Пиковая дама

Формат документа: doc
Размер документа: 0.17 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

А. С. ПУШКИН

ПИКОВАЯ ДАМА



Действующие лица

Томский
Сурин
Нарумов
Елецкий
Герман
Лиза
Графиня
Слуги
Дворецкий
Горничная Маша
Чекалинский

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

- А в ненастные дни… а в ненастные дни собирались они часто, гнули бог их прости, от пятидесяти и на сто, и выигрывали и отписывали мелом, так в ненастные дни занимались они делом.

ТОМСКИЙ. А что ты сделал, Сурин, а?
СУРИН. Что Поль? Проигрался по обыкновению.
НАРУМОВ. Да, право сказать, он вчера был тверд, ни разу не соблазнился, ни разу не поставил на рутэ.
ТОМСКИЙ: Ты опять ни разу не соблазнился?
СУРИН. Вот что делать Поль, играю мирандолем, никогда не горячусь, а все время проигрываю.
НАРУМОВ. Да господа, твердость Поля для меня удивительна
ЕЛЕЦКИЙ. Ничего удивительного.
ТОМСКИЙ. Взгляните, как Герман погружен в свои размышления.
ЕЛЕЦКИЙ. Наверно над математическими исчислениями

Томский крадется сзади и припугивает Германа, Тот от неожиданности вздрагивает.

ТОМСКИЙ. Герман!
ГЕРМАН. Что? А это вы князь. Господа?
ТОМСКИЙ. Вы кажется, размышляли?
ГЕРМАН. Да, да, немного.
ТОМСКИЙ. Уж не занимались ли вы вычислением как наверняка угадывать несколько карт сряду?
НАРУМОВ. Что вы, что вы, он отроду не брал карт в руки, отроду не загнул ни одного пароли.
ЕЛЕЦКИЙ. Да, но несмотря на это он все таки просиживает с нами да пяти часов утра и смотрит на нашу игру.
СУРИН. Да господа и с кем он рядом сядет, тот бросит всякую надежду на счастье.
ЕЛЕЦКИЙ. Господа, господа я готов держать пари – Герман очень любит игру!
СУРИН. А деньги ещё больше! Пари?
ГЕРМАН. Игра занимает меня сильно, но я не в состоянии жертвовать необходимым, в надежде приобрести излишнее
СУРИН. Господа я считаю это просто удивительно.
ТОМСКИЙ:.Хотя что ж тут удивительного, обыкновенное благоразумие. Герман немец, он расчетлив, вот и всё. А вот кто для меня, господа и не понятен, так это моя бабушка, графиня Анна Федотовна.
НАУМОВ. А что такое?
ЕЛЕЦКИЙ. В чем дело?
Томский. Я не могу понять, не могу постигнуть каким образом, моя бабушка не понтирует.
ЕЛЕЦКИЙ. Что ж тут удивительного, что старуха в восемьдесят лет не играет в азартные игры.
ТОМСКИЙ. А то, что старуха, надобно вам знать, любит деньги не меньше молодых.
ЕЛЕЦКИЙ. И что?
ТОМСКИЙ. Она ещё смолоду любила карты. Как не удивляться, что теперь она не хочет сорвать банка, когда это ей легче чем кому-либо.
НАРУМОВ. Легче?
СУРИН. Как это?
ЕЛЕЦКИЙ. Как это, легче?
НАРУМОВ. Так вы что, господа, вы… ничего о ней не знаете?
СУРИН. Нет, а что?
ТОМСКИЙ. Да вы что, господа! Господа, она имеет талисман!
НАРУМОВ. Талисман?
СУРИН. Какой?
ЕЛЕЦКИЙ. Какой талисман?
ТОМСКИЙ. Какой? Удивительный! Слушайте(театр теней), надобно знать, что бабушка моя, лет шестьдесят тому назад ездила в Париж и была там в большой моде. Да, народ бегал за ней чтобы увидеть laVenusmoscovite. Сам Ришелье за ней волочился. И бабушка уверяет, что он чуть было не застрелился от ее жестокости. В то время, господа, дамы играли в Фараона. Однажды при дворе она проиграла на слово герцогу Орлеанскому что-то очень, очень много. Приехав домой, бабушка, отлепливая мушки с лица и отвязывая фижмы, объявила дедушке о своем проигрыше и приказала заплатить. Покойный дедушка, насколько я знаю, был вроде бабушкиного дворецкого. Он ее боялся, как огня. Однако, услышав о таком ужасном проигрыше, он вышел из себя, принес счеты, доказал ей, что в полгода они издержали полмиллиона, что под Парижем, извините, у них нет ни подмосковной, ни саратовской деревни и начисто отказался от платежа.
СУРИН. И что же бабушка?
ТОМСКИЙ. Бабушка дала ему пощечину и легла спать одна в знак своей немилости. На другой день она велела позвать мужа, надеясь, что домашнее наказание на него подействовало, но нашла его непоколебимым. В первый раз в жизни она дошла с ним до рассуждений и объяснений, пыталась усовестить его, доказывая что долг, долгу рознь. И что есть разница между принцем, извините, и каретником. Куда! Нет! Дедушка бунтовал! Нет! Нет! Да и только. И вот тут, господа, внимание! С нею был коротко знаком человек очень замечательный. Вы слышали, должно быть, о графе Сен-Жермене, о котором рассказывают так много чудесного.
Нарумов: О да, да, да, как же… Он выдавал себя за вечного жида.
ГЕРМАН. О нет! О нем это другие рассказывали.
СУРИН. Ну так же как и о иных.
ГЕРМАН. Я не знаю никаких иных. Но знаю, что граф Сен-Жермен выдавал себя за алхимика, за изобретателя жизненного эликсира, философского камня и прочее. Да, да, над ним смеялись как над шарлатаном, но Казанова в своих записках говорит, что он шпион.
ТОМСКИЙ. Господа, кем бы он не был. Но Сен-Жермен, несмотря на свою таинственность, имел очень почтенную наружность и был в обществе человек очень любезный. Бабушка до сих пор любит его без памяти, и сердится, если говорят о нем с неуважением. Бабушка знала, что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами и решилась к нему прибегнуть.
СУРИН. И он ее выручил?
ТОМСКИЙ. Да. Только не деньками, а тремя словами
ЕЛЕЦКИЙ Какими?
ГЕРМАН. Какие же это слова?
ТОМСКИЙ. Самые простые, но самые действительные
НАРУМОВ. Но какие?
ЕЛЕЦКИЙ. Какие?
СУРИН. Какие же?
НАРУМОВ. Говори!
ГЕРМАН. Мы сгораем от нетерпения скорее узнать эти слова.
ТОМСКИЙ. Да? И я тоже.
СУРИН. Как? То есть вы их не знаете?
ТОМСКИЙ. В том то и беда.
НАРУМОВ. А что же ты знаешь?
ТОМСКИЙ. Одно! Что Сен-Жермен открыл ей тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал. Сен-Жермен вместо того, чтобы дать бабушке денег, назвал ей три карты, которые она должна была поставить сряду одну за другой. В тот же вечер бабушка явилась в Версаль aujeudelaReine. Герцог Орлеанский метал, бабушка слегка извинилась, что не привезла своего долгу, в оправдание сплела маленькую историю и села против него понтировать. Она выбрала три карты, поставила их одну за другой, все три выиграли и бабушка отыгралась совершенно!
ЕЛЕЦКИЙ. Случай!
НАРУМОВ.Анекдот!
СУРИН. Сказка!
НАРУМОВ. А может статься - порошковые карты?
ТОМСКИЙ. Не думаю...
НАРУМОВ. Как? КАК? У тебя есть бабушка, которая угадывает три карты сряду и ты не обыграл весь свет?
ГЕРМАН. Вероятно, Сен-Жермен назвал три карты только на тот случай, и не открыл своего секрета.
ТОМСКИЙ. В том то и дело, что открыл. Вот, что рассказывал мне дядя, граф Иван Ильич, и в чем он уверял меня честью.
ГЕРМАН. Что же он рассказывал?
ТОМСКИЙ. Что покойный Чаплицкий, тот самый, который умер в нищете, промотав миллионы. Однажды в молодости своей проиграл около трехсот тысяч. Он был в отчаянии и хотел застрелиться. Бабушка, которая была всегда строга к шалостям молодых людей, как-то сжалилась над Чаплицким. Она дала ему три карты с тем, чтобы он поставил их одну за другой и взяла с него честное слово впредь уже никогда не играть. В тот же вечер Чаплицкий явился к своему победителю. Они сели играть. Чаплицкий поставил на первую карту пятьдесят тысяч...
Красный???: Пятьдесят тысяч!
... и выиграл соника. Загнул пароли, пароли-пе - отыгрался и остался ещё в выигрыше...
ВСЕ. И что же? Что??? Ну?
Томский: Три карты конечно выиграли. Но он не сдержал своего обещания, продолжал играть и проиграл все. Умер в нищете, промотав миллионы. Оставив свою дочь сиротой, которую моя бабушка и воспитывает.
ГЕРМАН. Глупец! Глупец. Имел средства сделаться миллионером и не сумел им воспользоваться.
ТОМСКИЙ. Напротив. Он вернул проигранное.
ГЕРМАН. Но не узнал секрета.
ТОМСКИЙ. Бабушка не захотела ему открыть.
ГЕРМАН. Для умного человека, достаточно знать, что существует такая тайна, чтоб непременно открыть ее. Меня удивляет князь, что вы до сих пор не смогли упросить вашу бабушку открыть вам эти три карты.
Томский: Да черта с два. У нее было четверо сыновей, в том числе и мой отец, все четыре отчаянные игроки и ни одному она не открыла своей тайны. Как то они проигрались в пух, начали думать, что делать и решили чистосердечно признаться своей бабушке о своем проигрыше. Так и сделали. Но она отказала. Дядя, Иван Ильич притворился, что он, как Чаплицкий, в отчаянии. Даже, говорят, зарядил пистолет. Он не поддел ее на это. Она знала, что он очень любит жизнь, что он никогда не покончит с собой. Только прочла ему тираду претив самоубийства из Руссо, то ли из какого-то там другого философа...
Слышится чихание из-за кулис.

