна общая форма - деспотия, т.е. такое государственное устройство, при котором существует единоличная власть правителя, не ограниченная никакими законами и формальными правилами и неподконтрольная обществу. Деспотическая власть обычно опирается па силу, на всеобщую экономическую, социальную и духовно-идеологическую зависимость подданных от государства, а также на харизматическое сознание народа (этот термин греческого происхождения и обозначает преклонение перед авторитетом властителя, ибо последний обладает исключительными, сверхъестественными, божественными качествами).
Данный тип политической власти также называют этатистским (имеется в виду исключительная роль государства), что предполагает государственный контроль за всеми основными сферами жизни общества - распределением и перераспределением собственности; духовно-идеологический надзор; регулирование семейных отношений. Деспотия обычно опирается на


32
мощный аппарат чиновников, которые не только взимают налоги с населения, но и организовывают сельскохозяйственные работы, строительство, набор рекрутов для ведения войн, а также судопроизводство. В упомянутой древнекитайской "Книге песен" (XI-VII вв. до н.э.) в образной форме дается описание деспотии:
"Широко кругом простирается небо вдали, Но нету под небом ни пяди нецарской земли. На всем берегу, что кругом омывают моря, -Повсюду на этой земле только слуги царя"
(Хачатурян В.М. Указ соч. С.14).
Как мы уже говорили, устойчивость деспотий во многом поддерживалась за счет массовой веры в божественность правителей. Так, в Египте фараон именовался не только Владыкой Обеих Земель, т.е. Южного и Северного Египта, но и живым воплощением бога Хора - владыки небес. В Китае императора называли Сыном Неба - верховного божества (подробнее см.: Хачатурян В.М. Указ. соч. С. 13-15; Всеобщая история государства и права. С. 23-24, 32-33, 40-41; Авдиев В.И. Указ. соч. С. 96-99, 171-177, 531-532).
В гармонии с охарактеризованными сферами общественных отношений находится и духовная жизнь "восточного" - циклического типа цивилиза-дионного развития. Всеми возможными средствами утверждаются и доминируют ценности жесткого разумного общественного порядка, стабильности, покорности подданных воле бога, правителей и общины. Во многом этому способствует абсолютное господство религиозно-мифологического мировоззрения. Согласно весьма популярным воззрениям Конфуция, основным общественным злом являются хаос и конфликты в отношениях между людьми, с чем они сами не в состоянии справиться. Поэтому победить главное социальное зло можно, создав рациональную систему управления государством через мудрых к справедливых чиновников.
В религиозно-мифологическом виде эта идея получила обоснование в догматах о существовании двух миров. Первый из них - космический, небесный (в восточных верованиях он имеет различные названия: "рита", "брахма", "дао"), где царят вечная гармония, совершенство и покой. Второй мир - это реальный мир, где доминирует хаос, и пребывание в котором для человека скоротечно, а следовательно, не имеет приоритетного значения. Более того, человек не в состоянии изменить его, от человека мало что зависит. Отсюда важнейшим символом восточной культуры является "человек, плывущий на лодке без весел по бурному потоку"; верующий буддист "стремится так построить свою жизнь, чтобы его мысли и действия максимально совпадали с ритмами Вселенной, не нарушали бы "космического закона"; верующий индус стремится к улучшению своей "кармы" (карма в индуизме, буддизме, джайнизме - влияние совершенных действий на характер настоящего и будущего существования), что может обеспечить ему


33
благоприятное перерождение в следующем жизненном цикле". (Подробнее см.: Запад и Восток. Традиции и современность. М.: Об-во "Знание" Российской Федерации. 1993. С. 96-102). Таким образом, личная ответственность и инициатива людей в переустройстве реального мира обесценена, а высшей благодетелью считается покорность человека существующим правилам морали и воле харизматического властителя.
Итак, особенностью организации всех сфер общественной жизни в рамках "восточного" - циклического типа цивилизационного развития является ориентация на ценность порядка, т.е. подчинение общества деспотической государственной власти на основе его жестокой экономической, социальной, политической и духовно-идеологической зависимости от последнего. Является ли случайным столь явная и устойчивая взаимозависимость всех основных сфер жизни цивилизаций Древнего Востока? Если нет, то какими объективными причинами эта взаимозависимость объясняется? И еще одним открытым вопросом нашей темы остается следующий: почему данный тип цивилизаций принято называть не только "восточным", но и циклическим?
И здесь мы переходим к заключительной части нашей познавательной модели, согласно которой сходные характеристики организации столь обширного и разнообразного культурно-цивилизационного региона определяются сходством природно-климатических, геокультурных, геополитических объективных условий становления и развития входящих в него локальных цивилизаций.
1. Влияние природно-климатического фактора. Примечательно, что большинство древних цивилизаций Востока сформировались в долинах рек . (Древний Египет - Нил; Шумерское и Вавилонское царства - Тигр и Евфрат; Древняя Индия - Инд; Древний Китай - Яншы). Поэтому эти цивилизации также называются речными. Плодородная почва в дельтах этих рек способствовала развитию земледелия. Речные пути создавали благоприятные возможности для интенсивных контактов населения, проживающего по их берегам и, следовательно, складывания устойчивой экономической, политической и культурной общности (подробнее см.: Авдиев Б.И. Указ. соч. С. 37-39, 139-141,479-480, 509-511; Хачатурян В.М. Указ. соч. С. 10-13).
Однако использование этих естественных преимуществ требовало жесткой и рациональной властной организации больших коллективов людей -свободных общинников и рабов. Дело в том, что "низовья рек часто заболачивались, а чуть подальше земля уже высыхала от зноя, превращаясь в полу-пустыню. Кроме того, русла рек часто менялись, а разливы легко уничтожали поля и посевы. Требовался труд многих поколений, чтобы осушить болота, провести каналы для равномерного снабжения водой всей страны, уметь противостоять наводнениям" (Хачатурян В.М. Указ. соч. С. 11). Известный отечественный историк Авдиев так описывает организацию государственной власти, соответствующей этим объективным "вызовам" природы:


34
"Государственная власть (в Древнем Египте. - Авт.) через номархов и чиновников заботилась о нормальном функционировании оросительной системы, которая имела огромное значение для развития земледельческого хозяйства... Уже с первых династий периодически по всей стране проводился подсчет земли, скота, людей и золота... На основе этих статистических данных устанавливались подати, которые систематически взыскивались с населения и собирались в казну царя при помощи целого аппарата податных чиновников и казначеев". (Авдиев В.И. Указ. соч. С. 174).
Итак, особые природно-климатические условия объективно приводили к установлению деспотического правления, прочной зависимости человека от коллектива и государственной власти, _
Эти же обстоятельства вели к строгой социальной иерархии общества, т.к. эффективность централизованного управления напрямую зависит от жесткой и стабильной соподчиненности - субординации.
Влияние геокультурных факторов. В случае с древними цивилизациями Востока вряд ли можно говорить о воздействии на их общественнуюорганизацию и духовный мир предшествующих цивилизаций, т.к цивилизации циклического типа являются автохтонными, т.е. возникшими непосредственно из первобытно-общинного строя, многие черты которого воспроизводились на протяжении тысячелетий. "Основными причинами застойности,вернее, крайней медлительности развития египетской культуры являютсягеографическая оторванность долины Нила от остального мира и, что особенно важно, сильные пережитки первобытно-общинного строя"(Авдиев В.И. Указ. соч. С.242). Эффект культурной изоляции порождался нетолько естественными границами, но и политическими причинами - постоянной угрозой нападений со стороны воинственных кочевников. Вспомним всвязи с этим наиболее яркий символ культурно-цивилизационной изоляции -Великую Китайскую стену. Наиболее существенным пережитком первобытности явилась традиция суверенного преклонения человека перед могуществом обожествленной природы и обожествленной земной властью, чрезвычайно медленное развитие личностного начала. Все это также способствовало становлению и длительному воспроизводству всех ранее названных самобытных характеристик организации цивилизаций восточного типа.
Влияние геополитических факторов. Как уже говорилось, большинство цивилизаций Востока сформировались в бассейнах больших рек. Этагеографическая особенность предполагает появление гигантских государственных образований. Именно таковыми, как мы знаем, являлись древниеЕгипет, Индия, Китай. Естественно, что управление и властный контроль надстоль обширными территориями и огромными по тем временам массами населения (налогообложение, подавление сепаратистской оппозиции центральной власти, а также многочисленных восстаний "низов") требоваликак исключительно централизованного аппарата власти, постоянного


35
совершенствования средств и механизмов усиления экономической, социальной, политико-правовой и духовно-идеологической зависимости подданных от этой власти, так и огромных податных поступлений в казну для содержания громоздкого государственного аппарата и войска, которое было жизненно необходимо и для надежной защиты весьма протяженных границ, и для захвата рабов и разграбления чужих территорий.
Итак, мы видим, что цивилизации восточного типа имели ряд схожих природно-климатических, геокультурных и геополитических условий становления и развития, которые и определили на многие столетия особые, соответствующие этим условиям черты их организации в сферах экономических, социальных, политических и духовно-идеологических общественных отношений.
В свою очередь, ориентация восточных обществ в основном на экстенсивное освоение природных богатств и человеческих ресурсов в сочетании с всеобъемлющей закрепощенностью подданных деспотической властью и религиозно-мифологическим сознанием предопределили циклический (т.е. воспроизводящий в различных формах стереотип цивилизационной организации) характер их эволюции. "В таком обществе развитие идет циклами, -справедливо отмечает в связи с этим отечественный исследователь Семенни-кова Л.И. - Его исторический путь можно изобразить графически в виде пружины, где каждый виток - это один цикл развития, шаг от одного витка к другому - поступательное движение...
Укрепление централизованной власти в борьбе против децентрализации, усиление государства.
Кризис власти, отступление перед центробежными силами,
Упадок власти, ослабление государства,
Социальная катастрофа: бунт народа, нашествие иноземцев, привлеченных слабостью государства и легкостью победы и т.п." (СеменниковаЛ.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. С. 53-52.). Самостоятельнопроиллюстрировать на конкретных исторических примерах правильностьтакой оценки можно на примере истории древних Китая, Египта и т.п. (см.Авдиев В.И. Указ. соч. С. 139-242, 507-536; Всеобщая история государства иправа. С.П-104).
IV. КАКОВЫ ПРЕДПОСЫЛКИ И СУЩНОСТЬ "ПРОГРЕССИВНОГО"-ИННОВАЦИОННОГО ТИПА ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ?
Этот тип цивилизационного развития в своих основных чертах сформировался в лоне греческой и римской цивилизаций и затем в новых формах получил дальнейшее развитие в западно-христианской цивилизации, к которой в настоящее время примыкают США, Канада, Австралия, Новая Зеландия и ряд других государств.



36
Не имея возможности подробно останавливаться на описании всех локальных цивилизаций данного типа, сосредоточим внимание читателя на особенностях становления и развития античного цивилизационного комплекса. Дело в том, что именно в этой культурно-цивилизационной зоне сложились наиболее зрелые предпосылки и формы прогрессивно-инновационной социальной эволюции. "Античность" в переводе с древнелатинского буквально означает "древность", "старина". В исторической науке под этим термином понимается цивилизация и культура Древней Греции и Древнего Рима. В становлении и развитии античности обычно выделяют следующие периоды: 1Х-У111 вв. до н.э. - этап распада родоплеменпого строя, возникновение цивилизации; У11-У вв. до н.э. - т.н. архаический период (оформление зрелого рабовладельческого государства); V IV вв. до н.э. - классический период (наивысший расцвет античной цивилизации); IV- сер. II в. до н.э. - упадок античности в рамках греческой цивилизации, начало доминирования Рима.
Есть еще две существенные причины для особого интереса к история античности. Древний Рим и, в первую очередь, Древняя Греция стали колыбелью, в которой зародились многие черты устройства общества, ставшие к концу XX века практически универсальными условиями прогресса, - открытая рыночная экономика, базирующаяся на частнособственнических отношениях; социальная сфера, отличающаяся большой свободой для граждан изменять свой социальный статус на основе личных, а не унаследованных заслуг; идея и механизм осуществления демократии; научно-рационалистический тип мировоззрения. И, наконец, античность стала своеобразным прототипом цивилизационного развития, на который ориентирована во многих отношениях социальная модернизация современной России.
При характеристике данного культурно-цивилизационного комплекса немного усложним задачу читателя, которому будут лишь представлены особые черты организации основных сфер жизни античного общества и описаны особенности природно-климатических, геокультурпых и геополитических условий его становления и эволюции. Установить же причинно-следственную зависимость между первым и вторым вы сможете самостоятельно, используя познания, полученные при изучении восточноциклического типа цивилизационного процесса.
В отличие от восточных деспотий, ориентированных на ценность жесткого длительно воспроизводящегося порядка, навязываемого обществу централизованной государственной властью, античный мир породил ориентацию на ценность свободы и прогресса, которые предполагают бесконечное разнообразие и изменение организации экономических, социальных, политических и духовно-идеологических отношений. Так, например, согласно мировоззрению древних греков, "цивилизация представляет совокупность изобретений и открытий, имеющих целью защитить человеческую жизнь, сделать
37
ее менее зависимой от сил природы, укрепить ее в мире физическим путем познания его законов - губительных для человека невежественного на низших ступенях развития, но по мере их изучения становящихся орудием наступления на этот мир. Однако помимо защиты жизни цивилизация призвана еще ее украсить, увеличить всеобщее благосостояние, умножить радость жизни в обществе, где более справедливые отношения медленно устанавливаются между людьми. Она должна привести к расцвету этой жизни в искусствах, которыми все люди наслаждаются сообща, должна развить гуманистическое служение человека в том реальном и одновременно воображаемом мире, каким является мир культуры, переделанный и по-иному осмысленный науками и искусствами и ставший, в свою очередь, неиссякаемым источником дальнейшего нового творчества"
Каковы же те особые формы организации общественной жизни, которые обеспечили доминирование и практическое воплощение ценностей свободы и прогресса? Отвечая на этот вопрос, мы постараемся выделить лишь самые характерные, типические черты античной цивилизации, оставляя "за скобками" описание процесса их исторического становления, а также бесконечного разнообразия форм проявления. Дабы компенсировать этот недостаток, читателю по ходу изложения будут даны указания на соответствующие источники и научные издания, с помощью которых он самостоятельно сможет найти всю необходимую информацию по затрагиваемым проблемам.
1.Особенности организации экономической сферы общественных отношений античной цивилизации. В этой сфере, как и в других, мы находим пол1гую противоположность Востоку. Так,Ф.А. Хайек, ссылаясь на исследования своих предшественников, констатирует: "греко-романский мир был по преимуществу, и прежде всего, миром частной собственности - будь то собственность на несколько акров земли или на огромные владения, как у римских сенаторов и императоров, - миром частной торговли и частных мастерских" Доминирование отношений частной собственности прежде всего означало признание законными: свободы индивидов или общественных групп преследовать свои особые цели в зависимости от имеющихся у них различных знаний и навыков; права контроля отдельными лицами над разнообразными средствами производства, а также права передачи этого контроля по наследству. "Предпосылка для существования такого рода собственности, свободы и порядка со времен древних греков и вплоть до наших дней - остается одной и той же: это право... в смысле совокупности абстрактных правил, позволяющих всякому индивиду в любое время удостовериться, кто правомочен распоряжаться той или иной конкретной вещью" (там же. С.55; подробнее см.: Хайек Ф.А. Указ.соч. С.53-68; Всеобщая история государства и права. С.52-53, 64-65, 89-104; Древние

38

цивилизации.М.,1989. С.311-312; Семенникова Л.И. Указ. соч. С.57-60; Хачатурян В.М. Указ. соч. С.50-55; Боннар А. Указ. соч. Т.1. 39-40, 141-160; Энциклопедический словарь юного историка.-М.: Педагогика-Пресс, 1993.С.159-161, 359-361).
2. Особенности организации социальной сферы общественных отношений. Важнейшим достижением античности в данной области считается прежде всего высокая социальная мобильность, обеспеченная широкими возможностями для всех граждан (кроме рабов, иностранцев и женщин) изменять свой социальный статус. Это означало, что каждый свободный гражданин мог быть избран на любой пост в государстве-полисе, имел право свободно выбирать себе профессию. Так, лидер афинских демократов Перикл (490-429 гг. до н.э.) призывал к тому, чтобы законы обеспечивали возможность всем гражданам приспособиться к занятиям самым разнообразным и добиться для себя независимого состояния. В период его правления был полностью отменен имущественный ценз, ограничивавший политические и гражданские права жителей Афин. Ярким подтверждением высокой степени общественной свободы, достигнутой в Древней Греции, является огромный слой людей свободных профессий - софистов (мудрецов - профессиональных учителей философии и красноречия), риторов (ораторов, учителей ораторского искусства), философов, математиков, драматургов, поэтов, архитекторов и т.п. При минимальной зависимости от государственной власти развивались торговля, ремесла, сельское хозяйство, семья.
Все это, в свою очередь, послужило предпосылкой для зарождения прототипа гражданского общества (в данном контексте общества, организованного помимо государства). Широкое распространение в античном мире получили общественные объединения - профессиональные, религиозные, общества социальной защиты и помощи в случае болезни, смерти родственников, обнищания. Сформировались также своеобразные клубы но интересам (литературные и философские общества).
Важной социальной новацией, зародившейся в античном мире, стала традиция цивилизованной состязательности, которая называлась агониспткой. Ее суть - придание благородной формы естественному стремлению людей к соревнованию, соперничеству и конкуренции, когда главной целью этого стремления считалось не уничтожение оппонента, а достижение наилучшего результата, наградой за который становились общественное признание и почет. Наиболее полно дух агонистики выражают благородные принципы олимпийского движения, зародившегося в Древней Греции еще в 776 г. до н.э. (подробнее см.: Запад и Восток. Традиции и современность:
Курс лекций для негуманитарных специальностей. М.: Об-во "Знание" Российской Федерации, 1993, С. 3-24; Хачатурян В.М. Указ. соч. С. 49-50, 53-55; Боннар А. Указ. соч. С.245-263).
39
Однако, подчеркивая выдающиеся достижения античной цивилизации в сфере социальных отношений, мы не должны забывать о том, что это общество рабовладельческое и что сами эти достижения во многом основаны на жесточайшей эксплуатации и полнейшем бесправии огромной части населения.
3. Особенности организации политической сферы общественных отношений. В античности впервые в истории зародилась и получила практическое воплощение идея народного суверенитета, т.е. признание свободных граждан (народа) верховным источником и субъектом публичной (политической) власти. Само слово "демократия" - греческого происхождения и буквально означает "власть народа".
Там же, по сути дела, возникли основы концепции либерального устройства общественной системы, базирующейся на двух главных принципах:
необходимости равенства общественных условий для реализации неравных возможностей людей и необходимости равенства всех граждан перед законом. Народовластие гарантировалось с помощью механизма выборов всех властных органов и их регулярной сменяемости. По словам упомянутого афинского стратега Перикла, "законы должны гарантировать равную справедливость в частных делах всем... Мы повинуемся законам, - утверждал он, - а из них в особенности тем, которые существуют на пользу обиженным".
Средоточием всех этих демократических традиций был полис - город-государство и прилегающие к нему территории. Его жители - граждане - участвовали в народных собраниях, в судах, в принятии решений государственной важности.
Однако полная совокупность этих демократических достижений реализовывалась постепенно, в ходе напряженной общественной борьбы против привилегий родовой знати и единоличной диктатуры правителей-тиранов. Кроме того, в рамках античной цивилизации наряду с афинской демократией существовали и антидемократические города-государства. Наиболее ярким примером последних служит Спартанское государство, где абсолютная власть принадлежала узкому кругу рабовладельческой аристократии
4. Особенности духовно-идеологической сферы общественных отношений. Как у всех народов в период древности, у греко-римлян господствовало религиозно-мифологическое мировоззрение. Но в отличие от восточного человека, трепетавшего перед своими богами, демос Греции и Рима проявлял Любознательность и даже дерзость в отношениях с высшими существами. Достаточно вспомнить сюжеты "Илиады" Гомера и более позднего
40
эпического произведения "Одиссея", где люди не только подчиняются божественной воле, но и сотрудничают и даже вступают в состязание с высшими силами Даже религиозная мифология была по-своему рационализирована (т.е. логически осмыслена и систематизирована). Так, философом и поэтом Гесиодом еще в VII в. до н.э. разработана так называемая "Теогония" - родословная богов, где рационалистически систематизирована древнегреческая мифология, представленная автором как "красивая ложь". В рамках античной ментальности боги - это просто бессмертные люди, одаренные огромной силой и красотой. Почти все они приставлены к определенному делу. Их главная задача - не только карать людей за грехи, сколько учить их полезным практическим делам: земледелию, кузнечному и ткацкому делу, судостроению и мореплаванию, гимнастике и искусству, т.е. всему тому, что усиливает господство человека над самим собой и окружающим миром. Более того, идеальные абсолютные качества богов представлялись достижимыми и для людей - героических личностей. Вспомним в связи с этим хотя бы известные предания о подвигах Геракла, а также уверенность многих в том, что их родословная имеет божественное происхождение (Платон)
Другой существенной особенностью духовной жизни античного мира является традиция мировоззренческого плюрализма, т.е. свободы разномыслия. В соответствии с ней главным признаком интеллектуального превосходства считалась способность обосновать, основательно аргументировать свою позицию. Известен древнегреческий афоризм: "То, что доказано, нельзя запретить или отменить. Это можно только опровергнуть, разрушая доказательства противника и выдвигая противоположные аргументы." Не случайно многие выдающиеся философские произведения античности были созданы в форме диалогов.
Все это создало благоприятную обстановку для зарождения и бурного развития научного знания и образования. Об огромном влиянии духовно-идеологического наследия античной цивилизации на развитие мировой культуры говорит хотя бы тот факт, что названия большинства классических наук и школьных дисциплин имеют греческое происхождение (литература, математика, геометрия, философия, история и т.д.)
Итак, мы видим, что все сферы общественных отношений в период расцвета античной цивилизации так или иначе были ориентированы на ценности свободы и прогресса. "Отправной точкой всей греческой
41
цивилизации, - отмечает в связи с этим А. Боннар, - является человек. Она исходит из его потребностей, она имеет в виду его пользу и прогресс "
В заключение данной темы нам остается дать краткую характеристику самобытности объективных условий (геокультурных, природноклиматических, геополитических и событийно-исторических), которые обусловили столь прогрессивный тип организации античного общества.
1.Геокультурные факторы. В отличие от Востока античность нельзя считать автохтонным цивилизационным комплексом, т.к. последний сформировался на базе довольно развитой по тем временам Крито-Микенской цивилизации, существовавшей на рубеже 3-2 тысячелетия до н.э. на острове Крит и в г. Микены. Критская цивилизация погибла в результате сильнейшего землетрясения, а Микенская - в результате нашествия варваров с севера Балкан. О высоком уровне цивилизованности этих обществ говорит выдержка из законодательства, действовавшего на Крите: "Свобода - высшее благо для государства. Ведь только одна свобода делает блага собственностью тех, кто приобрел их, тогда как блага, приобретенные в рабстве, принадлежат правителям, а не управляемым"
Развитие торговли и флота способствовало интенсивному общению греков со многими инокультурными комплексами, формированию космополитического сознания, изучению и применению положительного опыта других народов. Так,большую часть исторической информации о культуре и общественной организации древних славян мы получаем до сих пор "из рук" греко-римских путешественников, историков и писателей.
Само островное положение государств-полисов античности предполагало широкое разнообразие культур и общественных порядков внутри античной цивилизации, а также продуктивной конкуренции между ними.
Другой важной чертой в этой сфере можно считать широкую открытость античности для культурных контактов с внешним миром. Это прежде всего относится к Древнему Риму, включившему в свою империю огромное количество народов. "Все, что не противостояло римскому мировосприятию. включалось в римскую культуру: сначала этруски (неведомого происхождения народ, живший на севере Италии), потом Греция, потом Восток"
2. Природно-климатические и географические факторы. Античная цивилизация сложилась на балканском полуострове, а также на островах бассейна Черного и Средиземного морей. Этот регион отличался благоприятным климатом и достаточно плодородными почвами, что позволяло вести продуктивное сельское хозяйство в рамках небольших и автономных общин, вплоть до односемейных.
42
Античность, будучи совокупностью островных государств, располагала множеством удобных морских путей, которые способствовали интенсивной торговле и коммуникации как внутри страны, так и за ее пределами. Говоря об уникальных природно-климатических условиях античного мира, Ф.А. Хайек подчеркивает: "Основы собственно современной цивилизации были заложены в античном Средиземноморье. Здесь оказались возможными торговые связи между достаточно отдаленными друг от друга регионами; и
общины, позволявшие своим членам свободно применять их индивидуальные знания, получали преимущества перед общинами, где деятельность каждого из членов определялась тем, что знали все живущие в этой местности, или знаниями правителя" (указ. соч. С. 53). Своеобразную картину влияния природной среды на образ жизни и мировосприятие древних греков дает И.В. Колесникова: "Ни пустынь, ни степей, ничего бескрайнего, кроме голубого спокойного неба. Земля, в которую врезается море. А на море столько островов, что нигде не теряешь из виду сушу... Ничего безбрежного, расплывающегося. Вероятно, поэтому грек не ощущал себя потерянным в окружающем мире, как египтянин в ровной желтизне песков или скиф в зеленой степи. Куда бы он ни устремлял свой взор, мир представлялся ему стройно разбитым по каким-то естественным граням. И в этом мире он сразу находил себе место - место хозяина, дарованное ему богами"
3. Геополитические факторы. Древняя Греция представляла собой совокупность множества небольших государств (в среднем 2 тыс. человек населения), число которых доходило до 200. Это имело два важнейших следствия: существовала естественная трудность для жесткого централизованного контроля за обществом в духе восточных деспотий; создавались естественные преграды для внешней интервенции. По оценке Ф.А. Хайека, "цивилизация может распространяться, но, вероятно, не может сильно продвигаться вперед при правлении, отбирающем у граждан и берущем на себя руководство повседневными делами. Пожалуй, еще ни одна развитая цивилизация не добивалась успехов без правительства, видящего главную цель в попечениях о частной собственности, тогда как "сильное" правительство вновь и вновь тормозило рост и процветание того, чему помогали эти попечения. Правительства, способные защитить индивидов от насилия своих же сограждан, делают возможным развитие все более сложного порядка, основанного на спонтанном и добровольном сотрудничестве"
4. Историко-событийные факторы. В результате стечения целого ряда обстоятельств греко-римляне оказались пионерами прогрессивного типа ни вилизационного развития, что позволило им не иметь длительное время достойных конкурентов, а следовательно, относительно мирные условия существования, смягчило остроту социальных конфликтов, привело к доминированию отношений сотрудничества над отношениями противоборства. Это. и
43
частности, подтверждается тем, что бог войны Арес не пользовался симпатиями людей и самая уважаемая богиня Афина относилась с презрением к этому солдафону.
Несомненно, выделенные нами самобытные черты циклического и прогрессивного типа цивилизационного развития, а также комплекс факторов, их обусловивших, страдают некоторым схематизмом и далеко не отражают бесконечного разнообразия конкретно-исторических форм социальной эволюции. И все же они дают методологические и логические основания для упорядочения этого бесконечного разнообразия, для понимания и объяснения фундаментальных тенденций как мировой, так и локальной истории.

