Сильные мира сего_ Полярная сова

Формат документа: doc
Размер документа: 0.84 Мб





Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Название: Сильные мира сего

Автор: Полярная сова
Бета: elent
Рейтинг: RПейринг: Гарри Поттер/Драко Малфой; Северус Снейп/Гермиона ГрейнджерЖанр: Романтика, Драма, Детектив Дисклаймер: Все герои принадлежат Дж. Роулинг.Саммари: Не стоит прогибаться под изменчивый мир -Пусть лучше он прогнется под нас
Предупреждение: AU, OOC, Элементы гета, Элементы слэша
Комментарии: Возможно, некоторые читатели посчитают, что в данном фике многовато политики и законотворческих процедур
Размер: МаксиСтатус: закончен
ПРИМЕЧАНИЕ: Все герои, задействованные в сценах сексуального содержания, вымышленные и достигли возраста 18 лет.

Часть 1. Глава 1
С легким стуком шар изящно зашел в лузу. Гарри задумчиво потер кий большим пальцем.- Мерзость! У нас нет нужного количества голосов в Совете Магов, чтобы этот законопроект прошел, - мрачно сказала Гермиона, неотрывно следя за каждым движением Поттера: в бильярд она ему обычно проигрывала.Гарри усмехнулся, чувствуя напряженный взгляд подруги, и быстрым движением загнал ещё один шар. Выпрямился, откинул лохматую, черную челку с глаз и насмешливо улыбнулся Гермионе:- Всё, игра закончена! А половина Совета безоговорочно поддерживает нас.- Гарри! – раздраженная его победой и непонятливостью воскликнула Гермиона. – Для принятия закона об отмене квоты Чистокровных в Визенгамоте нам нужно две трети голосов от общего числа членов Совета, в котором, между прочим, тоже есть эта квота: половина мест традиционно закреплена за чистокровными семьями.Поттер, невольно копируя манеру своего давно погибшего крестного, картинно облокотился о бильярдный стол и задумался.Герою всея Магической Британии шел двадцать пятый год. Широкоплечий, с уверенной осанкой и неизменным золотистым загаром – этакой баловень и любимец судьбы во всей красе. От хрупкого, нескладного мальчика остались только фотографии военных лет, традиционно печатавшиеся в Пророке каждую годовщину Победы.- Гермиона, - наконец, поразмыслив, сказал Гарри, - в Совете у нас тридцать шесть человек, так? Восемнадцать голосов выборных членов у нас есть, так?- Если только кто-нибудь из них не заартачится.- Уговорим, - небрежно бросил Поттер, недобро сверкнув глазами, - теперь о чистокровных…- Нужно две трети, то есть двадцать четыре голоса. Восемнадцать есть, остается шесть голосов от наследственных членов Совета. Кто там из наших? Семья Уизли?- Ещё Лавгуды и Лонгботтомы, - добавил Гарри, потом воскликнул, - ах, да! Диггори.- Итого остаются двое, - вздохнула Гермиона, - что ж – не так и плохо.- Ага, если учитывать, что чистокровные будут держать свою наследственную квоту в Визенгамоте руками и ногами, - фыркнул Поттер, - кто из них в здравом уме согласится проголосовать за наш проект?- А нужно, чтобы согласились, - мрачно процедила Гермиона, - уговорить, подкупить, пригрозить, наконец.- От кого я это слышу? – засмеялся Гарри и лениво потянулся.- Как смешно, - фыркнула Грейнджер и легко хлопнула друга по загорелому плечу, - пойдем одеваться, у министра сегодня малый прием, для избранных, будут только… ты да я, да мы с тобой!Гарри громко расхохотался и игриво шлепнул подругу по округлому заду, обтянутому домашними шортами.Год, проведенный в скитаниях и борьбе с самым могущественным темным волшебником всех времен и народов, впечатал в разум Гарри Поттера две непреложные истины:Первая – доверять можно только себе и Гермионе Грейнджер;Вторая – играть в бесконечные игры за власть, влияние, мир и свои принципы придется всю жизнь. Вопрос только в том, кто устанавливает правила этой игры.Разговор на призрачном вокзале с Альбусом Дамблдором, возможно, самым великим игроком в магической Британии, заставил Гарри пересмотреть свои приоритеты и обнаружить, что пресловутый генеральский мундир сидит на нем и впрямь неплохо. Поэтому сейчас, развлекаясь в бильярдной их личного с Гермионой дома, они медленно, но непрерывно забирали всю власть в Магической Британии в свои уверенные молодые руки.Буквально после войны Грейнджер разорвала любовные отношения с Роном Уизли, который одновременно хотел стать и знаменитым аврором, и не менее знаменитым игроком в квиддич, но все его планы дальше бесконечных разговоров так и не продвинулись. Предоставив бывшему бойфренду мирно почивать на лаврах прошлого с веселыми пышногрудыми девицами, Гермиона пустилась в свободное плавание. Победоносно покоряя министерство, молодая карьеристка изредка развлекалась со случайными любовниками, которых сама выбирала и при необходимости сама бесстрастно выкидывала из своей жизни.Гарри и вовсе, вырвавшись из-под контроля неуёмной Джинни, все чаще проводил время в компании миловидных юношей, благо взгляды на это у магов были весьма свободны. Отвергнутой невесте оставалось только скрежетать зубами, читая пикантные заметки в СМИ об очередном увлечении всеми обожаемого героя.Гарри и Гермиона купили себе дом, достаточно большой, чтобы не мешать друг другу и достаточно удачно устроенный, чтобы в тишине и безопасности обсуждать свои планы. А владельцы развлекательной периодики получали немалый доход от статей, посвященных вопросу: спят ли друг с другом два самых блистательных героя Англии.В общем, довольны были все… кроме Джинни Уизли, конечно.
***
Седьмая годовщина Победы отмечалась с большим размахом. Кингсли, желавший в скором времени оставить пост министра магии, не хотел ударить в грязь лицом. Невообразимое количество народа было приглашено, позвали даже тех, кто был в опале. Гарри видел в толпе Малфоев, Ноттов и ещё парочку родных ненавистных слизеринских рож. После многочисленных прочувствованных и пафосных речей гостей пригласили отужинать, как говорится, чем Бог послал.Гарри, прислонившись к колонне, думал о Гермионе, годы ей, как и ему, пошли на пользу. Привлекательная молодая женщина с жестким, умным взглядом и любезной улыбкой победоносно плыла на волне новой власти. И Поттер, окидывая оценивающим взглядом разношерстную толпу, задумчиво крутил в пальцах тонкий хрустальный фужер.- Гарри, берегись! Снайпер справа по курсу, - раздался у самого уха насмешливый шепот Грейнджер.Поттер чуть резче, чем следовало, обернулся. Неподалеку в платье цвета не то мокрого асфальта, не то вялых незабудок, в общем, черте какого цвета стояла Джинни Уизли и взглядом голодной анаконды гипнотизировала Гарри. На долю Гермионы выпала всего пара взглядов, зато совершенно убийственных.- Если хочешь избежать этой радостной встречи, быстро сматывайся, - прошептала Гермиона, - я прикрою.Гарри благодарно кивнул и невероятной скоростью растворился в толпе.Уже стоя у стола с десертами, Поттер в очередной раз задумался, на что надеется Джинни при его всем известной ориентации, однако он недооценивал упорства своей бывшей девушки. Неожиданно кто-то его несильно толкнул и поспешно извинился, Гарри обернулся и, увидев симпатичного юношу с ярко-синими глазами и распутной улыбкой, моментально забыл обо всех Уизли на свете.
Глава 2
Гарри и тот самый кудрявый юноша расположились на узком диванчике в обнимку, прижимаясь друг к другу так близко, насколько вообще позволяли приличия. В укромном уголке царил явно намекающий на интим полумрак, в голове у героя приятно шумел хмель, а новый знакомый любезно позволял гладить себя по бедру. Рука Поттера ненавязчиво, но уверенно скользнула парню под рубашку, тот шумно выдохнул и прикрыл глаза.- Кхм, прошу прощения, - Гермиона решительно отдернула шторку и виновато посмотрела на Гарри, - срочный разговор, извини.Поттер раздраженно хмыкнул и встал:- Подождешь?Юноша улыбнулся, но Гарри понял, что вечер потерян.Гермиона потянула Поттера куда-то вглубь коридора.- Это очень важно? – недовольно процедил Гарри.- Прости, но это поважнее, чем твой трах на одну ночь, - огрызнулась подруга и запихнула его в какую-то дверь.Гарри с сомнением огляделся:- Хм, да у тебя, Гермиона, мания затаскивать своих друзей в женские туалеты.- Не придирайся, заходи в кабинку.Закрыв дверь, Гермиона решительно принялась накладывать мощные заглушающие чары, Гарри задумчиво присел на унитаз.- Чего расселся? Ты же не в борделе у мадам Малкин! Наложи и ты свои заклятия.Гарри усмехнулся, вспомнив свое изумление, когда он узнал одругомбизнесе всеми уважаемой мадам Малкин, но чары наложил. Гермиона устало присела к нему на колени и обняла за шею:- А теперь слушай. Надо прямо сейчас сказать Кингсли, кто из нас будет баллотироваться на пост министра в конце года, сейчас у него в кабинете сидят министры магии Ирландии и Франции, и хотят сию секунду услышать, кого им предстоит поддерживать из-за рубежа. Так что твое слово.Гарри рассеянно почесал переносицу под очками и обнял подругу:- Ты хочешь выдвинуть свою кандидатуру?Гермиона сверкнула янтарными глазами. Чтобы там не говорили про карие очи, радужка у неё была звериная, желтоватая, только вертикального зрачка не хватало.- Да. Но, Гарри, если ты захочешь, мы будем вместе работать на твою кандидатуру и, конечно, ты победишь, это даже будет проще. Ведь ты Гарри Поттер, я же всего лишь твоя соратница, потом ты мужчина, я женщина, ты полукровка, я маглорожденная. К тебе примкнут почти все слои населения.- Однако есть и минусы? – Гарри прижал подругу покрепче, чувствуя успокоительную тяжесть родного тела на коленях.- Хм, никто не может быть популярным вечно, тем более на таком посту. В случае крупных неудач и потери электората, мы все свалим на меня, я спокойненько сложу с себя полномочия и удалюсь в уединение писать свои монографии, а ты будешь по-прежнему у руля.- А ты будешь давать мне свои бесценные советы из уединения, так сказать, держать руку на пульсе? – улыбнулся Гарри.- Ну, конечно! – и Гермиона легонько поцеловала его в губы.- Всё-то ты всегда продумаешь, всезнайка, - друг легонько погладил её по высокой прическе, - я, признаться, не горю желанием лезть в кресло министра, в Аврорате попроще и поспокойнее, я там хозяин – барин, что хочу, то и ворочу. И тебе в случае чего помогу. Так что продвигать мы будем тебя.Друзья ударили по рукам, сняли чары и отправились обратно в зал.
***
По дороге Гарри передумал: возвращаться в душный министерский зал для приемов ему не хотелось.- Я воздухом подышу.Гермиона кивнула, и Поттер направился к двери в сад. Задержался у неприметного столика с напитками, не глядя, залпом выпил бокал какого-то алкоголя и закашлялся – медовый огневиски ему был категорически противопоказан, уж слишком сильный опьяняющий эффект он оказывал на крепкую голову героя, но было поздно. Применять неприятные отрезвляющие Гарри не хотелось, и он решил по-тихому пересидеть опасную фазу опьянения в саду.Поттер погулял по узким тропинкам туда-сюда, поймал светлячка, отпустил его, расчихался от резкого аромата огромных министерских лилий и направился к темной беседке, в голове по-прежнему шумело куда сильнее, чем полагается в приличном обществе. Кто-то, сидевший в беседке, вероятно, заметил движение, поднялся и вышел под лениво льющийся свет зачарованного фонаря.- Малфой! – изумился Гарри.- Поттер? – удивление в глазах блондина было не меньшим.- Привет, - помедлив, сказал Гарри, разглядывая бывшего недруга.Тот не изменился… совсем. Словно застыл в возрасте лет восемнадцати. Стройный, тонкокостный, молочно-бледный юноша, едва сошедший со школьной скамьи. Рядом с ним Гарри почувствовал себя намного сильнее, успешнее и старее одновременно.- Неплохо выглядишь, Поттер, - наконец, нарушил молчание Малфой.Гарри опешил от такой любезности, и, наверное, пьяные лицевые мышцы не справились с его изумлением, потому что слизеринец тихо хмыкнул:- Это дань вежливости, Поттер, хорошие манеры, понимаешь? Есть такая неизвестная тебе вещь.Эта реплика уже больше походила на настоящего Малфоя, и Гарри слегка расслабился, вальяжно развалившись на металлической ограде беседки:- Ну, и как ты поживаешь?- Неплохо, - как-то устало произнес Малфой и аккуратно присел рядом.Его лицо словно светилось бледным овалом в темноте, нежное юное лицо с незнакомой скорбной морщиной на лбу.Внезапно Гарри испытал дикое желание пригладить отливающие жемчугом в свете фонаря растрепанные волосы блондина. А ещё очертить пальцем тонкую скулу и заставить Малфоя томно прикрыть колючие серые глаза, так чтобы пушистые золотые ресницы отбросили тень на светлую кожу.Поттер даже головой потряс, пытаясь избавиться от неуместных желаний. Конечно, ему нравились сухощавые молодые блондины, но это был Малфой! Драко Малфой двадцати четырех лет от роду, бывший Упивающийся смертью, сын Люциуса Малфоя и племянник незабвенной Беллатрисы Лестрейндж.- Что, Поттер, совсем погано? – протянул Драко. – Пить надо меньше.- Помолчи! – рявкнул Гарри, неожиданно голова закружилась, и он сполз с ограды на траву.- Только этого ещё не хватало! – процедил откуда-то сверху Малфой. – Тебя тут припадок хватит от неумеренных возлияний, а обвинят меня.Гарри молчал. Через несколько секунд Драко присел на корточки и обеспокоенно спросил:- Ты вообще как?- Ничего, - прошептал Гарри.Головокружение прекратилось, зато теперь в голове маячила одна очень ясная мысль: он хочет поцеловать Малфоя, он безумно хочет поцеловать Малфоя… Драко осторожно тронул его за плечо, и у Поттера сорвало крышу. Он сгреб Малфоя в охапку и жадно атаковал его рот. Тонкие губы слизеринца были сухими, шершавыми и неприступными, Поттер быстро очертил их языком, теперь они влажные и послушные. Горячий, захлебывающийся поцелуй. Тело обдало жаркой волной. От Малфоя одуряюще пахло хвойным лесом и ещё чем-то совершенно изумительным.- Может, хватит! – Драко с неожиданной силой оттолкнул Гарри от себя, так что тот нелепо упал на спину.Слизеринец вскочил:- Ну, Поттер, это уже переходит всякие границы!Дрожащие тонкие руки лихорадочно поправили рубашку. Малфой поспешно исчез за деревьями.
Глава 3
Пробуждение Гарри Поттера было поистине кошмарным. Жуткое похмелье – расплата за все прегрешения – настигло его. Голова казалась пушечным ядром, приделанным к шее, а привкус во рту не поддавался цензурным описаниям.- Яду, - прохрипел Поттер, сползая с кровати.Дорога до уборной показалась ему бесконечной, а мебель и стены так и норовили броситься под ноги страдающему герою. Стараясь не слишком громко материться, Гарри попытался привести себя в относительно нормальное состояние. Модное круглое зеркало, издеваясь, отражало чью-то незнакомую помятую рожу с мочалом на голове.- Какой же идиот, - прошептал Гарри, прижимаясь лбом к ледяному лбу зеркального двойника.Аргумент, что антипохмельное зелье вызывает привыкание и вскоре перестает помогать, распался в прах под ударами кошмарной кувалды боли в голове.- Лапи!На зов страждущего появился их домовой эльф и, увидев состояние хозяина, осуждающе покачал лопоухой головой.- Антипохмельное, пожалуйста, - голос скрипел, словно им не пользовались лет двадцать.Лапи кивнул, исчез и через секунду вернулся с заветной склянкой.Гарри жадно проглотил мерзкую жидкость и потряс головой, звон в которой постепенно утихал.- Как я выгляжу, Лапи?- Кошмарно, сэр, - честно пропищал нахальный домовик.Поттер поморщился и с неожиданной теплотою вспомнил льстивую Похлебу – эльфа одураченной Томом Риддлом Хэпзибы.- Вам надо поесть, сэр, - озабоченно заметил домовик.Хотя Гарри чувствовал себя намного лучше, мысль о еде вызывала мгновенную тошноту.- Спасибо. Не хочу.Эльф строптиво поджал губы, но пререкаться не стал.- Гермиона где? – Гарри решил идти и каяться подруге, пока та не пришла к нему сама, что было бы куда ужаснее.- Хозяйка Гермиона в гостиной, работает, - надменно заявил Лапи, явно подчеркивая разгильдяйство собеседника.Когда друзья поняли, что без домовика в большом доме не обойтись, то Гермиона выбрала из соискателей самого нравного и платила ему такую большую заработную плату, что порою Гарри был не прочь поменяться с Лапи местами.Гермиона, одетая только в голубую мужскую рубашку, и впрямь сидела на диване, обложившись бумагами.- Гермиона! Как мне погано, - простонал Гарри, падая на ковер и прислоняясь головою к коленям подруги.- Сам пил, - философски ответила Грейнджер, не отрываясь от очередного пергамента.- И вчера я зажал в углу Драко Малфоя и поцеловал.- Что?!- А он вырвался.- Тогда у меня к тебе два вопроса, - мрачно начала подруга. - Первый, если он сбежал, то не собираешься ли ты вскрывать себе вены? И второй, если ты его скрутил и изнасиловал, то стёр ли ты ему память?Гарри даже закашлялся от возмущения, но потом заметил, что Гермиона едва сдерживает насмешливую улыбку.- Издеваешься, да?- Конечно, - фыркнула Грейнджер.- Я и сам не знаю, что на меня нашло. И ладно бы красавец, а то весь какой-то измученный, тощий – на бледный одуванчик похож.Услышав последнюю метафору, Гермиона выразительно, явно подражая одному мрачному профессору зельеварения, вскинула бровь.- Кхм, - смутился Гарри, - ну как-то так. Ладно, что там у тебя?- А это списки чистокровных из Совета Магов…, подожди, ты мне, Поттер, зубы не заговаривай, так Малфой ответил на поцелуй?- Не знаю.- Что значит, не знаю?- Ну, он удивлен был сильно. Хотя оттолкнул меня не сразу. Правда!И в подтверждение своих слов Гарри честно похлопал глазами.- Так что там с чистокровными?- Ах, да, завал полнейший, - Гермиона вздохнула, - все благонадежные, но от квоты, разумеется, ни одна семья в здравом уме не откажется.- Даже самые лояльные?- Лояльные, Гарри, в первую очередь, у нас на них нет никаких рычагов воздействия.- Значит, а воз и ныне там.- Угу, - пробубнила подруга, выуживая из бумажной горы список, - я даже насчет Диггори не была бы уверена.- Он хочет пост начальника отдела регулирования магический популяций, без нашей поддержки ему эту должность не получить.- На то и расчет. Но ухо с ним надо держать востро.- Ладно, кто там у нас есть?- А никого! – раздраженно воскликнула Гермиона. – Я уже этот список наизусть выучила. Все Упивающиеся в Азкабане, а их наследственные места в Совете перешли к родственникам, непорочным и благонадежным, те и рады. Из всего списка только семьи Малфоев и Ноттов по-прежнему держат членство в Совете в своих руках. Но Теодор Нотт чист, а принятие нашего закона ему не нужно, у него папаша в Азкабане. Парень не дурак, и отлично понимает, что новый состав Визенгамота без чистокровной квоты такие сроки Упивающимся впаяет, что будь здоров!- Так мы же для этого этот законопроект и продвигаем, потому что нынешний Визенгамот всё тянет и тянет с судами.- Аристократы, что ты хочешь. Тесные связи не только со всей Британией, но и с магической знатью Европы. Гарри, а Гарри! А давай, ты Малфоя попробуешь обработать, все-таки они сейчас в большой…, гм, попе сидят?- Издеваешься? Как?!- Ну, закрутишь с ним интрижку, скажешь, что влюбился. А Люциусу намекнешь, что не прочь помочь своему любовнику и его семье, только пусть и они нам помогут.- Знаешь, что, Грейнджер! – тихим и зловещим голосом сказал Гарри. – Что же ты сама не стремишься переспать со всеми потенциальными соратниками? Могла бы и для общего блага постараться!- Да что ты завелся? Я просто предложила. Не хочешь – не спи с Малфоем! Подумаешь, монах нашелся, ты же сам его в кусты затащил.- Ну, может и затащил по пьяни, но подобные вещи, Гермиона, это уже слишком. Я придерживаюсь правила: политика и работа – отдельно, отношения и секс – отдельно.- Твое право, - пожала плечами слегка обиженная резкой отповедью Гермиона, - давай, всё же постараемся хоть что-то выжать из этого списка.Гарри примирительно кивнул, и друзья склонились над бумагами.
***
Вот уже восемь лет Малфой-мэнор напоминал скорее мрачный монастырь, чем роскошное поместье. Не сияли огромные зачарованные фонари, не орали, распушая великолепные хвосты, породистые павлины, не было слышно музыки и веселых голосов гостей. А сами хозяева скорее напоминали фамильные приведения, бесшумно скользящие по своим владениям.Трещал огонь в камине, домовой эльф неслышно разливал чай, Люциус листал Пророк, Нарцисса читала роман, Драко сидел над счетами. Тихий вечер в благовоспитанной семье, вот только осанки у всех были напряженно прямые, а на лицах застыли любезные маски.- Однако, как эта Грейнджер ловка.В голосе Люциуса звучало скорее уважение, чем презрение, Нарцисса вопросительно посмотрела на мужа.- Помяни моё слово, Цисси, новым министром станет эта безродная грязнокровка.- А Поттер?- Если у них есть хотя бы капля здравого смысла и предусмотрительности, то Поттер останется героем нации и светочем Аврората, а заправлять министерской братией будет Грейнджер.- Ты так говоришь, будто восхищаешься ею, - тихо процедил Драко.Склоняясь над бесчисленными пергаментами, он напоминал средневекового писца, а пламя свечи качалось в его светлых до прозрачности глазах.- Да, восхищаюсь! – Люциус резко отложил газету и слегка наклонился вперед. – Два глупых гриффиндорских идеалиста забрали в свои ручонки всю власть, и, надо признать, неплохо справляются с ней. Визенгамот у Грейнджер и пикнуть не смеет.- Неужели, они и впрямьнастолькосильны? – нахмурилась Нарцисса.- Да, просто наша немного потрепанная аристократия недооценивает их, - коротко кивнул Малфой-старший. - А Визенгамот – это поверженный старый дракон, который ещё пытается бить крыльями и выдыхать огонь, но грязнокровка уже прижала к земле шею ящера своим каблуком…- И всё же, Цисси, для нас не всё потеряно, - Люциус встал и принялся эффектно расхаживать по гостиной, - на Грейнджер, правда, мы не имеем рычагов давления, но Поттер…- А он меня вчера поцеловал, - неожиданно тихо сказал Драко.Несколько секунд у его родителей были одинаковые ошеломленные лица, а потом Люциус, моментально оказавшийся рядом со столом сына, вкрадчивым голосом промурчал:- Поподробнее, Драко, пожалуйста.Бледные губы наследника искривились в недовольной гримасе, но потом он всё же пересказал эпизод в министерском саду.- Отлично. Отлично!Теперь Люциус стремительно шагал из угла в угол. В голове Малфоя-старшего бурлили мысли, его глаза блестели, а надменная улыбка, то и дело неосторожно возникавшая на лице, до боли напоминала довоенную малфоевскую усмешку.- Драко! Это ведь чудесно! Благоволение Поттера, вот что нужно нашей семье, а кто, как не любовник, купается в расположении?Сын опешил, на его острых скулах проступили некрасивые красные пятна, а Люциус увлеченно продолжал:- Поттер наверняка влюблен в тебя, иначе как объяснить его поступок. Я знал, что Фортуна благосклонна к Малфоям, я знал!- Отец, позволь спросить, - начал Драко свистящим шепотом, но потом его голос сорвался на крик, бумаги полетели со стола в разные стороны, – ты хочешь подложить меня под Поттера?! Сделать своего сына подстилкой?! Хороша роль для наследника древнего рода, благородством которого ты так гордишься!Нарцисса с ужасом переводила взгляд с мужа на сына.Люциус в два прыжка преодолел расстояние до Драко и, с трудом сдерживая гнев, прошипел:- Порою за благородство рода надо платить. Иногда приходится его откупать.- Честью?! – взвизгнул юноша, брызгая слюной. – Не я, отец, повел семью за Темным Лордом, не я пригласил рехнувшихся фанатиков в свой дом, не я убивал невинных людей!- Хватит! – истеричный возглас Нарциссы не был услышан.Мужчины, захлёбываясь, выплёвывали обвинения друг другу в лицо.- Ах, вот как! А ты значит, невинен аки агнец? Или не ты требовал по всякому поводу папочкиной защиты? Или не ты прыгал от радости, когда открыли Тайную комнату? И насколько я знаю, был просто счастлив, получая Тёмную Метку от Лорда!- Из-затебяон мне её поставил!- Молчать! – выкрикнул Люциус и тяжело прислонился к камину. – Я всегда думал о семье. Но я ошибся, выбирая сторону в этой войне, и я буду платить за эту ошибку до конца своих дней…, и ты будешь платить, потому что ты Малфой.Драко вздрогнул от этих слов, как от пощечины, и молча вышел из комнаты.Нарцисса подошла к мужу и мягко взяла его за руку:- Что ты делаешь?- То, что должен, Цисси, - Люциус отрешенно коснулся её щеки, провел тонкими пальцами по бледно-розовым дрожащим губам, - семья…- Драко – наша семья, - горько всхлипнула Нарцисса, - а ты словно сам хочешь его погубить. Ему нельзя волноваться, напрягаться, его состояние слишком опасно…- Тихо, послушай.Люциус за руку потянул слабо сопротивляющуюся женщину в кресло и усадил к себе на колени:- Ты не хуже меня знаешь, что у каждого древнего рода есть фамильная черта, неотъемлемое качество. Оно дает о себе знать во всех характерах представителей семьи, во всех их поступках, сколь бы разными они не были. У Малфоев это стремление к процветанию рода, власти и богатству любой ценой. Драко – Малфой, он не сможет без этого, даже если сейчас думает иначе. Честолюбие у него в крови.- Я всё это знаю. И всё же тебе не кажется, что ты перегнул палку?Люциус вздохнул:- Цисси, давай каждый будет поступать так, как считает нужным, хорошо?Женщина слабо кивнула.- Вот и чудесно, моя славная! - обнимая и укачивая жену на коленях, улыбнулся мужчина.- Люци, - тихо прошептала Нарцисса.- Что?- А ты не забыл, какая фамильная черта у Блэков?- Преданность, Нарцисса. До безумия преданная роду и идее чистоты крови Вальбурга, фанатичка Белла, поклонявшаяся Лорду, отрекшаяся от всего ради мужа Андромеда, преданный своему Гриффиндору и своим друзьям Сириус Блэк, - Люциус откинул голову на высокую спинку кресла и умиротворенно закрыл глаза, - а ты кому-нибудь или чему-нибудь предана?- Да, - помолчав, ответила женщина, - моей семье: тебе и Драко. Я бесконечно предана вам.- Я думаю, Цисси, фамильная черта Блэков – это преданность, до фанатизма, до безумия…- А ведь Драко тоже Блэк, - тихо прошептала Нарцисса, но Люциус её не услышал.
Глава 4
Гарри с грохотом задвинул ящик стола, чёртовы сигареты как сквозь землю провалились.- Спорю на два мешка блевательных батончиков: Гермиона опять побывала в моем кабинете и устроила проверку, - пробурчал Гарри.Примерно раз в месяц подруга появлялась в кабинете главы Аврората и методично уничтожала все заначки хозяина, в этот раз пропали четыре блока сигарет и почти полная бутылка отличного ирландского вискаря – подарок посла.Гарри опустился на колени и принялся простукивать палочкой ножки стульев, где полгода назад спрятал несколько сигар. За этим интересным занятием Поттера застал Симус Финниган, его заместитель.- Гарри! Если ты ищешь мощерогого кизляка у себя под столом, то будешь разочарован, миссис Брук наконец-то убрала в твоем кабинете.- Иди ты, - фыркнул Поттер, выпрямляясь, - вот это чудо похлеще любого кизляка! Симус, сигареты есть? Умираю.- Грейнджер? – понимающе ухмыльнулся Финниган и протянул начальнику пачку.Пока Гарри жадно затягивался, Симус выложил перед ним кучу документов.- Вот. Это все лица, которые были подвергнуты задержанию за последние двое суток. Авроры, ведущие дела, ходатайствуют о заключении этих молодчиков под стражу.- Ладно, сейчас посмотрю, что тут можно утвердить, - Гарри потянулся за пером.Симус сел в кресло и принялся поглощать конфеты из маленькой вазочки для посетителей.Поттер монотонно скрипел пером, но вдруг неожиданно выпрямился и нахмурился:- Симус! Хватит трескать казенный шоколад! Вот это что?- Это? – пробубнил Финниган, пытаясь пережевать огромную конфету. – Это постановление о заключении миссис Миранды Эллы Забини под стражу.- Симус, - мягко и зловеще начал Гарри, - ты думаешь, я идиот?Финниган закашлялся и отрицательно помотал головой.- Это радует. Я умею читать. Я хочу знать, почему мне не сообщили об этом задержании?!- Годовщина Победы…- Довольно! – Гарри встал. – Я не желаю слышать оправданий. Я хочу, чтобы ты понял свою ошибку. Есть вещи, о которых надо сообщать немедленно, Забини – достаточно значимые люди, чтобы волновать меня. Хорошо?- Да, - Симус нервно сглотнул.- Вот и замечательно, - голос Гарри снова стал веселым, а улыбка – рассеянной.Финниган выдохнул, в такие минуты он неожиданно понимал, что старый друг Поттер – это не просто удачливый и обаятельный молодой человек, звезда журнальных обложек, Поттер – это сила, которая, несмотря на веселую маску, безжалостно и равнодушно сметает все препятствия на своем пути.- Так в чем подозревается миссис Забини? – голос начальника вернул Симуса к реальности.- Ах да, мадам неоднократно провожала своих мужей на тот свет, но внешне всё было абсолютно не криминально, да и Забини пользовались авторитетом. Теперь сам понимаешь, положение их пошатнулось, а родственники последнего покойника неожиданно задались вопросом, а не помогла ли любящая женушка отправиться своему мужу в последний путь. Возбудили уголовное дело, миссис Забини – под стражу. Сынок её тут всё бегал, но подозрение в убийстве – это вам не пачку тыквенного печенья украсть, - весело закончил свой рассказ Финниган. Он обладал счастливым даром мгновенно забывать неприятности и продолжать радоваться жизни.- Интересно, интересно, - Гарри задумчиво постукивал пальцами по столешнице, его явно захватила какая-то мысль, - а ты как думаешь, эта дама и впрямь убила своего мужа?- Ну, - протянул Симус, - сложно сказать, думаю, она имела отношение к смертям своих предыдущих мужей, а вот с последним всё более-менее чисто. Мужчина действительно страдал хроническим и довольно серьезным заболеванием ещё до свадьбы, а бурная семейная жизнь, она ведь, сам понимаешь, улучшению здоровья не всегда способствует.- Однако мы имеем полное право оставить её под стражей, - усмехнулся Гарри, и его глаза радостно заблестели.- Конечно, - пожал плечами Симус, не понимая радости своего начальника, - содержат её, кстати, в вполне нормальных условиях. Но дамочка капризная и привыкшая к роскоши.- Это ничего. А сын её что?- Носится от одного аврора к другому, но ничего сделать не может, всё ведь по закону.- Угу, - кивнул Гарри и отчеркнул ногтем фамилию Блейза в списке чистокровных из Совета Магов, - вот что, сними-ка мне, пожалуйста, копию с дела Забини, и скажи секретарю, что я уезжаю.- Ладно, - удивленно кивнул Симус, он по-прежнему ничего не понимал.Когда Финниган, забрав папки, вышел, Гарри довольно усмехнулся и почти пропел:- Падам-пампам, надо поскорее сообщить Гермионе эту отличную новость.
***
Драко медленно шёл по пустой аллее, майский воздух был слишком мягким и теплым, чтобы куда-то торопиться. Стройные фонари высокомерно тянулись к небу, милостиво даря земле потоки электрического света. Новый дом Снейпа спрятался в гуще каштанов, и, хотя это жилище мало походило на хибару из Паучьего Тупика, от маленького коттеджа веяло мрачностью и нелюдимостью, словно хозяин передал ему свой характер.- Крёстный!Драко постучал скорее из вежливости, он почти был уверен, что Снейп в лаборатории, занимавшей всё огромное подвальное помещение, из-за которого Мастер зелий и купил этот одноэтажный дом, безразлично согласившись на три маленькие жилые комнаты над подвалом. Здание презрительно молчало, Малфой, шепнув заклинание и пароль, вошел.В лаборатории горели огромные заколдованные свечи, а склонившийся над котлом Северус Снейп в неизменной черной мантии, так сильно походил на старинные гравюры с алхимиками и некромантами, что становилось жутковато.- Привет, крёстный.- Здравствуй. Дверь закрой, сквозняк. И подожди пять минут, - бросил зельевар, не отрываясь от работы.Драко, притворив дверь, присел на подлокотник большого дивана, на котором, не выходя из лаборатории, Снейп спал куда чаще, чем в собственной спальне.Мастер зелий невозмутимо нарезал корни маргаритки. Его старая головная повязка привычно темнела широкой полоской на высоком лбу. Благодаря ей, пот не заливал глаза, в лаборатории была нестерпимая жара. После встречи с Нагини Снейп пролежал больше полугода в Больнице Святого Мунго, постоянно пил лечебные зелья и периодически был вынужден носить воротник Шанца. Вот и сейчас зельевар мог повернуться или наклониться только всем корпусом, шина надежно фиксировала шею. Как удобно это приспособление, можно было судить по выражению лица Снейпа – увидев его, Нагини бросилась бы благодарить Невилла за быструю и легкую смерть.- Мне нужен порошок из сушеных скарабеев, - зельевар сунул в руки крестнику маленькую ступку.Драко машинально принялся растирать ингредиенты.Снейп уменьшил пламя под котлом и присел на край стола. Взгляд чёрных глаз словно прожег Малфоя:- Что на этот раз?- Отец… Поттер… Мерлин! Я не знаю…- Не мямли, умоляю тебя!- Отец помешался на идее: вернуть прежнее влияние нашей семье, и он нашел отличный способ сделать это, он хочет подложить меня под Поттера. А я, идиот, ещё рассказал отцу, что на праздновании Годовщины Победы наш герой зажал меня в углу и поцеловал в засос, пьяный был. Грёбаный Поттер! Ненавижу.Малфой яростно растирал пестиком жуков.Тонкие пальцы Снейпа по-паучьи пробежали по жесткому воротнику и машинально поправили его:- Ну, а от меня ты чего хочешь?- Что мне делать, а? – Драко отставил ступку и нервно взъерошил волосы. – Отец…- Ты прекрасно знаешь, что дело не в Люциусе! – резко прошипел зельевар, неожиданно наклоняясь к крестнику.Так как наклониться он мог только всем корпусом, выглядело это довольно устрашающе.- Драко, отец ничего не может тебе сделать, даже отлучить от рода не может, ты – единственный наследник, поэтому вопрос не в этом.Снейп замолчал, внимательно глядя на собеседника, терпеливо ожидая его хода. Юноша глядел на него снизу вверх, и в вечно равнодушных серых глазах плескалось отчаяние.- Нет, - отрицательно покачал головой Снейп, - я не буду за тебя решать. Кстати, на всякий случай, если понадобится, то могу свести тебя с Поттером, ведь в своем захудалом отделе ты его вряд ли скоро встретишь.- Как?- Скоро ещё один ежегодный прием, - Снейп презрительно скривился, показывая своё отношение к этому мероприятию, - традиционное чествование кавалеров Ордена Мерлина, на которое я традиционно не хожу.Драко ухмыльнулся.- Но я могу пойти, и тебя привести, как своего гостя. Мероприятие, сам понимаешь, закрытое, поэтому встретиться с Поттером не составит труда. Но это, конечно, если понадобится.- А если отец выгонит меня из дома, пустишь? – с легкой улыбкой спросил Драко.- Только если будешь спать в гостиной.- На диване? – с брезгливостью прирожденного сибарита поинтересовался Малфой.- Гостиная потому так называется, что для гостей. Впрочем, все трактиры Лютного со своими клопами к твоим услугам, - фыркнул добрый крестный.Собеседники обменялись едва заметными улыбками.- Иногда мне кажется, что судьба издевается надо мной, - рассеянно прошептал Драко, увлеченно ощипывая бахрому с обивки дивана, - только решишь что-то, как она подбрасывает тебе новые карты.- Это тымнеговоришь про насмешки судьбы, - отрешенно заметил Снейп, гася огонь под котлом.Драко молчал, Северус сцедил зелье в хрустальный флакон и повернулся к крестнику:- И не порть обивку, пожалуйста.- Извини.- Послушай меня, - Снейп присел рядом, - важно не то, что придумала судьба, твой отец, Поттер и ещё черт знает кто. Важно, какую цель поставишьтыикакиеспособы её достижения ты изберешь.Драко устало потер виски и встал:- Спасибо. Я зайду на выходных?- Конечно. Может, поужинаешь со мною?- Благодарю, но нет.- Как хочешь.Зельевар тоже встал, чтобы проводить гостя.У входной двери, уже взявшись за холодную медную ручку, юноша неожиданно обернулся и неуверенно произнес:- Ужин – это слишком соблазнительно, пожалуй, я останусь.… И когда там это твоё закрытое чествование?Едва заметная усмешка тенью скользнула по губам Снейпа.
Глава 5
Гарри аппарировал на порог своего дома. Майское солнце обильными теплыми лучами поливало пышные кусты роз, ветер лениво шевелил листву. На деревянных ступеньках лежали старые теннисные туфли Гермионы. Поттер сунул папку с документами под мышку и зашел в дом. У подруги сегодня был выходной, но Гарри не терпелось обрадовать Гермиону приятными новостями.В гостиной и кабинете Грейнджер не оказалось, и Поттер уверенно направился к её спальне. Они могли зайти в комнаты друг друга в любое время суток без церемоний. Мерлин! Да они больше года после войны спали в одной кровати, ложились рядом, сплетали пальцы рук, а на тумбочки в изголовье клали волшебные палочки, и лампа чадила в комнате всю ночь, прогоняя кошмары. Гарри небрежно постучал, предупреждая подругу, послышалась возня – дверь распахнулась. Гермиона, закутанная в мантию явно на голое тело, настороженно спросила:- Что-то случилось?- Нет. Просто новость есть одна. Говорить можешь?Если подруга и засомневалась, то это длилось доли секунды.- Заходи, - кивнула она.Гарри вошел в просторную спальню, где мебели было до аскетизма мало. На низкой кровати, натянув на себя простыню, лежал Деннис Криви и взирал на Поттера без особого восторга. Гарри хмыкнул и поинтересовался у Гермионы:- Может мне подождать в гостиной?Подруга замахала руками:- Не выдумывай! Деннис уже уходит. Ты ведь уходишь?На щеках Криви вспыхнул оскорбленный румянец.- Ты меня выгоняешь?!- Я сейчас занята, - раздраженно ответила Гермиона, распахивая форточку.- Превосходно, - голос Денниса просто звенел от ярости, - значит, шлюха сделала своё дело – шлюха уходит!Глаза Гермионы опасно сузились, она тихо сказала, выделяя каждое слово:- Я тебя предупреждала, что я не завожу отношений ни с кем и никогда! Это просто секс, не больше. Отчего ты решил, что я изменю ради тебя своим принципам?- Мне казалось, ты была довольна! – с неожиданными истеричными нотками выкрикнул Криви.- Вполне, - сухо ответила Гермиона, - ты не хуже других, но и не лучше. А сейчас оставь нас, мне надо работать.- Фригидная стерва! – теперь это уже был настоящий визг. – Я вообще не понимаю, зачем тебе мужчина?! Купи себе вибратор, будешь довольна, ведь его всегда можно убрать в коробку!!!Гермиона стиснула зубы, пытаясь сдержать гнев, и взмахом руки отстранила Гарри, который хотел вмешаться. И в следующую секунду кончик волшебной палочки Грейнджер уперся любовнику в кадык:- У тебя есть минута, чтобы навсегда исчезнуть из этого дома, или я тебя вышвырну, - прошипела ведьма.Криви вздрогнул, и Гарри не мог винить его за это, Гермиона просто дышала тихой яростью, а в магической силе волшебницы никто не сомневался. И Деннис, подхватив свою мантию, поспешно бросился к двери.- И спасибо за совет! – язвительно крикнула ему вслед Гермиона. – Я подумаю, к счастью, секс-игрушки не закатывают истерик.- Ты ещё пожалеешь! - раздался голос Криви из безопасного, как ему казалось, коридора.Мгновенный левикорпус Гермионы развеял и эту иллюзию Дэнниса.- Лапи, - позвала девушка, - будь добр, убери его из нашего дома.Гарри фыркнул и сел на кровать.- Ты страшный человек, Грейнджер. Тебе надо кого-то пожестче… Темного Лорда, например.- Хватить ржать, - буркнула Гермиона, присаживаясь рядом.- О чем ты хотел поговорить?- Кажется, мы можем добыть ещё голос от чистокровных в Совете Магов, - улыбнулся Гарри и, словно именинный пирог, протянул дело миссис Забини подруге.
***
Гарри рассеяно цедил вино, традиционное чествование кавалеров Ордена Мерлина затянулось. Гермиона летала по зале, умудряясь быть в трёх местах одновременно, расточала улыбки важным особам, любезничала с гостями, тихо переговаривалась с соратниками. Завтра она планировала объявить о своём решении баллотироваться на пост министра.- Мистер Поттер, - этот мягкий голос с ледяными нотками он узнал бы из тысячи.- Профессор Снейп, - Гарри резко обернулся и коротко кивнул.Мастер зелий неожиданно первым протянул ему руку и, заметив удивленный взгляд Поттера, чуть усмехнулся. Помедлив, Гарри обменялся рукопожатием и с Драко, стоящим рядом со Снейпом. Сейчас Малфой выглядел куда более отстраненным и надменным, чем тогда в саду. Дорогой серебряный шёлк мантии безупречно лежал на гордо расправленных плечах, но жестокий свет сотен заколдованных свечей безжалостно подчеркнул и глубокие тени под глазами, и нездоровую даже для Малфоя бледность кожи.Подметая пол слишком длинным шлейфом, к ним подошла любезно улыбающаяся Гермиона. Они настороженно обменивались банальными репликами, а Гарри бросал короткие взгляды в сторону Малфоя, молчаливого и равнодушного.- Мисс Грейнджер, у вас от улыбки ещё зубы не свело? – притворно вежливо поинтересовался Снейп.Всю любезность Гермионы как рукой сняло, глаза сверкнули. Гарри удивился такой реакции, подруга уже давно научилась, когда надо, сдерживать свои эмоции, но ехидному зельевару без труда удалось сорвать стоп-кран.- Как вас увидела, так и свело, - в тон Снейпу ответила Гермиона.Гарри особо не вслушивался в их пикировку, но когда соизволил посмотреть на парочку, то неожиданно обнаружил, что те получают обоюдное удовольствие от обмена колкостями. У Грейнджер даже щеки заалели.- Малфой, а не хочешь составить партию в покер? В Зелёном кабинете как раз сейчас идет игра, - неожиданно для Драко, да и для себя тоже, спросил Гарри.В том, что Малфой умеет играть, он даже не сомневался, должен же быть хоть какой-то толк от аристократов. Сам Поттер со многими атрибутами светской жизни познакомился только после войны.Если Драко и удивился, то никак этого не показал, а только наклонил голову в знак согласия, и они вместе вышли из зала.Снейп и Гермиона даже не заметили их ухода.
***
Игра закончилась далеко за полночь. Гарри старался лишний раз не рисковать, играл осторожно, даже несколько скучно, что вообще-то было не в его правилах. Но сегодня покер ему был до лампочки, Поттер следил за Малфоем, словно кот за мышью, пытаясь угадать намерения слизеринца. Зачем тот пришел? Ведь явно они со Снейпом приперлись на этот прием с определенной целью, и может быть, хотя это было несколько самонадеянно, но Гарри казалось, что этой целью была встреча с ним. Поттер не сомневался, что Малфой что-то задумал, вопрос только в том, что, и как это согласуется с планами самого Гарри. А Драко с абсолютно спокойным, даже скучающим лицом, раз за разом срывал банк, приводя других игроков в бешенство.И вот теперь, когда Гарри и Драко шли по безлюдным улицам, Поттер думал, был ли это блеф или Малфою и, правда, теперь всё безразлично, его неизменное равнодушие даже пугало.- Это был отличный вечер, Поттер, спасибо, - негромко и вполне искренне сказал блондин.Прохладный майский ветер растрепал ему волосы.- Я рад. Хотя не думаю, что тебя можно удивить покером, - ответил Гарри.Это было довольно странно: вот так спокойно разговаривать.- На самом деле я не играл, кажется, целую вечность. Вечно занят, - пожал плечами Малфой.- Правда? А я вот так давно не садился на метлу, - неожиданно признался Гарри, - ваша светская жизнь, Малфой, вредная штука. Столько отличных вещей вычеркивается.- Неужели? Например, драки, да? – усмехнулся собеседник.- А хоть и драки, - легко согласился Гарри, - всё такое лощенное и приторное, а иногда хочется просто почесать кулаки.- Ну и это можно устроить, - мягко заметил Малфой, остановился и неожиданно заехал кулаком в скулу Поттера.Тот даже взвыл от неожиданности, а, опомнившись, наткнулся на насмешливый, но отчего-то совсем не злой взгляд бывшего школьного врага. Поттер ухмыльнулся и ударил в ответ. Малфой грязно выругался, и они покатились по земле, постепенно входя в раж. Раздавались звуки ударов, вскрики и хриплая брань. Улица была абсолютно пустой, а на грязном асфальте дрались два человека, выплескивая всю ярость и пустоту прошедших лет.Такой легкости Гарри не чувствовал уже так давно. Он задумчиво оглядел свой пришедший в негодность парадный наряд, впрочем, Малфой выглядел ещё хуже. Но его глаза возбужденно блестели, словно кровь и грязь смыли эту неизменную сухую маску равнодушия с его лица. Теперь Гарри уже не медлил, протягивая Драко руку, а тот не кривил губы, сжимая её.- Неплохо бы привести себя в порядок, - вздохнул Малфой и поморщился от боли.- Да пошло всё! – махнул рукой Поттер и зашвырнул свои испорченные мантию и рубашку в кусты.- Ладно, всё равно сейчас домой, - пожал плечами Драко, - пойдешь со мной завтра на скачки, Поттер?Гарри попытался разглядеть лицо Малфоя, но тот был сосредоточен, пытаясь остановить текущую из носа кровь.- Можно, - наконец, решил Поттер, решив, что поведение Малфоя можно будет обдумать во время следующей встречи, - скажи, а ты в порядке?Несмотря на все усилия Драко, кровь уже лилась ручьем, заливая изодранную, когда-то белую, рубашку.- Не обращай внимания, - невнятно пробубнил Малфой и, зажимая нос, аппарировал.Гарри медленно пошел прочь, вдыхая вкусный ночной воздух. Поттер немного волновался за Малфоя.- Ладно, он уже большой мальчик, - пробурчал Гарри, отгоняя тревожные мысли, - к тому же я его всё равно увижу завтра на скачках.
Глава 6
Собираясь на скачки, Гарри чувствовал себя несколько неловко, ведь по-хорошему надо было хотя бы на пару часов заехать в Министерство, но так не хотелось. В конце концов, Поттер нацепил летнюю мантию и, успокоив свою совесть тем, что поработает вечером, аппарировал.Ипподром был огромным, но, тем не менее, Гарри сразу заметил Малфоя, одиноко прислонившегося к дереву. Драко рассеянно кивал знакомым и весьма ловко избегал традиционных светских бесед. Солнце слепило Поттеру глаза, и он так и не увидел, как отреагировал Малфой на его приход.- Как нос? – сразу же спросил Гарри.Так легче, не здороваясь.- Нормально, - пожал плечами Драко.И они сразу же пошли на свои места. Поттер рассеянно разглядывал спину Малфоя. У него довольно узкие плечи, но такая балетная осанка, что этого недостатка так сразу и не заметишь. Драко резко остановился – Гарри невольно уткнулся носом в его затылок. Волосы мягкие и пахнут хвоей.- Чёрт!Поттер отстранился и увидел причину остановки: с ними поздоровался Блейз Забини. Он любезно улыбался, но беспокойные глаза метались с Малфоя на Поттера и обратно. Гарри не был удивлен, Гермиона уже беседовала с Блейзом по поводу уголовного дела и их маленькой проблемы с голосами чистокровных Визенгамоте. Забини на крючке, ему не сорваться. Увидев его испуганные и злые глаза, Поттер неожиданно почувствовал захлестывающую недобрую радость.Но вот они с Малфоем заняли свои места. Драко молчит и отстраненно смотрит вдаль, ветер треплет его светлые отросшие волосы, яркое солнце заставляет забавно щуриться. Внезапно Гарри понимает, что не хочет разговаривать, не хочет выглядывать в толпе врагов и журналистов, не хочет ни о чем думать, на него накатывает странное умиротворение, и причиной этому сидящий рядом, отрешенный и облитый золотыми лучами солнца Малфой.
***
Похоже, это уже стало привычкой, вот так неспешно идти вместе домой. Гарри не заметил, как на город слетел обманчиво светлый весенний вечер. Работа была забыта. В крови Поттера бурлил азарт: ещё бы, лошадь, на которую он поставил, пришла первой! Дело, конечно, было не в нескольких дюжинах галлеонов, а в упоительном чувстве победы. Гарри знал, что за время детства и юности, проведенных в нескончаемой борьбе с Волдемортом, ощущение победы стало для него едва ли не наркотиком, во всяком случае, противиться этому Поттер не мог. Он прекрасно понимал, что это ненормально, но кто из тех, что был на войне, не свихнулся? И, конечно, лишь малая часть из них обитает в Мунго в палатах с мягкими стенами. Другие спокойно ходят по улицам – молодое сумасшедшее поколение, вынесшее на своих плечах новый мир.И Гарри побеждает раз за разом, плетет интриги, топит конкурентов, он по-прежнему воюет, потому что война отравила его кровь навсегда. Впрочем, вчера ему было плевать на тот же покер, сейчас у него одна цель – надменный и равнодушный Малфой. Гарри помнит,какпылали глаза блондина после драки, помнит и уже не может сдержаться. Он должен вступить в схватку с отстраненностью Малфоя и победить… любой ценой.- Ты первый раз был на скачках? – откашлявшись, спросил Драко.Унылый светский разговор в его устах приобретал особую прелесть.- Да. И если бы ты не вытащил, возможно, никогда бы не узнал, как это здорово, - улыбнулся Гарри и взял Малфоя за руку.Тот чуть наклонил голову и как-то по-птичьи посмотрел на Поттера, но руку не отнял.- Почему ты пришел на закрытый прием? – спросил Гарри, не то что бы он особо рассчитывал на ответ, но иногда прямота – лучшая политика.- Ты же и так знаешь ответ. Зачем спрашиваешь? – пожал плечами Малфой.- Знаю, - слегка усмехнулся Поттер и ещё крепче сжал тонкие пальцы, - а почему ты принял это решение?Малфой чуть наморщил лоб и медленно ответил:- Хм, наверное, судьба. Как бы пафосно это не звучало. Отец, ты и ещё целое множество обстоятельств так упорно подталкивали меня в этом направлении, что я решил не сопротивляться.- А ты? – тихо сказал Гарри и остановился.- А мне всё равно, - также тихо ответил Малфой.Отчего-то после этих слов в груди у Гарри поселилась тупая боль, но он хотел заткнуть её, поэтому резко притянул Малфоя к себе. В этот раз Драко отвечал на поцелуй, отвечал страстно и даже, пожалуй, с удовольствием. Гарри думал о том, что сейчас они аппарируют куда-нибудь поближе к его спальне, и он ни за что не отпустит Малфоя, ну… хотя бы в ближайшие два-три часа. А Драко довольно сильно вцепившись в плечи Поттера, прижимал его к себе и как-то осторожно, даже робко гладил его волосы и лицо. А потом вдруг Малфой отстранился и закашлялся. Кашель был сильный, захлебывающийся и никак не прекращался.- Извини, - прошептал Драко, - не сегодня. Я что-то слегка простыл и пошел на прогулку, не долечившись.- Может, тебе помочь?Сотрясающаяся от бесконечного кашля, узкая спина Малфоя вызывала жалость.- Ерунда! – прижимая ладонь ко рту, сипло каркнул Драко.- И все же, - Гарри решительно шагнул к нему.- Обойдусь без нянек! - рявкнул Малфой и аппарировал.- Сумасшедший дом на каникулах, – выругался Поттер.Но за Драко он последовать не мог, так как не знал, куда тот переместился.Кляня на чем свет стоит некоторых слизеринцев, чьё упрямство не то что гриффиндорское, а чисто ослиное, Гарри хотел отправиться домой, но потом вспомнил о делах, и, замысловато ругаясь, аппарировал на работу.