ТОМСКИЙ. Господа...

Входят девушки, за ними дворецкий и Графиня.

ГРАФИНЯ. Вели подавать карету!
ДВОРЕЦКИЙ. Слушаюсь, Ваше сиятельство.
ТОМСКИЙ.Bonjour, grandmaman!
ГРАФИНЯ.А,PouI. ЗдравствуйPoul.
ТОМСКИЙ.Bonjour, mademoiselleLise!
ЛИЗА.Здравствуйте князь!
ГРАФИНЯ. Это кто такой? (указывает на Германа) Что уставился на нас?
ТОМСКИЙ. А это один мой приятель, grandmaman
ГРАФИНЯ. А где ты его достал? Глаза... точно угли раскаленные, даже страшно становится. Пойдем Лизонька
ТОМСКИЙ.Напрасно вы испугались, grandmaman, он очень милый малый.
ГРАФИНЯ. У тебя все милые. Пойдем Лизонька.
ТОМСКИЙ.Адьёgrandmaman.
ГРАФИНЯ.Адьё, князь. Хорош приятель, нечего сказать. Ха! Хорош.

Графиня уходит вместе с девушками.

ГЕРМАН. Так вот, обладательница секрета.
НАРУМОВ. Вот это бабушка!
СУРИН. Красиво! До сих пор...
ТОМСКИЙ. Ну что, видали? Какова! Какова моя бабушка!
НАРУМОВ. Так это она! Та самая бывшая laVenusmoscovite.
ТОМСКИЙ. Она! laVenusmoscovite
СУРИН. Вот так Венера.
НАРУМОВ. Князь, я сгораю от нетерпения поскорее быть ей представленным.
ТОМСКИЙ. Зачем же дело встало? Я представлю!
ГЕРМАН. Меня тоже! Господа, мне тоже хотелось бы иметь эту честь.
ТОМСКИЙ. С удовольствием, Герман.

Герман уводит Томского подальше от остальных

ГЕРМАН. Постарайтесь выведать тайну у своей бабушки. Этим вы окажете большую услугу миру.
ТОМСКИЙ. Но бабушка никогда не откроет своей тайны
ГЕРМАН. Почему же? Ведь открыла же она ее Чаплицкому
ТОМСКИЙ.Чаплицкому... Чаплицкий имел в своих руках все ее дела. И застрелись он, ей бы пришлось плохо.
ГЕРМАН. А я думаю не совсем, иначе она не взяла бы к себе дочь Чаплицкого.
Томский: Полно-те Герман. Неужели вы думаете, что она из доброго сердца взяла ее к себе воспитывать, учить по-французски, музыке... Полно-те! Естественно из тщеславия, чтобы забавляться ей, как игрушкой
ГЕРМАН. Да, пожалуй, верно. А эта сиротка... Как ее имя?
ТОМСКИЙ. Елизавета Ивановна. Grandmaman зовет ее Лизой, а если в духе, то Лизонькой. О, если б вы знали, что это за прелесть.
Графиня держит ее строго и бедная Элиз находится под таким гнетом, что на нее жалко смотреть.
ГЕРМАН. Неужели?
ТОМСКИЙ. Она не может никуда отлучится без графини. Ей разрешается только смотреть в окно. Зато она во всю пользуется этим невинным дозволением. Я нисколько не буду удивлен, если кто-нибудь вскоре вскружит ей голову
Эй, Нарумов.
НАРУМОВ. Да. Что?
ТОМСКИЙ. Совсем забыл, у графини скоро бал.
НАРУМОВ.Баал....
ТОМСКИЙ.Хочешь быть?
НАРУМОВ.С величайшей охотой буду.
ГЕРМАН. Мне тоже. Мне тоже хотелось бы иметь эту честь, но… к несчастью я не танцую.

Томский и Нарумов смеются.

ТОМСКИЙ. Это все пустяки. Графиня любит ученый разговор, а я таки чудесно расскажу о вас, она сразу заинтересуется.
НАРУМОВ. Господа! Что пришло мне в голову!
ВСЕ. Что? Князь!
НАРУМОВ. Поехали ко мне господа!
ЕЛЕЦКИЙ. О!
НАРУМОВ. Выпьем, поужинаем
СУРИН. Браво, Нарумов!
НАРУМОВ. Герман, вы с нами?
ГЕРМАН. Нет, благодарю вас. Я не ужинаю.
ВСЕ. Смеются.
До свидания, Герман!

(Красный, Сурин, Нарумов уходят за кулисы.

ГЕРМАН. Князь!
ТОМСКИЙ. Да.
ГЕРМАН. На два слова.
ТОМСКИЙ. Да.
ГЕРМАН. Скажите, ведь, кажется дом вашей бабушки напротив вашего?
ТОМСКИЙ. Да, наискось большой дом с колоннами.
ГЕРМАН. Это с итальянским окном?
ТОМСКИЙ. Это уборная grangemaman. Впрочем, если вы сильно захотите, там можно увидеть и головку Елизаветы Ивановны.
ГЕРМАН. Благодарю Вас!
ТОМСКИЙ. Прощайте, Герман.

Входит Нарумов, подходит к Томскому.

НАРУМОВ. Ну что?
ТОМСКИЙ. Что?
НАРУМОВ. Что?
ТОМСКИЙ. Что?
НАРУМОВ. Твой рассказ, кажется, взволновал его.
ТОМСКИЙ. Да, кажется!
НАРУМОВ. И что?
ТОМСКИЙ. Что?
НАРУМОВ. Ты представишь его графине?
ТОМСКИЙ. Ну да, а что?
НАРУМОВ.Я бы остерегался его.
ТОМСКИЙ. Но почему?
НАРУМОВ. Я думаю, что на его совести по крайне мере три злодейства.
ТОМСКИЙ. Хо-хо. Да ну, вздор!
Нарумов подмигивает Томскому и уходит.

ТОМСКИЙ. Прощайте, Герман! Герман? Герман?

Томский смеется и уходит.

