Сильные мира сего

Формат документа: doc
Размер документа: 0.3 Мб





Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

***********************************************************************************************
Сильные мира сего
http://ficbook.net/readfic/461365
***********************************************************************************************

Автор:Маленький Фриц (http://ficbook.net/authors/138255)

Фэндом: Hetalia: Axis Powers
Персонажи: Альфред Джонс (Америка), Иван Брагинский (Россия), Холл де Вард (Нидерланды), Артур Керкленд (Англия), Франциск Бонфуа (Франция), Антонио Карьедо (Испания), Садык Андан (Турция), Ван Яо (Китай), Гилберт Байльдшмидт (Пруссия), Генерал Мороз
Рейтинг: G
Жанры: Гет, Джен, Ангст, Драма, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC
Размер: Макси, 52 страницы
Кол-во частей: 22
Статус: закончен

Описание:
Много лет прошло с того дня, когда взбешенный Брагинский нажал на красную кнопку, а Альфред в ответ спустил все свои ракеты.

Нет, человечество не вымерло, Земля не взорвалась, мутанты не развелись... Но понятие постиндустриальное общество исчезло. Земледелие, феодализм, пиратство, вновь борьба за трон, тирания, интриги, войны на мечах и саблях.

Для кого-то это трагедия, для кого-то - шанс все исправить.

Публикация на других ресурсах:
Только ссылку пришлите

Примечания автора:
Писалось в патриотическом порыве:)

========== Глава 1 ==========
2371 год. Лондон

Артур сорвал с головы шляпу, подбросил ее в воздух, выхватил револьвер и выстрелил, пробив ее насквозь. Победа над Испанией пусть и отняла много сил и времени, но душу грела посильнее выпитого рома и образа красавицы Индии.

– Сэр Керкленд? – окликнул кто-то Англию. Точнее, не Англию, а вновь Великую Британскую Империю.

– Да-а? – весело отозвался Артур.

– Сегодня восьмое июля, – тихо проговорил человек и ушел.

Артур осел на теплые камни пристани. Шпага противно царапнула по булыжнику, рукоятка уперлась в бедро, но Керкленд этого даже не заметил.

Восьмое. Ровно двести десять лет с того страшного дня, когда взбешенный Брагинский с шипением Сдохни! нажал на красную кнопку, а Альфред в ответ спустил все свои ракеты.

Нет, человечество не вымерло, Земля не взорвалась, мутанты не развелись, но… понятие постиндустриальное общество исчезло. Да что уж там, и капиталистическое ушло в небытие. Мир вернулся к традиционному образу жизни. Земледелие, феодализм, пиратство, вновь борьба за трон, тирания, интриги, войны на мечах и саблях. Недавно немецкие мастера вновь изобрели огнестрельное оружие, что значительно облегчило борьбу Великобритании с Испанией за право вновь называть себя Владычицей морей.

Артур тогда очнулся первым. Первое, что поразило его, – мертвая тишина. Его сердце не билось. Неужели все умерли? – Керкленд рванулся к Лондону: во время взрывов в России и Америке он ехал на машине из замка Лидс. Артур бежал без остановки, задыхаясь и вытирая слезы. Они не могли все умереть, не могли, не могли!

Лондон был пуст. Брошенные машины, развороченный асфальт, разрушенные дома – и ни души.

Англия упал на колени, ударил кулаком о землю.

– Дядя, – тихо окликнул его тонкий голосок.

Керкленд распрямился пружиной:

– А?

– Дядя, земля больше не будет трястись?

Маленькая девочка в грязной курточке вселила в Артура надежду. Он почувствовал, как сердце вновь забилось, не так громко, как раньше, с перебоями, но застучало!

Люди спаслись в метро, в старых низких домах, да и Тауэр сохранил жизнь многим. Артур с энтузиазмом принялся за восстановление страны, не потрудившись узнать, что же с остальными, а зря. Озаботился бы этим, не получил бы в дальнейшем столько сюрпризов.

Во Франции кипела работа: восстановившись в рекордные сроки, Бонфуа принялся строить флот. Он был совсем не дурак и понимал, что сейчас вновь начнется война за территории, но теперь победителем из борьбы выйдет Французское королевство.

Артур и оглянуться не успел, как берег Франции ощетинился портами, а море заполонили армады кораблей.

И Испания не сидел сложа руки. Заключив мир с Франциском, Антонио тоже начал строить корабли.

– Тебе Северная Америка, мне – Южная! – заявил Карьедо смеющемуся Бонфуа и достал из чулана шпагу и пиратскую шляпу. Теперь они своего шанса не упустят.

Никто не знал точно, что происходит в Америке, но почему-то все были уверены, что страны на том континенте вновь одичали, – ракеты у Брагинского были неслабые, хорошо еще континент сохранился. Самого Ивана было не видно не слышно, умер, наверное. Несмотря ни на что, думая о смерти России, Керкленд чувствовал лишь печаль.

Германия принялся за ремонт серьезно и основательно. Он никуда не торопился, ни к каким завоеваниям не стремился, только всеми силами реабилитировался и ожидаемо добился успеха: самая укрепленная страна кто? – Германия! Самая густонаселенная? – Опять Германия. А остальные – локти кусайте.

Силенд погиб. Его платформа не выдержала поднятых взрывом волн, и он утонул. За это Керкленд был готов выкопать Брагинского из могилы и убить еще раз.

А сейчас Артур сидел на горячем камне и сжимал кулаки в бессильной ярости: Питера не вернуть. Возрожденный мощнейший флот на планете и последовавшие за ним победы не приносили умиротворения. Могущество? Да. Но кому оно нужно, если один брат погиб, а второй пропал?

Неожиданная идея пришла в голову Артуру, он вскочил, промчался до почтового здания, нацарапал на бумажке несколько слов.

Бонфуа отвязал от лапки голубя письмо, развернул его, пробежал глазами и усмехнулся:

– Да, mon cher, безусловно!

Неровные буквы, написанные рукой Британии, сложились в слова: Я колонизирую Россию. Ты со мной?



========== Глава 2 ==========
– Пристанем в порту Яо, – Артур ткнул пальцем в карту. – До России пойдем пешком.

Бонфуа мрачно смотрел через борт на берег.

– Мне это все не нравится.

– Что? – переспросил Артур.

– Ты посмотри, – Франциск потянул Керкленда за рукав. – Земля как будто в трауре. А мы, – он посмотрел на их яркие костюмы, – как клоуны на похоронах…

– Бред, – рявкнул Артур, вырываясь. – Если ты пьян, иди проспись, а не причитай, как суеверная баба. Траур у него, похороны. Ночь просто очень тихая.

На темном берегу кто-то глухо завыл. Франциска передернуло, Артур засмеялся, но смех вышел какой-то нервный.

– А это что, отпевание? – Керкленд хотел разрядить обстановку, но лишь усугубил гнетущее впечатление.

– Корабль впереди! – крикнул кто-то.

Артур и Франциск бросились на нос корабля.

– Зажечь все факелы! Все на палубу, живо! – надрывался капитан. Послышался топот ног, и вот почти все столпились у борта.

Из голубого тумана медленно выплывал корабль. Рваные паруса клочьями свисали почти до воды, деревянная фигура женщины на носу почернела.

Корабль был пуст.

– Чей это? – сипло спросил Франциск.

В неярком свете факелов блеснули серебром буквы на борту: СВЯТОГОР.

– Это русский?! – хором воскликнули Англия и Франция.

Корабль, величественный в своей гибели, торжественно проплыл мимо застывших стран.

– Иван жив, – наверное, в сотый раз сказал Артур. – А если он жив… Франц, ты спишь?

Француз, обняв подушку, спал сном праведника.

– Э-эй, лягушатник! Правда, что ли, спишь? Виносос, я ж знаю, что ты притворяешься! Ну Фра-анц!

Вылезать из теплой кровати не хотелось, поэтому Артур повернулся к бывшему вечному врагу спиной и стал считать до ста, чтобы уснуть.

Снились ему раскаленные золотые монеты, которые Франциск кидал в Темзу, где тонул Силенд. По реке плыл черный Святогор, на борту которого стоял Брагинский с маленьким Альфредом на руках.

– Смотри, Феденька, это Лондонский уезд, Английская губерния. Все стали едины с Россией, – приговаривал Иван, целуя Америку в светлые волосы. – Какой ты славный, Федя! Настоящий славянин, светлый, голубоглазый! Солнышко мое!

– Служу Советскому Союзу! – почему-то басом воскликнул Альфред, вскидывая руку в фашистском приветствии. Франциск с воплем швырнул в русского горсть денег, которые на лету превратились в лепестки роз. Цветы все падали и падали, укрывая все алым покрывалом.

Англия вздрогнул и проснулся. Лунный свет полосками ложился на деревянный пол, профиль Франциска на фоне темной стены казался мраморным.

– Франц? – негромко окликнул Артур.

Тишина казалась ему невыносимой. Бонфуа что-то простонал во сне, повернулся и грохнулся с койки на пол. Керкленд засмеялся в голос, но тут же ему стало не до веселья. Франциск вскочил, выхватил револьвер и наставил дуло на Англию.

– Франциск!

Запястье Бонфуа дрожало, глаза невидяще смотрели в одну точку.

– Франц, это я! – Артур осторожно слез с кровати, подошел к неподвижному французу, вынул из его пальцев револьвер. Франциск постоял еще мгновение, вдруг согнулся, прижимая руки к груди, и сел на пол.

– Да что с тобой? – не на шутку перепугался Артур, усаживая француза на койку. Бонфуа била крупная дрожь.

– Уедем отсюда, прошу тебя! – шепотом взмолился Франциск, цепляясь за воротник британца. – Я все что угодно сделаю, только уедем!

– Что произошло?! – рявкнул Артур, теряя терпение.

Истерика Франции заставляла его нервничать, он никак не мог понять причин такого пове-дения.

– Уедем, уедем, уедем, – как мантру, повторял Франциск. – Пусть он останется мертвым, не надо его будить, пусть спит в земле! Артур, умоляю тебя, вернемся!

– Трус! – крикнул Англия, отталкивая Бонфуа. – Жалкий трус! Мы почти достигли цели, а ты теперь захотел вернуться? Да никогда! Хочешь – беги в свою Францию, а Британская империя не отступит.

Франциск лег на кровать в позе эмбриона и с головой укрылся одеялом. До утра он не произнес ни слова и не пошевелился.

Артур не смог выдержать тягостного молчания и вышел на палубу.

– Нет, нет, все в порядке, – негромко успокоил он подскочившего дежурного. – Я просто подышать вышел.

Вода тихо плескалась о борта кораблей, но привычного умиротворения от этого звука не было, наоборот, только тревога. Как будто кто-то подплывает к кораблю.

И тишина кажется зловещей, именно такой момент ждет враг, чтобы напасть.

Англия покрепче запахнул плащ – ночи здесь холодные даже летом.

Артур несколько часов просидел на ступеньке без движения. Время как будто застыло, казалось, он уже много веков сидит, прислонившись к стене и обнимая себя руками.

– Сэр, – к Англии подошел капитан.

Англия очнулся от сонного оцепенения и вопросительно взглянул на него.

– Здесь река, если проплывем по ней, сможем не идти столько миль пешком.

Артур рассеянно кивнул, потом спохватился:

– Подождите! Мне надо кое-что уточнить.

Франциск уже проснулся и лежал на спине на кровати, бездумно уставившись в потолок. Когда Керкленд вошел, он даже не повернулся, только обиженно засопел.

– Ты со мной, Франц? – без предисловий спросил Артур с деланно безразличным взглядом, но внутри у него все узлом завязалось. И когда он успел так привязаться к французу?

– Да, – негромко ответил тот уже без признаков ночной истерики. – Но если что, я тебя предупреждал.

– Учту, – кивнул Артур. – Поднимайся, пойдем на палубу.

Шатаясь, Франциск шел за англичанином по лестнице.

– Когда уже на землю? – взмолился он, спотыкаясь.

– Нескоро, – отозвался Керкленд. – Поплывем по реке.

Франциск застонал и театральным жестом прикрыл рукой глаза.