ТЕМА 3. СПЕЦИФИКА РОССИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ: ГЕНЕЗИС И ВОСПРОИЗВОДСТВО (IХ-ХVIIВВ.)
Сложный, противоречивый и многогранный мир (духовный и материальный), созданный человеком, постоянно претерпевает изменения, в ходе которых вырисовывается логика исторического процесса . Взлет человеческого духа выводит в лидеры то одни, то другие страны. Исчерпавшие свой потенциал технологические системы и экономические формы не в состоянии удовлетворить растущие потребности человека. Правящая элита предпринимает попытки разрешить противоречия за счет внешних источников и этим только углубляет кризис. Античная цивилизация приходит в упадок в середине V века н.э. Мир варва-
44
ров на обломках древней цивилизации создает свою. Эту цивилизацию обычно называют средневековой. Ее генезис, развитие и упадок занимают почти 12 столетий. Основные черты западноевропейской и североамериканской цивилизаций складывались именно в это время. В политической сфере средневековой эпохи формируется современный тип демократии. Возникают выборные представительные учреждения - парламенты, во многих европейских городах складывается самоуправление в виде городских советов, сельские дела решались крестьянскими общинами. Римское право стало основой для законов феодальных государств, оно же легло в основу буржуазного права. Суд присяжных начинает функционировать в средние века.
В средневековье получили развитие мировые религии, которые повлияли на формирование современной морали. К концу средневековья развиваются свободомыслие, светская культура, возникает понятие свободы личности. Открываются университеты и школы разных типов, развивается наука, формируются языки многих народов: французский, английский, испанский, итальянский,немецкий.
Российская цивилизация за этот период дважды меняет свое лицо. Киевское государство сближает Русь с европейскими народами, в период Московского государства формируются важнейшие самобытные черты российской цивилизации, которые определили специфический (по сравнению с Западной Европой) путь исторического развития России.
Они сформировали такой цивилизационный стереотип социального порядка, который не создает объективных предпосылок для быстрой и эффективной либерально-демократической модернизации современной России.
Задача данной темы - показать, каким образом в недрах феодальной эпохи зарождаются объективные предпосылки для последующей либерально-демократической модернизации индустриального периода в странах Западной Европы и Северной Америки; определить, какие факторы способствовали формированию цивилизационной модели восточно-деспотического типа в России, причины этого своеобразия и его последствия.
45
/. ГЛАВНЫЕ ЧЕРТЫ КЛАССИЧЕСКОГО ФЕОДАЛИЗМА, СЛОЖИВШИЕСЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ В ОСНОВНЫХ СФЕРАХ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ
Выло бы не совсем правильно отождествлять средние века с феодализмом, т.к. в этот период сосуществовали различные общественно-экономические уклады: патриархальный, рабовладельческий и в более поздний период - капиталистический В Скандинавии и Византии длительное время феодальный способ производства не являлся господствующим, тогда как в некоторых странах он сохранялся столетия спустя после средневековой эпохи. В Х-Х1 вв. в большинстве стран Западной Европы сложился феодализм:
крупное помещичье землевладение и мелкое крестьянское землепользование с прикреплением крестьянина к его наделу, натуральное хозяйство с низкой рутинной сельскохозяйственной и ремесленной техникой. Феодализм стал господствующим способом производства в европейском обществе. Новый способ производства обеспечивал экономическое развитие стран Европы, постепенное расширение производства. Но все-таки пять столетий потребовалось для того, чтобы варварская Европа освоила трехполье. Урожайность в среднем была чрезвычайно низкой. Неурожаи, голод, эпидемии были частыми явлениями в Европе Х-Х1 вь. Натуральное хозяйство приводило к хозяйственной замкнутости. Уровень материальной жизни был очень низок
Что является главной отличительной чертой феодализма? Политическая раздробленность, феодальная иерархия или соединение политической власти с землевладением? С точки зрения формационного подхода - это второстепенные признаки, а сущность феодализма заключается в определенном уровне развития производительных сил общества. Так или иначе, поземельные отношения определяли этот этап развития. Крупная земельная собственность сочеталась с мелким крестьянским землепользованием. В отличие от античного раба крестьянин был наделен землей и являлся собственником орудий труда. В таких условиях без личного принуждения невозможно было заставить крестьянина, наделенного землей, работать на помещика.
Формы экономического принуждения разные: личная и поземельная зависимость, правовая зависимость, сословное неполноправие. Свою специфику приобретают социальная структура, политическое и правовое устройство, идеология (История средних веков: В 2-х т. Т.1. М.,1990. С.9). Специфической особенностью в области права являлся условный характер феодальной земельной собственности на землю, разделение права на нее между несколькими феодалами. Феод - феодальная земельная собственность - наследовался с условием обязательной военной или другой службы по отношению к вышестоящему сеньору, который юридически также считался собственником этой земли. Так оформлялась иерархическая структура вассально-ленных

46
связей. Такая система зависимости позволяла организовать военную службу. эксплуатацию крестьян, обеспечить социальную стабильность. Феодальная вотчина выступала как организация, где взималась феодальная рента. Но иногда, в раннем и позднем средневековье, эту роль выполняло государство через налоги. Феодальная рента имела три формы: отработочная (барщина), продуктовая (натуральный оброк), денежная (денежный оброк). В первый период феодализма преобладала отработочная или продуктовая рента. Во второй период наряду с существующими получает распространение денежная рента. Это связано с ростом городов и развитием товарно-денежных отношений. Барщинная система постепенно исчезает, феодалу становится выгоднее отдавать в пользование крестьянам свою землю и жить за счет натурального и денежного оброка. В позднем средневековье наряду с феодальной денежной рентой появляется капиталистическая земельная рента. Уже в первой половине средневековья повышение производительности труда в сельском хозяйстве, развитие торговли создают предпосылки для отделения ремесла от земледелия. На этой основе во второй период стали развиваться города как центры ремесла и торговли, в недрах феодализма начали формироваться капиталистические отношения.
Феодальное государство также не было одинаковым на всем протяжении средневековой истории. В раннефеодальный период государство существовало в форме крупных образований, отличающихся непрочностью (империя Кама Великого). Здесь король был первым среди равных. В Х-Х11 вв. в период феодальной раздробленности государство выступает в форме мелких политических образований, почти независимых от слабой королевской власти. В период централизации (ХIII-ХV вв.) государство принимает форму сословно-представительной монархии. В позднее средневековье государство принимает форму абсолютной монархии. Процесс централизации способствовал созданию национальных государств, укреплял экономическое и куль турное 1-динство европейских стран, а потому имел прогрессивное значение. Этот прзцесс сопровождался ростом государственных налогов, аппарата насилия и его злоупотреблений, усиливающимся давлением на общество
Феодальное право закрепляло монополию земельной собственности феодалов, их права на личность крестьян. На протяжении всего средневековья большую роль в укреплении государства, в формировании новых ценностей играла христианская церковь. Римско-католическая ее ветвь имела свою политическую организацию - папство, сформированную в У1-УП вв. Папы превращались в независимых государей Средней Италии. Первым папой, который совмещал церковную и светскую власть, был папа Григорий 1. В середине VIII в. при помощи франкских королей оформляется папское церковное государство. Образование монастырей и упадок прежних очагов культуры явились фактором деурбанизации религии и культуры. Христианская
47
церковь в средневековье оказывала влияние на всю духовную жизнь общества. Она содействовала развитию письменности, архитектуры, литературы, изобразительного искусства. Христианская религия, пришедшая на смену языческой, стала объединяющим фактором в жизни европейских народов в первый период феодального развития.

II.ФАКТОРЫ ЗАРОЖДЕНИЯ ОБЪЕКТИВНЫХ ПРЕДПОСЫЛОК ЛИБЕРАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО И СЕВЕРОАМЕРИКАНСКОГО КУЛЬ ТУРНО-ЦИВИЛИЗАЦИОНПЫХ КОМПЛЕКСОВ В ПЕРИОД СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
С середины XVI века зарождаются признаки кризиса феодальной цивилизации, появляются черты переходного периода к раннебуржуазной цивилизации. Кризис проявился в ослаблении экономики. Бюджета западноевропейских стран сократились в несколько раз. С середины XV века (по Ф. Броделю) начинается подъем в экономике и культуре в двух регионах Европы - Италии периода Ренессанса и в Северной Европе (Антверпен).
Великие географические открытия и опасность, исходившая от Турции в Средиземноморье, способствовали перемещению части торговых путей в Атлантику, Северное и Балтийское моря. Это послужило возвышению Португалии, а затем и Испании. Центром экономического и торгового развития становится в XVI веке Антверпен, а затем Генуя, Амстердам, а к конь. у ХVII в. - Лондон. Особенно большую роль в XVI в. стали играть Нидерланд л. Индийские пряности доставлялись в Лиссабон, затем шли в Антверпен и уже оттуда расходились по всей Европе. Антверпенская биржа была крупггйшей в Европе, здесь совершались кредитные и оптово-торговые сделки нг крупные суммы. В Антверпене находились конторы, принадлежавшие купцам из стран Европы и Азии. Но с конца XVI века у Антверпена появляется серьезный соперник - Амстердам, другим соперником становится Лондон, расцвет которого приходится на ХVII-ХVIII вв. Крупнейшим последствием географических открытий стала революция цен Приток в Европу золота и серебра из Америки в конце XVI в. был громадным. За столетие количество серебра в Европе возросло в три с лишним раза (на 206%), количество золота - в два с лишним (на 117%). В результате удешевления золотых и серебряных денег цены на то пары возросли. Рост цен в Европе происходил неравномерно. Раньше всех подскочили цены в Испании (к середине XVI в. они удвоились). К концу столетия они превышали цены начала XVI века в четыре-пять раз. В других странах Европы цены поднимались медленнее и лишь во второй половине XVI века. Выигрыш от революции цен получила торгово-промышленная
48
буржуазия, а также землевладельцы и зажиточные крестьяне. Понизилась сумма доходов землевладельцев-феодалов, которые сдавали землю в аренду на основе денежной ренты. Реальная плата наемных рабочих сильно понизилась. Революция цен стала новым фактором первоначального накопления капитала. Непосредственным результатом географических открытий было начало формирования колониальной системы. Сначала испанцы и португальцы, затем англичане, французы захватили колониальные владения но всех частях света. Природные богатства колониальных стран расхищалнсь. Жители колоний вымирали в результате грабежа и насилий колонизаторов. В результате в Европе накапливались гигантские капиталы и создавалась крупная промышленность. Колонии послужили причиной громадных европейских войн конца средневековья и начала нового времени: англо-испанские, испано-голландские, англо-французские.
В этот же период начинается борьба за политическую власть. Свои позиции укрепляет торговая и банковская буржуазия. Эти процессы наиболее ярко проявляются в нидерландской и английской буржуазных революциях. Важными вехами этого периода стали итальянское Возрождение, Великая научная революция и Реформация в Германии. В первой половине XVI века давление религиозной харизмы на общественное сознание и развитие уже сдерживало процесс становления прогрессивного типа общества
. В ходе войн и массовых разрушительных движений удалось ограничить роль церкви и духовенства. Реформация породила новое направление в христианстве, которое стало духовной основой западной цивилизации: протестантизм. От католичества отошла значительная часть населения Европы: Англия, Шотландия, Дания, Швеция, Норвегия, Голландия, Финляндия,
Швейцария, часть Германии и др. В самом католичестве произошли существенные изменения. Зародившись в Германии в первой половине XVI века, реформация была вызвана недовольством немецкого общества феодально -крепостническим строем, засильем церковников во всех сторонах жизни людей. Движение возглавил Мартин Лютер, который провозгласил, ч то церковь и духовенство не являются посредниками между Богом и человеком. Основное положение Лютера: человек достигает спасения не через церковь и ее обряды, а с помощью веры, даруемой непосредственно Богу. Религиозная обрядность упростилась. Именно это направление в христианстве считается системой духовных ценностей, наиболее адекватной западному образу жизни. Протестантизм дал духовную санкцию на прибыль как цель экономической деятельности человека. Католичество, римские папы вели борьбу с прибылью, опираясь на библейские каноны. Древнее библейское имущественное право не содержало понятия “собственность”, имеющиеся в текстах схожие термины означали, как правило, “имущество”. Это право запрещало ростовщичество. Протестантизм доказывал, что, стремясь к богаству,
49
можно служить Богу христианскому, поскольку богатый человек тратит свои средства не только на себя, но и на общество.
Начало промышленной революции связано с господством мануфактур, освоением каменного угля, развитием горной и металлургической промышленности. Капиталистическое производство длительное время развивалось в рамках феодального общества, частично вытесняя характерные для него формы хозяйства, которые еще долго давали основную часть общественной продукции.
Капитализм мог одержать полную победу только с созданием технической базы для крупной промышленности. Позднее средневековье и было временем научных и технических открытий. Технический прогресс наблюдается в текстильном производстве, где изменилась техника прядения, ткачества, сукноваляния. Появились новые виды сырья: шелк из Византии и Италии. Центрами шелкоткацкого производства стали Франция, Испания, Германия. Большое распространение получили различные механические приспособления, примитивные двигатели в металлургии, металлообработке, кораблестроении, строительстве, горном деле, средствах передвижения, морском транспорте. Прогресс техники ощущался и в сельском хозяйстве. Переход к трехполью и многополью приводит к повышению урожайности сельскохозяйственных культур.
XVI век стал временем демографического и хозяйственного подъема, выросла международная торговля, условия жизни европейского населения улучшились.
Эпоху позднего средневековья иногда называют переходным периодом к индустриальной цивилизации. Этот период ознаменовался взлетом духовный жизни, особенно ярко проявившейся в итальянском Возрождении (XIV-XVI вв.). Складывается особый тип культуры, впитавший в себя ценности античной эпохи. Средневековый аскетизм и схоластика уступают место гуманистическим идеям. Эта эпоха имела громадное значение в становлении западноевропейской цивилизации. Античные ценности стали первоначальным духовным материалом, который значительно сократил время на разработку и освоение демократических механизмов культуры. Становление современной европейской цивилизации было облегчено усвоением опыта античности. Идейной основой культуры Возрождения являются философия и эстетика гуманизма, которые возникают на итальянской почве. Главным наследием античности в области философии оставались системы Платона и Аристотеля с господствующими взглядами материализма в виде натурфилософии. По своему значению Возрождение можно сравнить с интеллектуальной революцией У1-1У вв. до н.э. в Древней Греции. Итальянский Ренессанс Делится на проторенессанс (к. Х111-Х1У), ранний (в литературе с XIV в., в изобразительном искусстве и архитектуре - XV в.), высокий (конец XV –

50
первая четверть XVI вв.) и поздний (XVI в.). В других странах Западной Европы Ренессанс развивался позднее. Гуманизм на первое место выдвинул:
Человека, который освобожден от религиозных догматов и способен к свободной творческой деятельности. Великая научная революция этого периода заложила основы современной науки. Николай Коперник совершил переворот в астрономии, его учение развивали Кеплер, Галилей, а затем и Ньютон. Основы инженерных знаний были заложены в работах Леонардо да Винчи. Свой вклад в философию внесли Э. Роттердамский, Т. Мор, Ф. Бекон, Т. Кампанелла, в медицину - Вазалий и Гарвей. Интеллектуальная революция завершилась формированием науки. Больших успехов достигли литература (Данте, Петрарка, Бокаччо, Сервантес), театральное искусство, живопись, скульптура, архитектура (Леонардо да Винчи, Рафаэль, Джорджоне, Тициан и др.). В античную эпоху научная мысль бьыа оторвана от практической жизни, тогда как в эпоху Возрождения она была связана с общетехнической революцией (Яковец Ю. История цивилизаций. М.1995. С.198).
Экономика этого периода характеризуется укреплением и расширением рынка, который охватил все материки. Постепенно черты капитализма проявляются в торговле, промышленности, сельском хозяйстве. Экономическая власть переходит от земельной аристократии и церкви к торговому, промышленному и финансовому капиталу. Начинает распространяться наемный труд. Именно в этот период завершается процесс формирования национальных рынков, тесно связанных с мировой торговлей.
В социально-политической жизни происходят разнообразные процессы. Идеи гуманизма усиливают борьбу за политическое равенство и устранение феодальной иерархии. Нидерландская и английская буржуазные революции усилили политическое влияние “третьего сословия”. Но на уровне государства власть принадлежала монарху и аристократии, усиливался абсолютизм., Опорой абсолютной монархии являлось дворянство. Из всех западноевропейских стран лишь во Франции абсолютизм принял наиболее законченную, классическую форму. Буржуазия не являлась настолько зрелой, чтобы захватить власть в свои руки, и долгое время вынуждена была мириться с абсолютизмом. Со своей стороны абсолютизм оказывал буржуазии в период первоначального накопления неоценимые услуги, содействуя накоплению капитала, строительству мануфактур, расширению торговли. Но уже в XVI в. в ряде стран Западной Европы буржуазия вступает в конфликт с феодально-абсолютистской властью. Некоторые черты раннебуржуазной революции проявляются в германской Реформации и Великой крестьянской войне начала XVI века. Восстание нидерландских провинций второй половины XVI в. было национально-буржуазной революцией против испанского абсолютизма. В результате его в Европе образовалось первое буржуазное государство -Голландская республика.
51
Характерньми чертами абсолютизма являются усиление произвола монархической власти, упразднение сословно-представительных учреждений, опора на армию, подчиненную королю; самые важные государственные дела решает узкий круг лиц, приближенных к монарху, он же, как правило, подчиняет себе и церковь, назначая кандидатов на высшие церковные должности. Особенностью английского абсолютизма было отсутствие постоянной армии. В этот период лишь Венеция сохранила республиканский строй, да английский парламент несколько ограничивал абсолютную власть.
Социальная нестабильность этого периода проявлялась в гражданских и религиозных войнах, народных восстаниях. Первоначальное накопление капитала за счет ограбления крестьянства и ремесленников, эксплуатация рабочих привели к Жакерии во Франции и крестьянской войне в Германии.
“Утверждение буржуазного строя основывалось на насилии, уничтожении целых народов и культур. Однако в целом эта жестокая эпоха была огромным шагом вперед в мировом прогрессе”. В эту эпоху закладываются основы современного мира, возникают проблемы, ждущие разрешения в конце XX столетия.
III. ЗАРОЖДЕНИЕ И СТАНОВЛЕНИЕ САМОБЫТНОСТИ РОССИЙСКОГО КУЛЬТУРЯО-ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО КОМПЛЕКСА В ФЕОДАЛЬНЫЙ ПЕРИОД
Черты классического феодализма - политическая раздробленность, частное право и натуральное хозяйство, основанное на несвободном труде, не всегда можно определить в таких странах, как Россия, Япония, Индия и некоторых других. Западноевропейский феодализм отличается не только политической раздробленностью, но и вассальными отношениями, условным характером землевладения. Киевское государство не прошло периода формирования централизованной власти . Здесь династии мелких и крупных князей обладали одинаковыми правами на королевский титул. Раздробление происходило на основе уменьшения уделов, а не на основе усиления отдельных территориальных владений. Западноевропейский вассалитет включал в себя взаимные обязательства между сеньором и вассалом. Сеньор предоставлял защиту и содержание, вассал - верность и службу. В России такой зависимости не существовало. Русский боярин не был обязан служить какому-либо определенному князю. Между ними не было никаких обязательств. Свобода, не опирающаяся на право, не смогла стать основой, формирующей свободное общество. Когда московские князья объединили Русь в единое государство, не осталось независимых князей, которьм могли бы служить бояре. Поэтому они вынуждены были служить московскому князю без всякого вознаграждения. Таким образом, в Западной Европе отношения вассалитета закладывали
52

правовую основу в отношения между государством и обществом, а в России - отношения беззакония.
В Западной Европе феод (собственность) являлся материальной основой феодализма. Он жаловался временно, в качестве вознаграждения за службу. Соединение феода с вассалитетом - западноевропейское явление. В России до XV века единственной формой землевладения являлась вотчина, которая не связывалась с несением службы. Таким образом, русский феодализм резко отличался от “классического” западноевропейского
Условное землевладение на Руси появилось в XV веке и не было феодальной чертой, т.к. было создано абсолютной монархией в борьбе с феодальными князьями. Все это способствовало тому, что Россия в политическом развитии обособилась от пути, по которому шла западноевропейская цивилизация. В Западной Европе феодализм способствовал укреплению власти монархов и созданию централизованных государств. В Англии, Франции, Испании, начиная с XIV века, феодализм стал основой, на которой формируется государство современного типа.
В России удельный князь был хозяином лишь в собственном поместье, и поэтому он стремился любыми путями увеличить его. Вотчинное мышление . стало основой авторитарности русских правителей, которые смотрели на русское государство как на вотчину. Отличительной чертой русской цивилизации является глубокая пропасть между властью и обществом, а также вотчинная манера правления. Все это усугубилось монголо-татарским игом, усилившим изоляцию князей от населения, укрепившим идею о беззаконности власти (1ам же. С.82). Ключевский и Карамзин не отмечают большого влияния монгольского нашествия на складывание русской цивилизации. Объединение русских земель в единое государство происходило методами, не характерными для Западной Европы.
Какие же факторы повлияли на процесс формирования российской государственности вотчинного типа, которая была далека от классического западноевропейского образца?
Многие дореволюционные исследователи исторического прошлого России влияние природной среды выделяют в качестве важного фактора, формировавшего экономическую, демографическую, социально-политическую специфику.
В период существования Римской империи славяне жили в Центральной Европе этнически однородной массой (Соловьев С.М. Сочинения в восемнадцати книгах. Книга 1. Т.1-2. С.49. М. 1993). К переселению их побудило вторжение гуннов в Европу в конце IV в. н.э. Массовый характер переселение принимает в VI веке под давлением другого азиатского племени - аваров В период с VI по Х в. н.э. выделяются три территориальные ветви славянзападные, южные и восточные. Скудность территории, на которой расселяются восточные славяне, предоставляет населению незначительную свобота
53

действий, побуждая существовать в условиях резко ограниченной возможности выбора (Пайпс Р. Указанное сочинение. С. 13). На новых землях славяне переходят к земледелию на землях, плохо пригодных для этого. Местные финские и тюркские племена занимались охотой, рыболовством, скотоводством, а земледелие было как вспомогательное занятие. Плохое качество почвы на севере, неравномерное распределение осадков, их несвоевременность приводили к тому, что один из трех урожаев был очень низким. Северное положение территорий, которые заняли Восточные славяне, определило краткость периода, пригодного для сельскохозяйственных работ (от четырех до шести месяцев в году), в Западной Европе - 8-10 месяцев. Суровый климат и долгая зима заставляют держать скот в закрытом помещении на два месяца дольше, чем на фермах Западной Европы. Это требовало дополнительных затрат на содержание при ограниченности ресурсов и не позволяло держать высокопородный скот. Вероятно, эти обстоятельства обусловили невозможность развития в лесной зоне мясо-молочного хозяйства. Минимальная же урожайность, которая дает возможность прокормить население, определяется коэффициентом урожайности 1:4. Увеличению урожайности в Западной Европе способствовал рост городов, чьи рынки побуждали западноевропейского крестьянина выращивать товарный хлеб, используя удобрения. В середине ХУЛ века развитые страны имели урожайность 1:10. Цивилизация начинается лишь тогда, когда посеянное зерно воспроизводит себя по меньшей мере пятикратно - 1:5 Этот минимум позволяет значительной части населения не производить продукты питания, а посвятить себя другим занятиям. При этом развиваются промышленность, торговля, политическая жизнь. В России в средневековую эпоху урожайность в среднем составляла 1:3, что позволяло населению прокормиться, но не давало излишков. Кроме природно-климатических факторов, являющихся причиной низкой производительности сельского хозяйства, можно отметить отсутствие рынков сбыта. Низкие урожаи, вызванные неблагоприятными природными условиями, порождали нищету, нищета приводила к низкой покупательской способности населения, что не способствовало, в свою очередь, подъему урожайности. Лишь вмешательство извне могло разорвать этот порочный круг. К' таким обстоятельствам можно отнести торговлю с другими странами или научно-технические новшества. В Западной Европе рост урожайности был непосредственно связан с ростом городов. В России города не играли значительной роли в развитии хозяйства, так как Россия находилась в стороне от больших торговых путей. Русские города быстро развивались там, где появлялась возможность вести внешнюю торговлю (Великий Новгород, Псков, Киев). В средневековых источниках Киевская Русь известна была как “страна городов” (1Х-Х1 вв.). Когда Восточное Средиземноморье оказалось закрытым для христианской торговли, через земли Восточных славян прошел путь “из варяг в г “еки”. Самые большие русские города были

54
образованы именно в это время. В XIII и XV веках Россия также принимает участие в международной торговле. Новгород и Псков становятся членами Ганзейского торгового союза. В XVI веке английские купцы проложили торговый путь в Россию через Северное море. В этот период растут города, расположенные по рекам, соединяющим Москву с Северным морем. Торговля России с внешним миром останавливается в XVII веке по двум причинам: у упал спрос на российские товары, под нажимом русского купечества правительство лишает иностранных купцов всех привилегий. Земля в России и для|н помещика, и для крестьянина всегда оставалась источником пропитания, а не средством обогащения. Поэтому средства в земледелие вкладывали минимальные, и земля не могла обеспечить приличное существование. Различные промыслы помогали получать дополнительные средства к существованию. Истощение почвы приводило к необходимости постоянного передвижения крестьян, что способствовало освоению новых территорий. До середины XVII века население России было относительно небольшим (9-10 млн. чел.) (там же. С.26). Демографический взрыв начался с 1750 г. За сто лет население России увеличилось в четыре раза. Чтобы прокормить такое население, требовалось постоянное освоение новых земель, т.е. развивался экстенсивный тип хозяйства. В XVII и XVIII веках российские переселенцы осваивают лесостепь, заселяют Сибирь.
Природные факторы оказали влияние и на социальный процесс. Скудные природные условия располагали к коллективному ведению хозяйства. Это, в свою очередь, повлияло на характер социальной организации деревни, на структуру крестьянской семьи. Основным типом ее становится “большая семья” (отец, мать, взрослые дети с женами и потомством). Все имущество находилось в коллективном владении. В большой семье легче было прокормиться. Племенная община древних славян, основанная на кровном родстве, со временем уступает место другому коллективу - поземельной общине, основанной на совместном владении землей. Земля делилась на участки с учетом качества почвы. Каждый двор получал на этих участках определенное количество полос. В общине происходили периодические переделы земли, чтобы обеспечить каждый двор достаточным количеством земли, необходимой для прокорма и уплаты налогов. Община совместно владела лугами, координировала полевые работы. Крестьянство держалось за общину, видя в ней основу выживания.
Природно-климатический фактор оказал влияние и на формирование политической жизни России. Скудость почвы, обособленность от великих, торговых путей, большая подвижность населения способствовали децентрализации. Однако этот же фактор столкнул славян с тюркскими племенами, населявшими степную зону. Потребность обосновываться на плодородных степных землях способствовала появлению военной организации. В XVI-XVII вв. русское население постоянно воевало со своими соседями па
55
южных и юго-восточных границах. Сложилась ситуация, когда хозяйственные нужды и внешнее положение требовали создания в России высокоэффективной военной и политической организации. Существовало несоответствие между возможностями страны и ее потребностями Это противоречие было разрешено путем формирования силового государства, которое создавалось не из общества, а рядом с ним, постепенно подминая его. Первоначально князю принадлежало личное поместье, где он был собственником людей и всего, что составляло имение. Со свободного населения за пределами княжества собиралась дань, но со временем личная власть князя распространилась и на вольное население. Порядки собственного поместья переносились московскими князьями, на все государство. Россия превратилась в вотчину великого князя в ХУЙХУП вв. Вотчинный тип власти характеризуется тем, что всеми ресурсами страны (людскими и материальными) распоряжается один человек или группа людей (бюрократов) Таким образом, предпосылки социально-политической и экономической специфики коренятся в той географической и природно-климатической среде, в которой вынуждены были существовать племена восточных славян, в IX создавшие первую форму цивилизационной общности - Киевскую Русь. Уже эта форма цивилизации несет в себе отличительные черты, и наряду с тем, что сближало Русь с западной цивилизацией - христианство, пришедшее из Византии, торговые и династические связи, проявлялась специфика, которая со временем приведет к гибели Киевского государства. Цивилизационная специфика определялась не только природными факторами, но и геополитической средой.
Первое древнерусское государство с центром в Киеве оформлялось в период, когда в Западной Европе формировались варварские королевства. Но цивилизационные формы политической, социальной и культурной организации имели здесь свои специфические особенности.
Достоверно установить, каким образом появляется и оформляется в IX веке первая форма цивилизации у восточных славян, очень трудно, т.к. письменные источники появляются несколькими веками позже и содержат сведения дней уже прошедших, имевших черты легенды
Ряд историков еще в ХУШ-Х1Х веках, пользуясь письменными источниками (Лавреньтьевским и Игнатьевским списками Повести временных лет и Новгородской первой летописью), выдвигают предположения о том, что Русское государство создано норманнами (скандинавскими викингами). В летописях говорится о призвании на княжение в Новгороде в 862 г. варяжских князей Рюрика, Синеуса и Трувора. Рюрику достается Новгород, Синеусу - Белоозеро, Трувору - Изборск. Многие российские историки считают,

56
что личности Синеуса и Трувора вымышлены, т.к. в древнешведском языке “синехус трувор” означает - “с домом и дружиной”.
Противники норманнской теории полагают - чтобы пригласить на княжение, надо иметь эту форму власти и у себя. Ранние государственные образования существовали уже у полян, где первым князем был основатель Киева - Кий. Известны государственные образования у древлян, дреговичей.
Процесс норманизации наблюдался и в Западной Европе, например, в Англии. Значительный интерес представляют работы зарубежных историков, посвященные России. Р.Пайпс утверждает, что первое государство восточных славян было продуктом заморской торговли между варварами и грека ми. Дело в том, что в докиевский период (У11-1Хвв.) восточные славяне жили племенными общинами и основным их занятием было подсечно-огиевое земледелие. Обработанная с помощью огня территория несколько лет давала хороший урожай. Когда она истощалась, поселенцы передвигались дальше. Такой тип хозяйства требовал постоянного движения. Это, в свою очередь, помогало освоению территории. Вокруг поселений ранних славян строились укрепления. Самой крупной территориальной и социальной общностью было племя. В летописях упоминается десяток племен, во главе которых стоял патриарх. На этом этапе не было ни государства, ни аппарата чиновников. Самыми близкими соседями славян на юге были хазары, представители тюркоязычного населения. Хазары селились в причерноморских степях и постепенно оседали на земле и занимались хлебопашеством и торговлей. Основной торговой артерией была Волга, которая находилась под их контролем до средней ее части. К концу VIII века хазары создают мощное государство - каганат. В это же время правящая верхушка хазар принимает иудаизм. В УШ-1Х вв. славяне, жившие в пограничных с хазарами областях, платили им дань, за что пользовались их защитой.
Приблизительно в IX веке волжской торговлей хазар заинтересовались варяги. Они жили первоначально в Скандинавии, а в IX веке расселяются по Центральной и Западной Европе. Первые варяжские колонии на русской земле появляются в районе Ладоги. Отсюда они ищут путь на юг к центрам левантийского богатства. Они обнаруживают сеть рек и волоков, которые соединяют Балтийское море с Черным через Волгу, и вступают в торговлю с
хазарами. Этот путь источники называют сарацинским путем. Но “путь из варяг в греки”, ведущий по Днепру к Черному морю и Царьграду, был для варягов важнейшим путем. Вооруженные купцы-варяги стали посредниками в торговле восточных славян с Византией. На большей части завоеванной Европы варяги оседают и властвуют. Но в русских землях со скудными земельными ресурсами варяги предпочли заниматься торговлей с иноземцами.;
По берегам рек, ведущим к Черному морю, они построили крепости. Из этих пунктов они собирали дань - меха, воск, рабов и увозили в Византию. В городах-крепостях, построенных варягами, жили вожди с дружинами и их
57
семьи. Вокруг таких поселений зачастую формировались пригороды, в которых селились ремесленники и торговцы из местных племен. Зачастую варягов и славян хоронили в одних курганах. Археологические данные показывают, что районами основных поселений варягов были:
1. Вдоль Рижского залива.
2. Ладога и Волхов.
3. Территория к востоку от Смоленска.
4. В верховьях Оки и Волги.
Самым крупным поселением варягов был Киев. Все поселения располагались на торговых путях. В своем эпосе варяги звали Россию “Гардарик” -страна городов. Киев был южным форпостом пути из варяг в греки, Новгород - северным. Наибольшие хлопоты доставлял путь от Киева до Черного моря, т.к. путь этот пересекал степь, населенную кочевниками. Киев имел значение и как место, куда стекалась дань, и как порт, из которого дань отправлялась в Царьград.
Главный из Рюриков правил в Киеве, а его сыновья и родственники с дружинами - в других городах. Р. Пайпс утверждает, что Киевское государство не представляло собой территориальную общность (как было во Франции и Англии). Это государство напоминало торговую компанию, созданную для получения выгоды, но вынужденную заняться административно - государственными делами на территории, где организация отсутствовала.
Варяжские представители со своими дружинами представляли особую касту. Селились обособленно от местного населения. В сопровождении дружины ездили в деревню за сбором дани, творили суд и расправу. И славяне, и варяги находились на стадии перехода от военной демократии к раннеклассовому обществу.
Князь Олег, родственник Рюрика, начал завоевание племен за пределами Новгорода. В 882 году он отправляется с дружиной к Киеву, где княжили Аскольд и Дир. По одним летописям - это норманны, освободившие землю полян от хазарской дани и захватившие Киев, по другим - потомки Кия. Хитростью выманив Аскольда и Дира из Киев, Олег убил их и захватил Киев. Объединение Киева и Новгорода под властью одного князя было важным этапом развития древнерусской государственности. С этого периода можно говорить о существовании древнерусского государства. Наследник Олега -Игорь продолжил политику объединения восточно-славянских племен. Вопрос о социально-политическом устройстве является достаточно спорным. Лишь в XI веке, считает Пайпс, в наиболее крупных городах Киевской Руси появляются вечевые собрания, с решениями которых считался князь. В Новгороде и Пскове вече получает законодательные полномочия. Но князья зачастую игнорировали народную волю. Киевские князья не имели четкого порядка наследования престола. В 1Х-Х вв. княжеским столом овладевали силой. Позднее были попытки упорядочить процесс престолонаследия.