ГЕРМАН. Большой дом с колоннами?! Да, да,да, но как туда пробраться? Как выведать эту тайну? Да и ведь самый анекдот, можно ли ему верить? Три карты, только три карты… Нет. Расчёт, уверенность и трудолюбие, вот мои верные три карты, вот что утроит, усилит мой капитал и доставит мне покой и независимость! Но… почему бы не попробовать. Но почему бы не попробовать своего счастья, представиться графине, подбиться в ее милость. Сделаться ее любовником, а что если графиня откроет МНЕ свою тайну и назначит мне эти верные три карты. Да, да, да во что бы то не стало надо найти средства проникнуть в дом и узнать тайну. Пора, наконец расправить крылья и взвиться с соколом по Наполеоновски и вперед!

На сцене появляется Лиза.

ЛИЗА. Неужели он все еще здесь?! Так и есть, какой неотвязный! Кажется, я ясно написала ему, чтобы он оставил свои преследования. Уже две недели не дает мне покоя. То своими письмами, то сторожит меня у подъезда, встречает и не сводит с меня глаз когда я с графиней. А последний раз, последний раз как же он неожиданно появился перед мною, я хотела только сесть к графине в карету, а он… (достает письмо, разворачивает его, вдыхает его аромат.)Отдал записку и скрылся. Как же я растерялась… как я растерялась. Всю дорогу потом невпопад отвечала. Графиню вывела из себя. Счастье, что этого никто не заметил. Он все еще здесь! Как же он красив. Как же он красив! Но вот что это такое? Он что думает под окнами поселиться?

За кулисами громко чихает графиня.

ЛИЗА. Графиня.

заходит дворецкий, обсматривается, уходит. Выбегают девушки, заходит графиня и ее гувернантка Маша.

ГРАФИНЯ. Как я переменилась.
МАША. Да и есть от чего, перемениться ваше сиятельство. Ведь вы уже сколько ночей не изволили почивать.
ГРАФИНЯ. Да? измучила меня эта бессонница?Маша, а что за румяна ты купила? Желтый, синий! Где ты их купила?
МАША. Это не я!
ГРАФИНЯ. Ха-ха, а кто же?
МАША. Вы сами ваше сиятельство!
ГРАФИНЯ. (растеряно) Я? Когда? Где?
МАША. Вчера-сь, когда изволили кататься, заехали в парижский магазин и взяли-сь.
ГРАФИНЯ. Да вздор! Вечно ты выдумываешь!
МАША. Право! Мне их отдала Елизавета Ивановна.
ГРАФИНЯ. Ну не может этого быть!Лиза, Лизонька. Что она молчит? Что она там делает?
МАША. В окошко глядит.
ГРАФИНЯ. Оо! Вечно в окошке как вывеска. Лиза! Лизавета Ивановна!
ЛИЗА. Да, да?
ГРАФИНЯ. Ой, что случилось?
ЛИЗА. Ничего.
ГРАФИНЯ. А что ты вбежала как сумасшедшая? Со всяких ног? Меня напугала.
ЛИЗА. Вы вдруг меня позвали.
ГРАФИНЯ. (смеётся) Вдруг! Я тебя с десять минут зову, кричу Лиза, Лизонька. А ты ни-ни.
ЛИЗА. Виновата. Извините!
ГРАФИНЯ. Да, не в извинении дело. Я хотела знать, почему ты, последнее время не отходишь от этого окна?
ЛИЗА. Больше света. Виднее вышивать. За последнее время глаза что-то слабые.
ГРАФИНЯ. Не хотите ли вы сказать, что вы мне так много читаете по ночам, что притупились ваши глазки.
МАША. Пошла прибирать.
ЛИЗА. Я совсем не это хотела сказать.
ГРАФИНЯ. Не это? А что же? Уж не то ли что вы выплакали ваши глазки от моих капризов?
МАША. От капризов твоих завоешь!
ЛИЗА. Ваше сиятельство, я нынче не от чего не плачу.
ГРАФИНЯ. Ну конечно, а вас не трогает не мой гнев, ни мои просьбы.
ЛИЗА. Ваше сиятельство, я беспрекословно выполняю вашу волю во всем.
МАША. Вот это ты напрасно.
ГРАФИНЯ. Уж не это ли послушание, что вы после моих неоднократных замечаний наконец то перестали кокетничать и сводить с ума моего Поля?
ЛИЗА. Да я даже не думала сводить его с ума.
МАША. Ей не с чего!
ГРАФИНЯ.Однако он был в тебя влюблен.
ЛИЗА. А в кого он не был влюблен? Едва оставил меня в покое, как тот час же пленился княжной Еленой.
ГРАФИНЯ.Ну, так это хорошо. Она блестящая партия. Она богата, знатна и вполне может занять место в нашей семье.
ЛИЗА. Ваше сиятельство, я Вам очень благодарна за все, за все милости оказанные Вами, мне и моему отцу. Я знаю, что Вы…
ГРАФИНЯ. Ничего ты не знаешь! Но тебе сказали, что я спасла твоего отца от проигрыша. Это пустяки. Твой отец умирая был не спокоен за будущее своей дочери, что она будет обеспечена и он был прав. Но, твоя дальнейшая судьба зависит только от тебя самой.
ЛИЗА. От меня?
МАША. Интересно как?
ГРАФИНЯ.Да, если ты будешь вполне слушаться мои советов и не выйдешь замуж без моего согласия!
МАША. И просидишь весь век в девках.
ГРАФИНЯ. Ты что еще там?
МАША. Я-с? Ничего-с!
ГРАФИНЯ. Врешь. Я ведь слышала, как ты сказала: век в девках!
МАША. Я радуюсь-сь ваше сиятельство, что у Вас еще такой хороший слух.
ГРАФИНЯ. А я не рада, что у тебя ни стыда, ни признательности.
МАША. Вот и за меня принялась.
ГРАФИНЯ. Вот интересно с чего ты выдумала, что будто бы я хочу, чтобы она просидела в девках?
МАША. Я предполагала-с что Вы, Ваше сиятельство так привязаны к Елизавете Ивановне и Вам трудно расстаться с ней.
ГРАФИНЯ. Она полагала. Несмотря на твою грубость, я к тебе привыкла. Однако я выдаю тебя замуж за моего приказчика, которого сама выбрала.
МАША. Хорош выбор.
ГРАФИНЯ. Что?
МАША. Я говорю очень хороший выбор.
ГРАФИНЯ. Да помолчи ты, дрянная девчонка.Дрянь!(бьёт Машу)

На сцене появляется Томский.


ГРАФИНЯ. Ой, здравствуй милый.
ТОМСКИЙ. Здравствуйте granmaman.
ГРАФИНЯ. Здравствуй, мой дорогой!
ТОМСКИЙ.mademoiselleLise! О, какая прелесть, боже мой!Кудесница. Маша говорят, ты скоро выходишь замуж? Ну что ж, поздравляю!

Томский вручает Маше кулон.