***
Гермиона со злостью отшвырнула очередной пергамент, спина разламывалась, глаза болели от усталости, а работа всё не кончалась. Грейнджер тихо ненавидела всех, например, ту же свою секретаршу, трудолюбивую и неглупую девушку, которая, однако, сразу после окончания рабочего дня куда-то испарилась со своим бойфрендом. А Гермиона скоро скончается за этим проклятым письменным столом. И это только начало чёртовой предвыборной кампании! Девушка потянулась с жалобным стоном и в сотый раз пожалела, что не курит, сигарета бы славно помогла скинуть напряжение.А Гарри с утра уже не было, и в коридоре висела записочка: Я на скачках. Работать буду вечером. Целую, ГП. Ага, она даже догадывалась скемон на этих скачках. Не то чтобы она была против, но Малфой – это не обычная пешка, с ним волей-неволей приходится считаться. А Гарри вожжа под хвост попала, уж она, Гермиона, это всегда прекрасно чуяла, даже если с виду Поттер просто непрошибаемый. С Малфоя мысли перескочили на Снейпа.Гермиона, всегда стремившаяся достичь каких-то высот, кому-то что-то доказать, почти проклинала эту странную ауру мастера зелий, ауру безразличия и самодостаточности. Его вечная черная, едва ли не траурная мантия, пятна от зелий и ожоги на руках, презрительно поджатые губы, язвительные реплики, обманчиво мягкий голос и даже преждевременная седина, которую можно было бы убрать одним взмахом палочки, - всё это было оскорбительным плевком в глаза обществу.- Надо работать! – одернула себя Гермиона и заскрипела пером.Тихий стук в дверь – Грейнджер молниеносно схватила палочку. Это только в сказках герои побеждают врагов и мирно собирают цветочки на лугах, в реальности война всегда скользила рядом с ними безмолвною тенью.- Войдите! – крикнула Гермиона.- Привет.В дверь неловко протиснулся Невилл Лонгботтом. Круглолицый, весёлый, по-прежнему немного рассеянный, что, впрочем, скорее прибавляло ему обаяния.- Невилл! Как давно я тебя не видела! – девушка поспешно выскочила из-за стола, и бывшие одноклассники крепко обнялись.- Какой ты красивый, - рассмеялась Гермиона, - дай я на тебя посмотрю.Невилл застенчиво улыбнулся, отошел на полшага, разгладил невидимые складки на своей новой кашемировой мантии.- А вот это я в Сладкое королевство заходил, - Лонгботтом поставил на стол большую корзину сладостей.- Еда! – простонала Гермиона. – Ты мой спаситель! Будем пить чай.Они уплетали пирожные и разговаривали.- Меня миссис Уизли на вечеринку пригласила. А ты, Гермиона, идешь? – спросил Невилл.- Конечно, - кивнула Грейнджер, - хотя выкрасть минутку будет непросто.- Ты всё-таки решилась…, я имею в виду – выборы, - на лице Невилла отразилось искреннее недоумение. – Неужели ты не хочешь покоя?Гермиона грустно улыбнулась и смяла фантик:- Так будет лучше, Невилл. Я знаю, чего я хочу…. А ты идешь в Нору на вечеринку?- Мне бы хотелось, - запнулся мужчина.- Джинни? – сухо спросила Гермиона.Невилл кивнул. Он любил Джинни с самого детства, и ни волшебный роман с Луной, ни теплые отношения с Ханной, не смогли вычеркнуть эту любовь. И если после войны Невилл, получая Орден Мерлина, открывая собственную аптеку, разучивая сложный танец к очередному министерскому балу, надеялся на взаимные чувства, то теперь перестал.- Джинни помешана на Гарри, - мрачно подумала Гермиона.И мягко начала:- Невилл…- Не надо, - покачал головой мужчина, - я знаю.- Извини.Повисло молчание. Невилл вертел в руках печенье, потом сломал его, поспешно отряхнул крошки и сказал:- Я, собственно говоря, зачем пришел. Ты знаешь такое растение, как Аболер?Гермиона запнулась – травологию она не повторяла давно.- Это латынь? Ммм, отрицание, отрешение, отмена?- Угу. Дословно. Могу сказать, что это растение довольно редкое, в школе его не изучают, зелий из него практически не варят, в продаже не найти.- И что? – Гермиона напряглась и, не отрываясь, смотрела на Невилла.Тот поежился – Грейнджер славилась тяжелым профессиональным взглядом.- Кхм, в общем, я единственный поставщик, если не в Англии, то в Лондоне точно. Нууу, разумеется, всё законно, я продаю соцветия только покупателям, имеющим разрешения и, ну ты понимаешь…. А Малфой… я не знаю, что там у вас …, то есть у Гарри с Малфоем… газеты пишут. Но это их личное дело… я… он…- Невилл! Внятно объясни, - жестким тоном почти приказала Гермиона.Лонгботтом отчаянно, совсем как в детстве на зельеварении, покраснел:- Прости. Короче, ко мне вчера пришел Малфой, который Драко, и купил 10 унций Аболера. Это очень много и очень дорого!- И ты ему продал? – нахмурилась Гермиона.- У него было разрешение. Но всё как-то странно! Я не знаю, может, это неправильно, что я пришел, может, это моё предубеждение против Малфоя, - Невилл окончательно поник, даже дорогая мантия печально обвисла на его плечах.- Ты правильно поступаешь. Безразличие к подобным вещам нередко приводит к преступлениям, а иногда и того хуже, нам ли не знать. Так что, пожалуйста, по порядку, - Гермиона решительно сжала руки в замок.- Значит так, это растение используется для некоторых зелий, редких лекарств и как наркотик.- Хм, - протянула Гермиона, - а почему я не видела его в отчетах Аврората по наркопреступлениям?- Я не знаю. Наверно потому, что есть куда более дешевые и безопасные наркотики. А курить Аболер, это… это всё равно, что разжигать камин Адским пламенем! - неожиданно нашелся Невилл. – Пафосно, но непрактично и опасно.- Как раз в духе Малфоя, - пробормотала Гермиона.- Что?- Ничего, продолжай. А зелья какие?- Честно говоря, я в это не вникаю, но исходя из свойств растения…- …. Одурманивающие! – хором закончили собеседники и обменялись легкими улыбками.- А лекарства, из тех, что купируют опасные приступы, при тяжелых заболеваниях, - продолжил Невилл.- Ладно, лекарства – это наиболее безопасное направление. Вернемся к разрешениям?- Ах да. В общем, на лекарства, как правило, выдает разрешение главный целитель Мунго. На зелья – Независимая Гильдия Зельеваров. А разрешение Малфоя было нейтральным, там не стоял орган и цель, но была печать Министерства Магии. Такие разрешения тоже бывают, их выдают, когда не хотят разглашения, но они очень редко встречаются.- А это не может быть подделка?- Исключено! – энергично помотал головой Невилл. – У меня сильнейшие чары для проверки.- А если это были ингредиенты для Снейпа? – Гермиона методично проверяла все версии.- Нет. У Снейпа именное разрешение, как у Мастера Зелий. Его заказы идут отдельным списком, за запрещенными ингредиентами он приходит лично.- К тебе? – улыбнулась Гермиона.- Ко мне, - с легкой гордостью кивнул Невилл.Грейнджер задумчиво постукивала карандашом по столешнице.- Гермиона, - тихо позвал Лонгботтом, - в конце концов, вдруг Малфой просто занимается зельеварением, или Аболер ему нужен для лекарства.- Может, но надо проверить, - решительно сказала ведьма и с грохотом захлопнула книгу, - не нравится мне это. Ну ладно, что с вечеринкой в Норе?От Невилла не укрылась перемена темы, но он лишь неопределенно пожал плечами.- Пойдем вместе? – предложила Гермиона.- А твой парень?- Я его прогнала.- А Гарри?- Он где-то хвостом вертит. Если что – придем втроем. Ну, так что, ты с нами?- Хорошо, - светло улыбнулся Невилл.- Дура ты, Джинни Уизли! – раздраженно подумала Гермиона.
Глава 7
Гарри нашёл на столе забытую коробку со старыми фотографиями, и чёртовы маленькие прямоугольники словно заворожили его. Именно поэтому Поттер старался избегать опасных альбомов, но сегодня хитрые фотографии устроили засаду в гостиной. И вот уже Гарри с отсутствующим лицом перебирает ненавистные картонки. Эти дети на фотографиях смеются и машут – это незнакомые дети! Паренек со шрамом, кудрявая девочка и рыжий мальчишка не имеют ничего общего с Гарри, Гермионой и Роном. Эти дети верили в идеалы, внимали мудрыми учителям, полагались на умные книги. Эти дети погибли на войне.Гарри заворожено машет в ответ зеленоглазому мальчику в очках, а потом зачем-то машет и блондинистому пареньку с капризным лицом – совместное фото факультетских команд по квиддичу. Малфой презрительно кривит в камеру губы. Хорёк тоже погиб на войне.- Гарри, доброе утро.Это встала Гермиона. Надо поскорее убрать фотографии, подруга тоже никогда не смотрит их, а он делает вид, что не понимает, откуда взялись потеки на ярких изображениях.- Гарри, ты обсуждал с Диггори его назначение главой отдела?Гермиона босиком прошлепала в гостиную, на Грейнджер была дурацкая пижама с утками.- С ним говорил Симус. Ко мне Диггори пока не пускают, пусть понервничает, - быстро ответил Гарри.- Вы только с этим не затягивайте. Пережать так же плохо, как и не дожать.- Приму завтра или послезавтра.- Хорошо.- Гермиона, а тебе миссис Уизли уже прислала приглашение на воскресный ужин-вечеринку?- Конечно. И оно даже было украшено кошмарными розочками и поющими голубями, которые исполнили песню прямо на совещании в Министерстве. Спорим, что созданием приглашений занималась Джинни?- Мерлиновы подштаники! Разве голуби умеют петь? – задохнулся от смеха Гарри.- Нет! – отрезала Гермиона, пряча улыбку. – В этом вся и соль.- Всё-таки классно, что приглашения для мужчин куда скромнее. Поющих голубей бы Аврорат не пережил!Гермиона рассеянно полистала Пророк, скривила губы при виде своей фотографии на первой полосе и сказала:- Вчера ко мне в Министерство приходил Невилл.- Здорово! Как он?- Выглядит отлично, чувствует себя хорошо, впрочем, ты увидишь его в Норе, я с ним пойду. А ты с кем идешь?- Не знаю, - Гарри легкомысленно пожал плечами, - никогда не понимал нововведений миссис Уизли и Джинни, их требования, чтобы все являлись парами, как будто это не ужин, а прием у посла.- Джинни помешалась на аристократизме, думаю, причина – не очень-то обеспеченное детство, - неодобрительно фыркнула Гермиона.- А миссис Уизли?- А ей просто кажется, что самое главное в жизни – это сразу после школы найти себе пару и пожениться. Она каждый раз с таким участием спрашивает, не вышла ли я замуж, что мне хочется разбить что-нибудь!Гарри тяжело вздохнул:- Хорошо хоть она поняла, что Джинни мне не пара. А знаешь что? Приду-ка я в воскресенье в Нору с Малфоем!Гарри расхохотался, смех был ликующим и немного безумным.- Это будет эффектно, - помедлив, ответила Гермиона, - а может, как обычно придем одни? Нам простительно.- Ну, уж нет! – Гарри захватила эта идея.- Ты же никогда не приводил своих парней? – попыталась образумить его девушка.- Я Дэвида хотел привести, - тихо сказал Гарри.Гермиона промолчала. Дэвид был в жизни Гарри в течение восьми месяцев, тихий, так не похожий на другие, роман. Гермиона уже привыкла, что эльф накрывает стол на троих, а Гарри больше не курит одну сигарету за другой, сидя ночью на пустой террасе и безжизненно глядя в темноту. А потом Дэвид погиб во время очередного рейда Аврората. Хоронили его как героя войны, авроры отдавали честь, а к мертвенно бледному Поттеру в траурной мантии так и никто не осмелился подойти.А потом, когда она вытаскивала его из лужи блевотины в туалете, он прошептал спекшимися губами:- Мне нельзя любить. От моей любви умирают.И Гермиона вытирала Гарри салфетками, и плакала за него…- А почему ты так уверен, что Малфой согласится? – наконец спросила она.- Я найду аргументы.- В таком случае, послушай, что мне рассказал Невилл.Так Гарри узнал про подозрительные покупки Малфоя.- Интересно, - протянул Поттер, и его взгляд стал колючим.- Это тебе на заметку. Я думаю, надо посмотреть сводки Аврората и…- Не надо, - отрезал Гарри, - сам разберусь.Гермиона оскорблено поджала губы.- Прости. Лучше я, правда, сам, шумиха нам ни к чему, - уже мягче сказал Поттер.- Ладно. Ты только про голоса чистокровных не забывай, время идет.- Ты всё никак с Малфоем не успокоишься? – вздохнул Гарри.- Просто это самый подходящий выход, - пожала плечами Гермиона.Гарри потер виски и, помедлив, произнес:- Я подумаю.- Вот и хорошо, - сказала Гермиона и сладко потянулась, - пошли завтракать. А то у меня пресс-конференция через час.
***
Драко, решивший воспользоваться приглашением Гарри, замер на пороге дома Поттера и Грейнджер. Оставалось надеяться, что грязнокровка на очередном совещании – её предвыборная кампания ударила по всем фронтам. Малфой вздохнул: из-за таких людей, как Грейнджер, идеология Темного Лорда была изначально обречена на провал, жаль, что они закутанные в свой снобизм, не поняли этого раньше. Драко неуверенно переступил с ноги на ногу – скрипнула половица, рассеянно посмотрел на свои дорогие светлые туфли и быстро позвонил в дверь. Раздались уверенные, стремительные шаги, дверь распахнулась – на пороге сытой пантерой замер Поттер.- Привет.- Здравствуй. Прости за неподобающий вид, я сразу с работы, - Малфой небрежно ронял слова, словно подавал милостыню.Дожил! Извиняется перед Поттером за свой внешний вид, как будто этого лохматого плебея можно напугать офисной мантией и рубашкой, которую не снимал с самого утра.Гарри улыбнулся и пригласил в дом. На закрытой веранде стоял стол, он был сервирован так изысканно, что Драко не сомневался – это дело опытных рук. Так и оказалось – ушастый эльф отвесил гостю поклон с таким надменным видом, что Малфой поперхнулся от негодования.Они неспешно смаковали великолепное вино, принесенное Малфоем. Гарри машинально потянулся к пачке сигарет, но вдруг неожиданно замер и спросил:- Ты не против?- Нет, - недоуменно вскинул брови Драко.Гарри очень внимательно посмотрел на него, но промолчал и закурил.- У вас довольно мило, - наконец процедил Малфой, которому надоело молчание.Поттер наклонил голову в знак благодарности и улыбнулся:- Спасибо. А где ты работаешь?- В архиве.- Неужели? – в глазах Гарри промелькнуло удивление и (мерзость!) жалость.Драко нахмурился:- Я люблю историю и люблю спокойствие, мне нравится моя работа.- Правда? А я помню, ты спал на уроках Истории магии, - беззлобно хмыкнул Гарри.- Да кто не спал у Бинса?!- Гермиона…Они дружно рассмеялись.- А ты, оказывается, следил, за мной, Поттер, - довольно ухмыльнулся Малфой, и на секунду стал похож на себя прежнего – отменного наглеца и засранца.- Было дело, - потупил глазки Гарри, - но ты не обольщайся, тогда ты интересовал меня совсем в другом аспекте.Драко слегка улыбнулся и надолго уткнулся в свою тарелку.- Значит спокойствие? – хладнокровно сменил тему Поттер.- А ты разве не хочешь спокойной жизни? – недоуменно спросил блондин.- Ты знаешь, сначала мне казалось, что хочу, - помедлив, ответил Гарри, - но потом я понял, что я не могу иначе.Драко рассеянно провел пальцами по лицу, не сводя напряженный взгляд с собеседника.- Моя война не закончится никогда, - прошептал Гарри, наклоняясь к нему.Он не знал, почему так легко может говорить с Малфоем на эту тему.Драко сжал губы, словно что-то решая, а потом медленно сказал:- А я поклялся, что для меня война закончилась навсегда…. Ты же знаешь, Поттер, что нет ничего хуже войны? – в голосе Малфоя неожиданно послышалось отчаяние.Гарри смял пальцами горящую сигарету:- Знаю. Но я не могу иначе.На веранде появился эльф и принялся убирать грязную посуду со стола. А потом мужчины заговорили о гигантском производстве, которое развернул Джордж Уизли, о новом магазине чудес, посвященном Фреду, о вышедшей книжонке Скитер Северус Снейп: сволочь или святой и о неизвестном науке заклятье Мастера Зелий, которое вот уже месяц не могут снять с журналистки все целители Мунго, каждые полчаса Скитер рассказывает всем, какая она лгунья и к тому же бездарная. А Аврорат так и не смог доказать причастность к этому Снейпа, впрочем, надо признаться, Аврорат не слишком старался.Последние пять минут Поттер уже совершенно не вникал в смысл разговора, он задумчиво смотрел на Малфоя, а в голове героя происходил бурный мыслительный процесс: сортировались аргументы за и против. Он хочет Малфоя – это неоспоримо. И явно Малфой не возражает. Но какие цели преследует хорек? Предположим, худшие варианты: получить доступ к важным делам и насолить школьному врагу, или напротив – стать бессменным фаворитом, улаживая через постель все проблемы своей семьи. В любом случае ему ничего не светит. Гарри вовсе не собирался терять голову. Трахнуть Малфоя – планировал, но терять бдительность, да не приведи Мерлин! Опасаться, что Драко попытается его убить или подлить какое-нибудь поганое зелье, тоже не стоило, силы были неравны, да и Аврорат не дремал.И Поттер, усмехнувшись, протянул руку через стол и поправил завернувшийся воротничок белой офисной рубашки блондина, скользнув пальцами по бледной сухой кожи шеи. Малфой нервно сглотнул. Гарри выразительно поднял брови. Помедлив, Драко медленно накрыл тонкими пальцами ладонь Поттера, лениво поглаживающую пачку сигарет. В ту же секунду Гарри рванул его за узкое запястье, буквально выдергивая из-за стола и впечатывая в стену. Рваные и злые поцелуи – грубая имитация традиционной прелюдии.- Рубашку не рви, - тихо и как-то немного устало попросил Драко.Если бы не его участившееся дыхание, Гарри бы подумал, что он вообще не хочет. И Поттера это бесит: это отрешенное согласие при явной твердости в брюках, эти безучастные серые глаза при возбужденном румянце на впалых щеках.- Какая же ты дрянная кукла! Грёбаный манекен! – прошипел Поттер, упал на колени, больно ударяясь об пол, и рывками расстегнул широкий ремень Малфоя.Первоначальное желание получить как можно больше удовольствия от секса сменилось стремлением, во что бы то ни стало расшевелить Малфоя. Пожалуй, ради данной цели этот тощий мальчишка даже получит минет.Стонал Драко тихо, закусывая до крови тонкие губы, в бессилии царапая стену за спиной. А потом Поттер всё же развернул его лицом к этой стене.…- Чёрт! Одни кости! Малфой, ты хоть что-нибудь жрешь?! Твои мослы ужасно мешают, - пробурчал Гарри, приманивая акцио сигареты.- В таком случае, Поттер, почему бы тебе не поискать другие мослы, если мои тебя не устраивают? – вяло огрызнулся Драко, протягивая руку к сигаретам, но потом почему-то отдернул.Так я и сделаю, - хотел сказать Гарри, но не смог. Вместо этого он зачем-то стиснул узкую ладонь Малфоя и, зевая, пробубнил:- Пойдем спать, а?И увел Драко в свою спальню.
Глава 8
Гермиона, едва передвигая ноги от усталости, вернулась домой около шести утра. Нежный рассвет и пробуждающаяся природа особенно сильно бесили Грейнджер, которая работала всю ночь. Утомление достигло той стадии, когда уже даже не хочется спать, а просто наступает отупение и тошнота. Сбросив мантию прямо на пол в коридоре, Гермиона одернула порванное о некстати подвернувшийся гвоздь платье и чуть ли не по стенке двинулась на кухню.- Чёрт! Малфой!В мятых брюках и расстегнутой рубашке, взъерошенный со сна Драко сидел на табуретке и вяло грыз огромное яблоко. Фрукт был столь гигантских размеров, что сжимавшая его аристократичная кисть казалась совсем хрупкой.Удивление на секунду мелькнуло в глазах Малфоя, но тут же сменилось привычным равнодушием:- Привет, Грейнджер. Что-то ты рановато.Малфой у них в доме! Значит, Гарри не только переспал с ним, что неудивительно, но и оставил ночевать, что немыслимо!Кроме Дэвида, который жил с ними, Гермиона с трудом могла припомнить, чтобы Гаррины любовники оставались до утра. Секс сексом, а постели врозь, как ни парадоксально это звучит, но такого правила в своих отношениях придерживались и Поттер, и Грейнджер в течение нескольких лет. А тут это бледное тощее создание сидит на кухне и трескает Гермионины яблоки!Впрочем, все эти интересные мысли довольно заторможено текли в усталом сознании Грейнджер. Она опустилась на стул и с жадностью покосилась на хрустальный графин с водой, стоящий на подоконнике, такой притягательный и недосягаемый. Малфой поймал её взгляд, неожиданно налил в бокал воды и протянул его Гермионе.- Спасибо, - Грейнджер жадно пила прохладную воду, все мысли выветрились из головы.Когда Гермиона уже выходила из кухни, за спиною раздался тягучий голос Малфоя:- Ты всё-таки, Грейнджер, не убивайся так, ведь в гроб себя загонишь. А как же Британия без тебя!
***
Гермионе удалось поспать целых пять часов – воистину апогей гедонизма и расслабления! День предстоял убойный: рутинные дела, совещание, но главное – выступление на митинге. Непрерывно отображавшая рейтинг кандидатов, маленькая зачарованная табличка, с которой Грейнджер не расставалась, тревожно сигнализировала о понижении популярности героини, ситуацию надо было исправлять и как можно скорее. Но Малфой не шел у Гермионы из головы, и девушка всё же поймала Гарри в коридоре с вопросами.- Потом! Всё потом! – замахал руками Поттер. – ЧП! Я в Аврорат!Гермиона чертыхнулась: разговор откладывался на неопределенный срок.Уже сидя в кабинете, Гермиона изучала досье соперников в сотый раз, анализировала, просчитывала, искала слабые места; за это время Грейнджер выпила три чашки кофе и сгрызла в труху два карандаша, которыми делала пометки.- Так… - тянула Гермиона, разглядывая фотографию крупного мужчины с умными совиными глазами и осанкой короля какой-нибудь карликовой державы.Ральф Остен был главным соперником Грейнджер. Именно к нему могли переметнуться те избиратели, которых вдруг не устроит пол, происхождение, а главное – чрезмерно юный возраст Гермионы. Объективно девушка признавала, что Ральф – опытный политик, либерал, предлагающий неплохие реформы, пропагандирующий прогресс и в тоже время умеренность, куда более подходит на роль традиционного министра. Он будет продолжать политику Кингсли без излишнего рвения. Именно такого волевого джентльмена с твердой рукой и стремлением к стабильности хотят видеть в кресле министра рядовые маги, чтобы спокойно пить чай и читать газету за завтраком.Козырь Гермионы – это экстаз свободы, охвативший страну после победы. Если не сейчас, то никогда. Её революционные идеи, поддержанные молодежью и проталкиваемые левыми политиками, через несколько лет будут задвинуты на полку, как красивая утопия.Ей надо убедить почтенных магов, которые попряталась по углам, пока за их свободу сражались школьники, что, если они не поддержат её кардинальные реформы, то за застоем придет новый Темный Лорд.Грейнджер раздраженно отбросила карандаш, она не могла сосредоточиться на делах – в голову упорно лезли мысли о Малфое. Девушка с трудом могла себе представить, что выкинет Гарри и ещё меньше предполагала линию поведения слизеринца. Понимая, что проблему надо решать, Гермиона, которая не могла ни обратиться в Аврорат, ни пробить Драко по своим каналам, нашла простой выход – Снейп. Поговорить с зельеваром ох как не мешало. А главное, в его же интересах помалкивать об этом. Таким образом, решив вечером навестить одну угрюмую персону, Гермиона успокоилась и вернулась к досье.Ну, консерваторов особо бояться не стоило, они сейчас не в почете. Несколько стабильных жалких процентов им обеспечит аристократия, но дальше этого дело не пойдет, а такие хитроумные аристократы, как Люциус Малфой, ещё и подумают: не заделаться ли им в экстренном порядке социал-демократами и с флагами шествовать за Грейнджер.Гермиона фыркнула: консерваторы даже не удосужились сменить лидера – престарелый Фицуильям Селвин всё ещё жил в прошлом веке. Третий кандидат – Чарльз Смит, кузен Захарии Смита, их человек. Он не ставит целью победу, для него главное – засветиться для карьеры. Как и Остен, он где-то в середине, но, пожалуй, всё же склоняется к левым. Не имея постоянного электората, он не лезет в битву титанов (Грейнджер и Остена), а кроме того, Кингсли намекнул Гермионе вскользь, что вполне возможно поближе к концу Смит выйдет из предвыборной гонки, сообщив избирателям, что он склоняется на сторону Грейнджер.И всё же Остен…- Мисс Грейнджер, совещание, - напомнила миссис Браун, её секретарь.Вот это была не женщина, а сокровище. За её огромный политический опыт Гермиона считала её скорее своим партнером, нежели подчиненной.- Да.- А потом митинг. Вы подобрали что-нибудь из приготовленных для вас речей?- Я смотрела, - Гермиона нервно заходила по кабинету, - но это всё не то! Не то! Стандартные слова, стандартные идеи! Надо что-то новое!Миссис Браун невозмутимо взирала на девушку из-под огромных старомодных очков:- Что, например? Речи писали профессионалы, я видела образцы, они неплохи.- А вы видели рейтинг?! – Гермиона лихорадочно дергала за ручку, пытаясь открыть заклинившую форточку.- Алохомора! – вскинула палочку секретарь. – На окна наложили ещё одну защиту, и да, я видела рейтинг. Выпейте воды, у вас через пять минут совещание.Гермиона попила, выдохнула, понервничать она могла себе позволить только с миссис Браун да с Гарри. Секретарь покачала головой, сверкнула корона серебряных седых волос.- Я в вас верю, - спокойно сказала миссис Браун.
***
Перед митингом Гермиону окружили визажисты.- Какой делаем образ, мадам? – прощебетала Кэтрин. – Мерлин! Да у вас синяки под глазами в пол–лица и кожа бледная. Я же давала вам рецепт ночной маски.- Ночью я работала, - устало произнесла Гермиона, всё ещё надеющаяся придумать оригинальную речь.- Ухоженность и цветущий внешний вид слишком важны. Изможденность ещё никому на пользу не шла и…Неожиданно лицо Грейнджер осветила ликующая улыбка.- Что вы задумали? – прошептала, насторожившись, миссис Браун.- Долой консервативные дорогие мантии и светский макияж, сейчас будете делать из меня Символ революции!- А трехцветную кокарду вам не дать? – мрачно осведомились секретарь.- Хорошая мысль! Тащите вон тот синий плащ и красно белые пояса. Кэтрин, подчеркни тени и бледность и сделай, пожалуйста, из этой прически герцогини прическу бунтарки.Визажисты спешно забегали по кабинету.Миссис Браун и Гермиона отошли, наложили чары и зашептались:- Если весь этот театр провалится, вы многое потеряете.- Я больше не могу играть на поле Остена, я в слишком невыгодном положении. И теперь мои идеи будут совсем радикальными. Я возвращаюсь к своим старым проектам.- Домовики? Оборотни? Кентавры?! – в ужасе прошептала миссис Браун.- Да. Они прекрасно дополнят программу реформирования министерской системы, а также старого законодательства, отмены квот и привилегий чистокровных.- Но, зачем так радикально?- А иначе мои реформы слишком схожи с проектами Остена. Люди не улавливают тонкой разницы, им нужна ясность и яркость. Наша схожесть играет на руку Остену, потому что он выигрывает по другим параметрам. Но я его разобью!- Или проиграете, - сухо заметила секретарь.- Эта альтернатива существует в любом случае, - пожала плечами Гермиона, - будем играть по- крупному.
***
- Я, - голос дрожал от волнения, - я думала, что говорить вам сегодня. И я поняла, что буду говорить о свободе, о той за которую мы сражались и которую отвоевали.Гермиона обвела горящим взглядом толпу.- Но в мире ещё так много несвободы и наш долг…- Мисс Грейнджер! – раздался визгливый голос. – Многих магов, несмотря на ваши заслуги, смущает ваша молодость и ваша, хм, неопытность, как вы это прокомментируете?Миссис Браун и ещё пара волшебников кинулись к журналистке с возгласами:- Все вопросы после выступления!- Ну почему же, - диковато усмехнулась Гермиона, - я отвечу. Если мы были достаточно взрослыми, чтобы воевать за этот мир, то почему нас теперь считают слишком молодыми, чтобы изменять его к лучшему?Над площадью повисло молчание. Грейнджер была жутковато бледна, волосы растрепались, алый пояс полоскался на ветру.- И кто посмеет оспорить моё право говорить сейчас?! – крикнула Гермиона в толпу. – Наш долг освободить тех, кого притесняют. Уничтожить жестокие пережитки неравенства. Уничтожить законы, написанные личностями, подобными Амбридж, законы, которые рушат человеческие судьбы. В нашем мире нет места оборотням, они ведь жесткие и мерзкие твари, не так ли? А теперь взгляните.Гермиона взмахнула палочкой, и перед людьми возник огромный алый стяг с фотографиями, изображавшими детей, десятки юных мордашек.- Смотрите. Это оборотни! Это дети, которые подверглись нападениям в войну. И они, благодарядревнимнезыблемым законам, обречены провести свою жизнь в нищете и унижении! Им даже нельзя учиться в Хогвартсе.Толпа загудела.- Да, их много. И они ни в чем не виноваты. Мы потеряли столько жизней в эту войну, а теперь губим ещё! Зачем? Ради предрассудков? И если в наших силах облегчить чьи-то и без того немалые страдания, то почему мы молчим?!Раздались выкрики, люди приветствовали Грейнджер рукоплесканиями. Сильный ветер гулял над площадью, трепал флаги и стяги, путался в волосах и мантиях, накрапывал мелкий дождь, но никто даже не вспомнил о наколдованных зонтах.- В школе надо мной смеялись, когда я пыталась отстаивать права домашних эльфов, но не они ли вышли защищать Хогвартс? Люди шарахались от оборотня Ремуса Люпина, но не он отдал жизнь за вашу свободу? Кентавров презрительно считали низшим классом, но не они ли закрыли собою ваших детей? Так почему же им нет места в мире, за который они боролись?Гермиона забыла обо всем, она не чувствовала порывов ветра и холодных капель дождя. Миссис Браун стояла, раскрыв рот, слушая, она так и не наложила защитный купол от непогоды на Грейнджер.- Нынешний министр Кингсли Бруствер сделал многое для страны. И я хочу продолжить его начинания. Знаете ли вы, что те Упивающиеся смертью, которые убивали и мучили ваших близких, до сих пор не осуждены?Люди яростно кричали.- Потому что занявшие кресла в Визенгамоте по праву наследства маги, не имеющие ни образования, ни представления об ужасах войны, из классовой солидарности затягивают процесс родовитых подсудимых! Министр Бруствер предложил законопроект об отмены квоты Чистокровных в суде, сейчас он на рассмотрении, и я надеюсь, что тем, кто пытается удержать, а то и вернутьстарыепорядки, не удастся победить.Человек, закутанный в мантию-невидимку, стоял на крыше и внимательно наблюдал за митингом. Грейнджер вдохновенно вещала – толпа восторженно внимала. Наблюдатель не отрывал зорких глаз от Гермионы.- Если не мы, то кто? Кто сделает этот мир лучше?! – победно закончила свое выступление Грейнджер.Люди рванули к трибуне, Гермиона была великолепна, человек даже засомневался: неужели онанепритворялась.- Превосходная речь, Грейнджер, - усмехнулся неизвестный и достал из кармана палочку, - жаль, что это твоя последняя речь.Сейчас смертоносное заклятье рванет точно в её грудь, и расстояния и авроры ему не помеха.Но тут ликующая молодежь неожиданно подхватила Гермиону на руки и с радостными криками понесла по улицам.Человек чертыхнулся – шанс был упущен, жертва скрылась из виду.- Не волнуйся, Грейнджер, я подожду, - прошептал он и бесшумно заскользил по крыше.
Глава 9
И сегодня Гермионе опять не дали поспать! Она скоро будет вырубаться на ходу, а единственное, что ей покажет зеркало Еиналеж – это огромная мягкая кровать. Вчера ни к какому Снейпу девушка, конечно, не попала. После митинга народ буквально взорвался; Грейнджер чувствовала себя воплощением его экстаза. Зато в молодежное прогрессивное движение влился небывалый поток новых членов; на специальную клинику для детей-оборотней, многие из которых остались сиротами, было собраны огромные средства, а рейтинги взлетели до небес. Гермиону носили на плечах, хватали за руки, за одежду; несколько раз она чувствовала на себе прикосновение не только чужих ладоней, но и губ. Толпа ликовала! Грейнджер помнила, как сразу после победы люди боготворили Гарри, когда он выходил выступать - иные впечатлительные дамочки даже в обморок падали от избытка чувств. Сейчас ей пришлось испытать это на себе. Даже после войны Гермиона не была так популярна.Но выспаться ей всё равно не дали. Гарри радостно плюхнулся на кровать подруги, разбудив девушку восторженным воплем:- Похоже, вчера ты зажгла!- Гааарри, - жалобно простонала Гермиона, натягивая на голову одеяло. - На постель – в походной мантии! И вообще, дай поспать.- Ну, уж нет! Привыкай, подруга, к славе. Она такая.Грейнджер обреченно вздохнула и села:- Ну что ещё?- Тебе пришло кошмарное количество писем. Газеты просто взорвались. Смотри! – Гарри улыбался так радостно, что всё раздражение Гермионы улетучилось.На первых полосах сверкали надписи: Героиня войны против застоя, Грейнджер – глас народа, Молодые волшебники построят новый мир, Стальная амазонка бросила вызов. И везде цитировали её слова: Если мы были достаточно взрослыми, чтобы воевать за этот мир, то почему нас теперь считают слишком молодыми, чтобы изменять его к лучшему?. И везде фото гордой ведьмы с развевающимися на ветру волосами.Гермиона рассеянно перебирала газеты и молчала. Казалось, должна была прийти радость - радость не только от победы, но и отправильностивыбранного пути, однако в душе была только пустота.- Да, Гарри, вчера был очень удачный день, - наконец выдавила Грейнджер.Поттер слегка нахмурился, а потом взял её за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза:- Ты молодец! У тебя достойные цели. Ты самая сильная, самая умная, самая талантливая ведьма, которую я встречал. Ты создана для победы.Гермиона улыбнулась и потянулась за расческой.- Гарри, ты узнал, для чего Малфой покупал Аболер?- Я работаю над этим, - уклончиво ответил Поттер.По его тщательно скрываемому смущению и довольно неуместной мечтательной улыбке Гермиона неожиданно поняла: он НЕ ХОЧЕТ знать! Можно только догадываться, что произошло у них с Малфоем, но это что-то сильно отразилось на Гарри.Значит, она обязана это узнать – кто-то из них двоих должен оставаться сильным. Грейнджер незаметно смяла пальцами одеяло: почему роль железного человека без сердца всегда достается ей?
***
Погода испортилась. Дождь узкими лезвиями резал воздух. Люди хватали свои зонты и скорее спешили домой; сильные, умные люди, которые знали: чего они хотят. Летели машины, взбивая потоки грязи. Четко и по расписанию мерцали светофоры.Гермиона, конечно, знала, где живет Снейп, она читала его личное дело. Но не спешила к нему, шла по магловской улице, ловя неожиданно холодные капли. Здесь, в магловском мире её не знали, не слышали её призывов, не читали её речей, они не ведали, что она умирала за них в древнем замке Малфоев под пытками Беллатрисы.Каштаны, раскрыв мокрые зеленые гривы, обступили дом Снейпа. Гермиона постучала – никто не ответил, но она была настойчива. Где-то на десятом стуке Снейп распахнул дверь. Чёрные волосы, чёрная мантия, повязка на лбу и резкие морщины.- Если вам не открывают, мисс, то, возможно, не хотят вас видеть, - тихо прошипел мужчина, без труда перекрывая голосом шум дождя.- Добрый вечер, вы позволите пройти? Я ведь могу промокнуть и заболеть, - улыбнулась Гермиона.- А как же защитные чары?- Я их не наложила. Так я могу зайти?- Вы же понимаете, что практически врываетесь в частные владения, не имея на это право, - процедил Снейп, пропуская её внутрь.- Мне пойти за ордером на обыск? – вежливо спросила Грейнджер.- Не сомневаюсь, что вы его получите. Вижу, вы уже привыкаете к тому, что закон вам не писан, что ж это неизменная черта сильных мира сего.Гермиона промолчала. Они зашли в гостиную, Снейп опустился в кресло с высокой спинкой, не предложив гостье сесть. Та впрочем, отряхнув мокрую мантию, преспокойно уселась на диван:- Ну что ж, мистер Снейп, как говорят в Аврорате: Раньше сядешь – раньше выйдешь. Перейду сразу к делу.- Будьте так любезны, - фыркнул зельевар.На секунду Гермиона поймала глазами его лицо – какой сухой излом губ, словно впитал в себя всё упрямство самого Северуса Снейпа, впитал и какую-то затаенную грусть. Глупости какие лезут в голову! Грейнджер поморгала и поспешно продолжила:- Скажите мне, зачем мистер Драко Малфой покупал Аболер, и я уйду.Коронное вскидывание черной брови – надо же вспомнилась школа, как давно это было. А у Снейпа уютно: мрачновато, бедновато, пыльно от старых книг, но уютно.- Похоже, Лонгботтом совсем не дорожит профессиональной репутацией, раз выбалтывает всё своим старым дружкам за чашкой чая, - с оттенком брезгливости протянул зельевар.- Хорошо, в следующий раз он будетвыбалтыватьвсё это на допросе в Аврорате, - пожала плечами Гермиона.- Мисс Грейнджер, зачем это вам? У Драко есть разрешение, и оно законно.- Видите ли, разрешение весьма подозрительно: закрытой формы, не указан орган, который его выдал, только печать Министерства. А мистер Малфой сейчас тесно общается с Гарри, и подобные подозрения не должны существовать.- А что по этому поводу думает мистер Поттер? – сладким голосом спросил Снейп.- Извините, но вас это не касается, - отрезала Гермиона. – Репутация мистера Малфоя оставляет желать лучшего. И поэтому, в случае отказа, я буду вынуждена потребовать начать официальное расследование, которое повлечет многочисленные допросы и огласку.- Вот как?- Именно. Во время войны мистер Малфой состоял в одной организации, и это был не церковный хор, поэтому подозрения вполне обоснованы.- Железная, - подумал Снейп. - Стала совсем железной. Где встрепанная всезнайка с яркими глазами и докучливыми вопросами? Идет, как танк, прямо и безжалостно.Зельевару не было её жалко, просто он слишком хорошо знал, как становятся такими железными.- А если я поклянусь, что Драко законопослушен и не лелеет тайные планы по захвату мира? Вы ведь этого хотите. И всей этой мерзкой судейской волокиты не будет?- Нет, мне хватит вашей клятвы.- Вам Непреложный обет дать? – презрительно выплюнул Северус. – Или обойдемся обычной магической клятвой?Его ненависть словно окатила Гермиону ледяным потоком. Снейп был готов защищать и оберегать крестника. Тоска по крепкому плечу, по уверенным словам - спи, я все решу, затопила её. Но кто рядом с ней? Гарри, такой же как она: бронированный, только в груди душа мечется вспугнутым воробьем. Родители, которых она взялась защищать, когда подняла на них палочку, уберегая от своей жизни и от своей войны. И многочисленные люди с улыбками на лицах и равнодушными глазами. Довольно! Она железный дровосек - из самой лучшей стали и без всяких там глупых сердец.- Мне будет достаточно простой магической клятвы, мистер Снейп, - спокойно сказала Гермиона.Зельевар поднял палочку и сказал:- Клянусь, что разрешение на приобретение наркотического вещества Аболер, выданное Министерством Магии Драко Люциусу Малфою, законно, что, насколько мне известно, Драко Люциус Малфой не нарушает закон и не желает причинить вред Гарри Джеймсу Поттеру. Клянусь!- Принимаю клятву.- Теперь вы не могли бы меня осчастливить, избавив мой дом от вашего присутствия? – холодно осведомился Снейп.- Да, благодарю, - Гермиона направилась к выходу, а потом обернулась и усмехнулась. - Насколько мне известно - восхитительная формулировка!- Ну, уж простите, я не горю желанием нарушить клятву, если вдруг мой крестник что-нибудь выкинет. И надеюсь,неувидеть вас в скором времени.- И вам всего хорошего.Дождь уже потихоньку заканчивался, отсветы фонарей красиво переливались в больших и маленьких лужах. Снейп довел Гермиону до калитки, вероятно желая наложить на забор пару заклинания от незваных гостей. Грейнджер, звонко стуча каблуками по камням мостовой, решительно пошла по пустой алее, пронизанной светом фонарей. Какое-то животное чувство, тихо дремавшее в Гермионе с окончания войны, заставило её резко вздрогнуть и остановиться… хриплый возглас Снейпа:- На землю!Гермиона рухнула на мостовую. Первое правило войны: сначала падай – потом думай. Зеленый луч Авады пронесся над Грейнджер. Гермиона резко перекатилась, выхватывая палочку, и в ту же секунду на неё упал Снейп, закрывая их защитным куполом. Ударило ещё одно заклятье, от мощных чар зельевара заискрился воздух. Просунув руку под локтем Снейпа, Гермиона поставила и свой щит.- В сторону, - прошипел Северус, и они отползли в тень деревьев.Всё было тихо. Кажется, убийца решил, что сегодня не его день, и убрался. Полежав немного в грязи, Грейнджер и Снейп осторожно встали и короткими перебежками добрались до дома. А потом ещё минут пятнадцать сосредоточенно накладывали на жилище защиту – работали слаженно и молча. Наконец Гермиона с коротким всхлипом опустилась на пол и задрожала.- Вставайте! – Снейп резко рванул её за руку и поволок в гостиную. – Веселая, однако, у вас жизнь.Толкнув Гермиону на диван, мужчина достал из шкафа темную бутылку и протянул гостье:- Пейте!Крепкий алкоголь огнем полился в горло. Гермиона задохнулась; её колотило, а неожиданные слезы потекли по грязным щекам.- И-извините, - прошептала она, утирая их рукавом. - Я сейчас. Это пройдет.- Ладно уж, ревите, - мрачно сказал Снейп и, морщась, коснулся своей оцарапанной щеки. - Будет легче… по себе знаю.Сел рядом на диван и сделал приличный глоток из бутылки.Она истерично рыдает, с завываниями и всхлипами, наверно, это выглядит до ужаса мерзко. Однако Снейп отчего-то позволяет ей цепляться руками за его плечи, заливать слезами и соплями жесткую ткань сюртука. Руки зельевара, теплые и тяжелые, греют дрожащую спину. Гермиона почти сидит у него на коленях и только шепчет:- Пожалуйста, простите меня! Пожалуйста, не бросайте меня!И его мягкий монотонный голос:- Тихо. Тихо, моя хорошая.Гермиона вообще не уверена, что она это слышала, что это ей не показалось в истеричном бреду.Потом невероятным усилием она берет себя в руки и спрашивает глухо и спокойно:- Где мне можно умыться?- Ванная налево по коридору.Гермиона машинально кивает.В ванной её вновь захлестывает истерика, на этот раз беззвучная. Грейнджер падает на холодный кафель, хватается руками за скользкий фаянс раковины и тихо воет. Потом с силой бьет себя по щекам, по плечам и по ногам – физическая боль отрезвляет. Гермиона встает и, глядя в зеркало, шепчет:- Истеричка чокнутая! Сейчас же прекрати. Ты справишься! Ты сильная! Ты же гребаная героиня гребаной войны!Эти слова и ледяная вода в лицо помогают успокоиться.Потом Грейнджер снова идет в гостиную. Снейп, по-прежнему прямой и невозмутимый, сидит на диване, только царапина на бледной щеке напоминает о случившимся.- Я, я… пойду… спасибо, - Гермиона до нечувствительности в пальцах сжимает в кулаке мантию.- Куда тебя отвести? Домой? В Аврорат?- Не знаю.Мозги напрочь отказываются работать.- Грейнджер, ты хоть немного пришла в себя? Можно подумать, это первый раз, когда тебя пытались убить, - Снейп говорит сухо и зло, и это как ни странно помогает.- После войны впервые, - нервно хихикает девушка. - Поцелуйте меня, профессор.И Гермиона опускается у ног зельевара на старый пушистый ковер, гладит обтянутые черными брюками ноги Снейпа.Несколько секунд тот колеблется, но потом поднимает Гермиону к себе на колени.Прежде чем начать целоваться, Грейнджер тихо говорит:- С тобой спокойно, профессор.У Снейпа горькие губы, он вообще напоминает травяной чай, горький и наполненный дурманом. Гермиона пыталась всё время забыться в сладости и не могла, но сейчас, со Снейпом, она понимает, что для неё есть горечь. Жуткая, всепроникающая, щемящая травяная горечь.Снейп ласкает пальцами её затылок, порою довольно ощутимо тянет за волосы, гладит шею, заставляя вздрагивать, как от разряда.В те секунды, когда её губы не заняты поцелуями, Гермиона со свистом шипит:- Северус!Имя такое змеиное, скользящее, склоняющее к грехопадению. Грехопадению, которое поднимает к небесам. Ведь не может этот горячий яд, что сейчас течет по венам, заставляя тело дрожать, быть просто зовом плоти, химической реакцией? Гермиона судорожно хватает худые руки Снейпа, и целует, целует, прикусывает тонкие пальцы. Он горячий, он живой, от этого ощущения вместо сердца в груди колотится солнце, обжигая ребра.Ладони на бедрах, поцелуи на чувствительных сосках и тихий, словно не его, смех. Снейп умеет смеяться?!Потом его спальня, жесткий матрас и прохладная подушка. Зельевар хоть и тощий, а тяжелый. Кровать скрипит тоном старой ханжи. А не пошло бы оно всё в тартарары!Его горький запах полыни она впитает навечно. Сухая кожа под пальцами, сталь мышц, несмотря на худобу. Встать на колени. Звякнет пряжка ремня. Линии шрамов на впалом животе под губами, выступающие косточки бёдер. Ниже… Шея устает, но от взгляда темных глаз, полных дурмана наслаждения, сводит живот. Она впервые получает удовольствие не от действий, а от самого человека. Кажется, её сердце раздобыло себе где-то качели и теперь летает вверх-вниз, даже дух захватывает.- У тебя потрясающий голос, - потом говорит Гермиона. - И жук в волосах.- А у тебя сперма на губах, - парирует Снейп.Грейнджер фыркает и облизывает губы.Под головой жесткое плечо Северуса, теперь только Северуса, слишком много раз она выкрикнула это имя. А в голове, нет, даже не пустота, в голове – порхают бабочки. Или они должны летать в животе? А впрочем, не важно, главное, что они летают и будут летать ещё долго, до самого пробуждения.
Глава 10
За окнами противно орал сыч. Гарри уже пустил пару заклятий в сад, надеясь, что птица улетит. Но не тут-то было. Мерзкие скрипящие вопли продолжали радовать слух. Дождь закончился, свежий ветерок залетел на веранду, лягушки из небольшого пруда довольно квакали. Гарри вдохнул и с аппетитом принялся за брусничный пирог. Малфой тихо качался в кресле-качалке.- Будешь? – Поттер протянул тарелку.Блондин отрицательно покачал головой:- Я не голоден.- Иди ты! Мы вместе целый день, а ты ничего не жрал, если фигуру бережешь, то напрасно, тебя уже дементоры скоро будут за своего принимать.Малфой флегматично молчал.- И пирог, к твоему сведению, потрясающий! Ну, в конце концов, если тебе трюфели подавай, попроси Лапи.Гарри говорил грубовато, не понимая, почему аппетит любовника его должен волновать. Драко странно улыбнулся уголками губ и, взяв кусочек пирога, принялся медленно жевать. Брусника мазнула красной полоской по бледному подбородку.- Хороший день сегодня был, - задумчиво протянул Малфой, - тебе когда на работу?- Завтра. Там, конечно, без меня уже кучу новых дел возбудили, не расхлебаешь. Ещё иностранные делегации к нам зачастили. Кстати, Драко, а ты бывал в Голландии?- Нет, - спокойно ответил Малфой.Разговор плавно потек в другую сторону. Уже ближе к утру Гарри вышел покурить в сад и, не видя ничего вокруг, долго расхаживал по любимой клумбе Лапи, стряхивая пепел в нарциссы, – Малфой солгал. По точным данным из архива Аврората он тайно выезжал в Нидерланды пять лет назад.
***
Ветер что-то шептал листве, та шуршала в ответ. Стрекотали какие-то обитатели сада. Тени танцевали на стенах. Зашелестели страницы газеты, Люциус поманил поближе зачарованную летающую свечу, та зависла над его креслом, освещая скользящими отблесками большую фотографию. Люциус удовлетворенно усмехнулся: все газеты этой недели, до выступления Грейнджер, пестрели изображениями его сына и Поттера. Заголовки бесновались: Роман блистательного героя и самого таинственного аристократа молодого поколения, Гарри Поттер + Драко Малфой – изощренная политическая интрига или великая любовь?, Блондин и брюнет: от отчаяния или умиления, глядя на эту пару, рыдают юные ведьмы?. Люциус и сам не ожидал такого успеха. То ли Драко был так хорош, то ли Поттер так настойчив?Люциус щелкнул пальцами – свеча погасла. Лунный свет облил темную, гордую, словно античная статуя, фигуру Малфоя. Длинные волосы струились по широким плечам, отливая серебром и соперничая с лунным светом. Малфой рассеянно погладил конверт, лежащий на маленьком столике. У пока еще лорда (стараниями Грейнджер очень может быть, что недолго осталось) руки были ухоженные, но изящные пальцы неожиданно по-старчески дрожали. Вспомнились долгие суды и вылившийся на семью поток унижений и обвинений. Несмотря на все смягчающие обстоятельства, Люциус был на волосок от Азкабана, а Драко… Мужчина тяжело вздохнул, вспоминать, что происходило тогда с Драко, было слишком тяжело.Но Малфои поднялись с колен, и теперь сами некоронованные молодые короли всея Магической Британии предлагали им союз. Люциус снова разгладил письмо. Конечно, оно было не от самого Поттера или Грейнджер, а всего лишь от одного мага из их свиты, но было ясно: откогоисходило интересное предложение. Малфою тонко намекали, что законопроект об отмене квоты в Визенгамоте очень нуждается в его голосе. Люциус быстро подсчитал соотношение сил и понял, что его голос – при удачном раскладе – может стать решающим.Ну, конечно, всех выборных в Совете Магов Поттер и Грейнджер прижмут. Уизли, Лавгуды и Лонгботтомы сами побегут голосовать. А вот кто ещё? Гринграссы своё имя втридорога продают, не подкупишь – дорого. Диггори – вполне, но он скользкая продажная тварь, с ним они могут серьезно пролететь. Хотя, не попробовать перетянуть на свою сторону эту политическую проститутку, просто грешно. Нотт – только если найдут достаточно весомые аргументы. У Забини, кажется, мать взяли на нехороших делах, хм, теперь ему не сорваться с их крючка. А может Паркинсонов подкупят? Эдвард Паркинсон в Азкабане, его женушка без ума от золота, - в голове у Малфоя словно щелкали счеты.Ему будет очень жаль, если отменят наследственную квоту, но с другой стороны он мог получить куда больше. За свое родовое место в Визенгамоте он мог взять сразу несколько выборных, если посадить на них своих людей.И Грейнджер, благодаря своему последнему выступлению, сорвала банк, и Поттер теперь привязан к их семье. Что ж, Малфои умеют менять свои принципы, когда это необходимо. Ведь давным-давно они, к обоюдной выгоде, заключали браки с магловской знатью и даже с королевскими семьями, но, после введения Статута о секретности, быстренько переквалифицировались в ярых борцов за чистоту крови. Так что же мешает им сейчас стать революционерами?Люциус, мой скользкий друг, - вспомнились слова бывшего повелителя. Зато теперь Темный Лорд в могиле, а Малфой здесь и даже вполне готов снова начать игру. Благо бывшие гриффиндорцы заимели вполне слизеринские принципы, а, значит, и союзники из них получатся хоть куда. Если, конечно, их интересы будут совпадать с его…И Малфой послал надменную усмешку серебряной луне
***
Гермиона проснулась внезапно, будто от невидимого толчка. Реальность накрыла её душным, словно полиэтиленовым, покрывалом. Грейнджер встала с постели так резко, что даже закружилась голова. Открыла окно – в спальню поспешно ворвался душистый ветер, какой бывает только поздней весной. В небе, в окружении пышных неподвижных облаков, плыла круглая и наглая луна, заливая светом разворошенную постель. Снейп мерно дышал, лунное сияние абсолютно не мешало ему спать. Выражение лица зельевара было таким, какое обычно бывает у спящих людей: отрешенное и, в тоже время, сосредоточенное на чем-то своем.Как зачарованная, Гермиона, не касаясь кожи, провела пальцами над резкой линией бровей, хищным абрисом носа, высокими острыми скулами и тонкими губами. Безумная нежность захлестнула Гермиону: захотелось зарыться лицом неухоженные волосы, целовать испещренную жуткими шрамами шею, ласкать немолодое жилистое тело и вечно стоять на коленях возле этой кровати, слушая дыханье Северуса.- Ненавижу! – прошептала Грейнджер и встала.Вчера на неё покушались, у неё была истерика, а Снейп спас её дважды: от Авады и от безумия. Это был восхитительный секс, совершенно непохожий на все её прошлые отношения. Но, конечно, зельевар скривится от презрения и омерзения, если она полезет к нему с глупыми чувствами. Гермиона отошла от кровати на безопасное расстояние – следовало уйти.Грудную клетку словно ломали изнутри, будто невидимый зверь раздирал стальными когтями тело и душу. Снейп слегка повернулся, уткнулся носом в подушку, рука безмятежно свесилась с кровати.Ещё чуть-чуть, - подумала Гермиона, - пожалуйста, можно ещё немножко времени? Там на небе, позвольте, на секунду ослабить ошейник, железный дровосек тоже хочет чувствовать!Шаг – сердце бухает, как кузнечный молот, ещё один шаг – лёгкие словно кузнечные мехи, а что-то плавится и плавится в огне. Шаг – она берет его за руку, и последний шаг – кожа под губами такая сухая.- Небо, ну пожалуйста! Это так больно – не любить!