58
В 1054 I. князь Ярослав разделил власть в основньгх городах Руси между своими сыновьями, старший сын получил Киев. Несмотря на это, раздоры между князьями продолжаются. В XIX веке некоторые ученые считали, что раннее русское государство находилось в доправительственной стадии - царство принадлежало всей династии. Очередность власти над Киевом передавалась по старшинству. Некоторые современные исследователи считают, что старшинство велось по боковой линии от брата к брату. Но и такой порядок редко соблюдался - брат убивал брата, усобицы не прекращались. Как считает Р.Пайпс, усобицы такого рода разрушили империю Чингисхана. В Киевской Руси не было различия между частным и публичным правом. И отсутствие права первородства показывало это. Варяги смотрели на Русь, как на свою общую собственность, а не отдельного члена семьи.
Норманны, покоряя силой земли Центральной, Восточной и Западной Европы, ассимилировались, воспринимали культуру покоренных народов. Считается, что в Киеве варяги ославянились к XI веку, т.е. примерно тогда же, когда во Франции из норманнов происходят галлы. Этот процесс завершается принятием ими православия, церковно-славянского языка. Другой фактор, способствовавший ассимиляции, это браки со славянками, служба славянских воинов в варяжских дружинах. Еще в Х веке в договорах между Русью и Византией господствуют скандинавские имена, которые носили киевские князья, но уже в XII веке эти имена принимают славянскую форму. Слово “Русь” в Византии и арабских источниках 1Х-Х вв. относилось к людям скандинавского происхождения. Но в результате родственного и этнического процесса этим именем стали называться земли славян и ее народ. Та-;
кой же процесс происходит в ряде стран Западной Европы. Так, франкигерманцы дали свое имя завоеванной ими Галлии и ее населению. Варяги дали восточным славянам то, что сделало их впоследствии общей нацией, - основы политической организации, национальное имя и общую религию. Однако есть различия в формировании государственной Англии после норманнского завоевания и восточнославянских территорий.
В Англии земля плодородна и представляет ценность, поэтому она делится между норманнской аристократией, которая оседает там. В России же земля для норманнов не представляла интереса, и главную роль они отводили сбору дани. Отсюда значение Руси они оценивали не из интересов самого народа, а со стороны. Поэтому в политическом образовании Киевской Руси отсутствовало единство между правителями и народом.
Феодальное землевладение в Древней Руси возникает лишь в XII веке, появлением феодальной вотчины. Сбор дани во время полюдья некоторые ученые рассматривают не как вид феодальной ренты, а как военную контрибуцию, наложенную на покоренные племена, а следовательно, не считают древнерусское государство феодальным. Среди непосредственных производителей материальных благ преобладали свободные общинники. Но все же
59
различные гипотезы объединяются тем, что тенденции развития Древней Руси связаны с феодализмом.
До середины Х века господствующей религией оставалось язычество. русь окружали страны, где господствовал феодальный строй и монотеистические религии. Князь Владимир попытался сначала реформировать язычество. Но вопрос о принятии новой религии, лучше приспособленной к национальному и государственному объединению, не был снят с повестки дня. В 988 г. христианство стало официально признанной религией. Однако далеко не сразу христианство вошло в духовную жизнь славян. Даже в XII веке языческие культы сосуществуют с христианством,
Древнерусское государство в XI веке имело политические, экономические и культурные отношения со многими народами Европы и Азии. Но всетаки Киевская Русь оказалась непрочным политическим формированием. Оно распалось в XII веке, его падению способствовали как внутренние, так и внешние причины. К внутренним можно отнести неспособность правящей династии установить порядок престолонаследия. Передача Киевского престола “по старшинству”, а затем в бессрочное владение сыновьям превращала его в собственность и не давала возможности воспринимать Русь как единое целое. Это положило начало центробежному процессу, который усугубился внешними событиями. Святослав, разрушивший столицу хазарского каганата, открыл дорогу в киевские земли печенегам, а затем половцам. В середине XII века русские князья перестали чеканить монету, происходит хозяйственное раздробление страны.
К XIII веку исчезли особые обстоятельства, которые привели восточных славян под единое правление. Страна раздробилась на замкнутые и суверенные княжества. Но, как и прежде, продолжала управляться членами одной династии, исповедовать одну религию. Эти тенденции со временем стали объединяющим фактором в формировании новой цивилизационной структуры - Московского государства.
Геополитический фактор оказывал свое воздействие и в период феодальной раздробленности. Православная вера отделила Русь от католических и мусульманских соседей. Но под воздействием монголо-татарского ига формируется особый вид политической власти, особый тип отношений между государством и подданными. Отношения эти определяют всю дальнейшую специфику российской цивилизации. Пропасть между князьями, находившимися у власти, и населением увеличивалась. Ни один русский князь не мог получить власть без грамоты (ярлыка) от монгольского хана. Условием княжения стало поведение, противоречащее народным интересам Вместе с войском хана князья подавляли народные выступления. Формировалось убеждение, что власть по своей природе беззаконна. За полтора столетия таких отношений народ привыкает к
60
мысли, что государству надо подчиняться, потому что за ним сила. Государство может брать у общества все, ничего не давая взамен.
Существенным, но до сих пор спорным остается вопрос о том, было ли Московское государство преемником Киевской Руси. Многие ученые склоняются к тому, чтобы признать такую преемственность. Но В. Ключевский, П. Милюков считали, что московский тип цивилизации - это самостоятельное политическое образование. Истоки формирования этих государств различны . Киевская Русь сформировалась на основе уже существовавших поселений, князья (политическая власть) пришли позже, и цели у них были отличные от целей московских князей, иным было и отношение к земле. Киевские князья имели право налагать дань, это было их привилегией. Земли между Волгой и Окой были колонизированы по инициативе князей, которые заинтересованы были в привлечении сюда населения. Переселенцы освобождались от налогов и обеспечивались защитой князя от набегов кочевников. И земли, и людей, живущих на них, князья считали своей собственностью. Собственность в феодальной России обозначалась словом “вотчина”, что включало в себя понятия земельной собственности, людей и власти, которая давала возможность брать дань, а следовательно, была материальной. Русское обычное право не знало права первородства. Наследство делилось в равных долях между лицами мужского пола. Удел, который князь получал от отца, становился его вотчиной, которая также дробилась после его смерти. Такое дробление продолжалось с середины XII до середины XV вв. Князь привлекал на свои земли богатых военно-служилых людей, монастыри, крестьян. “Черная земля”, которая принадлежала крестьянам, а иногда городам, подлежала обложению податью.
Движение за национальное объединение начинается на русских землях в начале XIV века, т.е. тогда же, когда и в Западной Европе, но процесс этошел замедленно и имел свои особенности. Новое цивилизационное возрождение начинается в бедных северо-восточных землях, так как богатые западные территории оказались к тому времени под властью Литвы. Постепенно московским князьям удалось изолировать своих соперников и стать посред
пиками между Ордой и русскими землями. Особенно же возросло значение Москвы после перенесения митрополичьего престола в Москву в 1328 г. Москва стала центром православия. Московские князья при делении вотчины стали оказывать предпочтение старшему сыну, чья доля в наследстве неуклонно увеличивалась. К XVI веку младшие сыновья имели лишь уделы в пожизненном владении. Московская администрация сохранила черты политической системы управления, которая переросла в государственную лишь при Петре I, в начале XVIII века, тогда как на Западе этот процесс завершился к XVI веку. Московский князь обращался с царством как со своим поместьем Становлению Московской Руси суверенным государством способствовали
61
два обстоятельства: распад Золотой Орды и крушение Византийской империи. Именно со второй половины XV века московские князья величают себя царским титулом. Создание национального государства и становление империи в России происходили одновременно, тогда как на Западе эти процессы разделены. На завоеванных территориях проводились массовые конфискации. Для того чтобы сохранить национальное единство и ослабить бояр, московские князья создают класс служилых людей - зависимых от государя. Они не имели вотчины, как бояре. Поместье юридически являлось царской собственностью, потомки могли владеть им лишь неся службу царю. Начиная с Ивана Ш,уже и вотчинники обязаны были служить царю, хотя земли вотчины еще наследовались и их можно было продать. На завоеванных землях вотчины конфисковывались или становились поместьями. Для всех землевладельцев вводилась обязательная служба. Этот факт свидетельствовал об упразднении частной собственности на землю, которая в России была основным источником богатства. Власть фактически экспроприировала общество. Самодержавная власть сочеталась с полным контролем над ресурсами страны. Процесс экспроприации был завершен уничтожением боярства, владевшего крупными вотчинами в центре России. Иван IV поделил страну на “земщину” (государственная часть) и “опричнину” - все остальные земли, которые поставил под свой контроль, сделав их личными дворцовыми владениями. Таким образом, он получил право покончить с оппозицией в лице бояр. Взятые в опричнину земли были в центре Московского государства. С упразднением опричнины в 1572 г. обе части страны были вновь объединены, но основа боярского могущества была разрушена. В Московской Руси расходы по содержанию местного управления были переложены на плечи населения (“кормление”). Для владельцев вотчин и поместий служба была пожизненной. Остальная часть населения, не принадлежавшая к служилому сословию или духовенству, несла повинность - “тягло”. Все носители повинности объединялись в общины и несли коллективную ответственность за “тягло”. Такой порядок сдерживал развитие частного предпринимательства в России. Сумма тягла не была постоянной и зависила от надобностей правительства и возможностей населения. Тягловое население состояло из крестьян, торговцев, ремесленников. В Западной Европе крепостное право исчезает в Х111-Х1У вв. с исчезновением феодализма. В России крепостное право устанавливается в конце XVI века с утверждением монархического строя. С развитием поместного землевладения служилый класс все больше прикреплялся к государству. Неслужилое население закрепощается с 1550 года прикреплением к земле “черных” крестьян, затем торговцев и ремесленников. Таким образом, государство создало систему, прикрепляющую все население к государству.
Монархия, распоряжаясь территорией государства как своей собственностью, а населением - как своими слугами, предотвращала складывание