========== Глава 3 ==========
Тук-тук. Тук-тук.

Тишина.

Глухо стучит сердце России, вырванное из груди и втоптанное в грязь.

Иван поднимает голову – вокруг него гектары выжженной земли, серо-коричневой от пепла. Что-то жжет руку, но Брагинский не в силах отдернуть ладонь от раскаленного уголька.

– Прос-ти, – в такт биению сердца шепчет Россия, обращаясь непонятно к кому.

Ракеты Альфреда сделали свое дело: Западно-Сибирская равнина стала пустыней, Восток превратился в сплошную воронку.

Справа от России на миг показалось что-то алое. Человек?! – превозмогая адскую боль, Иван пополз в сторону.

На развороченной земле крестом лежал Яо. Красная шелковая одежда вздрагивала от горячего ветра, темные глаза неподвижно глядели на восходящее солнце, тусклое от облаков пыли.

– Яо, нет! – отчаянно рванулся Брагинский. Он упал лицом на труп и зарыдал впервые с того дня, как взял в руки меч.

Черной тенью вырос над Россией Мороз.

Теряя сознание, Иван из последних сил цеплялся за тело Ван Яо, чувствуя, как кто-то более сильный поднимает его на руки.

– Яо! – успел крикнуть Россия, прежде чем провалился в темноту.

– Ваня!

– Иван, Иван!

– Ванечка!

– Иванушка!

– Иоанн!

– Ивен!

Кто-то звал его на разные голоса. Россия узнал голос матери, Киевской Руси, бас Византии, тихий голос Яо.

– Я здесь! – крикнул в ответ Иван, но с губ его не сорвалось ни звука.

Тьма поредела, и в жемчужно-сером свете Иван увидел Яо, который, наверное, впервые сам первым обнял Россию.

– Ты жив, – прошептал Иван, прижимаясь лицом к плечу друга. – Ты жив!

– Нет, – просто ответил Яо, не выпуская дернувшегося Ивана из объятий. – Ракеты Альфреда сошли с траектории, вот и…

– Из-за меня… – выдохнул Брагинский.

Яо сердито прервал его:

– Даже не вздумай устраивать тут вселенскую печаль!

– Но я…

– Нет, нет, даже слушать ничего не хочу!

Россия послушно замолчал, но долго не выдержал тишины.

– Ван, а я… тоже умер?

– Нет, Ваня, – Яо улыбнулся, стараясь скрыть слезы и дрожь в голосе. – Просто я хотел с тобой поговорить. Точнее, попросить.

– О чем?

– Не забывай меня, пожалуйста, – тихо сказал Яо. – И еще: все можно исправить.

– Что? – переспросил Брагинский, но Китай вдруг выпустил его из рук и отошел назад.

– Прощай, Ваня, – тело Яо истончилось, стало прозрачным, мгновение в воздухе провисела застенчивая улыбка, но вот и она исчезла.

– Нет, нет, не уходи! – запоздало рванулся Россия. – Не оставляй меня одного!

Свет опять померк, а с темнотой вернулась приутихнувшая было боль.

Глотнув колючего воздуха, Иван закашлялся. Из горла хлынула вязкая черная гадость вперемешку с кровью. Откашлявшись, Брагинский со стоном откинулся назад.

– Жить будет! – весело громыхнул над ним чей-то голос, и вновь наступила тьма.

Окончательно Иван очнулся лишь спустя несколько суток. Вокруг слышались голоса, звон, шаги, даже смех.

– Твой народ все же жив, – из тени выступил седой Мороз.

– Нашу… песню… не задушишь, – хрипло засмеялся Иван, пытаясь прийти в себя.

Он весь был перетянут тугими бинтами, сквозь которые местами проступала кровь.

– Видел бы ты лицо врача, когда он увидел, что у тебя нет сердца, – хмыкнул Мороз, опираясь на стенку рядом с зеркалом, которое мгновенно покрылось изморозью.

– Может, он тебя испугался, – не остался в долгу Иван. – Не каждый день в гости Зима заходит. Кстати, где мое сердце?

– Я не нашел, – хмуро признался Мороз.

– Ну что ж ты, дед! – укоризненно прошептал Иван и вдруг почувствовал необычайный прилив сил. – Что это?

Генерал растворился в воздухе, но через миг вернулся.

– Спаслась одна беременная женщина, сейчас она родила.

– Жив мой народ, – Иван улыбнулся, поднялся на ноги. – А что это со мной? – он удивленно осмотрел себя.

– Благодари Бога, что жив вообще, – проворчал Мороз, поддерживая внука ледяными руками.

Брагинский с отвращением посмотрел на отражение в зеркале: тело его казалось пятнистым от кровоподтеков, одна нога теперь короче другой, руки забинтованы до кончиков пальцев, даже страшно думать, что под бинтами. Волосы окончательно поседели, но это было самое незначительное изменение в облике России.

– Я хочу увидеть ребенка, – Иван повернулся к деду и умоляюще посмотрел на него.

– Пойдем.

Медленно-медленно дошли они до комнаты, в которой были мать с новорожденным.

– Здравствуйте, Россия, – поздоровался кто-то с Иваном.

Тот удивленно обернулся, Мороз, ради такого случая принявший вид обычного человека, усмехнулся.

– Все знают, что ты страна, Ваня.

– Но почему?

– Твой народ узнает тебя в любом обличье. Вот и дверь.

– Простите, – замялся Иван на пороге. – Можно я посмотрю на малыша?

Матерью оказалась рыжая девчонка лет девятнадцати, уставшая, осунувшаяся, но счастливая до невозможности.

– Конечно! Только он плачет, вы уж… поаккуратнее.

Иван осторожно взял попискивающего малыша на руки. Почувствовав себя в руках страны, ребенок сразу замолчал и открыл глаза.

– Как вы его успокоили?! – порадовалась девчонка и тихо прибавила. – Россия.

Брагинский улыбнулся, отдал ей мальчика и вышел в коридор, где ждал его Мороз.

Импровизированная больница находилась в здании банка в уцелевшем районе Санкт-Петербурга. Россия выглянул в окно – на улице люди разбирали завалы, переговаривались, даже смеялись. За спиной Брагинского кто-то со смехом рассказывал анекдот про новую Россию, где-то внизу запели какую-то песню, мимо Ивана быстро прошла женщина, каждые десять шагов кричащая: Все в третий зал на второй этаж! Все обедать!, пробежали двое мальчишек. Непобедим мой народ, – вздохнул Иван.

Жизнь продолжается.



========== Глава 4 ==========
Франциск молчал, но Артур и так знал, о чем он думает. У него на лице было ясно написано: ДОМОЙ. Англия делал вид, что ничего не замечает, Бонфуа обижался, но стоицизм француза и его гордое молчание стали невольно вызывать уважение.

– Мы сейчас примерно здесь, – Артур проследил за их путем по карте. – Дня через четыре доберемся до Москвы. Вернее, до того места, где была Москва…

– Нужно мост опустить! – крикнул Брагинский, опершись на перегородку.

Ядерная война отбросила страну назад, во времена царей, деспотии и абсолютной автономии. Вот он, второй шанс.

Я не повторю прежних ошибок, - Иван с головой окунулся в работу. Восстанавливаться, развиваться и не останавливаться на достигнутом.

Москва была разрушена, камня на камне не осталось. Петербург пострадал меньше, но все равно Иван пришел в ужас, когда увидел. Альфред бил по городам, но нефть, газовые месторождения и водохранилища старался не задеть, видимо, сам рассчитывал потом воспользоваться. Зато спустил ракеты на Яо.

Сам найду и прикончу, – бесился Иван, глядя на старую карту. Америка была обведена красными чернилами. Брагинский был убежден, что Джонс жив, хотя не знал причину своей уверенности. Ничего, недолго ему еще.

Народ делал невозможное: города отстраивались в рекордные сроки, население росло несмотря на непонятную эпидемию: заболевший человек переставал развиваться физически. То есть заболел в пять лет – остался таким на всю жизнь. Короткую жизнь, такие долго не протягивали. Были, конечно, исключения, но крайне редко.

Чуму нового века, как окрестил болезнь народ, как и встарь, переносили крысы. Борьба с ними шла средневековыми способами, сложными, но эффективными. Сейчас болезнь поугасла, осталась только далеко на севере, куда вновь стали ссылать преступников.

Сейчас русские восстанавливали мост через Неву. Никакого электричества, механизмов, только физическая сила и энтузиазм.

– Опускай! – гаркнул Россия на зазевавшегося рабочего.

Рядом с Иваном стоял царь. Новое правительство образовалось спустя одиннадцать месяцев после войны. Монархия, что же еще. Первого царя выбирали, а дальше престол наследовали прямые потомки.

– Так странно, – обратился Иван к государю. – Я как будто вернулся назад века на четыре-пять. Петербург строится, корабли… как будто и не было ничего. Ни революций, ни войн…

Царь промолчал. В 24 года он взвалил на свои плечи заботу о государстве. Страшно было: а вдруг ошибется, сделает что-то не так? Но рядом тут же появился Иван, и страх ушел. А чего бояться, если с тобой идет твоя страна, держит тебя за руку, верит в тебя?

– У нас скоро гости, – из-за спины дохнуло холодом: Мороз положил руку на плечо внука.

– А вот и внешняя политика, – криво усмехнулся Иван, выслушав деда. – Нас едут колонизировать, дарить нам прелести западной цивилизации.

В Новой России историю Отечества учили все. И если два века назад слово заграница обозначало заманчивые перспективы, теперь оно стало ругательным.

– Что лучше сделать? – негромко спросил царь.

– Я вот и сам сейчас думаю, – Иван тряхнул головой, отбрасывая челку на глаз. – Прикажи выставить корабли на Москве-реке, отправь три отряда по суше. Пушек… по десять на каждый корабль, примерно так, можно больше. Пусть приведут их суда, а уж мы их встретим.

Иван повернулся к седому маршалу:

– Царский полк, Смоленский и Преображенский – пусть готовятся. У нас гости.

Военачальник кивнул и ушел.

– Дед, а когда они придут?

– Пять-шесть дней, не больше, – генерал нахмурил снежные брови. – Могу задержать.

– Нет, не надо. Только если нападут, поменяй ветер.

Мороз кивнул и растворился, оставив облако ледяного воздуха.



– Тебе не кажется, что что-то идет не так?

– Франц, ну не начинай! Мы уже три дня на его земле, был бы он жив, появился бы уже! – Артур отвернулся от горизонта.

Москва-река сильно изменилась из-за катастрофы: озеро, узкий проток, опять озеро. Петляла река немилосердно, корабли могли идти только друг за другом, что не поднимало настроения: обороноспособность при таком построении падала капитально.

Франциск внезапно выпучил глаза, несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот.

– Тебя опять тошнит? – ехидно поинтересовался Керкленд, в отличие от француза не страдавший морской болезнью.

Бонфуа махал рукой, показывая на что-то за спиной Англии. Он уже даже подпрыгивал, но ни слова не говорил.

– Что ты скачешь, как безумный?!

– Там!!! – сипло выдохнул Бонфуа, прислонившись к мачте.

Англия повернулся и обомлел.

Черные на фоне светлого неба корабли, не уступавшие в размерах шхунам Его Величества короля Британской империи, покачивались на безмятежном зеркале озера.

– Ну так что, колонизатор? – ехидно вопросил пришедший в себя француз.

Не ожидавший сарказма от Бонфуа Керкленд удивленно посмотрел на соратника.

– Я тебе что говорил? Поедем домой – разве не я сказал?! Ты упрям как… как… как Брагинский!!!

– Хватит орать на меня! – завопил в ответ Англия. – Не хотел бы, не ехал!

– Сам не ори! – Бонфуа повысил голос.

– Идиот! – хором заорали они на всю округу.

Тишина.

На русских кораблях царило молчание.

– Что ж, начало дипломатических отношений положено, – неожиданно мирно сказал Франция.



========== Глава 5 ==========
Артур нервничал. Нет, русские не вели себя агрессивно, вздорно или глупо: они были спокойны. И это беспокоило сильнее всего.