ГРАФИНЯ. Что нового?
ТОМСКИЙ. Решительно ничего! Исключая вашей просьбы.
ГРАФИНЯ. Проигрался?
ТОМСКИЙ. Нет, на этот раз не угадали.
ГРАФИНЯ. Денег не дам. И не проси.
ТОМСКИЙ. Успокойтесь, granmaman. Не денег пришел просить, а дозволения представить моего друга.
ГРАФИНЯ. Кого?
ТОМСКИЙ. Очень милого человека, лихого наездника и чудного танцора granmaman.
ГРАФИНЯ. Как по фамилии?
ТОМСКИЙ. Князь Нарумов.
ГРАФИНЯ. О, так это известная фамилия. Сын князя Андрея или князя Григория.
ТОМСКИЙ. Он сын князя Владимира. И сгорает от нетерпения…
ГРАФИНЯ. Танцевать у меня на балу. Хорошо, привези его прямо ко мне на бал, только с условием, чтобы он перетанцевал со всеми моими внучками. Да, и с Лизой. Я полагаю он умеет держать себя в обществе?
ТОМСКИЙ. Ах, granmaman! Разве я его рекомендовал бы его вам?
ГРАФИНЯ.Ну я последнее время как-то начинаю не доверять твоим рекомендациям.
ТОМСКИЙ. Почему?
ГРАФИНЯ. Потому. Вот ты рекомендовал мне произведения Дюма.
ТОМСКИЙ. Да, от него все в восхищении.
ГРАФИНЯ. Я не понимаю, как это можно восхищаться такими ужасами. Я попросила Лизу почитать мне. И что же, не успела она прочесть две страницы у меня просто закружилась голова, мне стало дурно. Нет, нет, возьми эту гадость. Лизонька, найди ты эту гадость. Там, у меня в кабинете, под этажеркой. Да, и потом вымой руки, чтобы не пристало.
ТОМСКИЙ. После Дюма, granmaman.
ЛИЗА. Сейчас иду. А эта гадость у меня, могу пронести незаметно.
МАША. О, хитрая!
ГРАФИНЯ. Поль!
ТОМСКИЙ. Да, granmaman.
ГРАФИНЯ. А ты не находишь, что цвет румян вот как-будто немножечко желтит?
ТОМСКИЙ. Нет.
ГРАФИНЯ. Или вот мне кажется, что чепчек??? мне не идет.
ТОМСКИЙ.Чепчек??? вам к лицу,granmaman, и румяна прекрасны.

Раздается бой часов, входит дворецкий, в руках у него коробочка с табакеркой.

ГРАФИНЯ.Вчера….эээ… Как там у вас это называется?
ТОМСКИЙ. Вчера granmaman?
ГРАФИНЯ. Да, да как называется?
ТОМСКИЙ. На рауте у Красносельцевой?
ГРАФИНЯ. У вас на рауте, а у нас на давке, где все как сумасшедшие толкутся, толкают друг друга. Задыхаются и умирают от духоты и тоски.
ТОМСКИЙ. Нет, нет не говорите granmaman. Было очень и очень весело. Танцевали до пяти часов утра. Ах, granmaman как хороша была Елецкая!
ГРАФИНЯ. Ой, ой милый, апхчи.
ТОМСКИЙ. Будьте здоровы,granmaman.
ГРАФИНЯ. Елецкая, о боже мой! Что в ней хорошего? Тьфу! А вот какова была ее бабушка княгиня Дарья Петровна. Я вот думаю, что она наверное уже очень постарела.
ТОМСКИЙ. Как постарела granmaman? Она уже лет семь как померла.
МАША. Тише!
ТОМСКИЙ. Вот те раз, проболтался.
ГРАФИНЯ. Умерла? Жаль…жаль бедную. А мы с ней в одно время появились в свете. И тогда князь Мишель сочинил пеенку в честь нашего появления. Её в то время все знали наизусть.
ТОМСКИЙ. Вы помните granmaman?
ГРАФИНЯ. Такие вещи не забываются monchere..(можно заменить романсом)
Две феи к нам
Явились в свет.
Пленять нас красотою
Любовь, восторги и привет
Внесли они с собою.
Огонь горит в очах одной.
Палит как солнце юга
Зато в очах же у другой
Лишь холод, лед и вьюга.
(ТОМСКИЙ.C'estmagnifique! Браво, ну какая прелесть!
У меня есть к вам еще одна просьба. Да не об деньгах.
ГРАФИНЯ. Так о чем же?
ТОМСКИЙ. Позвольте вам представить, только не для бала, истинного философа и замечательного математика granmaman.
ГРАФИНЯ. Как фамилия?
ТОМСКИЙ. Моего хорошего приятеля Германа.
ГРАФИНЯ. Гер-ма-на, ха! Moncher а кому же он известен?
ТОМСКИЙ. Всем моим друзьям.
МАША. А, игрокам.
ГРАФИНЯ. Этого мало, от куда он явился, от куда его происхождение?
ТОМСКИЙ. Он родился чуть ли не в России, образование получил в университете за границей.
ГРАФИНЯ. Так хорошо, кто его отец? Каково его происхождение?
ТОМСКИЙ. НО этого я не знаю. Друзья говорят, что он сын обрусевшего немца.
Во всяком случаи, человек он замечательный.
Я сейчас видел его у вашего дома. Я спешил к вам, а он стоял возле окна.
ГРАФИНЯ. Напротив вот этого окна?
ТОМСКИЙ. Да, granmaman он хотел идти ко мне, но его вдруг остановила…
ГРАФИНЯ. Открытая форточка.
ТОМСКИЙ. Нет, granmaman мысль как уяснить в себе кабалистику или естественность мистицизма. Ой, это такая голова громадная. Впрочем, вы сами как познакомитесь с ним поближе..
ГРАФИНЯ(Сурово).Я мой милый никогда с ним не познакомлюсь.
ТОМСКИЙ. Как? Но почему?
ГРАФИНЯ. А потому что я терпеть не могу загадочных людей. И у себя дома не перед моими окнами!
ТОМСКИЙ. Простите, но не вы ли сами принимали у себя неразрешимую проблему, ходячую загадку всего мира granmaman? Таинственного графа Сен-Жермена?
ГРАФИНЯ. Замолчите! Сударь! Не вы, не все ваши умники не в состоянии постигнуть его. Вы не имеете право говорить кто под именем графа Сен-Жермен…

Графиня теряет сознание.

ТОМСКИЙ. Воды!
МАША. Вот, вот пожалуйста.
ТОМСКИЙ. Боже мой, я опять попал впросак.
МАША. ДА, и еще не раз попадете.
ЛИЗА. Ваше сиятельство, примите капли.
ТОМСКИЙ. Ей что-то частенько бывает дурно.
МАША. Она очень слаба.
ТОМСКИЙ. Но от чего?
МАША. От нервов.
ТОМСКИЙ. Что делать, такой закон природы.
МАША. И стоит вам только раз не остеречь.
ТОМСКИЙ. Боже избавь, теперь я не скажу и слова. Вам лучше granmaman?
ГРАФИНЯ. Немного лучше. Ой, отошло.
МАША. Ну, слава богу!
ВСЕ. Смеются.
ГРАФИНЯ. А который час?
ТОМСКИЙ. Да уже три часа.
ГРАФИНЯ. Я опаздываю на прогулку.
МАША. Да вы совсем готовы, вам только надеть капор.
ТОМСКИЙ. Я вам помогу granmaman.
Вы на меня не сердитесь granmaman?
ГРАФИНЯ.Enfantterrible. Даже и не думаю.
ГРАФИНЯ. Привези мне новый роман, да только не из нынешних.
ТОМСКИЙ. Как это granmaman?
ГРАФИНЯ. Ну, чтобы герой не давил, ни отца, ни матери. Чтобы не было утопленных тел. Я очень боюсь утопленников.
ТОМСКИЙ. Но таких романов нынче нет granmaman! Не хотите ли разве русских.
ГРАФИНЯ. А разве есть русские романы?
ТОМСКИЙ. Да куча!
ГРАФИНЯ. Привези, милый, привези голубчик и поскорей.
ТОМСКИЙ. Извольте granmaman.
ГРАФИНЯ. Ап! (романс)
Графиня уходит.

ЛИЗА. Возьмите! А кто это, с кем графиня не хочет знакомиться?
ТОМСКИЙ. Мой приятель, моя гениальная голова.
ЛИЗА. Военный или статский?
ТОМСКИЙ. Военный.
ЛИЗА. Инженер?
ТОМСКИЙ. А почему вы думаете, что он инженер? Вы его знаете?
ЛИЗА. Нет. Вообразила почему-то, даже не понимаю.
ТОМСКИЙ. Позвольте вам не поверить. Девушки с такими глазками как у вас, все знают. Право не приходилось встречать не одной такой милой, умной, красивой.
ЛИЗА. Ваше сиятельство, вы забываете условия.
ТОМСКИЙ. С вами чего только не позабудешь! Вот и сейчас чуть не забыл, что меня ждет воображаемый вами…
ЛИЗА. Кто?
ТОМСКИЙ. Инженер.Аdieu!
ЛИЗА.Bonvoyage.

Томский уходит. Лиза остается одна.