62
независимых очагов богатства и власти. В таком устройстве монархия являлась источником материальных благ. Только сотрудничая с государством, отказавшись от политических притязаний, можно было иметь сколько-нибудь приемлемый материальный достаток. Созданная система отношений была застрахована от возможности изменения путем давления “снизу”. Частичные изменения, которым подвергся вотчинный строй, пришли сверху. Причины этих изменений лежали вовне - в отношениях между Россией и Западной Европой. Россия, как христианская страна, больше испытывала воздействие со стороны Запада, чем другие режимы вотчинного типа. Прочность неповоротливой системы государственного устройства особенно проявлялась в периоды военных конфликтов. Необходимость модернизации российское правительство осознает лишь во второй половине XVII века. Россия начинает процесс внутренних реформ, который, то усиливаясь, то ослабевая, продолжается по настоящее время.
63
ТЕМА 4. РОССИЙСКИЕ МОДЕРНИЗАЦИИ ХVIII-ХIХ ВЕКОВ:
ПРОБЛЕМА ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ САМОБЫТНОСТИ РОССИИ В НОВЫХ ФОРМАХ
ХVIII-Х1Х вв. вошли в мировую и европейскую историю как период расцвета и дальнейшего развития либерально - демократической модели социально - экономического и политического развития. Ключевым понятием, в котором воплощается либеральный идеал в эту эпоху, является понятие модернизации, т.е. обновления, означающее в широком смысле переход от корпоративно-общинного общества средневековья к буржуазному обществу нового времени, а в более узком и точном смысле - двуединый процесс создания машинной промышленности и либеральных преобразований в обществе. Процесс модернизации являлся стержневым при создании мировой цивилизации. Именно новые общественные формы и формы производства, а также рождавшийся вместе с ними тип культуры и тип личности обеспечили Западной Европе лидирующее место в мировой цивилизации. Впоследствии способность к модернизации диктовала возможность сохранения
64
неевропейскими странами политической самостоятельности и завоевания достойного места в мировой цивилизации. В ХУП-ХХ веках процесс “форсированной”, или “защитной” модернизации определял историю многих стран мира, в том числе и России. Поэтому ценности модернизации, их соотношение с ценностями российской культуры - предмет особого разговора.
/. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ЛИБЕРАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО ФЕОДАЛИЗМА И ИХ РЕАЛИЗАЦИЯ В РЕЗ УЛЬ ТА ТЕ БУРЖУАЗНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ И СОЦИАЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ В НОВОЕ ВРЕМЯ
ХУ111-Х1Х века вошли в мировую историю как период противостояния и взаимодействия буржуазных стран, утвердившегося в Голландии и Англии буржуазного строя при сохранении феодализма на остальной территории Европы. Английская буржуазная революция открыла эпоху смены феодализма капитализмом в европейском масштабе. В период от Великой французской революции до Парижской Коммуны происходят утверждение капиталистической :
экономики в Европе, переход от мануфактурного к промышленному капитализму, усиление борьбы пролетариата, складывание буржуазных наций. Соревнование между феодализмом и капитализмом охватило не только всю Европу, но и обширные районы Северной Америки, Азии, Африки. Идеологическое наследие Английской революции стало колыбелью европейского просвещения, прогресса науки и культуры.
Рассмотрим основные направления трансформации позднего феодализма в Западной Европе в соответствии со структурой феодально-капиталистической цивилизации.
65
Материальное производство
Основной формой организации производства в рассматриваемый период становится мануфактура, основанная на разделении труда и специализированных орудиях производства. Она преобладала в Европе с середины XVI и до конца XVIII века, стала основой для скачка промышленной производительности труда, развития массового производства, с чем не могли справиться цехи, открывала простор для применения технических усовершенствований и ряда научных идей.
В этот период были вовлечены в производство новые энергетические источники - водяные и ветряные мельницы, каменный уголь, что обеспечило надежную энергетическую базу для быстро растущего производства. Развитие судостроения, великие географические открытия, активизация международного обмена расширили территориальные границы распространения технических нововведений, способствовали сближению уровня технологического развития основных регионов мира.
С промышленной революции 60-х годов ХVIIIвека в Англии ведет свой отсчет индустриальная цивилизация. С этой же страной связан и второй этап промышленной революции - производство машин с помощью машин. Возникло и стало стремительно развиваться машиностроение, индустриальные технологии обрели собственную базу. Новая технология машинного производства распространилась на сельское хозяйство.
С середины XIX века разворачивается следующий переворот индустриальной эпохи. Он стал логическим продолжением промышленной революции, а его ядром - тяжелое машиностроение, первые электростанции, производство паровозов, пароходов, строительство железных дорог, судоходных каналов Трансформация экономики
Не меньше, чем в технологии, разительные перемены происходят в этот период в структуре экономики, отношениях собственности, обмена и распределения, механизме экономического управления и государственного регулирования.
Заметное место в экономике средневековья занимали вольные города, они и стали носителями своеобразного уклада, который можно считать смешанным феодально-капиталистическим. Здесь были сильны феодальная знать и церковь, воздействие государственной власти, но экономическая сила была за крупными торговцами, цеховыми мастерами, вольнолюбивый дух поддерживался университетами, писателями, художниками, горением политических страстей. Крупнейшим феноменом этого периода стало зарождение промышленного капитала, первоначально на мануфактурной основе. Окончательная победа капиталистического уклада над феодальным была
66
достигнута в развитых странах Европы в начале XIX века, в итоге промышленной революции и череды буржуазных революций. Капиталистический уклад прошел в своем развитии ряд ступеней, гибко меняя формы и механизмы. Зародившись сначала в сфере обращения (торговый и ростовщический капитал) и осуществляя через него процесс первоначального накопления, капитал широким фронтом вторгся в производство, в корне преобразовав и подчинив отрасли непроизводственной сферы (науку, медицину, образование, искусство). Сначала преобладал индивидуальный частный капитал, когда капитал-собственность и капитал-функция были слиты воедино, собственник сам был активным предпринимателем. Но затем потребности крупных инвестиций превзошли возможности индивидуальных капиталистов. Пришло время акционерного капитала.
ХУШ-Х1Х века - время торжества и развития рынка, который от первоначальной формы - товарного - развивается в рынок денежный, рынок фондовый, рынок труда и рынок природных ресурсов.
Государственное регулирование рынка происходит с помощью мощного налогового и бюджетно-финансового механизма. Наиболее последовательно эти меры осуществлялись в Англии. Историки называли систему мер по контролю над финансами “английской финансовой революцией”, которая шла почти столетие - с 1688 по 1760 гг. Этот опыт был подхвачен другими буржуазными государствами Эволюция социально-политической системы.
Период с середины ХУЛ по XIX вв. стал периодом утверждения буржуазного политического лидерства и демократического строя. Его предвестником стала Английская буржуазная революция, которая завершилась формированием парламентской монархии, существующей и поныне. Вершина этой фазы была достигнута в последней четверти XIX века - в результате войны за независимость в Северной Америке, Великой Французской революции, а также “расчистки” Европы от феодальных монархий. Сформировалась новая расстановка социальных сил. На одном полюсе - обладавшая экономической и политической властью буржуазия, связанная с ней многочисленными узами аристократия (землевладельцы, церковная иерархия, придворные круги). На другом - наемные, рабочие., пролетариат, крестьяне, ремесленники, мелкие торговцы. Между этими полюсами - средний слой (техническая и творческая интеллигенция, служащие государственных учреждений, частных предприятий, военнослужащие). На самом дне - деклассированные элементы. Соотношение слоев постоянно менялось, между ними периодически вспыхивали конфликты, принимавшие острую форму гражданской войны, революции. Это проявилось в волне революций 1848 г., потрясших Европу, гражданской войне в Америке, в Парижской Коммуне.
67
Происходила эволюция государственно-правового строя в направлении утверждения буржуазной демократии в двух основных формах - парламентской рее публики и конституционной монархии. Политическую погоду делали империи - британская, российская, германская, австро-венгерская. Утверждаются принципы выборности представительных органов, расширяется круг избирателей, в правовых системах развитых государств закрепляются принципы буржуазной демократии. Эволюция социальной стратификации.
Становление и распространение буржуазного социально-политического строя ХУ1-Х1Х вв. привели к радикальным сдвигам в социальной структуре общества. Вершину социальной иерархии занял класс капиталистов, весьма неоднородный по своему составу. Его ядро составили торгово-финансовые капиталисты. С отделением капитала-собственности от капитала-функции стал формироваться довольно значительный слой рантье, которые жили на доходы от собственности.
Класс землевладельцев (помещиков) долго сохранял свои позиции, но постепенно трансформировался в элемент социальной иерархии буржуазного строя, изымая в свою пользу часть созданной прибавочной стоимости в виде ренты (земельной, горной, лесной, водной, городской) и выполняя тем самым двоякую функцию: с одной стороны - капиталисты, а значит и все общество, платили дань паразитическому строю землевладельцев; с другой стороны - собственники земли выравнивали условия конкуренции в разных природных условиях.
Рабочий класс, живший за счет продажи своей рабочей силы, также был неоднородным: слой рабочей аристократии (высококвалифицированных рабочих, профсоюзных лидеров), основная масса рабочих, полупролетарии, сохранившие участки земли, люмпен-пролетарии, жившие за счет случайных заработков и воровства.
В крестьянстве выделился слой сельской буржуазии, не оторвавшейся,в отличие от городской, от непосредственного участия в производстве; основная масса крестьян-середняков, мелких товаропроизводителей, сельская беднота.
Сформировался довольно значительный слой городской мелкой буржуазии: ремесленники, мелкие торговцы, владельцы предприятий сферы услуг.
В индустриальном обществе сложился довольно значительный, быстро растущий и авторитетный слой интеллигенции: научно-технической, художественной, экономической. В значительной части они выступали как интеллектуальные звенья индустриальной машины.
Политическая жизнь, государство и право.
Политические партии впервые возникли лишь в буржуазном обществе. Первыми четко выраженными партиями стали тори и виги в Англии. Но их
68
политическая роль проявилась лишь с утверждением индустриального общества.
Уже в Национальном Конвенте 1790-х годов различаются политические движения (якобинцы, жирондисты), а с XIX века каждый класс в Европе и Северной Америке имел свою партию, хотя их структура и функции были весьма пестрыми.
Средоточием политической власти являлось государство, опирающееся! на систему правовых норм, органы власти и управления, аппарат идеологического воздействия. Феодально-капиталистические цивилизации характеризовались нарастанием роли и могущества государства, хотя этот процесс протекал неравномерно. Уже с XVII века, а в Нидерландах со второй половины XVI века, начинается кризис абсолютизма под напором окрепшей буржуазии, обретшей экономическую силу и требовавшей соответствующего места на политической арене. Сильнейший удар по феодальному политическому строю был нанесен Английской буржуазной революцией, где вперные по приговору парламента был казнен король как символ абсолютной власти. Восстановившаяся после кромвелевских войн монархия имела чисто представительный характер. Решающее поражение абсолютизму было нанесено Великой французской революцией. Провозглашение императором Наполеона, восстановившего ряд признаков абсолютной власти, имело иную социальную начинку: это была форма диктатуры победившей буржуазии. Реставрация Бурбонов, союз реакционных монархических сил в Европе - ничто не могло остановить утверждение нового политического строя - буржуазной демократии. Ее типичными образцами стали президентская республика в США, парламентская республика во Франции (после падения монархии), конституционная монархия в Англии.
Изменения в духовной сфере изучаемого периода сводятся к распространению и утверждению культуры индустриального общества на основе освоения и модификации достижений эпохи Возрождения. Эти явления нашли яркое выражение в эпоху Просвещения. Властителями дум общества стали Вольтер, Гейне, Руссо, Шиллер, Гете, Мольер, Бомарше, Пушкин, Лермонтов, Байрон, Стендаль, Золя, Флобер, Диккенс; в музыке Бетховен, Ф. Лист. Ф. Шуберт, Дж. Верди, Ж. Бизе. Искусство продолжало освобождаться от религиозных оков, преобладало визуально-чувственное реалистическое ис кусство во всем многообразии школ. С середины XVII до последней треть XX века был период постепенной потери мировыми религиями господства в сфере духовной жизни, в политике и экономике. Место религии в качеств стержня идеологической жизни заняла идея научного прогресса .
69
II. СОЧЕТАНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ И ФУНДАМЕНТАЛИЗМА В РОССИЙСКИХ МОДЕРН ИЗАЦИЯХХУШ-Х1Х ВВ.
Начиная с ХУ111 века, вотчинный строй в России подвергся значительным изменениям, пришедшим со стороны самой верховной власти. Причина того, что русская монархия сочла необходимым видоизменить закрытую и статичную систему российского общества, кроется, главным образом, в отношениях между Россией и Западной Европой. Из режимов вотчинного типа и восточных деспотий Россия была географически ближе всего к Западной Европе. Будучи страной христианской и славянской одновременно, она была более податлива западному влиянию. Вследствие этого, столкнувшись, особенно на поле брани, с более гибкими и научно-организованными государственными институтами Западной Европы, она первой ощутила пороки своего негибкого устройства.
До конца XVII века Россия пыталась дать “ответ” на “вызов” Европы,не выходя за рамки традиций, лишь при необходимости заимствуя что-то на Западе. Такие нововведения совершались как бы против воли, они не укладывались в традиционную систему ценностей. Но долго так продолжаться не могло. Архаичные политическая, финансовая и военная системы не позволяли добиваться ощутимых результатов во внешней и внутренней политике.
Задачу изменения традиционных ценностей, поворота России к Западу взял на себя Петр I (1682-1725 гг.). Его правление открывает ХУП1 век российской истории, эпоху модернизации, основной задачей которой стало догоняющее развитие по отношению к Европе.
Наиболее эффективными были петровские преобразования в военной и финансовой областях. Ему удалось создать мощную по тем временам современную армию и флот, обеспечить их финансированием. Стремление увеличить налоги и приблизить города России к европейскому образцу заставило Петра провести городскую реформу, по которой города переводились на самоуправление. В 1708-1710 гг. проверена губернская реформа, направленная на усиление централизованной власти. Эти реформы подрывали систему архаичных приказов .
Однако процесс европеизации русского общества шел не гладко. Раз за разом попытки царя совместить европейские формы жизни и укрепление государства с российскими кончались провалом. Как горожане, так и дворяне видели в органах самоуправления не выразителей своих сословных интересов, а очередную государственную повинность. Неудачной оказалось и попытка ввести в России европейские формы судопроизводства. Устный суд был заменен письменной фиксацией показаний сторон. Но в глазах неграмотного рядового населения такой суд был менее понятен, чем устный. Низкий уровень правосознания общества исключал возможность общественного
70
контроля суда. В области политического сыска система оставалась старой, с использованием пыток.
В связи с неудачами реформирования все большее значение приобретали центральные государственные учреждения и власть самого царя. Именно в первую четверть ХУШ века в России происходит окончательное оформление абсолютизма.
Абсолютизм представляет собой форму правления позднего феодализма или переходного к капитализму времени, когда феодальное государство начинало разлагаться под влиянием развития буржуазных отношений. Власть монарха в этот период становится малоограниченной. Абсолютизм является формой обшеевропейской, но в России, как и в ряде других стран, он отличался от западного образца. Последний вырастал в ходе борьбы между феодалами и городами, дворянами и набирающей силу буржуазией. Российский же абсолютизм опирался частью на особую расстановку сил в господствующем классе (боярство-дворянство, дворянская аристократия - новое дворянство), частью на тревожную внешнеполитическую обстановку (сплочение нации вокруг трона в ходе событий начала ХУШ века. Северной войны), частью на обостряющуюся социальную рознь, частью на опыт и пример Западной Европы (успехи в экономике, военном деле и т.д.).
Характерно, что соратники царя видели смысл и основное содержание перемен именно в укреплении монархии. Идея самодержавия и идея реформирования были связаны неразрывно. В связи с этим потеряла свое значение Боярская Дума как орган, отчасти ограничивавший власть царя. Вместо нее верховным органом управлением стал Сенат, осуществлявший надзор за государственным аппаратом. В качестве второго органа верховной власти был создан Синод, контролирующий деятельность церкви. Система приказов была заменена системой коллегий, созданных по шведскому образцу. Тем самым, взяв за образец европейский абсолютизм, который в Западной Европе уже сходил с исторической сцены, Петр I укрепил систему русского самодержавия, сословное самоуправление в которой практически отсутствовало. Европеизации подверглись лишь внешние формы госучреждений.
Столь же непоследовательной оказалась и политика в области развития промышленности и торговли. С ними монарх связывал надежды на улучшение финансового положения государства и изменение его роли в Европе. Внешне успехи в развитии материального производства были налицо. В первой четверти ХУГО века в России возникло около 100 "(вместо 10 в конце XVII века) мануфактур. Получили развитие черная и цветная металлургия, сукноделие. Появляются частные мануфактуры, которые работают на внешний и внутренний рынки. Петр активно поощряет вывоз не сырья, на чем обычно специализировалась Россия в мировой торговле, а готовой
71
продукции. Его протекционистские меры помогли стать на ноги многим первым русским предпринимателям.
Однако мануфактурная промышленность Западной Европы развивалась в условиях отсутствия крепостного права и наличия рынка рабочей силы. В России же крепостное право распространялось не только на сельское, но и на городское население. Надежды Петра на то, что мануфактуры смогут использовать вольнонаемный труд, не оправдались. Для строительства государственных мануфактур использовался принудительный труд крестьян и посадских людей, правительство разрешило покупать крестьян для работы на мануфактурах. Рабочим платили жалованье, но уйти с фабрики они не могли, а хозяин не мог продать или завещать их без мануфактуры.
Затеянное Петром развитие промышленности было новшеством по духу, по воплощению же оно было традиционно. Государство владело всеми средствами производства, диктовало цены, лицензировало предпринимателей, наделяя их подневольной рабочей силой, но не создавало стимулов для модернизации производства. Можно сказать, что при Петре существовала промышленность, но промышленного капитализма не было.
Более того, ХУШ век стал для России временем дальнейшего развития крепостного права. Одной из форм государственного крепостничества стало введение в стране подушной подати, в результате чего подворное налогообложение было заменено уравнительным для всех мужских душ. Увеличивались повинности государственных крестьян и горожан. В государственных крестьян обратили население Сибири и Поволжья. Расширилась практика продажи крепостных. Крепостное право стало нормой жизни.
Нельзя не отметить, что петровские государственные модернизации выгодно отличались от предшествующих. Именно при Петре изменилось понятие о государстве как о чем-то отличном от монарха, стоящем выше него. Он был первым монархом, высказавшим идею гражданского общества. Его время стало периодом большой социальной мобильности, когда рядовые люди быстро поднимались на вершину общественной лестницы. При Петре в России впервые ощутили взаимосвязь между общественным и личным благом. Такую цель преследовал, к примеру, его обычай давать объяснения к императорским указам. Ни один монарх до него не видел в этом необходимости. В 1703 г. он открыл первую русскую газету - “Ведомости”. Это издание не только внесло большой вклад в русскую культурную жизнь, но этим шагом был положен конец традиции Московского царства обращаться с внутренними и иностранными новостями как с государственной тайной Этими и другими подобными мерами формировалось общество, действующее в содружестве с государством. Однако предпосылки эти не были доведены до своего логического завершения. Именно в этом заключалась главная трагедия русской политики Нового времени. В интересах национального могущества и престижа население побуждали образовываться, обогащаться,
72
вырабатывать у себя чувство долга перед обществом и, когда позовут, приходить на помощь своему правительству. И в то же время ожидали, что общество будет терпеть опекающий и унижающий его режим, который не признает для себя никаких ограничений, норм и не только не дает права участвовать в разработке законов, но и запрещает под страхом смерти открыто высказываться о возможности такого участия.
Оценивая модернизации Петра I в целом, скажем, что революционность его реформ носила консервативный характер, поскольку в основе его модернизации лежало стремление усилить абсолютную власть, конституировать бесправность сословий, подстегнуть предпринимательство, оставив его рабом трона. Европеизация страны носила внешний, противоречивый характер, похожесть на Европу не сделала Россию европейской страной. Причины этого блестяще вскрыл В.О. Ключевский. Он писал, что император надеялся грозою власти вызвать самодеятельность в порабощенном обществе и через рабовладельческое дворянство водворить в России европейскую науку и просвещение. Совместные действия деспотизма и свободы, просвещения и рабства - это политическая квадратура круга, загадка, разрешавшаяся у нассо времен Петра два века.
Царствование Екатерины II - вторая на протяжении XVIII века попытка модернизировать экономику России и ее социальную структуру. И Петр, и Екатерина II проводили свои преобразования на крепостнических основах, и оба добились определенных успехов. За время правления Екатерины резко возросли материальные средства империи, возникли 11 новых губерний в результате войн с Турцией и разделов Польши. Удвоилось количество населения, вчетверо выросли доходы государства. Однако это было результатом, главным образом, экстенсивного развития природных и людских ресурсов огромной страны.
Базой екатерининских преобразований стало особое отношение императрицы к идеям западного либерализма, теориям французских просветителей второй половины ХУП1 века. Она давно поняла, что и деспотическое правление может быть лучшей формой государственного устройства, если деспот разумен и просвещен. Государство российское с его “девственным” народом нуждалось во многих достижениях европейской культуры, науки, техники, и Екатерина пыталась получить плоды просвещения, но только те, которые ничем не грозили первому, главному российскому сословию. Теоретически представляя себе, что многочисленный средний класс общества может стать базой для процветания государства, Екатерина стала возрождать его на базе дворянства, предоставляя ему многочисленные свободы, льготы и привилегии. В свою очередь, дворянство в соответствии с предоставленными ему вольностями поделилось на дворян по происхождению - крупных помещиков, высшее офицерство и “служилых” - чиновников. Обделенное
73
привилегиями и собственностью чиновничество вскоре отвоевывает себе право всеобъемлющего контроля за экономической, политической и монархической властью. Все население России было, по существу, отдано в эксплуатацию этим двум группам: 100 тысячам помещиков-землевладельцев и 50 тыс. чиновников. В результате монархия поступается частью своей власти. Казалось бы, что создаются все предпосылки к тому, чтобы, организовавшись, элита общества отобрала у короны власть. Однако этого не произошло. Почему?
Становление новых буржуазных отношений, начатых при Петре I, так и не привело к созданию среднего класса общества. В неспособности России произвести большую и энергичную буржуазию обычно видят основную причину того, что Россия пошла по иному политическому пути, чем Европа, и того, что либеральные идеи не оказали значительного влияния на ее политические институты и политическую практику.
Буржуазия на Западе была не всегда последовательна в своих приемах. Во Франции она поначалу пошла на союз с монархией, чтобы подорвать власть землевладельческой аристократии, затем круто сменила курс и возглавила борьбу против монархии, закончившуюся уничтожением ее.
В Англии буржуазия выступила против короны на стороне аристократии и вместе с нею добилась ограничения королевской власти.
В Нидерландах она изгнала иноземцев и возглавила власть.
В Испании, Италии и Священной Римской империи ей не удалось изменить систему управления, однако там она сумела вырвать у монархии и феодальной знати корпоративные права, которые использовала для создания в отдельных местах очагов капитализма в виде суверенных городов-государств. Но какую бы тактику она ни применяла, дух и цели ее были везде одинаковы: класс буржуазии стоял за деловые интересы, а поскольку они требовали законоправия и защиты прав личности, буржуа боролись за общественное устройство, соответствующее идеалам либерализма.
Неразвитость среднего класса в России связана с экономикой страны. Буржуазия - класс, имеющий деньги, а в России денег никогда много не было. Страна была расположена слишком далеко от главных путей мировой торговли, чтобы зарабатывать драгоценный металл коммерцией, а своего золота и серебра у нее не было, поскольку добывать их стали только в XVIII веке. Нехватка денег была достаточной причиной для задержки появления в России богатого класса, сравнимого с западной буржуазией эпохи классического капитализма. Однако причиной не главной. Постепенно развитие производства набирало силы: оно рождалось из надомной и промысловой на базе крестьянских промыслов. С XVII по XIX век в России хоть и медленно, но создавались большие торговые и промышленные состояния. Почему же эти состояния имели тенденцию к распылению, а не росту?
74
Почему богатым купцам и промышленникам редко удавалось создать буржуазные династии, а у русских богачей не появилось политических амбиций?
Ответы лежат в политическом климате, в котором приходилось действовать деловым людям России. Еще с периода образования государства скудость и ненадежность доходов от земледелия понуждали россиян искать побочных заработков. Это приводило к отсутствию четко очерченного разделения труда и высокой квалификации торговцев и ремесленников, тормозило развитие торговой и промышленной культуры, так как на коммерцию смотрели как на побочное занятие. С ростом могущества и амбиций Московское государство стало прибирать к рукам торговлю и производство. Этот процесс шел параллельно с централизацией политической власти и захватом монархией земельных владений. В период XV-XVI вв. вся политическая власть и земельные владения перешли в полную собственность царя. Монархия ввела царскую монополию и на конкретные промыслы, сделавшись единоличным собственником и устранив угрозу конкуренции со стороны частных лиц. Это положение сохранялось и на протяжении XVIII века. В таких условиях капитализм вряд ли мог пустить глубокие корни. Российская коммерция тяготела к натуральному обмену. С точки зрения денег и кредита она оставалась до середины XIX века на том уровне, который Западная Европа преодолела еще в позднее средневековье. Русский купец понятия не имел о коммерческой системе, на базе которой создавались богатства Запада. Как правило, он не знал грамоты, даже если и ворочал миллионами. Невежество по части бухгалтерии служило главной причиной провала деловых предприятий и сильно сдерживало рост русского капитализма.
Еще одной особенностью российского капитализма является то, что к XIX веку немногочисленный, тонкий слой среднего класса России не был готов, да и не склонен был к участию во второй фазе промышленного подъема, заключавшегося в развитии сталелитейной, угольной, нефтехимической и электротехнической индустрии. Россия упустила случай создать буржуазию на основе мануфактуры, это было поздно делать в век механизированного производства, в котором господствовали акционерные общества и банки. Не имея опыта в более простых формах капиталистического производства, русский средний класс был не в состоянии участвовать в экономической деятельности, связанной со сложными формами. Эту нишу заняли иностранцы. Современную угольную и сталелитейную промышленность создали англичане, а финансировалась она совместным английским, французским и бельгийским капиталами. Нефтяные кампании Кавказа были пущены в ход английскими и шведскими предпринимателями. Немцы положили начало русской электротехнической и химической промышленности. Бурный подъем русского промышленного производства в конце Х[Х века, по темпам не имевший себе равных, был не столько естественным продолжением
75
внутреннего хозяйственного развития России, сколько следствием пересадки в нее западных капиталов, техники и организаторов индустрии.
Из анализа отношений между государством и русским обществом до 1900 года следует вывод, что ни одна из экономических и общественных групп России не могла, да и не хотела выступить против монархии и поставить под сомнение ее монополию на политическую власть. Они не были в состоянии сделать это по той причине, что, проводя в жизнь вотчинные принципы, т.е. поступая с империей как со своей собственностью, а с ее населением как со своими слугами, монархия предотвращала возникновение независимых очагов богатства и власти. При таком строе монархия была важным источником материальных благ, и каждая из групп общества была весьма склонна пресмыкаться перед нею. Дворяне рассчитывали, что самодержавие будет держать крестьян в ежовых рукавицах, завоюет земли для раздачи поместий и оградит их привилегии. Купцы ожидали от монархии лицензий, монополий и высоких тарифов для защиты своих малопроизводительных предприятий. Духовенство могло уповать лишь на монархию для ограждения свеих земельных владений, а после их изъятия - для получения субсидий и удержания паствы от перехода на чужую сторону.
В преобладающих в России неблагоприятных хозяйственных условиях группы населения, стремившиеся подняться над экономическим прозябанием, располагали для этого единственным средством - сотрудничать с государством, что предполагало отказ от всяких политических амбиций. Нищая мужицкая масса тоже предпочитала абсолютизм любой другой форме правления. Превыше всего она хотела земли, возлагая надежды на того же царя, который сначала пожаловал личные вольности дворянам, а спустя 99 лет - ей самой. Разорившиеся дворяне, мелкие торговцы и крестьяне видели в конституции и парламенте мошенническую проделку, с помощью которой богатые и влиятельные стремятся завладеть властью в своих интересах. Все располагало к консерватизму и оцепенению.
III. РАЗРУШЕНИЕ РОССИЙСКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ФУНДАМЕНТАЛИЗМА В XIX ВЕКЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ, ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ДУХОВНО-ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ СФЕРЫ ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА
Сформулированная к началу XIX века в Западной Европе политическая программа европейского либерализма все более расходилась как с политической реальностью самодержавной России, так и с экономическим строем и культурными традициями жизни народа - господством в экономике натурального хозяйства, преобладанием общинных ценностей у основной массы населения. Попытки внедрения в жизнь страны западных либеральных
76
ценностей порождали множество противоречий. Эпоха Александра I (1801-1825 гг.) означала возвращение к идеалам Екатерины II. В планы монарха поначалу входила реализация проекта реформ, предложенных М.М.Сперанским - видным либералом и общественным деятелем. П проект реформ входили идеи разделения властей, предусматривалось создание представительных органов власти снизу доверху (в волостях, уездах, губерниях), Государственного Совета, наделение избирательными правами всех 1'раждан России, включая гос. крестьян, предполагалось введение гласного суда. Однако этим планам не суждено было осуществиться. Не желая ссориться с помещиками, высшим чиновничеством, которым не по вкусу пришлись предложения демократизации общества, монарх начал политику лавирования, не доводя до конца начатое, его реформы были непоследовательны, а главное - не затрагивали политическую систему самодержавия. Это была прежняя политика просвещенного абсолютизма, направленная на создание цивилизованного образа России в глазах европейского общественного мнения. В отличие от европейской буржуазии, чьи экономические и политические интересы полностью совпадали с либеральными ценностями и идеалами общества, либерализм Александра I и либеральные ценности верхов дворянства, экономически связанного с крепостничеством, не совпадали. Их место постепенно заняли ценности национального сплочения под лозунгом незыблемости самодержавия. Этому способствовали внешнеполитические события - войны с наполеоновской Францией. Иноземное нашествие вызвало взрыв патриотических чувств и осознание национального единства во главе с отцом-монархом. В этих обстоятельствах надежды на реформы “сверху” стали покидать либеральные слои дворянства. Идея модернизации и идея самодержавия, которые были неразрывно связаны в сознании лучшей части общества второй половины XVIII - начала XIX веков, теперь противопоставлялись друг другу. Расправа над декабристским движением навсегда разделила интеллигенцию и государство (см.: История России с древних времен и до конца 20 в. В 3-х т. Т.2. М.1996).
Пришедшее на смену правительство Николая I открыто опиралось на силы традиционализма, на народную поддержку самодержавия. Это было связано с утверждением в Европе после поражения Великой французской революции идеологии романтизма, идеализировавшей народные традиции как основу преемственности исторического процесса, предпосылку стабильности государственного строя. Идеалу либеральной политики были противоноставлены попечительный и охранительный идеалы надзора власти за общест-венными силами, заботы царя о народе. Полностью отказавшись от попыток изменения государственного строя, Николай сосредоточил усилия на наведении порядка в стране. При нем получила законченный вид система российской бюрократии. Тяжелый удар был нанесен но мыслящей либеральной части дворянства, общественному движению и образованию. Это усилило
77
раскол общества. В основу просвещения был положен принцип охранительной идеологии, сформулированный графом Уваровым: “Православие, самодержавие, народность”. Тем самым основой незыблемости самодержавия открыто провозглашался традиционализм. В деревне прочно утвердилась система “государственного феодализма”. Произошло укрепление тягловой крестьянской общины. Именно она являлась хранительницей народного идеала “царя-батюшки”. Введение крестьянского общинного самоуправления среди государственных крестьян стало основой попечительной реформы П. Киселева. Управление государственными крестьянами было возложено на окружных начальников из дворянства. В волостях и сельских обществах эту задачу выполняли выбранные крестьянскими сходами волостные суды, старосты, сборщики податей, смотрители хлебных магазинов. Тем самым впервые с XVII века были официально признаны общинные принципы жизни крестьянства. Влияние общинно-вечевых идеалов оказалось настолько велико, что они во многом определили жизнь русской деревни в XIX/- начале XX века.
^Во второй четверти XIX века в хозяйстве в основном продолжали развиваться прежние тенденции. Отмена крепостного права была отложена в очередной раз, свободный труд лишь постепенно завоевывал свое место в экономике. С завершением освоения черноземных степей Новороссии пахотные угодья там выросли в 3 раза. Это давало возможность увеличить вывоз хлеба. Рост товарного сельскохозяйственного производства сокращал крестьянские наделы. Росло обезземеливание крестьян. Кризис крепостничества постепенно охватывал все сферы жизни - от крепостного двора до государственной казны. Имения становились убыточными, их приходилось закладывать в банках, кредитование убыточного производства стало опасным для экономики страны. Это происходило тогда, когда в Европе уже подходил к завершению промышленный переворот. В России же он только начинался, в основном захватывая отрасли легкой промышленности с вольнонаемным трудом.
Правительство опасалось последствий развития крупного фабричного производства, прежде всего пролетаризации населения,и не считало нужным способствовать его расширению в экономике. Узость внутреннего и внешнего рынка не давала достаточных прибылей для осуществления реорганизации производства. Единственной отраслью, которая получала кредиты, была военная. Между тем Россия все в большей степени чувствовала себя вершителем судеб Европы; спасительницей европейских монархов от революции. Активные военные действия против турок, присоединение Северного Кавказа и Дагестана, Крымская война хотя и продемонстрировали миру мужество русских солдат и офицеров, но показали и военную слабость и отсталость. Крымская война стала приговором попыткам России играть роль ведущей державы без глубокой модернизации общественного строя, без ликвидации крепостничества, развития промышленности на основе свободного труда и создания буржуазной экономики. Все это вынуждало правительство к
78
поиску принципиально новых форм самоопределения страны по отношению к европейской цивилизации.
Со второй половины XIX века начинается смена варианта взаимодействия России с Европой - от логики политического приспособления к Европе к логике социально-экономической интеграции России и Европы, поиску общностей путей развития.
В этом направлении огромную роль сыграли либеральные реформы Александра II 60-70-х гг. XIX века: крестьянская, земская, городская, судебная, военная, реформа образования
Освобождение от крепостной зависимости миллионов крестьян, изменение самоуправления на местах, деятельность земств по модернизации жизни населения, изменение судопроизводства в сторону гласности, открытости, состязательности, изменение порядка набора в армию, смягчение цензурных рамок, предоставление самостоятельности университетам дали мощный толчок развитию страны. В эти годы Россия в очередной раз примерила европейское обличье, но опять не приняла его. Реформы, казалось, открыли путь мирной модернизации российского общества. Но эра реформ оказалась кратковременной. Убийство царя-реформатора революционерами народовольцами знаменовало переход к контрреформам. Непосредственно причиной их стал страх придворных кругов перед развитием революционного движения, в поддержке которого винили либералов.
Чтобы понять логику перехода от реформ к контрреформам, причины неудачи мирной перестройки российского общества, надо обратиться к жизни российского общества конца XIX века. Сближение и интеграция социально-экономического развития России и Европы подразумевали углубление процесса модернизации. Но развитие буржуазных отношений в промышленности вызывало не только стремление усваивать новые ценности, но и активное противодействие им. Социально-экономическая интеграция порождала социокультурную инверсию - встречный поток развития архаических и традиционных ценностей. Новые тенденции развития промышленного производства вызывали резкое неприятие прежде всего у населения центральной России, где в деревне господствовало натуральное хозяйство. Сопротивление растущему влиянию рыночных отношений проявлялось там в виде укрепления общинной идеологии. В результате крестьянской реформы 3/4 надельных земель попали во владение общин. Это была область коллективной собственности и традиционного права, отличная от частной собственности и формального буржуазного права в городах. Рост экономических трудностей (высокие налоги, малоземелье, отрезки) вынуждали крестьян центра России идти в батраки, арендовать землю, т.е. вступать в буржуазные отношения. Но при этом они не воспринимались ими как естественные. Крестьяне стремились к укреплению общины, ее уравнительных принципов, коллективной
79
ответственности. Все это противостояло либерально-индивидуалистическим ценностям и тенденции развития страны по капиталистическому пути. Инверсионные тенденции общественного развития проявлялись не только в деревне, но и в городе, в самом центре процесса модернизации. В промышленности тоже существовали отрасли, где рыночные отношения не были господствующими. Это были тяжелая и оборонная промышленности, где развитие поддерживалось протекционистскими мерами, субсидировалось государством. Развитие промышленности было невозможно без участия рынка капиталов и рабочей силы, без привлечения иностранных специалистов и техники. Но из-за политики правительства иностранный капитал вкладывался не в предприятия, а в ценные бумаги государственных займов, высокий доход на которые был гарантирован государством. Государство само распоряжалось полученными суммами. Экономическая интеграция с Западом находилась под контролем государства, что деформировало ценностные ориентации вовлеченной в этот процесс национальной буржуазии. Она оказалась зависимой от правительства, выступавшего как монополист. И если на Западе буржуазия была ориентирована на свободу рынка, индивидуалистические ценности и завоевание политической власти, то в России она активно отрицала эти ценности, стремясь приспособиться к самодержавию как к источнику своего благосостояния.
Традиционные ценности были свойственны и рабочему классу. Большинство рабочих не потеряло свои связи с деревней. Бывшие крестьяне - они с трудом усваивали буржуазные ценности городской жизни. Забота об оставленной в деревне семье, общинные нормы жизни в казармах напоминали рабочим о вечном противостоянии мужика и барина, о необходимости бороться за высшую справедливость, за превращение общинной уравнительности в основной принцип жизни всего общества. Это толкало рабочих к политической, а не экономической борьбе.
Этому способствовали внешние силы: револкщионеры и правительство. Первые подталкивали рабочих на забастовки, правительство, запрещая борьбу, превращало каждую стачку в антиправительственную. В ценностных ориентациях рабочих традиционализм приобрел наступательный, разрушительный характер. Усиливался раскол общества, подрывались возможности для диалога, основы которого были заложены либеральными реформами. Едва начавшись, он вновь распался на монологи отдельных социальных сил. В этих условиях власть чувствовала себя более уверенно, расширилась ее база. Это создавало возможности перехода от диалога с обществом, выражением которого стали либеральные реформы, к привычному монологу, проявлением которого были контрреформы. Если в первой половине XIX века поворот от либеральных начинаний к реакции был вызван в основном внешнеполитическими причинами, то во второй половине XIX века поворот от либеральных реформ к контрреформам имел глубокие внутриполитические,
80
социально-экономические и социокультурные предпосылки. Начавшаяся модернизация сама порождала собственных противников и множила их ряды. Самодержавие лишь попыталось встать во главе этих сил и использовать их в своих интересах.
Развитие российской государственности на протяжении XIX века не внесло серьезных изменений в традиционно сложившуюся форму управления страной. И реформаторские попытки, и действительные либеральные реформы, и упорное сопротивление им традиционалистов свидетельствуют не столько о ясном понимании “верхами” изменяющей ситуации, сколько об обостряющейся общественно-политической борьбе в России. Позшщи и столкновение общественных лагерей в России чем дальше, тем сильнее начинают влиять на внутреннюю политику правительства и определять социально-психологический климат в России начинающегося XX века.
Таким образом, подводя итог сказанному, отметим объективные причины усиления и сохранения исходных традиционалистских цивилизованных стереотипов российского общества, начиная с Петра I:
1) наращивание потенциала экстенсивного типа экономического развития за счет вовлечения в общественное производство все новых человеческих и естественных ресурсов общества;
2) усиление роли государства, подчинение общества централизованной номенклатурной власти;
3) подавление государственной машиной возможных и реальных оппозиционных структур;
4) усиление нормативно-государственной регламентации социальных отношений;
5) ограниченный характер разрушения культурно-информационной изоляции Российской империи.