Капитан главного корабля, представившийся русским маршалом, любезно предложил проводить гостей в столицу. Только вот слово сопровождающие никак с ними не вязалось, скорее более подходящим было слово конвой.

Безмолвные, вооруженные до зубов солдаты в темно-зеленой форме стояли на каждом корабле иностранцев – и это сопровождающие?

Франциска Артур запер в каюте – уж больно тот был взволнован, как бы не отколол чего.

Санкт-Петербург встретил гостей пушечной стрельбой и толпой на пристани. Но не восхищенные взгляды чувствовали неудавшиеся колонизаторы, а презрительные.

– Это кто вообще? – раздавалось среди народа.

– Англичане какие-то и французы. Помните, ну, Наполеон там был, кажется, да?

– Почему они одеты как придурки?

С последним Англия был вынужден согласиться: в красном костюме он выглядел здесь неуместно.

Столица России была мрачным городом. Франциск потом напишет в своем дневнике, что Санкт-Петербург как будто залит свинцом и солнце светит в нем мертвенно. Город похож на замершего древнего ящера или спящий вулкан, в любой момент могущий очнуться и ввергнуть всех в преисподнюю. Артур смеялся над впечатлительным Бонфуа, но возразить не мог, настолько точным было описание.

Брагинский не встречал гостей. Слова о том, что он их ожидает в Новом Дворце, построенном на месте Зимнего, указали Артуру и Франциску на то, что Иван особой радости от их визита не ощущает.

Русский народ показался Англии и Франции еще более странным, чем до войны. На постоянно улыбающихся иностранцев смотрели как на обитателей сумасшедшего дома. Артур только потом осознал, что их считают кем-то вроде зверей из зоопарка: посмотреть интересно, и на людей вроде смахивают, но тем забавнее и страннее.

Царь самолично не виделся с гостями. Министр иностранных дел, назначенный два дня назад, еще кто-то, но не царь.

Встреча с Брагинским напомнила Франциску плохо отрепетированный спектакль. Пришел кто-то, пригласил, полчаса прождали, наконец вошли.

Иван стоял возле окна так, чтобы свет падал из-за его спины, и лица его не было видно.

– Здравствуйте, давно не встречались, – Брагинский, опираясь на трость, подошел к вошедшим, но руки им не подал. – Что, не удался план колонизации?

Такая прямолинейность, свойственная Ивану, всегда ставила его оппонентов в тупик. Франциск резко вдохнул, но промолчал. Англия, проклиная соратника, решился ответить:

– Здравствуй, Россия. Мы… хотели проверить, жив ли ты.

Брагинский ни на миг не поверил Керкленду, но конфликтов не хотел, поэтому подавил желание рассмеяться и кивнул.

Дальше разговор пошел легче. Франциск нашел безопасную тему – флот, и все подхватили, стараясь заглушить неловкость.

– Куда дальше направитесь? – скорее доброжелательно, чем враждебно поинтересовался Иван.

– В Индию, наверное, – соврал Артур.

– Возрождение Британской империи? – хмыкнул Брагинский, пробегая пальцами по клавишам фортепьяно, стоящего у стены.

Артур заметил на столе Брагинского карту под стеклом, сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть ее получше. Стоило ему увидеть обведенную красным Америку, как все планы России оказались перед ним как на ладони. Он тоже хочет стать колонизатором! Ну нет, Артур не позволит сделать из Альфреда империю зла номер два! Он сам воспитает Джонса, но больше не станет полагаться на его самостоятельность и не даст во второй раз выиграть войну за независимость!

Встретившись взглядом с Иваном, Артур понял, что Россия разгадал его мысли.

– Ставки на скорость? Так, Артур Керкленд? – усмехнулся Иван.

– Только без войны, – предупредил Англия. – Играем по-честному.

– У нас разное понятие чести, – пожал плечами Иван.

– На что намекаешь? – сжал кулаки Керкленд.

– Девятнадцатый век, восемнадцатый… ничего не вспоминается, нет?

Артур прекрасно помнил, с каким наслаждением обламывал политику Ивана, как доставал и выводил его из себя своими аферами.

– Без войн, – уперся он. – И так все костей не соберем. Только скорость.

– Что ж, по рукам! – Брагинский прохромал к столу, что-то написал на листе бумаги.

– Помни, Англия, только честная игра!

– Безусловно, – Артур поклонился.

Две империи неотрывно смотрели друг другу в глаза. Артур сжал ручку револьвера, спрятанного под сюртуком, пальцы Брагинского привычно легли на метательный нож.

Обстановку разрядил обиженный голос Франциска:

– Эй, я один тут ничего не понимаю?!



========== Глава 6 ==========
– Мы успеем!

Англия тащил слабо упиравшегося Франциска к лондонской пристани.

– Да ты совсем сдурел на своем чае! Тебе туда случайно ничего не подсыпали?! Я сам хочу его колонизировать.

Артур резко остановился. Озарение сошло подобно снежной лавине.

Что он делает?

Он тащит своего конкурента к себе на корабль, чтобы доставить его к вожделенной цели. Гениально!

Все, надо больше отдыхать.

Несмотря ни на что, из портов Франциск и Артур вышли в один день. Почти весь путь они прошли голова к голове: Франциск строил корабли по английским образцам, а Артур не стал придумывать ничего нового.

Кораблей Брагинского видно не было.

– Ха! Он думал, что обгонит меня! – кричал Англия, перегнувшись через борт к Франциску. – У него ни одного быстрого корабля нет!

– Мой дорогой друг, не хочу тебя расстраивать, но… – Франциск жестом экскурсовода, показывающего редкий экспонат – гордость музея, указал на громадный корабль Варяг, из-за тумана сперва не замеченный Англией.

Артур в мгновение побелел как полотно.

– Поднажали! – крикнул он застывшим матросам, с суеверным страхом вглядывающимся в черные паруса русского корабля: по неизвестным Артуру причинам его люди считали, что темные цвета на море приносят несчастье. Даже ботинки черные никто не надевал, а тут аж паруса.

Артур и Франциск нервно следили за любым движением русских. Да, они отстали, но пока под ногами не почувствуешь землю, быть уверенным в победе нельзя!

– Шлюпку спустить! Живее, живее! – надрывался Англия, подгоняя суетившихся матросов. С русского корабля упало в воду что-то светлое и быстро направилось в сторону берега.

Бонфуа уже греб, не дожидаясь Артура. Волосы француза взмокли от пота, ладони скользили по веслам, спина ныла, но он, упрямо сжав зубы, двигался вперед.

Едва почувствовав в руках весла, Артур ощутил второе дыхание. Несколько гребков – и он нагнал Бонфуа.

Внезапно между лодками и берегом появилась голова Брагинского и вновь скрылась. Англия и Франция переглянулись и на всех парах рванули к суше.

Выпрыгивая из лодок, Артур и Франциск увидели, как падает на мокрый песок обессилевший Брагинский.

– Так это что… ничья, получается? – тихо спросил Франциск.

Артур нервно рассмеялся. Вот всегда так, во что ни влезет русский, все оборачивается фарсом и комедией. Кроме войн, конечно. Во время войны Брагинскому всегда сносит крышу, противник может быть гением, но своим авось пронесет Иван перешибет любую логику. Вот именно поэтому Англия настаивал на соревновании без войны.

Англия подошел к лежащему звездой Ивану. Он так уязвим сейчас, даже встать сам, без трости не может. Если его сейчас ударить чем потяжелее… да что за мысли лезут? Он же дал слово!

Но он же…

Нет!

Он…

Нет, я сказал!

Брагинский, приоткрыв один глаз, наблюдал за целой гаммой чувств, отразившихся на лице Артура.

Неужели нарушит договор? – думал Россия, готовясь, если что, мгновенно перекатиться влево и сбить Англию с ног.

Керкленд наклонился и протянул Ивану руку:

– Вставай.

Не ожидавший такого Иван сначала никак не отреагировал, но спустя миг ухватился за протянутую руку и поднялся на ноги.

– Надо Альфреда найти, – к ним подошел Франциск.

– Так кто победил-то? – спросил Англия.

– Мир, дружба, жвачка, хотя последнее не актуально, – хмыкнул Брагинский.

– Пусть он сам выберет, – предложил Артур. – Только его найти еще придется.

– Тебе не кажется, что мы это уже когда-то проходили? – поинтересовался Франциск.

Артур что-то ответил, но Брагинский уже не слушал. Ему эти разговоры ни к чему, у него определенная цель, с которой он приехал. Территории какие-то, колонизация… чушь собачья.

Он убил Яо. Альфред лишил Брагинского единственного друга, и он за это ответит. Больше никаких войн, только одна небольшая… смерть.

Но никому не стоит знать об этом.



========== Глава 7 ==========
– Может, разделимся? – предложил Артур после недели поисков.

– Неплохая идея, – Брагинский отложил в сторону нож, который держал в руках. – Только уже с утра лучше, куда пойдем на ночь глядя-то?

– Я и имел в виду с утра!

Россия Артура невероятно бесил. Впервые пожив с Иваном неделю, Керкленд понял, почему распался Союз. В Иване жил и здравствовал непобедимый отцовский инстинкт. Брагинский считал, что все вокруг клинические идиоты, которым нужно объяснять прописные истины: Процеди воду, а еще лучше вскипяти, а то еще заразу какую-нибудь подхватишь. Не сиди на камне – простынешь. Не отходи далеко – мало ли что случится. Артур, ты точно умеешь костер разжигать? Смотри не обожгись. Франсуа, надень плащ немедленно! Тут тебе не Африка! И так все время.

Сначала Артур думал, что Брагинский так изощренно издевается, и злился, а потом сообразил, что тот действительно заботится. Франциску такое отношение к себе льстило, и он явно наслаждался вниманием, иногда специально разыгрывая из себя криворукого придурка, но Англия был не таков.

– Я сам справлюсь.

– Нет, не надо мне помогать!

– Россия, со мной все будет нормально.

Ему или воевать нужно, или жениться, – заявил как-то Франциск, когда Иван ушел куда-то. – Или воспитывать кого-то. Других ли, свой ли народ, да кого угодно! Хоть собаку дрессировать.

Иван делал все автоматически, не задумываясь. Мысли его занимало только одно: месть. Если бы Альфред сбросил все бомбы на него, Иван не держал бы зла, но так подло причинять ему боль, убивая друзей…

Смерть.

Яо больше нет. Никогда больше не придет Иван вечером домой, где иногда устраивал ему сюрпризы Китай.

– Почему ты грустишь? – Яо в фартуке и с половником в руках повернулся к мрачному Брагинскому, погрозил пальцем. – А ну улыбнись!

И Иван опустил голову, стараясь скрыть невольную улыбку.

Вокруг лежащего на спине Ивана появилась жуткая темная аура.

Проснувшийся утром Артур увидел, что на пожухлой траве вокруг России лежит снег.



Иван тихо шел в высокой траве, которая закрывала его с головой. Трость он держал в руках, но не опирался на нее: нога больше не болела, по сути дела, поддержка больше не нужна, но имидж надо сохранять. Растущая мощь русского народа возвращала Брагинскому былое здоровье и силу.

– Я знаю, где он, – Мороз своим внезапным появлением заставил Ивана вздрогнуть.

– Ну не пугай же ты так, – попросил Россия.

– Я знаю, где прячется Америка, – настойчиво повторил тот.

– Я слышу, – Россия понизил голос. – Веди.

Трава, трава, трава. Ивану теперь в кошмарах эта трава сниться будет. Жесткая, колется как!

О чем он вообще думает? Он идет убивать живую страну, а думает про какую-то траву!

Когда Иван шел на последнюю битву с Золотой Ордой, он умирал от страха, сердце так и норовило выскочить из груди…

Ах, да. У него же больше нет сердца.

Сквозь заросли мерзкого растения Россия заметил, что в середине поля трава примята.

А вот и ты, – Иван пригнулся и скользнул вперед, стараясь, чтобы трава не выдала его движений.

Дрожа от напряжения, Иван до боли сжал нож в руке. Вот он, там. Шаг, прыжок…

Брагинский затормозил буквально в нескольких сантиметрах от Америки. Дело в том, что Альфреду было… года четыре.