Глава 11
- Дело № 328, обвиняемый Эдвард Чарльз Янг, 1975 года рождения, полукровка, ранее судимый за убийства, разбои, грабежи, применение темных проклятий и незаконное приобретение запрещенных зелий. Во время Второй Магической войны, а именно 20 апреля 1998 года, бежал из Следственного изолятора при Аврорате, но непосредственного участия в войне не принимал, был в бегах. При операции Торнадо 8 сентября 2000 года по ликвидации банды, именующей себя Волчье ухо, был замечен, но ему удалось скрыться от авроров вместе с другим членом банды. Обвиняется…- Хорошо, Симус, спасибо, - кивнул Гарри, забирая огромную стопку пергаментов из рук помощника, - дальше я сам прочитаю. А что он молчит?- Дерзит сволочь, - вздохнул Симус.- Сыворотка правды?- Отклонена по медицинским показаниям.- Дьявол! Кто соучастники?- Рита и Фрэнк Мэйсон, близнецы, на семь лет моложе Янга, раньше не привлекались, но дел успели наворотить немало.- Под руководством Янга?- Ага.- Сыворотка?- Можно. Но нужно твоё постановление, заверенное Визенгамотом.- Визенгамот?- В преддверии реформы трясутся, как домовики перед хозяином, дела зависли, судьи бегают, целуют задницы всяким шишкам.- О Мерлин! – Гарри присел на край стола.Усложненная и, без сомнения, справедливая процедура получения разрешения от суда на использование сыворотки правды, была их с Гермионой идеей, но порою как это мешало…- Я могу идти на допрос?- Иди. А потом и я подойду.- Приходи. Может, хоть ты из него что-то выбьешь, - радостно протараторил Симус и исчез за дверью.Гарри взлохматил челку и сел писать ходатайства в Визенгамот.
***
В три часа пополудни Гарри уже был в Следственном изоляторе. Симус вышел из камеры злой и уставший:- Мразь! Он ещё и издевается. Прессани его, Гарри!Поттер окинул хмурым взором неподвижный конвой и бледную девчонку-практикантку с кипой пергаментов и, ничего не сказав, пошел к обвиняемому.- Стекло! И связь дайте, - крикнул Симус.Стена стала прозрачной – до магов донеслись голоса.- Я же сказал, что требую адвоката, - противный тягучий голос Янга.Мужчина, прикованный к стулу, вальяжно откинулся на спинку; светлые, отливающие рыжиной волосы картинно падают на плечи.- Хорошо. Приведите мистера Перкинса, - отрывисто позвал Поттер.Его лицо напоминало каменную маску.- Что?! – Янг резко, насколько позволяли цепи, наклонился к главному аврору. – Мне не нужна ваша министерская бл..ть! Я требую своего адвоката!- Мистер Янг, не учите меня закону. Вам полагается адвокат, он у вас будет. А ваш адвокат лишен лицензии.- А…- А другие адвокаты отказались.- Да не пошел бы ты!- Занесите в протокол, - скучным будничным голосом продиктовал Гарри скользящему над пергаментом огромному перу.Практикантка, пользуясь тем, что в допросной её не видят, прижалась носом к стеклу.Дробными шажками в камеру зашел близорукий мистер Перкинс – главный молчаливый адвокат Аврората.Янг разразился потоком грязных ругательств, Перкинс скорбно возвел глаза к небу, Поттер зевнул:- Не надрывайтесь, мистер Янг, горло застудите, а лечиться вам в Азкабане трудновато будет.- Когда он, твой Азкабан? – сменив тактику, небрежно поинтересовался Янг. – То да се, пока суд да дело…- Завтра.Янг ошарашено хлопал глазами. Перкинс, впрочем, тоже.- Как для уже осужденного, особо опасного преступника, скрывавшегося от следствия, я приготовил для вас скромный презент лично от меня. Воспользовавшись своим древним правом, я издал приказ о немедленном переводе вас в Азкабан и содержании там до суда.- К-к-какое право?- Древнее и незыблемое.- Перкинс, а ты что молчишь?! – рявкнул Янг.- Ну… это же законно, мистер Поттер?- Ещё бы, закон от 1135 года, - ехидно улыбнулся Гарри, - до сих пор действует.- В таком случае, я ничем не могу помочь, - пожал плечами Перкинс.- Это идиотизм! Я буду жаловаться!!!- Ваше право. Правда, совы из Азкабана летают долго, а у Визенгамота сейчас некоторые волнения. Но это ерунда. А мы пока допросим ваших соучастников.Янг ругался так, что даже у слушающих в коридоре магов заложило уши.- Вот орет, - восхищенно присвистнул Симус, - а Поттер – красава.- Но ведь это же абсурд, - прошептала практикантка, - Визенгамот отменит решение мистера Поттера.- Непременно. И закон может даже отменит… где-то года через два. А Янг пока пусть в компании дементоров посидит, здоровье подправит.- Чье? Свое или их? – насмешливо спросил усатый аврор.- А это уже другой вопрос, - фыркнул Симус.Практикантка поджала губы и осуждающе покачала головой.- Жалеешь его? – процедил Финниган. – А ты знаешь, чем промышляла эта банда? Нападали на беззащитных магов, старушек там всяких, убивали и забирали волшебные палочки. Гнали палочки за границу в обмен на разные травки для наркотических зелий, крышевали притоны, в которых эти зелья реализовывали. А последнее их скромное деяние было вот каким: им ингредиенты, ограниченные в обороте, нужны были для зелий, а у Риты Мэйсон подружка школьная была на пару лет младше, Мэри Кинг звали. Её родители аптеку держали. Так подонки выбрали время, когда Мэри была в аптеке, постучала Рита, девчонка открыла, и они Мэри задушили без магии пояском от её же платья. Заволокли в подсобку, попили там кофейку, прихватили ингредиенты и потоптали прочь. Как думаешь, почему они просто в аптеку не залезли? Бизнес не маленький, охранные чары хорошие были, поэтому решили идти, когда девчонка там будет, чтобы не засветиться и с чарами не возиться.Практикантка молчала, стена снова стала непрозрачной, конвой вывел беснующегося Янга из камеры. Поттер решительной походкой пошел прочь, ему ещё предстояли допросы Мэйсонов.
***
Грейнджер бледная, закутанная в темную мантию, стремительным шагом ворвалась в кабинет Гарри. Авроры поспешно расступались перед мрачной ведьмой.- Привет. Уделишь мне немного времени?Гермиона опустилась в кресло. Поттер коротким кивком отпустил помощников и наложил на кабинет чары.- Что случилось?Грейнджер нервно сжала подлокотники:- Даже не знаю, с чего начать. Вчера ночью меня пытались убить. И я переспала со Снейпом.Брови друга ошеломленно поползли вверх:- Мда, на фоне покушения вторая новость не так уж и пугает, - немного помолчав, он добавил, - хотя должна бы.Поймав его укоризненный взгляд, Гермиона недовольно поморщилась:- Ой, да чья бы корова мычала.Гарри тихо фыркнул.- Ладно, расскажи все сначала и постарайся не упустить никаких деталей.Гермиона постаралась сделать своё повествование максимально безэмоциональным, но сочувствие в глазах друга дало ей понять, что этот маневр не совсем ей удался. Услышав о клятве Снейпа, Гарри как-то выдохнул, и складка на его лбу слегка разгладилась, впрочем, чтобы снова прорезаться при рассказе о самом покушении.- Ты, как всегда, полезла, куда тебя не просили, тут я согласен со Снейпом, - притворно сухо сказал Поттер.- Только не говори, что ты мною недоволен, - усмехнулась Гермиона.- Не скажу.Гарри снял очки и устало потер переносицу.- Ну, пару специалистов я, конечно, пошлю на место происшествия, пусть осмотрят там всё хорошенько. Показания твои я запротоколировал, - Поттер кивнул на зависшее над пергаментом перо. - А ещё тебе, подруга, охрану надо.- Да знаю я, - отмахнулась Гермиона, - мне ещё когда Кингсли предлагал, а я-то думала: да кому я нужна.- Значит, нужна, - мрачно отрезал Гарри, - ты очень кому-то мешаешь. Всё-таки сейчас не война, заказные убийства – редкость.Гермиона зябко поежилась, кутаясь в мантию.- Прежде чем продолжить допрос, хочу спросить: как?- Что как?По губам Гарри скользнула улыбка.- Чай будешь? Как Снейп?Гермиона хмыкнула и протянула руку за чашкой:- Буду. Хорошо… даже слишком…- О! – теперь Гарри рассмеялся в голос.- Это самое лучше, что когда-либо со мной происходило. Это, это не расскажешь.Грейнджер рассеянно накручивала длинную прядь волос на палец. Надо же, всегда спокойно говорила о своих отношениях, а сейчас не может. То, что произошло вчера ночью со Снейпом, было так непривычно и иррационально. Странные чувства захлестнули ведьму. Дыханье срывалось, а важные мысли о покушении и предвыборной кампании неожиданно оказались задвинуты куда-то глубоко, потому что в голове витал горький запах зельевара, вкус его поцелуев, вспоминалось ощущение его прикосновений, тепло и тяжесть тела. Гермиона резко распрямилась в кресле и деловым тоном произнесла:- Ладно. Вернемся к делу.Гарри понимающе кивнул. Он понимал. Наверное. А может и не понимал. Ему было легче – мужчинам всегда легче ковать из себя металл. А она… она ведь хотела семью! Она хотела, чтобы дети бегали по маленькому, залитому весенним солнцем саду, её дети. Чтобы ночью, лежа в постели, можно было взятьегоза теплую руку и уснуть на надежном плече. Чтобы веселые родители и друзья пришли в гости, а на стол она поставила бы свой фирменный шоколадный торт, который редко печет, потому что некому.Но здесь куют металл! Не надо думать о том, что не сбылось, это слишком больно.- Кто мог желать твоей смерти?- Многие. От политических конкурентов до старых врагов.- Хм. Хорошо бы выяснить: за тобой хвост приставили или кто-то знал, куда ты идешь. Всё-таки ты не часто захаживала к Снейпу на чай. Кто-нибудь знал о вашей встрече?- В том-то и дело, Гарри, что никто! – воскликнула Грейнджер. – Сам понимаешь, я не афишировала свои планы, даже тебе не сказала.- Совсем-совсем никто? Ни секретарь, ни помощники?- Нет.Поттер взмахом палочки собрал папки с делами в стопку.- Тогда будем работать.Внезапно Гермиона нахмурила брови.- Что?- Я вспомнила, кто знал, куда я пойду.- Кто? – жестким тоном спросил Поттер.- Драко Малфой, - тихо ответила Грейнджер.
Глава 12
Гарри вздрогнул и сжал губы, на секунду Гермионе показалось, что у друга даже скулы побелели. Но Поттер быстро справился с собою и металлическим голосом спросил:- Как он узнал?Гермиона отчего-то почувствовала себя виноватой и даже говорить стала немного быстрее:- Когда я вечером уходила к Снейпу, я встретила Малфоя в нашем саду. Мы перекинулись парой фраз, а потом я ему сказала, что направляюсь к его крестному, так на всякий случай. Тебе не хотела говорить, но решила, если что (вдруг Снейп меня прикончит!), то Драко скажет тебе, куда я пошла. Он ещё мне удачи так ехидно пожелал, сказал, что воистину нашла коса на камень.Гарри сминал сильными пальцами перо.- Это правда, Гарри, - тихо произнесла Гермиона, - я могу дать тебе свои воспоминания для Омута Памяти.- Не надо, - отрезал Поттер и встал.Ещё не хватало, чтобы Малфой внес смуту в их с Гермионой дружбу, в отношения с единственным человеком, которому Гарри доверял. Ярость поднялась в душе Поттера, холодная и хищная ярость.- Он мне лжет, - сдерживая бешенство, жутковато просвистел Гарри, - он мне всё время лжет! Почему нельзя сказать правду?! Или она настолько ужасна?..Повисло молчание. Гарри расхаживал по кабинету, пытаясь справиться с гневом, Гермиона напряженно сидела в кресле и с затаенной жалостью смотрела на друга.- Но ведь Малфой весь вечер и всю ночь был с тобой? – с надеждой спросила Грейнджер.- Он пару раз ненадолго отлучался по делам, - отрывисто бросил Гарри.На робкий стук в дверь Поттер рявкнул так, что визитеры, похоже, бежали до самой Шотландии, не останавливаясь.- Сначала недомолвки, потом какие-то бесконечные отлучки. Я уже довольно неплохо знаю его тело, но один Мерлин ведает, что творится у него в душе! Порою он нежен и умиротворен, иногда сух, как картон, а временами его взгляд…, Гермиона, ты знаешь: я мало чего боюсь, но от его взгляда мне становится жутко.Гарри тяжело сел в кресло и обессилено произнес:- И самое страшно то, что он мне стал нужен.Гермиона сжала его ладонь:- Послушай. Тебе надо спокойно во всем разобраться, не руби с плеча. У тебя бывали дела куда более запутанные. И главное, Гарри, умерь свой пыл. Постарайся не обидеть Драко, если на то не будет действительно серьезных причин. Я далеко не всегда хорошо разбираюсь в людях, но могу заверить тебя – Малфой не из тех, кто прощает.Поттер вскинул на неё свои глаза: от расширившихся почти во всю радужку зрачков, они казались совсем темными, а взгляд был тяжелым.- Я попробую.В этот раз стук был совсем другим, и дверь тут же распахнулась.- Мистер Поттер!.. - отчаянно воскликнула секретарша.Её бесцеремонно отстранили, и в кабинет ворвался Снейп. Гарри ещё в школе отметил, что зельевар никогда просто не заходил куда-либо, он всегда именно врывался, словно летучая мышь в окно. Черная мантия хлестнула по стульям и Снейп замер, скрестив руки на груди, и глядя на всех таким презрительным взглядом, словно это они его позвали, оторвав от каких-то жутко важных дел.- Кхм, - тихо откашлялся Поттер, ожидая продолжения.- Добрый день, - наконец процедил Снейп.Гарри и Гермиона поздоровались вразнобой, причем у Грейнджер было потрясающе спокойное лицо, даже слишком спокойное.- Я касательно вчерашнего инцидента, - заявил Снейп с многозначительным видом и посмотрел на Гермиону.Гарри поперхнулся, девушка нервно сглотнула.- Покушения на мисс Грейнджер, - любезно пояснил зельевар и сел на стул.Гермиона могла поклясться, что в черных глазах Северуса плясали ехидные искры.- А в чем дело? – сухо спросил Гарри.- Видите ли, мистер Поттер, - скривил губы Снейп, - производительность ваших авроров сравнима лишь со скоростью престарелых ленивцев.Гарри от возмущения вытаращил глаза, а зельевар спокойно продолжал:- Поэтому я все же решил потратить своё драгоценное время и осмотреть место покушения.- И? – не менее презрительно выплюнул Поттер.Грейнджер отрешенно мешала ложечкой свой давно остывший чай.- Вот, - Снейп извлек из черного портфеля прозрачный пакетик и положил на стол.- Арбалетный болт, - внимательно разглядывая принесенный предмет, пояснил Гарри подруге, - такие используют наемные убийцы. У многих, помимо палочек, есть небольшие арбалеты, болты смазаны ядом – отличное подспорье магии. Болт нашли только один?Этот вопрос адресовался уже Снейпу.- Ну, разумеется, - протянул тот, - это была не стандартная боевая двойка, мистер Поттер, убийца был один. Кто-то пожалел денег на убийство мисс Грейнджер.- Не могу сказать, что меня это огорчает, - заметила Гермиона.- Но дело не только в этом, - продолжал Снейп. – Яд, который используют профессионалы, убивает мгновенно, им не к чему лишний риск. Здесь же я взял образец яда. Это довольно интересное зелье, убивает долго и мучительно, смерть наступает не ранее полутора часов. Зато в течение часа жертву вполне можно спасти, а при некоторых умениях даже без помощи целителя.- Вы знаете это точно?- Поттер, я, гм, очень тесно знаком с этими ядами. Вы уверены, что хотите знать откуда?На несколько секунд в кабинете повисло молчание, а потом Гарри задумчиво сказал:- Необычный киллер.- Если это вообще профессионал, - отрезал Снейп.Его сухая бледная рука с проступающими веревками вен рассеянно поглаживала крышку стола.Гермиона проглотила холодную горечь остывшего чая без сахара и вздохнула. Каждый из тех, кто улыбался ей, или же выкрикивал оскорбления в лицо, кого она знала много лет, и кого никогда не видела – каждый в этом мире мог оказаться её убийцей.Взгляд девушки заскользил по мантии Снейпа. Мужчина неожиданно по-детски поджал ноги под стулом, задорно постукивая блестящими носками туфель по полу. Черные брюки задрались, трогательно обнажая светлую полоску кожи. Зельевар что-то язвительно вещал своим тягучим голосом, а Гермиона пялилась на его щиколотки и испытывала странное желание коснуться бледной нежной кожи. Снейп, словно почувствовав взгляд, напрягся и поправил мантию, а Грейнджер с невинным видом уставилась в окно. Влечение к Мастеру зелий становилось невыносимым!
***
Домой Гарри примчался, как ненормальный, оставалось минут пятнадцать до аппарации – в семь вечера начиналась вечеринка в новом доме семейства Уизли. Драко, уже одетый, ждал героя в гостиной: у Малфоя в отличие от главы Аврората рабочий день был нормированным.- Привет, извини, - пытаясь отдышаться, протараторил Поттер и замер.Драко медленно встал с кресла. Малфой был таким… ну таким малфоистым. Дело даже было не в безумно дорогой мантии нефритового цвета со странным серебряным отливом, не в элегантной трости (которая явно напоминала о ком-то), не в дурманящем, хоть и ненавязчивом запахе парфюма. Дело было в нем самом. До этого Гарри видел изящного, немного уставшего юношу с безупречным вкусом и безразличным взглядом. Теперь же перед ним стоял наследник древнего чистокровного рода, чьи предки веками правдами или неправдами правили страной.- Как чёртов феникс из пепла возродился! - пронеслось в голове у Поттера.Малфой небрежно оправил складки мантии; никаких украшений на нем не было, за исключением фамильного перстня с крупным камнем.- Бриллианты традиционно оправляют в платину, золото несколько вульгарно, - заметил Драко, поймав взгляд Гарри, - хотя глубоко сомневаюсь, что Уизли в этом разбираются.- Именно поэтому ты так и вырядился? – не удержался от ехидной шпильки Поттер. – Для Уизли?Малфой поджал губы:- Кстати, тебе тоже бы одеться не мешало, мантия аврора может быть и оригинальна, если бы она не была рваной. Тебя что, Поттер, бешеные гиппогрифы драли?- А, это! Нет, подсудимый кинулся, - отмахнулся Гарри.- Мило.Внезапно Гарри понял, в чем дело: исчезла нездоровая бледность Малфоя, исчезла и отрешенность, и пустота из глаз, они сияли странной весёлостью. Гарри стал подниматься к себе наверх, оставалось выяснить: какой Малфой нравился ему больше.
***
На месте изрядно потрепанной войной Норы семья Уизли построила новый большой дом. Современное и нарядное здание, которое Гарри считал очень милым, подверглось пристальному осмотру стальных глаз Малфоя и, наконец, удостоилось презрительного фырка:- Как он называется? Случайно не Счастье нувориша?- Малфой, я тебя умоляю, на тебя так новая мантия действует? – раздраженно спросил Гарри.- Нет! - Драко неожиданно рассмеялся ликующе и немного безумно, на мраморных скулах выступил нежный румянец.Гарри вздрогнул – за время их общения Малфой впервые так бурно смеялся, и этот смех пугал сильнее прежнего равнодушия.- Драко, с тобой все в порядке? – тихо спросил Гарри, пока они шли по длинной парковой алее к особняку.- Всё прекрасно, Поттер! Лучше и быть не может.Гарри вздохнул и сжал его тонкие пальцы – они были ледяными.Огромная терраса сияла множеством волшебных огней, от аромата роз воздух казался сладким, официанты во фраках без мантий, чтобы никого не цеплять и отличаться от некоторых гостей, скользили с подносами, играл небольшой оркестр.- Чудовищно, - тихонько процедил Малфой.- Да почему?! – громким шепотом возмутился Гарри. – Здесь же все до тошнотворности по-светски, как ты привык.- Вот именно по-светски, а не как принято в приличном обществе. Запомни, господин главный аврор, такие бокалы не подают к шампанскому, официанты не стучат каблуками, как скаковые лошади, а музыка из песен Селестины Уорлок вызывает дрожь у большинства людей, особенно, если её пытаются исполнить на скрипке.- Ты невыносим! Ты готов оскорбить любого, кто не имел сомнительного счастья родиться в семьях богатых чистокровок.- Вовсе нет, - Драко легко пожал плечами, не замедляя легкого, непривычного, словно танцующего шага. – Например, я очень даже уважаю Грейнджер именно за то, что она не пытается заделаться аристократкой, а имеет свой стиль, хорош ли он – это другой вопрос, но без сомнения оригинален.- Гарри! – миссис Уизли в новой с иголочки мантии поспешила к ним, распахивая объятия.Драко закатил глаза. Стиснув его ладонь до боли, чтобы он понял, что лучше помолчать, Гарри широко улыбнулся, в душе проклиная фамильные бриллианты Малфоев, которые больно впечатывались в руку.Непринужденно болтая, они пошли к длинным столам с фруктами. За что Гарри особенно любил миссис Уизли, так это за умение понимать. Как мать семерых детей, она, пусть и не всегда сразу, но умела принимать людей такими, какие они есть. Даже разрыв Гарри с Джинни не помешал женщине продолжать относиться к Поттеру, как к родному сыну.Бывшие члены Ордена Феникса звонко чокались кубками, ярче любого факела сияли волосы Флер, Тедди Люпин и Мари-Виктуар охотились за разъевшимся Косалапусом, Драко вел себя вполне сносно.Появление Рона за руку с Демельзой Робинс, одним из самых известных охотников Англии, и вовсе привело Гарри в восторг. Волевая Демельза быстро вернула несколько загулявшегося Рона в семью, в работу, и главное – в квиддич. Уизли улыбался и нежностью глядел на девушку; всё-таки властность его матери всегда отражалась на выборе спутниц: сначала Грейнджер, теперь Робинс. Гарри обнялся с Роном, а потом рыжеволосый парень без колебаний, хотя и с усмешкой, протянул руку Малфою и они обменялись довольно вялым приветствием.Гермиона же появилась так внезапно, будто из-под земли выросла. Трое друзей наконец-то сплели руки. Демельза тактично отошла, Драко пришлось отойти тоже. Неожиданное, давно забытое школьное чувство зависти пронзило Малфоя, когда он глядел на гриффиндорскую троицу. Те даже не обнимались, они просто стояли рядом, едва не соприкасаясь лбами, и вновь были едины, как и всегда.
Глава 13
Вечер ласковой кошкой скользнул в неосвещенную гостиную Снейпа, улегся на ковре и на стенах, затих. Фигура мастера зелий темнела в глубоком кресле, мягко стекали складки мантии, тонкие пальцы бездумно играли с волшебной палочкой, темнели провалы глаз на бледном лице. Насмешливый ветер, напоенный ароматом сирени, ворвался в окно. Лили!Так пах ветер, когда он последний раз сидел с Лили на берегу озера, когда ему ещё было позволено разговаривать с нею, смотреть на её худенькое личико в обрамлении огромной копны рыжих волос, когда они были ещё друзьями. Незадолго до экзаменов, незадолго до самого мерзкого унижения. В его жизни случались вещи похуже, но именно тогда у озера он потерял единственного любимого человека.Жесткая линия рта Снейпа скривилась в горькой усмешке. Больно, очень.… Недаром чертова сирень слывет цветком несчастья!Больно. Но эта боль иная, чем прежде, он расплатился по старым счетам, когда умирал с разорванным горлом в Визжащей хижине. Вместе с кровью из него вытекла эта любовь. Остались только воспоминания о Лили, как о солнечном зайчике, внезапно ворвавшимся в его жизнь.- А Грейнджер другая, она такая, как я, - неожиданно подумал Северус, - может и было в ней солнце, да вышло всё во время войны, одна сталь и осталась.Снейп вспомнил усталый блеск янтаря её глаз. Можно ли было оживить этот взгляд, мастер не знал, а впрочем, куда ему, вот уже много лет ни живому, ни мертвому, воскрешать жизнь в других.А судьба-то катком по нам проехала, не сломала, надломила только, а надлом этот будет кровоточить до самой смерти… ну я очень надеюсь, что толькодосмерти, - усмехнулся Снейп, - эта мысль всегда меня успокаивала. Может и Грейнджер она утешит.Грейнджер – тоненькая девчонка, встрепанный вороненок обратившийся, да нет не в лебедь, скорее уж в желтоглазую орлицу, стальную и беспощадную. Только что же она так плакала, прижимаясь к нему? Что же так целовалась, будто в первый и последний раз? И что же он-то радовался так, увидев, что уснула в его постели? А впрочем, какая разница, им всё равно не по пути. В этой молодежи ещё горит что-то, вон к власти рвутся, не знают, что выжигает их изнутри, вот и мечутся, а он уже своё отметался, перегорело. Он уже не хочет сражаться, а Грейнджер не сможет иначе. Они никогда не получат покоя, дети войны.Это говорили о нас, что мы – потерянное поколение. Но нет, это они. Молодость, обреченная вечно падать в бездну. Газетчики позолотили войну в статуях, а она по-прежнему живет в душах этих юнцов, разъедая их как червь, - Северус прикрыл глаза и снова вдохнул терпкий аромат сирени.
***
На террасе дома Уизли пахло яблоками и пирогами - этот запах не могли даже перебить смешавшиеся ароматы дамских духов и изысканных блюд. Рон и Демельза увлеченно рассказывали о том, что парень возвращается в профессиональный квиддич, правда не в Пушки Педдл, а в Паддлмир Юнайтед к Оливеру Вуду. По лицам друзей Гарри понял, что смена приоритетов произошла явно не без участия практичной Робинс. Поттер и Малфой сидели на узком диванчике, невольно тесно прижавшись друг к другу, Гарри с улыбкой слушал Рона, а Драко увлеченно поедал шоколадное мороженое из креманки. Невилл рассеянно гладил Косалапуса. Гермиона, как на троне, восседала в кресле с высокой спинкой, лицо Грейнджер было усталым и мрачным.Невдалеке подобно неприкаянному привидению блуждала Джинни Уизли, роскошно одетая, очень красивая и глубоко несчастная. Она уже трижды подходила к их тесной компании, разговор сразу становился напряженным, и всякий раз члены семьи Уизли мягко, но непреклонно уводили её из этого уголка. То Билл пригласил на танец, то мать позвала зачем-то, то Джордж утащил готовить фейерверки. Джинни в очередной раз бросила жадный взгляд на Гарри. Поттер вежливо улыбнулся и поспешно посмотрел на Драко. Тот, казалось, был полностью поглощен шоколадной горечью мороженого. Гарри улыбнулся уже с нежностью и вернулся к разговору. Невилл проводил грустным взглядом Джинни. Малфой устало покосился на гриффиндорцев: они увлеченно болтали, только Грейнджер молчала, бросая фразы лишь изредка. Драко задумчиво посмотрел на неё: строгая прическа и мрачно-синяя, хотя и дорогая мантия, делали её старше. Намечалась резкая складка на лбу, сурово и решительно были сжаты губы, сидит прямо, руки с тонкими запястьями властно лежат на подлокотниках, тяжело смотрят желтоватые глаза. Внезапно Драко подумал, что пройдет лет десять, и эта печать уже не изгладится с лица Грейнджер. Она постареет, и вот так же будет сидеть в этом кресле, подавляя своей силой, а тонкая рука, держащая власть над всей Магической Британией, будет также обманчиво нежно гладить дорогую обивку.Искрился великолепный фейерверк. Каждый год Джордж делал его все более незабываемым и волшебным… в память о брате. Смеялись гости и поднимали кубки. Драко чувствовал, как его снова захлестывает всплеск невероятных эмоций, последний на сегодня. Малфой пригласил кого-то на танец, потом ещё и ещё. Он кружился и кружился, смеялся и смеялся, он чувствовал восхищенные взоры и знал, что разлетается хрустальными осколками. Где-то мелькнул ярко-зеленый взгляд Поттера и растворился в вихре бала.Гарри смотрел на блистательного Малфоя, который словно жил на надрыве эмоций, и ему становилось страшно. Светлые волосы Драко отросли почти до плеч и теперь обрамляли его тонко вычерченное лицо пушистым, сияющим в свете огней ореолом. Гарри вспомнил, как однажды в школьной библиотеке он нашел красивую иллюстрированную книгу, дома таких не было: у Дадли вообще вещи не задерживались, а к книгам он и вовсе питал жуткое отвращение. Особенно ему запомнилась иллюстрация к сказке Оскара Уайльда Звездный мальчик. История вызвала у Поттера смешанные чувства, но картинка была восхитительна. Юноша, вышедший из-под пера художника, не казался злым, он выглядел скорее грустным, несмотря на сияние своей красоты. И вот теперь Гарри воочию увидел того звездного мальчика из детства – звенел смех Малфоя и невидяще смотрели в толпу серые глаза.
***
- Гермиона! – кто-то окликнул её.Грейнджер раздраженно развернулась – она хотела уйти домой. Тяжелая неделя: законопроект, выборы, покушение, Снейп, навалилась ей на плечи. И тут Джинни в светло-сиреневом платье, нежная, словно нарисованная акварелью на влажном листе бумаги. Джинни никогда не окуналась в грязь полностью, девушку всегда кто-то оберегал. Родные, братья, чистая кровь, Гарри, директор Снейп, вот та и привыкла, что жить можно играючи, а уж Гермиона-то знала, что если жизнь – это игра, то такая жестокая, что иной раз просто не вздохнешь.- Что такое, Джинни?- Малфой, - всхлипнула Уизли, - он теперь с Гарри, да?Есть же у людей куча глупостей в жизни, - разозлилась Гермиона, - это потому что заняться им больше нечем. Попахала бы младшая Уизли двадцать часов в сутки, как она, Грейнджер, сразу бы вся дурь из головы вылетела!- Да, они вместе, - сухо ответила Гермиона.- Но…, но ведь я люблю его, - обескуражено прошептала Джинни и слезы потекли по красиво накрашенному лицу.Внезапно Грейнджер поняла: и вправду любит, или думает, что любит.- К сожалению, Джин, мы не всегда получаем тех, кого любим, - отрезала Грейнджер, - такова жизнь.Черные глаза, меловые скулы, хищный профиль, светлые руки с реками вен – Северус…- Тебе придется смириться с ориентацией Гарри, как и с тем, что больше, чем роль подруги, он не сможет тебе предложить, - более спокойным голосом продолжила Гермиона.- Но это же Малфой! Чем он лучше меня?! – воскликнула Джинни, утирая слезы шелковым платком.- Дело не в этом, - вздохнула Гермиона, садясь рядом на скамейку и слегка приобнимая плачущую Джин за хрупкие плечи, опутанные воздушным платьем. – У каждого человека очень много достоинств и ещё больше недостатков, так что сравнивать кого-то с кем-то просто глупо.Где-то вдалеке звенела-гремела музыка, их беседка спряталась в полумраке каштанов.- Иной раз сердце просто разрывается от любви, - прошептала Джинни, - и тогда я готова на всё! Знаешь, Гермиона, я ведь однажды замаскировалась и пошла в Лютный переулок покупать приворотное зелье. Всегда осуждала тех, кто хотел сымитировать любовь, а тут прижало – и как дура за Амортенцией побежала.Грейнджер вздрогнула и решила на будущее перестраховываться и проверять еду Гарри заклятьями старины Грюма – так надежнее.- Принесла я любовный напиток домой, - продолжала Джинни, - кругленькую сумму, между прочим, выложила, ну да в зельеварении я никогда не была сильна, до смерти Снейпа боялась.Снейп – пронеслось в голове у Гермионы, она со злостью, до боли сжала руки и заставила себя слушать собеседницу.- А тут меня мама и поймала. Ой, что тогда было, - вздохнула Джинни, - так меня не отчитывали лет с семи. Мама сказала, что я не только дурочка, но ещё и не имею моральных принципов, что мерзко поступаю и тому подобное.А Снейпу можно было бы Амортенцию подлить, - неожиданно подумала Гермиона, - только ведь раскусит – нашла кого обманывать! Да и подло это… и вообще мне это совсем не надо.- Ну и?- А что мне делать, Гермиона?! Я ведь люблю его!Грейнджер вздохнула и мягко сказала:- Послушай меня, Джинни, ты любишь неего. Прости меня, но ты его не знаешь. Ты никогда не была с ним рядом больше получаса, ты всегда видела его лишь издалека. Ты не знаешь, что он любит, чем живет, ты не знаешь,какойон. Я знаю Гарри намного лучше тебя.- Ещё бы, ты же вечно с ним рядом, даже живете вместе! – буркнула Уизли.- Да, я знаю Гарри. И я знаю не только его достоинства, но и недостатки, и поверь мне, они далеко не всегда безобидны. Ты знаешь великого Гарри Поттера, но и понятия не имеешь о настоящем Гарри. Ты, словно героиня розового романа, создала образ и полюбила его. А Гарри был слишком близко, чтобы ты забыла о нем, и слишком далеко, чтобы разочаровалась.Подлетела огромная сова – Гермиону вызывали в министерство.- Мне надо идти, - устало сказала Грейнджер.Джинни жалобно всхлипнула:- И что же мне делать?- Учиться жить без него, - ровно ответила Гермиона и закусила губу до крови.
***
Уже наступила глубокая ночь. Драко побрел в глубь парка, сил не было. Взял бокал вина с подноса официанта, поднес к губам и поспешно отставил. Гости под влиянием алкоголя и музыки лихо отплясывали, быстро разбредались по парку парочки, вихрь праздника накрыл всех. Малфой в бессилии прижался к старому дубу спиной и стиснул кулаки – перстень впился в ладонь. К блондину быстро шел, едва не бежал Поттер, но Драко не видел его. Он пустым взглядом вперился в толпу веселых людей и практически не разжимая губ прошептал:- Почему я? Почему не они?!
***
Домой Гарри и Драко вернулись далеко за полночь. Грейнджер умотала в Министерство, поэтому коттедж встретил их умиротворяющей тишиной, которую грех было не нарушить отрывистыми полуфразами, лихорадочным стонами и вздохами. Малфой смеялся, звенел, едва ли не пританцовывал в полумраке коридора. Гарри многое хотел выяснить, но неожиданная инициатива любовника ударила в голову лихой волной возбуждения. Это ли тот Малфой, который все время безмолвствовал, который был отрешен и равнодушен, молчаливо строптив и надменно покорен? Он льнул, он дрожал, шептал какие-то слова, целовал, легко касался ледяными пальцами, раздевая Поттера. В серебряном свете луны, льющемся из окон, тонкая фигура Драко казалась вычерченной золотой тушью на темном стекле.- Посмотри на меня, - шепчет Малфой.Серые глаза смотрят жадно и пытливо, словно пытаются что-то разглядеть. Поттер сжимает его в объятьях до боли.- Поаккуратнее, - скорее из вредности шипит Драко, - ты мне все ребра переломаешь.- Фарфоровый ты мой, - смеется Поттер, очерчивая языком тонкие запястья.- Сволочь, - обессилено выдыхает Малфой, запрокидывая голову.Его отчего-то торкает на этих запястьях.Именно сейчас Поттер отчетливо понимает, что самое ценное в его жизни – это выгибающийся от удовольствия на его коленях Малфой. Гарри прижимает его пальцы к губам, фамильный перстень царапается, словно целомудренная дуэнья, Драко решительно закусывает губу и сдергивает кольцо с пальца, плавится серебро в его глазах. Поттер вздрагивает, теперь он понимает, что уже ничто не позволит ему отпустить этого звездного мальчика из своих рук, своих губ. И только Малфой может стонать так музыкально, словно играет на скрипке.Пожалуйста, ты только не умолкай!Впервые Драко уснул раньше Поттера, обычно тот вырубался сразу, решительно прижимая к себе любовника, а тут и спать отчего-то не хотелось. Гарри полежал, сходил в душ, покурил, попил воды, а сон все не шел. Драко разметался на смятой простыне. Повинуясь не столько логике, сколько каким-то охотничьим инстинктам, Поттер склонился над постелью и, пробормотав заклинание ночного зрения, внимательно принялся разглядывать руки Малфоя. Потом резко вышел из спальни.Ему не показалось во время секса: на бледной коже виднелись следы многочисленных инъекций.
Глава 14
Гарри сладко зевнул и распахнул глаза. Утреннее солнце мазнуло по развороченной постели желтыми полосками. Драко сухой и строгий, в наглухо застегнутой мантии, сидел у окна в напряженной позе. Гарри показалось, что Малфой пытается скрыть нервную дрожь.- Ну, наконец-то, - быстро сказал он, - я ждал, когда ты проснешься, чтобы уйти.- Куда? – ошеломленно спросил Поттер и сел на кровати, всклокоченный и ошалелый.- Домой.- Куда домой?- Поттер… Гарри, - поправился Малфой, - у меня есть свой дом, куда я и собираюсь идти.Блондин встал.- Что-то не так? – Гарри пытался понять поступки любовника.- А почему для того, чтобы вернуться в свою квартиру, обязательно должно быть что-то не так? – устало спросил Драко.Он старался говорить спокойно, но Поттер заметил, как тот нервно комкает пальцами свою мантию – Малфою явно не терпелось уйти и поскорее. Рукава рубашки предусмотрительно укрывали руки едва ли не до ладоней.- Драко, я хотел поговорить с тобой, - голос Гарри звучал спокойно и мягко.- Ради всего святого, давай отложим все беседы, я на работу опаздываю! – с истеричными нотками ответил любовник и быстро пошел в коридор.- Подожди! – Гарри, закутавшись в одеяло, вскочил и последовал за ним.- Потом, - отрезал Малфой и захлопнул дверь.
***
Раздраженная гримаса исказила сузившееся, осунувшееся от бесконечной усталости лицо Гермионы Грейнджер. Вдова Паркинсон просила слишком много за свой голос в Совете. У Грейнджер не было таких денег, а брать столь большую сумму из состояния Гарри ей не хотелось. Следовало искать другого члена из чистокровных. Переговоры с Люциусом Малфоем зашли в тупик, тот интриговал и плутовал нещадно. Гермиона понимала, что ей надо встретиться со старшим Малфоем лично, но она оттягивала это радостный момент в надежде выиграть время.Миссис Браун бросила настороженный взгляд на свою начальницу, та, зябко закутавшись в тяжелую мантию, напряженно читала бесконечные пергаменты, тонкая рука Грейнджер нервно перебирала выбившиеся из строгой прически пряди волос.- Мистер Поттер не приходил? – поинтересовалась Гермиона.Секретарь отрицательно покачала головой.- У Вас интервью с Ежедневным пророком.- Я иду. И принесите мне дело Миранды Эллы Забини.- Но если его не будет в архиве…, - начала миссис Браун.На лицо Грейнджер набежала тяжелая тень.- Если не будет, так найдите, - прошипела она в лучших традициях знаменитого слизеринского декана, - и назначьте на завтра Люциусу Малфоютак, чтобы он не мог отказаться.
***
Гарри забежал в Аврорат буквально на минуту: захватить личное дело Драко. Он уже изучил его подноготную вдоль и поперек и почти не чувствовал угрызений совести. Младший Малфой обитал не только в Мэноре – у него была своя квартира в Лондоне. Наличие квартиры у Драко поразило Поттера: тот всегда был уверен, что Малфои скупают лишь замки, на крайней случай – виллы и палаццо. Впрочем, магический квартал был респектабельным, а дом элитным. Не узнай охрана всенародного героя, пришлось бы Гарри брать здание штурмом. Зеркальным блеском сиял мрамор лестницы, надменно сверкала позолота перил. На третьем этаже было всего лишь две квартиры. Поттер нахмурился и поджал губы: он был намерен вызвать любовника на откровенный разговор, а если понадобиться, то и выжать из него эту откровенность. Но где-то в глубине души гриффиндорский герой измышлял, случае чего, планы покрытия темных делишек Драко. Он понимал, что это не очень-то хорошо, но ничего поделать с хитрыми мыслями не мог. И Гарри решительно позвонил в дверь.Не открывали долго, но потом тяжелая, литая махина, больше походящая на ворота, чем на нормальную дверь, бесшумно отворилась. На пороге стоял незнакомый молодой мужчина. Несмотря на удивление и медленно закипающий гнев, Поттер не мог не отметить его красоту. Светло-русые волосы отливали золотом даже в неярком свете парадной, классический нос был до тошнотворности идеален, и легкие ранние морщинки в уголках прозрачных, едва ли не бирюзовых глаз не портили лицо. Если бы Гарри увидел его пару недель назад, то уже ничто не могло бы оттащить от этого сокровища, но теперь он мгновенно возненавидел мужчину. Причиной этому стал Малфой, появившийся в коридоре в банном халате и небрежными театральными жестами вытирающий мокрые волосы полотенцем. Тощий, бледный Малфой, который даже в лучшие годы вряд ли мог посостязаться с красотой этого незнакомого мужчины.- Джуд, что случилось? – негромко спросил он.- Как я понимаю, случился мистер Поттер, - мягко улыбнулся мужчина, - поэтому не буду вам мешать.И он исчез в глубине коридора.Гарри чувствовал, как ярость огненным шаром катается по его грудной клетке и все же он тихим, звенящим от ярости голосом сказал:- Просто скажи мне, что это не то, что я подумал.Малфой слегка прищурился.- Скажи, и я поверю, - в этой просьбе было заключено все отчаяние сильного человека, который осознает, что унижается, и все же делает это.- А что ты подумал? – кривовато усмехнулся Малфой. – Что мы любовники? Да, я спал с Джудом со времен окончания Хогвартса, когда ты ещё кружился павлином вокруг Уизлетты. Что он сегодня оказался не просто так в моей квартире? Да, непросто, это я его пригласил. А что ты хотел услышать?- Тебе знакомо слово измена? – выплюнул Поттер, понимая, что надо сдержать свой гнев и свою обиду, не показать их чертовому хорьку.- Как патетично, - вяло протянул Малфой, - мы ничего не обещали друг другу. И тебе придется смириться, что не все готовы ползать за тобой на коленках.- А ты предпочитаешь, чтобы ползали за тобой?- Совершенно верно. Можешь начинать.- Какая же ты мразь! – задыхаясь, проговорил Гарри, чувствуя, что самоконтроль исчезает.А что он хотел, на что он надеялся?! Расслабился, василиска милым ужиком стал считать, так аврор Поттер и клыки в горло вцепятся. Волна ярости поднялась в груди, обжигая дыханье, этот гнев был так не похож на обычный, но думать сейчас не было сил.- Слушай меня! – Гарри резко шагнул вперед, так что Малфой невольно отшатнулся, но потом гордо вскинул голову, и только нервные пальцы запахнули халат в районе трогательно выступающих ключиц.- У меня к тебе бездна вопросов! Но я хотел по-хорошему, а надо было сразу тебя в камеру засадить! По подозрению в том, что ты имеешь отношение к незаконному обороту наркотиков в магическом мире, что ты связан с голландской мафией и… у тебя ведь нет алиби на тот час, когда покушались на Гермиону?! Ты смылся от меня! Куда, интересно знать? – от крика Поттер даже охрип и последний вопрос практически прокаркал.Драко вздрогнул и побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, это невозможно:- Значит, я до сих пор не в камере Аврората, только потому, что трахаюсь с главным аврором?Поттер закусил губу и сжал кулаки, нестерпимо захотелось ударить Малфоя, но он не должен. Максимум чего заслуживает это лицо – это плевок.- Можно сказать и так, - необычно низким, гудящим от подавления эмоций голосом сказал Гарри, - лучше тебе все рассказать, иначе будет допросная и авроры.Драко сделал пару шагов, его лицо неожиданно приобрело сходство с коршуном. Отрешенный голос:- Значит, допросная. Мне все равно.Поттер вылетел в подъезд – дверь захлопнулась. Пробежав пару пролетов, он обессилено сел на холодный, зеркальный мрамор. Он понял, почему эта ярость так не похожа на обычный гнев – эта ярость мешалась с болью.А ещё он понял, где однажды уже видел такое жутковатое выражение лица Малфоя. Это было несколько лет назад на Министерском Рождественском карнавале. Одиноко стоял у окна Доктор Чума и смотрел на танцующих, а потом он снял пугающую маску, но мрачное и обреченное выражение лица Драко Малфоя под ней ужасало не меньше.
***
Не убежать. Мир как в замедленной съемке, как в страшном сне, когда и ноги не бегут, и голос не кричит. Воздух стал вязким.Гарри сидит в своем кабинете, где-то за стенами, словно потревоженный улей, гудит-шумит Аврорат. Кажется, это он – Поттер, прилетел в Министерство, сорвался на всех, устроил взбучку ленивым, расхлябанным подчиненным, которые только и знают, что удовлетворяют свои мелкие амбиции. Кажется, это он ураганом прошелся по допросным и камерам, круша слабенькую и глупенькую психическую защиту этих мразей, этих подонков, этих тварей, мнящих себя великим королями преступного мира; их наглые требования адвокатов и удобств, хамский блеск их глаз; уверенных, что никто ничего не сможет им сделать. Но они надолго запомнят сегодняшний день.Воздух вязкий. Птицей с поломанными крыльями дыхание бьется в груди. Все лгут.… И это не вопль обиженного подростка, это просто факт жизни, такой же как то, что солнце светит, а смерть придет. Все лгут всегда. Безо лжи невозможно прожить, как и без кислорода или без пищи.Воздух вязкий. А из Малфоя все равно надо вытряхнуть правду –вдруг он опасен. Гарри встал из-за стола.
***
Гулко стучали каблуки форменных ботинок по плитам помпезной парадной. Чеканя шаг, глава Аврората преодолевал огромные лестничные пролеты. Если Малфой не захочет разговаривать, что же допросная, так допросная. В приоткрытое окно на гребне ветра влетел зеленый листок, изящно покружился и нелепо упал на мрамор, вмиг растеряв свою красоту. Гарри позвонил, потом постучал в глухую дверь – было тихо. Поттер упорствовал, но никто не открывал. Он задумался, можно ли считать данную ситуацию экстренной и выбить дверь заклинанием. Пока Гарри громко и безуспешно пытался попасть в квартиру Малфоя, соседняя дверь приоткрылась, выглянул юноша и чарующим, совершенно потрясающим голосом сказал:- Вы напрасно стучитесь, мистер Малфой уехал.Поттер резко обернулся. Сосед Драко был привлекателен и аристократичен, темные локоны легко падали на плечи, изящная рука сжимала смычок.Да что же это такое! – раздраженно подумал Гарри. – Коллекционирует что ли Малфой этих красавчиков!- А где он?- Я не знаю, - покачал головой собеседник, - но срочную почту он всегда просит пересылать на имя Северуса Снейпа, что я обычно и делаю.- А какое вы вообще отношение имеете к Малфою? – неожиданно зло спросил Поттер.- Не думал, что это непонятно, – иронично улыбнулся юноша, – я его сосед. Мистер Малфой очень любезный волшебник.- Не сомневаюсь, - процедил Гарри, его понесло, - он и с вами спит?Юноша оскорблено вскинул красивые брови:- Вы забываетесь! И если вы мистер Поттер, то теперь я не удивляюсь посланию, которое просил передать вам мистер Малфой.- И что он просил передать? – с нажимом произнес аврор, протягивая руку.- Устно, мистер Поттер, - сладко пропел юноша, - он просил сказать, что Такой мудак, как Поттер, может убираться хоть к Волдеморту на хер!Гарри даже закашлялся от неожиданности, а потом натужно просипел:- Да, в вежливости этому аристократу не откажешь.- Думаю, это у него от некоторых любовников-солдафонов, - отрезал юноша и захлопнул дверь.Из квартиры донеслись сердитые звуки скрипки.Гарри вздохнул: сосед-то у Малфоя известный скрипач, как он его сразу не узнал. А впрочем, это дело десятое. Теперь надо к Снейпу, скорее всего под его крылышком притаилась белобрысая слизеринская сволочь.
***
- Теперь я понял, почему ты достал даже Темного лорда, - вздохнул Малфой, но беспрекословно пустил Поттера в дом Снейпа.- Не считаю это недостатком, - холодно сказал Гарри, - я пришел с постановлением, чтобы все было в соответствии с законом. Оскорбление должностного лица, так и быть, считать не буду.- Ах, это, - протянул Малфой, - ну, взбесил ты меня, с кем не бывает.- Это я тебя взбесил?! – начал заводиться Гарри, моментально теряя так старательно наведенный официоз.- Поттер, я не твоя вещь и я не подарок, - устало ответил Драко.- Последнее верно подмечено, - съехидничал Гарри.- А ты считаешь, что любовник должен походить на презент, красиво упакованный, прелестный и главное, без всяких закидонов. И вообще что ты от меня хочешь?Гарри теребил застежку аврорской мантии: он и сам этого не знал.- Хочешь расстаться? Давай расстанемся. Продолжать отношения? Если без истерик и обязательств, то я не против. Мне все равно, - равнодушно говорил Драко.- Я хочу узнать правду, - твердо сказал Гарри, прямо глядя в глаза Малфоя.В них что-то блеснуло, что-то отчаянное, так не вязавшееся с безразличным лицом.- Всю правду?- Всю.- Какой же ты… гриффиндорец! – неожиданно не то всхлипнул, не то вскрикнул Драко.И кинулся к полке с зельями. Среагировав на резкое движение, Поттер автоматически выхватил палочку. Но Малфой просто схватил какой-то пузырек:- Сыворотка правды! Отличный концентрат, можешь проверить. А теперь смотри.Растрепавшиеся волосы, неожиданные алые пятна на щеках – вид у него был безумный. И Драко, резко запрокинув голову, сделал глоток:- Правды? Ты хочешь правды?! Так подавись ею!