ТЕМА 5. СОЦИАЛИЗМ КАК ФУНДАМЕНТАЛИСТСКИЙ ТИП МОДЕРНИЗАЦИИ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ
В отечественной и зарубежной научной литературе, связанной с критикой социалистического, тоталитарно-авторитарного этапа развития нашей страны, можно часто встретить мнения, что тоталитаризм - или исторический тупик (недоразумение), или же результат злой воли марксистских теоретиков и вождей революции (критику первой позиции см.: Россия: Опыт
82
национально-государственной идеологии. М.: Изд-во МГУ. 1994. С.20-33). Вторая точка зрения наглядно представлена авторитетным критиком тоталитаризма 3. Бжезинским: “из-за отсталости России ни общество в целом, ни относительно малочисленный класс промышленных рабочих не считались готовыми к социализму. Следовательно, историю надо было подстегнуть при помощи военизированного “авангарда” преданных революционеров, точно знающих, в чем суть наказа истории, и готовых полностью посвятить себя служению ей. Ленинское учение о партии как авангарде рабочего класса было его творческим решением дилеммы о неготовности России и ее пролетариата к марксистской революции”
На наш взгляд, эти оба подхода далеки от подлинно научного анализа предпосылок и сущности тоталитарно-социалистического этапа развития нашей истории, так как в первом случае социализм представлен в качестве предпосылочного общественного порядка, а во втором - как насильно навязанная обществу идеальная модель, которая, как ни странно, смогла реально господствовать па протяжении семи десятилетий в СССР и достаточно длительный период в странах так называемого социалистическою лагеря. Более того, “островки” тоталитарно-авторитарного социализма сохраняются до сих пор на Кубе и в Северной Корее.
Применяя цивилизационный подход, суть которого изложена в теме 2, мы попытаемся показать, что социалистический, тоталитарный тип индустриальной модернизации России в XX веке явился по сути своей новой формой воспроизводства фундаментальных характеристик российского культурно-цивилизационного комплекса, многие из которых сформировались еще во времена Киевской Руси. Это прежде всего относится к сохранению экстенсивного, затратного типа экономического развития, основанного на внеэкономическом принуждении и вовлечении в производство все новых естественных и человеческих ресурсов; жесткому контролю со стороны государства социальных отношений, социальной мобильности и структуры социальных статусов; воспроизведению в еще более жестких формах властной монополии правящей олигархии, а также ее монополии иа общенациональную идеологию и контроль за духовной жизнью общества, включая сферу естественно-научного знания.
Центральной проблемой темы является следующая: почему довольно динамичное развитие капиталистических общественных отношении во2-й половине XIX - начале XX в России, апофеозом которых стала буржуазно-демократическая революция (февраль 1917 г.), не смогло обеспечить революционный или эволюционный выбор либерально-демократической модели социальной модернизации?
83
ЛИБЕРАЛЪНО-ДЕМОКРА ТИЧЕСКАЯИ ФУЛДАМЕНТАЛИСТСКАЯ МОДЕЛИ МОДЕРНИЗАЦИИ: ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ЦИЯИЛИЗАЦИОИНЫХ РЕСУРСОВ
Прежде всего, сформулируем само понятие “социальная модернизация”. Необходимость этою диктуется весьма противоречивыми интерпретациями (толкованиями) данного общественного явления в современной отечественной и зарубежной науке. Ключевым в этой категории является термин “современность” - “модерн”. Следовательно, буквально модернизация означает “осовремениванне”. С легкой руки М. Вебера, наиболее распространенным по сей день пониманием социальной модернизации стало истолкование последней как процесса ресепции (восприятия) основных параметров социального порядка индустриально развитого Запада незападным миром, что, по сути. означает вестернизацию. Если оставить данное определение в таком виде. то мы будем не в праве говорить о социальной модернизации в российской истории, исключая нынешний период, ибо практически все масштабные комплексные реформы в России осуществлялись не столько в соответствии с этими параметрами, сколько вопреки им.
Другие дело, если под современностью мы будем понимать конкретно-историческое противоречивое единство актуальных, насущных проблем выживания и развития общества (локального и мирового) и наличных (как правило, недостаточных) ресурсов их решения. Причем содержание этого противоречивого единства (современности) зачастую бывает чрезвычайно разнообразно применительно к конкретно-исторической ситуации отдельной страны, региона, мирового сообщества в целом. Так, если для современного Запада наиболее насущными являются проблемы, порожденные постиндустриальной стадией развития, то для постсоциалистических стран приоритетную актуальность имеет проблема перехода от тоталитарно-авторитарного типа социального порядка к либерально-демократическому, т.е. та проблема,
84
которая уже давно решена в странах Запада. Более того, даже наличие общих проблем для всех регионов мира предполагает далеко нс одинаковые способы их решения, соответствующие их национальной специфике. Таким образом, социальная модернизация является общеисторическим феноменом, характерным нс только для периода индустриализма. Суть его (феномена модернизации) сводится к комплексному процессу поиска ч внедрения новации, способных разрешить актуальные для того или иного общества проблемы выживания и развития. Иначе говоря, модернизация (осовременивание) есть процесс оптимального решения современных данному обществу проблем.
Исходя из приведенных методоло1-ических посылок мы и будем анализировать модернизационные процессы и России, порожденные потребностью общества преодолеть кризис развития, до предела обострившийся в начале XX века.
Прежде всего охарактеризуем содержание этого кризиса. В экономической области, несмотря на значительные успехи, постигнутые к 1913 г., России явно проигрывала своим основным конкурентам. “Этот рост все же оказался недостаточным для преодоления исковой отсталости страны. 1) 1913 г. Россия занимала пятое, а по некоторым ведущим отраслям - четвертое место в мире. Однако в совокупном производстве четырех главных европейских государств - Германии, Англии, Франции и России - доля последней достигла лишь 8,5%, а в продукции пяти ведущих капиталистических стран, включая США, - только 4,2%”. Крупная промышленность России отставала от высокоиндустриальных стран и в техническом отношении - весьма значительно от США и Германии.
Россия продолжала оставаться преимущественно а1рарпой страной. Валовая продукция земледелия и животноводства в 1,5 раза превышала показатели крупной промышленности. В сельском хозяйстве было занято 70-75% населения страны.
Эти объективные показатели экономической и технологической отсталости России от Запада особенно ярко проявились и чрезвычайно обострились в результате неудач и катастрофических, поражении в русско-японской и первой империалистической войнах.
Все это, образно выражаясь, породило кризис державной мощи и конкурентоспособности великой державы.
Консервация архаичной структуры и отношений в социальной сфере в сочетании с последствиями крупномасштабного участия в поенных действиях привели к люмпенизации и маргинализации громадной части населения. Еще накануне первой мировой войны, т.е. в период наивысших
85
экономических достижений России за всю ее историю, классы и социальные слои, на которые могла бы опираться модернизация либерально-демократического типа, составляли явное меньшинство. В 1913 г. доля служащих сотавляла 2,4%; рабочих - 14,6%; крестьян-единоличников и некооперированных кустарей - 66,7%; буржуазии, помещиков, торговцев и кулаков - 16,3%
Доминирующее аграрное население (в основном крестьянство), несмотря на рост буржуазной прослойки (кулаков), по своему экономическому положению, а также в силу традиционной общинной ментальности было в основном настроено антикапиталистически. “Община ... получила определенный земельный фонд, который не подлежал отчуждению и ежегодно делился подушно между членами общины (не по количеству работников, а по числу едоков. - Авт.). Крестьянские семьи были большими, число душ быстро росло, а земельный фонд - тот же. Душевые наделы сокращались, ... шло дробление земля в “пыль”, остро стояла проблема выдела взрослых сыновей из больших крестьянских семей. Практикой стал выдел без земли. Значит - пн-щега, безземелье”. В целом же доля безземельных крестьян в общине доспи ала 30% .
В этом же исследовании подчеркивается, что в большинстве своем крестьяне не требовали передачи земли в частную собственность, т.к. видели в общине самую надежную гарантию от голода и крайнего обнищания. Поэтому они не выступали против “почвы”.
Что касается рабочею класса, его значительная доля в составе населения (14.6%) не сочеталась с традиционным для Запада “качеством” Под последним понимаются высокая и средняя квалификация, образованность, укоренность в профессии на протяжении нескольких поколений, а также способность, опираясь на законы, отстаивать свои экономические и политические права в ходе сотрудничества и противоборства с нанимателями. По оценке Семенниковой Л.И., такая прослойка рабочего класса России на момент 1914 года составляла менее 1% от его общего состава. Остальная же часть состояла из безземельных крестьян, хлынувших в город, спасаясь от крайней нужды. Естественно, что считать их рабочим классом в полном смысле слова можно лишь с большой натяжкой. На самом деле это были наемные, полуграмотные и низко квалифицированные работники с общинно почвенническим менталитетом беднейшего крестьянства, весьма далекою от либерально-демократических ценностей. Более того, тяготы экономическою кризиса 1900-1903 тт. и издержки военною времени прежде всею ложились на плечи именно этою отряда российскою пролетариата. В период кризиса обанкротилось более 3 тыс. предприятий и за ворота было выброшено более 100 тыс. работников.
86
“В основном закрывались мелкие предприятия, так как в среднем на каждое закрытое предприятие приходилось всего 33 человека. Крупные предприятия легче перенесли кризис”. Общая картина труда и жизни российского пролетариата оставалась удручающей. Заработки основной массы рабочих были не только крайне низкими, но и ненадежными. Жилищные условия, особенно неквалифицированных рабочих, даже но признанию правительства, были ниже допустимого уровня. Общественный прогресс диктовал необходимость развития духовных потребностей трудящихся, между тем рабочий класс в своей массе был не в состоянии удовлетворить даже элементарные жизненные потребности.
Тяготы социально-экономического кризиса значительно усиливались войной. “Сокращался ассортимент и общий выпуск тканей ..., уменьшились объемы выпуска пищевкусовой, трикотажной и швейной промышленности. Сельское хозяйство в результате многочисленных мобилизации потеряло половину мужчин-работников в возрасте 18-40 лет, на 10% сократились посевные площади”.
Довольно узкий слой крупной и средней буржуазии, а также буржуазной интеллигенции в большинстве своем не был ориентирован ил либерально-демократическую модель выхода из кризиса. Исторически сложилось так, что в России буржуазия была сильно зависима от самодержавия в силу чрезвычайно слабого развития внутреннего потребительского рынка (длительное господство натурального хозяйства, низкая покупательная способность большинства населения) и необходимости обслуживать в основном государственные заказы. Занятость подавляющего большинства интеллигенции-чиновников также была в основном ограничена казенной государственной сферой . Как следствие, либеральное течение в рядах государственной бюрократии и буржуазии было малочисленным н весьма умеренным. В упомянутой книге Л.И. Семенниковой российский либерализм характеризуется следующим образом: “Либералы считали, что в силу специфики России капитализм мог быть совмещен с самодержавием ... при таком варианте модернизации России бюрократия трала бы ведущую роль ... Либералы выступали против создания партийно-политической системы, считая, что партии никогда не смогут подняться над узко партийными интересами и не смогут защитить интересы общества, государства” .
Свой интерес в сохранении недемократического режима имела и буржуазия, особенно крупная - ослабление государства сулило ей потерю заказов и кредитов, а также мощной силовой поддержки в борьбе с наемными работниками. Вместе с тем буржуазный класс осознавал катастрофичность политики ортодоксального самодержавия, стремился ограничить его путем
87
постепенных, умеренных реформ, которые не поколебали бы жестко централизованной, авторитарной государственной власти.
В политической сфере, несмотря на ряд прогрессивных изменений (создание основ парламентаризма и местного самоуправления),также наблюдался острейший кризис власти, не отражавшей насущных интересов большинства общества. Так, закон о выборах и Государственную Думу от 3 июня 1906 г., в соответствии с которым избирались III и IV Думы, приравнивал один голос помещика к четырем голосам крупной буржуазии, 65 голосам мелких собственников города, 260 - крестьян н 543 - рабочих. Независимо от результатов выборов количество мест в представительном органе для различных сословий было заведомо регламентировано: помещикам - 51,5%, буржуазии - 24%, крестьянам - 22% и рабочим - 2,5% .
Основываясь на приведенном анализе состояния основных сфер жизни российского общества, можно сделать два вывода. Во-первых, в начале XX века в российском обществе сформировалась объективная и неотложная потребность в радикальной комплексной модернизации существующего экономического и социально-политического порядка. Во-вторых, достаточных предпосылок для социальной модернизации в стиле западной, либерально-демократической модели в России начала XX века не наблюдалось. Для этого также не было и достаточных внешних геополитических и геокультурных условий. Навязыванию или же добровольному восприятию эталона социального порядка капиталистических государств Европы и Северной Америки препятствовали следующие обстоятельства:
1.При всей отсталости Россия не оказалась в экономической и политической зависимости от Запада, достаточной для навязывания ей колониальной или неоколониальной зависимости методами неорганической вестернизированной модернизации.
2. Наличие огромных естественных и человеческих ресурсов воспроизводило эффект самодостаточности даже при господстве экстенсивных способов освоения этих ресурсов и доминировании государственно-мобилизационных, внеэкономических методов эксплуатации общества государством. Тем самым объективно затруднялась интеграция России в западное экономическое, социальное, политическое и духовно-идеологическое пространство. Это суждение подтверждается прежде всего успехами форсированной индустриализации в СССР в условиях предельной автаркии, изоляции нашего общества от западного, да и остального мира.
Таким образом, Россия была обречена дать в основном "самобытные ответы" на "вызовы" конкретно-исторической современности конца ХIХ - начала XX веков. Действительно, из приведенных выше характеристик обще социального кризиса и ментальности ведущих классов и слоев российского общества вряд ли можно сделать вывод о наличии реальной возможности либерально-демократической модели выхода из кризиса. Напомним, что
88
модель такой модернизации включает в себя следующие основные параметры: “современные, базирующиеся на научном знании технологии и производство, сменившие традиционный ручной труд и природные материалы; демократический политический режим, сменивший авторитарные и олигархические; универсалистская система законов, сменившая обычное право; социальный статус, достигаемый путем личных усилий, сменивший статус, предписанный по рождению; рационализация социокультурной жизни, сменившая его мифологизацию; универсалистская философия человека, общества, культуры, сменившая партикуляристскую”. В цитируемой работе также указывается и на основные пути и средства вестернизированной либерально-демократической социальной модернизации -интенсивная миграция, колонизация, завоевание, торговля, индустриальная экспансия, финансовый контроль, интенсивное культурное влияние.
Поэтому трудно согласиться со многими отечественными и зарубежными исследователями, согласно выводам которых, наиболее “соответствующим механизмом” для разрешения социально-классовых противоречий в России начала XX века можно считать “западный тип общественной организации”.
На наш взгляд, правильнее будет считать, что в тот период модернизация России предполагала не столько замену вековых цивилизацнонных стереотипов (экстенсивный путь развития экономики, регулируемые государством социальные отношения, авторитарную централизованную политическую власть, традиционалистско-харизматическое, мифологическое мировоззрение основной части общества}, сколько модернизацию самих этих стереотипов, придание им “второго дыхания” в новых, более эффективных формах. Назовем условно такой тип модернизации фундаменталистским.
По попятным причинам такое видение перспектив не было присуще изначально непосредственным участникам событий того времени - монархистам, кадетам, социал-демократам, эсерам, анархистам и националистам самых различных направлений. Примечательно, что все известные рациональные и идеологические модели возрождения России, выдвигавшиеся тогда, оказались весьма далекими от последующей социальной практики. Более того, у власти на последующие 70 лет оказалась та политическая сила, которая наиболее решительно отказывалась от “краеугольных” принципов своей стратегии и тактики в угоду реальной социальной коньюктуре. Пример политической карьеры В.И. Ленина и И.В. Сталина однозначно показывает, что сила лидеров большевиков в немалой степени заключались в прагматичной оценке политики не столько как пауки, сколько как искусства. Поэтому
89
мы не склонны, как эго нынче стало модным, обличать их в лицемерии и коварстве. По сути дела, в этом “грехе”, с точки зрения “верности принципам”, можно уличить большинство политических сил и направлений. Зато в области эффективного политического прагматизма все они явно уступают большевистской партийно-государственной элите. Заметим, что и сам Ленин не скрывал своей коньютурно-прагматической ориентации: в 1923 году он писал: “... для меня всегда была важна практическая цель”. Такая позиция находилась в полном соответствии со взглядами основоположников коммунистической идеологии. “Коммунисты очень хорошо знают, - читаем у них, - что всякие затворы не только бесполезны, но даже вредны. Они очень хорошо знают, что революции нельзя делать предумышленно и по произволу и что революции всегда и везде являлись необходимым следствием обстоятельств, которые совершенно не зависили от воли и руководства отдельных партий и целых классов”.
И здесь мы хотим акцентировать внимание на том что с позиций циви-лизационного подхода следует оценивать и объяснять действия тех или иных политических сил не по степени их соответствия предшествующим теоретическим схемам, а по степени эффективности использования конкретно исторических ресурсов общества в целях разрешения общечеловеческих и конкретно-исторических проблем, стоящих перед этим обществом.
О том, что Россия не готова ни к форсированной либерально-демократической, ни к подлинно социалистический модернизации, В.И. Ленин имел вполне адекватное представление. В этом плане весьма примечательна его известная констатация: “Такой дикой страны, в которой бы массы народа настолько были ограблены в смысле образования, света н знания, -такой страны в Европе не осталось ни одной, кроме России”. Между тем, известно, что общество способно существовать и плодотворно развиваться в условиях поддержания соответствия между культурой и социальными отношениями, только постоянно восстанавливая их единство. Применительно к России начала XX века при всех высочайших достижениях отечественной элитарной культуры, генерированной чрезвычайно узким слоем дворянской и разночинской интеллигенции и принадлежавшей в основном только ему, состояние основной массы населения вполне соответствовало ленинской оценке. “Тот факт, что социальная революция предваряла революцию культурную, - отмечает в связи с этим Л.И. Арнольдов, - не мог не сказаться на мировоззренческих и нравственных горизонтах народа, чье общественное сознание было на уровне средневековья, а незаметность достигли 82%” .
90
В сфере политической культуры это средневековое состояние массовою сознания явно не отличалось такими необходимыми качествами, как рационалистическая лояльность правовому закону, прямота, гражданское мужество и самостоятельность, независимость убеждений, взаимное уважение граждан. По мысли И.А. Ильина - выдающегося российского философа XX иска - “ ... до тех пор, пока это обновление духа не состоится, надо предвидеть, что всякая попытка ввести в стране последовательный демократический строй будет приводить или к правлению черни (т.е. массы, нравственно разнузданной и лишенной чувства собственного достоинства, не имеющей ни чувства ответственности, ни свободной лояльности), или же к новой тоталитарной тирании справа ”. Как это не странно, в конечном итоге откровенные оценки реального общественно-культурного состояния предреволюционной России практически полностью сходятся у представнтелей диаметрально противоположных политических и идеологических лагерей. А если принять во внимание так называемую социалистическую практику последующего общественного развития России-СССР (о чем пойдет речь в следующем вопросе темы), то мы обнаружим совпадение позиции этих непримиримых противников и по поводу неизбежности авторитарно-тоталитарной перспективы социальной модернизации России.
Подведем итоги сказанному. В свете цивилизанионного подхода российское общество периода первых десятилетий XX века не обладало достаточными экономическими, технологическими, социальными, политическими и духовно-идеологическими внутренними предпосылками не только для проведения либерально-демократической, но и тем более социалистической социальной модернизации. Не наблюдалось для этого также и достаточных внешних предпосылок. Перспективы выхода из тяжелейшего общенационального кризиса были ограничены рамками фундаментальных цивилизационных стереотипов организации основных сфер жизни России. Несмотря на кризис режима самодержавия, ресурсы для воспроизводства этих стереотипов оказались далеко не исчерпанными. К ним прежде всего относятся: огромные неосвоенные природные и человеческие ресурсы, которыми не обладали западные страны и которые позволяли осуществлять форсированную индустриальную реконструкцию общества экстенсивными командно-административными методами; сохранялась и соответствующая самодостаточность российской общественной системы, препятствующая интенсивной ресепции (восприятию) западных образцов социального порядка, рационально-критической самооценки общества с точки зрения лучших достижений мирового общественного процесса; огромная доля люмпенизированного населения (люмпен-пролетариат - от нем. “лохмотья”. В социологии -деклассированные слои населения, не имеющие ни собственности, ни
91
возможности существовать за счет продажи своей рабочей силы), экономически и политически зависимого от государства и легко манипулируемого им; низкий уроиень политической грамотности масс, доминирование традиционалистско-харизматического и анархического политического сознания; тотальная безграмотность, сочетающаяся с утопичсски-мифологиским мировоззрением. В результате последующая модернизация имела в основном органический, фундаменталистский характер. Суть се сводилась к поиску новых экономических, организационно-технологических и духовно-идеологических форм повышения эффективности этих цивилизационных стереотипов с целью преодоления экономического, социально-политического и духовно-идеологическою кризисов, а также восстановления державной конкурентоспособности России. Такая модель этатистской, государственно-олигархической модернизации не противоречила господствовавшему в западном мире в тот период индустриальному организационно-технологическому способу производства, который был ориентирован в основном на массовое стандартизированное потребление и позволял тем самым достигать высокой эффективности общественного производства в условиях централизованного государственно-административного управления.
//. ТЕНДЕНЦИЯ ВОСПРОИЗВОДСТВА ФУИДАМЕНТАЛИСТСКИХ ЦИВИЛИЗАЦИОНИЫХ СТЕРЕОТИПОВ В ХОДЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИИ
При всей логической несуразности, несоответствии между марксистско-ленинской теорией и идеологией, с одной стороны, и реальной практикой социалистического строительства - с другой, сочетание первою н второго оптимально соответствовало прагматическим целям модернизации .
Научный марксизм был умело адаптирован ленинской и сталинской “гвардией” к цивилиэационпым мировоззренческим стереотипам и ценностям массового сознания россиян, что позволило обеспечить надежную легитимность (легитимная власть - та, которая законосообразна, с которой согласно большинство граждан-подданных) политической власти, утраченную в феврале 1917 года; устранить чувство национально-державной неполноценности, дезинтегрирующее общество; осуществить его небывалую идеологическую мобилизацию на основе концепции беззаветного самопожертвования ради созидания исключительно “светлого будущего” - коммунизма, а также сформировать стойкое неприятие большинством населения
92
иноцивилизационных ценностей и сколь-нибудь оппозиционных режиму идеологических воззрений внутри страны.
Как же соотносился этот адаптированный марксизм с традициональными стереотипами российского массового сознания?
О русификации классического марксизма в соответствии с господствовавшими традиционными ценностями и представлениями населения выдающийся русский философ Н.А. Бердяев писал следующее: “Он (русский марксизм - авт.) воспользовался свойствами русской души... ее религиозностью, ее догматизмом и максимализмом, ее исканием правды и царства Божьего на земле, ее способностью к жертвам и к терпеливому несению страданий..., воспользовался русским мессианством, всегда остающимся, хотя бы в бессознательной форме, русской верой в особые пути России. Он отрицал свободы человека, которые и раньше не были известны народу, которые были привилегией лишь верхних культурных слоев общества и за которые народ совсем не собирался бороться. Он провозгласил обязательность целостного, тоталитарного мировоззрения, господствующего вероучения, что соответствовало навыкам и потребностям русского народа в вере и символах, управляющих жизнью. ...Народная душа легче всего могла перейти от целостной веры к другой целостной вере, к другой ортодоксии, охватывающей всю жизнь ... произошло удивительное превращение. Марксизм, столь не русского происхождения и не русского характера, приобретает русский стиль, стиль восточный, почти приближающийся к славянофильству”.
Своеобразными “несущими конструкциями” русского, ленинско-сталинского марксизма стали:
1. Идея коллективной (общественной) собственности в общенародной (по сути, государственной) и кооперативно-колхозной формах, соответствующая вековой коллективистской общинной психологии и естественному для россиян предпочтению минимального, но гарантированного прокорма и коллективной безответственности. Вспомним ведущий лозунг большевиков -“Земля - крестьянам, фабрики - рабочим!”.
2. Идея отмирания государства и перехода к общественному самоуправлению, сочетавшаяся с характерной для российского менталитета ценностью “народоправства” и анархии. “Россия - самая безгосударственная страна, самая анархическая страна в мире... Анархизм - явление русского духа... Русский народ как будто бы хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства”, - писал в связи с этим Н.А. Бердяев.
3. Идея скорого “светлого будущего” для всех, образ которого лаконично сформирован в марксовой “Критике Готской программы”: “На высшей стадии коммунистического общества, после того как исчезнет
93
порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество может написать на своем знамени: Каждый по способностям, каждому по потребностям!”. Эта идея, вполне созвучная радикально-утопическому типу сознания россиян (“По щучьему велению, по моему хотению”), была представлена как цель, достижимая для первого же послереволюционного поколения. “Только преобразуя коренным образом дело учения, организацию и воспитание молодёжи, - говорил В.И. Ленин в 1920 г., выступая на III съезде РКСМ, - мы сможем достигнуть того, чтобы результатом усилий молодого поколения было бы создание общества, не похожего на старое, т.е. коммунистического общества”.
4. Идея социального авангарда, т.е. “инстанции, знающей волю народа лучше самого народа”, в виде партии, которая с помощью великого учения постигает высшие законы истории, а посему заведомо не подотчетной этому народу. Из числа сознательных строителей светлого будущего исключался даже “самый передовой” рабочий класс. “... Социал-демократического сознания у рабочих и не могло быть. Оно могло быть привнесено только извне,” - читаем мы у Ленина (Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.6. С.30). Напомним в связи с этим и показательное четверостишье из оригинального текста Гимна Советского Союза.
“Сквозь грозы сияло нам солнце свободы, И Ленин великий нам путь озарил. Нас вырастил Сталин на верность народу, На труд и на подвиги нас вдохновил.”
Здесь также наблюдается полное сущностное совпадение с российской фундаменталистской традицией отношений общества и правящей элиты, когда “... наши государи... почти всегда вели нас за руку..., почти всегда тащили страну на буксире без всякого участия самой страны.” .
5. Идея особой миссии, ведущей роли Советского государства в мировом общественном прогрессе - главного оплота всех прогрессивных сил - является прямым продолжением в новой форме идеи богоизбранности России, сформулированной еще старцем псковского Елеазарова монастыря Филофеем в конце XV века. Для Филофея после падения Византии “богоизбранным”
94
становится именно Русское царство - “Тритий Рим” (после Сима и Копстантинополя), несущий спасение всему миру, т.к. только там и сохранилась и первозданной чистоте православная вера. Тем самым “святой Руси” приписывалась ведущая универсальная роль в мире . С тех пор идея мировой спасительной миссии России стала одной из ведущих идеологом как народного, так и элитарного самосознания. “С давних времен было предчувствие, что Россия предназначена к чему-то великому, что Россия - особенная страна, не похожая ни на какую страну мира. Русская национальная мысль питалась чувством богоизбранности и богоносности России. Идет это от старой идеи Москвы как Третьего Рима, через славянофильство - к Достоевскому, Владимиру Соловьеву и к современным неославянофилам”.
Итак, мы видим, что идеологические аспекты большевистской модели модернизации по сути дела воспроизвели в новых формах многие фундаментальные стереотипы и ценности, характерные для российского культурно-цивилизапионного комплекса, доминировавшие на протяжении многих веков. Более того, этот идеологический орнамент революционной трансформации общества оказался гораздо ближе традиционалистскому, “почвенному” массовому сознанию, нежели официальная идеология самодержавия и совершенно непонятная большинству западническая, либерально-демократическая идеология интеллигенции и крупной буржуазии. “Секрет” идеологическою успеха “русского коммунизма” (Бердяев Н.А.) заключался прежде всею в акцентировании эгалитаристских (эгалитаризм - от фр. “равенство”. Общественная теория, обосновывающая необходимость равенства имущества в рамках индивидуального или коллективного хозяйства ценностей, в официальном курсе на форсированное перераспределение общественного богатства якобы в руки трудящихся (экспроприация экспроприаторов”), в создании всеобщей иллюзии прямого народоправства (“Вся власть Советам!”), в нахождении нового поприща для национального самоутверждения (“СССР - оплот мирового революционного процесса”). В результате на длительное время был преодолен духовно-идеологический кризис общества, кризис государственной власти. Социальный оптимизм был также подкреплен рационалистическим энтузиазмом покорения природы. Своеобразным кредо (символом веры) стали слова популярнейшей песни - “Нам нет преград ни в море, ни на суше!”.
В то же время эта идеологическая модернизация создала все необходимые предпосылки для тоталитаризма - тотального (всеобщего) подчинения общества “закрытой” власти партийно-государственной бюрократии - “номенклатуры”. Ещё в 1936 году на этот феномен
95
модернизации обратил внимание известный французский писатель, нобелевский лауреат Лндре Жид, который был приглашен в СССР лично Сталиным. “В СССР, - писал он в книге “Возвращение из СССР”, - решено однажды и навсегда, что по любому вопросу должно быть только одно мнение. Впрочем, сознание людей сформировано таким образом, что этот конформизм (т.е. пассивное принятие существующего порядка - авт.) им не в тягость, он для них естественен, они его не ощущают, и не думают, что к этому могло бы примешиваться лицемерие. Действительно ли это те самые люди, которые делали революцию? Нет, это те, кто ею воспользовался. Каждое утро “Правда” им сообщает, что следует знать, о чем думать и чему верить. И нехорошо не подчиняться общему правилу”. Добиться такого добровольного единомыслия режиму удалось благодаря созданию убедительной иллюзии о полном совпадении воли народа и воли властвующей элиты. Напомним в связи с ним расхожий лозунг всего социалистического периода - “Планы партии - планы народа!”. На первый взгляд он вполне соответствовал действительности, понимаемой сквозь призму классового подхода марксизма-ленинизма. Подавляющая часть партийно-государственной бюрократии комплектовалась выходцами из рабоче-крестьянской среды. После разгрома “ленинской гвардии” все ключевые позиции в партии и в государстве, включая первых и генеральных секретарей ЦК, занимали “выходцы из народа”, которые избирались самим же пародом. Поэтому весьма убедительно выглядела нецелесообразность и даже опасность многопартийной системы и идеологического плюрализма. Действительно, если Коммунистическая партия и Советское государство выражают и защищают интересы трудового народа, т.е. тех. кто раньше “был никем”, то любая другая партия или идеология в лучшем случае не выражает, а скорее всего угрожает этим интересам. Соответственно, все реальные или потенциально возможные враги режима представлялись последним как “враги народа”.
Другой важной составляющей способов поддержания лояльности граждан выступали массовые репрессии, получавшие оправдание в вышеназванной “логике”. И здесь тоталитарный режим намного превзошел масштабы и эффективность репрессивности самодержавного полицейского государства.
Существенно был модернизирован большевизмом и фактор информационной изоляции общества от внешнего мира. Если при сомодержавии отстраненность России от западной цивилизации определялась естественно-историческими причинами (слабое развитие торговых отношений, противостояние религий, языковые барьеры и т.д.), то при советской власти эти препоны были усилены антагонистическим, непримиримым идеологическим и
96
военно-политическим противостоянием не только Западу, но и всему несоциалистическому миру. Таким образом режим оградил себя от критики извне, а общество было лишено информации, необходимой для конструктивной самокритики. Упомянутый А. Жид так описывает эффект этой культурно-информационной закрытости: “Надо иметь в виду также, что подобное сознание (лояльное к режиму - авт.) начинает формироваться с раннего детства. .. Отсюда странное поведение, которое тебя, иностранца, иногда удивляет, отсюда способности находить радости, которые удивляют тебя еще больше. Тебе жаль тех, кто часами стоит в очереди, - они же считают это нормальным. Хлеб, овощи, фрукты кажутся тебе плохими - но другого ничего нет. Ткани, вещи, которые ты видишь, кажутся тебе безобразными - но выбирать не из чего. Поскольку сравнивать совершенно не с чем - разве что с проклятым прошлым, - ты с радостью берешь то, что тебе дают. Самое главное при этом - убедить людей, что они счастливы настолько, насколько можно быть счастливым в ожидании лучшего, убедить людей, что другие повсюду менее счастливы, чем они. Этого можно достигнуть, только надежно перекрыв любую связь с внешним миром...”.
В экономической сфере общественных отношений модернизация также оказалась фундаменталистской. Преодоление глубокого кризиса российской экономики, усугубленного военными поражениями, форсированная индустриализация страны осуществлялись не путем перехода к экономической системе либерального образца (доминирование частнособственнических отношений, подчинение производства потребительскому рынку, относительно свободная конкуренция, минимальная экономическая зависимость граждан от государства), а за счет нахождения новых естественных, человеческих и организационных ресурсов, традиционных для российской цивилизации путей экономического роста. Напомним, что к последним в первую очередь относятся преобладание экстенсивного освоения ресурсов выживания и развития общества, государственно-мобилизационных, внеэкономических форм его эксплуатации, воспроизводство экономического бесправия и зависимости подданных-граждан от властно-бюрократических структур. И дело здесь отнюдь не в злой воле большевиков и их последователей, как до сих пор считают многие. Просто у российского общества того периода, как мы попытались показать в начале раздела, не было достаточных предпосылок для вестернизированной, западнической модели модернизации и, наоборот, сохранились достаточные ресурсы для модернизации фундаменталистской, которые и бьши чрезвычайно эффективно использованы тоталитарно-социалистическим режимом.
Вся последующая практика “социалистического строительства” ,- от первых декретов Советской власти до периода “застоя” 70 - 80-х годов -представляет собой последовательные попытки власти и общества
97
модернизировать фундамснталистский тип социального развития в экономической, социальной, политической и духовно-идеологической сферах, приспособить их к реалиям XX века.
В экономической сфере вопреки популярному лозунгу “Земля - крестьянам!” в первые же годы большевистской диктатуры была реализована так называемая политика “военного коммунизма” (январь 1919 - март 1921 г.), которая включала: введение полной государственной хлебной монополии и запрет частной торговли продовольственными товарами; “продразверстку” -принудительное изъятие “излишков” сельскохозяйственной продукции у крестьян, которым оставлялись лишь фиксированная потребительская норма (минимальное личное потребление) и семенной фонд; широкое использование вооруженных продотрядов, обеспечивавших конфискацию “излишков”;
максимальную централизацию экономической политики (Народный комиссариат продовольствия стал главным распределителем продуктов); введение всеобщей трудовой повинности (принудительных работ на пользу пролетарского государства).
После вынужденного отступления от лобовой экстенсивно-конфискационной политики “военного коммунизма” в форме НЭПа (Новой экономической политики - март 1921-апрель 1929 гг.) наступает период “Великого перелома” - форсированной индустриализации и коллективизации . К 1927 г. стало ясно, что новая экономическая политика, обеспечившая невиданные темпы роста экономики в середине 20-х гг., истощилась. “Неизбежным становилось падение темпов производства, резкое замедление экономического развития, ибо сложившаяся уже к 1927 году система использовала почти все “готовые” ресурсы, вовлекаемые в производство. На этом пути (при ориентации на сельское хозяйство через его укрепление, усиление интереса к промышленным товарам, участие во внешней торговле и т.п.) крестьянство должно было автономизироваться и, следовательно, стать реальной политической силой. Структура хозяйства менялась бы относительно медленно, тем более что культурный слой катастрофически поредел...” - отмечает в связи с этим отечественный экономист В. Данилов-Данильян. Советское государство не могло принять медленной эволюции на сельскохозяйственном базисе с городской безработицей и размыванием социальной базы режима. Эволюционно-рыночный путь экономического возрождения был неприемлем в

98
условиях противостояния России мировому капиталистическому окружению. У государства также нс было сколько-нибудь достаточных ресурсов для внедрения интенсивных форм хозяйствования. По расчетам экономиста II. Чаянова, для обустройства двух миллионов безземельных и пяти миллионов малоземельных хозяйств только в европейской части России требовалось 3 миллиарда золотых рублей .
Поэтому даже безотносительно к антирыночной коммунистической идеологии большевик гс кого режима он был принужден укачанными объективными обстоятельствами выбрать резкий, насильственный переход к командно-административной модели организации хозяйства страны.
“Великий перелом”, включавший форсированные коллективизацию и индустриализацию, но сути, повторил политику “военного коммунизма”. Была объявлена тотальная война не только частной, но и сколько-нибудь заметной личной собственности, в кратчайшие сроки были искоренены рыночные отношения, введены прямое централизованное распределение и жесткое планирование, командование было объявлено лучшим и единственным способом управления в хозяйстве и обществе. Такой поворот имел пол собой я довольно значительную общественную поддержку. По оценке В. Данилова-Данильяна, к 1929 году в обществе накопилось массовое недовольство обогащением нэпманов, хлебозаготовительными кризисами, безработицей в городах. Большинство люмпеннзированного населения не могло найти себе места в условиях НЭПа.
В ходе коллективизации и индустриализации доминировали экстенсивные факторы экономического развития. Страна располагала огромными запасами природного сырья, неосвоенными землями, трудовыми ресурсами. Экстенсивный рост предполагает опору не па новые формы взаимодействия хозяйства и природы, не на новые базовые технологии, новый характер труда, а на вовлечение в производство все новых ресурсов - сегодня осваивается одно месторождение, завтра - другое аналогичное при помощи такой же техники, затем третье и т.п., то же относительно заводов, фабрик, новых контингентов трудящихся... О громадных возможностях экстенсивного наращивания производства говорит хотя бы тот факт, что среднегодовая численность рабочих и служащих в народном хозяйстве за первые четыре года пятилетки (1928 -1932) удвоилась, достигнув 22,9 мил. человек.
К средине 30-х гг. сложилась такая экономическая система, при которой партийно-государственная номенклатура стала монопольным собственником национальных богатств. Реализовались идеи Ленина, высказанные в его статье “О задачах Наркомюста в условиях новой экономической политики”, -“Мы ничего “частного” не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное. Мы допускаем капитализм только
99
государственным, а государство - это мы...”. Таким образом, задачи модернизации -быстрое развитие промышленности на базе машинизации, достижение желанной независимости от импорта, укрепление военной мощи, делюмпенизация трудоспособною населения - были в основном выполнены путем усиления фундаменталистских основ экономического развития российской цивилизации, во многом совпадавших с восточной традицией. На Востоке, как мы отмечали, базовым принципом является совпадение политической власти и собственности. Согласно отечественному исследователю Л.С. Васильеву, “государство в этой структуре - не орудие господствующего класса. Будучи субъектом собственности, оно в лице аппарата власти само выполняет функции и играет роль господствующего класса (государство - класс)”. При этом практически все члены общества оказались в прочнейшей экономической зависимости от государства. Так, в 1939 году вне социалистических форм собственности было занято лишь 2,6% населения - крестьяне-единоличники и некооперированные кустари
Что касается социальной сферы, то, на первый взгляд, кажется, будто бы русский коммунизм напрочь порвал с вековыми традициями: разрушена сословная иерархия, обеспечена всеобщая доступность образования, созданы возможности для социальной мобильности по принципу - “кто был никем, тот станет всем!” Однако все эти существенные изменения не затронули важнейшего принципа социальной организации России - упорядочивающего подчинения личности и социальных групп произволу государства, регламентации с его стороны общественного поведения и статусов подданных-граждан. При формальном равенстве возможностей улучшать свой социальный статус (за исключением представителей эксплуататорских классов) граждане СССР имели весьма ограниченную свободу изменять, например, экономическое содержание своего статуса. Последний неизменно нивелировался различными способами - государственно-экономическими (“экспроприация”), властно-политическими (“репрессии”) и идеологическими (“кто не с нами - тот против нас”). На другую фундаменталистскую особенность социальных отношений в СССР обратил внимание западный ученый Р. Арон. Все социальные “группы, возникающие в демократическом обществе западного типа, - писал он, - на основе общности интересов, получают разрешение на структурное оформление, на защиту своих интересов; в советском же обществе права на структурное оформление ни одна группа, основанная на общности интересов, не получает. Это важнейший факт, поразивший нас при сравнении общества западного и советского типов. В первом случае социальная масса неоднородна во многих отношениях, но она не распадается на структурно оформленные группы, сознающие свою непохожесть на
100
остальные. Во втором - общество распадается на многочисленные группы по общности интересов или идеологии, причем каждая из них получает правовую возможность выбирать представителей, защищать свои идеи, вести борьбу с другими группами” (Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М. Текст. 1993. С. 28).
В соответствии с принципом соединения собственности и власти жизненный, прежде всего материальный успех любого гражданина, как и в царской России, но в еще большей степени, напрямую связан с местом, которое занимает этот человек во властной иерархии. Возможности достигать жизненного успеха в обход партийной и государственной власти просто отсутствуют, ибо отсутствует правовое и реальное закрепление принципа частного суверенитета личности, как, например, в условиях либеральной западной демократии. Там “автономия хозяйственной сферы вместе с автономней гражданской жизни предопределяет появление суверенного индивида, защищенного частным правом. В хозяйственной сфере это означает, что производитель теперь зависит не от власти, а от потребителя. Частная собственность в известном смысле представляет делегированную волю потребителя: угождая потребителю, частный собственник наращивает свое богатство. Возникают отношения обмена как партнерские отношения. Таким образом, на Западе наряду с системой властной иерархии появляется, постепенно все более расширяясь, система партнерских отношений. Богатство впервые в истории перестает быть функцией власти. В нормальном случае частного собственника, вступающего в систему рыночного обмена, власть не подстраховывает: здесь он может положиться только па самого себя.
Так формируется автономная личность, заявляющая о себе и в политике.
“на Востоке богатство является функцией власти и определяется статусом индивида в системе властных отношении”, - констатирует по этому поводу А.С. Панарин. Богатейший фактический материал, иллюстрирующий особенности социальных отношений в СССР, представлен в упомянутой книге М.С. Восленского “Номенклатура”, где, в частности, приводится цитата из официально разрешенной публикации: “В Советском Союзе пока еще сохраняется существенное различие в заработной плате отдельных категорий работников государственного аппарата. Более высока оплата труда руководи гелей, облеченных широкими полномочиями и в то же время несущих большую ответственность за порученное им дело и обладающих, как правило, высокими деловыми н политическими качествами”.
Итак, мы видим, что и социальная сфера общества жестко подчиняется централизованной власти, что позволяет последней довольно легко манипулировать этим обществом в своих интересах.