Америка спал, свернувшись клубочком на траве. Одежды на нем не было, из-за чего было видно, насколько он худой. Отросшие волосы и разбитые коленки только усиливали впечатление.

Убить… его?! – Брагинский отступил на шаг. – Он же… я не смогу, это же ребенок!

Этот, как ты его называешь, ребенок убил твоего друга! – произнес внутренний голос, а в голове Ивана всплыло воспоминание о том, как он нашел тело Ван Яо, как клялся отомстить. Но… Все можно исправить! – последние слова Китая прозвучали как наяву.

Брагинский медленно убрал нож за голенище сапога и стянул с себя теплый жилет.

Альфред дернулся и проснулся, когда Иван осторожно накрыл его шерстяной тканью.

– Чш-ш, не бойся, я не причиню тебе вреда, – как можно мягче произнес Брагинский, заворачивая Америку в свою одежду. – Пойдем со мной.

Альфред заворожено следил за плавными движениями русского, даже не подозревая о том, что несколько минут назад этот человек хотел его убить.

– Он его нашел! – возопил Франциск на весь лагерь, наблюдая, как Брагинский широко шагает по пляжу, а на руках у него вертится во все стороны неугомонный Альфред.



========== Глава 8 ==========
Вымытый, одетый и накормленный Альфред сидел перед тремя Империями и молчал.

– Что делать будем? – немного растерянно спросил Артур. Честно говоря, в глубине души он надеялся, что тот его узнает, но Джонс, похоже, не помнил ничего из прошлой жизни.

– Пусть он сам выберет, с кем ему жить, – предложил Франциск. – Только не сразу, а, допустим, поживет с нами месяц и поймет, с кем ему будет лучше.

Нетрудно понять, что в голове у Бонфуа уже спланировались роскошные обеды и ужины.

Артур хотел было возразить, но Иван неожиданно поддержал француза. Что ж, решено.

На бедного Альфреда началась охота: Франциск подстерегал его с деликатесами за каждым углом, Артур ловил и читал вслух книжки или рассказывал истории. Сбежав от Керкленда, Америка попадал в цепкие руки Бонфуа, от Бонфуа к Керкленду, и так до бесконечности. Иван в конкурсе почти не участвовал, Альфред видел его от силы раз в день за общим ужином, да и тогда русский не обращал на него особого внимания.

Россия был Альфреду безумно интересен, но полное игнорирование со стороны Ивана ставило мальчика в тупик. Но не таков был Америка, чтобы отступать перед сложностями! Он выжидал, и наконец ему выпал шанс.

Брагинский подтягивал стремя, сквозь зубы напевая гимн Империи, когда к нему незаметно (как он думал) подкрался Альфред.

– Я тебя вижу, – негромко произнес Иван, не поворачиваясь.

Альфред готов был расплакаться с досады, даже слезы показались: теперь русский его непременно прогонит!

– Что ты хотел? Говори скорее, а то я уезжаю.

Америка собрался с духом и неожиданно даже для себя выпалил:

– Возьми меня с собой!

Иван опешил.

Сохранив жизнь Альфреду, Брагинский решил, что на этом его вмешательство в жизнь Америки закончилось. Все эти экзерсисы Артура и Франциска были ему глубоко безразличны, он был уверен, что колонизация Америки – это последнее, чем он будет заниматься, но и здесь жизнь распорядилась по-своему.

– Возьми! Я тихо-тихо буду себя вести, – ошалев от собственной наглости, Америка обнял Ивана за ногу, – ну возьми!

Ненависть к Джонсу и желание отомстить исчезли, стоило Ивану увидеть, что Альфред – ребенок. Но не нянчиться же России с ним! Все-таки это тот же самый Америка.

А, была не была.

Брагинский вскочил на всхрапнувшего коня, натянул уздечку, наклонился:

– Руку давай, – приказал он.

Америка, одной ладошкой вытирая мокрые глаза, вторую протянул Ивану. И взвизгнул, когда тот одним движением поднял его в воздух.

Брагинский помнил, как его когда-то катал на своем коне Добрыня, дядя князя Владимира, и сделал так же: усадил Альфреда перед собой и привязал к себе ремнем, чтоб тот не свалился.

– В гриву не вцепляйся, ногами не дергай, – скороговоркой давал наставления Иван. – Будет страшно – скажешь.

Неуловимое движение шпорами – и конь прянул вперед. Альфред не смог сдержать восторженного крика. Прижавшись затылком к груди Ивана, Америка почувствовал мягкую вибрацию, глухой рокот: Брагинский тихо смеялся, заразившись эйфорией от Альфреда.

…Америка прошел несколько шагов и шлепнулся на траву. Иван тем временем отводил коня к воде.

– Я ног не чувствую, – пожаловался Альфред, растирая колени.

– Терпи, казак, атаманом будешь! – Брагинский снял сапоги, закатал штаны, аккуратно сложил на земле рубашку и китель, вслед за конем шагнул в воду.

Альфред уставился на широкую спину русского, перечерченную глубоким шрамом. Спросить или не надо? Откуда у него это? А если он разозлится? Но интересно же так…

Брагинский отпустил повод, потрепал коня по холке и шлепнул по спине. Конь послушно пошел на берег.

– Ну, пока он пасется, не грех и нам отдохнуть, – Иван умылся и растянулся на земле, прикрыв глаза. Америка сидел рядом и старался сформулировать вопрос, чтобы и узнать, что интересно, и не рассердить Брагинского.

– Что ты на меня так смотришь? – Россия приоткрыл один глаз, внимательно глядя на переминающегося с ноги на ногу Альфреда.

– Расскажи мне про войны, – попросил Америка и уселся поудобнее.

Лицо Ивана застыло. Войны, Третья мировая, Яо: логическая цепочка выстроилась в мгновение. Брагинский тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Ну, с чего бы начать… Ты знаешь, кто такие князья, Альфред?..

За три часа у Ивана язык практически отнялся. Краткое изложение истории России от Рюрика до Второй мировой – Брагинский чувствовал себя профессором. Альфред слушал раскрыв рот, лишь изредка задавал вопросы.

– Давай часик просто полежим? – взмолился под конец Иван. – У меня язык немеет.

Америка недовольно вздохнул, но согласился. Брагинский сейчас же закрыл глаза, а Альфред забрался ему под руку и задремал.

Солнце палило так, что даже сквозь веки слепил красный свет. Брагинский разомлел и даже не дернулся, когда Альфред приподнял его локоть и заполз под него. Только поморщился, когда Америка ткнулся ему головой в бок.

– Не вертись, – невнятно пробормотал Россия, пока Альфред устраивался поудобнее. Америка сразу же затих, прижавшись к теплой руке.



– Где они могут быть? – Артур вцепился в волосы рукой.

– Не кричи, – Франциск поморщился. – Ну не съест же он его!

– Ты забыл, что они двести лет назад делали?!

– У них больше нет ракет, – невозмутимо ответил Бонфуа.

– Идиот! Он его задушит и не заметит! Альфред еще ребенок, а Брагинский – самый настоящий медведь! А уж теперь он совсем рехнулся, окончательно и бесповоротно… – Артур заметил, что Франциск неотрывно смотрит в одну точку. – Он сейчас за моей спиной, да?

– Ага, – подтвердил Франциск.

Англия медленно-медленно повернулся и встретился с убийственно-спокойным взглядом русского.

– Что-то сыро стало, – заметил Бонфуа. – И прохладно… Альфред, пойдем-ка, я тебе круассан дам. Пойдем-пойдем, ты целый день не ел.

– Мне Россия яблоко дал и хлеб, – вырывая ладонь из цепкой руки Бонфуа, закапризничал Альфред. – Я не хочу!

– Эван, как ты мог?! – Франциск картинно схватился за сердце. – Это же ребенок! Он что, не пил даже весь день?

– Почему не пил? Пил, – возмутился Америка. – Мы же на речке были.

– Ты пил из реки?! – Бонфуа побледнел, казалось, вот-вот потеряет сознание. – Альфред, немедленно иди в дом! И завтра никуда не выйдешь!

Америка умоляюще посмотрел на Ивана. Тот кивнул, но незаметно от Франциска лихо подмигнул и улыбнулся. Альфред просиял и вслед за Францией ушел в дом.



– И как это понимать? – устало спросил Иван у молчавшего доселе Артура.

– Он тебе все равно не нужен, – вопрос Англия проигнорировал. – Зачем ты борешься за него?

– Он все равно меня не выберет, я и не обольщаюсь, – Брагинский прислонился к дереву. – Но я не хочу, чтобы история повторялась. Мне не нужны враги.

– Он все равно не станет твоим другом!

– Я не говорил про друзей. Я сказал, что мне не нужны враги, только и всего.

Артур не нашел, что ответить.

– Ты мне, конечно же, не веришь, – с напускной веселостью сказал Брагинский. – Я же империя зла, хочу всех поработить, а Альфред – ключ к исполнению моих коварных планов… просто мой тебе совет: когда он выберет тебя, не оставляй его одного. Жизнь в одиночестве, изоляции и отсутствии любви, да еще и в подчинении рождает чудовищ.

– Ты меня винишь в том, что сделал… тот Альфред? – возмутился Артур. – Знаешь, не тебе об этом судить, я вообще-то…

– Я говорил про себя, Артур, – негромко перебил Брагинский. – Спокойной ночи, Британия.

Иван пропал. Только что стоял тут и вдруг испарился. Лишь раздалось недалеко конское ржание, стук копыт да мелькнули между листьями белые волосы.

Англия проклинал себя за то, что не остановил Брагинского. Естественно, тот говорил про Золотую Орду, монстра, при имени которого бледнел Китай и приходила в ярость Наталья, тот, на чьем имени было табу, ведь мало было желающих узнать, что будет, если вывести Ивана из себя.

А тут Брагинский сам, сам вспоминает об этом! Да еще и вслух говорит.

Преподнесет им еще сюрпризы этот русский. Хорошо хоть, от Альфреда буквально отказался да еще и дал понять, что затевать ссор с ним не будет. Что ж, спокойная жизнь лет на пятьдесят обеспечена.

Направляясь домой, Артур уже продумал, как он будет воспитывать Джонса.



========== Глава 9 ==========
– Так с кем ты хочешь жить? – слащаво до приторности спросил Франциск.

Иван едва заметно поморщился: когда Бонфуа не старается понравиться, он гораздо лучше. Судя по скептическому выражению лица Артура, тот думал о том же самом.

Альфред молчал, что было странно. Обычно он без умолку тараторил сразу на трех языках.

– Ну Фредди, не молчи, пожалуйста, – пропел Франциск своим фирменным голосом.

Брагинский фыркнул: французу нужна девушка, а не подопечный. Не в свое дело Франциск полез.

Артур нервничал, это было очень заметно.

Что он-то волнуется? – подумал Россия. – И дураку ясно, что Франциск в пролете, а я… ну не выберет же он меня!

Погруженный в свои мысли, Брагинский не сразу понял, что кто-то дергает его за штанину. Он посмотрел вниз…

– Можно я буду жить с тобой? – спросил Альфред, держась обеими руками за ногу Ивана. Смотреть, постоянно задирая голову вверх, было неудобно, но Америка терпел.

– Что-о? – хором воскликнули Артур и Франциск.

А Брагинский просто наклонился и поднял Альфреда на руки. А когда почувствовал, как Америка обнимает его за шею, когда заметил, как морщится от колючего кителя, но терпит, Иван ощутил, что глаза зажгло от слез. Не ужаса, как когда Россия видел смерть Киевской Руси, не ярости, как при последней схватке с Ордой, не отчаяния, как над телом Яо. Просто обычные беспричинные, настоящие слезы.

Внезапно появившийся Генерал скрыл Ивана от чужих глаз морозной дымкой.

– И что это все значит? – запоздало возмутился Франциск.

– Судьба тасует карты, – негромко ответил Генерал, снежным смерчем клубясь перед Бонфуа. В голосе его Франциску послышались треск мороза, звон льда и гул ветра – звуки, сопровождавшие гибель армии Наполеона.

– Нельзя бороться с тобой честно, – Англия улыбнулся, скрывая досаду.

Иван вопросительно взглянул на Артура сквозь белую пелену.