ЛИЗА. Что все это значит? Он догадывается. Ничего удивительного. Два дня тому назад я бросила в форточку записку, и мой незнакомец схватил ее и побежал в дом Томских. Потом вместе с князем долго гулял между нашим домом. А князь, вероятно, хотел его представить этим самым он дал графине дал повод подозрению. Ужасно, ужасно. Как я могла так далеко зайти со своим увлечением. Чем-то все это кончится.

Входит дворецкий.

ЛИЗА. Что случилось?
ДВОРЕЦКИЙ. Ее сиятельство приказали скорее закладывать карету.
ЛИЗА. Мне придется провожать ее. Вот мука то.

Входит графиня.

ГРАФИНЯ. Что же карета?
ЛИЗА. Дворецкий пошел приказать.
ГРАФИНЯ. А вы не могли побеспокоиться, а?
ЛИЗА. Да, конечно!
ДВОРЕЦКИЙ. Минуту заложат.
ГРАФИНЯ. Подожди, Лиза. Подождем эту бесконечную минуту.
Маша помогает графине сесть в кресло.

ДВОРЕЦКИЙ. От его сиятельства, князя Павла Александровича.
ГРАФИНЯ. Прошу. Вели благодарить.
ДВОРЕЦКИЙ. Слушаюсь ваше сиятельство.
ГРАФИНЯ. Лизонька, ты поедешь со мной.
ЛИЗА. Слушаюсь.
ГРАФИНЯ. Куда ты?
ЛИЗА. Одеваться.
ГРАФИНЯ. Успеешь. Вот, прочти, что пишет Poul.
ЛИЗА.Granmamam, посылаю вам роман боясь, что он может вам не понравиться.Poul.
ГРАФИНЯ. Лизонька, а ты знаешь, что Poul слушает лекции о высоких материях.
ЛИЗА. Не знала.
ГРАФИНЯ. Ты, наверное видела его профессора?
ЛИЗА. Я? Где?
ГРАФИНЯ. А он стоял вот здесь, возле этого окна. Когда его ученик шел ко мне.
МАША. Ай, яйяй, попалась.
ЛИЗА. Ну, может быть, хотя я не заметила.
ГРАФИНЯ. Да? Я поверю, поверю. Только я советую тебе не сидеть возле этого окна, там дует. Можешь простудиться.
МАША. И схватить горячку.
ЛИЗА. Слушаюсь.
ГРАФИНЯ. Слушай и слушайся, если не хочешь своей погибели.
ЛИЗА. Я не вижу от чего?
ГРАФИНЯ. А я вижу, садись! Садись здесь! И читай вслух.
ЛИЗА. В смутные времена в начале апреля в 1612 года два всадника…
ГРАФИНЯ. Ну…
ЛИЗА. Два всадника… пробирались по берегу луговой стороны Волги.
ГРАФИНЯ. Громче!
ЛИЗА. Один из них закутанный в широкий охабень, ехал на борзом, вороном коне. Другой в нагольном тулупе, сверх которого надет был нараспашку кафтан…
ГРАФИНЯ. Ну, что ты мать моя. Ты что с голосу спала что – ли? Подожди. Маша!
МАША. Я здесь.
ГРАФИНЯ. Поставь табуретку.
МАША. Пожалуйста.
ГРАФИНЯ. Ближе!
ЛИЗА. Снежная равнина, взрываемая порывистым ветром, походила на бурное море, холод ежеминутно увеличивался. Ветер превратился в совершенный вихрь.
ГРАФИНЯ. Апчи! Ой, какой ужасный мороз. Так и веет этой русской зимой. Матушка, я ведь так чуть не умираю от холода. Читай дальше.
ЛИЗА. Несколько курных лачужек разбросанных по скату холма, окружали избу. Красное окно в котором вместо стекол вставлена была напитанная маслом полупрозрачная холстина из…
ГРАФИНЯ. Ой, хватит! Я слава тебе Господи (креститься) в курных не была. И разговаривать со всякой тварью не намерена. Да брось ты эту книгу, идти одевайся. Маша.
МАША. Я здесь.
ГРАФИНЯ. Возьми вот эту книгу и развлекайся в девичьей со своим женихом. Ха-ха-ха.
МАША. Что же такое.
ДВОРЕЦКИЙ. Карета готова.
ГРАФИНЯ. Эта куда-то пропала. Ой, да что же это такое! Что это вас не докличешься! Сказать, Елизавете Ивановне, что я ее жду!
ДВОРЕЦКИЙ. Слушаю ваше сиятельство!
ГРАФИНЯ.Ма-ша!
МАША. Бегу, бегу, бегу.
ГРАФИНЯ. Закутай мне шею покрепче! Ой, ой, ты же меня задушишь!
МАША. Вы же приказали.
ГРАФИНЯ. Я же не просила меня душить! Да что же это такое!
ЛИЗА. Ваше сиятельство!
ГРАФИНЯ. Наконец-то! А это что за наряды? Это для чего, это кого прельщать? Какова погода? Кажется ветер.
ДВОРЕЦКИЙ. Никак нет-с. Там очень тихо-с.
ГРАФИНЯ. Всегда говоришь наобум. Открой форточку.
ДВОРЕЦКИЙ. Слушаю ваше сиятельство.

Дворецкий успевает сделать только шаг.

ГРАФИНЯ. Ну конечно, ветер.
МАША. Да, да ветер!
ГРАФИНЯ. Отложить карету!
ДВОРЕЦКИЙ. Слушаю ваше сиятельство!
ГРАФИНЯ. Лизонька, мы не поедем. Не зачем было наряжаться (смеется).
ЛИЗА. И вот моя жизнь.

Слышится, как приближается карета с лошадьми.

ГРАФИНЯ. Кто-то подъехал?
ДВОРЕЦКИЙ. Карета баронессы Розенблю.
ГРАФИНЯ. Лизонька, вели ее принять хорошенько. Я завтра к ней еду на вечер.
МАША. А как же моя свадьба?
ГРАФИНЯ. Ну, я поеду попозднее. Одену тебя, отведу в церковь, благословлю. А потом уже ты оденешь меня, и я поеду. Да, свадьбу справляй во флигели.
МАША. Благодарю.
ГРАФИНЯ. А кто у вас там будет?
МАША. Свои люди.
ГРАФИНЯ. Собачья комедия.
МАША. Ваше сиятельство!
ГРАФИНЯ. Проведите баронессу в гостиную. Я сейчас приду к ней. Ах, собачья комедия!
МАША. Да ваше сиятельство!

Графиня смеясь, уходит. Входит Лиза.

МАША. Сказать, чтобы баронессу проводили в гостиную.
ЛИЗА. Ее уже провели туда.
МАША. Ой, значит, барышня, и вы не будете у меня на балу?
ЛИЗА. Нет, к сожалению. Хотя я очень желала бы побывать на твоей свадьбе.
МАША. Помилуйте, стоим ли мы такой чести?
ЛИЗА. Ну, вот опять! Скажи, за что ты все время стараешься меня обидеть?
МАША. Что вы? Смеем ли мы?
ЛИЗА. Ты меня не любишь.
МАША. Да разве вас можно не любить? Как посмотришь, сколько причуд от графини достается, это просто жалость возьмет. Эх, барышня! Как бы вам поскорее замуж выйти?
ЛИЗА. Милая, за кого?
МАША. Да, за кого попало. Всякий муж лучше причудницы барыни, а вы как полагаете, от хорошего житья я выхожу замуж за старика. Как же поневоле лезу в петлю.
ЛИЗА. Да кто тебя неволит?
МАША. Чудная вы право! Подождите! Да ведь замужем, я сама себе барыней буду (надевает фату). Муж мой хоть и комельком смотрит, а приказчик и богат, а я притворяюсь перед ним графининой любимицей. Он у меня по ниточке ходить будет.
ЛИЗА. Хорош расчет!
МАША. Да не хуже того, которому стал учиться наш князь у вашего знакомца.
ЛИЗА. Какого знакомца?
МАША. Того, что вечно торчит перед этим окном. Не знаете?
ЛИЗА. Даже имени его не знаю.
МАША. Все никак не насмотритесь на него, хорошо собой, а? Князь говорит, что он молодец. Послушайте, только из уважения к вам, да чтоб досадить вашей крестной матушке, я для вас на все готова.
ЛИЗА. Я тебе очень благодарна.
МАША. Так признайтесь, он влюблен в вас, а вы в него?
ЛИЗА. Ради бога, тише!
МАША. Испугались? Значит правда.
ЛИЗА. Положим, правда, ну и что? К чему это? Что может выйти?
МАША. Обыкновенно, что выйдет. Свадьба!
ЛИЗА. Да разве это возможно? Я даже не знаю его имени.
МАША. Не в имени дело, а в женихе. Как говориться: как не зови, только хлебом корми.
ЛИЗА. Графиня так привыкла ко мне, что если бы нашелся жених, она не выдаст меня замуж.
МАША. Меня ж выдает!
ЛИЗА. Заметь, за своего приказчика, чтоб всегда иметь тебя под рукой.
МАША. А ведь, пожалуй, правда! Ну и хитрая же она. Ничего, авось мы вдвоем ее перехитрим.
ЛИЗА. А я хитрить не умею.
МАША. Ой, ей, ей. Рассказывайте, Эх, барышня. Все вы девушки – бабушкины внучки и все будем бабушками. Для этого и замуж выходим. Что вам за печаль, что графиня сама вас не выдает, разве тихонько не венчаются? Была бы охота, а венчание последнее дело. Вы бы уговорились хорошенько с вашим кавалером.
ЛИЗА. Да где? Как? Сама знаешь, графиня не на шаг от себя не отпускает.