101

В сфере политики (властных отношений) социалистическая модернизация также пошла по пути усиления деспотических тенденций, характерных для российской цивилизации и явно противоречащих популистским радикально-демократическим лозунгам.
В рамках данного пособия мы не можем подробно проследить в деталях процесс концентрации власти в руках узкого слоя партийно-государственной номенклатуры. Напомним лишь основные этапы этой тенденции.
Первым шагом стал разгон большевиками общенационального законодательно - представительного органа - Учредительного собрания (5 января 1918г.). Тем самым была прервана зародившаяся в начале XX века традиция российского парламентаризма, и общество лишилось самого эффективного механизма политического участия и контроля за властью.
Далее последовала узурпация власти большевиками путем установления господства их фракции во Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете ВЦИК - избиравшемся Всероссийским съездом Советов. На 8 съезде РКП(б) в марте 1919 г. было принято решение: “РКП(6) должна завоевать для себя безраздельное политическое господство в Советах и фактический контроль над всей их работой” (цит. по Исаев И.Л. История государства и права России. С.319). Право принятия всех основных решений переходило к партийным органам. Единственным поприщем борьбы за власть осталась правящая партия, т.к. даже ближайшие союзники большевиков -меньшевики, эсеры, анархисты к концу 1922 г. были под разными предлога ми выдворены из всех властных структур, согласно программному документу ЦК РСДРП (июль 1919 г.), где прямо говорилось: “В России вся полнота власти находится в руках одной партии... правящей без всякого контроля со стороны масс... широко прибегая к террору” (там же. Г.322)
И, наконец, в ходе работы Х съезда РК11(6) (март 1921 г.) было принят решение о введении в партии осадного положения н проведении всеобщей чистки. По характеристике известного исследователя истории коммунистического режима в СССР А. Авторханова, это был первый съезд, “на котором Ленин резко порвал со старой традицией, с “неписаным правом” членов партии иметь свое мнение, составлять группы со своими платформами, расходящимися с официальной линией ЦК” (Авторханов А. Х съезд и осадное положение в партии//новый мир. 1990. №3. С.194). Он же приводит и весьма примечательное высказывание вождя: “Теперь “дискутировать винтовками” гораздо лучше, чем тезисами... для оппозиции теперь конец, крышка... Если же они (инакомыслящие в партии - авт.) будут продолжать играть в оппозицию, тогда партия должна их из партии исключить” (там же. С.198),
Впоследствии эта ленинская установка была доведена Сталиным до логического предела в ходе известных процессов над представителями внутрипартийной оппозиции в 20-30-е гг.

102

Сталинским режимом была также воспроизведена в новых формах характерная для политического мировоззрения россиян харизматическая и традиционная легитимность власти. В отличие от западно-либеральной традиции, согласно которой власть формируется рационально, на основе осознанного выбора большинства граждан, российская политическая ментальность основана на вере в сверхъестественные качества правителей, а также на верности традиции наследования власти. И здесь можно согласиться с одним из соавторов книги “Суровая драма народа” Э. Баталовым, по которому “культ Сталина мог стать исторической реальностью только при наличии (в числе прочих условий) соответствующего общественного сознания, “санкционирующего” самой своей качественной определенностью все происходящее в стране, выступающего в качестве духовной основы воспроизводства и культа личности, и всей Системы на эту “качественную определенность” указывает, в частности, виднейший идеолог славянофилом К. Леонтьев: “Нет сомнения, крестьяне наши нравственно несомненно ниже дворян, они часто жестоки, до глупости недоверчивы, много пьют, недобросовестны в сделках, между ними много мелких воров; но у них есть определенные объективные идеи; есть страх греха и любовь к самому принципу власти. Начальство смелое, твердое, блестящее и даже крутое им правится... Архиереев, генералов, командиров военных мужик наш не только уважает, они нравятся его византийским чувствам... Кресты царские он любит и глядит на них с уважением, почти мистическим” (Леошьев К.П. Записки отшельника. М.: Русская книга, 1992. С.330). Это качественное своеобразие российского представления о легитимности власти использовали и лидеры Советского государства. “С 1917 года, - указывает в связи с этим Л.С. Панарин, - политические режимы России были нелигитимными и поэтому объявляли себя чрезвычайными или переходными. Большевистский режим объединил оба эти определения. Государство “диктатуры пролетариата” выступало как переходное состояние к без государственному обществу коммунистического типа, а до этого наделялось не ограниченными никакими законами полномочиями. Большевистская власть претендовала на харизматический статус, на харизму справедливости, защиту всех обиженных и угнетенных - и харизму эзотерического (эзотерический - от англ. “тайный, известный лишь посвященным, скрытый, неясный, запутанный”) проникновения в высший смысл истории, не ведомый никому...” . Именно такие черты Вождя приписывал В.В. Маяковский В.И. Ленину в одноименной поэме

103

Абсолютной же харизмой удалось овладеть И.В. Сталину,особенно после второй мировой войны, когда и Великая Победа, и превращение СССР в мировую державу прежде всего связывались в сознании миллионов людей с его” .
После смерти Сталина личная власть генерального секретаря ЦК КПСС превратилась из харизматической в традиционную, се абсолютность стала само собой разумеющимся делом. Примечательно в связи с этим признание последнего “генсека” М.С.Горбачева, но которому он накануне “перестройки” обладал полнотой власти, сравнимой с деспотической властью абсолютного монарха.
Завершая рассмотрение этого вопроса, мы можем сделать обоснованный вывод: социалистическая модернизация России (СССР) носила в основном фундаметалистский характер, что предполагало прежде всего поиск и использование новых форм усиления традиционных для многовековой истории нашей страны стереотипов организации основных сфер общественной жизни. С точки зрения цивилизационного подхода, главной причиной тому явилось сохранение огромных естественно-географических, геополитических и

104

геокультурных ресурсов именно для такого варианта выхода из общенационального кризиса начала XX века. Во многом поэтому многие отечественные и зарубежные исследователи по праву называют тоталитарно-социалистическую модернизацию России “контрреформацией”. т.е. историческим феноменом реставрации российской цивилизацнопнпй самобытности (Папарин Л.С.).
Истощение внутренних ресурсов фундаменталистской модернизации во 2-ой половине XX века как фактор кризиса социализма.
Проблема перспектив модернизации российского общества, начавшейся в конце 80-х годов XX века, на наш взгляд, опять-таки напрямую связана с объективным соотношением фундаменталистских и либерально-демократических социальных ресурсов выхода из общенационального кризиса и обеспечения динамичного прогресса, возвращением России статуса влиятельной мировой державы. Фуидаменталистская и либерально-демократическая альтернативы дальнейшего развития нашли отражение и в политико-идеологическом расколе нашего общества, представленном “ранними полюсами - леворадикальнои, социал-реваншистской оппозицией (КПРФ и К), доминирующей в Государственной Думе, и либеральными демократами (“Паш Дом Россия”, “Выбор России”, “Яблоко” и т.д.), которые доминируют в структурах исполнительной власти и средствах массовой информации.
Наш тезис, который мы постараемся обосновать, сводится к тому, что важнейшей чертой нынешней модернизации России, отличающей ее от всех предыдущих, является предельное истощение всего комплекса объективных предпосылок как внутренних, так и внешних для воспроизводства цивилизационной самобытности нашего общества в ранее указанных сферах его организации. Иными словами, мы имеем дело с уникальным для нашей истории событием - модернизацией, в ходе которой происходят динамичная и драматичная смена цивилизационного типа развития России. Объективно это означает неприемлемость и утопичность попыток выйти из системного кризиса (системный, т.е. охватывающий все элементы общественной системы) на основе обновления, реставрации фундаментализма.
В сфере экономической к 60-м годам явно обнаружились пределы естественных и человеческих ресурсов для наращивания промышленного и сельскохозяйственного производства для “неуклонного повышения уровня жизни советских людей” при господстве экстенсивного типа развития в условиях командно-административной системы управления народным хозяйством. “Могла ли наша экономика бесконечно расти, сохраняя структуру
105
практически неизменной? - справедливо задается вопросом экономист В.Даннлов-Данильян. - Конечно, возникали новые производства - точное приборостроение, электроника, ракетостроение, атомная -энергетика, - но эго не вызывало сколько-нибудь радикальных структурных изменений. Соотношения между секторами почти не менялись, новые производства не играли структурообразующей роли. Хозяйство требовало все тех же ресурсов, что и раньше, в тех же соотношениях, но в больших количествах, ибо оно росло. По ресурсы каждого конкретного вида ограничены. Это и ставит границы экстенсивного роста”.
Явные признаки стогнации экономического рост по указанным причинам появились уже в послевоенное время. Огромные объемы капиталовложений конца 40-х - начала 50-х тт., составившие 22% от национального дохода, привели к строительству все новых и новых индустриальных объектов, которые уже было невозможно обеспечить достаточными материалами и людскими ресурсами, квалифицированными инженерно-техническими и управленческими кадрами .
В еще большей степени кризис экстенсивного типа развития ощущался в сфере сельского хозяйства. Там, как и в промышленности, произошел разрыв между трудом и средствами производства. Усиление административно-бюрократических методов хозяйствования привело к подрыву заинтересованности колхозников в общественном хозяйстве, к безразличному отношению к земле, к труду, к массовому оттоку сельского населения в город. Освоение целинных и залежных земель (конец 50-х гг.), усиленные капиталовложения, поставки техники и удобрений не приносили желаемого успеха. Так, если с 1970 по 1980 гг. все сельскохозяйственные производственные фонды возросли на 239%, то валовая продукция этого сектора экономики увеличилась по самым оптимистическим подсчетам лишь на 10% .
С 60-х гг. впервые за всю историю России начались “временные” закупки за границей зерна и продовольствия, которые к началу 80-х гг. обеспечивали основную часть внутреннего потребительского спроса.
Далеким от реальности оказался и широко распространенный официальный постулат о неоспоримых преимуществах социализма в деле развития науки и техники. Фактически это признавалось даже советской статистикой. Прирост выработки, т.е. производительности труда, шел в США не столько за счет фондовооружениости (как это было в СССР), сколько за счет технического прогресса, на долю которою в 1950-1970 гг. приходилось свыше 62% прироста общей выработки. Примерно таким же был этот показатель во
106
Франции; в Японии он составлял 52,2%, в ФРГ - 50,7%. В СССР соответствующие показатели были значительно ниже. Все это, вместе взятое, принесло к стагнации и затем к снижению эффективности общественного производства: если в 60-е годы она росла, то в 1971-1974 гг. оставалась на месте, а с 1975 года началось необратимое снижение .
Необратимые кризисные явления поразили и социальную сферу. Десятилетиями продолжавшееся господство командно-административных методов управления страной и экстенсивного тина хозяйственного развития привели к формированию огромного слоя чиновничества. Так, во второй половине 70-х гг. численность административного аппарата увеличивалась в среднем на 300-500 тыс. человек ежегодно. В 1987 году она превысила 18 миллионов человек, т.е. практически один руководитель приходился на 6 человек, занятых а народном хозяйстве. По оценке отечественного исследователя Н. Выдорова, “в правах хозяина всех основных форм общественной собственности прочно закрепились не производитель, а администратор, не трудовые коллективы, а ведомства”.
. Такое положение привело к двум весьма негативным последствиям. Во-первых, за социалистическим тружеником оставался лишь статус наемного работника, минимально заинтересованного в результатах своего труда. Во-вторых, господствующая бюрократия, получившая все блага от власти, беспрепятственно культивировала так называемый “остаточный” принцип распределения, когда на нужды социально-культурной сферы выделялись средства, не израсходованные на увеличение производства. Отсюда хроническая необеспеченность жильем, медицинскими учреждениями, современными товарами культурно-бытового назначения. К началу 80-х гг. СССР оказался на 35 месте в мире по продолжительности жизни. Почти 50 стран имели более низкую детскую смертность.
Интенсивно начал разрушаться и принцип уравнительной социальной справедливости, который якобы должен был гарантироваться заботливым социалистическим государством. Господство уравнительных тенденций сменилось доминированием тенденции фактической социальной дифференциации. Последняя осуществлялась и в рамках истеблишмента (чем выше пост, тем больше привилегии), и нелегально. Первый вариант подробно и убедительно описан и упомянутой книге Вселенского “Номенклатура”, где приведено множество документально-статистических данных о многообразных
107
способах увеличения нетрудовых доходов и привилегий партийно-государственной бюрократии. “В годы “застоя”, - констатирует Б. Пастухов
- окончательно формируется облик советской номенклатуры. Должность откровенно рассматривается как возможность пользоваться частью государственной собственности... Таким образом, в стране постепенно устанавливались опосредованно буржуазные отношения”. Позволим здесь не согласиться с цитированным автором, так как буржуазные отношения, как правило, предполагают использование частной собственности в целях ее приумножения. В нашем случае мы имеем дело с другим мотивом, а именно
- прямым или скрытым присвоением и расхищением.
Другой путь материальной и статусной дифференциации “монолитного единства” представлен каналами “теневой” экономики, масштабы которой ” началу 80-х годов стали весьма впечатляющими. После легализации “частной инициативы” в ноябре 1986 г. частный капитал смог выплеснуть для “отмывания” около 90 млрд. рублен, “накопленных” за период социалистической непримиримой борьбы с нетрудовыми доходами.
Таким образом, тоталитарно-социалистическая модель социальных отношений к началу 80-х тт. пришла в кризисное состояние и начала перерождаться в нечто совершенно непохожее на цивилизационный российский фундаментализм.
По мере деградации командно-администратинной системы в экономической сфере, обострения кризиса фундамепталистской модели социальных отношений теряла свою былую эффективность и авторитарная политическая организация общества, объект политической власти - простые граждане - становился все более неуправляемым, а последствия этой неуправляемости - все более неожиданными и неприятными для власти. Оказалось, выражаясь словами В.И. Ленина, что машина едет не туда, куда ее направляют; едет совсем не так, а часто совсем не так, как воображает тот, кто сидит у руля этой машины. Подверглись серьезной эрозии две главных подпорки, по сути, деспотического режима - страх перед массовыми репрессиями и вера общества в его способность не только обеспечить построение “светлого коммунистического будущего”, но и в возможность решать обостряющиеся текущие социальные проблемы. “Все это вело к разложению и неизбежной гибели Коррупция пробрела значительные масштабы, государственная бюрократа” смыкалась с мафиозными группировками. Среди интеллигенции вызревали зерна протеста”.

108
Немало способствовало политико-идеологическому кризису социалистического фундаментализма вырождение, деградация партийно-государственной элиты. В народе распространился афоризм: “Культ личности превратился в культ без личности”. “Физически немощные, увешанные всевозможными наградами фигуры руководителя страны Л.И. Брежнева и его “бессмертного” Политбюро как бы персонифицировали в себе разложение существующего политического режима. Очевидным все это было не только для миллионов рядовых граждан, но и для части руководства КПСС и Советского государства. Даже по их свидетельствам, “душность” атмосферы в стране достигла предела”, - так описывают последние годы тоталитаризма авторы книги “XX век: выбор моделей общественного развития”. Своеобразным девизом общества середины 80-х гг. стало известное изрече- . ние “Так жить нельзя!”.
Вместе с тем необходимо отметить, что массовой и организованной оппозиции режиму в стране не сложилось. “В начале “перестройки”, - отмечается в связи с этим в исследовании “Легитимность и легитимация власти в России”. - советское общество в большинстве своем еще не было готово к серьезным и системным изменениям. М. Горбачев столкнулся не только с сопротивлением части консервативного аппарата, но и с инертностью массовою сознания в целом. Поэтому были предприняты усилия при помощи средств массовой информации, которые получили пусть и 01-раниченную “сверху” свободу критиковать существующие реалии, “расшевелить общество” . Дело в том, что разложившаяся фундаменталистская социальная система спасалась от экономического краха и “революционной ситуации” благодаря все тому же обилию природных ресурсов и росту мировых цен на энергоносители, что позволяло обеспечивать довольно сносную жизнь большинству граждан за счет масштабного импорта продовольствия и товаров. Однако харизматическая и традиционная легитимность тоталитарного режима, характерная для политической истории России, к началу 80-х гг. была в основном размыта. Поэтому горбачевская политика “гласности” породила лавинообразное разрушение внешних и внутренних идеологических “шлюзов”, обеспечив массовую поддержку действиям реформаторов.
IV. ВНЕШНИЕ ФАКТОРЫ СТАГНАЦИИ И КРИЗИСА ТОТАЛИТАРНО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА
Во второй половине нынешнего столетия радикально изменилась геополитическая и геокультурная среда развития российского культурно-

109
цивилизационного комплекса. Главным в этом отношении стала ликвидация изолированности от западного мира. Глубинной основой этого изменения справедливо считается утеря ресурсной самодостаточности СССР (имеются в виду как естественные, так и научно-технологические, информационные ресурсы) в условиях формирования единого мирового экономического, политического, правового и культурного пространства, а также переистощение общества в ходе военно-стратегического противостояния с Западом.
Автаркическая модель развития российской цивилизации ко второй половине XX века пришла в явное противоречие с тенденцией усиления взаимозависимости мирового развития. В отличие от начала нынешнего столетия - периода социалистической модернизации - картина мира выглядит принципиально иначе. “Возросшая степень освоенности географического пространства, формирование международных, а в ряде случаев даже глобальных производительных сил и производственных отношений обернулось более тесной экономической и политической сопряженностью. “Сжатию” пространства и времени способствовало также появление планетарных по своему охвату средств транспорта и связи... Принципиальное изменение мирового общежития вызвано наряду с прочим и тем печальным обстоятельством, что накопленные масштабы вооружений и расточительство в отношении окружающей среды, которая, вне всякого сомнения, является общим достоянием человечества, поставило под вопрос само его существование”.
В таких условиях, когда совмещается фактор истощения самодостаточности с фактором взаимозависимости локальных цивилизаций, “уход в себя”, автаркия выступает все большим препятствием прогресса страны, обрекает ее на отставание, т.к. ни один даже самый талантливый народ не в состоянии, опираясь лишь на собственные силы, поспевать за остальным миром. В результате СССР остался на второстепенных ролях, фактически вне международной торговой системы, что совершенно не соответствовало его потенциалу и политическому весу в мире, но зато соответствовало цели ограждения советского общества от “тлетворного влияния Запада” .
Активное же включение в мировое экономическое пространство неизбежно предполагает разрушение командно-административной модели экономики, т.е. основы фундаментализма. “Рассчитывать на углубление и
110
расширение места страны в мировом хозяйстве путем вовлечения в оборот возрастающей массы всех факторов производства при совершенствовании структуры оборота, не создав минимум благоприятных условий в хозяйственном механизме, т.е. не создав рыночного хозяйства, безнадежное дело”.
Вхождение в мировую цивилизацию объективно связано также и с разрушением другой важнейшей черты цивилизациониого фундаментализма России - культурно-информационной закрытости. Интенсивное сотрудничество по вполне понятным причинам невозможно без “понятных для всех показателей, “общего” экономического языка, открытости статистики, унификации огромного числа норм и стандартов в промышленности, науке и технике, экологии и т.д.” . Соответственно, контакты по поводу экономической и научно-технической конъюнктуры предполагают вовлечение все большего числа членов общества и в культурно-информационное общение с окружающим миром.
Другой важнейшей причиной, стимулирующей крах социалистического фундаментализма, стала неприемлемость даже для ортодоксальных руководителей СССР гонки военно-стратегической конфронтации с Западом. Если в период “холодной войны” в условиях усиливающегося экономического отставания Советского Союза от капиталистических конкурентов, нерешенно-сти многих социальных проблем было удобно сводить все многообразие форм соревнования между двумя системами к военно-стратегическим параметрам, то уже к середине 70-х гг. утверждение социализма на этом поприще стало для него губительно. “Для Соединенных Штатов, - пишут в связи с этим В.Богданов и А.Кортунов, - гонка ядерных вооружений приобрела выгодную экономическую функцию... Большие надежды возлагались на то, что рано или поздно Советский Союз не выдержит этой гонки и экономически или технологически развалится под прессом “экономического изматывания”. Примечательна в этом смысле фраза президента США Р. Рейгана, прозвучавшая в его обращении к союзникам по НАТО в 1982 г.: “Если нам - Западу - хватит и на “пушки”, и на “масло”, то Советам хватит или на первое, или на второе!” В конце концов этот печальный факт стал известен и широкой советской общественности. “Разорение страны в результате искажения понятия безопасности, - писал Ю. Рыжов в 1989 г., - происходит в таких масштабах, что даже я, человек, как-то связанный с оборонной промышленностью, был поражен, когда, работая в Верховном Совете СССР, вышел на некоторые цифры. Официально объявлено, что наш военный бюджет на 1990 год равен 70,9 миллиарда рублей. Совершенно тривиальным
111
арифметическим действием я получил цифру в 300 миллиардов рублей... По некоторым оценкам, половина нашей промышленности работает на военный сектор”.
Таким образом, во второй половине XX века Россия (СССР) оказалась в уникальной для всей своей истории геополитической ситуации, когда такие средства “защиты” её цивилизационной самобытности и состоятельности, как цивилизационная изоляция и державная мощь, основанная на военном потенциале, обесценились, превратившись в мощный тормоз дальнейшего прогресса.
Наряду с указанными экономико-технологическими и военно-политическими факторами, “толкающими” наше общество в мировую цивилизацию, в конце столетия сформировалась всемирная технологическая предпосылка для интенсивного разрушения культурно-информационных границ между народами и цивилизациями. “Техническая революция в области коммуникаций и информации отразилась на повседневной жизни всех обитателей нашей планеты. Ломая традиционные понятия о расстоянии и времени, “сжимая” планету, сегодня, на исходе столетия, эта революция ставит перед народами главнейшие задачи: развитие коммуникаций между всеми жителями земли; доступ к информации и ее распространение для всех; свободный обмен понятиями, образами и идеями независимо от языковых или территориальных барьеров. Новая технология, такая, как цифровая передача информации, прямая трансляция через спутники и взаимосвязанные банки данных, заставляет наши современные общества по-новому определить роль и возможности связей между гражданами всех стран, а также внутри страны. Вопросы, относящиеся к развитию как национальных культур, так и общечеловеческого культурного наследия, приобрели новое измерение”, - так характеризует эту новую ситуацию в мире заместитель Генерального секретаря ООН по вопросам общественной информации Тереза Па-кэ-Севиньи.
Тем самым складываются исторически беспрецедентные возможности непосредственного влияния глобальной информационной среды на формирование мировоззрения и ценностных ориентиров советских граждан, когда общество обретает способность объективной самооценки с позиций лучших достижений мирового общественного прогресса в экономической, социальной, политической и духовно-идеологической областях. Разрушение информационного “железного занавеса” в последние десятилетия привело к воспроизводству комплекса цивилизационной неполноценности в массовом сознании. Отметим, что потребность в радикальной модернизации социальной системы России была инициирована не столько внутренними факторами - ухудшением уровня и качества жизни людей, политическими и
112
социальными конфликтами, а прежде всего наглядностью комплексного отставания СССР от ведущих мировых держав по важнейшим показателям общественного прогресса. К ним в первую очередь относятся: средняя продолжительность жизни (отставание на 8-10 лет); состояние окружающей среды (к началу 80-х гг. СССР занимал одно из первых мест в мире по количеству и масштабу экологических катастроф); уровень жизни (по данным (ООН в реальном эквивалентном измерении в середине 80-х гг. СССР занимал 72-е место в мире по среднему доходу на душу населения); степень социальной справедливости (в самом общем виде под последней понимается степень соответствия деяния и воздаяния, т.е. чем выше соответствие общественного вознаграждения личному вкладу индивида н общественно-полезные дела, тем выше степень социальной справедливости). По этому показателю мы также на порядок уступали ведущим странам мира. Если доля возвращенной стоимости в виде заработной платы и других видов доходов в СССР к середине 80-х гг. составляла приблизительно 35%, то аналогичный показатель для стран Запада в среднем составлял 60-70%. Иными словами, если советский рабочий, вырабатывал в день стоимость в 100 руб., то обратно от государства получал лишь 35 руб.
Теперь подведем общие итоги данного раздела. Как мы постарались показать, развитие России (СССР) по социалистическому пути в свете цивилизациониого подхода представляется как фундаменталистская модернизация, в ходе которой был преодолен общенациональный кризис развития начала XX века не столько на основе формирования принципиально нового общественного порядка, сколько путем командно-административной и идеологической оптимизации фундаментальных вековых стереотипов организации российской цивилизации - доминирования экстенсивных форм освоения естественных и человеческих ресурсов, внеэкономической эксплуатации общества государством, установления жесткого контроля со стороны последнего над сферой социальных отношений и политико-идеологического развития общества. Выбор нашим обществом фундаменталнстской модели модернизации обусловлен не столько волюнтаризмом большевиков, сколько указанной спецификой природно-климатических, гео культурных, геополитических и случайностно-историчсских обстоятельств, совокупность которых обеспечила явное предпочтение фундамснталистской модели развития.
Важнейшей особенностью историческою развития России во второй половине XX века является лавинообразное истощение всего комплекса ресурсов воспроизводства ее цивилизанионной самобытности – аутентичности, что и предопределило в конечном итоге системный кризис общества. Наше государство впервые за всю свою историю оказалось перед таким вызовом современности, ответ на который можно дать путем форсированной и всеобъемлющей ломки глубинных основ цивилизационного “кола”, т.е. путем

113
формирования, по сути, принципиально ноною культурно-цивилизационного комплекса. В этом, пожалуй, и заключается особый драматизм переживаемого нами периода, который по праву можно назвать судьбоносным.
При этом перед общественной наукой, включая историческую, встает и теоретически, и практически весьма актуальная проблема фактора цивилизационного наследия в ходе форсированной антифундаменталистской социальной модернизации. В рамках ее рассмотрения особую роль играет тематика цивилизационной традиции и менталитета, ибо последние, как нам представляется, и выступают в качестве самого мощного социокультурного барьера любой радикальной социальной модернизации.
ТЕМА 6. ЦНВИЛИЗАЦИОННОЕ НАСЛЕДИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОЦИАЛЬНОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
Проблема темы относится к числу наименее разработанных областей исторической науки. Тому есть, по крайней мере, две причины. Во-первых