Глава 15
— Правды? Ты хочешь правды?! Так подавись ею! Ненавижу тебя? Использую тебя? Нет! Я люблю тебя… люблю, как умею.Драко на секунду замер, а потом резко толкнул ошеломленного Гарри на диван.- Ты хочешь правды? Я смертник, Поттер! – Малфой дико расхохотался. – Я издыхаю, Поттер. Издыхаю! Я харкаю кровью. И с каждым сгустком, с каждой каплей выхаркивается моя жизнь.Он тяжело задышал и тоже опустился на диван. Гарри стиснул руки в замок:- Драко…- Туберкулез, осложнения, - как заведенный забубнил Малфой, не обращая на Поттера внимания. Блондин зябко обхватил себя руками и раскачивался взад - вперед.- Обычный туберкулез лечится на ранней стадии заурядными лекарственными зельями, но не в моем случае. Лорд был зол, просто в бешенстве после вашего побега из мэнора, он запер меня в подвале нашего замка. Моего собственного дома, дома моих предков! Мать у него в ногах валялась, отец её еле оттащил от Волдеморта, а то неизвестно, что бы тот сделал. Лорд, после пары Круциатусов, вколол мне какое-то зелье и ушел, это был эксперимент. А после нескольких дней лихорадки я начал кашлять кровью. Ко мне никого не пускали, и от домовиков наложили защиту, меня только лорд навещал. Я не знаю, сколько я там пробыл, лежа в собственной крови и блевотине, а потом отец с матерью и со Снейпом как-то упросили эту змеиную тварь, и он выпустил меня, только было уже поздно. Крестный накачивал меня какими-то зельями собственного изобретения и тихо шептал отцу, что мне осталось жить максимум пару лет. Ты не бойся, Поттер, я не заразен, зелья Снейпа обеспечивают безопасность окружающих. Ты не бойся…Драко истерично хихикнул. Гарри потянулся к нему, но он оттолкнул его и снова вскочил:- А потом был Хогвартс, Выручай-комната и ты. В моей жизни всегда было слишком много тебя! А сколько ночей я думал и не мог понять, почему ты вернулся за мной в Адское пламя. Я бы не вернулся! Я бы бросил тебя там, - с горечью произнес Малфой. - А я звал тебя на смерть! А я ведь уже знал, что обречен. Болезнь поселилась в моей груди, она жгла мои легкие, она обагряла кровью мое дыхание. Но я так хотел пожить ещё немножко.Драко прижался спиной к каминной полке. Взгляд серых глаз лихорадочно метался по лицу Гарри, искаженному гримасой жалости и отчаяния.- Я всегда жаждал жить. Я лежал на полу в подвале мэнора, недалеко от бывшей камеры Лавгуд (смешно, правда?), и не хотел умирать. Я трус, Поттер! В душе я всегда признавал это, и в этом моя сила. Я не стыжусь отступать, не стыжусь убегать. И, благодаря тебе, я снова убежал от смерти, которая всего лишь хотела прийти ко мне чуточку пораньше… И я горжусь этим!Малфой скрестил руки на груди, вскинул голову и с вызовом посмотрел на Гарри, словно ожидая обвинений. Аврор грустно покачал головой, встал, решительно подошел к блондину и обнял его, увлекая к дивану. Ноги у Драко подкосились, он съехал на пол.- Не надо, Гарри, мне тут так хорошо, - прошептал он любовнику в ответ на попытки его поднять и положил подбородок Поттеру на колени, - я так любил тебя все эти годы, но я избегал тебя. Я боялся, что в душе, как и в легких, поселится огненная боль, и язвы будут разъедать меня сильнее. А я стремился к покою, только его желал от жизни. Конечно, имел любовников, друзей, работу, но все это было не более чем легкой рябью на глади холодного и равнодушного озера, в которое я превратился. Я был отрешен, я почти достиг абсолютного спокойствия, это единственная ценность, которой не было у нас – детей войны. Не было даже у тебя, всесильный и великий Поттер.В ответ на его истеричные интонации Гарри мягко улыбнулся и продолжил ласково гладить пепельные пряди.- Я сопротивлялся, но обстоятельства швыряли меня к тебе, и я решил, что старой шлюхе-судьбе виднее. Ведь своим гребаным поцелуем ты выдернул меня из нирваны, ты снова заставил меня хотеть жить. О, Поттер, между нежеланием умирать и желанием жить – огромная бездна! Это бездна между жизнью и смертью. И из-за тебя я снова упал в неё.- Тихо, тихо, - шептал Гарри и, соскользнув с дивана, уселся на пол рядом с любовником, обнимая его.- А обвинения… - начал Малфой.- Какие глупости!- Нет, правда, послушай, - Драко с неожиданной нежностью прижал палец к губам Гарри, призывая помолчать, - я сбегал от тебя, в том числе и в ту ночь, когда покушались на Грейнджер, потому что дважды в день мне необходимо вводить себе Снейпово зелье, лучше при помощи капельницы. Это моя вечная игра со смертью, которая все ждет подходящего момента. Это зелье держит меня. В какой-то мере твои подозрения правдивы, Поттер, это лекарство для меня – наркотик. И когда у меня закончился Аболер, я пошел к этому придурку Лонгботтому за травой, хотя знал, что он сразу побежит наушничать тебе и Грейнджер. Но я пошел, потому что это тот случай, когда выбора действительно нет!- А Снейп? Почему он тебе не помог? – глухо спросил Гарри.Малфой вздрогнул и тихим голосом сказал:- Я увеличил дозу сам, он не знает. Мне уже мало двух раз в день. Я знаю, что это только приближает конец, но я не хочу умирать на захарканных кровью простынях. Я хочу умереть молодым, красивым… и рядом с тобой, - почти беззвучно закончил он.Тишина накрыла душным куполом двух людей, сведенных насмешницей – судьбой в этой маленькой комнате, в этом огромном мире.
***
- Гарри! – Гермиона влетела в комнату, пепельно-бледная, с каплями пота на лбу и тонкой струйкой крови, текущей из носа.Грейнджер взламывала защитные чары Снейпа, и ей это удалось ценой невероятных усилий.- Что случилось? - Поттер резко вкинул голову, но Малфоя не отпустил.- Я испугалась, что ты побежал прибить его, ты был несколько, хм, взволнован.- Ты услышала наш разговор, - прошелестел Драко.- Только конец. Прости, Малфой, я не желала этого.- Да ничего, - ответил тот и прикрыл глаза.- Гарри…, - прошептала Гермиона, прижимая ладонь ко рту, - Гарри! При туберкулезе нельзя использовать Сыворотку правды!- Всезнайка ты, Грейнджер, - слабо улыбнулся Малфой и забился в жутком кашле.- Драко! – Поттер стиснул его плечи и вскинул палочку. – Надо позвать целителей!- Не помогут, - прохрипел Малфой.- Зелье Снейпа! – Гермиона рванула к мужчинам. – Драко, где?Тот засипел, кровь пошла горлом, сведенные судорогой пальцы сжали ладонь Гарри.- Акцио, аптечка! – Гермиона схватила чемоданчик. – Гарри, руку! Зафиксируй ему руку и жгутом перетяни.Руки мелко дрожали, когда она набирала зелье в шприц:- Вену не могу найти!- Коли куда сможешь! – Поттер сконцентрировался на лечебном заклятии, которое им когда-то показывали ещё в учебке Аврората, тогда не справился никто, но теперь магия просто хлынула через палочку, окутывая Драко.Хлопок аппарации, в комнате появился злой Снейп с палочкой наизготовку. Мгновенно оценив ситуацию, он упал на колени рядом с крестником, подготавливая капельницу.- Грейнджер! Живо концентрат зелья мне, один к двум. Поттер, сможете продержать заклятье ещё три минуты?Побледневший Гарри едва кивнул, только желваки заходили у него на лице.- Колите, Грейнджер! – каркнул Снейп. - Что тут случилось, потом спрошу. И почему к Драко применили Сыворотку тоже.Малфой хрипло выдохнул.- Он увеличил дозу сам? – прошипел зельевар.Гарри, едва не распластавшись на полу от потери сил, снова кивнул.- Дурак! Достаточно Поттер, Грейнджер, он будет жить. А вот вас ожидает серьезный разговор.
***
Малфоя, чье состояние стабилизировалось – правда, Северус предсказывал пару дней лихорадки – уложили в спальне Снейпа. Тот же ушел ночевать в свою лабораторию. Поттер сидел у постели Малфоя, человека, который за несколько дней стал ближе ему, чем кто-либо другой на этом свете. Отчаяние легло могильной плитой на грудь, в ушах набатом звучало: обречен!Слиплись в сосульки светлые волосы, разметались по подушке; мокрое полотенце быстро высыхало на горячем лбу. Хриплое дыхание, обметанные губы, кровь на платках. Малфой звал то мать, то Снейпа, то его, Гарри. И Поттер прижимался губами к его ледяным рукам. Почему его судьба – всю жизнь мечтать о втором даре мрачного жнеца – о камне? Да, они давние друзья со смертью, у них старые счеты, но за что других?! На руках темнели синяки от пальцев Драко, однако Гарри лишь крепче сжимал его ладонь, влажную от пота. Но в голову мерзким червяком заползала мысль: Мне нельзя любить. От моей любви умирают…Снейп мерно нарезал корни мандрагоры – работа всегда его успокаивала. Зельевар так и не смог увести Поттера от постели крестника, впрочем, не сильно и пытался. Он знал, что Драко смертельно болен, он вытаскивал его из подвала, он варил ему лекарства, он единственный знал о его любви.Горе Люциуса и Нарциссы было не описать словами и все же они боролись, по-своему, по-малфоевски. Люциус пытался втянуть Драко в обычную жизнь. Он не должен чувствовать себя смертником, Северус! - твердил старший Малфой. – Пусть живет, чувствует, дышит, я не хочу укладывать его в больничную кровать, это слишком жестоко. Нарцисса плакала, объезжала всех известных и неизвестных целителей. А Драко погружался в отрешение, может это был самый лучший выход, однако он, Снейп, когда-то давно так не смог достигнуть полного равнодушия. Драко, как выяснилось, не смог тоже. Причиной этому был Поттер. Поттеры всегда спасали мир и приносили боль отдельным, и без того наказанным судьбою, людям. Однако, кто же знал, что так все повернется. Пожалуй, Снейп пожалел Гарри лишь дважды в жизни: когда узнал, что тот должен умереть, и сегодня, когда Поттер, вцепившись в его руку, неожиданно жалко молил: Но ведь должен же быть выход! Ведь его можно как-то спасти! Пожалуйста, все что угодно!Взамен? Всё что угодно… - его слова, произнесенные много лет назад. Он не мог дать Поттеру надежду, потому что знал, что надежды нет.А уставшей Грейнджер он предложил остаться в гостиной, девчонка – молодец, не растерялась, Поттер, впрочем, тоже. Спит ли она? Что она почувствовала, видя смерть не в пылу войны и не в глубокой старости, а вот такую юную и обманчиво-медленную смерть? Северус стиснул ручку ножа, продолжая медленно резать, ингредиенты и лезвие были единственной реальностью в этом хаосе. Он потерял Лили, он медленно теряет Драко. А вдруг следующее покушение удастся, и он потеряет Грейнджер? Когда же это кончится?! Снейп отшвырнул нож. А надо ли самому надевать на себя оковы, думать о какой-то глупой гордости, надуманных препятствиях, вон, Поттер тоже бездушным солдатом ходил, а теперь на коленях возле постели стоит и шепчет, шепчет что-то. Зельевар сделал шаг к двери и вдруг остановился: старый глупец! Поттер был нужен Драко, а он Грейнджер нет…Гермиона окончательно скомкала жесткую, жаркую простыню и встала. Ужас и жалость затапливала её при мыслях о Малфое. А потом она думала о страхе в глазах Гарри, и становилось ещё хуже. Страх в этих зеленых глазах исчез в день Битвы за Хогвартс и не появлялся до сегодняшнего вечера. Гермиона спасала Малфоя, утешала Гарри, объясняла что-то Снейпу, она так и не рассказала другу о том, что на неё снова покушались – в кофе был обнаружен яд. Спасло не то чудо, не то случайность: она взяла в Министерство истосковавшегося в пустом доме Косалапуса. Тот разбил чашку и, когда у него потемнела шерсть на лапах, заподозрили что-то неладное. Кот не пострадал, кофе отправили экспертам, Кингсли приказал удвоить охрану, только Гермиона все равно кинулась к Гарри – это было важнее.Она осознавала, что в любой момент её могут убить, но сейчас это не трогало. Гермиона задыхалась от понимания, что Северус, который так близко, на самом деле так далеко от неё,так далеко, что даже умирающий Малфой был куда ближе к Гарри. Она знала, что Снейп любит Лили Поттер много лет и ни война, ни смерть не стали преградой. А что она, Грейнджер, лишь тень на пути этой великой любви. Гермиона стискивала руки до боли; когда-то она думала, что конец войне – значит конец всем бедам, но мир продолжал рушиться, ломая людей, словно фарфоровых кукол.Сон не пришел в этот дом. Мрачной тенью склонился над котлами Северус Снейп; сидела на подоконнике, забившись в угол, словно потерявшийся ребенок, Гермиона Грейнджер; стоял на коленях у постели больного Гарри Поттер и все шептал: Я люблю тебя, а Драко Малфой, охваченный лихорадкой, тонул в забытье.Конец первой части
Часть 2. Глава 16
-Лишь у того есть мужество, кто знает страх, но побеждает его, кто видит бездну, но с гордостью смотрит в нее.Кто смотрит в бездну, но глазами орла, кто хватает бездну когтями орла — лишь в том есть мужество …* - на этой строчке Драко снова стал бить кашель, Малфой выронил книгу и прижал платок к губам.В спальню влетел взъерошенный Поттер:- Вот, выпей! Должно помочь. Снейп и Гермиона всю ночь варили это зелье.Подбородок Малфоя дрожал, зубы стукнулись с холодным звоном о граненый стакан с лекарством.- Спасибо, - наконец, прошептал Драко, когда кашель прекратился.- Не за что. Ничего, скоро ты встанешь с постели, - ласково улыбнулся Гарри и поправил одеяло.На Драко накатил противный липкий стыд – этого он и боялся. Лежать измученным в постели, а любовник участливо подносит лекарство и делает вид, что этот тощий, харкающий кровью больной также дорог ему, как блистательный аристократ Малфой, милостиво одаряющий надменной улыбкой.- Иди, Гарри, - суховато говорит блондин, - иди. Тебе надо на работу.- Хорошо, - Поттер улыбается своей невозможной улыбкой и медлит, - а что ты читаешь?- Ницше.- Это же магловский философ!Драко надменно вскидывает подбородок:- Ты, правда, думаешь, Поттер, что магл мог предложить идею сверхчеловека?Гарри выглядит немного смущенным, Малфой доволен – маленькая, а все же победа. Он прекрасно понимает, что ведет себя, как капризный эгоистичный ребенок, но сделать ничего с собой не может. А люди вокруг, словно издеваясь, потакают ему, прощают, все пытаются поддержать его. Только бы встать! Только бы не выглядеть беспомощным! И надо найти яд… На всякий случай, чтобы был… чтобы подобное не повторилось, чтобы все закончилось вспышкой. На пожелтевших страницах книги капельки крови:Свою смерть хвалю я вам, свободную смерть, которая приходит ко мне, потому что я хочу... **
***
Гарри сбежал по огромной лестнице, на ходу натягивая аврорскую мантию: он опять опаздывал в Министерство. Родители забрали больного Драко в Малфой-мэнор, там же временно поселились Поттер со Снейпом, и даже Грейнджер нередко оставалась ночевать, пропадая в лаборатории мастера зелий или плетя интриги с Люциусом.В саду на лавочке сидела Нарцисса и читала письмо:- Уже уходите, Гарри? – вежливо спросила она.- Да, до свиданья, миссис Малфой.- Гарри, - женщина замялась и нервно скомкала пергамент в руке, - вы что-то говорили про тот запрещенный ингредиент для зелья Драко.- Сегодня вечером его пришлют из Индии, не волнуйтесь. Я сделаю все, что нужно, - коротко кивнул Поттер, его лицо ничего не выражало, и аппарировал.Нарцисса стиснула руки в замок и сжала губы, стараясь не смотреть на окна сына.
***
Гермиона Грейнджер, звонко стуча каблуками, быстро шла по коридору Отдела тайн, левитируя перед собой гигантскую стопку пергаментов. В голове отплясывали танго мрачные мысли с наимрачнейшими. Малфою лучше не становилось, Гарри тихо сгорал изнутри, она и Снейп долгими ночами безуспешно бились над зельями, чтобы к утру в бессилии опустить руки, в который раз осознавая ограниченность ума и магии. Гермиона зарывалась в работу, стараясь не думать о своей любви к зельевару, ведь она видела, как любовь выжигала душу Гарри. Как она порою завидовала Темному Лорду, который не умел чувствовать, а значит, не знал боли, чтобы там не говорил Альбус Дамблдор. Как ей хотелось, чтобы власть, выборы и законы были единственным, что бы её волновало, как бы ей хотелось…Проворный топот, и из-за угла выбежал маленький темноволосый мальчишка, весь перемазанный в красках. На вид ему было года три.- Ты здесь откуда? – изумленно спросила Гермиона, присев на корточки.Мальчишка засмущался, но убегать не стал. Прикрыв лицо пятерней, он с интересом разглядывал девушку огромными светлыми глазами.- И как тебя зовут, мистер? Я Гермиона, – улыбнулась Грейнджер. – Тебе нельзя бегать по Отделу тайн, где твои родители?- Там, - задумчиво ответил ребенок, потыкав куда-то в стену, зачарованно разглядывая парящие пергаменты.- Значит, будем искать, - Гермиона с опаской подхватила мальчика на руки, но тот не стал сопротивляться, а покорно позволил себя нести, сосредоточенно отковыривая нашивку с министерской эмблемой от мантии Грейнджер.- Ральф! – из-за того же угла вылетел Теодор Нотт, бледный и растрепанный. – Мисс Грейнджер.Он замер, зато мальчишка радостно улыбнулся и заявил:- Папа.- Простите, - Нотт быстро забрал ребенка и взмахом палочки очистил испачканную в красках мантию Гермионы, - простите, это больше не повторится. Я обещаю. Обещаю.Он говорил торопливо, лихорадочно приглаживая растрепанные волосы и нервно кусая тонкие губы.Теодор Нотт работал невыразимцем. Гермиона слышала о его выдающихся достижениях: Кингсли показывал ей некоторые секретные разработки Нотта. Грейнджер смутно помнила Теодора в школе, но, на протяжении шести лет её обучения в Хогвартсе, лучшими учениками их курса становились она и Нотт. Если бы не отец, Упивающийся смертью, Теодор мог бы сразиться с Гермионой за высокие посты в Министерстве, и, учитывая лояльность чистокровок к нему, неизвестно, кто бы выиграл. А теперь Нотт, бледный и пытающийся скрыть страх, прижимает к себе сына, боясь, что на него заявят. Конечно, привести ребенка в Отдел тайн было серьезным нарушением дисциплины, но вряд ли Нотту грозило строгое наказание, и Гермиона не могла понять: чего так испугался мужчина.- Ничего страшного, мистер Нотт, у вас чудесный сын, - машинально ответила она и, помедлив, добавила, - у вас всё в порядке?Нотт запнулся и кивнул:- Да, благодарю, конечно.Мальчик что-то зашептал отцу на ухо, Грейнджер расслышала: Мадам Алнет… её эльф… здесь… боюсь…. Нотт побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, это уже невозможно, и непроизвольно прижал сына сильнее к себе.Гермиона неожиданно для себя сказала:- И все же, может я могу чем-то помочь?Нот вздрогнул, а потом неожиданно нервно хмыкнул:- А почему бы и нет, чем Мерлин не шутит.И они пошли в кабинет Гермионы.
***
Нотт решительно отставил чайную чашку и заговорил:- Наверное, я сошел с ума, рассказывая это вам. Но у меня нет другого выхода.Гермиона наложила заглушающие чары на кабинет.- Когда я закончил Хогвартс, меня женили на девушке из древнего французского чистокровного рода Арнетт, помолвку заключал ещё мой отец. Потом началось следствие по его делу, - Теодор сглотнул. – Я не оправдываю его, нет, я всегда был против насилия, да и к идеологии чистокровности отношусь с здоровым скептицизмом. Но, разумеется, мне и в голову не пришло протестовать против решения семьи, хотя я и стал главой рода в восемнадцать лет.Гермиона едва различимо покачала головой, но Нотт заметил этот жест:- Мисс Грейнджер, вам этого не понять, не обижайтесь, вы просто росли в другой среде, - он примиряющее улыбнулся.- Да, конечно, я давно поняла, что много не знаю о магическом мире, - кивнула Гермиона, - и зовите меня по имени, все-таки однокурсники.- Спасибо. И вы меня – Теодором. Так вот я женился. Арнетт была превосходной партией: богатый, знатный род. Если бы не заключенная до войны помолвка, вряд ли бы они связались с опальной семьей Нотт, во всяком случае, так мне тогда казалось. Софи была хорошей женой, я работал, восстанавливал доброе имя рода, а детей у нас не было некоторое время. Потом родился Ральф.Нотт с затаенной нежностью посмотрел на сына, подкрадывающегося к Косалапусу, который вальяжно развалился на диване, настороженно приоткрыв правый глаз.- После родов Софи болела… очень, целители сказали, что ей нельзя было рожать, а через год она умерла, - Теодор несколько секунд молча смотрел в окно. – И тогда выяснилось, что род Арнетт хочет забрать себе Ральфа, как наследника. Софи была их единственной дочерью. Дети рождаются реже или рано умирают в семьях, где традиционно практикуют темную магию, постепенное угасание рода – это плата…. Я был в ужасе, я боролся, нанял адвокатов. Понимаете, Гермиона, Арнетты очень могущественная семья, им нужен мой сын, и они не перед чем не остановятся. Эти люди знали, что Софи нельзя рожать! Но они выдали её замуж, заставили родить ребенка, они отдали собственную дочь на верную смерть!Гермиона вздрогнула.- Они думали, что я сдамся. Но к тому времени я занимал уже достаточно важный пост в Отделе тайн, у меня хватило сил бороться. Каждый день моей жизни – это битва за моего сына. Я не отдам его! Дело даже не в том, что ему лучше со мной, может это и не так. Я боюсь оставлять его с нянями и домовыми эльфами дома, мне приходиться брать его с собой на работу, защищать самыми разными заклинаниями, наверно, это не самая лучшая жизнь для ребенка. Но я не отдам его в ту семью! Род Арнетт – это не добрые бабушка с дедушкой, мечтающие о внуке; это сильнейшие темные маги, которым нужен наследник, которые готовы заполучить его любой ценой и воспитать достойным своей семьи.Грейнджер сочувствующе поглядела на собеседника.- Я проиграл, - вздохнул Нотт, - всё, что мне остается – это хватать сына и бежать. Ральфа уже трижды пытались похитить, а я даже не могу заявить в Аврорат, процессы тянутся в судах нескольких стран.- Я могу попробовать помочь, - помедлив, сказала Гермиона.- Я знаю, что обо мне скажут, что я продался вам, что я политическая проститутка, шлюха нового Министерства, - с горечью прошептал Нотт, закрывая лицо ладонью, - но мне все равно. Если вы поможете мне уберечь Ральфа.- Теодор, - внезапно резко сказала Гермиона, вставая, - я не требую от вас ничего взамен, это вопрос чести. Вам не зачем переходить в мою партию или помогать мне; если вы когда-то сделаете это, то только потому, что так велят ваши убеждения. Ваша лояльность никак не отразится на моем участии в деле вашего ребенка. Вы готовы продаться за счастье вашего сына, но мне не нужны соратники, покупаемые такой ценой. Чтобы там не говорили мои соперники, но я не Темный Лорд.- Простите, - сказал мужчина, - это было оскорблением с моей стороны.- Да, - кивнула Грейнджер, - но я вас понимаю и прощаю.Они обменялись рукопожатием.- Пойдемте, обсудим детали. И вы, господин Ральф, не желаете мороженого? А бедный Косалапус как раз отдохнет от столь пристального внимания, - улыбнулась Гермиона.
***
Гарри быстро просматривал отчеты, торопясь уйти домой. Драгоценное лекарство из Индии уже прибыло, Снейп обещал, что возможно зелье на его основе замедлит болезнь. Поттер задумался и практически не глядя подмахнул пару решений и ходатайств, потом опомнился и стал перечитывать бумаги. Странно, он никогда не спешил домой. А теперь торопится, ведь там ждет его Драко. Капризный, непостоянный и такой несчастный Малфой, который хоть и пыжится, а сам трусит ужасно. Гарри не винит любовника, кто бы на его месте не струсил; Поттер просто спит рядом, оберегая Драко от кошмаров. Поттер узнает его: какие книги он читает, какие фрукты любит, какой кофе пьет. Малфой вроде не утруждает себя подобным вниманием, только откуда каждый вечер на тумбочке Гарри возле их кровати оказываются столь любимые Поттером шоколадные лягушки (плебейские сладости - так их окрестил любовник). А Драко отводит глаза, делая вид, что он-то тут точно не причем.А чиновники все идут и идут, и ни конца, ни края министерским делам. А как там Гермиона? Мало подруге выборов и проблем с законопроектом, ещё теперь Снейпу помогает лечебные зелья варить, злобный профессор только её и терпит в своей священной лаборатории.- Надо ещё раз допросить Риту Мэйсон, - сухо бросил Поттер Симусу.- С применением Сыворотки Правды? – уточнил тот.- Ну, конечно! – разозлено ответил главный аврор. – Иначе какой смысл? Только надо в этот раз другой список вопросов для допроса подать на утверждение Визенгамоту. Я тут накидал, оформи все, как следует, ладно?Финниган кивнул, Гарри встал:- Тогда я домой.- А вот ещё протоколы и жалобы.Гарри тяжело опустился на стул:- Давай быстро.Когда они практически закончили, в кабинет ворвался дежурный аврор.- Что?! – рявкнул Поттер.- Янг сбежал, - тяжело дыша, ответил аврор, - когда переводили его из Азкабана в Министерскую тюрьму. Двое конвойных убиты, ещё двое в тяжелом состоянии отправлены в Мунго.* Ф. Ницше Так говорил Заратустра** Ф. Ницше Так говорил Заратустра
Глава 17
После нескольких сумасшедших дней работы Гарри сорвался, выругался и посреди трудового дня аппарировал в Мэнор. Благодаря новому зелью, Драко чувствовал себя значительно лучше, однако хмурый Снейп сухо сказал, чтобы они не обольщались: Данное лекарство только купирует приступы, но не лечит. К сожалению, мистер Поттер, это всё, что я могу предложить на данный момент. Ледяная, когтистая лапа отчаяния сжала сердце Гарри, но он лишь кивнул, понимая, что зельевару больно не меньше. И все же можно было радоваться хотя бы тому, что Малфой встал с постели, что меньше кашлял, что больше не горел в горячечном бреду. Драко улыбался, жадно целовал губы любовника и вредничал, совсем как здоровый Малфой. Итак, Поттер аппарировал в гостиную. Блондин в теплом изумрудном халате лежал на диване и наглаживал довольно мурчащего Косалапуса, который бесцеремонно оккупировал Мэнор.- Кого я вижу! Поттер! – Малфой театрально закатил глаза. – Это обыск, господин аврор? Иначе чего это вы явились среди рабочего дня?- Я соскучился, - глухо сказал Гарри и с разбегу прыгнул на диван, вытеснил недовольного кота, схватил в охапку любовника.Драко пытался бурчать что-то про бесцеремонных медведей в замызганных аврорских мантиях, но потом не выдержал и, запрокинув голову, стал наслаждаться поцелуями Гарри.- Ты сволочь, Поттер. Какая же ты сволочь, - шептал Малфой, подставляя шею под проворный язык, - я думал, что сойду с ума, пока ты не вылезал из рейдов.- Но теперь-то я здесь.- Ага, оставить бы тебя без сладкого, - мстительно заявил Драко, запахивая халат.- Ты не посмеешь, - хриплым голосом сказал Гарри.- Да неужели? И что мне за это будет? Отшлепаешь меня? – усмехнулся любовник, лениво поглаживая рукой его бедро.- Могу и отшлепать, а могу…Тут в гостиной появилась серебристая лиса – патронус Финнигана, которая торопливо заговорила голосом зама:- Шеф, простите, но тут пришли результаты экспертизы и ещё кое-что важное.- Бл..дь! – коротко рявкнул Поттер.А Малфой расхохотался.- Ну чего ты ржешь?- Я обожаю твою работу, она и из могилы тебя достанет.Гарри принялся застегивать мантию, в бешенстве едва не отрывая пуговицы и ругаясь последними словами. Но тут Драко, с трудом подавив смех, неожиданно предложил:- Ладно, Поттер, почему бы тебе не позвать твоего Финнигана с его бумажками сюда? Всё быстрее будет.- Правда? – изумленно спросил Гарри.- Правда, - кивнул Малфой, - но не надейся, что я вас отставлю в покое, я тут со скуки умираю, хоть в расследовании поучаствую.Симус аппарировал в гостиную с целым ворохом бумаг и с интересом огляделся: его лицо выражало неприкрытое удивление.- Да, да, Финниган, можешь отметить этот день в календаре, будет, что рассказать внукам, - лениво приветствовал гостя с дивана Малфой.- И я рад тебя видеть, - усмехнулся Симус и помахал ему рукой, - Гарри, тут всё, что накопали наши по Янгу на данный момент. Сейчас всех очень волнует вопрос, почему из всех сообщников он во время побега прихватил именно Риту Мейсон.- Хм, может она была его любовницей? – задумчиво спросил Гарри.- Ты хоть сам-то в это веришь? – вздохнул Симус, опускаясь на диван. – Неужели такая мразь, как Янг, будет рисковать ради бабы? Ведь ему пришлось после побега вломиться в Министерскую тюрьму, благо Рита находилась под самой минимальной защитой, но все равно – это был огромный риск.- А может она что-то знала? – вмешался Драко.- Гарри, а ты уверен? – мягко спросил Симус, указывая глазами на Малфоя.У того от злости на болезненно-бледной коже выступил гневный румянец.- Да, - кивнул Поттер, листая отчет эксперта.- В таком случае, Малфой, с тебя расписка об обязанности не разглашать услышанные здесь сведения, - пожал плечами Финниган, извлекая зачарованный пергамент, - прости, это закон, ничего личного.Драко яростно начеркал что-то на листе и отдал его аврору:- Теперь я могу почитать дело?Гарри протянул ему папку, а Симус задумчиво протянул:- Допустим: Рита, правда, что-то знала, но её дважды допрашивали под Сывороткой правды.- В таком случае, может она ему просто нужна? С виду она всего лишь шестерка в его банде, но кто знает, какую роль эта девица играет на самом деле, - выдвинул версию Поттер, - что мы о ней знаем?- В основном она была наводчицей, а также часто, благодаря своему обаянию и незапятнанной репутации, входила в доверие к будущим жертвам, - бодро отрапортовал Симус, - ничего особенно.- А как у неё с магией? Она ведь единственная из банды, кто учился в Хогвартсе?- Да, училась в Слизерине, хотя стопроцентно не чистокровка и…- Постой! – вмешался Драко. – Повтори, что ты сказал.- Училась в Слизерине, - недоуменно произнес Симус, - Малфой, поверь мне, несмотря на всю нашу лояльность, змеиный факультет лидирует по воспитанию сомнительных личностей, поэтому не понимаю, что тебя удивляет.- Да не это, - отмахнулся Драко, к удивлению Гарри, проигнорировав подколку Финнигана, - про статус крови?- Она не чистокровная, полукровка, вероятно.- Ты уверен? – пытливо спросил Малфой. – Источник достоверный?- Нет, - буркнул Финниган, - но маглорожденных на ваш факультет не принимают.- Ну почему же, такое возможно.Гарри и Симус ошалело захлопали глазами.- Я говорю: такое возможно, в случае, если оба родителя ребенка маглорожденные волшебники, таким образом, с одной стороны он не принадлежит ни к одной магической семье, а значит, по-хорошему не может считаться даже полукровкой, с другой – оба его родители волшебники, хоть и, прошу прощения за архаизм, грязнокровки.Гриффиндорцы нервно дернулись.- Спокойно, господа, - Малфой величественно вскинул ладонь, - это слово только сейчас стало руганью, а раньше просто констатировало факт, как и слово ублюдок, например. Так вот Салазар Слизерин не слишком любил маглорожденных, однако признавал, что дети таких родителей, которые уже влились в волшебное общество, в исключительных случаях и благодаря своим выдающимся качествам могут быть достойны его факультета.- Это всё очень интересно, - помедлив, сказал Гарри, - но ради Мерлина, Драко, объясни мне, какое отношение имеет все это к нашему делу?- Вам не кажется, что последнее время, если опираться на отчеты ваших авроров, Янг слишком увлекся похищениями артефактов? Полузабытых артефактов, принадлежащих старым чистокровным семьям?- Янг – преступник, он тащит все, на чем можно заработать, - фыркнул Симус.- Тогда зачем его банде надо было грабить дом и убивать бедную старушку-волшебницу Эвелину Рэд? – невинным голоском поинтересовался Малфой.- Ну… - Симус замялся.- Что они могли у неё найти? Пару галлонов зелья от ревматизма и старые мантии?! – напирал Драко.Гарри только покачал головой. Растрепанный, увлеченный расследованием преступления наследник знатного рода был абсолютно и безоговорочно счастлив.
***
Потом Поттеру и Финнигану все же пришлось вернуться в Аврорат, а Малфой, сделав копии с материалов дела, остался в гостиной думать.- Иди, иди, Поттер, - подпихивал его к камину заботливый любовник, - иди на работу, а я подумаю. В этих преступлениях есть какая-то логика, но я пока не могу её понять. И почему Грейнджер сейчас озабочена выборами, её мозги бы не помешали.Гарри вздохнул: ну чем бы дитя ни тешилось, лишь бы авадами не швырялось, а если далеко не глупому Драко придет в голову какое-то решение, то хуже от этого Аврорту точно не будет.А потом Драко заявился прямо в кабинет Главного Аврора, довольный, как крап, разоривший гномью нору. И потряс пергаментами:- Ну что, Поттер, ты еще сомневаешься в моей гениальности?- Что ты, Драко, как можно, - чуть насмешливо протянул Гарри.- Вот какая логика была в преступлениях Янга. Примерно в 2000 году после ликвидации банды с названием…, сейчас, - Малфой торопливо зашелестел страницами, - банды Волчье ухо (ну и название, никакого вкуса!) Янг как-то слишком резко сменил профиль работы. Прежде они занимались исключительно наркотиками, а тут наладили отправление за границу похищенных у магов волшебных палочек, причем магов выбирали беззащитных, преимущественно небогатых, одиноких и пожилых. Сначала может показаться, что Янг просто придумал неплохую и довольно оригинальную схему для пополнения своих доходов, но есть один момент. И нюхлеру понятно, что разбойничать и похищать палочки лучше в каких-нибудь безлюдных местах, они же все подобные преступления совершали исключительно в домах у жертв, хотя это намного сложнее и опаснее, охранные чары есть даже у самых нерадивых магов. Спрашивается, почему?- Хочешь сказать, палочки была только отвлекающим маневром? – задумчиво потер подбородок Гарри.- Да, хотя источником дохода от этого они, конечно, не перестали быть.- Но что можно найти дома у этих бедных и неизвестных магов?! – возмутился Симус. – Палочка, пожалуй, и впрямь их единственная ценность.Малфой довольно-таки гаденько ухмыльнулся, напомнив Гарри старые добрые хогвартские времена:- А вот тут все дело в различии нашего происхождения! Не смотри на меня так, Финниган, ты дыру во мне прожжешь. Я начал копаться в родословной жертв и выяснил…, - Драко драматично понизил голос, - что большинство – потомки древнейших магических родов, но не прямые, а побочные ветви, и главное – носящие не родовую фамилию.- То есть те, чей род прервался по мужской линии? – заинтересованно подняла голову Гермиона, которая тоже была в кабинете Поттера и корпела над подготовкой к очередной пресс-конференции.- У многих из них именно такая ситуация, - кивнул Малфой, - а некоторые маги либо принадлежали к обедневшей и угасшей линии, либо их предки были изгнаны из рода за какую-нибудь провинность.- А у них могли остаться какие-то артефакты, - постукивая пальцами по столу, сказал Гарри, - ты прав, Драко, нам даже и в голову не пришло копнуть в родословную дальше родителей жертв.Малфой надменно вскинул голову:- Чистокровное мышление есть чистокровное мышление, мы всегда начинаем с семьи.- Ну, с прервавшимися по мужской линии понятно, - Симус что-то быстро строчил на пергаменте, - а откуда родовые артефакты у изгнанных?- Во-первых, далеко не всех изгоняют, твой отец – магл, у тебя и твоей матери его фамилия, однако я отчего-то уверен, что у вас в семье найдется пара интересных вещиц из маминого приданого, - пожал плечами Драко, и Финниган, помедлив, кивнул, - а изгнанные из рода вполне могли в отместку стащить какую-нибудь семейную реликвию, не самую ценную, конечно, но по мелочи вполне.Пока Малфой упивался своим триумфом, а Симус заполнял документы, Гарри думал.- Вот только Янг не принадлежит к этим семьям.- Это да, - Драко вздохнул, - я не нашел никакого подтверждения. Может он просто зарабатывал на артефактах, хотя тогда откуда он узнавал о них?- А почему вы уверены, что надо плясать именно от Янга? – зевнула уставшая Гермиона. – Может есть кто-то еще?- Рита Мейсон! – хором воскликнули мужчины.Малфой пробормотал какое-то заклинание, и в воздухе огненными линями нарисовался целый лес генеалогических деревьев.- Все волшебные семьи. И никому ни слова, иначе мне влетит от отца.Гермиона спрятала улыбку за ежедневником: Драко по-прежнему побаивался Люциуса.- А вот и Мейсоны. Знаете, чьи они потомки? – Малфой торжествующе расхохотался.Гарри вздохнул – лечебные зелья, содержащие наркотические вещества, оказывали своё влияние на, и без того неустойчивые, характер и настроение любовника.- Певереллов!- Что?! Но как?- Мраксы были потомками Кадмуса Перевелла, Поттеры, - Драко отвесил шутовской поклон в сторону Гарри, - Игнотуса, но был же ещё старший брат Антиох. Правда, после получения бузинной палочки он недолго прожил, однако до этого он уже имел жену и дочь Майлону. Рита – её дальний потомок. Кстати, у неё есть второе имя валлийское - Ран, как и у всех в её роду, похоже, эта семья помнила откоговедет свой род.Малфой взмахом палочки убрал огненные родословные:- И никому ни слова, это, правда, секрет.По едва заметной складочке между его бровей Гарри понял: Малфой жалеет, что не сдержался и использовал это заклинание при такой толпе народа.- Одно странно, - наморщил лоб блондин, - почему об этой линии Перевеллов ничего не известно, они никогда не выходили на политическую арену, да и просто не участвовали в жизни магического общества.- Интересно, почему Рита, а не её брат?- Семейный матриархат, - вмешалась Гермиона, - Антиох умер, его жена, а потом дочь стали главою семьи, ведь они не влились ни в какой сильный род.- Верно, Грейнджер, - согласился Малфой, - и ещё один момент – у брата Риты нет валлийского имени, эти имена есть только у женщин их рода.- А мне непонятно другое, - сложил отчеты Симус, - почему Рита не рассказала всё это под Сывороткой правды?- Это как раз элементарно, Финниган, - процедил холодный голос, все обернулись и увидели стоящего мрачной тенью в дверях Снейпа.- Как вы сюда прошли? – поинтересовался Гарри.- Меня поражает ваша наивность, Поттер, - прошипел зельевар, усаживаясь в кресло, - я уже говорил – у вас никудышная защита.- Так что с Сывороткой? – с характерным для него бесцеремонным любопытством спросил Симус.- Человек не может солгать под Сывороткой, но он может ограничиться ответом на конкретные вопросы. Ни один аврор не станет требовать: Расскажи всё, это бессмысленно, надеюсь, вы это понимаете.- Разумеется, ведь что понимать под словом всё? Человек может рассказывать всю жизнь, - заметила Гермиона.- Приятно видеть, что, несмотря на изменение в вашем социальном статусе, вы по-прежнему остаетесь всезнайкой, - суховато сказал Северус, но Гарри показалось, что в его голосе мелькнула затаенная нежность.- В милой организации, в которой я состоял лучшие годы своей жизни, - чуть насмешливо продолжал Снейп, - Темный Лорд учил нас контролировать себя под действием Сыворотки, это практически невыполнимо, но при долгих тренировках и достаточной силе воли возможно научиться формулировать свой ответ как можно четче, конкретнее и уже. Вы ведь не задавали Рите конкретных вопросов о её родословной и артефактах?Поттер отрицательно качнул головой и протянул:- Значит Янг всего лишь пешка.- Ну, почему же, он вполне тянет на коня или даже ладью.- А главная в банде Рита.- Не торопитесь, мистер Поттер, - устало потер переносицу зельевар, - если прибегнуть к вашиморигинальнымассоциациям с шахматами, то Рита скорее король, а вот кто ферзь, вам и предстоит выяснить, господин главный Аврор.
***
Гарри негромко постучал в дверь лаборатории Малфой-Мэнора, где царствовал Снейп.- Что случилось? – зельевар распахнул дверь неожиданно и абсолютно бесшумно.- Я принес ингредиент.- Проходите.Северус забрал сверток:- Вы понимаете, Поттер, что каждая посылка из Индии нарушает закон, который вы должны охранять?Снейп как всегда бил точно в цель. Последовало долгое молчание.- И продлевает Драко жизнь, - наконец едва слышно сказал Гарри.Зельевар тихо застучал ножом, измельчая драгоценные листья:- Это я к тому, что нельзя усидеть на двух стульях.- Но…- Ладно, Поттер, потом подумаете, а теперь выметайтесь отсюда и не шумите, - решительно сказал Снейп.- Хорошо. А почему?- Я же сказал: тише. Разбудите.И тут Гарри увидел, что на маленьком диванчике, трогательно подложив руку под голову, спит Гермиона.- Мисс Грейнджер устала.Поттер только усмехнулся, поняв, что подруга укрыта мантией Снейпа. Гермиона уткнулась носом в черную ткань и с довольной улыбкой засопела. Зельевар быстро отошел к котлам, пряча взгляд, в котором только очень проницательный человек мог заметить смущение.
Глава 18
Солнце жарило вовсю, когда Гермиона, моргая от яркого света, вышла на улицу из полутемных недр Министерства. В эту пятницу в час пополудни у Грейнджер неожиданно образовалось свободное время - надо сказать, весьма редкий гость в её бурной жизни. Девушка задумчиво обвела взглядом шумную, магловскую улицу, залитую солнечным светом, будто топленым маслом, и решила наведаться к Снейпу. Он, наверное, будет рад ей, кого ещё пристроишь на общественных началах крошить бесконечные ингредиенты: все обитатели Малфой-Мэнора, включая эльфов, уже научились обходить лабораторию зельевара за три мили, чтобы не быть захваченными Снейпом в качестве бесплатной рабочей силы. А Гермиона ужасно соскучилась по его язвительной усмешке, едким комментариям, быстрым движениям, а главное – по чувству свободы, которое возникало у неё только рядом с небезызвестным Мастером зелий. Со Снейпом не надо стараться быть совершенной – все равно не оценит, поэтому можно расслабиться и не бояться выглядеть глупой девчонкой, которая много не знает и многого боится. А ещё она всё искала везде этот запах горьких трав, который приснился ей в ту ночь с зельеваром, искала и не находила.Аппарировав в Малфой-Мэнор, Гермиона фыркнула, представляя лицо хоть той же Беллатрисы Лестрейндж, если бы та узнала, что грязнокровку допускают в замок не в качестве трупа. И даже не в кандалах. Мысленно пожелав милой фанатичке гореть в аду с тем же огоньком, с каким она воевала и пытала при жизни, Грейнджер направилась в лабораторию. Распахнув дверь и оценив обстановку, девушка мысленно прокомментировала: Мда, удивительное рядом.Снейп не склонялся над котлами пугающей тенью и даже не восседал с лицом верховного инквизитора за письменным столом – Северус уютно устроился с ногами на диване, укрывшись старым клетчатым пледом, и читал какую-то книгу, хрустя солеными орешками. Спутанные прядки волос привычно свисали на лицо, глаза жадно вчитывались в строчки, руки нашаривали орехи и отправляли их в рот, а Снейп, увлеченный чтением, машинально слизывал соль со своих длинных пальцев. Хотя всё это длилось лишь доли секунды, Гермиона невольно замерла на пороге. Она видела этого мужчину строгим за преподавательской кафедрой, насмешливо-спокойным в бесчисленных судах, взбешенным, спасающим крестника, обнаженным в горячке страстного желания, но вот таким умиротворенным, едва ли не домашним, даже представить себе не могла. Снейп вскинул на неё взгляд и кивнул, ничуть не смутившись, смущаться Северус разучился лет в двадцать, а заново так и не научился.- Добрый день, госпожа без пяти минут Министр, - тихим голосом сказал зельевар, - неужели мы удостоились столь высокой чести?- Удостоились, можете заказывать памятные часы в честь этого события, - в его манере ответила Гермиона и, пройдя в лабораторию, уселась на диван.Снейп поджал ноги, давая ей место, но она все равно чувствовала сквозь плед и одежду прикосновения теплого и твердого тела, девушка замерла, боясь упустить этот момент, когда до её слуха донесся ответ зельевара:- Я, пожалуй, воздержусь.Он сказал это суховато и резко спустил ноги с дивана, садясь прямо и строго, превращаясь в привычного ледяного Снейпа.- Почему вы не на встрече с избирателями? – деловым тоном спросил он.- Сегодня просто жуткая аномальная жара, - непривычно тихо ответила Гермиона, которая вдруг ощутила какую-то пустоту.Попасть за тысячи стен, возведенных Северусом изо льда, отрешения и сарказма, было весьма не просто, но увидев то, что скрывается за этими стенами, уже не захочешь ничего и никого другого… а может это просто она такая сумасшедшая.- И мы решили перенести встречу на площади на другой день, во избежание неудобств и опасностей для людей, - закончила девушка уже спокойным и безразличным тоном.- Надо же какая забота, - фыркнул Снейп, - какой министр из вас получится!И внезапно подумал, что вправду – получится. Грейнджер, конечно, слишком молода и горяча, но умна и быстро учится. Она сумеет выправить себя под корону и пройдет победным маршем по косности и бюрократизму, ещё и Кингсли переплюнет. А потом эта маска уравновешенности и жесткости, надетая глупой благородной девчонкой, прирастет к её лицу окончательно, также как и его маска бездушного ублюдка, бесстрастного шпиона, надетая когда-то в молодости, въелась в его плоть и в его душу. Мужчина поймал взгляд желтых звериных глаз на спокойном лице, и в голове промелькнула мысль, что так все и будет: Грейнджер останется в истории, если её не укокошат, конечно. Но он сделает всё, чтобы последнего не случилось.- И всё-таки, как вы создали это зелье? – сменила тему Гермиона, указывая на тихо побулькивающую жидкость в котле: огонь под ним не гас ни на минуту, лекарство для Драко должно всё время кипеть.- Не я его создатель. Это зелье Салазара Слизерина, он славится, как один из самых искусных зельваров за всю историю. Думаю, вы слышали об этом, мисс Грейнджер?Девушка кивнула.- Тогда я не понимаю, почему вас всегда удивляло, что студенты Слизерина получают лучшие баллы по зельям, у них это в крови, - самодовольно заявил Снейп.Да, горбатого могила исправит, - подумала Гермиона, но не разозлилась.Северус выглядел таким довольным, что даже немного напоминал мальчишку, чья каверза удалась, но потом Снейп поджал губы и все эмоции стерлись с его бледного лица.- Так вот вопреки мнению, что Салазар только и знал, что выискивал нечистокровных и науськивал на них своего василиска, Слизерин сделал много достойных научных открытий. Он же совместно с Хёльгой Хаффлпафф (как бы странно это не звучало) открыл первую лечебницу в Магической Англии. И он же создал лекарственное зелье, на основе которого были изобретены большинство современных лечебных зелий. Разумеется, состав многих изменился настолько сильно, что теперь даже представить сложно, с чего всё начиналось.- Но если зелье Слизерина такое сильное, то почему оно не может вылечить Драко? Или Волдеморт продвинулся намного дальше?- Темный Лорд, конечно, знатно постарался, - презрительно выплюнул это имя Снейп, - но дело не только в этом. Когда Слизерин создавал зелье, не было никаких списков запрещенных ингредиентов, тогда и Министерства магии то не было. А сейчас, чтобы его сварить, нужно нарушить с десяток законов. Кроме того первоначальный вариант должен был содержать слёзы Феникса, которых просто нет. А без этого ингредиента зелье, даже модифицированное мною, способно лишь оттянуть конец Драко. Лорд был бы доволен плодами трудов своих, - с тщательно скрываемой горечью договорил Северус.- Но слёзы, ведь можно что-то сделать, - начала Гермиона.- Слёз нет, мисс Грейнджер! – рявкнул Снейп. – Неужели вы думаете, что если бы их можно было бы достать, Малфои и я не сделали бы этого?!- Единственный ручной феникс принадлежал Дамблдору, а после смерти директора Фоукс, как вы знаете, улетел в неизвестном направлении, - Снейп принялся стремительно расхаживать по лаборатории, взмахивая полами своей неизменной чёрной мантии. - Фениксов практически вообще не осталось в волшебном мире, слишком многие хотят их заполучить. Считается, что в горах Китая в древних храмах монахи приютили несколько птиц, спасая их от алчности людской, но это всё только домыслы. Известно ли вам, что палочки Темного Лорда и Поттера были одними из последних, сердцевиной которых было перо феникса?Гермиона грустно покачала головой.- Теперь вы понимаете, что всё тщетно, - тихо сказал зельевар и отвернулся.Гермиона подошла к нему и едва ли не дышала в обтянутую чёрной тканью прямую спину, но прикоснуться так и не хватило смелости.