– Не пойму, кто за тобой стоит. То ли Бог, то ли сатана, – Керкленд развел руками. – Больше нет вариантов.



========== Глава 10 ==========
Альфред бежал по палубе Варяга, раскинув руки, чтобы удержать равновесие. Матросы улыбались, глядя на него, расступались, капитан хмурился, сдерживая улыбку, – Джонса полюбили все.

– Папа!

Брагинский обернулся, присел, раскинул руки, и Альфред влетел в его объятия, задыхаясь и хохоча.

Еще тогда, когда Франциск сказал Альфреду, что ему нужно выбрать, с кем жить, Америка понял, что нужен ему только Иван. Франциск – это друг, Артур – брат, а Россия – папа, – решил тогда Альфред и подбежал к Брагинскому.

А потом внезапно испугался: вдруг он ему не нужен? Ведь Артур и Франциск вечно с ним возились, а Ивана до определенного момента было не видно и не слышно.

Но Россия подхватил его на руки, прижал к себе. Принял в свою семью.

– Папа, – неслышно прошептал Альфред, пока Иван шагал к кораблю.

Ничего страшного не случилось.

– Папа, – уже громче сказал Америка, для храбрости зажмурившись.

Брагинский промолчал, решив, что ему послышалось.

– Папа, ты возьмешь меня с собой?

Иван внимательно посмотрел на Альфреда. Папа… Что ж, так даже лучше.

– Конечно, не оставлю же я тебя здесь, – довольно громко сказал Россия. – Я же не изверг.

Нехилый такой камушек в огород Англии, тот аж дернулся.

На Старое Время, как называли историю мира до Третьей мировой, было наложено негласное табу, но Иван с завидной регулярностью и своего рода мазохизмом вспоминал этот период. Намеки, примеры, двойной смысл – Россия в своем репертуаре. Хорошо хоть он с Людвигом еще не встретился, а то было бы что-то вроде Эх, жалко, прервали традицию! Мировая война да без твоего участия…

Нет-нет, Иван не был злопамятным, просто его склад характера буквально не давал ему молчать, что невероятно раздражало остальных.

Франциска трясло при мысли о том, что Иван забрал Альфреда, просто чтоб отыграться за Третью мировую. Но он не спешил делиться с Артуром своими опасениями, успокаивая себя всепрощением и дружелюбием русского. Простил же он ему Наполеона! Хотя и поминал при каждом удобном случае.

Франциск вспомнил, как на каком-то конгрессе, году этак в 2012, Бонфуа имел неосторожность спросить, холодно ли сейчас в России. Но тут же пожалел, потому что невыносимый Брагинский улыбнулся и ответил:

– Ага. Как двести лет назад.

Неужели он и над Альфредом будет издеваться? А начинать сейчас скандал тоже не хочется, вдруг опасения напрасны.

Внезапно Бонфуа обрадовался, что Альфред его не выбрал.



– Ну-ка, что это у нас? – Брагинский взял Альфреда за подбородок.

На щеке Америки алели свежие царапины.

– Я на лестнице поставил ногу мимо ступеньки, – Америка убрал руку Ивана и опять его обнял.

– Пойдем к Коле, он обработает, – Брагинский выпрямился, но Альфред не отпустил его и повис на шее России, сцепив руки.

– Господин Брагинский! – к Ивану подлетел какой-то матрос. – Там корабль!

Россия вручил Альфреда матросу и быстрым шагом отправился к капитану.

Высокие борта, красный оттенок дерева, паруса необычной формы. Брагинский чертыхнулся.

– Э-эй! На абордаж! – крик с чужого корабля.

Капитан Варяга приказал:

– Пушки к бою, готовимся отразить атаку!

Иван подбежал к борту.

– Антонио! Так ты встречаешь старых друзей?

– Отставить! – звонкий голос Испании Иван узнал сразу. – Брагинский, ты?

– Я, я! – Россия махнул рукой.

Корабли теперь были в полуметре друг от друга.

Сверкая белозубой улыбкой на загорелом лице, Антонио перегнулся через борт.

– Куда плывем?

– Был в гостях, – уклончиво ответил Иван, оглядывая испанцев: пушек меньше, чем на Варяге, людей тоже: корабль Карьедо не был боевым. Антонио тем временем оценил вооружение русских и пришел к выводу, что худой мир лучше доброй ссоры.

– Как я рад снова тебя видеть, Россия! – воскликнул он.

– Российская империя, – поправил Брагинский, разгадав мысли Испании и решив показать ему раз и навсегда, кто в море главный.

– Ты вновь Империя! – всплеснул руками Карьедо в притворном восхищении. – Поздравляю, Иван! История идет по кругу?

Оскорбление в комплименте. О, Испания, как это на тебя похоже!

– Не совсем, – Брагинский наклонился вперед и буквально прошипел на ухо Антонио: – Пьедестал теперь только мой.

Испания непонимающе посмотрел на Ивана, но тот уже отстранился и громко сказал:

– Я безмерно был рад повидаться с тобой, Антонио, но, к сожалению, время, отпущенное мне на разговор, подходит к концу. Прошу меня извинить.

Карьедо изящно поклонился, все еще раздумывая над словами русского. Какой, к черту, пьедестал?

Я сброшу его с пьедестала! – кричал Америка в 1970 году, имея в виду Советский Союз.

Пьедестал теперь только мой, – сказал только что Российская империя.

– Он… убил Джонса? – растерянно спросил самого себя Испания.

Не то что бы он жалел Америку, но… теперь нужен кто-то, кто сдержит Россию. А кто, как не Британская империя, справится с этим?



– Я приветствую вас, сэр Керкленд. Здравствуй, Франциск, – Антонио поклонился.

– Сеньор Карьедо, – учтиво поздоровался Артур.

– Тони? – Франция привстал с дивана.

Испания во дворце у Англии? Да еще и по-английски говорит? Точно что-то случилось. Тяжелый взгляд Артура сказал Франциску, что если его самого Англия в своем доме терпит, то об Испании и речи не идет, будь он хоть трижды другом Бонфуа.

– Сеньоры, у меня серьезный разговор, – Антонио выразительно посмотрел в глаза Англии.

– Выйдите все вон, – негромко приказал Артур дворецким. – Что стряслось такого, что мой враг…

– Арти! – укоризненно начал Франциск. – Ну зачем ты так говоришь?

– …я повторяю, мой враг пришел в мой дом и говорит со мной как с союзником?

– Оставим официальность, Британия, – Антонио уселся на пол, скрестив ноги. – Я насчет России.

Артур и Франциск одновременно наклонились вперед.

– Что ты сказал?

– Мы должны объединиться, иначе он нас всех раздавит.

– Не меня, – откинулся назад Артур. – Его флот оставляет желать лучшего, да и к завоеваниям он не стремится.

– Мне кажется, он убил Америку, – выложил все карты Карьедо.

Англия побледнел как полотно, Франциск, который как раз отпил вина, закашлялся.

– Он не мог, – Артур одним прыжком долетел до стола, дернул на себя папку с бумагой, прикрыл на мгновение глаза, сосредоточился, написал несколько слов.

– Что пишешь? – к Британии подошел Франциск, посмотрел через его плечо.

– Письмо Брагинскому. И если он не ответит…

– И что будет? Только не говори, что война, – покачал головой Франциск.

– Именно она, – отрезал Англия, распахивая окно.

Про Карьедо они забыли.

Потом только Бонфуа объяснил испанцу про соревнование с Иваном. Артур во время монолога француза хмуро молчал и постукивал каблуком по паркету.

- И почему ты переживаешь? – под конец обратился к Артуру Испания. – Пусть у Брагинского теперь голова болит, а нам надо подумать, как их обоих держать в узде.

- Он мой брат, - негромко ответил Англия.

- Теперь вообще-то нет, - Антонио не удержался от ехидства.

Франциск едва успел встать между натянувшимся струной Керклендом и приготовившимся отразить удар испанцем.

- Господа, своей враждой вы от Ивана не защититесь, разве что он, поглядев на вас, сам захочет держаться подальше.

- Не вмешивайся, Франсуа, - хором сказали сквозь зубы пираты.

- Ваши беспричинные ссоры похожи на перебранки старых супругов! Только и знаете, что подкалывать друг друга да смеяться над чужими неудачами!

- Франциск, не лезь!

- Что сказали бы Гилберт и Скотт, если были бы живы? – прибегнул к последнему средству Франция. – Вы сами только что отошли от чужой войны, и не терпится развязать свою?!

При упоминании имен Пруссии и Шотландии уже готовые к драке страны опустили головы.

- Я приношу свои извинения, - невнятно сказал Испания, глядя на Франциска.

- Я погорячился, - сообщил в пространство Англия. Бонфуа вздохнул с облегчением: хоть какую-то войну ему удалось если не отменить, то отложить.



========== Глава 11 ==========
– Альфред, немедленно застегнись, – Иван топал ногой и морщился: новые сапоги немилосердно жали.

– Не холодно же! – Америка под строгим взглядом русского вздохнул и принялся за пуговицы.

– Это здесь, а на улицу выйдешь, сразу заболеешь, – наставительно сказал Россия, поднимая воротник: он больше не носил шарф.

– А куда мы?

– В столицу. Уже приплыли почти. От порта поедем на лошади.

В стране Ивана было гораздо холоднее, чем у Альфреда, это Америка понял, как только они вышли на палубу.

Брагинский вздохнул:

– Хорошая ночь, звездная. Не собьемся.

Альфред почему-то испугался.

– А мы не поплывем до твоей столицы? Ты говорил, там есть река.

– Нет, – мягко сказал Иван. – Проще по суше, по прямой.

Дорога была мягкой, копыта лошади глухо стучали.

Альфред выглянул из плаща, в который его закутал Россия, и огляделся. Сухие мертвые деревья тянули к небу черные лапы. Америка вздрогнул и спрятался обратно. И обмер, когда понял, что не слышит сердца России.

– Пап, – позвал он, а внутри все узлом завязалось от ужаса. – Почему у тебя сердце не бьется?

Иван вздохнул, покрепче обнял Альфреда одной рукой и сказал:

– Двести с лишним лет назад я враждовал с одним государством. Мы всегда были соперниками, но потом он… начал убивать меня изнутри. Мой народ возненавидел меня. А потом… у нас было оружие, которое способно уничтожить целые страны. Однажды я не выдержал и… спустил на него все ракеты. А он на меня.

– Ракеты? – переспросил Альфред.

– Да, это так оружие называется, – пояснил Иван, хмуро глядя вперед.

Альфред крепко сжал руку Брагинского и задремал: мерное дыхание России, шелест листьев, ровный шаг лошади – все это действовало на Америку усыпляюще.

– Встречайте гостей! – сквозь сон услышал Альфред веселый голос Брагинского. – Петр, открывай!

Потом смех, топот, негромкое Тише ты, проснется!. Вот кто-то стягивает с Альфреда плащ Ивана, а тот хнычет во сне и не хочет расставаться с нагретой тканью, вот приглушенный голос России, который желает кому-то спокойной ночи.

Проснулся Альфред оттого, что кто-то возле него вздохнул и заворочался, заскрипела кровать. Америка выглянул из-под одеяла – на соседней кровати спал лицом вниз Иван.

Папа, – подумал Альфред и свернулся калачиком.

Брагинскому снилась дорога, по которой непременно надо пройти, но от которой пышет жаром, как от огня. А на раскаленных камнях медленно танцует Яо, в руке у него странный увядший цветок. Заметив Ивана, Китай остановился.

– Иди сюда! – позвал он.

– Не могу, я же сгорю!

– Попробуй! – Яо присел и прижал ладонь к камню. – Это же совсем не больно.

Брагинский сжал зубы и шагнул на дорогу.

Подошва сапог оплавилась, зашипела.

– Разуйся, – посоветовал Китай, – тогда будет легче.

– Ты что?! – Иван опешил.

– Не бойся, – подбадривал его Яо. – Это страшно только сначала! Ты что, не веришь мне?

– Верю, – Иван присел, стянул сапог, ступил… Вместо невыносимой боли он почувствовал лишь приятное тепло.