114
такая составляющая цивилизационного наследия, как национальный менталитет, как правило, оставалась за пределами внимания современных исследователей. Это подтверждается хотя бы тем, что сам термин “менталитет” ещё далёк от достаточно внятного определения. Во-вторых, именно менталитет и традиция неявно, но весьма ощутимо влияют на ход нынешней модернизации России. “Как показывает текущая политическая практика, и общество в целом, и его элита не избавились от утопического мышления, оно по-прежнему составляет важнейшую характеристику российского политического сознания”, - так характеризует ментальное цивилизационное наследие историк В.В. Согрин . Сейчас, спустя почти 15 лет после начала радикальных реформ, мы все явственнее ощущаем, что стратегия форсированной вестернизации, включающей прежде всего “введение рынка и политической демократии”, натолкнулась на общинную, патерналистскую (патернализм в данном случае означает “привычку” общества связывать надежды на улучшение своей жизни с деятельностью государства) ментальность большинства российских граждан. Общество, на словах поддержав реформаторскую стратегию либералов, на деле решительно выступило против отпуска цен, возможности понижения заработной платы, против безработицы, т.е. всего того, что должно неизбежно присутствовать при форсированном переходе к модели западного развития. Таким образом, сама практика нынешней модернизации на первый план выдвигает проблему влияния национального менталитета и традиции на ход реформирования общественной системы. Эта проблема и стоит в центре заключительного раздела пособия.
/. ФАКТОР МЕНТАЛИТЕТА В ИСТОРИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ
Человек, подлинный предмет исторического исследования, ведет себя сознательно, все свои поступки он наделяет определенным смыслом и значением. Вместе с тем человеческая деятельность осуществляется не только под воздействием разума, но и через систему формирующихся в контексте жизненного опыта неосознаваемых социокультурных установок, обусловливающих его готовность реагировать на события определенным образом. Поэтому важнейшим средством познания исторического процесса является

115
изучение ментальностей, т.е. совокупности образов и представлений, которыми руководствуются в своем поведении члены той или иной социальной группы и в которой выражено их понимание мира и их места в нем. Изучая ментальность и поведение индивидов, можно подойти к пониманию того, как складывались общественные структуры, т.е. приблизиться к постижению логики исторического процесса и целостному осмыслению исторического прошлого.
Изучение истории на уровне ментальностей дает знания не только о высокой культуре интеллектуальной элиты, которая на протяжении многих веков монополизировала образование и информацию, но и о “народной культуре” широких слоев населения.
Ментальность позволяет взглянуть на историю не только “извне” (глазами современников), но и “изнутри”. “Объективный” образ истории, выраженный в понятиях современной науки, сочетается с “субъективным” видением мира людей минувших эпох. Это делает историю более стереоскопичной и правдивой, позволяет предотвратить навязывание людям прошлого чуждых им представлений и чувств.
В рамках учебного курса изучение основных аспектов истории ментальностей дает возможность ознакомиться с достижениями зарубежной и отечественной исторической науки в этой сфере, позволяет более полно рассмотреть закономерности развития мировой цивилизации и особенности исторического развития России.
Раскрытие ментальных факторов побуждает задуматься над смыслом жизни, над опытом прошлых поколений, подчеркивает связь событий наших дней с прошлым, способствует пониманию тех трудностей и противоречий, которые возникают в процессе современной модернизации российского общества.
Термин “ментальность” имеет корни в латинском языке (от латинского тепз - ум, мышление, рассудок и др.), само же слово появилось в XIV в. В XIX -XX вв. данный термин приобрел свое современное значение и широко использовался в психологии, этнологии, антропологии, социологии. Приоритет в введении этого понятия в историческую науку принадлежит французской исторической школе “Анналов” и ее основателям М. Блоку и Л. Февру (30-40 гг. XX в.), стремившимся к созданию целостной картины исторического процесса (“тотальной истории”), к максимальному учету всех факторов, влияющих на историческое развитие общества.
В настоящее время концепция менталитета является доминирующим подходом в исследовании субъективной стороны исторического процесса. Тем не менее,многие, особенно теоретические, проблемы истории ментальностей остаются крайне дискуссионными. Прежде всего, среди специалистов нет единодушия в понимании сущности менталитета. Это обусловлено многозначностью самого термина, а главное — расплывчатостью и
116
неопределенностью обозначаемого им явления, трудно поддающегося однозначному определению. В связи с этим, в литературе можно обнаружить множество различных, как кратких, так и развернутых дефиниций рассматриваемого понятия
Чаще всего определения отличаются друг от друга стилистическими особенностями формулировок, реже - действительно принципиальной разницей в стоящих за ними подходах. В понимании некоторых зарубежных ученых ментальность - “это система образов, представлений, которые в разных группах или странах, составляющих общественную формацию, сочетаются по-разному, но всегда лежат в основе человеческих представлений о мире и о своем месте в мире и, следовательно, определяют поступки и поведение людей” (Ж. Дюби). По мнению отечественного исследователя А.Я. Гуревича, ментальности - это “социально-психологические установки, автоматизмы и привычки сознания, способы видения мира, представления людей, принадлежащих к той или иной социальной общности” В качестве социальной общности могут выступать население целого континента, отдельный народ, общество в целом, класс, социальная группа, общественная прослойка, производственное объединение, религиозная секта и т.п.
Важнейшей чертой менталитета является его частичная или полная неосознанность. В отличие от теорий, доктрин, идеологических конструкций, организованных в законченные и продуманные системы, ментальности распылены, разлиты в культурном и обыденном сознании. Как правило, они не осознаются самими людьми и проявляются в их поведении, высказываниях, речах, жестах, обычаях, умственных привычках. Ментальность выражает не столько индивидуальные установки личности, сколько внеличную сторону общественного сознания. По мнению французского историка Ж. Ле Гоффа, ментальность - “это то общее, что было в сознании Цезаря и последнего солдата его легионов, Святого Людовика и крестьянина, трудившегося в его домах, Колумба и матроса на его каравелле”.
В сфере ментального сосредоточены основные представления и формы мироощущения людей, образующие видение или картину мира (Гуревич А.Я.). К подобным представлениям относятся: восприятие пространства и времени; отношение мира земного и потустороннего; разграничение естественного и сверхъестественного; представления о детстве, старости, болезни, семье, любви, сексе, женщине; отношение к природе; оценка общества и его компонентов; понимание соотношения части и целого,
117
индивида и коллектива, степени выделенное™ личности в обществе или, наоборот, её поглощённости им; отношение к труду, собственности, богатству, бедности; установки на новое или на традицию; оценка права и обычая и их роли в жизни общества; понимание власти, господства, подчинения, интерпретации свободы и др. (Гуревич А.Я. Указ. соч. С.85-86). Система мировидения проявляется во всех сферах человеческой деятельности - в философии и религии, искусстве и науке, в хозяйстве и политике, в повседневной жизни, в отношении человека к природе, другим индивидам, всему обществу в целом. Поэтому невозможно понять какую-либо сферу общественной жизни, не пытаясь расшифровать картину мира. При этом следует учитывать, что люди прошлого и думали, и ощущали жизнь по-другому, не так, как мы. Современному человеку трудно понять, почему Владимира I Святославича, по-варварски жестокого и дикого правителя, в народе называли ласково Красное Солнышко, а Иван IV Грозный в одной из сказок назван “мужицким царем”, защитником от произвола. Следовательно, понять психологию людей прошлого можно только с учетом специфики мировидения изучаемой эпохи. Некоторые исторические факты иногда вообще не могут быть адекватно понятыми без их ментального контекста.
На формирование ментальности влияют географическое пространство и среда обитания, язык, традиции, воспитание, религиозные представления, принципы социально-политического устройства и особенности исторического развития общества. Ментальность - одновременно общая для всего общества и различается в зависимости от его социально-классовой и сословной структуры, от уровня образования и принадлежности к группам, имеющим доступ к образованию, средствам хранения и передаче информации или живущим в условиях господства устной культуры, от половозрастных и региональных различий. Вместе с тем зависимость ментальности от материальных условий жизни общества не носит механического характера, она, как правило, косвенная, опосредованная. Важно и то, что ментальность не является простым слепком с действительности, в ней преломляются, сильно преображаются или даже искажаются до неузнаваемости условия исторического процесса. В таком виде субъективный мир ментального сам становится важным фактором, определяющим общественное развитие. В этом заключается специфическая активность проявления менталитета, который, формируясь под воздействием внешней среды, сам оказывает на нее преобразующее влияние.
Благодаря включению в долговременные поведенческие стереотипы ментальность является чрезвычайно устойчивым духовным образованием. Она изменяется, как правило, очень медленно, иногда значительно отставая от общественных преобразований и превращаясь в тормоз общественного развития. В то же время изменение ментальных установок может при определённых условиях стать важным стимулом социальных изменений.

118
Инерция менталитета, незаметность изменений в нём для самих участников исторического процесса требуют изучать динамику ментальности только в больших временных рамках.
П. СПЕЦИФИКА МЕНТАЛЬНОСТИ ВОСТОЧНОГО, ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО И РОССИЙСКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ КОМПЛЕКСОВ
Ментальность восточных цивилизаций. Общества, относящиеся к этому типу развития, существуют в рамках исторического времени, делящегося на три ступени: прошлое, настоящее и будущее. Однако представление о времени имеет свои особенности. Время земное, в котором живут люди, и время небесное, в котором обитают боги, текут одновременно. Это связано с тем, что на Востоке небесные силы рассматриваются как часть живой природы. Они сосуществуют рядом с человеком, влияют на его жизнь. Прошлое, настоящее, будущее тоже существуют как бы одновременно. Человек живёт параллельно в трёх временных измерениях. Это обусловлено тем, что душа в восточных религиях считается бессмертной. Она меняет лишь форму своего существования. Умершие предки (прошлое) существуют в настоящем и влияют на человека. Неродившиеся потомки (будущее) также находятся в настоящем и оказывают влияние на живущих. В некоторых обществах время воспринимается как циклическое. Оно периодически, хотя и не полностью, возвращается к исходной точке. Поэтому идеалы, образцы поступков и действий для этих народов всегда в прошлом.
Своеобразие ментальности народов этого типа цивилизационного развития во многом обусловлено тем, что общественное сознание носит здесь харизматический характер. Действительность воспринимается не только в реальности, через чувственный опыт, но и через призму веры в сверхъестественные силы, религиозной догматики. Цель существования таких обществ понимается как приближение, движение к высшему божественному идеалу. Жизнь представляет собой бесконечно разыгрываемый религиозный или космогонический спектакль, в котором участвуют и боги, и люди. Сосредоточенность на духовном является характерной чертой восточной ментальности. Главной ценностью бытия является постижение высшего священного смысла, а не реализация конкретных целей. Религиозный поиск, аскетизм, стремление к духовному совершенству характерны для буддистской Индии. Китайское конфуцианство в этом смысле более умеренно, но вакуум заполнен культом легендарных героев, древних мудрецов, являвшихся предметом для подражания. Социальный идеал в конфуцианстве - бескорыстный рыцарь безупречной морали, высокого долга, гуманности, почитающий мудрость старших
119
Обществам восточного тина были известны объективно существовавшие общественные противоречия. Однако конфликт протекал здесь, как правило, в неразвитых формах, он никогда не оборачивался свободньм противоборством политических интересов. Над социально-политической и духовной жизнью Востока тяготела сверхъестественная фигура правителя. Для восточного мышления властитель есть сосредоточие всех элементов космоса, вместилище всех человеческих активностей. Он не арбитр споров, он-способ их решения. Подданный восточного правителя знает, что его владыка управляет не только царством, но и природой, и в ежегодных ритуалах даёт начало сезонным явлениям. В некоторых случаях государством управляет Бог при посредничестве жрецов, изъявляющих его волю
Восточные общества были построены на принципах коллективизма. Личные интересы полностью подчинены общим: общинным, государственным. Личное начало было развито слабо. Личность на Востоке не имела собственной ценности. В соответствии с восточными представлениями человек-лишь песчинка на берегу океана вечности. От него ничего не зависало. Жизнь человека определяли исторические традиции, природа, государство, община. Возможности влиять на исторический процесс со стороны человека крайне ограничены. Это выражалось в фатализме, вере в предопределенность судьбы и событий. Стремление к свободе реализовывалось в духовной сфере, где появлялась возможность отстраниться от земной власти.
Восточные общества прошли длительный путь исторического развития. В процессе эволюции некоторые черты традиционной ментальности подвергались определенной модификации, другие сохранились до настоящего времени. В XIX-XX вв. восточные страны встали перед необходимостью осуществления модернизации. При этом оказалось, что традиционная ментальность стала в некоторых обществах важным стимулом модернизационных процессов. Особенно ярко это видно на примере японской традиционной культуры, выработавшей ценности, хорошо вписавшиеся в процесс национальной модернизации. Остановимся на краткой характеристике некоторых из них.
Синтоизм - древняя языческая религия Японии, согласно которой японцы произошли от богов, воплощает японский патриотизм, призванный доказать окружающему миру духовную состоятельность японцев, их способность усвоить технологические достижения Запада без ущерба для национального самосознания.
Культура выращивания риса, на основе которой сформировались японский коллективизм, общинность, внедренные затем в капиталистическое производство.
Конфуцианская этика долга, культ семьи и предков, отношения между отцом и сыном, руководителем и подчинённым, что столетиями определяло

120
моральный климат в стране и что до сих пор скрыто или явно проявляется в различных сферах экономики, политики и частной жизни.
Психология “амаэ”, ориентирующая японца на благожелательное отношение к зависимости от другого, что обусловило периодическую “открываё-мость” японской цивилизации внешнему влиянию (сначала Кнгаю, йогом Западу).
Принцип “кокутай”, согласно которому для среднего японца государство всегда было сложным организмом, частицей которою он был сам и которому он готов приносить определенные жертвы. Отсюда вытекает способ-кость японского рабочего в течение долгого врсмош терпеть заниженную оплату труда, столь характерную для стран запоздалого капитализма.
Буддистские ценности привили японцам вкус к созерцанию, интуитив-но-чунствительпому Постижению мира. С этим связаны японские умение распорядиться пространством, стремление к минимизации, оптимальность технического дизайна. От буддизма распространилась я идея равенства, заключающаяся в равенстве возможностей, а не достижений. 1 {снится умение человека дисциплинировать себя, выложиться на своем уровне. 1хли дчп нс-равньгх по своим природным качествам человека трудятся в полную силу (каждый в свою), то справедливо платить им одинаково. Такая система оплаты труда эффективно стимулирует индивидуальную трудовую активность, о также помогает избежать значительных социальных контрастов в обществе. Таким образом, опыт Японии и других стран свидетельствует о необходимости синтеза традиционного коллективизма и индивидуализма. Иные попытки решения - сохранение коллективизма или, наоборот, его насильственная ломка и прямолинейное насаждение индивидуалистических ценностей - не приводят к успеху (Хорос В. Русская история в сравнительном освещении. М„ 1996.С.49-52).
Западный тип цивилизаций. Ментальносгь античного периода истории вызывает интерес потому, что здесь лежат истоки европейской культуры. Доминантой менталыюсти древних греков было ощущение свободы. Наиболее глубинные истоки греческого свободолюбия снязины с особенностями природной среды. Ограниченное географическое пространство не способствовало ощущению потерянности в окружающем мире. Мир представлялся стройно разбитым естественными гранями, и в этом мире человек находил себе место хозяина, дарованное ему богами. В каждом районе были особые, отличные от других, структура почв, рельеф, хозяйственная деятельность. Каждый греческий полис имел свой диалект, собственных богов и героев, а также календарь и монету. Поэтому между 1ражданамн отдельных государств возникали и закреплялись различия в характерах и пристрастиях, что влекло за собой соперничество, нередко распри, однако содействовало самоутверждению древнего грека в своем обособленном уголке. Тем более, что нссмогрн на все различия, в Греции долго сохранялось сошлнне
121
общности интересов, чувство совместной принадлежности к единству. I этом сочетании разнообразия и взаимной лояльности коренился принцип со стязатслъности, благородного соревнования и отдельных личностей, и групп и полисов в целом с целью достижения наилучшею результата. Дух соревнования вносился вп все, даже в воины, ннкогдл не заканчивавшиеся л классический период греческой истории полным уничтожением одной ш сторон (Запад и Восток. Традиции и современность. М.. 1993. С.4-5).
Необходимость сделать сознательный выбор из альтернативных способов мировосприятия и поведения способствовала формированию (реческоЙ индивидуальности. “Греки были первыми, - писал исторический психолог 3. Барбу, - кто построил тип цивилизации, которая сделала человека способным сознавать себя индивидом. В Греции история древнего мира перешла от ДО-11 ндивидуалистяческой к индивидуалистической ступени”.
Древперимская менталыюсть имела свои особенности. Для нес характерны громадная целеустремленность, дисциплинированность, практицизм, организаторские способности. Римский религиозный культ отличался сухостью и формализмом. В нем господствовал принцип “Я даю, если ты даешь”. Жертвоприношение богу - это плата за услу1у. Ясли псе сделано правильно, божество должно откликнуться. Если оно пренебрегает своими обязонностя-ми, то рискует остаться без приношений. Религиозный формализм способствовал появлению римского права и юриспруденции, сташних основой права в современном обществе.
Ментальность средневековья отличается своеобразием. Прежде всего, мировосприятие средневекового человека было тсоцегпрично, т.е. сводило всё сущее к промыслу всемогущего Бога. Одинаково реальными считались мир земной и мир потусторонний. “Двоемирие” порождало символизм мышления. Эго отражалось в духовной и материальной культуре.
Специфика ментального склада средневековой личности связана с эмо-ционпльной сферой. В феодальной Европе был распространен тин необузданного и фантазирующего прлвигсля. Полпгкка считалась личным, семейным, кланопым делом, религиозным подвижничеством, рыцарской авантюрой, но никак не работой подотчетных населению представителей. Для средневековой эмоциональности характерна крайняя быстрота смены состояний:
от восхищения к гневу, от подавленности к эйфории, от неуверенности к самодовольству и т.н. Средневековый человек был крайне чувствителен. Слезы, рыдания, заламывания рук были распространенным явлением. Частые обмороки случались как у женщин, так и у мужчин. Люди любили яркие, контрастирующие циста, их притягивали драматические, часто кровавые зрелища. “Жестокое возбуждение и грубое участие, вызываемое зрелищем эшафота, - писал нидерландский историк И. Хейзинга, - были важной составной частью духовной пищи народа”.
122
Еще один факт, на который обратили внимание историки ментальностей, состоит в том, что слух, осязание, обоняние представлены в познании средневековья шире, чем в современном. В средние века люди в основном слушали, а не читали. Медики определяли болезнь по звуку и запаху. Музыка оказывала на людей глубочайшее впечатление.
В сфере групповых отношений характерной особенностью средневековой личности был конформизм (приспособленчество) по отношению к своим и социальная агрессивность по отношению к чужим. Все неурядицы списывались на счет врага. Средневековый человек был корпоративным. Он вращался в своей среде и принадлежал к своей касте (сословию, фамилии, общине, гильдии, цеху). Человек осознавал себя только по кастовым особенностям или по признакам, различающим народ, партию, корпорацию, семью;
он видел себя лишь через призму своей общественной роли, а не в качестве индивидуальной личности.
Характерной чертой средневековой ментальности был страх. Боязнь Божьего суда, неурожая и голода, войны и эпидемии порождали чувство неуверенности, глубоко влиявшее на людей средневековья и определявшее их поведение. Но средневековый страх, как и остальные феномены ментальности тех веков, многосложен. И это потому, что в жизни была не только пугающая изменчивость, но и незыблемый порядок, утверждаемый христианской верой. Человек того времени видел в Боге творца незыблемого порядка, в котором ему, человеку, отводилось незыблемое место. Не менее важным компенсатором страха, по мнению отечественного историка культуры М.М. Бахтина, была смеховая культура. В смехе средневековый человек ощущал победу над страхом. Эта победа была эфемерной, “за ней следовали будни страха и угнетения, но из этих праздничных просветов человеческого сознания складывалась другая неофициальная правда о мире и о человеке” (М.М. Бахтин).
В позднем средневековье структура личности стала меняться. Единство и централизация средневекового общества ослабевали. Стало расти значение капитала, индивидуальной экономической инициативы и конкуренции, зарождался новый денежный класс. Подъем городов и развитие городского населения привели к новым духовным ценностям. Люди раннего средневековья были “безразличны” к времени, нередко не знали своего возраста, слабо различали прошедшее, настоящее, будущее. Временем не дорожили, т.к. оно ничего не значило на фоне вечности, к которой было устремлено религиозное сознание. В позднем средневековье время становится ценностью, им на- ' чинают дорожить. Интеллектуальное освоение времени и пространства, уси- ;
лившееся стремление к точности, рост потребности в знании и образовании изменяли картину мира. Система ценностей новых слоев переориентируется “с неба на землю”. Появляется идея чистилища, расположенного между адом
123
и раем, где мучаются временно, а искупив земные грехи, попадают в рай. У богатых появляется надежда на спасение. Таким образом, сдвиги в социальных и производственных отношениях стимулировали развитие теологии, вызывали изменения в умонастроениях, которые способствовали хозяйственному развитию.
В отличие от Ренессанса (Возрождения), являвшегося, по мнению большинства исследователей, элитарным явлением. Реформация (XVI в.) оказала существенное влияние на европейскую ментальность. Немецкий ученый М. Вебер считал протестантскую хозяйственную этику важнейшей предпосылкой становления капиталистических отношений. В идее спасения, принятой протестантизмом (в наиболее яркой форме его разновидностью -кальвинизмом), “избранность” человека Богом для спасения после смерти проявляется уже при жизни в том, что он наиболее удачлив в земных предпринимательских делах. Неудача в делах означает, что он навеки проклят Богом, не только на земле, но и на небе. Поэтому слова “счастливчик” и “неудачник” приобретали в устах протестантов новый смысл. Они становились клеймом, которое ставилось человеку на всю жизнь. С “проклятым” неудачником никто не хотел иметь дела. ЗЬоди боялись заразиться его неудачей. В эпоху, когда внешняя, общественная оценка деятельности человека была главной и ставилась гораздо выше внутренней, это заставляло людей уже с детства своим неустанным систематическим трудом, предприимчивостью, изобретательностью, финансовыми успехами убеждать окружающих в том, что он избранник Бога. Вместе с тем в протестантизме страсть к наживе сочеталась с религиозным аскетизмом. На земные радости и блага, на все наслаждения, даруемые деньгами, был наложен запрет. Боязнь прогневить Бога заставляла соблюдать моральные нормы, трудиться честно и справедливо.
Новое время. Средневековый образ мира и обусловленный им ментальный настрой человека начали разрушаться в XIV в. Этот процесс продолжался в течение XV и XVI вв., а в XVIII в. принимает очертания новая картина мира. В политике меняются и основания, и мерила оценки. Если в средние века политика включалась в общий нравственно-религиозный порядок, в целостность государства и церкви как двух форм Божьего владычества на земле, то в Новое время политическая деятельность заключает свои нормы лишь в себе. Глубокие изменения происходят в космологических воззрениях, в представлениях о мире как целом. Прежде мир представлялся ограниченной величиной, теперь же мир начинает расширяться, Земля перестаёт быть центром мира.
В Новое время складывается рациональный и дисциплинированный индивид капиталистического хозяйства и гражданского общества. Рационализация означала вытеснение из человеческого действия всех не способствующих достижению поставленной цели элементов, в первую очередь эмоций (М. Вебер). В производственной сфере постепенно формировался

124
дисциплинированный работник. В XVII - XIX ап. это достигалось 1рубыми принудительными методами, больше напоминавшими дрессировку. Однако важным было ю, что капитализм мог стать экономическим строем и Западной цивилизации н немалой степени благодаря тому, что рационализация, дисциплина, навык улучшать и подсчитывать проникли в массы.
Одновременно появляется характерное для Нового времени сознание личности. У человека пробуждается чувство “человечески исключительного”. (Р. Гвардини). Появляется самовластный, отважный человек, движимый разумом, ведомый фортуной (удачен), получающий в началу славу и нч-вестиость. Если в средние века человек прежде всего оставался божьим творением, призванным исполнять высшую волю, то в Повое время пробуждается ощущение своего “Я” другого рода. Это “Я” становится критерием ценности жизни (Запад и Восток.. .С.73).
Мептальность Нового времени не исчезла н в XX веке. Рыночная экономика, трудовая мораль, социально-политические институты европейских пародов приннипиалыю нс изменились в текущем столетии. Для западной менталыюсти характерно представление о линейном, быстро текущем времени. Прошлое свершилось, в пйм ничего нельзя изменить, оно лишь материал для извлечения уроков, для патриотизма и национальной гордости. Человек является активно действующим лицом в настоящем, он может и должен влиять па ход событий, на жизнь общества. Будущее лишь предстоит, оно неизвестно, по человек своей активной деятельностью в настоящем может в той мере, в какой ему это доступно, подготовить будущее. Общественно признанная необходимость постоянного развития превратила инновацию (“нововведение”) в высшую ценность. Западное общество проникнуто духом обновления. Для общества данного типа характерен индивидуализм, приоритет личности безусловен. Общественное сознание воспринимает мир только в реальности, оно рационально, свободно от давления рслти иозной догматики в решении практических вопросов. Цели деятельности человека носят прагматический характер. Вместе с тем и христианские ценности играют важную роль в западной ментальпости. Они выступают как идеал, к которому надо стремиться. Сфера безраздельного господства религии - это общественная мораль, распространяющаяся как на сферу личных взаимоотношений, так и на деловую жизнь (Семенникова Л.И. Указ. соч. С.64-66).
Характерные черты российской менталыюсти. Истоки отечественной менталыюсти следует искать на ранних этапах формирования российской цивилизации. В значительной степени на неё повлияли особенности природной среды. В Западной Европе плотность населения, интенсивность обмена и ограниченность природных ресурсов способе “вовали интенсификации хозяйства, стремлению к нововведениям. В России большое пространство зоны расселения в совокупности с довольно низкой плотностью населения долгое время создавали возможность вовлекать в хозяйственный оборот
125
природные богатства земли. Все это породило привычку к экстенсивному потребительскому отношению к природным ресурсам. На первое место выходили количественные, а не качественные критерии.
На трудовые навыки русского народа повлияли и климатические условия. Если в Европе более длительный цикл сельскохозяйственных работ приучал к неторопливой систематичности в труде, то в России сжатые сроки летней страды приучали людей к предельному напряжению сил, вырабатывали способность провести огромную работу в предельно краткие сроки. В свою очередь долгая зима способствовала неторопливо-пассивному отношению к труду. Эта трудовая установка выработала другую ценность - терпеливость, стремление перетерпеть жизненные невзгоды. Коллективный характер труда в ходе колонизации земель способствовал выработке коллективистских ценностей и слабому развитию индивидуализма и инициативности, появление которых связано с более поздними процессами в российском обществе и влиянием европейских ценностей. Ориентация на потребности коллектива воспитывала умение отказывать себе во имя общих интересов. Жизнь воспринималась как исполнение долга, бесконечное преодоление трудностей. Уверенность в том, что обстоятельства чаще выступают против человека, чем на его стороне, сформировало в русском народе такие качества, как упорство и изобретательность в достижении поставленных целей
Важнейшим фактором, определяющим ментальные ориентиры, являются религиозные верования. Некоторые ученые считают религию наряду с языком главными силами, цементирующими ментальность. В связи с этим необходимо обратиться к религиозным верованиям древних славян.
В основе представлений древних славян о жизни лежало понятие судьбы. С ним связывались представления о счастье (доля) и несчастье (недоля), удаче и неудаче, победе и поражении. Примечательно то, что в понимании “судьбы” как “доли” отражались общинные, коллективистские взгляды славян, воспринимавших собственную судьбу лишь как часть общей судьбы рода или племени. В отличие от древних греков, веривших в предопределенность судьбы, славяне считали, что судьбу можно переделать, умилостив Бога жертвоприношениями. Не менее важным было противопоставление жизни и смерти, которое связывалось с природными циклами и явлениями (весна -зима, огонь - влага, солнце - луна, день - ночь). Смерть выступала в виде важнейшей антиценности, объединявшей вокруг себя все злые силы.
Добро и зло были связаны с ориентацией в пространстве. Мир делится на правую и левую части. До настоящего времени принято, чтобы не сглазить, плевать через левое плечо - там стоит дьявол. В связи с этим возникло представление о правде и кривде, правоте и неправоте, прямом и кривом пути. Позже эти языческие представления стали распространяться на высшую власть. Царь был не только главой государственной власти, но и носителем