***
- Поттер, а Поттер, - протянул Драко, вытягиваясь на диване.Снейп по-прежнему заставлял Малфоя соблюдать больничный режим и не выпускал его на работу; блондин извелся сам и извел Гарри.- Поттер, мне скучно.- Угу, - пробормотал Гарри, не отрываясь от отчетов.- Ну, Поттер! Я рехнусь скоро! – в голосе Драко отчетливо зазвучали истеричные нотки. – Да брось ты свои бумаги в конце концов!А вот это уже крик, заплясавший эхом под высоким потолком. Гарри вздохнул и встал из-за стола – порою любовник был совершенно невыносим: обладая с рождения ангельским характером, Драко ещё и был неуравновешен из-за лекарств. Причем неуравновешен настолько, что Гермиона как-то поинтересовалась у Снейпа: не поедет ли у Малфоя крыша? На что тот в своей обычной мрачной манере ответил, что при нынешнем раскладе просто не успеет…- Драко, - жесткие, мозолистые пальцы Гарри скользнули по мягким светлым прядкам волос и гордому изгибу шеи.- Лапы убери, - пробурчал Малфой.Он сполз на пол, уселся на ковер и являл собою картину: дитятко обиделось.- Драко, - хрипло прошептал Гарри.Малфой странно дернулся и неожиданно прижался к груди Поттера своей тощей спиной.- Теперь я ещё и сумасшедший, - хмуро заявил Драко, - ты, конечно, герой, но уверен, что выдержишь такой коктейльчик?- Дурак, - мужчина уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах тела через тонкую рубашку.- Гарри, - неожиданно шепотом попросил Драко, - поговори со мной.- О чём?- Всё равно. Поговори.- Ну…, - замялся Поттер, пустая болтовня ему всегда давалась с трудом, - эммм, а как вы праздновали в своём Слизерине? Всегда было интересно.Малфой хмыкнул:- Оргий не устраивали, чтобы вы там не думали, распутные гриффиндорцы, - последнее высказывание было сопровождено многозначительным поглаживанием поттеровских джинсов чуть ниже пряжки ремня.Гарри шумно выдохнул, а Малфой как не в чем не бывало продолжил:- Сидели в гостиной, поедали присланные родителями сладости, алкоголь, сигареты, травку и прочие прелести вкушать следовало в одиночестве, где-нибудь в укромных уголках Хогвартса, в гостиной не забалуешь – у Снейпа с этим строго было. Это он при вас нас покрывал, а наедине три шкуры спускал, как теперь Слизерин без него? - Драко задумался. – А вообще-то я особо не участвовал в этих посиделках.- Почему? Ты же слыл Слизеринским принцем и все такое?- В том то и дело, что принцем, - Малфой грустновато улыбнулся уголками губ, - это тебя гриффиндорским героем и золотом нации почитали, даже если бы ты голым на преподавательском столе в Большом зале сплясал… со Снейпом…Поттер аж поперхнулся от такой перспективы, а Малфой только ухмыльнулся.- А у нас надо репутацию беречь, чуть язык распустишь или неверный шаг сделаешь – сожрут, - несколько секунд Драко молчал, а потом убежденно добавил, - они хорошие наши ребята… но сожрут, ибо noblesse oblige*.Гарри что-то хотел сказать, но Малфоя уже понесло: он говорил лихорадочно, слова, торопясь и сбивая друг друга, слетали с его губ:- У меня, Поттер, и друзей до Хогвартса не было. Ты знаешь, как воспитывают наследников знатных родов? Хотя откуда тебе знать. Ну, так вот, я до одиннадцати лет в замке сидел, да по территории поместья только под присмотром дюжины эльфов гулял. Детей видел лишь на праздниках, да и мы там все, как китайские болванчики ходили, ведь перед торжеством родители как следует мозги нам промывали на тему того, как надо себя держать и семью не опозорить. Моя голова была забита кучей папиных наставлений, о том, как надо себя вести наследнику древнего рода в школе, как выбирать знакомых, как дружить и как общаться с друзьями, чтобы и подчеркнуть свое положение в обществе, и сохранить приятные отношения, ведь неизвестно, кто в будущем понадобится. И сам понимаешь, что направляясь в Хогвартс, я трясся, как осиновый лист.Гарри изумленно распахнул глаза, Драко, подражая Снейпу, вскинул бровь:- Что не заметно было? А то, эмоции меня тоже учили скрывать. Знаешь, Поттер, ты мне ужасно понравился тогда в магазине Малкин и я подумал, что будет легче подружиться с кем-то сейчас наедине, а не в толпе галдящих первогодок. Я был так воодушевлен перспективой не сидеть в одиночестве в Хогвартс-экспрессе, изображая из себя такого загадочного аристократа, предпочитающего уединение, что даже не обратил внимание на то, в какие кошмарные тряпки ты был тогда одет, - Малфой улыбнулся, но не с насмешкой, а скорее с какой-то затаенной нежностью и за эту улыбку Гарри простил ему даже следующие слова. – По правде говоря, твоя манера одеваться не сильно изменилась с тех пор.Это была наглая ложь, но аврор только фыркнул:-Ну и что дальше, Драко? Ты остановился на том, что я ужасно тебе понравился.- Гад, - беззлобно ответил любовник, - ты меня быстро отшил, а я, конечно, нёс тогда какую-то чушь, старательно вспоминая рекомендации отца…- Ты нёс эту чушь все семь лет, - не удержался от шпильки Поттер.Малфой делано безразлично пожал плечами:- Ты тоже насколько я помню, не был образцом красноречия.Гарри заметил проскользнувшую нотку обиды и, вздохнув, прижал Драко покрепче – в конце концов, человек болеет и на взводе, можно язвительных комментариев избежать. Где-то уже на периферии сознания Поттер отметил, что что-то стал неприлично мягким вообще и с любовником в частности, этот чёртов Малфой въелся под кожу и прочно поселился где-то в груди.*(фр.) Положение обязывает
Глава 19
Какая-то тень скользнула в окно кабинета главного аврора и затаилась в складках плотных штор. Поттер не шелохнулся – он привык к теням – слишком много их было в его жизни. Зачарованные свечи лениво плавали над столом. Лужи воска под ними тоже плавали, словно странные плоские облака. Нервный стук в дверь, и на пороге оказался младший аврор, помощник Симуса:- Мистер Поттер! – мужчина больше походил на перепуганного до полусмерти мальчишку, чем на бравого аврора.- Что? – Гарри поднял от пергамента заслезившиеся от усталости глаза.- Они захватили остров! Там заложники! Пять авроров, один из них мистер Финниган.Гарри резко встал, с грохотом отодвинув кресло:- Что сделали? Какие меры приняты?- Мы не можем туда попасть!- Почему?- Антиаппарационный купол наложен на остров.- Специалистов по заклятьям посылали?- Да. Они аппарировали с метлами на максимально возможное расстояние над океаном, но всё равно это слишком далеко.Поттер, слушая его, быстро собирался.- Но самое ужасное, что террористы расставили вокруг острова в океане зачарованные плоты, которые сбивают магию метел – не пройти!- Что преступники требуют? - спросил Гарри, накладывая защитные чары на важные документы.- Янга, - прошептал парень.Поттер даже замер и, недоуменно вскинув брови, сказал:- Но у нас его нет, он сбежал.Аврор кивнул и уставился на начальника преданным собачьим взглядом. Гарри чертыхнулся и подумал, что этого олуха нужно срочно сбагрить в другой отдел – пусть Долиш с ним кундыкается.- Надеюсь, ни у кого не хватило ума сказать террористам, что Янга у нас нет? – наконец, процедил сквозь зубы главный аврор.Щёки у парня вспыхнули свекольным румянцем, но потом он всё же ответил:- Джеймс Моррис запретил пограничному патрулю сообщать это преступникам, а мы с ними даже не общались.- Ну, хоть один умный человек нашелся, - с облегчением выдохнул Гарри.А вот Джеймса из пограничного я заберу сюда, на место этого обалдуя.- Ладно, вызови ко мне Морриса, а потом я полечу на остров.- Но я же говорил вам про метлы, - вытаращился на него младший аврор.Поттер с трудом подавил горячее желание приложить паренька его бестолковой башкой о дубовую столешницу и сухо сказал:- Мне не нужна метла, чтобы летать.Ужас в глазах младшего аврора пояснил Гарри, что его только что поставили на одну ступень с ныне покойным Тёмным Лордом – Поттер мысленно застонал.
***
Некоторое время назад Гарри подошел к Снейпу:- Вы не могли бы научить меня летать, сэр?Вопрос был задан в лоб. Зельевар отложил книгу, которую читал, демонстративно вскинул брови и уставился на Поттера, как на умалишенного.Гарри поперхнулся, но не отступил:- Я знаю, вы умеете перемещаться по воздуху без всякого транспорта, и я прошу вас: не могли бы вы мне уделить немного времени и научить этому мастерству?- Поттер, я шесть лет имел сомнительную честь быть вашим преподавателем, и могу сказать только одно: отстаньте от меня!С этими словами Снейп вновь уткнулся в фолиант. Гарри спокойно присел рядом на лавочку, птицы громко пели, наполняя щебетом парк Малфой-мэнора.- В Аврорате этого никто не умеет, а ведь возможно это умение может спасти кому-то жизнь, - тихий голос.- Поттер, не давите на меня.- Я буду примерным учеником.Очень долгое молчание, а потом Снейп поднял усталый взгляд:- Вы ведь не отвяжетесь, не так ли?Гарри с улыбкой помотал головой, Северус вздохнул:- Вы ведь знаете, что это умел лишь Тёмный Лорд, и я научился этому у него?Поттер кивнул.- Вас это не смущает?Гарри улыбнулся и прикрыл глаза.- В таком случае слушайте. Десять раз объяснять не стану. Слава Мерлину я больше не в школе! Вспомните, что говорил вам на первом курсе профессор Флитвик?Гарри замялся, Снейп закатил глаза – всё это когда-то уже было. Но тут Поттер выпалил:- Что левитация – это одно из простейших магических искусств, да?!- Верно, - Снейп скорчил такую кислую мину, что Гарри едва удержался, чтобы не рассмеяться.Всё было и впрямь, как в школе, только теперь он не особо боялся грозного зельевара, зато внимательно его слушал.- Так вот, могу сказать больше: как правило, первые стихийные всплески магии у детей связаны с левитацией: полёты игрушек, парение над кроваткой и так далее. Это доказывает, что левитация принадлежит к первейшим и простейшим магическим явлением, простейшим, НО отнюдь не примитивным.Северус не заметил, как встал и начал по-учительски расхаживать по парковой аллее.- Что мы знаем о таких явлениях? Они инстинктивны, изначальны и очень сильны. Многое зависит от магической силы волшебника, но тут думаю, у вас проблем не возникнет. Главное – вы должны отринуть мысль о метле, аппарации и прочих приспособлениях и заклятиях, вызвать чистую магию!Наполненный эмоциями голос Снейпа пробрал Гарри до костей.- Все дети-волшебники способны к стихийной магии, но возможность существования осознанной беспалочковой магии вообще ставится учеными под сомнение. Колдуны привязаны к своим инструментам: палочкам, метлам, амулетам. Вот почему, Поттер, из наших современников искусством перемещаться по воздуху без транспорта владели только Темный Лорд и Альбус Дамблдор, ведь оба пошли дальше привычных рамок.Гарри поспешно захлопнул рот, услышав это, не хотелось выглядеть идиотом перед Снейпом. Но потом всё же спросил:- А вы?Губы мага на секунду дрогнули, но он сухо ответил:- Дальше, чем хотелось и следовало…. Ладно, приступим к практике.Отказаться от метлы было тяжело, но когда зельевар в сороковой раз обозвал его бездарным болваном, Гарри сорвался, как мальчишка, расколотил стихийным выбросом пару ваз и неожиданно для себя выпустил магию. Поттер тренировался, но никогда не думал, что это умение понадобится так скоро.
***
Гарри летел над океаном, и соленые брызги целовали полы его развевающейся мантии. От воды ткань тяжелела, но сильный ветер без труда трепал её, хлестал мага по щекам. Поттер был спокоен и мрачен. Тучи клубились тёмным паром над островом, словно над котлом с кипящим зельем. От больших потерь магии сердце билось быстро и неровно, скакало в костяной грудной клетке. Гарри миновал охранные плоты и сквозь зачарованные очки увидел каменистый берег.Два высоких столба стояли жутковатыми стражами, на них висели два распятых человека. Поттер резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда узнал своих авроров. Светлые длинные волосы одного из распятых сверкнули золотом во внезапной вспышке молнии. Лоуренс! Брат покойного Дэвида. Красавчик Лоуренс – герой Аврората, любимец женщин и мужчин, блестящий волшебник и верный друг, распят на столбе.Поттер, мягко спружинив, ступил на берег. Камни – это хорошо, на песке бы остались следы. Гарри не знал: живы ли ещё распятые авроры, но он не мог к ним подойти, не выдав себя. Без магии не справиться, а волшебство могли заметить. Мужчина накинул мантию-невидимку и легко запрыгал по камням, не оглядываясь назад – распятые фигуры укоризненно темнели за спиной.Вскоре Поттер заметил размытую тень часового, медленно прохаживавшегося вдоль правой скалы. Аврор, чувствуя под подошвами старых кроссовок каждый камень, мягко подошёл сзади к бойцу и снял его ласковым Ступефаем. Для надежности зафиксировал Инкарцеро, та же участь постигла и второго часового, выглянувшего из-за угла.- Темного Лорда, гоняющегося за вами по всем лесам Британии, на вас нет, - мысленно усмехнулся Поттер, - полежите немного.Это было усовершенствованное Инкарцеро, снять его не под силу простому магу. Правда, суставы от заклятья ещё год у захваченных будут болеть, но Гарри это волновало в последнюю очередь.Темный домик, спрятавшийся на склоне горы, больше походил на маленький коровник, но кто бы ни трансфигурировал его из камней, это был сильный маг. Поттер аккуратно прощупал стену на предмет защитных заклинаний, больше полагаясь на неуязвимую мантию Игнотуса, чем на свои способности. Склизкие камни пачкали руки. На дверь у трансфигуратора сил не хватило, и он просто оставил небольшой проём – на счастье Гарри. Поттер усмехнулся, он всегда был удачлив, так или иначе.Старая мантия защитила аврора и он без труда прошел сквозь пелену заклятия, защищавшего проем от вторжения.Крик резанул по ушам. Внутри стояли несколько фигур в длинных плащах, а у ног высокой светловолосой женщины под Круциатусом корчился Симус. Гарри был близорук, но зачарованные очки позволили ему разглядеть и полопавшиеся сосуды, окрасившие алым белки глаз Финнигана, и не разгибающиеся, скрюченные в судороге пальцы рук, и синеву у ногтей. Поттер понял, что этот Круциатус для Симуса далеко не первый. Ярость, захлестнувшая Гарри, когда он увидел распятых соратников, сменилась холодной ненавистью:- Подохнут! – решил он. – Все подохнут. Повезет тем, кто погибнет сейчас, дементоры ведь по-прежнему царствуют в Азкабане, и это не последняя страшная тайна старой тюрьмы.Женщина опустила палочку. Симус скрючился на камнях. Преступница напомнила Поттеру кого-то, но он не смог вспомнить, где видел такие же крупные, словно стеклянные, голубые глаза.- Давай второго, - приказала женщина.И низенький толстяк в грязной мантии поспешно левитировал в круг ещё одного аврора, совсем юного. Третий вероятно был убит – лежал тёмной кучей в углу.- Поосторожней с мальчишкой, Мелисса, - сказал мужской голос.Говорил третий преступник, он стоял вдалеке, тщательно скрывая лицо капюшоном.- Нам нужны заложники, - все также тихо и бесцветно заметил он.- Какого дьявола, Поттер не отдает Янга?! Зачем главному аврору эта тварь?! Для возмездия? О, у нас он получиттакоенаказание, какое Аврорату и не снилось! – выкрикнула женщина.- Сообщи об это Поттеру, Мелисса, - прошелестела темная фигура, которую Гарри определил, как наиболее опасную, - и возможно глава Аврората с радостью подарит тебе Янга.Толстяк хихикнул, но подавился смешком под тяжёлым взглядом Мелиссы. Эта парочка напомнила Гарри Беллатрису Лестрейндж и Питера Петтигрю.Штампует их Сатана, что ли? – с раздражением подумал Поттер.Молоденький аврор снова закричал и выгнулся от боли, но Гарри не шелохнулся. Он должен был продумать свою атаку, одно неверное движение – и на камнях будет лежать куда больше трупов.- Я отдала Янгу свою дочь! – рявкнула Мелисса. – А он попался, как гном в зубы крапа.Гарри внезапно понял,когонапомнила ему Мелисса – Риту Мейсон!- И сына тоже отдала, - прошелестел мужчина в капюшоне, - оставь парнишку, дорогая, а то боюсь, аврорыш не выдержит твоих игр.От стены отделилась тень – ещё один преступник.Поттера насторожило, что у этого террориста не было в руках волшебной палочки, зато костлявая ладонь с кажущейся лёгкостью сжимала длинный нож.Гарри тихо достал вторую палочку. Беда в том, что возможность одновременно творить два заклинания уменьшала силу этих заклинаний вдвое, но выбора у главного аврора не было. Поттер сконцентрировался и бросил невербальные щитовые чары, отделившие Мелиссу и мужчину в капюшоне от двух других преступников. А из левой палочки выпустил красный луч Ступефая в сторону толстяка, но промахнулся. Преступники вздрогнули и вскинули палочки.Пока Мелисса и серый безуспешно пытались пробить щит, толстяк рванул к молоденькому аврору, желая прикрыться им, но Авада Поттера навсегда успокоила второго Петтигрю. Другого преступника, отчего-то так и не доставшего палочку, Гарри просто отшвырнул на камни. Мелисса наконец разбила его стену, и они обменивались проклятьями. Мантия больше не делала Гарри невидимкой, но она надежно прикрывала его спину (слава Игнотусу!).Воздух искрился от заклятий. Колдун в капюшоне скользнул длинными пальцами по своему плащу. Сжимая в левой руке вторую палочку, Поттер не был уверен, что сумеет отбить атаку двух сильных магов, но человек в капюшоне не стал вступать в бой, он крутнулся на пятке и вопреки наложенному преступниками антиаппарационному куполу исчез с негромким хлопком.Связав побежденную Мелиссу Инкарцеро, Гарри, морщась от боли в плече – обжигающее заклятье ведьмы всё же достало его, пошел к выходу. Одну палочку аврор спрятал в карман, другой хотел привести в сознание своих ребят…. Летящий нож он скорее почувствовал, чем увидел. Прыжок и левая ладонь Поттера ударила вперед, разворачиваясь ребром, противный хруст и тот четвертый рухнул на камни – уже не встанет. Поттер не спеша вытер вымазанную кровью и ещё чем-то руку о его мантию, волшебная палочка так и осталась в правой ладони главного аврора. Порой на магию нужно слишком много времени, кулаками быстрее и навсегда, особенно коли умеючи.В голове каменной тяжестью поселилась усталость, надо было как можно скорее снять антиаппарационные чары и доставить ребят в больницу, а руки можно и потом помыть.
***
Выпитый Огневиски не уменьшал тяжести в голове, только добавлял странного шума. Поттер сидел, запершись, в своем кабинете. Раненые – в Мунго, трупы – в морге, Мелисса – в следственном изоляторе, а Гарри приканчивал бутылку. Руки мыл он уже дважды, ещё бы это помогло.Поттер встал и покачнулся, ухватился за стол. Медленно пошёл к камину. Гарри хотел отправиться в их с Гермионой дом, но, уже занося ногу, вспомнил, что они с подругой устроили там ремонт, пока пользовались гостеприимством Малфой-Мэнора. Выругавшись, главный аврор отправился туда.Первое, что он увидел, когда пляска разноцветных кругов перед глазами и алкоголя в желудке успокоилась, был сидящий в кресле Драко Малфой. Блондин был мрачен. Тонкие пальцы скребли по журнальному столику, ворот белой, полурастегнутой рубашки торчал почему-то из-под халата. Гарри, не говоря ни слова, мутным взглядом окинул гостиную и не спеша пошел к выходу.- Разумеется, сообщать близким о том, где ты и жив ли, - это дело простых смертных, а не великого Поттера, - донесся, будто бы сквозь вату, голос Малфоя.Драко встал и вышел за любовником в парадный холл к лестнице.- Хотя нет, слово близкие здесь, наверное, не уместно, не так ли?Его голос был наполнен горечью и обидой.Усталость и отчаяние оглушали Поттера, на рубашке Малфоя ему вдруг привиделась кровь. Но не было жалости, была только бесконечная, всепоглощающая усталость, Гарри с трудом разлепил губы:- Не сейчас. Не устраивай сцен.Поттер всего лишь хотел попасть в свою комнату, именно в свою, которую хозяева выделили ему из чувства приличия, хотя ночевал он всегда в спальне у Драко.- Ну, конечно! - задохнулся Малфой, его пальцы скомкали ворот халата. – Это достойное завершение сегодняшнего дня. Свинья ты, Поттер! Убирайся, куда хочешь и побыстрее, а то ещё ковер мне тут на парадной лестнице заблюешь.- Ковер? – прошептал Гарри, боль ворочалась в груди, раздирая легкие. – Ковёр?!Эхо его голоса разнеслось по огромному холлу, Драко невольно вздрогнул, а любовник внезапно оказался рядом с ним: лицом к лицу.- Значит, ковер? – Поттер был страшен.Меловые губы дрожали, щёки напротив – горели, капли пота выступили на лбу, взгляд тяжелый и пустой.- Не дыши на меня перегаром, - брезгливо протянул Малфой, стиснув руки под мантией в крепкий замок так, что заломило пальцы, - убирайся!Кулак Поттера неожиданно ударил ему прямо в лицо и разбил нос. Драко на секунду закрылся ладонью, кровь потекла ему на губы, он не видел секундного ужаса в глазах Гарри. А потом Малфой толкнул любовника в ответ, надеясь повалить, пусть будет драка. Но Поттер неловко оступился, покачнулся и полетел вниз с парадной лестницы. Драко замер, глядя вниз. Секунды остановились.
Глава 20
Драко не бежал – летел по мраморным ступеням. Поттер лежал на сверкающих плитах и не вставал. Малфой упал на колени рядом с ним и дрожащими руками коснулся его лица. Гарри медленно повернул голову. Скулы была сбита, подбородок стёсан.- Ты как? – выдохнул Малфой.Поттер приподнялся, прижал пальцы к вискам, а потом его вырвало.Драко схватил его за плечи.- Я… - Гарри сипло откашлялся, тошнило неимоверно, - вроде нормально.Потом утерся грязным рукавом и добавил:- Надо было меньше пить.Малфой вздрогнул:- Я идиот!- Я? – переспросил Гарри, пытаясь встать на ноги.- Нет, я! – рявкнул Драко. – Я чуть не угробил неубиваемого героя.Поттер хотел что-то сказать, но от боли мутило, поэтому он молча стоял, вцепившись рукой в перила.Драко внезапно вытер полою своей рубашки губы любовника. Гарри покачнулся и прошептал:- Не стоит. Потом же носить её не сможешь.Неожиданно Малфой резко прижал его к себе:- Не смей! Слышишь? Не смей это говорить. Может я сволочь, трус и эгоист. Но запомни: тымой! Ты мой, чёртов Поттер, со всеми твоими выходками, комплексами и тёмными пятнами, и ты не обязан всегда быть героем… во всяком случае со мной не обязан…
***
На улице хлещет дождь. Хотя, нет, какой там дождь – ураган, злобный и мощный, как дюжина горных великанов. Гермиона сжимает в ладонях чашку с горячим чаем, греет озябшие пальцы, но они не согреваются. Через два часа должно состояться заседание Совета Магов по поводу принятия законопроекта об отмене квоты Чистокровных в Визенгамоте, а по сути дела заседание по вопросу: быть или не быть Грейнджер Министром. Кажется всё подготовлено, паутина интриг сплетена, а Гермиона – без сомнения один из главных пауков, и всё же сердце колотится, как когда-то (не в этой жизни) перед экзаменами. В Министерство отправляться рано – незачем маячить на глазах у всех. Вот Грейнджер и сидит в этом якобы магловском офисе.На улице дико холодно, какое к чертям лето?! Ветер бьется в окна, безуспешно пытаясь одолеть преграду в виде стекла и чар, яростный и все же бессильный ветер. Гермиона горько усмехается: в сейфе спрятана бесценная контрабанда от Гарри с новыми зельями для Малфоя, хотя Поттер уже знает, что те не помогут. Гермиона усмехается: решаются судьбы стран в её кабинете, вот только в её спальне никогда не будет того недостижимого запаха горьких трав. Гермиона усмехается: не умеют плакать бессильные мира сего.
***
Кингсли начал заседание Совета бодрой вступительной речью. Маги в парадных мантиях и при парадных улыбках сидели в пафосных креслах, обитых алым бархатом.Гермиона чувствовала ладонью мягкость подлокотника. К этому дню она шла несколько лет. Всё ради благой цели! Как когда-то двое талантливых юношей, играючи, бросили свои и чужие жизни на алтарь Общего блага, и оба заплатили за свои победы сполна. Вот только оказалось, что Благо было у каждого своё…- Господа, вы знаете, что мы собрались здесь, чтобы принять закон, который может изменить внутреннюю политику Магической Британии на долгие годы. Это закон затронет судьбу каждого английского мага, поэтому сегодня вы, как представители нашего народа, от его имени должны принять решение, - Кингсли говорил спокойно, его широкое улыбчивое лицо не выражало ничего, кроме искренней доброжелательности по отношению к присутствующим. – И я приглашаю на трибуну инициатора данного законопроекта – члена Совета Магов, главу Социалистической Демократической партии Новая Британия, героиню войны Гермиону Грейнджер.Под вежливые аплодисменты Гермиона поднялась на место Кингсли. Навсегда ли? - этот вопрос волновал всех присутствующих.- Добрый день, господа! С момента окончания войны не было для меня дня важнее этого. Вы все, конечно, знаете, какой законопроект я предлагаю, знаете и мои аргументы. И все же я отниму у вас немного времени и скажу. На страшном опыте военных лет мы убедились, что неравенство и косность взглядов порождает нетерпимость, нетерпимость – ненависть, а ненависть – войну, разрушения и смерть. Порою я думаю, скольких жертв можно было бы избежать, если бы не закрывали тогда глаза, не прятались в ворох устоявшихся и безопасных убеждений, я думаю – и мне становится стыдно.Гермиона обвела взглядом магов. В её глазах явно читалось: ЭтоВЫдопустили войну, этоМЫеё выиграли.- Я не призываю ломать традиции, я всего лишь призываю к разумности. Визенгамот – это орган судебной власти, это орган, служащий справедливости. Существование квоты чистокровных приводит к вовлечению в судебную систему людей неподготовленных и нередко не желающих брать на себя это тяжелое бремя. И снова жертвы.Грейнджер отлично понимала, что каждый уже решил, каждый в этом зале разыгрывает свою партию, и всё же она говорила. Ей хотелось крикнуть в лица этим власть имущим: Да, мы все в грязи политики! Да, мы все, прикрывшись благородными масками, грыземся здесь за власть! Но есть вещи, которые выше наших мелких желаний и целей… Сейчас, пройдя через гущу политических интриг, ломку собственных моральных принципов, облекшись в стальной каркас равнодушия и целеустремленности, Гермиона как никогда чувствовала в себе тот юношеский огонь идеализма, мечтаний о справедливости, огонь, который помог им выжить на войне.- И мне осталось только сказать: я верю! И надеюсь, что вы поверите тоже. Спасибо.Вот и всё. Спинка кресла за спиной. Наступает апофеоз.Голос Кингсли словно доносится издалека:- Начнем голосование.По левую и по правую руку Министра опускаются две огромные хрустальные, абсолютно прозрачные амфоры. Кингсли в соответствие с традициями начинает зачитывать имена советников по кругу:- Вирджиния Аманда Боунс.- Я голосую за.Алый камешек падает в правую амфору.- Гарри Джеймс Поттер.- За.- Фицуильям Александр Селвин.- Против, - спокойно цедит старый аристократ.Чёрный камешек в левую амфору, усталый взгляд на Гермиону – ничего личного.- Августа Анна Лонгботтом.- Голосую за.Гермиона знает весь расклад наизусть. Восемнадцать голосов выборных членов у них есть, а каждую искру сомнения в чьих-то глазах Грейнджер убивает мрачным взором, пусть не наживают себе врагов.- Ральф Остен.- За.Совиные глаза соперника, не мигая, смотрят на Гермиону. Официально Остен также поддерживает этот законопроект, но кто знает, какую свинью он может подложить своей главной конкурентке.- Изольда Катрин Паркинсон.- Против.Эта дамочка заломила слишком высокую цену за свой голос. Ты столько не стоишь, - с брезгливостью подумала Гермиона, - а из Министерства ты скоро вылетишь. Уж я позабочусь.Восемнадцать выборных, надо ещё шесть чистокровных. Августа, Артур Уизли и Ксенофилиус Лавгуд уже с чистым сердцем проголосовали за.- Люциус Абраксас Малфой.Сколько снисходительной надменности в его улыбке, холеные пальцы ласкают драгоценную рукоять трости:- Я голосую за.Если бы Гермиона знала его хуже, она могла бы поклясться, что сиятельный лорд Малфой ей подмигнул.Пока всё шло по плану. Чистокровные, разумеется, голосовали против, но это было не смертельно. Хорошо, что они подстраховались, припрятали козырь – Забини. Блейз скривился, но всё же выплюнул заветное: за. Его мать была под домашним арестом, обвинения с чёрной вдовы пока не снимали – на всякий случай.- Амос Диггори.
***
- Против.Что?! - она не ослышалась? Он не мог этого сказать! Не показывать чувств! Ледяная маска.Снейп был бы ею доволен: её лицо абсолютно спокойно, впрочем, лица Кингсли и Малфоя тоже. Но каждый понимает, что сейчас весы качнулись. В душе у Гермионы бушует ярость, самое страстное желание – это засунуть чёрный камень из амфоры Диггори в глотку, чтобы эта политическая шлюха подавилась им! А ведь Люциус предупреждал. Но они и так зажали Диггори со всех сторон и всё же он выскользнул. Мразь!Гермиона слышит свой глухой, до отвращения спокойный голос:- Голосую за.Какое это теперь имеет значение, даже завершающий голос Министра их не спасет. Только чудо.- Теодор Эдвард Нотт.- Согласно бумагам я его представитель, - полный мужчина в дорогой мантии, церемонно называет своё имя.Гермиона знает, что Теодор уже почти месяц как во Франции – идут суды о его праве воспитывать своего сына. А клан Ноттов – он за чистокровных.- Хорошо, - Кингсли кивает, - мы предупреждены.- От имени рода Ноттов голосую…- Прошу прощения! – в дверях стоит Теодор.Он бледный и измученный, его дорожная мантия вся в потеках грязи.- Я отказываюсь от представителя.Кажется, кто-то пытается возразить.- Господа, мистер Нотт в своем праве, он действует в соответствии с законами, - Кингсли обрывает разговоры.Тео опускается в кресло, Гермиона замечает, что колени мужчины дрожат.- Я голосую за.О Мерлин! Грейнджер уже слышит голос Министра, сообщающего о новом законе, принятом ровно двумя третями голосов, закона, который сделал Магический мир чуть справедливее.
***
Гермиона дала указание прижать Диггори.- Только без грубого насилия, ладно? Сделайте поизящнее? – добавила она к своему приказу.Кроме того Кингсли обещал пробить по своим каналам: кто все-таки стоял за попыткой срыва принятия закона, и вряд ли это была одна политическая сила. Но самое удивительное, что к Теодору Нотту после заседания подошел сам Селвин и перебросился с ним парой фраз. А, заметив взгляд Грейнджер, лидер консерваторов неожиданно отвесил ей легкий поклон.- Что он сказал? – спросила Гермиона у Тео.- Что я вовремя оказался здесь и ещё, что времена меняются.Да – похоже, они рановато-то списали Фицуильяма Селвина со счетов.Улизнув наконец-то от любезных членов Совета и оставив в вазе огромный букет роз, преподнесенный Гермионе в честь победы Чарльзом Смитом – четвертым кандидатом. Грейнджер, Кингсли, Поттер и Нотт остались одни.Маги со звоном чокнулись кубками:- За победу!- Дай Мерлин, не последнюю.- За Гермиону!- Теодор, спасибо тебе, - Гермиона сжала в своей руке ладонь мужчины, - спасибо.- И как вы все-таки оказались в Британии? – спросил Кингсли.- Цепь аппараций.- Из Франции? – Гарри вскинул брови.Поттер не был уверен, что смог бы это повторить.- Я должен был уплатить свой долг, - Теодор чуть улыбнулся и поспешно глотнул из своего кубка укрепляющего зелья. – Как только суд закончился, поспешил в Англию. И я прошу прощения за свой неподобающий вид.Маги хмыкнули, а Гарри сказал:- Уверен: твоё эффектное появление в Совете останется в истории, впрочем, оно и впрямь было судьбоносным.- Теперь вы с нами, Теодор, - спокойно и властно сказал Кингсли.Нотт кивнул:- Я знаю. Времена меняются, и взгляды меняются тоже. Это я понял на собственном опыте.Они ещё долго говорили о выборах, о перспективах, о сыне Теодора, которого должны были завтра доставить в Лондон маги из посольства, и о многом другом.
***
Уже поздно вечером, когда густая и звездная ночь опустилась на город, Гермиона и Тео наконец-то отправились домой. Они шли неторопливо по широкой улице, и ветер шуршал в листве, рассказывая ей на ушко секреты.- Моя экономка сообщила мне по камину, что после заседания мой дом завалили письмами, - сказал Теодор.- Ты становишься популярным, - усмехнулась Гермиона и поймала ответную усмешку мужчины.Они шли под руку, и Грейнджер было спокойно.- Ты – очень интересная фигура, может когда-нибудь ты уравновесишь консерваторов и социал-демократов.- Вот как? То есть ты не уверена в своей победе? – взгляд Нотта невозможно было прочитать, как и невозможно было понять: искренен ли он.- Я не столь наивна. Вскоре волны левой политики улягутся, нам придется снова искать равновесия. Кроме того, Селвин меня сегодня удивил. Кстати он тоже видит в тебе потенциал.- Тебе бы не помешала консервативная поддержка, - вскользь заметил Теодор.- Ты так думаешь? – негромко спросила Гермиона.Это бы разговор всего лишь двух приятелей, могущий перерасти во что-то очень значительное.- А ты разве нет? – ответил вопросом на вопрос Нотт.Они остановились под фонарем, который обливал их темные фигуры своим светом, словно растопленным маслом. Их взгляды встретились, повисло молчание, но потом Тео все же сделал первый шаг:- У меня к тебе есть предложение- Я слушаю.- Брак.Она думала об этом и что греха таить – рассчитывала на это предложение. Превосходный нерушимый союз. Поддержка чистокровного рода придется ей очень кстати, а фамилию менять не обязательно. Теодор – великолепный соратник, что он сегодня и доказал. Их тандем ждет большое будущее. И всё же Гермиона молчала.- Хочешь подумать? – спокойно, хотя и чуть удивленно спросил Нотт.Мерлин! Что же так тяжело?! Так тяжело не было с войны. Она думала: будет легче. Отрава уже заползла в душу. И от неё не спасали ни грандиозность планов, ни поганая мыслишка: Ты НЕ нужна зельевару!- Я не знаю, - наконец, выдавила Гермиона.Нотт недоуменно молчал.- Давай обсудим это попозже, - она судорожно подбирала слова, - сейчас не самое подходящее время.Дура! – вопил разум. – Как раз сейчас – самое время!Так или иначе, но Теодор кивнул и они расстались.Аппарировав в свой разгромленный ремонтом дом, Грейнджер рассеянно остановилась посреди наполовину переделанной гостиной.Гермиона только что совершила один из самых идиотских, проигрышных и нелогичных поступков за всю свою жизнь, и причиной этому был Северус Снейп.
Глава 21
Гарри, застегивая на ходу теплую мантию, быстро шёл по пугающе пустому коридору Больницы Святого Мунго. Лоуренса положили в аврорскую палату и Поттер наконец-то выкроил минутку из своего сумасшедшего графика, чтобы навестить товарища. Гарри покосился на авоську с традиционными апельсинами и усмехнулся. А потом помрачнел: что-то последнее время слишком часто ему приходилось носить своим ребятам в больницу апельсины, а иногда и цветы, но уже – на кладбище.По привычке проверив защитные чары на палате, Поттер распахнул дверь. Лоуренс лежал на кровати у окна и читал, зависшую перед ним книгу.- Аврор Митчелл! Почему не приветствуете своего командира?! – внезапно рявкнул Поттер.Лоуренс дернулся от неожиданности и расхохотался, увидев Гарри:- Простите, сэр! Шекспир ослабил боевую готовность.- Шекспир? Ну-ну, - Поттер крепко пожал Митчеллу руку и уселся на предложенный край кровати.К другому бы так близко не сел, но Лоуренс всегда и у всех вызывал неконтролируемую симпатию и искреннее доверие.- Как там задержанные, сэр? Раскололись? – Митчелл улыбался радостной, детской улыбкой, словно говорил не о допросах и преступниках, а о квиддиче и сладостях.- Работаем, - уклончиво ответил главный аврор, трепаться о таких вещах в больнице, даже в вип-палате, не хотелось.Лоуренс понимающе хмыкнул. И машинально потрогал повязку с лекарством, наложенную на сломанный нос. Красивое лицо Митчелла было все в следах от побоев и пыток, но всё же оставалось красивым.Как он похож и одновременно не похож на Дэвида, - пронеслось в голове у Гарри.И невольно вспомнился сам Дэвид: светловолосый, улыбчивый, обманчиво мягкий и абсолютно несгибаемый. Он был таким добрым, уступчивым и понимающим – истинный хаффлпафец, а за всем этим пряталась железная воля. Какая разница между ним и Малфоем: колючим, язвительным и сломленным в душе! Гарри знал, что нельзя их сравнивать, что это подло и нечестно по отношению к обоим, но всё же ничего не мог с собой поделать.- Кстати, передайте мои поздравления мисс Грейнджер, - негромкий голос Митчелла выдернул его из паутины собственных мыслей.Гарри рассеянно моргнул, но потом, тряхнул головой, и поспешно сказал:- Да, конечно.Длинные волосы Лоуренса растекались расплавленным золотом по белой подушке, а светлые глаза пытливо смотрели на Поттера. А потом неожиданно у Митчелла вырвались слова:- Сэр, а вы были пятнадцатого июля на кладбище?Гарри поджал губы, он всегда ходил туда на годовщину гибели Дэвида, хотя очень не любил кладбищ и старался там появляться, как можно реже, что, к сожалению, не всегда удавалось. Однако в этом году он пришел уже ближе к вечеру, когда все разошлись. Было, как всегда, неуютно, а ещё почему-то очень стыдно стоять перед белым надгробием.- Да, - наконец глухим голосом ответил Поттер.- Извините, - тихо сказал Лоуренс, явно жалея, что не сдержался и затронул эту тему.- Да ничего страшного, - пробормотал Гарри и попытался встать, но рука Митчелла удержала его.- Не надо, мистер Поттер, не стыдитесь. Мы принадлежим жизни, а они – уже вечности. И ещё неизвестно, кого стоит пожалеть. Дэвид всё говорил о вас…Гарри замер и снова опустился на край кровати. В горле пересохло:- Что говорил?- Что надо жить. Что не надо бояться. Что вы задыхаетесь, бесконечная война душит вас. Она губит того настоящего Гарри Поттера, который знал, что естьлюбовь…Пальцы у Лоуренса были горячие, ладони Дэвида когда-то согревали, а руки Драко всегда холоднее льда.- Дэвид был бы рад. И я рад… несмотря ни на что, - впервые за разговор Митчелл отвел глаза.- Продолжай, - теперь в голосе Поттера явно звучал приказ.- Я думал, что смогу заменить вам Дэвида, а теперь понимаю, что нет.Холодная духота в палате. Все мы живем за счет иллюзий. Да и кто может поручиться, что жизнь – это не иллюзия? Не бред? Не сон? Не фантазия вселенского писателя?- Дэвида не заменит никто, - наконец, говорит Гарри.Хочется разжать чужие пальцы на своем запястье, но он не желает обижать Лоуренса.- Я знаю, - Митчелл снова улыбается, - сейчас я много знаю. Не судите строго меня, мистер Поттер, все мы порою больны иллюзиями. У каждого свой диагноз.Гарри перекладывает апельсины на тумбочке – катает туда-сюда.- Прости, что оставил тебя на столбе. Я не мог иначе.- Понимаю.Лоуренс приподнимается, золото волос стекает на плечи.-Онведь поступил быиначе, да? – внезапно выпаливает Гарри.Митчелл чуть прикусывает губу:- Дэвид всегда поступал иначе, мистер Поттер.Гарри сглатывает, задыхается, жесткий ворот внезапно душит.- Мягкий человек… мягкий, - едва слышно, словно не видя собеседника, бормочет Лоуренс, - текучий, как вода, переменчивый, как ветер. Сегодня мы одни, а завтра – другие. Каждая секунда убивает нас, и каждое новое мгновение возрождает. Но уже другими.Гарри сильными пальцами сражается с маленькой и неподатливой пуговицей на воротнике мантии.
***
Гарри возвращается из больницы домой. Подумать только: домой – в Малфой-Мэнор!Мягкий человек, текучий…Земля и та меняет свой рельеф. Скользит время, вырывает дыханье из губ.Драко сидит на широком подоконнике и чуть покачивает босой ногой. Брюки непривычно и по-плебейски подвернуты так высоко, что открывают острые колени. В комнате жарко, камин натоплен нестерпимо. Гарри, тихо ступая, подходит к подоконнику, тот высок, почти по грудь аврору. Драко легко поворачивает голову, сейчас свет из окна бьет ему в затылок, и темные контуры его фигуры кажутся немного призрачными, гравюрными.- Ты чего так рано?Гарри не отвечает, он с каким-то странным благоговением скользит пальцами по светлому колену, изящной линии ноги, целует тонкую щиколотку. Меняется человек… Его жизнь рассечена на до и после фарфорового Драко. Обжигает прохладная кожа. Как вообще можно не восхищаться Малфоем, не поклоняться ему?! Когда он замирает вот такой неземной хрупкой фигурой.- Поттер? – шепот удивленный.Быстрые руки ерошат ему волосы. И рождаются новые мгновения. Умирают прежние люди. Умирают от горячих и быстрых поцелуев, от жадного, жаркого дыхания, от влажных, живых прикосновений.Гарри опирается руками о подоконник и уже хочет запрыгнуть на него, но Драко его останавливает:- Не стоит. Ты же не хочешь стукнуться затылком о раму?Невыносимый Малфой! Поттер, как в лихорадке, стаскивает его с окна и несет на диван.- На руках! Ты рехнулся?!Кажется, он злится, но не ходить же ему босыми ногами по холодному полу.- Тихо, - Гарри опускается на колени перед диваном и греет в ладонях ледяные ступни.Малфой вздрагивает:- Поттер на коленях пугает меня ещё больше, чем Поттер с плеткой.Язвит, ершится, всё пытается с кем-то сражаться, что-то доказать. А вот Гарри понял, всё понял. И вдыхает свой ветер, пусть даже переменный и пахнущий чем-то холодным.И Поттер раздевает Драко, захлебываясь, целует его. Удивительно, как он мог когда-то не знать это тело! Теперь он с закрытыми глазами перечислит все родинки, пересчитает все линии и венки. Острые лопатки под ладонями. Гарри ведет языком по позвоночнику, к крестцу и ягодицам, Малфой выгибается и что-то шипит, шепчет. Дрожит, как от электрического разряда, стонет, запрокидывает голову, его пушистые волосы ласковой волной метут Поттера по лицу. Гарри задыхается в них от наслаждения, прикусывает основание шеи Драко. Сладкий Малфой, вишневый. Он как тот вишневый джем, который Гарри когда-то в детстве утащил у тёти Петуньи, такой сладкий, вкусный, так дорого оплаченный, выстраданный… слаще не бывает.
***
Гермиона шла по холлу Малфой-Мэнора, гулким эхом отдавались её шаги. Она не услышала, скорее, почувствовала едва заметные звуки музыки. Дверь в гостиную была приоткрыта. Малфой, светлый и тонкий, в безукоризненно сияющей рубашке, играл на рояле. Пальцы Драко легко касались клавиш, черный платок шёлковой змеей обвивал шею, подчеркивая жутковато траурную бледность лица, волосы отросли ещё сильнее, теперь они почти достигали плеч. Слишком тонкие, они распушались и взлетали от любого движения. Гарри сидел на низенькой скамеечке для ног и, запрокинув голову назад, слушал. В его фигуре чувствовалась какая-то затаенная сила, хоть он и смотрел на Малфоя снизу вверх. Поттер так и не снял аврорскую мантию, и теперь она пламенела тяжело-красным пятном в слишком изящной и светлой гостиной. В старом кресле с жесткой и высокой спинкой замер Снейп. Гермиона тихо прошла в комнату и села неподалеку от него.А музыка льется и льется. На острых скулах Драко постепенно расцветает лихорадочный румянец. Иногда нежные звуки бьют наотмашь и перед глазами Гермионы проплывают последние послевоенные годы, наполненные судорожным весельем, борьбою за власть и страстным желаниемнастоящей жизнипосле войны. А мелодия дрожит, и вспоминаются сухие руки, горький запах трав и тонкая линия неулыбчивых губ. Грейнджер чувствует чей-то взгляд и поворачивает голову – Снейп смотрит на неё спокойно и устало. Но Гермиона задыхается от этого взгляда. Он выжигает в её душе всё ненужное, всё фальшивое и мишурное – падают стены, возведенные честолюбием и страхом. И темнеет жесткая фигура Снейпа, будто нарисованная в воздухе углем. И осталось где-то позади Министерство с его интригами, остались законы с их бездушием и бледные, картонные люди, где-то далеко остался правильный Теодор Нотт, и далеко осталась – война, вечная и непримиримая. А музыка выворачивает душу с непосредственностью ребенка и безжалостностью маньяка. И Гермиона больше всех на свете завидует Гарри, потому что он может сидеть на маленькой скамеечке у ног Малфоя, а возле Снейпа и скамеечки-то нет.Драко нетерпеливо сдувает упавшую ему на лоб легкую прядь волос. Его губы кривит улыбка, рваная, наполненная болью и отчаянным осознанием уходящих минут счастья. Стучат часы. И ладонь Гарри лежит на его колене, надежная. Драко знает, что Поттер не сдастся, он постарается выдернуть его изтого страшного поезда, даже если сам рухнет под колеса. А их стук уже слышится, гремит в его ушах, этот стук не гремел со времен войны. Малфоям всегда так трудно даются слова любви, но Блэковская кровь течет по жилам, обжигает кипятком вены изнутри. И Драко играет, надеясь, что Поттеруслышит…А Гарри улыбается. Оказывается, так просто запрыгнуть в седло ветра и позволить ему нести себя. И даже вины больше нет. Тяжелой, бесконечной, вечной. Её смрадное дыхание не хрипит в затылок, не вбивает гвозди в кости ребер. Исчезла вина. Злой и несчастный звездный мальчик испепелил её в своем холодном свете. Он, умирающий, вновь научил Гарри жить. Бедный маленький Доктор Чума. А тонкие пальцы всё касаются клавиш, вливая бессловесную любовь.Раздраженно отворачивается Снейп – не стоит слишком долго слушать что-то прекрасное, это чревато. Захочется мечтать. А у мечты слишком дорогой тариф для уставшего зельевара. Северус отворачивается от Грейнджер. Если бы всё было так просто. Ему не надо смотреть, чтобы видеть её._____________________________________________________В принципе Драко может играть любую мелодию, но автор, еще когда начинал писать этот фанфик, решил, что для него это будетСоната для фортепиано № 14 до-диез минор, оп. 27, № 2 (Лунная) Бетховенаhttp://bestmuzon.net/skachat/39534/
Глава 22
- Продолжайте, мисс Мейсон, - лениво протянул Гарри и поудобнее уселся на камне.Шёл третий час допроса обвиняемой, сопряженный с проверкой показаний на месте. Для этого сам глава Аврората и два его подчиненных доставили Мелиссу на остров. Темные столбы застыли немым напоминанием о расправе, учиненной террористами. Мелисса в тюремной робе, скованная заклятьями, стискивая зубы, отвечала на вопросы Поттера – Сыворотка Правды была сильнее.- Я же уже все рассказала, - прошипела Мейсон, - вы третий час задаете мне одни и те же вопросы! Сколько это будет продолжаться?!- Пока мы не услышим правду, - спокойно сказал Гарри и, усмехнувшись, добавил, -всюправду, мисс Мейсон.Мелисса не то застонала, не то зарычала сквозь зубы. Поттер усмехнулся, едва заметно так, чуть скривив уголки губ.- Я же сказала… сказала, - обвиняемая задохнулась на секунду, но потом сумела выправить дыхание и продолжила, - Янгу я хотела отомстить, он провалил операцию и подставил мою дочь.- Вы бы убили его? – голос Поттера был равнодушен и это не было позой.К своему собственному удивлению Гарри осознал, что ему вдруг стало плевать на работу, его больше не торкала горячка расследования. Мысли текли мягкие и вязкие, похожие на загустевший джем.- Да, убила бы.- Какую операцию он провалил?- С артефактами.- Подробнее.- Мы узнавали, у кого из жалких отбросов старинных родов оставались приличные артефакты, проникали в такие дома либо тайно, либо убирая свидетелей, забирали артефакты и волшебные палочки.Гарри тихонько хмыкнул – Драко был прав.- Мисс Мейсон, напишите весь, абсолютно весь перечень артефактов вот на этом пергаменте, с указанием их нынешнего месторасположения.Пока Мелисса скрипела пером по зачарованному листу, а эксперт собирал образцы, Гарри сидел на камне, вытянув ноги и подставив лицо холодному ветру с океана. Один из авроров, немного помявшись, сказал:- Мистер Поттер, разрешите обратиться?- Да.- Нельзя ли поставить защитный купол? Прохладно, а обвиняемая… все-таки леди, - и аврор неровно дернул подол своей мантии.Его напарник даже не шелохнулся, застыв в стойке по уставу. Лица авроров покраснели от ударов невидимого хлыста морского ветра.Гарри рассеянно посмотрел на подчиненных, а потом на Мелиссу:- Вам холодно, мэм?- Да.- Сделать купол?- Пошли вы все на…- Вы знаете Мишеля Моро?- Нет.- В таком случае, может знаете Хайла?Мелисса вздрогнула.- Отвечайте! Вы знаете человека, которого так называли? Вы когда-нибудь слышали о нем?- Да. Но это не имеет никакого значения! Правда, это старое дело, не стоит ворошить его… по крайней мере не при них, - Мейсон оглянулась на авроров, в её взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на испуг.Гарри покачал головой и наложил изолирующий купол, отделив себя и обвиняемую от всего острова:- Вы же понимаете, что вам лучше всё рассказать? – спросил Поттер и устало добавил. – Я настаиваю: расскажите мне об Альбусе Дамблдоре, Мишеле Моро, которому вы дали валлийское имя Хайл, и о Бузинной палочке.Мейсон с трудом сглотнула и заговорила:- Не знаю, откуда вы это знаете. Всё это началось в 1922 году. Моя мама была совсем молодая, когда неожиданно она стала главою нашего рода. Со времен смерти Антиоха Певерелла в нашем роду матриархат соблюдался незыблемо, только это и валлийские традиции удерживали нас. Мы прозябали в неизвестности, но никогда не гнались за именем и славой, главное – было сохранять незыблемость наших законов. Но маме пришлось по-настоящему плохо, в стране назревал кризис, порою просто нечего было есть, нечем заплатить за дом. Если вы хоть немного знаете историю, мистер Поттер, - его имя Меллиса произнесла с особенным отвращением, - то вы знаете об экономических кризисах того времени, они затронули не только маглов.Гарри легким кивком велел обвиняемой продолжать.- Мы жили в Годриковой Впадине, Перевеллы всегда там жили, даже если носили другие фамилии. Однажды, когда было совсем туго, одной зимою, маме неожиданно помог внезапно вернувшийся сосед. Мать не принимала подачек! Но Альбус Дамблдор был так сдержан, даже нелюдим, так умен, и он никогда не задавал ненужных вопросов. Постепенно в течение нескольких лет, они стали хорошими приятелями. А потом к маме приехал тот юноша, она говорила так: Я никогда не видела человека более обаятельного, невероятно одаренного и настолько не осознающего своей значимости. В истории нашего рода были случаи, когда в семью принимали девочек, давая им валлийское имя и вливая капли нашей крови, но я сделала впервые нечто из ряда вон выходящее – приняла в род этого юношу. Я дала емунашеимя Хайл, что значит солнце, ведь он был так лучезарен и так несчастен, у него не было семьи, ему пришлось бежать из родной Франции, и я поклялась защищать его! Как видите, господин аврор, - презрительно скривила губы Мелисса, - никто из нас не застрахован от ошибок. Моя мать совершила неслыханное, оправдывая это чистой любовью и верою в людей. А этот ублюдок сбежал из семьи, из Рода, который егопринял, к своему новому любовнику Альбусу Дамблдору,бывшемудругу нашей семьи!Гарри поджал губы: он догадывался, а теперь получил точное подтверждение.- Где и как они там жили, мне, слава Мерлину, неизвестно, но по прошествии многих лет, в конце сороковых годов, когда мать была беременна мною, этот Хайл посмел вернуться в наш дом! Он что-то лепетал о том, что Альбус всегда любил только Гриндевальда, нёс какую-то чушь об их отношениях. Короче, прошедшие почти тридцать лет ума ему не прибавили, а вот смазливую мордашку потрепали. Мразь! Осквернитель Рода! Но он проговорился… - Мелиссса резко замолкла.- Дальше.И Поттер решительно влил Мейсон ещё несколько капель Сыворотки. Пару секунд женщина, запрокинув голову, пыталась справиться с внезапно возникшими, легкими судорогами, а потом слова посыпались из неё:- Что теперь хозяин Бузинной палочки Альбус Дамблдор. Нашей палочки. ПалочкинашегоРода! Столько грязных рук она сменила, сколько недостойных и жадных тварей её лапало, прежде чем возникла надежда, что она вернется в род Антиоха!- А до этого у потомков Антиоха кишка была тонка за Бузинной палочкой гоняться, - хмыкнул Гарри.Мелиссу всю перекосило, она осыпала Поттера потоком грязных ругательств, но тот не слишком-то расстроился.- Дальше, - вновь лаконично приказал он.- Дамблдор уже в могиле, пал и Темный Лорд, а род Антиоха и его жены Сарф жив и вновь вступил в борьбу!- Почему вы грабили побочные семьи чистокровных родов?- Хайл уверял, что Дамблдор спрятал Бузинную палочку в доме у кого-то из таких семей, возможно, даже без ведома самих волшебников, а при себе у старого хитреца была другая палочка, её же положили и в его Гробницу!- Теперь понятно, - Гарри встал с камня и потянулся.- Этого ты не знал! – внезапно взвизгнула Мелисса и вскочила на ноги, но тут же осела под действием сковывающих заклятий. - Тварь! Ты знал лишь имена! Откуда?!- Позвольте, мисс Мейсон, оставить Аврорату свои маленькие тайны, - фыркнул Поттер, - и спасибо за несколько небольших, но существенно важных деталей, они многое прояснили.- Трепал меня три часа! Вымотал. Зачем тебе те тупые ответы, когда ты сразу мог меня этой дрянью опоить и выпросить всё, - с неожиданной глухой тоской пробубнила женщина, обращаясь скорее к каменистому берегу, чем к Гарри.К её удивлению Поттер ей ответил:- А это, чтобы было, что Министру показать. Какой-никакой протокол.И герой помахал пергаментом, стоит ли говорить, что ни слова из последнего рассказа Мелиссы он туда не занес.