– Вот видишь, – Яо подошел к Ивану, взял его за руку, а за ухо заложил вновь посвежевший цветок. – Все не так страшно, как кажется, правда?

– Я скучал по тебе, – проговорил Иван.

– Я тоже. Знаешь, Альфред в детстве был таким милым, – Китай хихикнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

– Я не могу связать его с США, – нахмурился Брагинский.

– А это и не он, – так же весело сказал Яо.

– Как не он?!

– Соединенные Штаты – это одно, а Америка – совсем другое. То же самое, как… как, наверное, Германия и Третий Рейх, понимаешь, да? Ты знаешь, Людвиг ведь почти не помнит войну.

– Ты не сердишься на меня? – вдруг виновато спросил Иван.

Настал черед Китая удивиться:

– За что?!

– Я не отомстил за тебя, а…

– Дурак ты! – крикнул вдруг Яо. – Нет, конечно, Ваня! Как ты мог так обо мне… я… ну, Ваня!

– Прости, – Брагинский опустил голову.

– Ничего, – Ван помолчал. – Вань.

– Что?

– Пора просыпаться, – Яо отпустил руку Ивана и улыбнулся.

Брагинский рывком сел на кровати, машинально провел ладонью за ухом. Чувства во сне были настолько реальными, что он даже удивился, когда не увидел цветка и испорченных сапог.

Альфред, когда вскочил Брагинский, тоже сел.

– Разбудил? – виновато спросил Иван хриплым со сна голосом.

– Нет. Пап, а кто такой Петр? – Альфред спустил ногу на пол, но тут же отдернул ее обратно: каменные плиты были ледяными.

– Санкт-Петербург, столица. Ты спал, я решил тебя не будить… А откуда ты его знаешь, спал же!

– Я слышал, как ты его позвал.

Полежав еще минут пять, Иван вздохнул:

– Встаем? – услышав стон Альфреда, Брагинский прибавил: – Кто рано встает, тому Бог подает.

Альфред сбросил одеяло и вскочил.

– Я первый встал, я первый!

– А я умный, – хмыкнул Брагинский, накрываясь с головой.

– Пап, так нечестно!

– Ну встаю я, встаю, – проворчал Иван, выползая из постели.



– Это мой сын, – Иван с Альфредом стояли перед Генералом Морозом, Америка прятался за Россией, смотрел на Мороза со страхом и любопытством.

– Сын? – сверкнул глазами Мороз. – Сын, значит…

– Подойди к нему, – наклонившись, шепнул Россия. – Давай, не бойся.

На негнущихся ногах Альфред сделал шаг к Генералу.

Мороз нагнулся, положил руку Америке на голову. Но вместо ожидаемого жуткого холода Альфред почувствовал лишь прохладу.

– Мой правнук.

Ледяные глаза смотрели на Альфреда с необычайной добротой.

– Рад за тебя, Ваня.



Первое собрание после Третьей мировой состоялось спустя 250 лет после катастрофы. Ни Россия, ни Америка не принимали в нем участия.



– … имя тебе – Федор.

Альфред с головой погрузился в прохладную воду Невы. Крещение стало осознанным поступком, первым принятым решением молодого государства Америки.

Крестный отец Альфреда – Федора – Санкт-Петербург обнял крестника, не обращая внимания на то, что с того вода ручьями бежала.

– Как ты вырос! Я помню, Иван тебя вот таким маленьким привез, а ты уж меня скоро догонишь.

Прошло семьдесят два года после второго открытия Америки, но выглядел Альфред лет на тринадцать, не больше.

Америка крепко обнял крестного, чем вызвал его недовольное кряхтение:

– Ох, не дави так, все ребра сломаешь!

Альфред рассмеялся и перебежал к распахнувшему объятия Брагинскому – тот не боялся неимоверной силы Америки.



– Нет, их не видно и не слышно! Торговля идет по Волге, но в Неву они никого не пропускают. Как и в Америку. Сами им все возят, хоть это и дороже в разы, но не дают Альфреду наладить контакт с другими государствами, – сказал Германия.

– В этой эпохе на пьедестале будут двое, не так ли? – негромко спросил Испания.



========== Глава 12 ==========
Альфред и Иван жили по полгода в своих странах: осень и зиму пережидали в Америке, а в марте переезжали в Россию.

Но однажды в середине лета в Америке умер наместник русского царя, и Альфред с Брагинским, естественно, отправились туда.

Незадолго до поездки Брагинский подарил сыну шхуну, сказав, что пора уже обзавестись собственным флотом и перестать угонять русские корабли.

Альфред был в восторге, даже запрет отца отплывать дальше Красного утеса не повлиял на его радостное настроение.

В Новом Времени главной бедой моря считалась Турция. Садык выжил, восстановился, вспомнил Османскую империю и пошел вразнос. Он не стеснялся нападать на торговые, военные и даже рыбацкие суда. Карающая десница обходила только испанский флот (их не догонишь), английский (у них каждый торговый корабль охранялся пятью военными) и русский. С русскими Андан еще не виделся, вот они и были в списке счастливчиков.

Вскоре Альфреду наскучил залив.

– Пап, ну можно я за Красный заплыву? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– На Варяге – хоть сейчас, один – нет, – категорично заявил Иван, указав на окно, в которое был виден огромный черный Варяг, в несколько раз превосходивший своего предшественника.

– Я на своем хочу! Ну па-па-а!

– Сапсан слишком маленький для океана. Можешь плыть на нем, но сзади будет Варяг.

– Так нечестно, пап!

– Тебе имя Садык Андан что-нибудь говорит?

– Нет! – вызывающе сказал Альфред.

– Вот когда скажет, тогда и приходи, – отрезал Брагинский. – И вообще, на твоем месте я бы хоть раз задумался о политике. Ты, кроме коней и кораблей, ничем не интересуешься.

Разобиженный Альфред повернулся и выбежал из дворца.

– Артем, – окликнул Брагинский.

Из тени вышел человек, о присутствии которого Альфред не догадывался.

– Последи за Федей, очень прошу. Если что, сразу ко мне.

– Слушаюсь, господин Россия, – Артем ушел.

Брагинский потер лоб ладонью. Что-то на сердце… то есть на душе неспокойно.

Вот черт меня дернул ему шхуну подарить! Жил бы себе спокойно, так нет же! – корил себя Иван. Работа все равно не шла, поэтому Россия прилег на жесткий диван и решил немного поспать.

Альфред тем временем быстрым шагом шел к пристани.

– Готовьте Сапсан, – приказал он как можно увереннее. Странно было видеть, как четырнадцатилетний мальчик отдает приказания морским волкам, но это же сын самого Брагинского, господина особого статуса.

Увидев, как Сапсан заходит за Красный утес, Артем бегом рванулся к Брагинскому.

Альфред наслаждался запретной свободой. Сапсан развивал бешеную скорость при попутном ветре, вот и Красный позади…

Все было бы хорошо, если бы не две турецкие галеры, внезапно показавшиеся на горизонте.



– Как уплыл? Что значит уплыл?! – орал Иван на пристани, пока спешно готовили к отплытию Варяг. – А если турки? Или испанцы?

– Все готово, господин Брагинский!



– Не развернемся, – покачал головой матрос, глядя мимо Альфреда на галеры.

Турки быстрым ходом направились к Сапсану.

– На весла! – крикнул Альфред, попятившись.

До этой минуты все казалось ему несерьезным, нереальным, но теперь ужас, настоящий панический ужас заставил его колени подогнуться.

Две галеры зажали в челюсти маленький Сапсан.

Садык Андан в красной маске наклонился с борта.

– Всех на корм акулам, – приказал он, небрежно махнув рукой.

Как страна, Альфред понимал все языки, хоть сам говорил только по-русски.

– Г-генерал! – негромко позвал он, забыв, что Мороз сейчас в России.

Тень упала на Сапсан и на часть турецкой галеры.

– Садык Андан! Именем Российского Императора приказываю тебе: уйди!

Губы турка растянулись в ехидной усмешке, хотя в глазах его мелькнул страх: легкие галеры по сравнению с массивным черным кораблем выглядели совсем непредставительно.

– Чей благословенный голос Аллах позволил мне услышать?

– Ивана Брагинского. Уходи, Садык, или мое слово подтвердят пушки.

– О, и это твой корабль, Иван? – Турция указал рукой на Сапсан.

– Я не хочу воевать с тобой, Садык, – Брагинский проигнорировал вопрос. – Давай хоть с тобой мы не будем врагами.

Борт Варяга вопреки мирным речам Ивана ощетинился пушками, на палубе выстроились в несколько рядов солдаты с ружьями.

– Мы уходим, Иван, – расплылся в улыбке Андан. – Я рад, что мы нашли общий язык без угроз и ссор…

Брагинский поклонился на восточный манер, что смотрелось странно и неестественно при его темно-красной форме. Обычно русские ходили в темно-зеленом или черном, матросы – в синем, но Россия всегда выделялся на фоне соотечественников одеждой иного цвета, чем у всех.

Брагинский едва переводил дыхание. Угроза была чистой воды фарсом: пушки не были заряжены. Если Андан не поверит и все же нападет…

Садык ответил Ивану почтительным поклоном и дал знак своим морякам отплывать.

– Всех с Сапсана поднять на Варяг, – приказал Брагинский, отходя от борта. – Сапсан на буксир и в гавань.

Как только Альфред оказался на палубе Варяга, он тут же поспешил скрыться с глаз отца куда подальше. Но не тут-то было. Брагинский в ту же секунду поймал его за руку и вытащил на свет. Таким разъяренным Альфред Россию еще не видел.

А дальше случилось то, о чем Америке не хочется вспоминать до сих пор. Одно движение Брагинского – и Альфред оказался перегнутым через колено отца. Слабая попытка дернуться привела к тому, что на загривок Джонсу опустилась жесткая рука, и Альфред совсем потерял способность двигаться и затих.

Мгновение – и он забился изо всех сил: штаны вдруг съехали, а краем глаза Америка заметил, как пополз в петлях брюк Ивана широкий кожаный ремень. Америка до крови закусил губу, готовый на все, только бы не заплакать. Свист ремня, и у Альфреда из глаз слезы брызнули, не столько от боли, сколько от унижения. Его выпороли на глазах у всей команды! Позор, какой позор!

Рука со спины исчезла, и Альфред шлепнулся на нагретые доски палубы, одной рукой вытирая слезы, другой натягивая штаны. Единственное, чего ему сейчас хотелось, – это провалиться сквозь землю.

А в следующий миг Америка почувствовал, как его отрывают от пола сильные руки, кто-то берет его на руки, как маленького, и несет в каюту.

Очутившись на койке, Альфред извернулся, засунул голову под подушку и разревелся в голос, как девчонка.

– Тише, тише, ну успокойся, – Иван присел возле Альфреда, погладил его по спине. Он уже жалел, что сорвался, но сделанного не воротишь.

Брагинский перевернул Альфреда на спину, отбросил в сторону подушку.

– Ну что ты, Федя!

Альфред вцепился в Ивана, уткнулся носом в его воротник и громко засопел.

– Теперь знаешь, кто такой Садык Андан?

Сопение стало громче, оно уже грозилось перерасти во второй раунд истерики.

– Ну все, все, не пыхти, – Брагинский хотел встать, но Альфред вцепился в него мертвой хваткой. Иван расправил свернутое одеяло, укрыл Альфреда с головой и крепко обнял.

Это был первый и единственный раз, когда Россия ударил сына, но Америка запомнил это на всю жизнь.



========== Глава 13 ==========
– Раз-два-три, раз-два-три… поворот. Не стой столбом, Альфред! Поворот!

Санкт-Петербург учил Альфреда танцевать. Век обязывал: Россия и Америка вышли из изоляции, и в честь этого был устроен бал, на который были приглашены почти все страны и их правители.

А за месяц до торжественного события выяснилось, что Альфред совсем не умеет танцевать. Брагинский за голову схватился: как же он упустил? Из России спешно прибыл Санкт-Петербург, о танцах знавший все, но дело несильно продвигалось вперед: сильный, ловкий Альфред, способный укротить дикого коня и свалить быка, взяв того за рога, в узком костюме для танцев становился неуклюжим, смущался и краснел. Санкт-Петербург готов был биться головой об стену.