На сцену выбегает мальчик.

МАЛЬЧИК. Барышня, а барышня.
МАША. Э, ты как сюда попал? Графиня увидит, вот задаст!
МАЛЬЧИК. Я право не виноват, солдат велел.
МАША. Какой еще солдат?
МАЛЬЧИК. Да вот не знаю какой, отдал письмо и говорит: Отдай барышне, а если зазеваешься, попадёт тебе!. Я испугался и побежал.

Маша вырывает письмо у мальчика и передает его Лизе.

ЛИЗА. От него.
МАША. Так, а ты что стоишь? А ну марш! И смотри никому, что письмо приносил. А то графиня узнает и посадит тебя в темную комнату (дает мальчику баранку).
МАЛЬЧИК. Ой, как страшно!
МАША. Ну, что он пишет?
ЛИЗА. Он просит свидание.
МАША. Как же быть то? Наша графиня на шаг от себя не отпускает, да и его не хочет принимать. Смекнула, что пусти козла в огород.
ЛИЗА. Надо с ним увидеться, раз и навсегда положить конец этим терзаниям. Но где и как?
МАША. Где и как…Постойте, я раскину умом. Так, там нельзя и тут нельзя. А непременнонадо встретиться. Видно надобно так. Поговорите с ним у себя в комнате.
ЛИЗА. Ты что?
МАША. А то где же?
ЛИЗА. Рассуди.
МАША. Что тут рассуждать, все рассудила. Слушайте, завтра вечер у баронессы, у меня свадьба. Графиня едет на вечер к баронессе, а вся прислуга ко мне. Так у нас в доме, хоть шаром покати, никого не встретишь. Дворецкий…
ЛИЗА. Не пропустит случая.
МАША. Не пропустит случая выпить, будет пьян. Вот и пусть ваш жених приходит ровно в полночь.
ЛИЗА. В полночь! Страшно.
МАША. А чтоб не было страшно, в двенадцать часов. Он легко пробираться в спальню по залам графини, коридорами и в вашу комнату. Не раньше двух часов уже все будут спать.
ЛИЗА. Так, а как же.
МАША. Ну чего, чего вы боитесь? Мой брачный покой, подле вашей комнаты. Стоит только громче позвать, и я у вас. Ну, что согласны?
ЛИЗА. О, боже мой. К чему я должна прибегать, мне страшно.
МАША. А, ну если страшно, живите, пока она вас со свету сживет.
ЛИЗА. Чему бы то ни было, я не в силах терпеть.

Слышится, как отъехала карета.

МАША. Так, баронесса уехала. Ступайте к себе. Напишите ему, о, звонит уже. Напишите ему, назначьте свидание, час и место. За остальное я берусь. И ж раззвонилась. Иду. О, чтоб тебя! Смелее, смелее. Не бойтесь ни жениха, ни полночи. Да иду я, иду. Бегу, бегу просто бегу.
ДВОРЕЦКИЙ. Пожалуйте к ее сиятельству, вас спрашивают.
ЛИЗА. Меня?
ДВОРЕЦКИЙ. Вас, вас.
ЛИЗА. Сердце замирает.
ДВОРЕЦКИЙ. Извольте идти, а то ваше сиятельство опять взбесится. И им опять дурно станет.
ЛИЗА. Вот мучения. Да, сейчас иду. Да иду я.

Рассматривает фату, примеряет ее на себя. Затемнение. Кружится с фатой. ЗАНАВЕС.


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Бой часов. Крики. На сцене появляется пьяный дворецкий и Маша.

МАША. Ступай, веселись, да я сама все приготовлю. Ступай.
ДВОРЕЦКИЙ. Шалунья.
МАША. Ой, еле-еле выбралась от своего молодого. Уж больно хочется взглянуть на подоконного кавалера. Уж пробило полночь. Ему бы время прийти. А не пробрался ли он. Так пойду, приготовлю лимонад для графини. Долго не уляжется и кстати, мимоходом загляну в комнату барышни. Может быть он там…

Появляется Герман.

ГЕРМАН. Наконец-то. Вот и спальня графини. Где же комната моей красавицы? Вероятно эта. Три карты, три карты. С ними в Париже я буду счастлив, а с деньгами чего нельзя приобрести, в деньгах все. Так ради всего можно пожертвовать кое чем.
Герман прячется за ширму. Появляется Маша.

МАША. Так, не было еще .так… Ух, как устала от этой свадьбы.
А это еще противность какая? (Берет бутылку наливает в стакан). Еще пришлось целоваться со своим старым слюнтяем. А все кричат горько, горько. Как будто мне сладко от поцелуев с таким-то.
Слышится стук приближающейся кареты.

МАША.Неужто ли графиня.
ДВОРЕЦКИЙ.(Из-за кулис.) Ее сиятельство вернулись. Барыня приехали.
МАША. Так и есть, приехала. Как бы ей не попасться на глаза.
ГЕРМАН. Я спасен.

Прячется за ширму

ЛИЗА. Дверь отварена. Он в моей комнате, не за что туда не войду. Каких ужасов я наслышалась на балу. Что если все это правда Три злодейства, Господи, боже милостивый сжалься надо мной. Три злодейства.
ГЕРМАН. Время!
ЛИЗА. Нет!
МАША. Чего вы испугались?
ЛИЗА. Маша?
МАША. Это я, я! Чего?
ЛИЗА. Он уже там?
МАША. Никого нет в вашей комнате.
ЛИЗА. Слава богу!
МАША. Как? Разве вы не хотите?
ЛИЗА. Ничего кроме смерти.
ДВОРЕЦКИЙ. Барышня?
ВСЕ. Кричат.
ДВОРЕЦКИЙ. Барышня, пожалуйте к ее сиятельству.
ЛИЗА. Сейчас иду. Что если он сейчас придет?
МАША. Так что же? С чем пришел, с тем и уйдет.

Дворецкий и Лиза ведут графиню.

ГРАФИНЯ. Благодарю вас, благодарю. У меня в ушах шумит. Мысли путаются.
ЛИЗА. Может вам почитать?
ГРАФИНЯ. Сама прочту молитву. Лиза! Ступай спать. А ты ступай на свадьбу.
ДВОРЕЦКИЙ. Слушаюсь ваше сиятельство.
ГЕРМАН. Теперь или никогда.

Подбегает к графине, та пугается.