***
Гермиона наконец-то распрощалась с журналистами и вышла из Министерства. Бабье лето неожиданно обрушилось своим золотым и меланхоличным теплом на Лондон. Грейнджер внезапно замерла и опустила прямо на асфальт свою маленькую, но дьявольски тяжелую сумочку – от красоты и преддверия медленного угасания природы хотелось задохнуться.Министр подписал закон, и через неделю должны были состояться полные выборы в Визенгамот. А Нотт больше не вспоминал об их разговоре, Теодор улыбался и всё глубже проникал в политическую элиту Магической Британии. Гарри пропадал в Аврорате, расследуя дело Янга и Мейсонов. Драко, несмотря на уговоры друзей, вернулся на работу в свой архив, по лицу младшего Малфоя всё чаще скользила странная отрешенная улыбка. Со Снейпом Гермиона практически не общалась, тот молчал всё больше, вернулся из Малфой-Мэнора в свой маленький дом и практически не выходил из лаборатории.Лениво падали на влажную землю желтые листья. До встречи в приюте, где сейчас находились дети, больные ликантропией, оставалось четыре дня, но Гермиона вдруг решила отправиться туда прямо сейчас, не потому что так надо, а просто, потому что она хотела увидеться с ребятней, которые так ждали её после прошлого визита.Когда Гермиона аппарировала на порог приюта, день был в самом разгаре, а солнце припекало всё сильнее, облизывая неожиданно горячим языком затылок и плечи, обтянутые плотной мантией. Грейнджер вздохнула, потрогала пальцем шерстяную ткань, но расстегивать не стала. Отворила дверь ей не старая знакомая Винки, честно трудившаяся в приюте, а тоненькая светловолосая девушка.- Луна! – ахнула Гермиона. – Луна, славная моя, как же ты здесь оказалась?! – взволнованно спрашивала Грейнджер, обнимаясь с подругой.Лавгуд ведь совсем недавно была в Греции, а тут раз и застыла на пороге, будто притихшая птичка. Босые тонкие ноги, яркое платье, старые-престарые, дурацкие и родные серьги-редиски, а на распушившихся волосах, словно на струнах, нанизаны крохотные капельки воды, они искрятся и сверкают на послеполуденном солнце. Теплые объятия и мечтательная улыбка:- Я же говорила, Гермиона, свидимся раньше, чем ты думаешь.Грейнджер покорно кивнула в ответ на её слова. Ещё шесть лет назад, после победы, они с Луной разъезжали по всей Европе – радостный и удивительно свободный год. А потом Гермиона вернулась в Британию, чтобы строить новый мир. Луна же строила свой мир там, где придется: среди крестьян в маленьких деревушках неподалеку от Будапешта, в веселых богемных компаниях, собиравшихся на античных развалинах Рима, в прелестных кафешках утонченных парижских улиц, среди молодых студентов, в светлых деревенских кирхах Германии, беседуя с прихожанами. Такой свой светлый мир, неприметный в своей обыденности и пугающий в своем величии.Пока они шли в гостиную, подбежавшие дети смеялись и толпились, толкались вокруг девушек. Гермиона даже немного завидовала Лавгуд: ребятишки были рады видетьнастоящую героиню войны– мисс Грейнджер, но обнимали, хватали за руки и целовали они именно Луну, Гермиону, наверное, всё-таки побаивались. Потом к Лавгуд подскочили двое маленьких мальчишек, абсолютно одинаково курносые, большеглазые и кошмарно неугомонные.- Это мои близнецы – Локан и Лисандер, - пояснила Луна.А мальчишки одновременно тряхнули льняными волосами и поскакали за большой министерской совой, которая с весьма значительным запозданием доставила Ежедневный пророк.Гермиона внезапно осознала тот факт, что Луна вышла замуж за Рольфа Саламандера. Одно дело мимоходом читать коротенькое письмо в перерывах между заседаниями Совета, другое – видеть Луну матерью.- Я счастлива, - внезапно сообщила Лавгуд без какого-либо предисловия и уткнулась лицом в лохматую макушку маленькой воспитанницы, сидевшей у неё на коленях.Гермиона замялась, не зная, что сказать. Ложь не шла с губ, наверное, всё дело было в этой солнечной, наполненной смехом и искренностью гостиной. Водопадом хлынули так старательно отгоняемые мысли о Снейпе, Нотте, браке, политике и смерти.- Не тяжело? – наконец, спросила Грейнджер.- Неа, - Луна мечтательно посмотрела в окно.Каково же ей в полнолуние, когда этот теплый мирок превращается в филиал ада?- Ты споешь? – худенький, огненно-рыжий мальчишка приволок Лавгуд старую гитару.Гермиона вздрогнула: на этой гитаре Луна играла, когда они сидели на мосту над Темзой, когда бегали от полисменов по переулкам Вашингтона, когда вдыхали морской ветер Дублина… когда они были свободны.Луна понимающе кивнула:- Ты ничего не говори пока, а спою романс… услышала его в одной стране.- В Греции? – машинально спросила Гермиона.- Нет, - Луна покачала головой и тронула струны.-Я ехала домой, душа была полнаНеясным для самой, каким-то новым счастьем.Казалось мне, что все с таким участьем,С такою ласкою глядели на меня.Я ехала домой… Двурогая лунаСмотрела в окна скучного вагона.Далёкий благовест заутреннего звонаПел в воздухе, как нежная струна…Раскинув розовый вуаль,Красавица заря лениво просыпалась,И ласточка, стремясь куда-то в даль,В прозрачном воздухе купалась.Я ехала домой, я думала о Вас,Тревожно мысль моя и путалась, и рвалась.Дремота сладкая моих коснулась глаз.О, если б никогда я вновь не просыпалась…*Гермиона вслушивалась в эти слова, в тягучий плач незнакомой музыки, и сердце отчего-то хотело выпрыгнуть из костяной клетки, а слёзы жгли глаза.- Зачем? – прошептала она, когда Луна умолкла.- Чтобы ты очнулась.Девушки тихо вышли из гостиной, оставив детей на попечение второй воспитательницы и домовухи.- Расскажи, - Луна легонько коснулась её щеки.Гермиона пыталась унять дрожь в коленях, а слова всё лились и лились. О любви, о Снейпе, о долге, о покушениях, о медленном угасании Драко и Гарри вслед за ним. О сумасшедшей старухе-жизни, про которую всё думали, что она будет иной после войны, но жестко ошиблись. Ошиблись они – вечные безумные дети, рыцари победы и справедливости. И Гермиона запрокидывала голову, пытаясь унять слёзы.- Неужели ты не понимаешь, что сама загнала себя в клетку? – Луна присела на подоконник.- Я… - начала было Грейнджер.- Молчи! – тонкая рука в ворохе цветного рукава метнулась к ней. – Неужели ты забыла, как дышит любовью сентябрь? Как падают косые лучи света сквозь стекла бесчисленных окон? Мы живем на звоне струны, но однажды она умолкнет… А дальше, наверное, будет ещё более прекрасная музыка, та которую слышат лишь, кто уже пустился впуть. Но пока звенит струна…- Мне страшно. Северус до сих пор любит Лили Поттер, - Гермиона чувствовала, как острый угол подоконника впивается ей в руку.- Ты не знаешь, Гермиона. Ты такая проницательная, порою так слепа. Был один человек, который тебя любил много лет, а ты даже не заметила этой любви.Взгляд Гермионы испуганной птицей метнулся по бледному лицу Луны, которое, казалось, даже на секунду утратило обычную мечтательность – мелькнула в глазах затаенная грусть.- Кто? – внезапно охрипшим голосом спросила Грейнджер.- Неважно, - Луна резко отвернулась, - это в прошлом. А Снейп – сейчас, понимаешь? Не нас преследует война, но мы сами гонимся за нею. Может пора остановиться?
***
Гермиона не помнила, как вернулась домой. Как готовила тесто, как пекла шоколадный пирог, и это казалось самым главным. А потом, когда закат уже наползал багрянцем на шляпы крыш Лондонских домов, вышла из дома.Мало сказать, что Северус Снейп был удивлен, когда, открыв дверь, обнаружил на пороге своего дома Гермиону Грейнджер. Зельевар был потрясен этим явлением. Нелепое домашнее платье с аппликацией – белкой, туфли на босу ногу, сверху накинута тяжелая и дорогая министерская мантия. В руках Грейнджер держала большую корзину, из которой доносился приятный аромат.- Что это? – Снейп подозрительно дернул своим внушительным носом, корзина пахла восхитительно вкусно.- Пирог, - робко ответила Гермиона.- Зачем?- Я вас люблю, Северус.*Слова и музыка: Мария Пуаре. Автор думает, может, Луна пела так http://zvukoffka.net/mp3/7962/
Глава 23
Мир Снейпа взорвался. Будто лопнул мыльный пузырь, в котором он просидел едва ли не всю свою жизнь. Этот пузырь был броней, но сталь оказалась мыльной плёнкой, которая исчезла от простых слов. Просто Северусу никогда никто ни разу за всю его довольно длинную и, что уж греха таить, весьма насыщенную жизнь, не признавался в любви. Какое там в любви! Да за несколько теплых слов он был бесконечно благодарен и беззаветно предан Лили, за пару искренних фраз он стал верным другом скользкому Люциусу, за проникновенное признание Дамблдора, что он кому-то нужен, Северус служил своему учителю и верил ему. Такая вот жизнь, смешная и простая, оказалась у таинственного шпиона и сильнейшего мага.А Грейнджер робко улыбается, её губы чуть подрагивают, и внезапно Снейп, утонувший в своих мыслях, осознает, как ей страшно.- Заходите, - голос хриплый и словно не его.А то стоит эта Грейнджер, глаза свои огромные таращит и пальчиками тяжелую, с министерским гербом, цвета мрачного золота застежку своей мантии теребит.На кухне прохладно, по полу гуляет обнаглевший сквозняк. Гермиона присаживается на краешек табуретки – серый подол домашнего платья слишком короток, ползет вверх, оголяя далеко не только коленки. Чего уж тут одергивать, мисс Грейнджер, что он там не видел? Всё уже видел… и ещё хочет.Снейп заваривает чай – руки не дрожат только благодаря многолетней практике зельевара. Он ставит кружки на стол – кружки, тяжелые, глиняные, почему он выбрал именно их? Почему не стянул с полки привычные чайные чашки? Гермиона благодарно кивает и зябко греет о кружку руки. Северус заметил, что она всегда, когда нервничает, обнимает ладонями посуду, даже если не холодно. Родной такой уже жест – и когда он успел привыкнуть? Северус старательно разрезает подаренный шоколадный пирог, он теплый и пахнет одурительно вкусно. Этот домашний запах внезапно уносит Снейпа в детство, настоящее детство, которое было у него от силы несколько дней. Странных дней, непохожих на его обычную жизнь, когда стать взрослым пришлось рано, быстро и навсегда.Так однажды он на первом курсе стоял на берегу хогвартского озера, и солнце плескалось в светлой воде, жидкое и живое солнце. Было тихо, легко шелестел ветер в листве и его волосах, и в эту секунду он осознал внезапное счастье, огромное, затопившее весь мир. В эту секунду Северус был всемогущ, как могут быть всемогущи только счастливые дети.Рука Снейпа вздрагивает, и он понимает, что боится упасть в это счастье. Всю жизнь он спрашивал у суки-судьбы: За что?. За что боль, страдания и вечный выбор между двух зол? А теперь он спрашивает: За что ему это счастье? Светлое, желанное, с забавными, неубранными кудряшками, с усталыми тенями под глазами? Этому счастью самое место на старых фресках, которыми он любовался в потрепанных фолиантах. Там всё так, так правильно. А он… он не умеет.Северус машинально облизывает с ножа шоколад – отвратительная вообще-то привычка. Глупости всё это. Жизнь – вообще порою лишь глупая и неудачная выдумка старого фокусника. Снейп всё ждет от неё подвоха, она-сволочь – так часто била его под дых, а он не оставался в долгу – вот такие семейные отношения.А потом пытается улыбнуться, губы дрожат, кривятся в гримасе, он ведь никогда не учился улыбаться, всё больше усмехаться. Но почему-то Гермиона расцветает ответной, такой счастливой улыбкой, ну, чокнутая точно, куда там Лавгуд! Разве может нормальный человек радоваться косой полуулыбке немолодого и сварливого шпиона в отставке? Сумасшедшая и хорошо, значит, есть шанс, что всё получится. И Снейп опускается перед Грейнджер на колени, чтобы убедиться, что в её янтарных глазах и впрямь плещется жидкое солнце.Только Снейп на коленях, в такой покорной позе, может смотреть так уверенно, осознавая, кто здесь хозяин, и припечатывая, словно смоляной печатью, своим тяжелым, густым взглядом. Его глаза горят – плавится черный металл в его зрачках, а по волосам, по светлому лицу скользят изумительные закатные лучи. Словно солнце само решило высветить своими дивными красками эту прекрасную некрасивость, эти шрамы и морщины, эти росчерки бровей и хищность профиля, эти руки, эти плечи. Гермиона пытается что-то сказать, поцеловать в конце концов, но Северус спокойно и неторопливо изучает её. Скользит пальцами по груди, ласкает языком ключичную ямку, оглаживает бедра под грубой тканью.- Кошмарное платье для соблазнения. Долго выбирала? – как бы между делом шепчет он.И Гермиона задыхается не то от этого нахальства, не то от ласковых пальцев, рисующих узоры у неё на спине.- Я…я не подумала, - наконец бормочет Грейнджер.Вот и правда, ведь дура! Платье с идиотской аппликацией и пуговицами, которые полдня будешь расстегивать (Снейпу, кстати, для этого потребовалась палочка и около секунды), да и белье можно было выбрать поэротичнее, а не привычный черный комплект.- Простите, профессор, - Гермиона виновато хлопает глазами, пытаясь опуститься к любовнику на пол, но его руки буквально пригвождают её к стулу.- Плохо, мисс Грейнджер, - Северус поднимает голову, спутанные пряди завешивают лицо, и Гермиона лишь по едва заметной нотке в голосе может угадать улыбку, - вам придется очень постараться, чтобы исправить впечатление и получить высокую оценку.- Я буду очень стараться! – последнее она буквально выдыхает, не теряя надежды добраться до Снейпа.- А вам инициативы ещё не давали, - тот превосходно контролирует эмоции, разве голос капельку вибрирует от возбуждения.- Ну, пожалуйста!- Хочется?- Очень! - кажется, она совсем слетела с катушек.- Подождете, - безразлично отвечает зельевар, неторопливо расстегивая её бюстгальтер, - я знаете, сколько ждал…Гермиона буквально льнет к ладоням Северуса, к его рту, хоть не губами - так телом, не мытьем - так катаньем. Её пальцы совсем перепутали его волосы, ноготки исцарапали шею.Снейп смотрит на неё, как на долгожданный именинный пирог – подарок на все сорок дней рождений сразу. Явно растягивая удовольствие, трогает, пробует, вылизывает. На ней не осталось уже вообще ничего, а любовник только мантию чуть назад откинул – жарко.- Я хочу…- Да?- Почувствовать твою горечь, - Гермиона чувствует, что в уголках её глаз сами собой возникли слёзы, - ты горький, Северус, знаешь?- Догадываюсь.- Я всё искала запах этих трав, всё искала…Наконец, они лицом к лицу, Снейп несет её в спальню. Прежде она никому не позволяла поднимать себя на руки, от этого слишком разило чем-то подозрительно похожим на романтику. Но теперь она даже не сопротивляется, ибо – бесполезно. Гермиона только целует зельевара в уголок губ, слизывая шоколад – глазурь явно удалась. А пирог она так и не попробовала – сегодня все пироги для Северуса.Кровать всё такая же жесткая и скрипучая, это отчего-то очень радует Грейнджер, словно кровать оказалась старой союзницей. Гермиона, задыхаясь, отрывается от его губ, лихорадочно целует, куда попадет, и снова приникает ко рту любовника. Не напьешься его дыхания, не наглядишься в его глаза.- Люблю тебя, люблю, - словно сняли старое заклятье, и можно говорить, кричать это слово хоть всему миру.Северус так сильно стискивает её в объятиях, что, даже будь в спальне вся магия мира, той бы не удалось их разнять. Ласки Снейпа так ядовиты, что заражают каждую клеточку тела, что словно балансируешь на натянутом канате удовольствия, который вот-вот оборвется. И ты и ждешь этого, и боишься.- Моя, моя, - с трудом разбирает Гермиона его хриплое бормотание, сквозь дурман толчков и поцелуев, сквозь соприкосновение тел и душ, сквозь жадное, животное желание и вдохновенное, чистое подобно музыке, прозрение.Где-то, уже в золотистом и горьковатом тумане, она не кричит, выдыхает - слишком сильна привычка сдерживаться:- Северус!Тот стискивает зубы, пытаясь удержать вздох – не падают в один день оковы.Ладони скользят по влажным плечам.- Посмотри на меня!От этого приказа она невольно распахивает давно закрытые от мучительного наслаждения глаза… чёрная, горькая, солнечная вспышка – как это всё смешалось только?- Любимый…А это просто, уже не в оргазменном бреду. Это просто, чтобы знал.
***
Тело всё ещё звенит отголосками отступающего вихря удовольствия, дрожь пляшет мурашками по коже. Любовники лежат ещё пару минут, не расплетая рук… Потом Снейп встает и идет к столику, пьет воду из кубка. Почему нельзя было использовать магию? А впрочем, и так всё ясно: отстраниться, взять себя в руки, контролировать. Солнце уже село и в сумерках, в золотых искрах зажегшихся за окном в саду фонарей, фигура зельевара темнеет строгой статуей. Гермиона чуть приподнимается, а потом снова падает на подушки. Она ведь всегда после секса сразу шла в душ, а теперь почему-то не хочется. Не хочется смывать его травяной и горький запах. Снейп поворачивается к ней лицом. Стоит обнаженный, скрестив руки на груди – странное сочетание бесстрастной позы и ещё не убранных с тела следов любви.- И что теперь? Как же Нотт? Или мне предназначена славная роль фаворита при новом министре и её муже? – подбородок надменно вскинут, голос сух и презрителен.Вот только, если бы это был кто-то другой, не Снейп, Гермиона могла бы поклясться, что в этих словах явственно проступает горечь и… и обида.Грейнджер неожиданно весело улыбается:- Пусть все идут к черту! И Нотт, и Министерство.- Вот как? – Северус присаживается на кровать, снова отворачиваясь от любовницы к окну.Гермиона легонько гладит его напряженную спину, очерчивает проступившие жилы:- Ага.- Совершаешь страшную глупость.- Точно.- Потом пожалеешь.- Никогда.За окном вдруг начинает накрапывать робкий дождь, который наконец-то дождался захода вездесущего солнца.- Ты не хочешь, чтобы я участвовала в выборах?- Да, ради Мерлина! Только я в эту политическую кашу не полезу – накушался давным-давно, спасибо, - сарказм так и сочится из его фраз.Гермиона разворачивает его к себе, Снейп не сопротивляется.- Тогда в чем дело? – её пальцы обрисовывают выточенные скулы, губы целуют известный всем зельеварский крючковатый нос.- Кошмарное гриффиндорское безрассудство неизлечимо, - вздыхает Северус и притягивает её к себе, - ты хоть понимаешь, куда ты влезла?Гермиона кивает.- И не беспокоишься?- Неа.Какие же у него потрясающие руки! Знала бы, семь лет назад серенады под окном лаборатории снейповской пела.- Неа? Мне бы твою уверенность, - глухо говорит Снейп, и они снова падают на кровать.
***
Оказавшись на территории Хогвартса, среди вечных деревьев, видевших сотни поколений студентов, вереницу директоров и не одну битву, среди небольших холмов, обласканных вольными ветрами, у озера, темневшего привычным и незыблемым зеркалом, Гарри внезапно ощутил странное смятение. Чувства мальчика, шедшего умирать за других, за мир без войны, поднялись вновь в душе главного аврора. Будто и не бывало кровавых рейдов, безжалостных приказаний и целой жизнипосле. Словно восстали из пепла погибшие на войне юнцы-идеалисты, распахнули отрешенным героям свои объятия и вгляделись в их глаза своими глазами. Поттер негромко выругался: вот поэтому он и не хотел приезжать в Хогвартс.Гермиона рассеяно прыгала по камням, поддевая носком туфли уже опадающие листья – первенцы осени. Глядя на её счастливую улыбку, Гарри очень надеялся, что после встреч с Драко, он всё же не выглядел таким влюбленным идиотом.А Гермиона не знала, что будет дальше, но сейчас это её почти не волновало. В голове мысли были только о Северусе: радостные, бурлящие, словно пузырьки шампанского. Но где-то на периферии зрело чувство, что вряд ли теперь всё будет как раньше. И дело, конечно, не в том, что Снейп будет противиться карьере Грейнджер, она знала – не будет. Просто кто-то словно крутанул калейдоскоп, и мир вспыхнул совсем иными красками.Минерва Макгонагалл любезно предоставила героям директорский кабинет для конфиденциальной беседы с Дамблдором. Тот улыбался с портрета совсем как при жизни: тепло, ласково и немного лукаво. Очки-половинки радостно поблескивали, ловя редкие лучи по-осеннему бледнеющего солнца. Чай у Макгонагалл был не таким сладким, как при Дамблдоре, на что последний не преминул посетовать. Впрочем, вспомнив горький кофе времен правления Снейпа, который сахара отродясь не держал, Альбус признал, что могло быть и хуже.После необходимых приветственных реверансов Гарри быстро перешел к делу:- Ваша палочка – это Бузинная палочка Певереллов? Её положили в гробницу? Она сейчас там?Старый учитель кивнул и совершенно искренне ответил:- Да.- Это правда? Просто у меня иные сведения, - голос Поттера звучал так сухо и мрачно, что даже Гермиона вынырнула из своих мечтаний и надела привычную ледяную маску, настроившись на рабочий лад.Альбус с неожиданным состраданием поглядел на этих молодых людей, которых сам выковал для войны, и которые теперь прятали своё военное сумасшествие за бронированным равнодушием.- Хайл, - мягко улыбнулся Дамблдор, - точнее, дорогой Мишель так отчаянно верил в свою выдумку, что даже убедил в её истинности других… бедняжка…На последнем слове его голос вдруг дрогнул, и повисло молчание. Потом Альбус, справившись с мыслями, продолжил:- Это правда, Гарри. К сожалению, я не мог дать Мишелю Моро то, чего он хотел. Этот мальчик, такой хороший и достойный, не был виноват в том, что… - тут директор сглотнул, ему явно нелегко далась откровенность, - что он не былим…Гермиона невольно вспомнила Тео и Северуса, слегка усмехнулась и спросила:- Это ведь не лечится, сэр?Тот понимающе улыбнулся в ответ:- Это не подвластно нам, мисс Грейнджер, к сожалению… или к счастью.Гарри откинулся на спинку кресла. Взгляд Поттера невольно зацепился за пустую жердочку, на которой когда-то сидел Фоукс. Гарри вздохнул: сейчас следовало думать о работе.- Мишель был человеком одаренным и творческим. Блестящий, даже великий художник. Однако его необычность, хм, несколько повлияла на его характер, - спокойно продолжал Дамблдор, - полагаю, он рассказал свои гипотезы о спрятанной Бузинной палочке кому-то из членов его новой семьи?- Да, женщине, которая приняла его в род, - подтвердил Гарри. – Теперь её дочь совершает преступления в погоне за мифом.- Все мы гоняемся за мифами, - уголки губ Альбуса дрогнули в едва заметной усмешке, - и Мишель не был исключением. Ему пришлось бежать из Франции из родной семьи, семьи Арнетт.Гермиона удивленно вскинула брови.- Он не хотел принимать темномагические традиции рода. Художник – он был так порывист, вечно летал в своих мечтах, - Дамблдор улыбнулся, вспоминая, - у него был дар. Мишель писал волшебные картины, те, что оживают после смерти нарисованного, принимая отпечаток его души. Он и мой портрет написал.- Но, сэр, ведь это было давно? Почему же вы… - вмешалась, не сдержав удивления, Гермиона.- Есть два вида техники, мисс Грейнджер. По желанию заказчика портрет может оставаться таким, как при написании, либо меняться вместе с прототипом. Последний вариант, как вы понимаете, выбирают намного реже, но я остановился именно на нём.- А почему? – не удержался Гарри.То ли так подействовал дух Хогвартса, то ли неизменное магическое обаяние Дамблдора, но в героях кипело детское любопытство.- Я подумал, что, когда умру, общаться с моим портретом придется именно тем людям, которые знали меня в конце моей жизни, и им будет удобнее, если я на холсте не буду сильно отличаться от себя привычного, - безмятежно улыбнулся директор. – Вообще, надо сказать, многие маги суеверны. Для них заказать свой волшебный портрет, значит – приблизить свою смерть. Это, как написание завещания – неприятная формальность, напоминающая о том, что всем мы смертны и порою, – тут Дамблдор лукаво сверкнул глазами, - внезапно смертны. Разумеется, касательно портретов – это всего лишь предубеждение, основанное на страхе. Лично я очень рад, что меня писал именно Мишель. Гениальный был мальчишка, хоть и редкостный сумасброд. А смерть… смерть, по-моему, - одна из самых забавных каверз жизни, - и Альбус задорно подмигнул своим гостям.Гарри усмехнулся: он не всегда был согласен с ироничной трактовкой Дамблдором понятия смерть, но не мог не признать, что у старого волшебника есть стиль. Поттер успел забыть, как бодрит и освежает беседа с директором, словно идеальный укрепляющий напиток. За эту особенность великому кукловоду можно было многое простить.- Значит, спрятанная у полузабытых родов Бузинная палочка – это выдумка впечатлительного Мишеля? – поинтересовался Гарри, возвращая Дамблдора в первоначальное русло разговора.- Абсолютно, - подтвердил тот. – Палочка всегда была со мной, и сейчас она в гробнице. Твоя преступница, наверное, будет разочарована?- Надеюсь, - сухо сказал Поттер, - впрочем, на пожизненный срок в Азкабане она себе уже заработала.С этими словами он со скрежетом отодвинул кресло и стал прощаться.- А ведь ты так и не задал единственный волнующий тебя вопрос, - вздохнул старый учитель с портрета. – Ах, Гарри, да и ты Гермиона, вы ещё так юны. Вы ещё придете к осознанию того, что ваша сила внутри вас, что ваши маски, брони лишь сковывают её. Главное, чтобы вы поняли это не слишком поздно. Не бойтесь ваших лучших качеств!Гарри вздрогнул: слова Дамблдора слишком напомнили слова Дэвида, которые сказал Лоуренс в больнице Святого Мунго. Поттер, с трудом сдерживая злость, спросил:- Вы о чём?- Я о несчастном мальчике Драко, - в глазах Альбуса было столько сочувствия, что Гарри едва сдержался, чтобы не повторить свой подвиг пятого курса и не разгромить директорский кабинет.- Что вы знаете?- Немного. Но, может, ты со мной поделишься? Просить помощи не есть слабость, Гарри.- Слабость? – страшно прошипел Поттер, словно вспомнил давно утраченную способность к парселтангу.Гермиона схватила друга за локоть, пытаясь предупредить вспышку ярости.- Слабость, сэр? Да я на коленях готов проползти по всему Лондону и все мантии перецеловать лишь бы он жив остался!- Мой мальчик, - прошептал Дамблдор.- Не надо меня жалеть! Жалость – это самое бесполезное, что только может человек.Несколько секунд звенела тишина, а потом Гарри, усмирив свой гнев, тихо сказал:- Сэр… если бы я только нашел феникса…Поттер снова рухнул в кресло в бессилье.- Я попробую помочь тебе, Гарри, - наконец медленно начал Альбус.- Фоукс?!Надеждой, вспыхнувшей в глазах Поттера, можно было осветить весь Хогвартс.- Нет, к сожалению, нет. Он уже не в этом мире. Но ты когда-нибудь слышал о Фениксовом огне?Гарри оглянулся на Гермиону, та только недоуменно пожала плечами.- Значит, нет. Существуют легенды, и почти совсем нет фактов. И всё же надеются, что есть Фениксов огонь – вечно горящий пепел, негасимый. Из него однажды может возродиться феникс.- Сказка? – устало спросил Гарри, он уже боялся верить.- Ага, - покладисто кивнул Дамблдор, - такая же, как о Дарах Смерти.- Но где его найти?!- Гарри, я, правда, не знаю. Дослушай, что я скажу. Я не случайно говорил, что Мишель был художником. Однажды, незадолго до нашей разлуки, я увидел, что он рисует автопортрет, на котором Моро изобразил себя с вечным Фениксовым огнем. Картина, разумеется, была неподвижна, ведь Мишель был жив.- А сейчас?- Думаю, тебе стоит найти портрет.- У него был Огонь?- Не знаю. У меня тогда был Фоукс, и я предпочитал не лезть в чужие секреты.В ответ на эти слова Дамблдора, Гарри мысленно хмыкнул.- Сэр, а как феникс возрождается из негасимого огня? – поинтересовалась Гермиона.- О, тут, как говорится, в каждом случае свой подход. Лично я не видел, но учитывая, что фениксы – существа творческие, думаю, и условия должны быть неординарными. Но главное – надо доказать необходимость возрождения.- Профессор, - внезапно спросил Поттер, - а Фоукс тоже возродился из Фениксого огня?Дамблдор вскинул брови.- Простите, - спохватился Гарри, - это, наверное, личный вопрос.- Да, личный. Но ничего страшного, я отвечу. Нет, Фоукс прилетел ко мне иным путем. Знаете, друзья мои, встреча с фениксом – это всегда нечто особенное и всегда разное. Иногда мне кажется, что у каждого есть свой феникс, жаль, что большинство людей так его и не встречают.Оставив Гарри и Гермиону изумленно хлопать глазами, Дамблдор занялся чайником и сладостями, изображенными у него на картине.- Сэр, - наконец очень тихо сказал Гарри, - а вечно горящий пепел, Фениксов огонь – это ведь вечная смерть… вечная агония?Гермиона поперхнулась, портреты примолкли, Дамблдор внимательно посмотрел на своего ученика, а потом ответил:- Или вечное возрождение, Гарри.
***
Поттер уже устремился на поиски портрета Мишеля. Кроме того главному аврору надо было раздать указания в Аврорате по поводу Мелиссы и её компании. Гермиона провела весь вечер со своими бывшими учителями и собралась домой уже когда стемнело.В директорском кабинете было тихо, сонно похрапывали портреты, но Грейнджер всё же вернулась к Дамблдору:- Прошу прощения за беспокойство, профессор, но я так давно хотела спросить вас.- Конечно. Я с удовольствием отвечу тебе, Гермиона.- На нашем первом курсе, на первом пиру вы произнесли слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Я всё думаю, какой скрытый смысл в них был?Дамблдор чуть улыбнулся, теперь звезды блестели в стеклах его очков:- Ах, мисс Грейнджер, мало чего я вам за много лет наговорил.
***
В полдень Северус Снейп вышел из лаборатории, чтобы наложить защитные заклинания на растения в саду, выращиваемые для ингредиентов, – солнце палило нещадно.Лихорадочный стук в калитку, бледный аврор на пороге.- Что вам угодно? – тоном зельевара можно было заморозить.- Янг и его приспешники захватили в заложники детей из приюта!Брови Снейпа сошлись на переносице, рука сжала волшебную палочку, однако голос был пугающе холоден и спокоен:- Что вы хотите от меня? Вам нужен главный аврор?- Да. Но мистер Поттер ещё вчера отбыл на континент.Северус резко выдохнул: Гермиона рассказала ему ночью про Фениксов огонь и автопортрет Мишеля. В мысли зельевара ворвался голос аврора:- Мистер Снейп, дело в том, что героини войны, мисс Грейнджер и мисс Лавгуд, предложили себя в обмен на детей.- Что?!- И Янг согласился. Обмен состоялся.
Глава 24
Рот Снейпа на секунду не то дернулся, не то искривился, когда зельевар услышал эту страшную новость, но потом он абсолютно спокойно сказал:- Я понял. Вы можете идти.Глаза аврора распахнулись в изумлении:- Но, сэр…- Я же сказал: вы свободны, - бросил тот бесцветным голосом и, развернувшись, пошел в дом.Аврор в растерянности смотрел Снейпу вслед, а потом торопливо аппарировал обратно в Министерство.Северус, не глядя и пачкая садовыми сапогами полы, спустился в подвал, в свою лабораторию. Было до ужаса, до тошноты тихо. Снейп методично отобрал несколько пузырьков с зельями, проверил пробку на маленьком флакончике с Феликс Фелицис, погасил огонь под котлом. Потом вызвал своего патронуса, чтобы передать сообщение министру, а через пару минут в лаборатории возникла серебристая рысь – ответ Кингсли.- Я слушаю, - непонятно зачем сказал ей Снейп.Патронус заговорил голосом Бруствера:- Они в старой зачарованной лавке, там раньше был склад фирмы Олливандер, но потом его перестали использовать. Магия отслеживается преступниками, без магии проникнуть в помещение невозможно – стены пропитаны чарами. Требования террористов слишком велики… Это тупик, Северус.И патронус начал таять, опадая серебряными дымными хлопьями.Снейп медленно положил отобранные флаконы обратно на стол, педантично запечатал заклятьями дверь в лабораторию, а потом внезапно тихо взвыл и сполз по стене на пол. Он задыхался от боли, до хруста стискивал руки, в бессилье стонал сквозь стиснутые зубы какие-то древние и страшные ругательства.Это не могло, ну просто не могло быть правдой! Глупая, отчаянная девчонка, дура набитая! Она что не понимала, что делает?! Всё понимала…Смелая маленькая героиня. Ненадолго сошедшая к нему, ополоумевшему грешнику, со старинных фресок, чтобы вскоре вернуться на них обратно, застыть на холстах, глядя в бесконечность прекрасными глазами, из которых уйдет звериная янтарная ярость, останется лишь мудрая и ласковая скорбь.- Ненавижу! – кулак впечатался в каменную ступеньку, по сбитым костяшкам алой ниточкой потекла струйка крови.Зачем ему позволили коснуться весны? Зачем позволили услышать это трижды треклятое слово: Любимый? Чтобы было больнее умирать? Умирать… что же это в любом случае придется, а её, девчонку с фресок, обожающую конфеты и робко целующуюся в губы, он всё же попробует вытащить.
***
Когда Снейп вошел к Кингсли, тот что-то бурно обсуждал с заместителем главы Аврората. Шеклболт кивнул зельевару и коротко сказал:- Я пытался вызвать Гарри, но к нему практически невозможно пробиться, он ведь вчера предупреждал, что несколько дней будет недоступен.Снейп только фыркнул, в который раз поражаясь вере в Поттера даже самых маститых волшебников. Ну, что бы смог сделать молодой глава Аврората? Выбить лбом двери проклятой лавки?- Отряды окружили здание, мы попытаемся добраться до крыши, - аврор с отменным упорством чертил палочкой какие-то схемы в воздухе.- Министр, - церемонно начал Снейп, - я могу поговорить с вами наедине?Кингсли кивнул, сделал едва заметный жест рукой, и кабинет опустел.- Ты достал? – сухо спросил Снейп, накладывая защитные заклинания на дверь.- Да, - министр вздохнул и добавил, - Северус, дверь отлично зачарована.Рука зельевара не остановилась ни на полсекунды, продолжая вырисовывать замысловатые узоры:- Всё у вас защищено, - брезгливая фраза слетела с поджатых губ.Кингсли покачал головой и грустно посмотрел на собеседника:- Прости…- Думаешь, мне это поможет? – Снейп молниеносно развернулся, смахнув крылом мантии бумаги со стола министра. – Думаешь,ейэто поможет?Злобное и горькое шипение.Шеклболт молча опустился на колени и стал руками подбирать документы, словно забыв о магии.- Ладно, где песок? – спросил Северус, не глядя на него.Кингсли протянул ему хрустальный флакон, тот казался крошечным в широкой тёмной ладони министра:- Вот, возьми, невыразимцы отобрали чистый. Хотя не представляю, как песок из разбившихся хроноворотов поможет тебе.Снейп, не поблагодарив, положил флакон к себе в карман и ровным шагом пошел к двери.- Удачи, - тихо сказал Кингсли.Северус резко обернулся, тяжелые пряди его волос хлестанули ему по лицу:- Безопасность Магической Британии против жизней двух девчонок, да, министр?- Она знали, на что идут, - твердо ответил Шеклболт и посмотрел зельевару прямо в глаза. – И мы поступали и вновь поступили бы также: и ты, и я.Снейп внезапно стиснул зубы, желваки заходили на его меловых скулах, а потом он вышел, злясь и зная, что слова министра – правда.
***
Он не чувствует под ногами пол, это всего лишь прикрытая стеклянной крышкой бездна. Снейп идет по коридорам Министерства, потом встречается с аврорами, те ведут его к зачарованной лавке. Над ней в воздухе горят огненные буквы, Северус не вчитывается в них, он и так знает, какие там перечислены требования: каких преступников надо отпустить, какие артефакты отдать и многое другое. От этих строк пылает небо, Снейп морщится: право Темный Лорд был куда более эстетичен со своей лаконичной Черной меткой. Авроры почти забрались на крышу и прикрывают Северуса по приказу министра. Зельевар знает: главное ему оказаться там. Он сливается со стеной и начинает своё бесконечное восхождение на маленькое затрапезное здание, такое тёмное, убогое и практически недостижимое.Шаг, другой – магловская пожарная лестница опасливо скрипит старым металлом и качается под ногами.Северус, мы уедем далеко-далеко к морю. А можно в горы. Или на север, на лыжах кататься. А, всё равно куда! Мы же будем в номере сидеть… точнее лежать…Теплые кудри скользят по его груди, юный смех звенит, отражаясь от изумленных стен старой спальни.Под пальцами то камни, то пустота. Без магии Северус чувствует себя голым и беззащитным, как перед жуткой пастью Нагайны. Осенний лист бьет в лицо так резко и неожиданно, что Снейп едва не срывается, а лист, промокший и потрепанный, летит дальше влекомый неугомонным ветром, летит и, наверное, мнит себя птицей.Северус, родной мой, ты любишь качаться на качелях? Да, я знаю, что веду себя, как пятилетняя. Да, а ты, когда ты хмуришься, похож на злого филина, поухай, а? … Ааа, только не щекотка, я боюсь! Что хочешь, сделаю! … Ну, у тебя и запросы, но так и быть, филин ты мой. А на качелях ты меня все-таки покачаешь.Она всё говорила, что он вернул ей детство. Детство, а вместе с ним глупую безрассудность. Кинулась бы стальная Грейнджер вот так на амбразуры? А впрочем, кинулась бы, наверное. Иначе бы это была не Грейнджер.Крыша словно качается, будто бы это качели. Каждый получает свои качели. Ледяной ветер желает сбить с ног, облизывает голые руки, треплет старую садовую футболку. Мантию Снейп оставил внизу, чтобы не мешалась, туфли тоже. Под босыми ногами лед крыши. Буквы пылают заревом, а в пальцах дрожит ритуальный нож. Главное – это отрешиться от всего: от холода, отчаяния, глупых детских страхов и от этого:Люблю тебя, люблю. Воском растопленным стекаю по твоим пальцам. Ты только смотри на меня…Первые надрез на запястье – кровь жадно устремляется за пределы плена кожи. Второй – боль всё сильнее и слаще. Третий – наставник говорил, что надо отрешиться от всего: от глаз, от губ, от страха и жадного желания жить. Уроборос сияет на запястье рубиновым кольцом. Змея кусает свой хвост – всё вечно, за жизнью придет смерть, придет и принесет новую жизнь. Кровь скользит по желобку ритуального ножа. Алые змеи рассекают руки. Качели вверх – ветер бушует, не в силах справиться с крошечной человеческой фигуркой на старой крыше. Ветер отступает от бледного мага, ветер лишь треплет черноту его волос. Жилы проступают на руках, мышцы напрягаются - они боятся ножа, который вспарывает кожу, проникает вглубь. Кровь уже пачкает одежду, капает на металл крыши. Пальцы дрожат, насыпая песок времени на алые борозды, порошок вливается серебряной солью в кровь, обжигая. Перед глазами темнеет – он достиг отрешения…Время ушло назад…Семь часов до той минуты, когда человек, которого когда-то звали Северусом Снейпом, упал без сознания на крыше, так и не выпустив из рук ритуального ножа. Теперь Северус был спокоен и отрешен, он шел по времени, как по старой знакомой дороге, он знал, что делать, и он знал, что время не отпустит его. Но он был равнодушен. Вечное спокойствие наконец наполнило его, глупая душа отшвырнула страсти, скинула как змея старую кожу.В лавке было тихо, Снейп застыл темной фигурой в углу. Он спокойно ожидал. Да и можно ли это было назвать ожиданием - просто движение по течению реки. Потом в лавку ворвались какие-то люди с детьми. Снейп был спокоен. Дети дрожали и смаргивали слезы, преступники что-то орали. Но это не было его целью. Потом детей заменили на двух девушек, их приковали к столбу в углу и приставили к ним охрану. Светловолосый мужчина что-то выкрикивал в окно усиленным заклятиями голосом. Северус видел, как течет вода. Прохладная и спокойная. Главарь подошел к темноволосой девушке и ударил её, из носа потекла кровь, пленница что-то презрительно выплюнула ему в ответ. Снейп скользнул равнодушным взглядом по её лицу: глаза пылали янтарным огнем. Слишком много страсти и шума в этих глазах - задумчиво констатировал Северус и отвернулся.Вторая, в ярком длинном платье, была спокойнее, и это вселяло надежду. Снейпа не видели, но девушки должны были его почувствовать, иначе нельзя. Эта мысль едва заметно тревожила его, не давала раствориться в реке. Странный предмет жег руку. Волшебная палочка всплыло откуда-то в голове. Надо было отдать её девчонкам, и тогда можно будет уйтитуда.Снейп шагнул к пленницам и вгляделся в их глаза. Светловолосая спокойно смотрела вдаль - куда дальше закопченного потолка лавки. Реке Северуса нравился этот взгляд. Янтарноглазая застыла с каменным лицом, на её скуле уже проступал синяк. Но её губы что-то едва заметно шептали. Северус - прочел по ним Снейп. Это слово царапнуло его, выдирая из реки, но мужчина тут же погрузился в неё снова.- Палочка, палочка, - внушал он пленницам, стараясь не смотреть в странные глаза, они беспокоили его.- Гермиона, - внезапно едва слышно прошелестела светловолосая, пока преступники снова что-то орали в окно.От этого имени Снейп дернулся, оно почему-то было важнее для него даже, чем свое собственное имя, которое он готов был сбросить, едва окончательно погрузится в реку.Вторая девушка обернулась к подруге по несчастью, та продолжила:- Кажется, я слышала голос Снейпа.Вспышка радости обожгла отрешенного зельевара. В очах, на губах, в тонких ладонях, в легком дыхании янтарноглазой зазвенело: Северус!Снейп, что было сил, швырнул палочку ей на колени, девушка схватила её свободной от кандалов рукой и моментально выкрикнула какое-то заклятье. В ту же секунду на пороге вспыхнула магия и, из неоткуда, возник черноволосый молодой мужчина, который откинул странную серебристую мантию и ввязался в бой. Где-то рядом сражался темнокожий маг, долговязый рыжеволосый парень, круглолицый волшебник, чьи мягкие губы сложились в решительную черту, белокурый аристократ и ещё какие-то люди. Но Снейп уже не видел всего этого, он барахтался в водах реки, пытаясь выбраться, потому что он слышал крик: Северус!, потому что он вспомнил имя:Гермиона…
***
- Северус, хороший мой, любимый мой! Ты только очнись… Всё, пусть всё идет к черту, к Волдеморту на хрен! Мы уедем! Далеко. Нас там никто не найдет, ты слышишь меня? Услышь, пожалуйста. Северус, я не могла поступить иначе, - всхлип прервал густую темноту.Снейп невероятным усилием приоткрыл каменные веки. Ладони было почему-то мокро. А потом он увидел Гермиону, та на коленях скрючилась на полу у кровати и покрывала поцелуями его руку. Северус чуть улыбнулся: надо же он столько лет мечтал о безмятежной реке, а тут сам отказался.- Пожалуйста, я люблю тебя, - просипела Гермиона.- Мисс, кхм, - кашлянул Снейп, возвращая себе власть над своим голосом, - мисс Грейнджер, прекратите пачкать слезами и соплями мою постель.Гермиона дернула головой, Северус невольно улыбнулся, а потом его кости хрустнули под объятьями счастливой ведьмы. Она хохотала, покрывала влажными от слез поцелуями его лицо, грудь, плечи, короче куда попадала.- Ты меня задушишь.- Задушу. Какого дьявола ты вообще полез в эту кутерьму?! – выкрикнула Гермиона. – Этот твой ритуал, я даже не хочу знать, откуда ты его взял и чем должен был заплатить. Зачем?!Снейп хмыкнул, руки болели. Но он всё же цепко взял её за плечо, чуть отстранил, чтобы видеть лицо, и тихо сказал:- Зачем? Что за глупый вопрос.Губы Гермионы дрогнули в вопросительной улыбке, Северус, помедлив, кивнул, молча отвечая на невысказанное.- Ты не благоразумней Гарри, - вздохнула Гермиона.- Но-но! – прикрикнул на неё зельевар. – Я попросил бы воздержаться от подобных сравнений. Хотя, вообще…, надо признать: Поттер появился вовремя.- Ага, - прошептала Гермиона. - Тебе не тяжело?- Лежи уж, - Снейп притянул её к себе, уткнулся носом в её макушку и неторопливо принялся перебирать пушистые пряди.- Ты, правда, решила отказаться от выборов? – наконец спросил зельевар.- Да.И у обоих в голове пронеслась мысль, что вот теперь-то у них всё будет, как у нормальных людей…, ну, насколько это возможно в их случае.В дверь палаты постучали.- Кто там? – раздраженно буркнул Снейп, неохотно убирая руки из-под блузки Гермионы.- Кингсли, наверное. Это хорошо: сразу ему сообщу о своём решении.Грейнджер встала и пошла открывать.- Он будет недоволен, - заметил Северус, - до выборов всего ничего, а тут такая смена курса.- Думаю: он догадывается. А смена курса – тут уж ничего не попишешь. Хотя, с другой стороны, не такая уж и сильная, пусть на мое место заступит Чарльз Смит, он всю кампанию был рядом.- Смит совсем не то, что Грейнджер.Гермиона, взявшаяся за дверную ручку, остановилась:- Ты что меня отговариваешь от отказа?- Нет, я просто констатирую факт.На пороге и впрямь был Кингсли, собственной персоной. Выслушав пару фраз пламенной речи Грейнджер, он остановил её взмахом руки:- Я не удивлен и я тебя понимаю. Но у нас непредвиденные обстоятельства, Аврорат выяснил, кто стоит за бандой Янга, и это не Мелисса, это другой человек. Думаю, прежде чем отказываться от выборов, ты должна узнать, кто он.
Глава 25
Гермиона стиснула зубы, её лицо с пугающей неотвратимостью превращалось в жутковатую маску. Снейп, лежавший на кровати, вскинул голову и принюхался, как гончая, взявшая след:- Кто?Кингсли устало ответил:- Чарльз Смит. И не только он.Гермиона резко выдохнула: удар был неожиданным, но не сокрушительным – по крайней мере, убийцей не оказался кто-то из её друзей. А Смит что, соратник не более. В эту секунду в комнату без стука ворвался Поттер, остановился, отдышался и с ехидной усмешкой сказал:- Кажется, я успел к разбору пряников. Министр, позвольте, я продолжу рассказывать вашу сказку?Кингсли кивнул.- Будьте так любезны, - фыркнул Снейп, - после Дамблдора вы у нас первый мастер по сказкам.- Спасибо, сэр, за такую оценку, - Гарри отвесил зельевару небрежный поклон. – Итак, Аврорат уже давно его подозревал, вот только последний удар банды Янга был неожиданным. И тут возникает вопрос: если информацию о выборах Смит узнавал от Гермионы и её команды, то откуда он был в курсе дел Аврората? Я очень не люблю, когда лезут ко мне, - у Поттера даже взгляд изменился, словно ясные глаза подернулись льдом, - и я стал копать. Финальный и такой долгожданный удар обернулся для заговорщиков крахом. Захват заложников-детей, он понимал, что ты, Гермиона, из благородства или ради карьеры предложишь себя вместо них, а из лавки уже точно не выйдешь. Все требования террористов были только для того, чтобы запутать следствие да бросить кость разозленному бесконечными заданиями Янгу. Кроме того, надо сказать, что в этом заговоре до неприличия большую роль сыграли человеческие чувства, точнее, Смит создал целую систему игры на этих чувствах. Знаешь, Гермиона, как часто меняются курсы, рушатся выстроенные пирамиды интриг, только потому, что кто-то сболтнул пару фраз в постели или питает слабость к своей секретарше, или…- Ближе к делу, мистер Поттер, - нетерпеливо прошипел Снейп, - избавьте нас от столь любимых гриффиндорцами лирических отступлений.Гермиона молчала, по её лицу скользили тени. Гарри спокойно выдержал взгляд Снейпа и кивнул:- Тогда позвольте начать с самого начала. Чарльз Смит – кузен Захарии Смита, всегда мечтал о власти, причем, чем больше, тем лучше. Но вот беда: за ним не тянулась вереница родовитых предков, а в сейфе Гринготтса золота хотя и было достаточно для безбедной жизни, но явно не для ставок в большой игре. После победы над Темным Лордом Чарльз быстренько забыл о кузене, который так проворно драпал из Хогвартса, завидя Волдеморта, что чуть не потерял свои тапочки, - тут Гарри совсем по-снейповски усмехнулся. – И примкнул к лагерю победителей, быстро взлетел по карьерной лестнице, как представитель невоенной молодежи, и занял теплое местечко рядом с Гермионой. Он настолько втерся ко всем в доверие, что ему даже доверили роль четвертого в выборах, чтобы иметь его сторонников в качестве резерва для Гермионы. Он должен был уйти, предложив своему электорату мисс Грейнджер, но тут зародился план в его амбициозной, странно, что хаффлпаффской, голове (это к вопросу о факультетах).Снейп скривился и демонстративно отвернулся к окну, но Гермиона с едва заметной нервозностью сжала его пальцы, и зельевар немедленно положил руку ей на плечо.- План был дерзок, почти невозможен, но всё же Чарльз готов был рискнуть. В Хогварсе его однокурсником являлся один молодой человек, который впоследствии разбойничал вместе с Янгом, им же двоим и удалось уйти от авроров при ликвидации банды Волчье ухо. Когда парень покинул Янга, невероятнейшая нужда заставила его прийти за помощью к Смиту полгода назад. Бывший бандит понимал, что чистоплюй-однокурсник, карьерист, не пустит его и на порог, но идти было просто некуда. Смит же поморщился, поплевался и неожиданно впустил бывшего одноклассника, а через него вышел на Янга. Неизвестно, чем бы дело кончилось, может Чарльз и не стал бы так рисковать, но Янг убил парня - предателя при попустительстве Смита, тем самым повязав министерского выскочку с собою кровью. Отступать тому было некуда, и мистер Смит неожиданно для всех показал зубки. Он сведущ в темной магии, этот Чарльз, хотя и тщательно скрывал это. Так или иначе, но он быстро подмял под себя всю банду вместе с Янгом и даже Меллисой. Это он был чётвертым, когда они взяли в заложники авроров, почувствовав, что дело пахнет жареным, и, опасаясь раскрытия своего инкогнито, Смит смылся с острова.- Почему ты мне не рассказывал о результате расследования? – неожиданно спросила Гермиона, прервав Гарри.- Опасался, - отрывисто бросил Поттер, – я предполагал, что это кто-то из твоего ближайшего окружения. Вдруг ты могла случайно проговориться о чем-то важном не тому, кому надо.- Ты меня дурой считаешь? – неожиданно по-детски обиделась Гермиона.- Глупости, Поттер прав, - неожиданно вмешался Снейп, слегка сжимая пальцы, словно когти хищной птицы, на плече Гермионы, - в таких случаях, чем меньше людей знают, тем лучше.Едва заметная искорка удивления мелькнула в глазах Гарри, он поблагодарил зельевара легким кивком и продолжил:- Смит решил - коли его делают тенью Грейнджер, её заменой, то он и станет этой заменой, вот только порядок немного поменяется. Гермиона погибнет на пике своей популярности, все подозрения рухнут на её оппонентов, я останусь в Аврорате и буду рыть носом землю, а он, Смит, со скорбью возглавит осиротевшую, но готовую сражаться до конца команду героини.- Поверить не могу, что я обманулась в нём, - покачала головой Гермиона.- И не ты одна, - вздохнул Кингсли, - я всё это знаю, и поэтому позвольте откланяться, надо исправлять ошибки.Когда министр ушел, Гарри сказал подруге:- Ты напрасно себя винишь, Смит превосходный психолог, а кроме того, он обладает потрясающим талантом – умением быть незаметным.Помедлив, Гермиона кивнула, она неожиданно осознала, что Смит был всегда рядом: на совещаниях, на митинге, в Совете Магов и на банкете после, всегда рядом, как тень, которую она даже не замечала.- А ещё Смит умеет найти подход к людям, он завербовал себе потрясающих соратников, - Гарри нахмурился и словно выплюнул имена, - Симуса Финнигана и Джинни Уизли.Гермиона внезапно закашлялась: одно дело понимать умом, что каждый готов предать, другое – осознать, что не какой-то Смит, а родные, старые, добрые друзья, которые стояли плечом к плечу в прошлой войне, вдруг оказались врагами. Улыбчивый и смекалистый Симус, верная подруга Джинни. Что бы там не было, но кроме Луны, которая вообще не поддается никаким классификациям, у Гермионы была лишь одна близкая подруга – Джинни. Смешливая малютка Джинни, с которой они обсуждали на кухне приворотные зелья, и которую она успокаивала долгими вечерами, когда младшая Уизли поняла, что не дождется от Поттера заветных слов. Гарри, словно пытаясь опередить её мысли, поспешно сказал:- Но они не осознавали последствий своих действий, они не могли представить, что Смит захочет тебя убить, Гермиона.От этого немного легче.- Воистину, глупость человеческая приносит больше зла, чем все жестокие умыслы и коварные затеи, - с презрением заметил Снейп.А Гарри с ужасом понял, что уже в который раз мысленно согласился с бывшим нелюбимым профессором – на уроках бы им такую схожесть взглядов.- Хм, - наконец, изрек Поттер. – Джинни, помогая Смиту, была уверена, что тот просто хочет оттеснить тебя, Гермиона, в сторону от поста Министра.- Но зачем? – Грейнджер развела руками.- Джинни отчего-то была уверена, что ты сцапала мой пост, и если ты уйдешь, то в Министры пойду я.- Мерлин! Какая наивность. Она всё никак не может понять, что мы всегда и всё решаем вместе.- Ага.- Ну, а, став Министром, мистер Поттер откажется от связи с бывшим Упивающимся и вообще подозрительным типом Драко Малфоем, - неожиданно усмехнулся Северус и прищурил глаза, - одно дело эксцентричный глава Аврората, другое – Министр Магии. И, разумеется, он не захочет проблем, а поскольку при всей лояльности к нетрадиционной ориентации однополые браки официально невозможны, то герой примет единственное правильное решение…- Жениться на Джинни, - закончила Гермиона и на секунду уткнулась носом Снейпу в шею, а потом как ни в чем не бывало, снова выпрямилась в кресле.- Мило, не правда ли? – процедил Гарри.- Любовь порою весьма своеобразна, - заметил зельевар.Гарри закатил глаза – мир сошел с ума – Снейп ведет речи о любви!- А Симусу нравилась Джинни, кроме того она была отличной партией. Он завоевывал её доверие, она – его, Смит дергал за ниточки и все были совершенно счастливы. Финниган уволен.- Джинни тоже? – не без ехидства уточнила Гермиона.- О, чувствуется чье-то влияние, - в той же манере ответил подруге Гарри и покосился на Снейпа.Зельевар страдальчески возвел глаза к потолку, явно сокрушаясь, что вокруг него сплошные дети с очень средним интеллектом. Гермиона с нежностью провела ладонью по его спутанным волосам и ответила на эту гримасу:- Ничего, ты же привык к студентам.- Уже отвык, - пожал плечами Северус, - и надеюсь, что навсегда. Так что с Уизли, Поттер?- С ней побеседовали в семье, серьезно побеседовали, - Гарри повернулся к Гермионе, - Рон был просто в бешенстве. И Джинни уезжает на континент.- Давно пора, - ответила Грейнджер, - если бы она уехала раньше, возможно, мы бы многого избежали.И Гермиона прямо на глазах превратилась в несгибаемую Грейнджер, словно облеклась в невидимую броню.- Ты ведь… - Гарри замялся, - ты понимаешь, что для тебя это означает?- Да, - кивнула Гермиона, из всех сил стараясь не глядеть на Снейпа.Тот только фыркнул:- Успокойся и отправляйся к Кингсли, министерское кресло тебя ждет.Грейнджер как-то странно дернулась, словно хотела прижаться к зельевару, но потом едва ли не надменно вскинула голову и вышла. Гарри выдохнул с явным облегчением и поспешил за подругой. Северус горько усмехнулся, он знал, что всё было, как всегда, правильно, как надо… вот только это был ещё не конец. И Северус неожиданно проворно, несмотря на свои ранения, вскочил, закутался в мантию и быстрой, неслышной тенью покинул комнату.