Вот до бала осталась всего неделя. Петербург уехал, даже опасаясь попадаться Брагинскому на глаза: Джонс так ничему и не научился. Сам Альфред прятался от отца, благо тот был занят, а от всех вопросов по поводу танцев мастерски уходил.

Но Россия все же словил его как-то вечером на крыше и учинил допрос с пристрастием.

– Ну не могу я! Дело даже не в танцах, а в одежде. Я себя голым чувствую в этих чехлах!

Неожиданно Брагинский развеселился.

– Как ты все-таки на меня похож! Я тоже бунтовал, когда на меня такое первый раз надели. Мой царь, Петр Первый, помнишь, я тебе рассказывал, целый день тогда потратил: то умолял, то угрожал…

– И как, уговорили тебя? – глаза Альфреда заблестели: он обожал такие истории.

– Да, только я сбежал в середине и переоделся.

– Во что?

– Мне Пруссия помог, дал свой военный мундир. Ох, и досталось же мне потом за это! Но тогда я чувствовал себя самым счастливым на земле.

– Кто тебе помог? – переспросил Альфред.

– Гилберт…

Гилберт. Перед глазами встал худой альбинос в черной форме. Гилберт – насмешливые алые глаза, ехидное ксе-се-се и громкая немецкая брань. Гилберт – и пустота на месте сердца болезненно сжалась.

Гилберт тоже погиб в Третьей мировой. Как Оля, как Наташа. Торис, Райвис, Феликс, Эдуард, Кику. Яо. Их нет.

– Пап? – Альфред пошевелиться боялся. После вопроса, кто помог тогда, при Петре Первом, Россия застыл неподвижно, глядя на стену позади Америки.

Иван вздрогнул, очнулся. Секунду смотрел на перепуганного Альфреда и тепло улыбнулся.

– Н-ничего, Федя. Вспомнил просто.



– Отвали от меня, коммунист проклятый! – вопил Гилберт после того, как Иван забрал его в Союз. – Убери это от меня! Не буду я носить вашу одежду!

– Тогда будешь ходить голым, – невозмутимо ответил тогда Брагинский. – В форме Рейха ты в моем доме ходить не будешь. К тому же, – Россия, тогда еще Союз, весело подмигнул опешившему Гилберту, – нет ничего постыдного в ношении чужой одежды.

Пруссия, точнее, Калининград мигом уловил тонкий намек на происшествие на балу. Невольная улыбка растянула губы альбиноса:

– Ксе-се-се… должок, значит?

Как же не хватает тебя, Гилберт.

Иван тряхнул головой, отгоняя воспоминания.



– Так о чем мы? О танцах? Я вот что подумал: может, ну их, все эти камзольчики с рюшечками? Давай сошьем что-то похожее, но удобное, как ты на это смотришь?

– Положительно, – закивал Америка, но тут же сник. – Только я все равно, наверное, танцевать не буду…

– Глупости, – перебил Иван. – Руку давай.

– А? – Альфред не успел опомниться, как оказался в танцевальной позиции.

– Руку мне на плечо, – скомандовал Россия. – И рот закрой, залетит что-нибудь. Слушай меня, я буду считать. Ну, раз, два…

– А музыка? – пискнул Альфред, глядя снизу вверх на Ивана. Для семнадцати лет, на которые он выглядел, он был высоковат, но до России все равно не дотягивал.

– Забудь. Расслабь руку, так… старайся не сбиться с ритма. И – раз-два-три, раз-два-три…

Альфред постарался расслабиться и подстроиться под счет. Вдруг такт попал в ритм сердца Америки, он начал двигаться свободнее, увереннее. Иван неожиданно понял, что не он теперь ведет Альфреда, а Альфред его.

– Умница, – похвалил Брагинский, когда почувствовал, что Альфред начал уставать. – На сегодня хватит.

Раскрасневшийся счастливый Альфред свалился в кресло, обмахиваясь утащенным со стола Брагинского договором с Турцией.

– Я все-таки научился танцевать, – громко заявил он, пока Брагинский наливал в чашки чай, привезенный из Индии. – Я герой!

Рука Ивана дрогнула, и кипяток пролился на пальцы. Брагинский зашипел, потряс рукой, потом повернулся к Альфреду.

– Федя, не надо так говорить.

– Почему? – возмутился Джонс, откладывая измятый договор.

– Настоящие герои никогда себя сами так не называют, они добиваются того, что их так называют другие.

Альфред кивнул. Он давно заметил, что у отца свои тараканы в голове. Он не злился, если Альфред угонял его корабль и затевал драки с Анданом (после первой их стычки Америка поднабрался опыта и решил взять реванш), но мог прийти в ярость из-за сущих пустяков. Ну, например, как-то раз Альфред решил разрезать вдоль булочку и напихать туда кучу всего: сыр, мясо, овощи… Брагинский аж подлетел на месте, когда увидел:

– Никогда так не делай!

Потом уже Санкт-Петербург объяснил, что именно так ел противник Ивана в Третьей мировой.

Разные мелочи имели на Ивана странное действие. Вот и сейчас: неужто тот самый враг Брагинского тоже называл себя героем?



========== Глава 14 ==========
– Москва.

– Что?

– Скажи, что я со всем справлюсь.

– Ты со всем справишься, – послушно сказала Москва, щелкая ножницами над шевелюрой Альфреда: Брагинский сказал, что если Америка с подобной прической явится на люди, то его примут за дикаря.

– Скажи, что все пройдет нормально.

– Все пройдет нормально, – закатила глаза Москва, меняя ножницы на расческу.

– Ай-ай, ты мне сейчас все волосы выдерешь!

Москва шлепнула Альфреда по руке.

– Не дергайся! – сурово сказала столица. Нет, не России, а Америки. Первый город, основанный Брагинским в Америке, носил то же имя, что и бывшая столица России, и обладал почти тем же несносным характером.

– Скажи что-нибудь хорошее, Москва, – почти плаксиво попросил Альфред.

– Что-нибудь хорошее. Доволен? Сиди не вертись.

Встав со стула, Альфред почувствовал необычную легкость. Обычно длинные нерасчесанные волосы лежали ровным каскадом.

– Нравится? – Москва вытерла руки о подол. – Иди оденься.

– Рано же еще!

– Уже четыре. У тебя двадцать минут.

Альфред сломя голову понесся в комнату. Иван ждал его, уже одетый в бордовый костюм.

– Я уж думал, ты вовсе не придешь. Одевайся, Федя.

– А твой император будет? – Альфред еще раз украдкой поглядел в зеркало.

– Нет, только твой наместник. Ну, и мой посол как представитель моей страны.

– Пап, боюсь, – негромко признался Альфред, стоя вместе с Брагинским за дверью, ведущей в зал.

– Справишься, – мимо быстро прошла Москва под руку с самым крупным городом-портом Америки – Северском, на секунду отпустила своего кавалера, подошла к Альфреду и поцеловала его в щеку. – Не дрейфь, прорвемся, – она улыбнулась и ушла.

Уверенности это Альфреду не добавило, вместе со страхом в лицо дохнул жар смущения.

Брагинский хмыкнул, но тактично промолчал.

– Пап, боюсь, – повторил Альфред, умоляюще глядя на Ивана.

– Ничего, я буду рядом, – Брагинский на секунду прижал к себе дрожащего Альфреда, улыбнулся. – Иди за мной.

Двери распахнулись. Брагинский выдохнул, одернул китель и величественно прошагал в зал. Альфред на мгновение замешкался, но почти сразу нагнал отца и пошел рядом с ним, чуть сзади, как и полагается воспитанному сыну на торжественных приемах.

Видел Альфред не очень хорошо, поэтому лица тех, мимо кого проходили Россия и Америка, слились для него в одно яркое пятно.

Брагинский успевал со всеми здороваться, разговаривать, в то время как Альфред едва сдерживался, чтобы не сбежать: это был первый прием в его жизни, и нельзя сказать, что мешанина красок, какофония звуков понравились ему. Больше всего Альфреду сейчас хотелось уйти отсюда, вскочить на любимого коня, подаренного Брагинскому Анданом в качестве примирения, и уехать куда-нибудь подальше.

Внезапно Америка заметил два знакомых лица: Британская Империя и Французское Королевство стояли возле столика с вином и о чем-то беседовали. Альфред в тот же миг направился к ним.

– Большая честь для меня видеть вас, – учтиво поздоровался он, кланяясь.

– Как и для нас, – отозвался Артур, а Франциск просто поклонился. – Вы…?

Только тут до Америки дошло, что они его не узнали.

– Альфред Джонс к вашим услугам.

Артур дернулся, Франциск широко раскрыл глаза: они, конечно, не ожидали встретить ребенка, каким они видели его последний раз, но думали, что Альфред будет выглядеть так же, как до Третьей мировой. Перед ними, несомненно, стоял Альфред. Артур даже удивился, как он его сначала не узнал. Но Джонс был гораздо более худым, волосы лежали на голландский манер, как у Брагинского, да и в русском мундире он выглядел как родственник Ивана.

– Фредди? – Франциск заключил Джонса в душные объятия. Альфред от неожиданности даже не вырвался. – Как ты вырос, малыш!

Малыш был на полголовы выше Бонфуа и гораздо шире в плечах, но француза это не смущало.

– Ну, как ты? – проникновенно и сочувственно спросил Франциск.

Брагинский ускользнул в нишу и облегченно выдохнул. Германия, Италия, Испания, Австрия, Венгрия, Швейцария, Швеция и другие – как ни рад Иван был их видеть, все же он немного устал.

– Добрый вечер, – негромкий, без всякого выражения голос раздался над самым ухом Брагинского. Иван отпрыгнул.

Из тени медленно шагнул худой блондин.

– Холл! – ахнул Иван, крепко обнимая Нидерланды.

– Я уж думал, ты меня не заметишь, – Холл оперся подбородком на плечо русского. – Ты снова Империя, Ваня. Здорово, я рад за тебя, – монотонно говорил Нидерланды, обхватив Россию руками. Холл прекратил всякое общение с Иваном после убийства Николая Второго и его семьи, забыл крепкую вековую дружбу на несколько столетий, но сейчас вновь вернулся, как только узнал, что в России опять монархия. – Я слышал, ты нашел Америку. Он ничего не помнит о своем прошлом, это хорошо. Но если бы я был тобой, я бы рассказал ему правду.

Россия молчал, переваривая услышанное. Холл, как всегда, вывалил на собеседника все, что думает. Так он поступал не с первым встречным, конечно. Завоевать доверие Холла было почти нереально, но те, кому это удавалось, были удостоены чести слышать настоящие мысли Нидерландов, облеченные в понятные формулировки. Холл никогда не молчал. Бормотал себе под нос, жестикулировал, тихо спорил с невидимым собеседником и никогда не обижался на смешки, приказы замолчать и просьбы не вести себя как придурок. Иван же никогда не смеялся, внимательно выслушивал, чем и заслужил искреннюю дружбу странного государства.

Холл положил голову на плечо Ивана и прикрыл глаза.

– Маленький Альфред стал другим, в нем есть стержень, – сонно бормотал Нидерланды. – Он все равно узнает того, кем он был, он встретит его, но маленький Альфред станет победителем в этой войне. Он вырос не только телом, но и духом.

– Говоришь загадками, – усмехнулся Брагинский.

– Нет, это ты думаешь загадками. Я говорю то, что есть, но ты слышишь разумом, а не… – Холл осекся. – Где оно, Ваня?

– Потерял, – признался Брагинский, поняв, что Нидерланды говорит о его сердце.

– Оно живо, – Холл прислушался. Из зала доносилась музыка, разговоры, смех, но Холл слышал ровный стук сердца России. Пусть оно на другом континенте, пусть между ними тысячи километров, но Нидерланды всегда слышал то, что хотел.

– Маленький Альфред любит тебя, Ваня, – Нидерланды поднял голову, но рук не опустил и глаз не открыл. – Ему сейчас тяжело, иди к нему.

– Ты со мной? – спросил Иван, забыв, что Холл ненавидит такие вопросы.