ГЕРМАН. Не пугайтесь. Я не имею намерения вам вредить. Я пришел умолять вас об одной милости. Слышите? Вы слышите? Не пугайтесь, я не имею намерения вам вредить, я пришел умолять об одной милости. Вы можете составить счастье моей жизни, вам ничего не будет стоить, я знаю. Вы можете угадать. Три карты свет.
ГРАФИНЯ. Две свечи…(напевает романс)
ГЕРМАН. Три карты, которыми вы отыгрались в Париже? Вы вспомнили? Да,да,да это было при всех в Версале.
ГРАФИНЯ. Это было шутка. Я клянусь вам, это была шутка.Я умею шутить…смотрите(поёт)
ГЕРМАН. Этим нечего шутить. Вспомните Теплицкого, которому вы помогли отыграться. Можете ли вы назначить мне эти верные три карты? Для кого вам беречь эту тайну? Для внуков? Они богаты и без того, они же не знают цены деньгам. Мне помогут ваши три карты, я не лорд. Я знаю цену деньгам. Ваши три карты не пропадут! Ну!
ГРАФИНЯ. Jesuis.
ГЕРМАН. Если бы ваше сердце знало чувство любви, если вы помните ее восторги, если вы хоть раз улыбнулись при плаче, у рождённого сына, если что-нибудь человеческое билось груди вашей, то умоляю вас! Чувствами супругу, любовницы, матери. Всем, что есть святого в жизни, я умоляю вас! Не откажите мне в моей просьбе. Откройте мне вашу тайну, что в ней?
ГРАФИНЯ. Ой. (Отталкивает его.)
ГЕРМАН. Может быть она сопряжена с ужасным грехом? С пагубным блаженством? С дьявольским договором? Я готов взять ваш грех ваш на свою душу, откройте мне вашу тайну! Подумайте, счастье человека находится в ваших руках, что не только я, дети мои, внуки мои благословят вашу память, будут ее чтить, как святую.
ГРАФИНЯ. О –о.
ГЕРМАН. Старая ведьма! Так я же заставлю тебя говорить (берет пистолет.)

Графиня издает охи и вновь падает на кресло.Вскакивает.Поёт.

ГЕРМАН. Перестаньте ребячиться. Спрашиваю вас в последний раз, хотите ли вы назначить мне три верные ваши карты? Да или нет? Да или нет?(графиня вскакивает.Поёт) (Исчезает))
ЛИЗА. Что здесь… Вы? Вы? Боже мой!(Падает в обморок.)

Герман мечется. Приводит в чувства Лизу.

ЛИЗА. Вы убили ее?
ГЕРМАН. Нет, нет, не я. Смотрите, вот мой пистолет. Он не заряжен. Выстрел могли услышать, а это погубило и вас и меня.
ЛИЗА. Я уже погибла.
ГЕРМАН. Нет, нет. Еще раз нет. Скажите только, как мне выйти отсюда? Незаметно, скорей говорите, куда мне идти? (целует ее плечи).
ЛИЗА. Ступайте туда, там дверь.
ГЕРМАН. Прощай.
ЛИЗА. Чудовище, чудовище! Чудовище, это тот ради которого я была готова пожертвовать всем, Письма! Я принимала за любовь, деньги вот что искала его душа.Отче наш, Иже еси на небеси! Да святиться имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твое, яко на небеси на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Отче, отче наш!

Затемнение. Дом Германа.

ГЕРМАН. Кажется, я все привел в порядок. Отпуск взял, завтра за свой банковский билет возьму заграничный кредит за семь тысяч, потом на пароход. И прощай Россия.
Герман пугается, через окно видно, как идет графиня.
Выкатывается на колёсах.гоняется.ловит.

ГРАФИНЯ. Я пришла к тебе против своей воли, но мне велено исполнить твою просьбу. Тройка, семерка и туз! Выигрывают …, но с тем, чтобы ты на всю жизнь уже после не играл. Прощаю тебе мою смерть с тем, чтобы ты женился на моей воспитаннице Елизавете Ивановне.
ГЕРМАН.(поют) Тройка, семерка и туз?
ГРАФИНЯ. Тройка, семерка и туз – вечная тайна.
ГЕРМАН. Тройка, семерка и туз?
ГРАФИНЯ. Лиза или смерть.
ГЕРМАН. Тройка, семерка…
ГРАФИНЯ. Лиза или смерть.
ГЕРМАН. Тройка, семерка и туз? Тройка, семерка и туз?

Из-за кулис слышится грохот ведер. Идет Томский.

ТОМСКИЙ. Вот темнота, лоб можно разбить. А, нашел.
ГЕРМАН. Лиза или смерть.
ТОМСКИЙ. Здравствуй! Что с тобой? Стоишь как окаменелый. Герман, почему в под тьмах?
ГЕРМАН. Семерка и туз! Тройка, семерка и туз.
ТОМСКИЙ. Герман!
ГЕРМАН. А, здравствуй!
ТОМСКИЙ. Очнулся. Что-то тебя не видно давно.
ГЕРМАН. Князь, а вы никого не встретили сейчас?
ТОМСКИЙ. Ни души. у тебя везде такая тьма и там и здесь.
ГЕРМАН. Да, в самом деле, темно я сейчас.(поёт или прокат из кулисы в кулису. графиня) Опять!
ТОМСКИЙ. Что вы там видите?
ГЕРМАН. Вы что ничего не видите?
ТОМСКИЙ. Нет. Тебе вероятно показалось.
ГЕРМАН. Да, мне показалось. Нет сомнения – тройка, семерка, туз!
ТОМСКИЙ. Герман, а я ведь пришел за тобой.
ГЕРМАН. За мной?
ТОМСКИЙ. Да, приехал известный Чекалинский, и заполонил всех. Едем. Тебе надо развеяться. У меня есть приглашение. Да, вообрази, что я нашел. Проходя кабинетом бабушки, в углу я нашел вот эти две карты.
ГЕРМАН. Три карты.
ТОМСКИЙ. Нет, две карты – четверка и девятка.
ГЕРМАН. Тройка, семерка и туз.
ТОМСКИЙ. Нет, четверка и девятка.
ГЕРМАН.Виноват, но зачем они там?
ТОМСКИЙ. Как зачем? По примете найденные карты все рутируют. А, я еду сегодня к Чекалининскому, у него сегодня игра.
ГЕРМАН. Большая?
ТОМСКИЙ. Огромная! Говорят до миллиона.
ГЕРМАН. Как? До миллиона?
ТОМСКИЙ. Если повезет, можно цапнуть и два.
ГЕРМАН. Два миллиона, столько не выиграешь в Париже.
ТОМСКИЙ. Нам до Парижа далеко, а если здесь сорвать два миллиона не то весело, не правда ли?
ГЕРМАН. Действительно это весело. Кто выиграет хоть половину этой суммы и сумеет воспользоваться таким подарком фортуны, тот сам ничего не стоит, верно?
ТОМСКИЙ. Я вижу, ты оживился? Мой мудрый наставник заволновался? Как влюбленный при виде красавицы?
ГЕРМАН. Что значат все красавицы мира пред миллионом? Деньги, вот власть и могущество
СМЕХ ГРАФИНИ.ОНА ПРОЕЗЖАЕТ ЕЩЁ РАЗ.

Затемнение. Дом Чекалинского.

СУРИН. А в ненастные дни…
ЕЛЕЦКИЙ. Моя шестерка взяла.
СУРИН. Бог их простит … от пяти десяти нам. Опять шестую карту убил.
НАРУМОВ. Ужасно не везет. Шесть карт к ряду меня убил.
ЕЛЕЦКИЙ. Это что ж вчерашний выигрыш тю-тю?
НАРУМОВ. Я своих, давно прихватил.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Ну, что господа, все поставили?
СУРИН. Да
ЕЛЕЦКИЙ. Я готов.
ТОМСКИЙ. Здравствуйте, господа!
СУРИН. Князь!
ЕЛЕЦКИЙ. Наконец-то!
ТОМСКИЙ. Раз видеть, очень рад!
НАРУМОВ. Ну что?
ТОМСКИЙ. Что?
НАРУМОВ. Что? Тебя можно поздравить?
ТОМСКИЙ. С чем же?
НАРУМОВ. Ты получаешь большое наследство после бабушки?
ТОМСКИЙ. Это еще не известно, что духовное скажет. Можно поставить карту?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Пожалуйста.
ТОМСКИЙ. А я только что от Германа господа.
ЕЛЕЦКИЙ. И как он?
СУРИН. Что он?
ТОМСКИЙ. Едет за границу, хотел заехать сюда, проститься.