Глава 26
Гарри бежит по льду, зеркалом покрывающему озеро. Под тяжелыми аврорскими ботинками стекло льда трещит, а за спиной распахивает пасть черная бездна. И на озере поднимаются волны, пытаясь своими пенными когтями ухватить Гарри за мантию. В центре озера стоит, скорчившись, фигурка со светлыми растрепанными волосами. Когда Поттер кидается к ней, юноша вдруг поднимает голову, и Гарри видит, что это Драко. Он смеётся, и кровь идет у него горлом – море крови заливает одежду и белый зеркальный лёд. Гарри пытается схватить его за руки и увести отсюда, укрыть от бушующей стихии, но пальцы только зачерпывают воздух. А Малфой хохочет, как безумный, такой смех был у Волдеморта. А вот и он стоит рядом и вливает Драко в рот что-то из высокого кубка.- Нет! Нет! – Гарри видит, что это тоже кровь.Малфой жадно глотает её, лёд трещит под ногами, из ломаной трещины выплескивается холодная чернота.- Тебе не спасти его, Поттер! Но ведь можно и по-плохому. Правда, Драко? – ладонь Лорда жадно оглаживает содрогающееся от смеха и кашля тело Малфоя.- Да! Я хочу крестраж, - кричит Драко.Гарри падает в ледяную воду.- Ты слышал, Поттер, твой мальчик хочет крестраж! – заливается безумным смехом Лорд, и Драко вторит ему.Чёрная волна поднимает их на гребне. Легкие Гарри наполняются холодной водой, его тянет ко дну…- Дьявол! – Гарри резко сел, дыхание сбилось, будто он бежал бесконечный кросс, по лбу тек пот.Он вырубился на жестком диване в кабинете, подложив под голову свернутую мантию, и вот результат. Поттер наколдовал себе воды, а перед глазами всё стоял кровавый Драко и смеялся: Хочу крестраж!- Не думать об этом, - приказал себе Гарри.Он провел несколько дней в поисках во Франции, аппарируя из одного уголка страны в другой. Потом экстренно кинулся в Англию и сражался за Гермиону, а еще разбирал бумаги по расследованию нескольких политических уголовных дел. После такого не удивительно, что всякая дрянь снится.Гарри резко, по-аврорски, упал на пол и запустил руку под низкий диван. Выудил бутылку виски и, не вставая с пола, отхлебнул пару глотков, пытаясь согреть заледеневшие легкие, словно они и впрямь наполнялись холодной черной водой.Портрет Мишеля Моро обнаружился в мастерской его последнего ученика. Сам маэстро смеялся с холста, посылал кокетливые улыбки и безбоязненно ласкал пальцами искрящееся пламя в своих ладонях – Фениксов огонь. Ученик упрямился, как мог, не желая расставаться с учителем. Поттер уже нарыл на зарвавшегося художника через местный Аврорат папку с компроматом, чтобы забрать портрет силой, желательно без нарушения закона, но тут сам Мишель изъявил желание пойти с Гарри. Пряча заветный портрет в их с Гермионой, разрушенном ремонтом, доме, Поттер особенно беспокоился, чтобы Драко ничего не узнал. Но Малфой, бледный, апатичный или же лихорадочно возбужденный от зелий, с чахоточным румянцем на острых скулах, казалось, уже ничем не интересовался. Порою ночью Гарри просыпался от какого-то странного смятения и понимал, что Драко не спит. Тот же стоял у окна, бездумно распахнув створки и вдыхая осенний, холодный и влажно-солёный ветер. Облитая лунным светом, невесомая фигура юноши наводила воспоминания о литых, переливчатых, серебряных чеканках неизвестных мастеров. И в те секунды Малфой был далеко-далеко, так далеко от Гарри… словно уже не с ним. И сердце Поттера корчилось в объятиях невидимой железной девы.Сейчас глава Аврората перебирал бумаги, вспоминая разговор с портретом Мишеля, и оставлял важные распоряжения на случай, если он не вернется… то есть, если задержится. Тогда, во время их беседы, Мишель пожимал плечами и небрежно опирался на раму, а Гарри казалось, что он чувствует жар от рвущегося из ладоней Моро пламени.- Я, мистер Поттер, рад бы вам помочь, да боюсь: особо нечем. Фениксов огонь остался у меня… кхм, дома. То есть в замке Арнеттов, которым сейчас владеет моя дражайшая и, к сожалению, пока здравствующая сестрица Эдвиж со своим мужем. Кстати, как их дочь Софи? – в блестящих, совершено мальчишеских глазах Мишеля плясало искреннее любопытство.- Умерла, - сухо ответил Гарри, не разделявший его радостного интереса, – после родов.- Жаль, - неподдельно опечалился Мишель. - Я её не знал, но слышал, что она была на удивление человечной для этой семьи. Забавно, не правда ли?- Простите? – Гарри с легким пренебрежением вскинул брови.В другой раз обаятельный собеседник может быть и очаровал бы его, но сейчас неуместная живость раздражала. Впрочем, Мишель, словно почувствовав настроение Поттера, сменил тон, став серьезным и умеренно деловым.- Я сбежал из дома, буквально в одних штанах и рубашке, даже без мантии. Моя родная сестрица окончательно помешалась на чистокровности и сохранении секретов тёмной магии, поэтому ей показалось вполне естественным заключить со мной… родственный союз, так сказать, для продолжения дела и рода. А поскольку именно она по старшинству и магической силе была на тот момент главою семьи, я имел право лишь на старую коробку красок и то номинально. Хотя Фениксов огонь давался в руки только мне из всех членов семьи, это ничуть не умаляло безграничной власти главы рода. Убегая, я смог лишь спрятать шкатулку с огнем и смотаться поскорее из этой резиденции ада. Сменив фамилию, я где только не скитался, пока не попал в род Певереллов – видно, карма у меня такая, влезать в старинные семьи, - Мишель скривил губы в скептической ухмылке.Огонь заволновался и, как живой, прильнул к его груди.- Словно рыжий кот, - внезапно подумал Гарри.Моро поспешно погладил огонь по искрящимся гребням и что-то ласково зашептал.- Получается, Фениксов огонь в родовом замке Арнеттов?- Думаю, да. Унести его может либо хранитель, не уверен, что такой появился после моей смерти, либо тот, кому этот огонь предназначен.- Значит, он не обязательно ваш? – неожиданно голос Поттера стал хриплым.- О, этого никто не знает, - засмеялся Мишель, тряхнув золотистыми кудрями, - как бы сказал Альбус: если бы всё было известно наперед, то стало бы ужасно скучно жить.- Вы хотите увидеть Дамблдора? – вдруг спокойно поинтересовался Гарри.В глазах Мишеля промелькнуло что-то похожее на печаль. Несколько долгих секунд он молчал, а потом тихо сказал:- Наверное, да. Но… но захочет ли он?- Он был бы рад вас увидеть, - Поттер честно передал просьбу директора.Мишель с дрожащей грустью на губах улыбнулся, погладил тонкими пальцами огонь, коснулся вымазанных в краске кистей, разбросанных по всему холсту картины:- Вы знаете, я так мучил его при жизни, что мне стыдно, до безумия. Я сейчас понесу стариковские бредни, но будьте снисходительным, ведь хотя я и выгляжу вашим ровесником, я много-много лет пил из кубка времени. Я так много требовал от Альбуса, я был так наивен, задирал судьбе подол, хотел всё и сразу. Хотел счастья, хотел взаимности, а ведь любовь – это величайшее чудо само по себе! И когда оно вдруг заполнило собой твою душу, сетовать на боль, это все равно, что ворчать, что, мол, солнце, упавшее в твои ладони, жжется.Поттер с неожиданным страхом слушал художника, и пугающее предчувствие ворочалось в душе, словно касаясь холодным ветерком сердца и предрекая, что скоро эти слова станут для Гарри реальностью. Мишель внезапно оборвал себя и деловым тоном сообщил:- Я буду безгранично вам благодарен, мистер Поттер, если вы поможете мне встретиться с Альбусом.Гарри машинально кивнул, беря себя в руки.- Я не представляю, что вам поможет в поместье Арнеттов, - задумчиво произнес Мишель, словно откуда-то зная решение Поттера, - но моя сестра Эдвиж Арнетт по-прежнему – глава рода, её муж был ей кузеном, маг не особенно выдающийся, но если хотите уменьшить их силы, то лучше их разделить, вместе они непобедимы. А впрочем, что я несу! В своём родовом гнезде, спаянные единой кровью Арнетты вообще непобедимы. Знаете, мистер Поттер, я бы сказал, что шансов нет вообще. Но если победа и возможна для кого-то, то только длявас.Художник пальцами нанес несколько мазков золотой краски прямо на гриву довольно урчащего Фениксового огня, и скороговоркой продолжил:- Слышал: вы бесконечно удачливы, надеюсь, это трижды правда. А вот зелье Феликс Фелицис в поместье не действует – древние чары.- Спасибо, - спокойно кивнул Поттер.- А где ребенок Софи?- Отец, Теодор Нотт, отсудил и забрал его.- Надо же! – весело воскликнул Мишель, его настроение было переменчивее огня в его ладонях. – Я бы познакомился с этим человеком! Но предупредите его, что мальчик может оказаться новым главою рода, у таких языческих родов, как Арнетты, это не всегда происходит после смерти предыдущего главы. И тогда ребёнок будет неразрывно связан с семьёй, эту связь сможет разорвать только он сам, близкие лишь могут отсрочить момент.Гарри сжал губы, вдруг проведя параллели между судьбою Ральфа Нотта и своей. Дамоклов меч уже завис над головой мальчишки, пока тот дергал Косалапуса за хвост и уплетал мороженое, которым его закормили в Аврорате и Отделе Тайн.- Человека определяют не заложенные в нём качества, а только его выбор, - наставительно заметил помрачневшему Гарри портрет.- Вы всегда цитируете Дамблдора?! – неожиданно резко спросил Поттер, надеясь, смутить художника.- Конечно, - расхохотался тот, - Альбус говорил, что моя голова столь же пуста, сколько и прекрасна. И что я лишь калька для чужих мыслей, лиц и душ… правда, совершенная калька. Впрочем, надо признать, я услышал от него эти слова лишь однажды, когда Альбус единственный раз на моей памяти напился. Видите ли, он говорил правду, лишь когда это было нужно для его бесконечных интриг, либо поддавшись чарам огневиски.Гарри усмехнулся, а Мишель весело добавил:- А ещё бы я очень хотел увидеть своего внука – сына Софи.- Я поговорю с Теодором, - согласился Поттер, - тем более Ральф обожает рисовать.- Неужели? – глаза Мишеля блеснули. – Помню, когда-то Альбус что-то говорил мне про реинкарнацию, тогда я его плохо слушал, но теперь надо расспросить поподробнее.
***
Луна висит в небе, словно серебряная чашка, полная сливок. Спальня залита холодным мертвенным светом – последнее время Драко не позволяет задергивать портьеры. Гарри сжимает жесткими пальцами бедра любовника, голова склонилась к паху, волосы чёрной, дымной тенью скользят по желанному телу. Малфой гнётся, мечется по жаркой постели, стонет с каким-то отчаянием, с каким-то жадным желанием надышаться, налюбиться. Поттер вынужден прижать Драко к матрасу, иначе он точно съездит коленом Гарри по уху. Малфой что-то шепчет, что обрывочное, бессмысленное и одновременно наполненное слишком большим смыслом, чтобы осознать это умом. Можно только понять, вот так на сбившихся простынях, в свете неживой лунной нежности.А потом можно лежать, чувствуя затылком выпирающие косточки бедер любовника, лежать, свесив ноги с кровати и чувствуя кончиками пальцев мягкий, вздыбленный ворс ковра. И дышать, дышать. Видеть, как ноябрьская слякоть стекает по стеклу окна. И молчать, и знать, что возможно больше всего этого не будет… даже раньше, чем думает Драко. Не будет тонких прядей волос, лезущих в нос, не будет сухих пальцев, неожиданно робко гладящих губы, не будет фарфоровых запястий под языком и упругих ягодиц под ладонями, не будет колкостей и шоколадных лягушек по утрам у его постели, не будет звуков рояля и вкуса возбуждения, и этого тягучего Поооттер - не будет больше звездного мальчика в его спальне, он уйдет по лунным лучам.Гарри резко вскакивает и сжимает в объятиях Малфоя, который немного ошалело хлопает ресницами.- Я обещаю, всё будет!- Хорошо, хорошо, - Драко успокаивающе гладит его по волосам и укладывает обратно на постель.А в голове у Гарри проносится равнодушная и холодная мысль: Если я вернусь.
Глава 27
Дымный, сизый вечер сполз туманом на шпили замка, вострого и колкого. Поттер замер, как пес перед прыжком, словно принюхиваясь к холодному воздуху. Где-то в грудной клетке поселился маленький ледяной смерч. Он бился, крушил сосуды и сковывал судорогой сердечную мышцу. А туман, как длинная фата скорбной невесты, медленно расползался по холмам.Глава рода – Эдвиж Арнетт оказалась невысокой женщиной с потускневшей короной золотых волос и крупным прямым носом, сильно выделявшимся на бледном лице. На брата она походила очень отдаленно. Старомодная парча её мантии напоминала древние жреческие одеяния.- Мистер Поттер, - тяжелый поклон, словно поклонилась каменная статуя. – Прошу прощения, что не могу просить вас разделить с нами трапезу, но, по древним традициям, мы не едим с чужими – даже с очень уважаемыми гостями.Гарри чувствовал давящую и пахнущую застарелой плесенью атмосферу замка. Запах, который не могли изгнать ни ярко-пылающие камины, ни расставленные по всему дому драгоценные курильницы с благовониями. Надо сказать, что Поттер особо не надеялся, что Арнетты согласятся его принять, но, к удивлению, Эдвиж любезно ответила на письмо Главного Аврора, сообщив, что будет рада его видеть. Без сопровождения, едва ли не тайно – знал только Кингсли – Гарри прибыл во Францию.Тяжелые деревянные кресла, обитые потертым пурпурным бархатом, были жесткими и неудобными, словно напоминая гостю о том, что здесь он на птичьих правах. Беседа плавно текла по реке вечных тем: погода, политика в мире и тому подобное, огибая всякие опасные рифы, в том числе и цель визита Поттера. Из окон сквозило. Паркет надменно блестел в свете свечей, словно говоря, что он уже столько видел и ещё всех переживет.Гарри не торопился заговаривать о главном, выжидая, но Эдвиж, похоже, тоже никуда не спешила. Они кружили, как два хищника, которые слишком хорошо знают, что не знающий противника, но нападающий первым, рискует проиграть сразу. Наконец, мадам Арнетт огладила бледной костистой рукою подлокотник и сказала:- Мистер Поттер, мы оба стремились к этой встрече, потому что каждому из нас необходимо нечто от другого, так давайте поговорим откровенно.Гарри чуть прищурил глаза, хозяйка дома не торопилась продолжать, предоставляя ему слово.- То, что я хотел бы получить, миледи, принадлежало вашему брату Мишелю Арнетту.- Изгнанному из Рода, - мягко вставила Эдвиж, в её глубоких морщинах заплясали отблески огня.- Однако это было личной вещью Мишеля, - гнул свою линию Поттер.- Месье, у детей Рода Арнетт нет личных вещей, они и сами принадлежат Роду.- Но что для рода бесполезный артефакт? – блеснул глазами Главный Аврор.- Но что для вас бесполезный артефакт? – парировала миледи.- Возможно, мне удастся проникнуть в его суть, я имею определенный опыт работы с подобными магическими вещами.- Дар может передаться нашим потомкам.- У вас нет наследников, - ударил по больному Поттер.Но это не выбило Эдвиж из колеи, напротив – она впервые за вечер широко улыбнулась:- Вот об этом я и хотела с вами поговорить.- Неужели? – Гарри подобрался.Он понимал, что сейчас речь пойдет о плате за Фениксов огонь, и вопрос был лишь в том: сможет ли Поттер расплатиться?- В Магической Британии скрывается муж нашей покойной дочери, совершивший страшное преступление крови – забравший наследника из Рода, которому тот принадлежит.- Насколько мне известно: было вынесено решение Французского Верховного Суда о передаче мальчика под опеку отца, - осторожно заметил Поттер.- Что для Старой Крови эта бюрократия?! – Эдвиж резко встала и неожиданно напомнила Гарри королеву из зачарованных шахмат Макгонагалл, королеву, которая едва не стала палачом для Рона на первом курсе.А потом перед глазами встал бледный образ Драко с тонкими, искусанными в кровь губами и лихорадочно горящим взглядом… Надо выиграть – поставить чертовой ведьме мат!- Я понимаю ваши чувства, - тихо сказал Поттер, его лицо было спокойно и учтиво.Он понимал, что бурное горе Эдвиж – игра, она понимала, что его сочувствие – игра… и мерцали в оранжевых отсветах огня клетки паркета.- Возможность растить и воспитывать внука – вот моё единственное желание, - негромко и тяжело завершила свою речь мадам Арнетт.Гарри кивал даме и судорожно метался в мыслях – цена неоплачиваемая.- Но чем я могу вам помочь, миледи? Я не адвокат и не судья.- Вы герой Магической Британии и Глава Аврората, я верю в ваши силы, - любезно улыбнулась царственная старуха.- А как же отец? – машинально спросил Поттер, пытаясь решить нерешаемую задачу.- Ах, он так молод, занят карьерой, думаю, у него ещё будут дети и прекрасная семья. А для нас этот мальчик – единственная надежда, - с гордой скорбью произнесла Эдвиж. – Я знаю, мистер Поттер, что вы готовы защищать справедливость даже от закона.Гарри учтиво поклонился хозяйке замка и запахнул свой плащ:- Сделаю всё, что в моих силах.- Благодарю, - Эдвиж протянула ему свою ледяную руку, - мы будем вашими вечными друзьями. А дружба Арнеттов, как ивражда, дорогого стоит.
***
Гермиона стряхивает с мантии маленький желтый листочек, даже комнатные цветы, чувствуя приближающуюся зиму, начинают опадать. Чайник, зачарованный на постоянно горячий чай, печально фыркает, выплевывая немного кипятка и пару чаинок. На столе, среди мешанины бумаг по работе, никак не желает потеряться последнее письмо Невилла. Оно невыносимо раздражает Гермиону – в нём он сообщает, что уехал вслед за Джинни Уизли в Европу.- Лонгботтом - жена декабриста, драные мерлиновы штаны, - бурчит Грейнджер, вспоминая магловскую историю и заталкивая плотный пергамент в ящик стола.- Ну, и чего ты бесишься? – Снейп останавливается в дверях комнаты, левитируемые им засушенные травы зависают зеленым букетом.- Она не заслуживает такой любви! – неожиданно по-детски заявляет Гермиона и трет красные от недосыпа и усталости глаза – до выборов остаётся десять дней.Снейп хмыкает и небрежно прислоняется плечом к косяку двери:- А что, по-твоему, вообще есть люди, которые заслуживают любви?- Не разводи софистику!- Какая софистика? – Северус усмехается и, оставив повисшие в воздухе травы, заходит за кресло Грейнджер.Он вообще обожает тихо стоять за чей-то спиной или мягко прохаживаться, едва слышно шелестя мантией и нервируя сидящего – эту его привычку Гермиона заметила ещё в школе.- Разве достоин любви старый шпион и убийца? – ласково шепчет Снейп, опуская сухие и пахнущие зельями руки Гермионе на плечи. – Или глупый бездарный мальчишка? Или обезумевший фанатик? Или самодовольный павлин? Никого из знакомых не узнаешь?Чуткие пальцы легонько ласкают уставшую шею.- Мрр, - невнятно отвечает Гермиона, подставляешь под прикосновения, а потом всё же бормочет, - у тебя все плохие.- А тебе, мисс Грейнджер, пора засунуть юношеский максимализм куда подальше. Сказать куда?- Ммм… не надо, - Гермиона трется щекою о теплые ладони.- Я тоже думаю, ты – умная девочка, сама догадаешься. Иди сюда, - и Снейп легко выдергивает её из кресла.- Спину сорвешь, - в перерывах между быстрыми обжигающими поцелуями заявляет Грейнджер и пытается найти ногами пол.- Ты меня совсем за старца держишь? – фыркает Северус и укладывает её на диван.Её тонкая светлая рука скользит по его спине: Снейп весь – бархат, чистый и подлинный. Бархат под старой, заштопанной рубашкой, бархат под тёмными ресницами, бархат за узкими губами. Это чудно и невероятно, как в старой сказке, когда вдруг неожиданно осознаешь, что за острыми углами худых, пусть и широких, плеч, за обломанными ногтями, усеянных ожогами от зелий, рук, за спутанными, неухоженными патлами скрываетсято самое … настоящее…от которого щемит под ребрами и горит между ног. От которого разум пляшет, словно накурившись вейловской травы, и улыбка сама расползается на губах. И эти поцелуи не надо считать, их надо проживать, по каждому поцелую на маленькую жизнь. По каждому оргазму – на солнечный взрыв.И вдруг всё становится неважно, горячо и неважно. И приходит ошеломляющее осознание давно избитой истины: весь мир есть любовь. И колотится сердце, и рождаются вздохи… по одному – на каждую жизнь.
***
Поттер сидел на балконе своего кабинета. Ветер швырял в лицо редкие капли холодного дождя, самые нахальные из которых норовили затушить сигарету. Пепельница была полна.Внизу, зябко втянув голову в плечи, совершал обход дежурный аврор. Его плащ резко и ритмично хлопал на ветру. Вспоминались светлая улыбка Ральфа и расцветающие радостными солнышками, где бы он ни появлялся, пятна красок. И вспоминались бурые цветы крови на захарканных платках, узкие, дрожащие плечи и безразличный взгляд из-под слишком длинной светлой челки. Гарри пытался через французский Аврорат, через их Министра магии нажать на Арнеттов, но везде натыкался на глухую непрошибаемую стену.…дружба Арнеттов, как и вражда…- звучал в голове гулким набатом голос Эдвиж. Поттер умирал и убивал, рисковал собою и отправлял других на смерть, возводил свои миры и рушил возведенные кем-то пирамиды, но продать ребёнка… даже за жизнь Драко, он не мог… наверное…Зябкие капли оседают на железных балках и подоконниках. Окна давно уже темнеют своими пустыми глазницами, только от поста дежурных авроров разливается сквозь туман мутноватый свет зачарованных фонарей. Дома Поттера ждет Драко. Гарри не спешит домой. На тонких руках теперь вечно затянуты бинты с компрессами от синяков из-за бесконечных инъекций.В конец концов мальчишку можно будет потом вернуть, а вот из фамильного чёрного малфоевского склепа Драко уже никак не вернешь. Пару раз во время поцелуев Гарри уже чувствовал старый как мир металлический привкус крови… не своей.Не лжет ли Теодор Нотт Гермионе о страшных Арнеттах, чтобы удержать сына у себя? Не первейшая ли задача Рода - оберегать наследников? Не будет ли мальчик несчастен, столкнувшись потом со своим предназначением и осознав,чегоего лишали, пусть и из лучших побуждений?- Не лги хоть себе, - шепчет Главный Аврор и прижимается пылающим лбом к прохладе стекла, оставляя неряшливый отпечаток.Все мы лжем себе, верим в иллюзии, служим иллюзиям, дышим ими.Мокрая, встрепанная сова приносит ему срочное письмо от Гермионы. Пока птица греется у камина и жадно пьет из плошки, Гарри закрывает балкон и рассеяно вчитывается в зачарованные от чужих глаз строчки. Тихонько трещит свеча, и скользит капля воска по её белому боку. А возможность так близка –мягкий человек… мягкий. В письме Гермионы есть и пара предложений от Снейпа, Гарри несколько раз перечитывает его слепленные, неразборчивые строчки… а если?И впервые за несколько последних дней Поттер усмехается, собирает свои бумаги со стола, достает покрытую черным лаком коробку, запирает чарами сейф и уверенно вскидывает голову – решение принято.
Глава 28
Кашель. Бесконечный. Хочется выхаркнуть легкие и наконец-то свободно вздохнуть – Драко прижимается грудью к холодной раковине. Вытирает со рта кровь и слюну. Скрюченные пальцы бессильно скребут по белой эмали – а зеркало… а на зеркало лучше не смотреть, эта прозрачная поверхность не пожалеет, отразит то, о чем стараешься не думать, что стараешься не замечать. Отразит острые скулы и впавшие щеки, уже постоянно обметанные болезнью губы и тонкий незаживший рубец у виска. Это два дня назад, когда его не взяли зелья-анальгетики, Драко, стараясь не дышать слишком глубоко, чтобы избежать ещё большей боли, подошел к зеркалу – этому самому – и приставил палочку к виску. Малфою показалось вдруг очень смешным покончить с собою Авадой в висок перед зеркалом, как в тех магловских фильмах, правда, там был пистолет. И он расхохотался, закашлялся, забрызгал кровью и мокротой своё ненормальное отражение и случайно расцарапал палочкой лицо.Он старается реже спать в постели с Поттером, отговариваясь головной болью и желанием побыть одному в тишине. Не хочет, чтобы любовник видел бесконечные заплеванные платки и просыпался от проклятого кашля. Но Гарри сидит возле него, изводя своей заботой и любовью, своей жалостью. И тогда Драко, дождавшись, когда он уснет, выскальзывает тихонько в коридор и меряет шагами бесконечные галереи Мэнора, а холодные плиты приятно леденят босые ступни, напоминая о том, что он ещё жив.Мантия застёгнута на все пуговицы, палочка привычно под рукою, сильное тонизирующее зелье – дорогой, кстати, наркотик - обуздывает ненавистного предателя – собственное тело. Ничего, времени хватит, главное, чтобы Гарри ничего не заподозрил, он стал слишком проницательным, но даже Главный Аврор не может всего предусмотреть.
***
Гарри сжал маленькую ладошку Ральфа:- Вот так, хорошо. Сейчас будет ещё одна аппарация. Нас уже ждут.Паркет всё также тускло блестел в свете свечей, мадам Арнетт улыбнулась и протянула к ним руки:- Рада видеть вас, мистер Поттер. Добро пожаловать домой, мой юный лорд!Гарри быстро задвинул оробевшего Ральфа за свою спину от доброй бабушки:- И я рад видеть вас, миледи. Но не торопитесь, дайте мальчику привыкнуть, а мы пока уладим небольшие формальности.Губы Эдвиж дрогнули, словно она хотела что-то ответить, но потом Арнетт лишь спокойно предложила гостям присесть. Ральф робко устроился на краешке огромного стула, Гарри сел в кресло рядом.- Я только рада, если вы задержитесь у нас в гостях, - почти пропела мадам Арнетт, - кроме того, я желала бы проверить мальчика на Оборотное зелье, а ведь для этого требуется целый час. Не поймите меня превратно, мистер Поттер, но таковы правила игры. Я вам доверяю, но я не доверяю своему бывшему зятю Теодору Нотту, один Люцифер ведает, какими путями тот укрыл своего сына от нас.Гарри не менее любезно улыбнулся в ответ на желтоватый оскал крепких зубов хозяйки. Эдвиж обманчиво мягким движением костистой руки поправила своё многоярусное жемчужное ожерелье и продолжила:- Впрочем, если вы торопитесь, мы можем использовать зелье для проверки.Поттер недобро прищурился:- Миледи, подобные индикаторы вредны, особенно для детского организма, - Гарри ласково провел ладонью по волосам мальчика, успокаивая. Тот сверкнул блестящими, словно новые сикли, глазами, будто маленький зверёк, инстинктивно почуявший опасность.Арнетт на секунду поджала губы, поняв свою ошибку, но тут же добавила огорчения в свой и без того негромкий, шуршащий голос:- О да, у меня сердце не на месте, не могу с мыслями собраться, прошу прощения и…Она запнулась.- Я подожду, когда пройдет час, - выдержав насмешливую паузу, ответил Поттер, понимая, что этот раунд он выиграл.Эдвиж сложила губы в улыбке – её лицо, будто выплавленное из железа, странно скривилось:- В таком случае, могу я предложить гостям развлечения?И она хлопнула в ладоши – домовик принёс Ральфу волшебный игрушечный паровозик и огромную книгу с великолепными красочными картинками. Гарри под ехидным взглядом Арнетт спокойно проверил заклинаниями бабушкины подарки. Ральф осторожно протянул ладошку к книге.- Пусть привыкает, надеюсь, вскоре он сядет за стол со своею семьей, - в её голосе неожиданно появились вполне человеческие теплые нотки.Смена её настроений, подобно истеричным ужимкам старых марионеток в кукольном театре, вдруг навела Гарри на мысль о душевной болезни.- Шашки или шахматы, мистер Поттер? Вы ведь не против занять время приятною игрою?- Как пожелаете, мадам, - суховато сказал Гарри, погруженный в свои мысли, - и шашки, если позволите.- Странно, - Эдвиж ласково погладила серебряный ларчик, принесенный домовиком, - маги обычно выбирают волшебные шахматы.- А я рос у маглов, - равнодушным голосом ответил Поттер.В отблесках свечей игральная доска будто подмигивала клетками.- Белые, я так понимаю? – усмехнулась мадам Арнетт, взмахом палочки расставляя шашки, - Пятнадцатый век, кстати. В них играли один очень и очень известный инквизитор и один бродяга-еретик. По легенде, каждая шашка стоила человеческой жизни, но на что нам старые сказки о плате, не правда ли, господин Главный Аврор? Это ведь всего лишь превосходная древняя безделушка.- Думаю, у вас и шахматы не менее интересны? – Гарри смотрел собеседнице прямо в глаза.- О да, - Эдвиж моргнула, кажется, морщинистые веки с трудом сомкнулись на стекле холодных глаз, - но ведь вы выбрали шашки.Гарри вертел в пальцах фишку из потрескавшейся и пожелтевшей от времени слоновой кости:- В шашках все равны, каждая шашка драгоценна, - наконец, сказал он.Когда часы гулко отбивают семь ударов, Ральф бросает красочную книжку, немного неуклюже слезает со стула и утыкается вихрастой головой Гарри в колени. Рука Поттера, едва заметно напрягаясь, гладит пушистые детские волосы.- У нас опять ничья, миледи, - глухо говорит Главный Аврор и ленивым взглядом обводит зал, уже полностью затянутый сочащимися из окна сумерками.Свечи в тяжелых подсвечниках вяло чадят. В этом полумраке теряются лица и шашки. Эдвиж встает, и Гарри с галантной поспешностью тоже.- Благодарю за игру, - облизывает бледные губы Арнетт.Кажется, в этом замке все голоса звучат глухо. Поттер отвечает легким поклоном.- Уже прошло больше часа, сейчас мы проверим мальчика на родство крови, и вы получите наш артефакт, - Эдвиж ласково поглаживает свою волшебную палочку.Как будто даже огонь здесь против него – пламя в камине внезапно вспыхивает, освещая слишком бесстрастное лицо Гарри. Он лишь сжимает плечо Ральфа, мальчишка обнимает его, ища защиты. Проверка на кровь – чёртова старая сука Арнетт! Лучшее оборотное зелье, созданное Северусом Снейпом и предусмотрительно сохраненное в тайне, действует полтора часа. Но даже оно не заменит кровь аврора Лоуренса Митчелла, которому Гарри рискнул довериться, на кровь сына Нотта и внука Арнетт.- Вы ведь не возражаете? – подозрительно небрежным тоном спрашивает хозяйка, взмахом палочки зажигая огромную люстру и не отрывая от Поттера взгляда холодных, выпуклых глаз.Губы Гарри словно каменные, палочка легко скользит в ладонях:- Конечно, не возражаю, миледи. Но, как вы понимаете, я вынужден буду контролировать проведение ритуала, ибо пока именно я несу ответственность за этого ребенка.Кажется, магическая дуэль состоится несколько раньше, чем он планировал, но теперь Поттеру надо тянуть время, ведь Митчелл в теле Ральфа обладает магической силой трехлетнего ребёнка – он скорее обуза, чем помощник. Пока Эдвиж плавными, отточенными движениями проводит необходимые приготовления для ритуала, Гарри отчетливо слышит удары своего сердца – какова вероятность того, что они выберутся из этого родового замка, где сами стены служат Арнеттам? Что он скажет Дэвиду, когда тот встретит Гарри на призрачном перроне и поймет, что возлюбленный принес в жертву своим планам его брата? Только отточенный годами ритм дыхания не позволяет сердцу сбиться.Лже-Ральф неожиданно ободряюще сжимает Поттеру запястье – один Мерлин ведает, что задумал Митчелл. Но Гарри только на пару секунд прикрывает глаза, давая Лоуренсу свободу действий, в любом случае особого выбора у них нет.Не успевает Эдвиж закончить приготовления, как неожиданно осмелевший Ральф пытается залезть на каменный стол и сунуть свой нос в ритуальную чашу. На губах у хозяйки мелькает что-то вроде искренней улыбки:- Настоящий Арнетт, - одобрительно говорит она.Гарри недвижимым стражем замирает за спиной мальчика, проверяя магией буквально всё вокруг.Эдвиж показательно разводит руками:- Капля моей крови, капля его, и чаша покажет наше родство … илине покажет, - выделив зловещим тоном последние слова, мадам Арнетт неожиданно по-старчески пожевала губами. – Всё старо, как мир, и также просто.- Прежде, чем начнем, я желаю видеть Фениксов огонь.- Сначала внук!- Огонь, - мрачно припечатывает Гарри и задвигает Ральфа за свою спину. – Мальчик у вас в замке уже больше часа, миледи, а артефакта я даже не видел лично.Эдвиж молчит и смотрит на огонь в камине, но потом вызывает домовика. Выслушав короткий приказ, тот исчезает на полминуты и возвращается уже с хрустальным сосудом, в котором пылает живой огонь. Гарри чувствует его обиженное тепло, рвущееся из стеклянной тюрьмы.- Надеюсь, у господина аврора не возникло подозрений, что это поддельный артефакт? – чуть насмешливо тянет мадам Арнетт.Гарри отрицательно качает головой.Эдвиж берет Ральфа за руку и, прошептав обезболивающее заклинание, делает небольшой разрез – мальчик дергается, увидев, как тонкая струйка крови стекает по его запястью.- Привыкай, Арнетт! Разве есть что-нибудь прекраснее крови? – прикрыв глаза и раздувая ноздри, едва ли не в экстазе шепчет Эдвиж.Отпустив Ральфа, она сливает и свою кровь в чашу. Гарри стоит, не шелохнувшись, если бы он не видел спокойный взгляд Митчелла в глазах мальчика, то уже бы начал дуэль, но Поттер знает, как иногда важно безграничное доверие между соратниками.Ральф прижимается к Гарри. Бледное, слегка одутловатое лицо Арнетт покрывается неровными багровыми пятнами. Сквозняки, гуляющие по залу, качают пламя свечей в тяжелой люстре. Кровь в чаше смешивается и начинает едва заметно светиться мягким, серебряным светом – кажется, все присутствующие маги выдыхают от облегчения одновременно.- Родная кровь, - не пытаясь скрыть довольной улыбки, констатирует Арнетт - она не верила Гарри до последнего. Теперь же старуха как-то иначе смотрит на Поттера, словно впервые видит его.Гарри не знает, как Лоуренс Митчелл это провернул, но только сейчас осознаёт, что под рубашкой по спине льется пот. Ральф снова стискивает его руку.- Попрощайся с мистером Поттером, дорогой, - благожелательно кивает Арнетт. – Передаю вам наш артефакт.Сосуд одновременно и холодит руки ледяным хрусталём, и греет теплом заточенного живого огня. Гарри отвешивает поклон, прячет сосуд, смотрит на часы и, обнимая Ральфа, резко вскидывает палочку над плечом мальчика.- Лжец! – шипит Эдвиж, покачнувшись от заклятья, но устояв на ногах.Скрюченные пальцы старухи тянутся к ним:- Ральф Артур Арнетт, приказываю тебе, как Глава твоего рода, останься!Гарри отшвыривает ребёнка за свою спину и достает левой рукой вторую волшебную палочку. Эдвиж отбивает его заклятья, льющиеся потоком, и шипит не хуже покойной Нагайны:- Тебе не забрать мальчишку! Наследник не может противиться приказам главы рода до своего совершеннолетия, - выговаривая это, она рисует в воздухе сложную цепь защитных узоров. – Я слышала, что ты единственный на сегодня маг, который использует в дуэлях две палочки, но, аврор, со мной мой замок! А ты нарушил своё слово.Поттер не отвечает, только палочки мелькают в его руках – искрит воздух от заклятий. Вдруг Гарри слышит голос за спиной и, не оборачиваясь, понимает, что действие оборотного зелья закончилось, а ещё он понимает, почему лже-Ральф прошёл проверку на родство крови…- Драко Люциус Малфой! – в бешенстве почти рычит старуха. – Ты осмелился поднять руку на свою родню?!- Простите, тётушка, – и вот он стоит уже рядом с Гарри, босой, в разорванной и висящей на плечах детской мантии, едва ли не обнаженный, и хохочет сумасшедше, по-блэковски.Осознав, что провернул Малфой, Гарри не может успокоить дикие прыжки своего сердца – оно мечется в груди, как рехнувшийся зверь в тесной клетке. Белобрысый придурок! Как с ним аппарировать? Чем грозит ему, полуживому, эта чёртова дуэль?!Под двойным напором Эдвиж отступает и хрипит:- Мой муж и брат…- Он умер! – отрезает Драко, вместе с Поттером постепенно отходя на балкон. – Вы сами убили его, ma tante, чтобы провести свой очередной ритуал.Они уже стоят на балконе, готовые рвануть в спасительный водоворот перемещения.- Из замка могу аппарировать только я, - шепчет Драко.И вблизи Гарри видит, что лицо любовника будто выбелено известкой, а зрачки блестят словно в озерцах крови – на белках нет белого цвета от полопавшихся сосудов. Поттер с двух палочек запечатывает балконную дверь, прижимает к себе Малфоя, закутывая в свою мантию, тот зажмуривается и аппарирует их.Маленький лесок покрыт первой изморозью, поздняя осень лениво шуршит опавшей, уже гниловатой листвой. Драко кулем валится на мёрзлую землю. Гарри лихорадочно шепчет лечебные заклинания.- Сыворотка на поясе… вколи, - сипит Малфой, то и дело облизывая абсолютно сухие губы.Зачарованный кожаный пояс обхватывает не по-мужски узкую талию, темнеет крепкой реальностью на бледном, будто прозрачном теле Драко. Пока Гарри вводит иголку в сплошной синяк, в который превратились вены Малфоя, Драко только кусает до крови губы, а потом долго кашляет – кажется, целую вечность. Повисает на плече Поттера. Через пару минут его дыхание выравнивается:- Слушай…Гарри хочет высказать любовнику всё, что думает о его некстати проснувшемся героизме, но Драко решительно перебивает Поттера, получив обманчивую передышку у собственного тела:- Постарайся, мордредов герой, тебе предстоит цепь аппараций до Лондона, да ещё и двоих, но у меня нет сил.Поймав кивок Гарри, Малфой сбивчиво и тихо продолжает:- Я сейчас пару минут отдохну и пойдем. В моей крови ещё живет стимулятор, поэтому я могу говорить и осознавать происходящее. Спасибо тебе… спасибо, что пытался. Зря только ты впутал в наше дело Митчелла. Кстати, с ним всё в порядке, он неплохой аврор, ну а на моей стороне было отчаяние смертника – думаю, Митчелл уже пришёл в себя от оглушения. Я – не герой, Поттер, но есть вещи, которые надо делать самому.Он лежит на руках Гарри, укутанный в его аврорскую мантию, пепельно-бледный, тонкие пальцы с какой-то жадностью зачерпывают прелые листья. Их Драко рассыпает дождем на себя и Гарри.- Это мой похоронный кортеж, - тихо смеётся Малфой, - они умирают вместе со мной. Тсс, - его глаза блестят светлыми искрами, хотя солнца нет, радостные глаза, красные от крови. – Родная тётка Эдвиж Арнетт – это моя бабушка, жена Абраксаса Малфоя. Тогда Арнетты были великой семьёй… как и Блэки.Драко умолкает. Гарри больше всего на свете хочется рвануть в аппарацию, но он понимает, что любовнику нужны эти минуты отдыха.- Я – двоюродный племянник Эдвиж. Этого родства хватило, чтобы пройти ритуал. Арнетты помешаны на магии крови, а… а у меня её сейчас даже слишком много, - Драко проводит ладонью по своим губам, теперь она тоже окрашена алым.Смеётся. Несмотря на черный юмор, его смех беззлобный, даже непривычно счастливый:- Я получил больше, чем мог … мог ждать от жизни… аппарируй, Поттер, - он закрывает глаза.
***
Гарри не помнит нечеловеческую цепь аппараций. Гарри не знает, как он вместе со Снейпом и Гермионой закачивал в Малфоя силы, зелья и магию. Гарри не видит полные ужаса глаза друзей и не чувствует вкус лекарств, которые уже в него потом вливал Снейп.- Вы идиот, Поттер! Почему вы так поздно сказали мне о том, что нашли Фениксов огонь? Если бы я знал: для чего вам нужно моё новое оборотное зелье, я бы не отпустил двух остолопов одних чёрт знает куда!Сейчас Снейп напоминает себя времен Хогвартса: он пылает гневом, пытается защитить своих учеников, пусть и бывших, и задыхается от бессилия. А Гарри от этого бессилия давно уже не дышит.- Есть вещи, которые надо делать самому, - Поттер не чувствует ни тепла, ни холода от магического сосуда, - Вот огонь, но Феникса нет. Где Драко?- В спальне, - сглатывает Снейп и отворачивается, вроде в его глазах блестит влага – этого не может быть, а Гарри всё равно. – Я сварил зелье Салазара, если слёзы Феникса…- Сколько осталось? – неужели этоегоголос, голос Гарри Поттера?- Ночь … самое большее – сутки.Мира не существует …За окном зябкая поздняя осень. Драко называет её слякотной сукой и любит до безумия. Он говорил, что рад успеть умереть осенью. Драко его ждет.Гарри садится на кровать. Не его руки сжимают эти тонкие пальцы, и не его губы прижимаются к этому, жадно ловящему чужое теплое дыхание, рту. Драко улыбается, он сегодня много улыбается – мягко и светло, хотя и сглатывая порою кровь:- Сейчас папа с мамой придут. Я соскучился. Папа всегда говорил, что я – Малфой. Но я ещё и Блэк, - он говорит медленно, то и дело прерываясь и жадно вдыхая пахнущий лекарствами воздух. – Блэки – это неистовство, ярость и сумасшедшая преданность. Знаешь, Поттер, никто не бывает более преданным, чем настоящий слизеринец. Потому что другие преданны всему миру, а мы только одному.Под губами горечь пота и железо крови. Гарри не может отнять губ от этих холодных запястий.- И я – Блэк. И я предан… предан тебе, - проваливаясь в забытьё с трудом договаривает Малфой.Если гриффиндорцы преданы всему миру, то почему этого мира нет? Гарри не видит, как гаснет свеча.
Глава 29
Гарри курит. Сигарета крошится в руках. Ледок покрыл тёмные лужи, луны нет. Пальцы, всегда такие проворные, вдруг холодные и одеревенелые, мнут сигарету. Они такие ледяные, почти как руки Драко, у него всегда мёрзнут ладони. Драко подсовывает их под спину Поттера и греет, а у Гарри лопатки сразу коченеют. Неужели всего этого больше не будет?! Гарри оглядывается на дом: три часа ночи, в библиотеке не гаснет свет – Снейп и Гермиона перерывают старые книги в поисках хоть какой-то информации о Фениксовом огне. Гарри был с ними, пока ощущение полной бесполезности происходящего не затопило его окончательно.Новая сигарета. Пачка уже почти пуста. На кончике палочки вспыхивает дрожащий огонёк, он такой жалкий в этом черно-синем, густом тумане. Кажется, лёд пробрался по ступеням на крыльцо и обвился верным холодом вокруг Гарри. Футболка мокрая от пота, хотя мантия брошена в библиотеке и руки не чувствуют уже ничего. Сосуд с огнем рядом – такой близкий и бесполезный. Воздух вдруг стремительно выгорает в лёгких. Гарри даже не ругается, не матерится, он рычит и плачет, как подыхающее животное и швыряет сосуд о каменные ступеньки… звенит разлетающимися льдинками хрусталь, пламя вырывается и накрывает его. Искры огня мешаются с льющимися по щекам слезами.В голове светло, темно и блаженная пустота, почти как на том призрачном перроне, но лучше, спокойнее.- Просто ты ещё повзрослел, - спокойный и какой-то насыщенный голос.Неужели это снова Дамблдор? Тембр вроде похож. Впрочем, через пару секунд Гарри уже кажется, что он слышит голос Снейпа. Ну и мешанина. Поттер вспоминает: Боги, он разбил сосуд! Последнюю призрачную и хрустальную надежду.- Ты вообще обернешься или нет? – теперь голос ворчлив, и напоминает голос Аластора Грюма.Тут Гарри начинает постепенно снова чувствовать своё тело, он не торопясь вертит головой, поводит плечами, а потом оборачивается – здесь отчего-то всё делается медленно, словно вместо воздуха жирная, густая сметана.Застывшее море? Цвет зелёно-синий, или аквамариновый, или бирюзовый – этот цвет меняется слишком быстро, перетекает один в другой. Где-то яркий, где-то прозрачный. Подобно льду всё вокруг, или желе… море под ладонями мягкое. Раздается странный стук колес.- Поезд едет, - поясняет ласковым голосом Люпина невидимый собеседник.Под ногами морское желе, весь Кингс-Кросс из морского желе. Грёбанный сюрреализм!- Где я? – взяв голос под контроль, спрашивает Гарри.- Сам-то догадываешься? – этот смешок может принадлежать Фреду или Джорджу.- Я умер?- Нет, - тёплый, как молочный шоколад, голос Кингсли. – Ты получил, что хотел, точнее, что просил.И тут Гарри увиделего… Феникса! Он был похож на Фоукса, но куда ярче, словно соткан из солнечных лучей. Гарри с некой робостью протянул руку, Феникс спокойно ждал, и пальцы Поттера прошли сквозь него, как сквозь солнечный свет.- Это… это…- Да, мечта. Призрак по сути, - Феникс мягко взмахнул крыльями и покачался на рельсах из морского желе. – Поэтому так и красив, мечты всегда красивы.- Ненастоящий? – голос Поттера слишком тяжел и жёсток для этого гелевого мира.- Всё может быть.Гарри готов поклясться, что Феникс пожал сверкающими крыльями.Стук колес громче.- Поезд скоро приедет, - женским, капельку поучительным, голосом Гермионы заметил Феникс.- Что мне делать?- А чего ты хочешь?- Ты же прекрасно знаешь это! – вспылил Гарри.- Упаси Мерлин, - смех Феникса был практически беззвучным, но всё равно мелодичным, - ты и сам не знаешь, чего хочешь.- Спасти Драко…- Ты же уже знаешь, что надо отдать себя взамен, – глаза птицы умные и отрешенные.- Умереть? Я согласен.Сердце не из желе, оно из острых углов стекла, оно из музыки, сыгранной Драко, оно из лёгких полуулыбок, оно из крови на тонких губах. Эти растопленные звезды он видел только в одних глазах.- Похвальное рвение, - в голосе Феникса снова слышатся интонации Снейпа. – Но это не смерть, напротив, ты будешь жить вечно.- Что?-Тыстанешь Фениксом.Гарри слышит гудок поезда.- Твоя душа и Фениксовый огонь – только так можно возродить Феникса. Вечная жизнь, вечное горение. Разве это не ты, Гарри? Твоя способность сжигать себя и возрождаться вновь из пепла. Это твой конец и твоё начало. Мы горим вечно.Ещё один гудок поезда, море под ногами всё мягче, скоро обратится в воду.- А Драко?- Если захочешь, можешь быть всегда рядом с ним. Подарить ему свои целебные слёзы, да и многим другим.- Он… - Гарри сглатывает, - он не узнает?- От Гарри Поттера останется лишь пепел, а в мир придет новый Феникс. Красиво, правда?Они уже качаются на волнах, и поезд, старый поезд из Хогвартса летит к ним, порождая пенных морских барашков.- Надеюсь, Драко справится. Мы не можем решать за других, за себя бы решить, - горько усмехается Гарри.Чувствует огонь - он всегда любил огонь. Чувствует крылья – он всегда любил летать. Чувствует вкус поцелуя звездного мальчика. А солнце ослепительно горит на ладонях моря.