126
“правды”, “отцом” народа. Под его попечением вся страна считалась большой семьёй, в которой господствуют идеалы смирения, дружелюбия, совестливости и милосердия. Отсюда неразличение государства и общества, народа. Государство рассматривалось прежде всего как благоустройство жизни общества. Такие представления становились основой наивного монархизма.
Правде на уровне индивидуальных ориентации соответствовало понятие “воли”. Оно существенно отличалось от западной “свободы”. Свобода - понятие историческое, её можно обрести или потерять. Она заключается в праве делать то, что позволено или не запрещено законом. Воля же является последней защитой человека от внешнего угнетения. Она или есть, или ее нет. В случае,если государство становится оплотом “неправды”, несправедливости, угнетения, под флагом “воли” ведётся борьба за переустройство общественной жизни, за возвращение к “правде”.
Тысячелетняя история России была не только процессом собирания земель, но и формированием этнического типа. На восточнославянскую основу наложились финские, тюркские, монгольские и другие этнические наслоения. Это, с одной стороны, определило особую стойкость её генофонда, сформировало такие черты национальной ментальности, как способность концентрировать духовные и физические силы, терпеливо переносить напас-тия и бедствия, выработало привычку к “сверхусилию”; с другой же - повлияло на внутреннюю противоречивость этнического типа. По мнению философа и богослова Г. Фёдорова, славянский и финский компоненты придали русским музыкальность, кротость, лёгкость, женскую мягкость; тюркская же основа способствовала тёмным страстям, меланхолии, жестокости, склонности к тоске и разгулу.
Важнейшим фактором, повлиявшим на формирование российской ментальности, стало принятие христианства. “Основные черты русского сознания, - писал социолог П. Сорокин, - и всей компоненты русской культуры и социальной организации, а также всей системы основных ценностей, представляли собой (...) воплощение положений христианской религии”. Вместе с тем для православия и католичества характерны различия в ценностных ориентациях. Католицизм признает человека существом греховным, поэтому снисходительно относится к человеческим слабостям. Это создавало меньше препятствий для социальной активности. Идеал человека у католиков - экстраверт, ищущий внешних, логических объяснений фактам жизни, стремящийся выразить себя в практической работе, желающий сделать окружающий его мир более упорядоченным и комфортабельным. В православии, напротив, считается возможным преодолеть в душе греховность человека. Ог верующих требуется не только соблюдение ритуалов, но и чистота душевных помыслов, моральное совершенство. Тип человека в православии - интраверт. Он ищет внутренних, духовных, чаще всего моральных и мистических объяснений фактам жизни; он хочет выразить себя не вовне, а внутри,
127
стремится не к преобразованию внешнего мира, приспособлению его для своих нужд, а к его одухотворению. Русское православие ориентировало человека на духовное преображение, стимулировало стремление к самосовершенствованию, приближение к христианским идеалам. Это способствовало появлению такого феномена, как духовность, но при этом православие не давало стимулов для общественного прогресса.
Значительное влияние православие оказало на политические ориентации. По мнению отечественного исследователя И.Н. Ионова, одним “из центральных понятий государственной идеологии Византии было понятие таксиса, сущность которого заключалась (...) в соединении земного и небесного порядков. Соединяющей силой была власть императора, нормальное функционирование которой во многом снимало напряжение (противоречие между сущим и должным, между земным и небесным порядком). Тем самым в православии власть “настоящего”, православного царя становилась гарантом возможности будущего “спасения” после смерти”. Перед человеком открывался политический путь “спасения”, выливавшийся в поиски “настоящего” царя, в коллективное движение к лучшему будущему, в идеи социальной справедливости. Силой, соединяющей сущее и должное, были харизматиче-ская власть, государство.
В результате взаимодействия архаических и православных ценностей сформировалась ментальная установка, ориентированная на недопущение компромиссов. В православии получил подтверждение коллективистский идеал русской культуры. Понятие правды было переосмыслено в христианском смысле как божественный идеал духовного совершенства и социальной справедливости. Но в отличие от католического подхода, который искал связи между идеалом и повседневностью, стремился находить компромиссы между ними, православие отделяло идеал от повседневности, противопоставляло их. В результате ценности повседневности - право, деловитость, собственность, получившие в западной цивилизации подкрепление в католической вере, на Руси были противопоставлены идеалу правды. Таким образом, православно-христианская идея не только стимулировала лучшие качества национальной ментальности (открытость, доверчивость, бескорыстие, самоотверженность, широту души), но и возводила в достоинства и добродетели то, что объективно закрепляло историческое отставание: пассивность, покорность, отрицательное отношение к богатству, уравнительные стремления
Среди особенностей исторического развития, повлиявших на российскую ментальность, необходимо отметить монголо-татарское иго, имевшее не только социально-политические, но и важные социокультурные последствия. В этот период в российскую политическую культуру вошло понятие
128
абсолютной деспотической власти, воплощённой во власти ордынского хана. Под влиянием специфических азиатских правовых норм и способов наказания у русских размывалось традиционное представление о карающей власти общества и ограниченности княжеского права наказывать людей. Карающей силой стало не общество, а государство в лице палача. В условиях ига исчезло представление о необходимости баланса прав и обязанностей. Обязанности по отношению к монголо-татарам исполнялись независимо от того, давало ли это какие-нибудь права. Это коренным образом расходилось с сословной моралью Запада, где обязанности были следствием определенных прав, предоставленных человеку. В России ценность власти стала выше, чем ценность права. Власть подчиняла себе понятия права, собственности, чести, достоинства.
Социально-исторические корни российской ментальности обусловлены тем, что большая часть истории России была связана с доиндустриальпыми формами жизни, сельской общиной. В условиях сельскохозяйственного производства жизнь человека протекала в непосредственном общении с общиной, “миром”, с которой он был связан отношениями взаимной ответственности, круговой поруки. Растворённая в общине личность чужда самостоятельности, новациям, она следует патриархальным традициям, нормам поведения. Специфика российских социальных условий определялась и затянувшимся господством феодальных отношений, крепостного права. Это не только тормозило общественный прогресс, но и было причиной раскола общественного самосознания. Как отмечал Н.А. Бердяев, русская жизнь была построена на “разрывах”: власть и народ, народ и интеллигенция, интеллигенция и власть. Самодержавная власть охраняла и укрепляла крепостное право, но желала выглядеть силой, пекущейся о народе в духе идеологии триединства: “самодержавие, православие, народность”. Народ, многомиллионное “мужицкое царство”, с одной стороны, терпеливо сносил царско-помещичью опеку и “безмолвствовал”, с другой - в нём зрела своя “правда” о том, что земля “божья” и поэтому должна принадлежать всем: это и порождало периодические бунты.
Особую роль в формировании российского менталитета выполняла культура. Она выступала фактором консолидации нации, собирания её сил. Русскую культуру отличали высокое гражданское чувство, патриотический дух, вера в будущее России, её особый путь, особую миссию в мире. В ней духовный тип России противопоставлялся Западу. Запад - это мир рационализма, хищничества, бездуховности, обладает внешней правдой: разумом, логикой; ему принадлежит прошлое и настоящее; Россия - это царство истины, бескорыстия, обладает внутренней правдой: верой, любовью; за неё будущее. В русской культурной ментальности взаимодействовали как западные, так и восточные начала. Н.А. Бердяев определял российскую культуру как посредницу во взаимоотношениях двух типов культур, цивилизаций, а
129
Ф.М. Достоевский писал о “всемирной отзывчивости” русской души. Однако восточное начало в русской культуре лидировало; это определялось влиянием православно-христианской традиции, усвоенной от Византии. Отсюда особый дух нашей культуры - готовность к всечеловеческому единению, покаянию, “самообнажению” и беспощадному самосуду. Но будучи готова к “всечеловеческому единению”, российская культурная ментальность не создала почвы для согласования различных социальных интересов, диалога политических сил внутри страны, и это сыграло свою роковую роль в усилении революционного ожесточения общества.
Таким образом, в процессе исторического и культурного развития России сформировались такие черты её ментальности, как доброта, отзывчивость, мягкость, терпеливость, упорство в достижении целей, изобретательность; бескорыстие, религиозность, жертвенность, веротерпимость, миролюбивость; максимализм, устремленность к абсолютным социальным ценностям и равнодушие в случае отказа от них; общинность, уравнительность, отказ от индивидуальной свободы в пользу коллективности, народовластия;
патриархальное отношение к власти, её сакрализация; патриотизм, государственность, сочетающаяся с анархизмом, нигилизм и стремление разрушить прошлое “до основания”, обусловленные идеологией возмездия, социальной мести и др.
Максималистские установки и нигилистические интенции российского менталитета позже нашли своё продолжение в большевистском разрыве с прошлым, в пренебрежительном отношении к настоящему, в устремленности к “светлому будущему”. Традиционный общинный менталитет, по мнению некоторых историков, стал благоприятной почвой для утверждения коммунистической идеологии, оказал существенное влияние на экономический и социальный быт советского общества.

130
. ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ТРАДИЦИОННОГО РОССИЙСКОГО МЕНТАЛИТЕТА И СТРАТЕГИИ ЛИБЕРАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
Особую практическую и политическую значимость проблемы менталитета приобрели н связи с современным этапом модернизации российского общества. Трудности и провалы либерального реформирования, колоссальная ломка старых ценностей, стереотипов мысли и поведения, невозможность понять, оставаясь при прежнем понимании общества, содержание и смысл происходящего в России остро поставили вопросы о сущности и специфике российского менталитета, о его роли в переживаемых ныне страной модернизационных изломах, о совместимости отечественной ментальности с той моделью развития общества, которую пытаются осуществить реформаторы. В ходе современных дискуссий по данным проблемам высказываются различные, нередко полярные точки зрения. Так, согласно одной из них, россияне и американцы имеют во многом совпадающий менталитет. Поэтому внедрение в России западных принципов хозяйствования и стиля жизни достаточно лёгкое дело. Более распространено другое мнение, в соответствии с которым менталитет россиян существенно отличается многими чертами не только от американского и европейского, но и от менталитета славянских народов. Непонимание и игнорирование современной реформаторской элитой особенностей массовой российской ментальности (в силу исторически сложившийся диспропорции между ее европеизированным менталитетом и менталитетом основной массы населения) лишило реформы массовой поддержки, привело к поразительному несоответствию декларируемых реформаторами намерений результатам их практического воплощения, грозит тотальной социально-политической и нравственно-психологической дестабилизацией, ставит общество перед расколом и взрывом, а правящую элиту ведёт к потере политического влияния .
Серьезные трудности в процессе модернизации, как считают некоторые исследователи, создаёт полиэтническая, евразийская природа России, результатом которой является неоднородность цивилизационной основы. На ментальном уровне это проявляется в наличии и смешении (без полноценного синтеза) западных и восточных ценностей. В то же время исторический опыт свидетельствует, что модернизация успешнее осуществляется в более или менее однородных обществах (Европа, Япония, США и др.) и буксует в регионах цивилизационного синтеза (например, в Латинской Америке). Поэтому в настоящее время необходимы выбор и опора на те ценности и ментальные установки, которые могут быть приспособлены к условиям современности. Так, сложившийся в России веками коллективистский, общинный
131
поведенческий стереотип вовсе не противопоказан модернизации. Страны Дальневосточного региона продемонстрировали великолепную приспособляемость корпоративизма к требованиям научно-технической революции. Российская “соборность” (в смысле готовность понять других) может помочь нашей стране усвоить чужие достижения, российское стремление к абсолюту, “устремление в бесконечность”, является латентной основой для сохранения и расширения технологических достижений в области освоения космоса, традиционная для россиян тяга к универсализму содержит в себе мощные духовно-интеллектуальные предпосылки для фундаментальных научных исследований. Следовательно, задача заключается не в сплошной ломке традиционно сложившихся ментальных установок, а в превращении лучших из них в основу и источник национального обновления.
Тем не менее, теоретической доктриной политической элиты СССР, а затем Российской Федерации явился англо-американский вариант либерализма. Известно, что в его основу положены два понятия: свободы человека, реализуемой в гражданских правах и свободах, и невмешательства государства в пространство свободы человека. Вспомним, что предпосылки и первичные элементы либерализма не являются специфически американскими. Они складываются в течение сравнительно длительного исторического периода, в основном в эпоху Возрождения под влиянием Великих географических открытий и Реформации, секуляризации, рационализма. Большую роль также сыграли характерные именно для англо-американского мира особенности возникновения и формирования государства и гражданского общества. Напомним также, что собственно становление либерализма связано с усилиями среднего класса завоевать своё место под солнцем. Это происходит в эпоху Английской и Великой французской революций. В это же время выдвигаются, обосновываются и провозглашаются принцип невмешательства государства в экономику, терпимость к инакомыслию, утилитаризм, признание необходимости власти, первенство народной воли в определении политики; снятие сословных привилегий и признание за каждым человеком права свободы выбора, пространства самоопределения и проявления своей воли, принцип исключения полновластия и всевластия кого-либо. Решающим условием утверждения и реализации на Западе идей либерализма явился, несомненно, человеческий фактор, который формировался исторически длительно и отражал в себе основные черты западного общества: практицизм, деловитость, расчетливость, способность к конкуренции и к риску, изобретательность, холодность, эмоциональную черствость, склонность к индивидуализму, повышенное чувство собственного достоинства, стремление к независимости и к успеху в деле,
132
склонность к публичности и театральности, чувство превосходства над другими народами, склонность управлять другими, более сильная, чем у других народов, способность к самодисциплине и самореализации.
Опасения и предупреждения критиков победившей точки зрения о путях и направлениях развития страны и общества были проигнорированы практически всеми политическими и общественными движениями, интеллектуальной и правящей элитой страны, творческой интеллигенцией, самим обществом.
Основными причинами этого удивительного явления в современной российской истории можно считать как применение техник манипулирования общественным сознанием с поэтапной сменой лозунгов и политических лидеров, так и особенности человеческого фактора в России, прежде всего некоторые качества русского народа. Русский философ А. Зиновьев, исследуя причины гибели “империи зла” (т.е. СССР), приходит к следующему выводу: “В истории России тот тип организации общества, частным случаем и вершиной которого явился коммунизм, был... изначальным.
Рассматриваемый тип организации общества для определенного человеческого материала и условий не менее естественен и адекватен, чем западный тип организации - для других. В наше время признание роли человеческого фактора в формировании и сохранении социальных систем стало фактически табу и расценивается как расизм. Смысл этого табу очевиден: западная идеология стремится убедить всех, будто западный социальный строй является наилучшим и годится для всех народов мира. И тем более она не может допустить даже намека на то, что коммунистический строй лучше соответствует природе каких-то народов. Но абсолютно расистского в том, что я сказал выше, нет. Более того, игнорировать качества человеческого материала в исследовании важнейших социальных феноменов современности -значит заведомо закрывать себе путь к их пониманию”.
Применительно к России, по мнению Зиновьева, это выражается в следующем: “...одним из важнейших условий колоссального разрастания системы государственности в Российской империи и преобладания ее над прочими социальными силами был именно человеческий фактор, и прежде всего - качества русского народа, подобно тому, как общество западного типа было бы невозможно с иным человеческим материалом, чем тот, который поставляли народы западных стран. Коммунизм имел успех в России в значительной мере благодаря национальному характеру русского народа, благодаря его слабой способности к самоорганизации и самодисциплине, склонности к коллективизму, холуйской покорности перед высшей властью,
133
способности легко поддаваться влиянию всякого рода демагогов и проходимцев, склонности смотреть на жизненные блага как на дар судьбы или свыше, а не как на результат естественных усилий, творчества, инициативы, риска”.
Подписанные в конце 1990 года указы президента России Б.Н. Ельцина о либерализации цен означали его реформистский прорыв и характеризовались президентским окружением, средствами массовой информации, интеллектуальной элитой как проявление исключительной смелости, решимости и способности принимать непопулярные решения ради спасения России. Но широкому общественному мнению оставались неведомыми некоторые обстоятельства, связанные с реализацией мер, содержавшихся в данных указах. Руководитель информационно-аналитического отдела администрации Президента России А.И. Ракитов писал, что начало реформистского прорыва будет осуществляться в абсолютно неадекватной информационной среде, т.к. руководство страны не знает “...реального состояния экономики из-за отсутствия достоверной статистической информации:
как бороться с надвигающейся гиперинфляцией из-за отсутствия финансовой компетентности;
как осуществить инновационную и технологическую политику, обеспечивающую современный рынок высокопродуктивным производством...
Нам неведомы (если и ведомы, то лишь понаслышке, не полностью) законы рынка и правила частного бизнеса. Мы не знаем многого другого, и это - проявление общенациональной, общегосударственной некомпетентности, являющейся самой позорной формой неинформированности”.
Обществу не была известна и другая сторона реформистских действий российского руководства. Ссылаясь на пример Японии, первой в мире разработавшей сознательную государственную концепцию и модель информатизации и перехода к информационному обществу, пропагандисты и сторонники реформистского прорыва в России забывали упомянуть, что Япония явилась для западного общества опытным полигоном проверки одной из антикризисных программ, с помощью которых необходимо было осуществить структурную перестройку экономики страны в условиях искусственно вызванного и потому управляемого кризиса с предельно возможной минимизацией всех кризисных проявлений и последствий. Забывали подчеркнуть, что опыт Японии показывает, что порыв, форсирование модернизации, качественный сдвиг в производственном потенциале страны происходят быстрее, эффективнее и безболезненнее в случае, когда традиционную структуру приспосабливают для изменений, в ходе которых идет уже и преобразование самих традиций.
134
Реформаторам России было известно, что нашему обществу предстоит начать свой реформистский прорыв в предельно неблагоприятных условиях. Не исключено, что в течение ближайшего времени спад производства может достичь 40%, а то и более. Россия будет сотрясаться взрывами анархии, мятежами и конфликтами, голодом, эпидемиями, социально-культурным распадом, национально-территориальными конфликтами, общим упадком интеллектуального потенциала и другими негативными, разрушительньми по своим последствиям процессами. И все же другого выхода, кроме как либерализация цен, финансовая диктатура, жесткая стабилизационная политика, нет. Только эти крутые и жесткие меры могут привести нас, может быть, в некотором отдаленном будущем к современному цивилизованному обществу и цивилизованному рынку.
Такими были расчеты и прогнозы правящей элиты на ближайшее и отдаленное будущее. Что касается общественного мнения, то оно формировалось и определялось в ожидании скорого чуда. Эти настроения во многом поддерживались и оптимистическими декларациями либеральных политиков, включая президента. Вспомним в связи с этим хотя бы известную программу "500 дней".
С 1985 года Россия пережила глубочайшие социально-экономические и политические преобразования. Исследователи пытаются разъединить, отделить перестройку М.С. Горбачева от реформистского прорыва Б.Н. Ельцина, хотя, на наш взгляд, речь должна идти о едином процессе, но с применением различной тактики: демонтаже советской системы и установлении принципиально иной системы. Профессор А. Ракитов уже в ранге советника руководителя администрации Президента Российской Федерации характеризует 1991-1995 годы как “...период недостаточно системно проработанных экономических и социальных реформ, ориентированных на радикальный отказ от общественного строя, опиравшегося на полностью централизованную плановую экономику, и переход к современному постиндустриальному обществу”. Этот этап приближается к завершению. В данном выводе примечательны оба утверждения. Если первый перевести на язык науки, то следует вести речь о социальной революции, которую переживает сегодня Россия. Со вторым трудно согласиться, т.к. факты говорят о противоположном: все с большей силой в стране проявляется тенденция перехода к доиндустриальному обществу. И можно согласиться с объяснением А.И. Ракитова, почему стало возможным переживаемое сегодня страной и обществом: “...источник наших бед и неурядиц заключается в том, что Россия вступила на путь социальных преобразований, не выработав социального идеала и модели будущего”.
В результате утопизм идеологии и конкретных обещаний российских либералов выявился уже в первые месяцы их политической деятельности в
135
первые месяцы их политической деятельности в 1991 году, а в полной мере раскрылся к концу 1992 года, когда стали ясны первые результаты реформистского прорыва в России.
Не выдержали прежде всего испытания на прочность политические обещания демократов-реформаторов России - о быстром и безболезненном утверждении многопартийности, политического плюрализма, разделения властей, построении правового государства. Великий принцип Монтескье о разделении властей рухнул в сентябре 1993 года, уступив место президентскому режиму, обставленному демократическими учреждениями. Вместо обещанного правового государства стал утверждаться чиновничий произвол. В целом вместо планировавшейся демократами-реформаторами североамериканской или западноевропейской модели стало утверждаться нечто иное, что пока еще не получило общепринятого в пауке понимания и определения. Возникла реальная угроза сохранения России как государства и русского народа как исторического. В обществе так и не возникла многопартийная система. Между тем перспективы политического развития России сегодня объективно связаны со становлением, развитием и деятельностью политических партий. Данное положение полностью согласуется с мировым политическим опытом, если вспомнить, что политические партии выполняют в современном мире многие исключительно важные как для государства, так и для общества функции. Если обратиться к отечественному опыту, то крайняя многочисленность общественных формирований и организаций, объявивших себя политическими партиями или претендующими на признание в качестве таковых, не может заслонить от нас одного очевидного факта: отсутствия сильных, дееспособных и функционирующих партий в стране, казалось бы, предоставляет государству и правящему режиму огромные преимущества, т.к. ставит их как бы над обществом, развязывает им руки в выборе политики и определении ее содержания. На самом же деле эта независимость государства и власти от общества оказывается мнимой, иллюзорной. Власть и государство лишают себя возможности вести диалог, искать и находить действительное согласие в обществе и с обществом, которое формирует объединение большей части общества вокруг национальной идеи, обеспечивает реальную поддержку различных слоев и групп населения проводимой политике. В реальной жизни мы видим, как вместо конкретных, вполне определенных, пусть и “неудобных”, оппонентов и оппозиции, представляющих легитимные интересы основных социальных групп общества в их отношениях с государством и властью, последним противостоит бездикая, внешне безмолвная масса людей (вспомним реплику А.С Пушкина из “Бориса Годунова”: “Народ безмолвствует”), доведенных до состояния отчаяния несбывшимися ожиданиями, которые когда-то связывались сначала с приходом к власти М. Горбачева, а затем деятельностью первого российского Президента и российских депутатов.
В условиях масштабного системного кризиса государства и общества отмечаемое всеми аналитиками и обозревателями равнодушие “молчаливого большинства” к партийным формам политического участия является
136
тревожным сигналом медленного непрекращающегося накопления в обществе неуправляемой социальной энергии с непредсказуемыми для него по. следствиями. Слабость политических партий, таким образом, отражает бессилие государства и власти, лишающихся обратной связи и утрачивающих постепенно контроль над политическим процессом в стране и возможности влиять на него. В России, где сильны стереотипы традиционного общества и модели соответствующего политического поведения, где одной из политических традиций является признание сильной жесткой руки и насилия в качестве основного способа решения социальных конфликтов, формирование дееспособной партийной системы в качестве альтернативы дестабилизирующим и деструктивным выбросам социальной энергии в форме стихийных бунтов или других крайних форм стихийного возмущения становится проблемой национального самосохранения, выживаемости и спасения страны.
Попытки реализации либерально-демократической модели преобразования России позволили выявить и ощутить на себе основной порок западной демократии: ничтожество и бессилие человека и гражданина, постоянную угрозу сползания к фашизму. Об этом в своё время говорил Эрих Фромм: “...нет большей ошибки и более серьезной опасности, чем не заметить, что в нашем обществе мы сталкиваемся с тем же явлением, которое повсюду питает корни фашизма: с ничтожностью и бессилием индивида. Это утверждение противоречит общепринятому мнению, что современная демократия, освободив индивида от всех внешних ограничений, привела к расцвету индивидуализма. Мы гордимся, что нас не гнетет никакая внешняя власть, что мы свободны выражать свои мысли и чувства и уверены, что эта свобода почти автоматически обеспечивает нам проявление индивидуальности. Но право выражать свои мысли имеет смысл только в том случае, если мы способны иметь собственные мысли”.
Не случайно поэт Е.Евтушенко, активно выступавший в 1989-1991 гг. в качестве яркого оратора-публициста российских демократов, защитника идей либерализма, в 1993 году заявил: “Поскольку мы не знали, так сказать, что такое свобода вообще, мы идеализировали свободу. Нам представлялась, например, свобода слова волшебным ключом к процветанию. А оказалось, что это совсем не так, потому что в свободу слова нельзя одеваться, свободой слова нельзя отопить дома во время холодной зимы”.
В экономической сфере обещания демократов о возможности “народного капитализма”, соединившего в себе преимущества социализма и капитализма, также оказались иллюзией. Приватизация государственной собственности не привела к преодолению основного, по мнению демократов, порока советской системы - “отчуждения” непосредственного производителя от собственности. Построенная, в отличие от стран Восточной Европы (например, Чехия, Словакия, Польша), на сознательном обмане граждан, она фактически лишила их любой связи со средствами производства и
137
собственностью, оставив у них лишь один вид собственности, присущий человеку - собственность на свою рабочую силу, сведя до минимума право распоряжаться ею. В считанные месяцы “великой гайдаровской” реформы вся созданная в советское время государственность перешла в руки вчерашней госпартноменклатуры и вышедшей из подполья криминальной буржуазии. Возник необыкновенно “тонкий” парадокс: произошла полная смена режима при практически полном сохранении правящего класса, начавшего господствовать в новом качестве монополистических собственников. Не стоит говорить, насколько узка социальная база героев приватизации, перенесших в сферу хозяйственной деятельности чуждые современному капиталистическому рынку нравы и правила закрытых от постороннего взгляда сходок и собраний, где делятся власть и собственность.
Советник рабочей группы по экономической реформе при правительстве Российской Федерации, гражданин США, профессор Стенфордского университета М.Бернштам в своем интервью радио “Свобода” 9 апреля 1996 года так сформулировал свои выводы и впечатления о переустройстве российской экономики:
“ 1. В России в результате первых лет реформирования реализован уникальный тип экономического строя, при котором основная часть национального богатства страны оказалась в руках нелегитимных, а говоря по-русски, -незаконных собственников. Это - тот исключительный случай, когда экономика, основанная на частной собственности на средства производства, абсолютно неэффективна, более того - саморазрушительна.
2. Рассуждая гипотетически, если бы правительство своим решением просто назначило собственников в установленном законом порядке, то, несмотря на всю безнравственность и аморальность такого шага по отношению к основной массе населения, у экономики и то был бы некоторый шанс начать в дальнейшем нормально развиваться. В сегодняшней ситуации нет и такого шанса.
З.В 1992 году в экономику России не вернулось, по крайней мере, около 100 миллиардов долларов за вывезенное за рубеж сырье.
4. В дальнейшем ежегодно, включая 1995 год, из страны вывозилось товаров и сырья без возмещения их стоимости на сумму 30-40 млрд. долларов”.
Сложившаяся в стране новая социокультурная ситуация характеризуется отказом от формирования у населения высокохудожественных вкусов, воспитания уважения к национальным и культурным ценностям и традициям, всемерного поощрения и закрепления в массовом сознании и поведении потребительских запросов в сферах досуга и развлечений. Коммерциализация всей духовной жизни общества, все большее подчинение ее рыночным отношениям и рыночным ценностям находят свое воплощение в антинацио-нальиых концепциях “вестернизации” российской культуры.
Указанные изменения в духовной жизни России во многом будут определять ее морально-нравственный потенциал в следующем столетии.

138
Вековые традиции российской культуры, опыт многонациональной советской культуры под давлением официальной пропаганды, средств массовой информации, в том числе западных, последовательно и методически вытесняются из сознания людей.
Совершается кардинальная смена всей нравственно-духовной основы и направленности жизни страны, в ходе которой происходит нивелирование духовных ценностей русского человека, зачастую отказ от них, пересмотр российской истории и, прежде всего, советского периода, внедрение в массовое сознание идеологии культа силы и насилия, эгоизма и эгоцентризма, призванных подменить общинный, коллективистский дух российских граждан. Можно уже утверждать, что социальные последствия пропаганды западных ценностей, упорных, планомерных, последовательных действий власти изменили духовную атмосферу российского общества.
Курс на рыночную экономику, провозглашённый указами Президента России в начале 1992 года, и все предпринятые российским руководством шаги в этом направлении, на первый взгляд, создавали условия для свободного развития экономической инициативы в выборе форм занятости, как непременного условия решения извечной проблемы - ликвидации причин, порождающих социальное неравенство в обществе. Но в итоге случилось другое. В обществе произошел глубокий разлом в социальной структуре, раскол на социальные группы с прямо противоположными интересами.
Подавляющее большинство населения страны оказалось менее социально защищенным в сфере труда. Действующая Конституция России закрепила это положение, возникшее в период “реформирования” страны. Активная самодеятельная часть населения страны, и прежде всего представители интеллигенции, вынуждена не просто менять в массовом порядке свой социальный и профессиональный статус, но и в большинстве случаев снижать его, становясь безработными, а затем принуждена, переквалифицируясь, соглашаться, как правило, на формы занятости, не требующие ни образования, ни накопленных профессиональных знаний. Повсеместно отмечается усиление социальной дискриминации, независимо от формы собственности.
Средний класс, основа стабильности и устойчивости западного общества, так и не сформировался в России. Та часть/общества, которую реформаторы пытаются представить “средним” классом, не соответствует западным стандартам и, при ближайшем рассмотрении, зачастую имеет прямые или косвенные связи с криминалом.
После подведения некоторых итогов реализации выбранной партно-менклатурой Советского Союза либерально-демократической модели провозглашённой ими в начале “перестройки” советского общества и последовательно осуществляемой до сих пор в виде реформ в России и других бывших союзных республиках, теперь уже ставших независимыми государствами, естественно, встает вопрос: случайно или закономерно все то, что произошло с нашей, действительно великой в прошлом, страной. Мировой опыт,
139
и хотелось бы подчеркнуть, опыт отечественной истории, принуждает нас сказать, что это - закономерный результат.
Закономерный потому, что были преданы забвению и подвергнуты осмеянию как исторические уроки других народов и уроки собственного исторического прошлого, так и предостережения политиков, ученых о несовместимости либерально-демократической модели с укладом жизни российского государства и его народа:
1. Были просто проигнорированы факторы, определяющие ход и содержание исторического процесса в России: ее природно-климатический фактор и геополитическое положение, особенности российской государственности, человеческий и духовный факторы.
2. Был не принят во внимание современными реформаторами России основной исторический урок великого преобразования Западной Европы в XV-XVI вв. По словам С.М. Соловьева, прорыв народов Западной Европы в новое время, т.е. качественно иное состояние, послужившее отправной точкой формирования современного западного общества, стал возможен потому, что там “учились не у живых учителей, не подвергались влиянию живых народностей, влиянюо, понятно, более сильному и опасному”, что они “...имели дело с законченной деятельностью народов уже мертвых”. 3. По историческим меркам нельзя говорить о предопределенной свыше отсталости или неразвитости того или иного народа, Руководствуясь ими, мы не сможем понять, почему Россия совершила переход из одного состояния в другое двумя веками позже Западной Европы. По мнению Соловьева, “...надобно внимательно отличать отсталость, происходящую от внутренней слабости, при равенстве внешних условий, и задержку, происходящую от различия, неблагоприятности внешних условий при равенстве внутренних. В данном случае мы должны употреблять второе выражение, ибо русский народ принадлежит к тому же великому арийскому племени..., имеет наследственную способность к сильному историческому развитию”.


X