Появляется Герман.

ЕЛЕЦКИЙ. Господа, Герман! Давненько не видно вас.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Как вы изменились! Стыдно, стыдно забывать старых товарищей.
тОМСКИЙ. Стул Герману.
ЕЛЕЦКИЙ. Ну-с, продолжим!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Все готовы?
НАРУМОВ. Да, сейчас.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Так, я готов господа! Кому угодно срезать?
ТОМСКИЙ. Позвольте мне.
СУРИН. Нет, князь, мы за вашу резку уже поплатились.
ТОМСКИЙ. Режь сам.
СУРИН. Поставлю карту, что внизу?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Старуха, то есть пиковая дама.
НАРУМОВ. Будет плохо.
СУРИН. Я старух не пугаюсь.
ГЕРМАН. Она напоминает мне тройка, семерка и туз.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. У всех ли поставлены карты?
ВСЕ. Да.
ГЕРМАН. Позвольте мне. Поставить карту.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Пожалуйста.
ТОМСКИЙ. Герман?
ЕЛЕЦКИЙ. Вы решили играть?
ГЕРМАН. Видите.
ТОМСКИЙ. О, чудо!
СУРИН. Не брал карт в руки и вдруг?!
НАРУМОВ. Развязал, да! Желаю счастливого начала.
ТОМСКИЙ. Браво Герман.
ГЕРМАН. Пойдет?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Сколько же? Я не разгляжу?
ГЕРМАН. Сорок семь тысяч рублей.
ЕЛЕЦКИЙ. Как?
ТОМСКИЙ. Сколько? Да ты рехнулся!
СУРИН. Он с ума сошел.
ГЕРМАН. Но карта на столе.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Но, помилуйте сорок семь тысяч рублей. Я рад, что в моем доме молодежь отдыхает, приятно проводит время, забавляется. Но это уже не забава!
ГЕРМАН. Так вам не угодно?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Позвольте заметить, что игра ваша сильна, никто двухсот семидесяти семпелев здесь еще не ставил.
ГЕРМАН. Что же, берете ли вы мою карту или нет?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Я хотел только доложить вам, что будучи удостоен доверием своих товарищей я не могу метать иначе, как на чистые деньги. С моей стороны я конечно уверен, что достаточно вашего слова, но для порядка расчетов и игры, прошу вас поставить деньги на карту.
ГЕРМАН. Вот, банковский билет на сорок семь тысяч. Теперь не сомневаетесь?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Помилуйте, как я могу сомневаться. Господа, ваши ставки.
СУРИН. Нет, нет.
ЕЛЕЦКИЙ. Мы как-нибудь потом.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Видите, как вы напугали своих товарищей.
СУРИН. Нам интересно посмотреть на такую игру.
ГЕРМАН. Мечите.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Дама убита, девятка выиграла, король убит, семерка выиграла.
ГЕРМАН. Семерка.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Прошу открыть карту.
ГЕРМАН. Позвольте втемную.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Хорошо. Двойка убита, десятка взяла, дама убита, туз выиграл.
ГЕРМАН. Туз, хорошо.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Девятка убита, тройка…
ГЕРМАН. Выиграла.
ВСЕ. Браво, браво Герман!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Хотите получить?
ГЕРМАН. Нет, я поставлю еще.
ЕЛЕЦКИЙ. На П?
ГЕРМАН.Угол от сорока семи тысяч!
ТОМСКИЙ. Браво! Надо хотя бы на П, риск уменьшиться! Без проигрыша хотя бы!
ГЕРМАН. Кто биться проигрыша, тот не должен играть. Идет угол?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Хорошо! Угодно срезать?
ГЕРМАН. Кто срезал, тот и срежет.
СУРИН. Что внизу?
ГЕРМАН. Все равно, мечите!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Пятерка убита, девятка выиграла, четверка убита, дама выиграла.
ГЕРМАН. А, заметалась, голубушка!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Восьмерка убита, шестерка выиграла, валет убит, семерка выиграла.
ГЕРМАН. Вот он!
ВСЕ. Смеются.
СУРИН. Вот эта игра!
ТОМСКИЙ. Браво Герман, да у него банк.
ЕЛЕЦКИЙ. Такому молодцу опасно дать кряду три-четыре карты, в пух разорвет.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Угодно получить?
ГЕРМАН. Нет, теперь глупо сомневаться! Я имею на карте сто сорок одну тысячу!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Совершенно верно.
ГЕРМАН. Как жарко.
Теперь конец. Банк отвечает?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Отвечает, отвечает!
ГЕРМАН. Сто сорок одна тысяча на П и сорок семь тысяч банк.
СУРИН. Пан или пропал.
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Угодно срезать? Стало быть, на карте всего сто восемьдесят тысяч.
ГЕРМАН. Да. Мечите!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Двойка убита, тройка выиграла, девятка убита, валет выиграл, семерка плиес, дама убита.
ГЕРМАН. Ну же, ну!
ЧЕКАЛИНСКИЙ.Туз выиграл.
ГЕРМАН. Вот он! Триста семьдесят шесть тысяч.
ВСЕ. О, Герман браво!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Дама ваша убита!
ГЕРМАН. А туз выиграл!
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Да, ну вы открыли даму! Господа, посмотрите!
ЕЛЕЦКИЙ. Пиковая дама.
ТОМСКИЙ. Дама пик!
ГОЛОС ГРАФИНИ. Туз выиграл, дама убита.
ГЕРМАН. Старуха!
(на видео)ГРАФИНЯ. Спасибо Сен-жермен! Ахахаха(Герман шарахается)
ЕЛЕЦКИЙ. Господа, что это с ним?
ТОМСКИЙ. Это удар в голову.
НАРУМОВ. Нет по карману.
ГЕРМАН. Скорее, заройте ее, скорее в землю.
ТОМСКИЙ. Что происходит с ним?
ЧЕКАЛИНСКИЙ. Помешался!
ГЕРМАН. Мое! Наконец-то. Кивает головой, говори проклятая! Говори, иначе смотри…

Герман хватает пистолет.

ВСЕ. Герман!
ГЕРМАН. Какой случай.
ЕЛЕЦКИЙ. А во время он карту убил!
ГЕРМАН. Что? Клевета, я не убивал!
ТОМСКИЙ. Герман!
ГЕРМАН. Я не убивал! Я вам клянусь, с чего вы взяли? (подносит дуло к виску).
ВСЕ. Герман!
ГЕРМАН.(осечка) Не заряжен! (Глядит в окно.) Я миллионер!
НАРУМОВ. Несчастный.
ГЕРМАН. Вы видите, это море, вот мои корабли смотрите, как они летят! Смотрите, слышите звон червонцев. Больше, целое море золота. Золото кричит, переливается, миллиарды, сады, дома. Мои.
Закройте гроб. Закройте гроб, смейтесь над нищим, издевайтесь над ним. Нет господа, не жалейте его, не надо! Топчите его. Поделом его, топчите, душите. Душит, душит.

Раздается гроза. Графиня подходит к Герману.

ГРАФИНЯ. В Обуховсткую больницу, палата №17. Спи младенец, мой прекрасный, баюшки баю(колыбельная)
ГЕРМАН. (Шепчет.) Недоброжелательность, прости.(стол.раскатка)
ТОМСКИЙ. Совсем помешался.
НАРУМОВ. Помогите, господа.
СУРИН. Пошлите за доктором.
ЕЛЕЦКИЙ. Тут уж ничем не поможешь
ЧЕКАЛИНСКИЙ. И этот сгорел. Слаб все-таки человек.
Все поворачиваются к Герману, берут свечи.










Пер с франц. Московскую Венеру
Фр. На карточную игру к Королевы
Здравствуйте бабушка!
Фр. Мой дорогой
Это восхитительно
Мой дорогой
Ужасный ребенок
Счастливого пути.
Я есть.









17




X