***
Вечный огонь, губы сухие и шершавые, они прямо горят. Сейчас бы воды… не солёной, не морской… обычной.- Гарри, - холодный вкус стеклянного стакана, на язык льётся чудесная влага.Он пьёт и пьёт, потом давится, закашливается и, забрызгав всё вокруг, открывает глаза.Под головою уютная подушка, утреннее солнце бьёт прямо в окно. Гермиона вытирает брызги с лица и радостно улыбается. Она измучена, под глазами даже не тёмные – чёрные круги от недосыпа, волосы собраны в неаккуратный хвост на затылке. Гарри хочет спросить, но голос отказывается повиноваться. Но если он здесь и он человек, то, что же с Фениксом, со слезами и с Драко?! Неужели он просто ночью потерял от усталости и стресса сознание и всё произошедшее – не более чем галлюцинация?- Поттер, - с кубком, полным дымящегося зелья, к нему подходит Снейп.Его вид ещё хуже – такое вымотанное страшилище не пустили бы даже в Лютный.- Пейте, - сухой приказ.Гарри пытается выдавить это имя -Драко, но мерзкая вязкость лечебного зелья заполняет ему рот. Пока он борется с непроизвольной тошнотой, Снейп неожиданно сжимает его руку:- Не знаю, как вы это сделали, Поттер, но спасибо.Это звучит абсолютно искренне, без капли насмешки или пренебрежения. В этих словах явно слышится уважение и даже признательность.- Зелье подействовало, Драко спит, кризис миновал, - Снейп ещё раз кивает ему и выходит.Пока Гарри пытается унять неровные и бурные толчки сердца, которое, похоже, одно способно что-то делать в его теле, Гермиона вдруг резко обнимает друга и утыкается лицом в плечо:- Гарри! Я не верю, что мы пережили эту ночь. Ты смог! Я верила, что ты сможешь! Знала, что это нереально, и всё равно верила.Поттер чувствует, как тонкий рукав пижамы пропитывается каплями слёз подруги.- Что случилось? – наконец сипит он.Гермиона вскидывает голову, решительным движением утирает слёзы, усмиряет свою слабость и вполне спокойно говорит:- Значит, ты не помнишь? Мы с Северусом сидели в библиотеке, с Драко были его родители, они и сейчас там. Потом раздался звон, я пошла на крыльцо посмотреть. Ты лежал без сознания, весь в мелких и кровоточащих царапинах от осколков, можно подумать, что хрустальный сосуд с Фениксовым огнём взорвался, иначе я не представляю, как можно было так пораниться. Я испугалась и позвала Северуса, вдвоем мы наложили на тебя диагностические чары, но они не выявили никаких других повреждений. У нас было только одно предположение: что ты упал в обморок от утомления и потрясений. Мы перенесли тебя в спальню, а потом были вынуждены отойти к Драко, я вернулась буквально через полминуты и…. и, - это был единственный раз, когда Гермиона запнулась, - на твоей подушке у головы сидел Феникс и плакал! Это чудо! Северус немедленно собрал его слёзы. Мы поняли, что ты каким-то невероятным образом умудрился воплотить Фениксов огонь. Гарри, ты понимаешь? Ты спас Драко. У тебя получилось!Гермиона снова крепко обняла его, Гарри не знал, почему всё так произошло, но он с нежностью посмотрел на подругу и с благодарностью подумал о Снейпе. И он вспомнил одну из тех умиротворенных улыбок Драко, которые тот дарил ему в эту страшную ночь. Он был не один.
***
Гарри упорно рвался к Драко, но Гермиона и Снейп не позволяли Поттеру вставать с постели. Солнечные лучи скакали по подоконнику и постели, игриво скользили, дробясь на отблески, в граненом стакане. Наконец, Гарри выбрав момент, когда был один, всё же встал. Покачнулся от сильного головокружения и был вынужден схватиться за спинку кровати. Пока он приходил в себя, на подоконник легко опустился Феникс.- Ты?Птица была не такая яркая, как в том полубреду, и даже не такая яркая, как Фоукс Дамблдора. Перья цвета старого золота, и скорее багровая, чем алая, корона на голове. Феникс тихонько курлыкнул:- Я. А тебе, между прочим, вставать нельзя.- Я знаю, - отмахнулся Гарри и подошёл ближе.Мягкость перьев Феникса скользнула по его рукам.- Почему? Почему я здесь? Ты ведь говорил… - Гарри чувствовал, что захлёбывается словами, вокруг всё кружилось. Он невольно прислонился спиною к подоконнику.- Ну, можешь считать, что ты вложил в меня частичку своей души… почти крестраж, - ответил Феникс и коснулся золотым клювом его плеча.- Крестраж?! – ужаснулся Гарри.Перед его глазами мгновенно пролетел тот страшный ледяной кошмар, где Тёмный Лорд поил Драко кровью, и крик любовника зазвенел в ушах:Да! Я хочу крестражи хохот Волдеморта:Ты слышал, Поттер, твой мальчик хочет крестраж!- Успокойся, - тихонько сказал Феникс, здесь он не говорил голосами разных людей, - тысячи людей вкладывают кусочки своей души в книги, картины, музыку, детей, учеников, в своё призвание, в свои дела. Знаешь, Гарри, для того, чтобы вложить куда-то душу, меньше всего нужно убивать, крестраж – это лишь жалкий суррогат. Поверь мне. Это я тебе, как специалист в области бессмертия, говорю.В последних словах Феникса Поттер отчетливо услышал смешок.- Что-то ты слишком ехидный, - поглаживая его перья, улыбнулся Гарри, - не такой, как Фоукс.- А ты откуда знаешь, какой он? Ты что, разговаривал с ним? Так с Фениксом только хозяин может говорить, - фыркнула птица, перелетела Поттеру на плечо и ласково прижалась тёплым боком к его щеке.- А…- А Драко спит, дай ему отдохнуть и сам ложись, - подталкивая крылом к постели, перебил его Феникс.- Раскомандовался тут, - беззлобно пробурчал Гарри, уже проваливаясь в мягкую дрему.Если бы птицы могли улыбаться, то можно бы поклясться, что Феникс тёпло улыбнулся, усаживаясь в изголовье, на спинку кровати.
***
Вечер растекается уютными сумерками по дому. То там, то здесь, сопровождая магов, скользят летающие свечи. Гарри, выйдя из спальни Драко, всё ещё чувствует вкус неверяще-счастливой улыбки любовника. Всё-таки хорошо иметь отношения с героем, - смеялся Малфой, и снежная искрящаяся пыль кружилась за окном. И Гарри смеялся тоже. А потом были объятия Нарциссы и чужие материнские слёзы на его плече. И благодарный взгляд Люциуса. И обугленный остов фамильной трости в камине, которую лорд Малфой ночью, не в силах смотреть на умирающего сына, в бессилии швырнул в огонь.Поттер заходит в гостиную, где сидят Гермиона и Снейп. Подруга, не отдохнув, зарылась в бумаги – выборы уже через пять дней, зельевар читает книгу. Гарри невольно отмечает, что хотя они и сидят на одном диване, но в разных концах. Гарри так хочется рассказать им, как это важно, когдатот, самый главный, самый драгоценный, рядом, и как неважно всё остальное. Но не научишь этой простой истине двух сильнейших магов и героев войны, не уступающих самому Поттеру в могуществе, эту правду каждый открывает для себя сам. И Гарри просто благодарит их, пытается вникнуть в текущие дела и не отвлекаться, вспоминая аромат Драко. Разговор неспешно течет, чайник закипает в третий раз, юный снег за окном ложится в белые, пухлые подушки сугробов.- Гермиона, ведь новых покушений не было? В отчетах у твоей охраны всё нормально, - Гарри знает, что всё в порядке, он старался следить по мере своих сил, несмотря ни на что. Ведь, хотя Смит и раскрыт, но из-за приближающихся выборов напряжение в политическом мире Магической Британии достигло апогея.Гермиона поднимает на друга уставшие глаза и едва заметно улыбается:- Нет, не было. Не волнуйся, Гарри.Поттер связывается совами с Авроратом и Кингсли, желая поскорее закончить дела и вернуться к Драко. Грейнджер скрипит пером – завтра будет конференция. Снейп, не глядя на них, тихо листает страницы древней книги. Но никто не замечает, что его глаза неподвижно смотрят в одну точку.- Лжешь, девочка, - думает Северус, и худая рука с силой сжимает подлокотник.
Глава 30
Несвежий снег, похожий на старую грязную вату, сминается под ногами. Плотный туман окутывает магловский Лондон. Гермиона выходит из такси – незаметно аппарировать в таком густонаселенном квартале практически невозможно. Ветер хлещет ледяной плетью, намереваясь сорвать с неё шляпу. Новая квартира родителей через дорогу. Светофор сквозь пелену тускло подмигивает круглым глазом. Гермиона делает шаг и… какой-то мужчина резко отшвыривает её на тротуар – и старый форд проносится в паре ярдов от них. Автомобиль исчезает за поворотом, а Гермиона с трудом поднимается с мостовой. Неожиданный спаситель подает ей руку. У него полное лицо, очки на курносом носу и немужественный подбородок.- Спасибо, - тихо и ошеломленно говорит Гермиона.Это было неделю назад. Тогда Малфой умирал, Северус не отходил от котла с лечебными зельями, Гарри искал Фениксов огонь. Предвыборная кампания горела огнем под ногами – от усталости Гермиона уже путала ночь и день. Она хотела хоть на пару часов съездить к маме и отдохнуть от всего. От бесконечных интриг, от лицемерных улыбок, от запаха лекарств и от пепла на щеках Гарри. А Лондон встретил её таким сомнительным приключением. Это, конечно, могла быть случайность… да нет, Гермиона была уверена, что это случайность, потому ничего не сказала и без того загруженным друзьям, но всё-таки беспокойство шуршало на задворках души мерзкой крысой. И Северус не поверил.
***
Гермиона проводит пресс-конференцию и пытается вышвырнуть из головы все посторонние мысли. По правую руку сидит Тео Нотт и любезно улыбается журналистам. Плечи болят от тяжести дорогой мантии, рука машинально то и дело тянется к кубку с водой. Время от времени перед глазами проплывают огненные размытые тени – так хочется растереть ноющие от головной боли виски! Но нельзя, это примут за проявление слабости. Журналистка в красивой лиловой мантии мила и совсем не похожа на Риту Скитер… только бы никому не выплеснуть воду в лицо! Гарри с Малфоем. Он теперь всегда с Малфоем – она не обижается на друга, но как же тяжело без него. Северус теперь всё больше молчит и кривит сухие губы, немытые волосы, перехваченные головной повязкой, скользят по черному шарфу, укутывающему исполосованную шрамами шею. Родители так редко слышат её – она чувствует, что всё падает и падает куда-то.- Это от переутомления и стрессов, - говорит министерский целитель и прописывает ей новые антидепрессанты.Гермиона щурится, благодарит целителя и ровным, холодным голосом напоминает о полной конфиденциальности - мистер, же не хочет получить Обливейт?Надо вникнуть, надо просто вникнуть в тему конференции. Гермиона слышит голоса ведущего, Тео и миссис Браун. Гермиона улыбается и отвечает на вопрос журналиста. Под столом Гермиона с силой наступает сама себе на ногу острым каблуком – физическая боль – это почти приятно, это признак жизни.- Мисс Грейнджер, магическую общественность очень интересует ваша новая реформа образования, особенно относительно дошкольного магического образования маглорожденных.У журналистки прекрасные зубы. При улыбке они сверкают, словно белые аккуратные жемчужинки. Гермиона не может не обратить на это внимание: в подростковом возрасте она слишком много времени провела у зеркала, страдая и разглядывая свои слишком длинные передние зубы. Пока на четвертом курсе всё не исправилось – что ж, и от Малфоя есть какая-то польза.- Да, это действительно одна из основных реформ, которые предлагает наша программа, - Гермиона заставляет себя обвести присутствующих понимающим, открытым взглядом и доброжелательно улыбнуться. – Данное нововведение обусловлено, во-первых, заботой о маглорожденных детях, во-вторых, потребностью урегулировать тот непримиримый и острый конфликт, который не только вот уже много сотен лет опасным, хоть порою и скрытым ядом разъедает наше общество, но и который был одной из главных причин Второй магической войны! Кроме того мы знаем, что немало аргументов чистокровных радикалов кажутсямногимвполне разумными и сегодня, - тут Грейнджер многозначительно смотрит прямо в глаза журналистам и публике, некоторые отводят взгляд, другие поспешно изображают на лицах возмущение.Повисает недолгое, но тягостное молчание, словно висельник уже сошёл с табуретки одной ногой. Гермиона усмехается и, выдержав паузу, спокойным, даже ленивым голосом продолжает:- Даже я –маглорожденная, активно поддерживающая политическое крыло реформаторов в нашем мире, не могу не согласиться с некоторыми с этих аргументов.Теперь тишина как будто наполнена возбуждением. И в этой тишине звонко щёлкают невидимыми зубами несколько колдокамер.- Давайте это честно признаем, - изящно взмахивает рукой Гермиона. - Например, старый как мир аргумент, что маглорожденные с трудом усваивают традиции чистокровных, что они не знают мир, к которому хотят принадлежать. А значит, из этого следует… – она немного драматически понижает голос, - они не имеют права принадлежать ему. Но те, кто так говорят, забывают, что маглорожденные, также как и чистокровные, принадлежат этому миру по праву рождения! Вы же не будете спорить, что магами рождаются?Желающих поспорить не находится – память о магловских выродках ещё свежа.- На самом деле эту проблему можно уменьшить, а возможно и искоренить, если постепенно, не отрывая от семьи и немагической жизни, обучатьнашимтрадициям маглорожденных детей до Хогвартса. Разумеется, это поможет будущим магам более гармонично развиваться, ведь то, что они сейчас не знают о магии, не избавляет их от неё. Кроме того при таком раскладе поводы к половине раздоров исчезнут сами собой.После секундной заминки раздаются аплодисменты, искренние, как надеется Гермиона, хотя подставных людей в публике никто не отменял.- Разработку проектов будущих воспитательных учреждений возглавляет мой коллега и друг, мистер Нотт.Тео встает и раскланивается.- Его происхождение и воспитание поможет лучше понять, чего так не хватает маглорожденным волшебникам. Если у вас есть вопросы по этому проекту, то мистер Нотт с удовольствием ответит на них.Выслушав ещё одну порцию аплодисментов, Грейнджер уступает слово Тео. Пока тот отвечает на вопросы, она буквально физически чувствует, как смыкаются клешни их партии на горле её основного соперника Ральфа Остена. Против его умеренности, столь милой рыхлым мещанским сердцам, Гермиона выставляет потрясающе мощный в своей неожиданности сплав: союз чистокровных – детей радикалов, даже террористов, и маглорожденных – героев войны.Предвыборная кампания – это хищная, рваная борьба, почти война. Но война… война всегда пахнет кровью и железом, Гермиона слишком хорошо помнит её запах, его не оттереть от кожи. Сейчас же пахнет грязью и липковатыми очищающими заклинаниями, а ещё пыльными бумагами. Выборы состоятся через два дня. Наступает день тишины.
***
День тишины. Эту тишину, её напряженный звон, можно почувствовать, точнее – нельзя не почувствовать, от неё не убежать. Тишина повсюду.В тонком атласе штор запуталась ночная бабочка. Хрупкая и нежная, она бьёт своими неуклюжими тёмными крыльями, пытаясь вырваться из атласного плена. Гермиона сидит в кресле, сжавшись в комочек, и безучастно наблюдает за бесплодными попытками бабочки. В комнате почти темно. Вечер. Догорающие дрова в камине не столько освещают гостиную, сколько пускают по стенам мрачные в своём сюрреализме тени. Чай в кружке остыл. И Грейнджер рассеянно вертит её в руках, глядит, как бьётся чай в фарфоровых стенках, пытается вплеснуться на волю, но тщетно – Гермиона не даёт ему сделать это. Как не пускает бабочку атлас. Как жизнь зажимает нас в своих обманчиво прозрачных тисках. Вымораживает воздух в легких. Северуса нет.Он ушёл вчера ночью. Встал с постели, пробурчал заклинание, молниеносно оделся и ушёл. Она не стала окликать. Может он подумал, что она спит. Мерлин! Она спит уже давно. Кажется, она уже целую вечность, словно Белоснежка, спит в хрустальном гробу. Гермиона почему-то знает, что она выиграет выборы – этот хрусталь не бьётся. И можно будет наслаждаться своей победой, пить её, причащаться этой кровью. А прошедшая ночь… Злая, ледяная ночь. Северус никогда не был излишне нежен, да и Гермиона не терпела сантиментов, но вчера было особенно жёстко. Словно они выливали всю боль минувших дней, всё отчаяние бесконечных лет. Кусали до крови губы друг друга. Стискивали руки до синяков. И, казалось, звенели в воздухе истеричные скрипки. А жизнь – безумный дирижёр - смеялась над ними. А может она смеялась только над нею. Грейнджер чувствует, как хихикает тишина – она-то всё знает. Знает, как Гермиона искала губы Северуса, как была готова отречься от себя самой, как ловила драгоценное чужое дыхание, увязая в жутковатой, кипящей смоле тёмных глаз. Как пила запах горьких трав, с покорностью, даже с какой-то иступленной радостью принимая жёсткие ласки. Северус словно был не в себе, впечатывал, почти вбивал её в кровать, будто желая оставить здесь навеки. Северус заламывал ей руки, словно пытаясь удержать. С его искривленных в горькой усмешке губ так и не сорвалось признание в любви, зато сорвался отчаянный и обреченный шёпот, полустон на выдохе:Падаю… в бездну…А потом он ушёл. И весь день тишины – одна сплошная нота. Словно эта тишина добралась до фортепьяно Драко и играет, играет только длянеё– для Гермионы, чтобы она точно не смогла убежать. За окном быстро и дробно сыплется мелкий снег. А бабочка уже затихла в шёлковых объятьях атласа. Холодный чай капает на коленку – Гермиона слишком сильно наклонила кружку. Сейчас придут родители, придут Гарри и Драко. И может быть в гостиную зайдёт Северус, и тени закружатся, взмахивая своими черными мантиями, принимая зельевара за своего. И вспыхнут тёмные глаза. И когда он спросит, что она здесь делает, то Гермиона ответит: Жду.
***
Ледяной хрустальной иглою тонкая ножка фужера дрожала в горячих пальцах. Гермиона чувствовала, как жар не утихал в жилах, и кровь спекалась в золу. Где-то ещё грохотали пушки и вспыхивали запоздалые звёзды последних фейерверков. В ушах ещё прокатывались бушующим валом победные крики: Министр Грейнджер! Да здравствует свободная Британия! Да здравствует новый мир!Гермиона сделала глоток – шампанское было ледяное. Она чувствовала, как саднит горло, сорванное во время приветственных и благодарственных речей. Игристое вино показалось Гермионе неожиданно горьким. Она добилась того, к чему шла много лет. Власть обузданным драконом рвала вожжи, но не могла вырваться из этих худых женских рук с ярко проступающими венами под тонкой бледной кожей. Из этих рук, девственность которых никогда не будет запятнана обручальным кольцом. Этим пошлым плебейским золотым ободком! Он несёт в себе слишком много любви и верности, слишком много… длянеё.Гермиона сжала губы, коснулась дрожащими пальцами лба, пылающего так, что макияж спёкся неприятной маской. Прижалась лбом к сладко-холодному стеклу. Грейнджер не делала этого с детства, родители ругали – ведь на чистых окнах оставались отпечатки. Но сейчас она прижималась к ледяному стеклу роскошного министерского кабинета, из которого не могла выйти. Озаряли небо волшебные цветы фейерверков в её честь, во имяеёпобеды. Гермиона усмехнулась горько и властно: этот чужой мир, в котором она была лишь непрошеной гостьей, чествовал её – надменная Магическая Британия покорно склонила голову перед дерзкой грязнокровкой.Гермиона засмеялась, глухо и страшно. День за окном быстро и обречённо обращался в вечер, словно оборотень в полнолуние. Пальцы сжали хрупкий бокал, хрусталь задрожал в руках новой правительницы. Это она, Грейнджер, обошла своих соперников почти на двадцать процентов, это она в парадной мантии Министра принимала поздравления, это ей, вещавшей с трибуны, внимала возбужденно-счастливая толпа. А уже через неделю состоится инаугурация*. И будет клятва на потрепанном свитке Законов Мерлина. И древние маги усмехнутся, а может разгневаются на своих небесах, глядя на храбрую выскочку, принимающую в свои руки символы власти.Гермиона залпом допила оставшееся шампанское, вкуса она не почувствовала, а липкая сладкая струйка вина противно потекла по напудренному подбородку. Грейнджер не знала, где Северус. Она делала вид, что ей всё равно, она сминала парчу мантии министра на своих плечах. Северус Снейп оказался зачарованной топью, которая опаснее любой бурной реки. Топь, обманчиво спокойная и равнодушная, заманивала в свою трясину. Любовь – это всегда погружение. Любовь к Северусу Снейпу – это погружение в трясину навечно, не вырваться. Она проиграла этот бой…- Поздравляю с победой, министр Грейнджер!Бокал разбился с чистым звоном, выхватить палочку она, обманутая надежностью правительственного кабинета, просто не успела.- Оборачивайся медленно, без глупостей, будь любезна. И ты только оцени моё великодушие – я позволю тебе умереть победительницей. Я не сомневался в тебе, Гермиона.Казалось, тело было сковано льдом и только сердце в ужасе стучало и пылало. Гермиона оборачивалась, надменно вскинув голову. Впрочем, в этом не было особого смысла – она узнала этот голос. Она так часто слышала его в своей постели.*В реальной (немагической) Британии, нет инаугурации, т.к. принятие монархом власти символизируется коронацией. Но поскольку в Магической Британии глава государства – Министр Магии, то автор решил, что принятие им власти должно сопровождаться инаугурацией.
Глава 31
Из распахнутой форточки ветер хлестнул ледяной плетью. Тяжелая портьера заколыхалась своими парчовыми телесами. Поток воздуха облизал шею Гермионы, взбил локоны причёски на затылке.- Выглядишь… монументально, - убийца ухмыльнулся и, не опуская палочки, присел на край стола.Гермиона вгляделась в юное, ещё по-детски округлое лицо, машинально отметила неаккуратный узел галстука – Деннис никогда не умел его завязывать.Глупо! Как было глупо попасться мальчишке – воевать с сопляком, полным амбиций и обиженно бурлящего честолюбия. Грейнджер растоптала его и даже не заметила. Она шла, как танк, сметая по пути букашек, и, как танк, была удивлена, что букашка осмелилась мстить. И Гарри, и Гермиона прошли долгий путь, оставив юных и наивных школьников далеко в прошлом, они стали железными столпами новой эпохи…ихэпохи. Эпохи, пропитанной их кровью, эпохи, поднятой на их плечах. Привыкшие смотреть вдаль, они порою не видели то, что рядом, тех, кто рядом.- Зачем ты здесь? – наконец, спросила Гермиона у Криви.Она не боялась, она лишь думала о том, как глупо было пройти страшную войну, выиграть битву за власть, чтобы умереть от руки самодовольного мальчишки, столь неосторожно обиженного ею. Наверное, такова участь сильных мира сего – погибать от рук посредственностей.- Это месть, - обескураживающее просто ответил Деннис. – Ты воображаешь себя великой, и многие считают тебя таковой, но не я… Нет! Я знаю, что ты просто злая, стальная горгулья, которая только притворяется женщиной и думает, что ей всё позволено! Они полагают, что ты бессмертна, может и ты так думаешь, что ж я докажу обратное. Может и к лучшему, что дьявол хранил тебя, ведь теперь ты умрешь на пике славы от руки человека, которого ты презирала. О, ты так ошибалась, госпожа Министр, недооценивая меня, но я показал тебе твою ошибку, жаль только, что ты уже не воспользуешься этим знанием.- Чем же я тебя обидела? – мягко спросила Гермиона, вызывая его на разговор.- Хочешь меня обдурить? Мерлин! Как примитивно. Вот только я не псих и не маньяк, я не собираюсь убивать кучу женщин по каким-то там идиотским причинам, я убью только тебя. Я тебя накажу, я тебе докажу, - Деннис снова радостно улыбнулся, однако его лоб был покрыт мелкими капельками пота, а глаза блестели скорее лихорадочно, чем радостно. – Но не беспокойся, никто не нарушит наш тет-а-тет. Можем болтать хоть до утра, сюда никто не посмеет войти: мало ли как новый эксцентричный Министр отмечает свою победу. Так что, если хочешь поболтать, я могу тебе рассказать, как проник в святая святых – твой кабинет. Правда, ты уже не успеешь наказать свою бестолковую охрану, извини, но надо соблюдать порядок, сейчасмояочередь наказывать.Гермиона в эту секунду особенно отчетливо поняла, что он не шутит, и он прав. Но накрывшая её стеклянным куполом апатия не давала ужасу проникнуть в сердце, а мыслям о сопротивлении – в мозг. Гермионе было всё равно. Равнодушие спокойным питоном душило её в своих сильных объятиях. Возможно, так будет лучше… для всех.- Расскажи, - тихо и вяло сказала она. – Я сяду тогда, хорошо? Ноги болят от каблуков.- Садись, - пожал плечами Криви, - я же не садист какой-то ненормальный. Только не в своё кресло, а на табурет, чтобы я тебя видел.
***
В кабинете победительницы пахло духами и цветами. Наверное, теперь должно было ещё пахнуть потом от страха и нахлынувшего адреналина, но Гермиона ничего не чувствовала. Под тонкой кожей бился живой пульс. Этот пульс бился и в зрачках Денниса.Он рассказал, как при помощи зачарованной магловской техники обошёл охрану.- Честно говоря, Грейнджер, я хотел, чтобы ты победила – убивать победителей всегда интереснее.- Спасибо, - почти серьезно ответила Гермиона.- Одного понять не могу, - нарочито небрежно заметил Деннис и встал, со вкусом потянувшись, - почему Снейп? Я всё понимаю, ноэто…Его лицо перекосилось от брезгливости. Гермиона только хмыкнула: вот он – долгожданный вопрос. Но упоминание о Снейпе острыми иглами расцарапало пленку равнодушия. Она спряталась от Северуса, он её не искал – обычные прятки взрослой жизни. И всё же следовало благодарить судьбу за то, что напоследок она позволила ощутить безумную и покоряющую власть странного чувства – падение в топь имени Северуса Снейпа.- Всё просто, Деннис, - Гермиона посмотрела ему в глаза и усмехнулась с истинно женским злорадством, - просто он - мужчина, а ты - нет.- Мелко, Грейнджер, - негромко ответил Криви, но его лицо залилось предательской краской.Палочка взлетела в руке убийцы. Гермиона продолжала смотреть ему в глаза, не отрываясь, - в самые зрачки. Мелко плаваешь! Героини войны останутся такими на всю жизнь, а возможно и немного дольше. И потом вдруг что-то со звоном разбилось за спиной Криви. Белый дым. Мерзкий, сладковатый и такой знакомый запах. Дыхание застыло в горле. Пустота …
***
Яркий свет обжёг глаза. Рука противно ныла, Гермиона поморщилась.- Однако, какая же гадость – этот ваш дурманящий дым, мистер Снейп. Министр до сих пор в себя не пришла, - острый незнакомый голос моментально ввинтился в мозг.- А, господин целитель, что бы предпочел: легкую интоксикацию или Аваду в грудь? – этот обманчиво мягкий баритон Гермиона бы узнала и на том свете.Губы против воли расползлись в улыбке – Северус.- Очнулась! Госпожа Министр, не дергайте капельницу, аккуратнее, пожалуйста.Наконец, из белых пятен яркого света стали вырисовываться силуэты: лимонная мантия целителя металась у её постели, Северус тёмной фигурой стоял рядом.Гермиона не слышала лепетания о её самочувствии, она смотрела, смотрела во все глаза на неожиданно вернувшегося и уже вполне привычно спасшего её Снейпа. Смотрела и не могла наглядеться.- Вот, что я тебе скажу, Грейнджер, - в своей обычной безапелляционной манере заявил он, - завтра мы женимся, потому что решительно невозможно не родственнику попасть к тебе в палату. Всё ясно?- Да, сэр, - улыбнулась Гермиона и умиротворенно закрыла глаза, теперь можно было спать.
***
Гермиона с размаху рушится на приятные прохладные простыни и утягивает Северуса за собой. Он опирается на локти и смотрит на неё сверху вниз, по тонким губам скользит едва заметной змеею уже такая родная улыбка. Гермиона с наслаждением запускает пальцы в его отросшие, спутанные волосы и почти мурчит от удовольствия.- Я скучала. Я так скучала!Острые скулы, превосходный нос, высокий лоб. В полумраке спальне шрамов и морщин не видно, а вот страстный блеск глаз и полуулыбка отчего-то прекрасно различимы.- Я не мог прийти, - тихо и спокойно отвечает Снейп, - я должен был…- Я знаю, знаю, - Гермиона торопливо прижимает пальцы к его губам, Северус не удерживается и скользит по ним проворным языком – ну точно змея!Гермиона быстро оглаживает ладонями его плечи, грудь, спину.- Ты настоящий, не призрак, не галлюцинация в агонии.- Конечно, настоящий. Что у тебя за странные мысли? – Снейп отрывается от её шеи и с беспокойством смотрит в глаза.- Просто я подумала там… в кабинете, что после смерти непременно со мною будешь рядом ты. Ну, в доме, в котором мы встретимся со всеми, кто нам дорог, - Гермиона смешивается, - я, наверное, непонятно говорю, и ты думаешь, что это чушь.- Нет, - он едва разлепляет губы, словно эти слова ему даются тяжело, - не чушь. Я сам не раз ждалэтого.Гермиона вздрагивает и крепко прижимает его к себе, мечтая впечатать в себя, сплавиться венами, смешаться в дыхании.- Но пока мы побудем здесь, хорошо? – шепчет Северус ей в ухо. – Вместе, я обещаю.И Гермиона верит, ведь Северус Снейп всегда выполняет свои обещания. И тогда она осыпает поцелуями его худые руки, острые рёбра и ускользающую в брюки дорожку волос. Северус что-то неразборчиво шипит сквозь стиснутые зубы и стаскивает с себя расстегнутую рубашку.- Ты моя. Понимаешь, моя?! – кажется, его дыхание выжигает на нейегопечать.- Да, твоя! – в полухрипах - полувздохах теряется жизнь.Она разбивается миллиардами огненно-горящих осколков. В крови плещет безумный оркестр. Тело звенит под его ласками.И катятся мягкие, горячие волны удовольствия. Крепкий и пряный, как выдержанный коньяк, аромат удовольствия, аромат возбуждения, аромат любви плывет по спальне. Любовники, теперь уже супруги, вновь и вновь ищут губы друг друга. Они жадно, бесстыдно наслаждаются своим счастьем, упиваются своей любовью. Они, вечно сражавшиеся за долг, они умевшие лишь воевать, гордятся ею, гордятся этой непривычной нежностью, этой до наивности первозданной страстью. Тонут в мареве обжигающих поцелуев, смелых касаний рук и губ, впитывают вкус и запах друг друга. Ловят ритм, стонут имена. А потом всё мешается в хриплом крике.Сплетенные пальцы немеют от напряжения. Дыхание дрожит и выравнивается не сразу. Они с трудом расцепляют влажные руки.- Тебе тяжело? – шепчет Северус, понимая, что легче было бы сдвинуть дом, чем заставить подняться себя.- Ладно, лежи, но недолго, - довольно, как сытая кошка, тихонько фыркает Гермиона и зевает, - и не вздумай уснуть, я тебя не сдвину.- Я не усну, - отвечает Северус, чувствуя, как слипаются глаза.- Профессор!Привычное обращение заставляет Снейпа вырваться из лап сна и перекатиться на бок. Гермиона утыкается ему лицом в шею, дыхание щекочет ключицу. Ещё столько неотложных проблем надо обсудить и решить, - думает Северус и засыпает.
Глава 32
У целителя Сметвика пухлые и неприятно шелушащиеся губы, он то и дело неосознанно покусывает их. Покусывает, потому что нервничает. Покусывает, потому что разговаривает с любовником великого Гарри Поттера. Покусывает, потому что знает,чтоон сейчас сообщит вернувшемуся из крепких объятий смерти Драко Малфою.- Мистер Малфой, ваше, хм, выздоровление – это действительно чудо.- Неужели? – линия рта Драко кривится в презрительной усмешке. – И что дальше?- Но вы должны понимать… одну вещь…- Что? – Малфой абсолютно спокоен, его алебастровые руки расслабленно лежат на высоких подлокотниках кресла, только сердце стучит отчаяннее набата, но ведь стук сердца не слышен никому постороннему.- Зелье мистера Снейпа, точнее – Слизерина, остановило вашу болезнь, но ваши лёгкие… их не восстановить.Драко молчит и всё также спокойно смотрит на целителя. Сметвик раздраженно закатывает глаза – невыносимые аристократы раздражают:- Чтобы исцелить, их надо было бы облить слезами Феникса, что физически невозможно. Думаю, вы не хуже меня знаете, что чистые Слёзы Феникса очень токсичны, и три капли внутрь организма способны вызвать мгновенную смерть, сопровождающуюся эйфорией.- И что мне посоветует, господинцелитель? – Драко не без ехидства акцентирует внимание на его профессии.- Беречь себя. Разумеется, о курении, тяжелом физическом труде и сильных магических нагрузках и речи быть не может. Вам придется всю жизнь принимать укрепляющие зелья. Но думаю, вы вполне можете прожить до глубокой старости, - Сметвик вполне искренне улыбается, но тут же заминается, - если уедете из Британии.Часы глухо отсчитывают секунды в тишине кабинета. Серые, ртутные глаза Малфоя устало глядят на целителя, тот поспешно продолжает:- Климат нашей страны очень вреден для людей с таким заболеванием, как у вас.- Я здоров, - почти шипит Драко.Сметвик с яростью отрезает:- Вы всё равно что больны! Любая простуда, воздух не той влажности, густонаселенный и от этого наполненный инфекциями город могут в любой момент погубить вас. Если вы хотите жить, вам придется уехать из Британии!Малфой вскидывает голову, тонкие пальцы с невольной нервностью пробегают по плотному чёрному шарфу, укутывающему шею:- Куда?- Идеальным местом, наверное, были бы горы, - целитель снова говорит мягким голосом, явно радуясь заинтересованности пациента. - Что вы думаете о Швейцарии?- Ничего.- Простите, что?- Я ничего не думаю о Швейцарии. Я никуда не поеду. Благодарю, пришлите мне счёт и прощайте! – Драко резко встает и быстро застегивает серебряные пуговицы тёплой мантии.Целитель пытается ему что-то ещё говорить вслед, но он уже выходит из кабинета.
***
Теодор Нотт зашёл в кабинет Министра Магии, левитируя перед собою корзину с волшебными голубыми орхидеями. Гермиона резко подняла голову от бумаг:- Привет. Какое великолепие!- Это тебе, - Тео коснулся губами её руки, - поздравляю тебя, госпожа Министр, с победой и с заключением брака.- Спасибо. А Северусу ты тоже орхидеи дарил? – хихикнула Гермиона, едва не касаясь носом чашечек цветов.- Ему я презентовал мандрагоры, - хмыкнул в ответ Тео и уселся в кресло.- О, как продумано, - улыбнулась Гермиона и с явной неохотой оторвалась от цветов, возвращаясь к своим бумагам. – Как Ральф?- Отлично, - Тео замялся, его глаза как-то странно сверкнули, но он тут же скрыл ресницами их блеск. – Мишель Моро согласился, чтобы я забрал его портрет к себе, теперь он учит Ральфа писать волшебные картины – оба пребывают в состоянии щенячьего восторга, а дом – в состоянии разгрома.- Тео, - тихо и абсолютно серьезно сказала Грейнджер, хотя с её губ ещё не сошла озорная улыбка.- Что?- Мы с тобою близко знакомы не так уж и много, но давай не будем играть в догонялки: что ты хочешь сказать? Не будем плодить недомолвки внашейкоманде.- Ммм, хорошо, - теперь Нотт с трудом скрывал своё напряжение, и уж точно не мог скрыть его от Гермионы, - пойми меня правильно. Оно неважно уже… но эта мысль мучает меня. Я бы хотел сказать спасибо Гарри Поттеру, он, правда, лучше, чем я думал.Гермиона терпеливо молчала.- Все эти дни я с ужасом охранял Ральфа и боялся, что не сумею его защитить. Я, разумеется, знал о договоре Поттера и Арнетт, а о чём не знал – о том догадывался. И я понимал, что против них двоих мне не выстоять.- Но ты же не думал…Тео горько усмехнулся:- Гермиона, мой сын стоял на пути к его счастью в любви, кроме того, опека над Ральфом могла стать причиной развязывания международного конфликта. Причин достаточно, Поттер – воин, а война тем и хороша, что оправдывает жертвы.- И детей?- Ты слишком хороша для политики, Министр, - Теодор снова в почтительном жесте прижался губами к её руке, - акембыли мы в ночь Последней Битвы?Тяжесть молчания опустилась душным ватным одеялом на роскошный кабинет, только орхидеи надменно источали свой едва заметный волшебный аромат.- Почему ты это рассказал сейчас?- Потому что мы - команда, Министр. И видит Мерлин, никто этого уже не сможет изменить.
***
- Ты же не серьезно, Гарри, - Гермиона с наслаждением отпила великолепный ароматный кофе из маленькой чашечки.За окном кофейни пышными хлопьями шёл самый настоящий рождественский снег. На стуле рядом лежали зачарованные и уменьшенные подарки для всей семьи.Гарри фыркнул:- Почему нет?- Так всё резко изменить, поставить свою жизнь с ног на голову. Да и вообще, мне кажется, ты поступил не лучшим образом по отношению к Драко. В конце концов, он взрослый человек и сам может решить…- А чтобы ты сделала в такой ситуации? – внезапно перебил её Поттер. – Если бы это коснулось, например, Снейпа.Гермиона пристыжено замолчала, потом мягко улыбнулась и кивнула:- Наверное, ты прав, прости за морализаторство.- Ничего. Я сам понимаю, что ситуация не самая однозначная. Хочешь ещё кусочек рождественского пудинга?- Давай. Думаю, Северус поймёт меня, почему я поужинала сегодня с тобой, раз уж такое дело.- К тому же, мне кажется, он занят семейными делами, - хмыкнул Гарри, - крестник к нему побежал. До сих пор бегает, совсем как в школе, вот ведь ребёнок!В его голосе было столько теплоты, что Грейнджер внезапно ясно ощутила то неяркое, но светлое присутствие прежнего Гарри, довоенного, рядом с которым почему-то было не страшно ничего… даже война.- Ну, на Северуса Снейпа я очень рассчитываю, думаю, у вас теперь надежный тыл, госпожа Министр, - всё также весело продолжил Поттер, - да и Нотт не прост. Кстати, как там Нотт?- Всё хорошо, - ответила Гермиона, но на секунду, совсем как Макгонагалл, поджала губы, - сейчас тесно сотрудничает с Луной Лавгуд, та ведь расширила свой приют, а Тео возглавляет проект по дошкольному магическому образованию маглорожденных.- Нотт и Лавгуд – страшное сочетание, - рассмеялся Гарри.- Ага, - фыркнула Гермиона.Где-то в глубине души скребла мысль, что, похоже, Тео впервые в жизни влюбился. Сухой, прагматичный и реалистичный до жестокости Тео. Тот Тео, что с пугающим, хоть и деланным спокойствием рассуждал о розыгрыше жизни его сына в политической игре, влюбился в светлую, неземную и замужнюю Луну Лавгуд. Но Гермиона старалась не лезть в чужие судьбы, она слишком хорошо знала на примере одного обаятельного и благородного кукловода, чем это может кончиться.- И всё-таки, Гарри, ты сделал этот выбор ради Драко? – желтоватые глаза Грейнджер сверкнули в мягком полумраке кофейни.Тот помолчал, а потом медленно ответил:- Я не могу сказать точно. Но нам так часто и настойчиво говорили… нам почти приказывали, что мы Сильные этого мира. И мне вдруг пришла в голову мысль, что нужно много силы, чтобы решиться перевернуть свою жизнь с ног на голову.
***
Драко молча завязывал галстук у зеркала, шёлк капризно скользил в пальцах, но Малфой не обращал на это внимания, он смотрел на своё отражение и не видел его. Он - вечный Доктор Чума и никто не в силах это изменить. Это не может изменить даже чудо… даже Поттер… Гарри – чудо сам по себе, свет, заключенный в нелепой человеческой оболочке, порою неумелый, порою жестокий, и всё же свет. Он совершил невозможное, нет, не так – они все совершили невозможное: и крёстный, и Грейнджер, и сам Драко, но Феникс Поттера – это действительно подлинное, истинно-детское чудо. Малфой даже не пытался понять, откуда он. Гарри сам был Фениксом, он был небесным огнём. Гарри был сном, приснившимся Драко. Он был солнцем, неожиданно упавшим прямо в ладони. И что делать отравленному Доктору Чуме? Только улыбаться, глядя на это солнце, и жить так отчаянно, чтобы не так жалко было потом уходить. Драко не собирался ломать Гарри жизнь. Поттер принадлежит Британии, он её герой и светоч. Такие люди, как он, не могут принадлежать кому-то одному, сейчас Драко особенно отчётливо это понимал.- Мы идем? – Драко обернулся к Поттеру, сидящему в кресле с газетой.- Может останемся дома?- Что за глупости? Рождественский приём в посольстве очень важен, Грейнджер только стала Министром. Вперед, Поттер, и с песней!- Мне всё это надоело, Драко. Я вояка, солдат. Я не создан для этого, - Гарри, виновато и ласково улыбаясь, обвел рукой роскошную гостиную Малфой-Мэнора, словно пытаясь показать на её примере всю свою нынешнюю жизнь.- Ты рехнулся? – очень нежно спросил Драко и присел на подлокотник его кресла. – А что тебе надо: битвы, перестрелки Авадой и скачки по горам?- Так точно, именно это. Да кстати, Драко, о горах, - ярко-зелёные глаза встретились с ртутными, - ты мне ничего не хочешь рассказать?- Не понимаю, о чём ты, - настолько равнодушно ответил Драко, что Гарри мысленно ему поаплодировал.- Ты был у целителя?- Да.- Что он сказал?- Всё в порядке.- Не будь таким слизеринским лгунишкой, - и Гарри пристально посмотрел на собеседника.- Он не мог нарушить врачебную тайну, - прошипел Драко, - это всё ты, Поттер!Малфой в гневе наклонился к нему, но тот и не думал отпираться:- Да, я. Да, воспользовался служебным положением в личных целях. Да, мы будем жить в Швейцарии.- Никогда! – закричал Драко, в бешенстве вскакивая. – Не смей указывать, что мне делать! Решать за меня, носиться со мной, как курица с яйцом! Я не твой подопечный, я твой любовник.- Да что ты? – Гарри утерся рукавом. – Ну вот, всего оплевал.- Не паясничай!- Ты говоришь: я не должен решать за тебя, а сам?- Что сам?- Ты всё решил за меня, Драко. Пожертвовал собой, полагая, что я не хочу и не могу уехать из Британии. Ты даже не спросил меня.- Потому что… потому что мне не нужна благотворительность, - куда спокойнее буркнул Драко.Гарри встал, подошёл и мягко, но властно обнял его:- Тебе не приходило в голову, что я тоже хочу уехать? Что я слишком долго сражался за страну и хочу отдохнуть?- Ты не сможешь, - пробормотал куда-то любовнику в шею Драко.- С чего ты взял?- Ты же грёбаный герой – Гарри Поттер. Тебе физически необходимо трудиться на общее благо, - ехидно и одновременно грустно прошептал Малфой.- Змеюка, - Гарри легко провел пальцами по его щеке, - я и буду сражаться, если устану отдыхать. Буду сражаться там, в Европе. Мы инициируем, то есть Магическая Британия инициирует обновление международных органов магического сообщества в связи с угрозой терроризма. Тёмный Лорд серьезно испугал Европу, поэтому я…- Как победитель и герой идешь представлять Британию и наводить там свои порядки, - не удержался и рассмеялся Драко.- Именно, - Гарри прижался к его тонким губам, с наслаждением вдыхая лёгкий аромат чего-то утонченного, сладковато-кислого, исконно Малфоевского.Они с упоением целовались. Полетел на пол галстук, потом и рубашка.Драко выгнулся на диване. Уложенные волосы разметались по плечам. Плавилось страстью серебро в глазах любовника. Изысканная, тонкая, волшебная красота застыла в этом человеке. Не осознавая свои действия, Гарри упал на колени и прижался щекою к бедру своего Звездного мальчика. Он был написан по звенящему воздуху золотом туши кистью какого-то гениального художника. Гарри целовал светлые и тонкие пальцы:- Я принадлежу тебе. Ты, мой драгоценный господин! С особенной страстью служат те, кто всю жизнь не склонял головы и рвался к свободе, Драко, - Поттер расстегивал ремень на его брюках, руки не слушались и предательски дрожали.Малфой мелодично смеялся и запрокидывал голову от наслаждения ещё сильнее. А потом с неожиданной силой рванул Гарри вверх и, целуя, прошептал прямо в губы:- Как на тебя действует возбуждение, просто поэт. Скажи ещё что-нибудь.Но у Гарри кончились слова, поэтому он только жадно облизал губы любовника и хотел перевернуть его, но Драко отрицательно мотнул головой:- Хочу лицом к лицу.- Как скажешь.Острые ногти царапали ему спину, стон потерялся где-то в горле, хорошо было настолько, что даже дышать тяжело.- Надо же, послушный Поттер, - это прозвучало скорее ласково, чем ехидно.Он почти не слышал, он читал у Драко по губам. Таким зацелованным, покрасневшим, непристойно блестевшим от постоянного облизывания и прикусывания губам.И Гарри резко сменил ритм, вроде чтобы доказать, кто тут послушный, а на самом деле, потому что сдерживаться уже не было сил.- Я тебя люблю, - это даже не шёпот, это скорее сплетение звуков резкого дыхания Драко, но Поттер всё равно улыбнулся и поцеловал любовника в висок.Едва заметный сквозняк холодил мокрые сплетенные тела, и Гарри поспешно потянулся за палочкой:- Тебе нельзя простывать.- Да, господин аврор, - насмешливо мурлыкнул лежащий под ним Драко.- Кстати, если мы уж коснулись официальных моментов, - говорить было тяжело, воздух в лёгких тянулся сладкой негой, но Поттер был упёрт, - господин Малфой, согласны ли вы сопровождать меня в Швейцарию с ответственной миссией ради блага всей Магической Британии?Драко поймал его взгляд, полный веселья и нежности, и с шутливой серьезностью ответил:- Это мой долг, господин будущий посол.
Глава 33. Эпилог
Гермиона Грейнджер задумчиво грызла яблоко и разглядывала огромное полотно, висевшее в холле Министерства. На картине художник изобразил её на церемонии инаугурации. Молодая волшебница в старинной мантии клялась на Законах Мерлина и торжественно вещала с трибуны. Это было ровно три года назад. Какой долгий путь за это время проделали она и её команда, а после этого Рождества она досрочно сложит с себя полномочия по причине… и Гермиона с улыбкой прижала ладонь к животу. Разумеется, её соратники и её материнство используют для пропаганды. Уж очень это удачно, ведь у кого из представителей электората нет семьи? Миссис Грейнджер-Снейп только усмехнулась: они молодцы, знают свою работу. И она могла поклясться, что следующим Министром станет её ставленник Теодор Нотт. Ведь недаром же она ему предсказывала, что когда-нибудь он уравновесит консерваторов и социал-демократов, а она, Гермиона, сойдет с трона на пике своей славы. Разумеется, никто не помешает ей давать советы из детской, а впрочем – пусть всё катится к Мерлиновой бабушке, и Гермиона снова с улыбкой прислушалась к себе, а потом потянулась за следующим яблоком. Разве мир не сияет ослепительным солнцем, потому что у неё и Северуса будет дочь?- Где мистер Нотт? – спросила она у своей бессменной помощницы миссис Браун, даже жаль, что она достанется в наследство Тео. А впрочем, будет ещё один свой человек возлесвоегобудущего Министра.- Уехал в приют на рождественский праздник для детей.Гермиона фыркнула: Луна стала свободна этой осенью, совершенно мирный, даже дружеский развод с мужем-ученым, и теперь Нотт полон решимости… ладно, это не её дело. И Гермиона непреклонно отодвинула от себя вазу с такими соблазнительными яблоками.- Что у нас с отчетами Аврората?- Тут много, - нахмурилась миссис Браун, выкладывая на стол кипу пергаментов, - вам нельзя переутомляться.- Перестаньте: я всего лишь беременна, а вовсе не недееспособна.Казалось, все вокруг были полны решимости опекать Министра, несмотря на отчаянное сопротивление самой подопечной. Хорошо, что пока хоть не многие знали о причине.- И вам письмо от посла.Гермиона поблагодарила и поспешно распечатала конверт. После поздравлений сообщалось, что на это Рождество Гарри и Драко приедут в Британию, и Грейнджер вовсе не собиралась упускать их – они празднуют в доме Снейпов и точка. Всё-таки правительственный пост сделал её немного тираном.
***
В гостиной пахло пирогом и хвоей. Драко подробно излагал те особенности заключения Поттером последнего международного договора, которые не дошли до Британии. А Гарри уплетал пудинг.- Вот это я понимаю: разделение труда, - фыркнул Снейп и протянул Гермионе кубок с тыквенным соком.- Не хочу! В школе он ещё надоел, кофе хочу.- Ты прекрасно знаешь, что тебе его сейчас нельзя, - абсолютно спокойно в сотый раз сказал Северус, всё-таки работа учителя выковывает в людях просто нечеловеческое терпение.- А Нотту лучше жениться на Лавгуд до выборов, - неожиданно заметил Драко.Его волосы отрасли почти до лопаток, и он до ужаса напоминал молодого Люциуса Малфоя, если не считать того, что вся Европа знала его как Драко Малфоя, этого опаснейшего серого кардинала при Британском после.- Да, но к счастью или к сожалению, Луне нет никакого дела до политики, поэтому, принимая предложение Тео, о его выборах она будет думать меньше всего, - пожала плечами Гермиона.Драко только вскинул брови – такие чудные люди, как Луна, были за пределами его понимания.- Луна и Теодор Нотт – какая странная пара, - негромко сказал Гарри и задумчиво посмотрел на пылающий в камине огонь.- Это я слышу от Гарри Поттера, который носит фамильное обручальное кольцо Малфоев, - не удержался от колкости Снейп.- Действительно кошмар, - Драко даже не пытался скрыть довольной улыбки.- Сколько вы тут планируете пробыть? – спросила Гермиона.- Думаю, около недели – как раз Рождественские каникулы получатся, - ответил Гарри, поуютнее устраиваясь в кресле.Малфой вполне привычно уселся на широком подлокотнике – он обожал сидеть на подлокотниках, столах, подоконниках, короче на любых предметах и частях мебели, кроме тех, что были непосредственно предназначены для сидения.Гермиона и Северус расположились на диване, в руках у миссис Грейнджер-Снейп замелькали спицы.- Надеюсь, она сейчас вяжет получше, чем в школе, - тихонько прошептал Малфой на ухо любовнику.Тот хотел возмутиться, но потом вспомнил шапки для домовых эльфов и предпочёл промолчать. Снейп покосился на спицы жены и благоразумно промолчал тоже.Кубки наполнились вновь, Гермиона печально покосилась на свой тыквенный сок и с обидой слегка дёрнула мужа за ухо. Северус вздохнул и налил себе тоже сок.- С Рождеством!- За наши победы!- Крёстный, тебя у нас боятся больше, чем все правительство. Называют Чёрной Тенью Министерства, - фыркнул Драко и почти сполз с подлокотника Гарри на колени.- Какая безвкусица, - лениво ответил зельевар, обнимая жену и задумчиво путая проворными пальцами ей волосы, ломая сложную праздничную прическу.Все рассмеялись, бокалы со звоном встретились вновь.- За будущую мисс Снейп!- Главное, чтобы характером в папу не пошла.- Гермиона, не вздумай возвращаться в Министерство, а то профессор воспитает. Погремушки, конечно, будут в форме котлов…- А ингредиентами будут нахальные гости, Поттер.За окном мела Рождественская вьюга, в гостиной то и дело раздавался смех.- Расскажи, Гарри, чего мне следует опасаться? – расхохоталась Гермиона, пытаясь выбраться из кольца рук мужа, получалось у неё это плохо, и она снова откинулась головой ему на грудь.- Я это вижу так: сейчас же спать, мисс Снейп, и двадцать баллов с Гриффиндора! – с серьезным видом ответил Гарри.- Ты хорошо усвоил мои методы воспитания, Поттер. Но с чего ты взял, чтомоя дочьпопадёт на Гриффиндор? – вкрадчиво усмехнулся Северус.
Конец