– Нет, – Холл отвернулся.

– Ты со мной, – утвердительно сказал Россия, беря Нидерланды под руку.

– Теперь да, – с тем же отсутствующим видом согласился Холл, послушно выходя из ниши вслед за Брагинским.

Альфред чувствовал себя не в своей тарелке: он понимал почти все, что ему говорят, но любой вариант ответа казался ему глупым, и он молчал.

Англии и Франции казалось, что Альфред их слушает и что-то замышляет. Не зря же он молчит все время!

Короли Англии и Франции были рады заключить торговый договор с Америкой. И все бы хорошо, если бы на подписании документа перо взял бы Альфред, но за него расписался Брагинский, и поползли сплетни. Испания о чем-то шептался с Францией, повзрослевший Италия и Германия тоже что-то обсуждали, Дания и Англия мрачно смотрели друг на друга, и Альфред постоянно чувствовал на себе чужие взгляды: сочувствующие, вопросительные, насмешливые. Брагинский даже не заметил перемены атмосферы, настолько был увлечен разговором с Холлом.

Крушение началось с неосторожного слова, неизвестно кем брошенного.

Придаток.

Альфреда как будто по голове ударили. Это ведь про него, да? Это он не страна, не личность, а придаток к великому и могучему Брагинскому.

Это не так! – хотел крикнуть Альфред. Он дрожал от обиды и злости. Как они смеют так говорить?! Но Америка промолчал.

Вскоре на смену искреннему возмущению пришли сомнения: а ведь он действительно ничего не делает. За государством следит кто? Брагинский и наместник его царя. Торговлю ведет кто? Опять Брагинский. А на кораблях Садыка гонять и коней объезжать – это, простите, не государственные дела.

– Ваня, – Холл откинулся на диванную подушку и взглядом указал на уходящего из зала Альфреда.

Но Россия лишь повел плечом – не до него сейчас! – и вновь продолжил прерванный разговор.

Холл задумчиво посмотрел вслед Альфреду и больше ничего не сказал. У всех своя судьба, негоже вмешиваться чужому.

Еще никогда в жизни Америке не было так плохо, как после того бала.



========== Глава 15 ==========
– Поехали в Россию, собирайся. У меня беспорядки, – взъерошенный со сна Брагинский разбудил Альфреда.

У меня, значит, – подумал Альфред. – А как что в Москве – так это сразу у нас.

Прошла всего неделя после бала. У Америки началась настоящая депрессия, которую он умело скрывал за напускной веселостью.

Я не останусь придатком! – Джонс засел за документы, но сколько он в них ни пялился, понятнее не становилось.

– Я стану независимым! – перед зеркалом твердил себе Альфред. – Даже если будет война.

Стоило приплыть домой Брагинскому, как волнения улеглись. Иван на радостях устроил праздник, на который был приглашен Нидерланды.

Холл Альфреда бесил по непонятным причинам. И что папа в нем нашел? Странный тип с вечно полуприкрытыми глазами и ленивыми движениями.

Утром после праздника к Ивану в комнату пришел Альфред.

– Федя, ну что ты такой мрачный? – Брагинский сиял как медный грош. – Нам приглашение прислали! В Лондоне собирается первый конгресс, если хочешь, можешь поехать со мной.

– Я поеду, – безэмоционально ответил Альфред.

– Что с тобой? – Иван вышел из-за стола, положил ладонь Америке на лоб. – Ты не заболел?

– Все нормально, – буркнул Альфред, вывернулся и ушел.

Россия пожал плечами и снова сел за стол.

В зале, где решили провести первое заседание, стоял большой деревянный круглый стол.

– Ну, мы прямо рыцари Круглого Стола, – испортил Брагинский торжественную минуту.

Прибыли почти все, а Артур приглашал всех выживших.

Альфред не всех успел рассмотреть на балу и теперь наверстывал упущенное.

Артур Керкленд, Британская Империя, Владычица Морей. Молодой человек лет двадцати с постоянно хмурым выражением лица и насмешливыми зелеными глазами.

Рядом с ним Франция, Франциск Бонфуа. Воплощение дружелюбия и ходячее обаяние. Даже не верится, что он захватил почти треть Африки и через день топит чужие корабли для профилактики.

Германия, Людвиг Байльдшмидт. Мрачный, как готическая гарпия, блондин с печальными глазами: смерть Гилберта спудом легла на его жизнь.

Серьезный Италия. Венециано растерял весь оптимизм после того, как пропал Романо.

Тут на стул рядом с Иваном вспорхнул Нидерланды, улыбнулся, как всегда, чему-то своему, пожал Брагинскому руку, что-то прошептал ему на ухо, а настроение Альфреда упало до земли.

– А зачем мы собрались? – с милой улыбкой спросил Холл.

Молчание.

А действительно, зачем? Глобальных проблем пока нет, нефть никому не нужна…

– Для решения проблем с колониями, – нашелся Артур.

Все загалдели, разом заговорили, хотя колониями владело не так уж много стран.

– Артур соврал, – в пространство сообщил Нидерланды, мечтательно глядя в потолок. – Он просто хотел нас увидеть.

Никто не обратил внимания на эти слова: мало ли что бормочет этот чудик? Только Альфред заметил, как с удивлением и страхом посмотрел на Холла Британская Империя.



Альфред вбежал в свою комнату и со всего маху захлопнул дверь.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Почему все ведут себя так, как будто его не существует?!

Америка будет участвовать? – услышал за спиной Альфред, обернулся, готовый ответить, а обращались-то не к нему. К Брагинскому. И если бы это был единичный случай, а то ведь с Альфредом вообще никто не заговорил!

Ночь была тихой и лунной. Альфред сложил в сумку одежду, документы, выбрался из окна, спрыгнул на мостовую и помчался в порт.

– Семен! Семен, проснись!

Капитан открыл глаза. Над ним склонился взволнованный Америка: старый моряк знал, что он страна.

– Поднимай команду, отплываем.

– Но…

– Отплываем! – повысил голос Альфред.

Утром Брагинский, узнав, что Америка сбежал, велел готовить свой самый быстроходный корабль, а сам стал думать, что же такого случилось, что Альфред сорвался с места в одно мгновение. Не ссорились же вроде, а о проблемах в Америке Брагинский узнал бы первым.

– Закрываем порт! – крикнул Альфред, стоило его кораблю пристать к берегу.

Порт Америки строился по византийскому принципу: бухту перекрывала цепь, не дававшая пройти кораблям.

Святой Георгий остановился перед цепью, Брагинский выбежал на палубу, нагнулся с носа корабля.

– Федя!

Услышав голос отца, Джонс выбежал на пристань.

– Я Альфред! – крикнул Америка. – Я объявляю свою независимость от тебя! Если ты попробуешь войти в порт… – голос Альфреда сорвался. – Я начну войну.

Брагинский медленно выпрямился. Как же больно слышать такое.

– Я самостоятельное государство, и мне не нужно твое покровительство!

Больно-больно-больно. Было бы у России сердце – разорвалось бы от горечи.

– Я все равно люблю тебя, Федя, – Иван нашел в себе силы улыбнуться, повернулся к команде. – Уходим!

Альфред осекся. Зная взрывной характер отца, он ждал злости, оскорблений, угроз, может быть, даже нападения, но не этого.

Он хотел уже дать приказ открыть порт, но Святой Георгий развернулся и отошел в открытое море.



========== Глава 16 ==========
Альфред взялся за свою страну основательно и погрузился в дела с головой. То, что раньше делал Брагинский, внезапно свалилось на Альфреда, но тот не унывал.

Вот только возвращаться каждый день в пустой дом становилось все труднее.

Подсознательно Альфред ждал, что все сразу захотят с ним дружить, как только он станет полноценным государством, но никто не спешил в Америку с визитами.

Брагинский лежал на кровати, мрачно уставившись в потолок. В голове не укладывалось, как же Альфред поступил так.

Где я сделал ошибку? Что его не устраивало? – ломал голову Иван. Ведь все хорошо было! И какая муха его укусила с этой независимостью? У него же армии как таковой даже нет, и корабли у Америки не международного уровня.

– Россия, у нас гости. Изволь встать и принять участие в жизни, – на сей раз к Ивану пришел сам царь. – Ты лежишь так уже неделю.

– Я никуда не пойду, – уперся Брагинский и отвернулся к стене. – Пусть Петербург встретит.

– Не надо забывать о своей стране из-за… из-за чего бы то ни было!

Брагинский уставился на стену и не проронил ни слова.

- Иван!

Тишина.

- Ваня! Изволь повернуться, когда я с тобой разговариваю.

Брагинский перелег, но укрылся одеялом с головой.

- Российская Империя! Я твой царь, в конце концов! Немедленно встань, оденься и встреть гостей!

– Ну… ладно, – помолчав, наконец произнес Иван. Ему стало совестно. В конце концов, никто его от обязанностей не отстранял.

– А насчет Альфреда… он еще перерастет. Переходный возраст, амбиции… Я воспитал четверых сыновей, – царь усмехнулся. – Поверь мне, со всеми детьми бывают проблемы.

– Я боюсь за него, его ж захватят, а он и не заметит даже, – почти жалобно произнес Россия. – Тот же Андан.

– Именно за этим я и пришел. Садык Андан и султан Омар ждут тебя во…

Царь не успел договорить: Брагинский отбросил одеяло и вихрем промчался по комнате, одеваясь, готовя необходимые документы.

Садык был настроен более чем дружелюбно. Рассыпаясь в изысканных комплиментах, он намекнул, что готов забыть старые обиды и будет рад вновь завязать дружбу, если… ведь год неурожайный, да и торговля идет из рук вон плохо, Испания и Франция затерроризировали турецких торговцев…

– То есть союз? – прямо уточнил Иван.

Садык резко вздохнул, поморщился от такой прямолинейности и признался:

– В общем, да.

– Хорошо, – кивнул Иван. Садык рассиялся и одарил Брагинского саблей, больше похожей на ювелирное изделие, чем на оружие.



– Мой дорогой друг, – Франциск изящно уселся в кресло напротив Англии. – Тот, кто нас обоих очень интересует, послал Брагинского очень далеко. Насколько я знаю Ивана, он больше не станет вмешиваться, только если сам захочет его захватить.

В Америке наместник был провозглашен полноценным государем.

– У него нет таких кораблей, как у нас, только легкие. С Турцией он воевал на флоте Брагинского. Если не мы, то Андан его захватит. А я не хочу отдавать такое сокровище турку, – белозубо улыбнулся Испания.

Альфред ждал, что Брагинский хоть раз еще приплывет, но, кроме простых торговцев, из России никто не приезжал.

– Никакой жестокости, – категорично заявил Англия. – Он ни в чем не виноват. Ему просто нужно твердое руководство, и все.

Альянс Англия – Испания – Франция образовался спустя три недели после того, как Альфред объявил себя самостоятельным государством.



========== Глава 17 ==========
– Ива-ан, свет очей моих! Ты знаешь, чайка на хвосте принесла, что Артур, Антонио и Франциск собираются в поход. И нам надо поспешить, если хотим успеть к раздаче плюшек! – Андан как из-под земли вырос перед заспанным Иваном.

После материальной помощи дела у турка шли более чем хорошо, ему не терпелось отблагодарить Брагинского и объявить кому-нибудь войну.

– Политика других стран меня не интересует, – отрезал Россия, невольно вспоминая Альфреда.

– Почему? Это же была почти твоя территория, и прав на нее у тебя больше, чем у всех остальных.

– Северный полюс, что ли? Да пусть померзнут, потом отобью.

– Америка, Ваня. Там опять нашли золото.

Это было правдой. Еще во время покровительства России на берегах нескольких рек намывали золото, а когда Иван прекратил скрывать от других стран богатства сына (по причине того, что физически не мог этого делать: упомянутый сын отколол такой номер, что у Брагинского до сих пор при одном воспоминании руки тряслись), каким-то образом об этом узнал Франциск и, следовательно, весь мир.

– Америка? – Брагинский в ужасе посмотрел на сияющего Андана. – Готовь галеры, я к государю!

Иван со всех ног бросился к царю. Садык умиленно поглядел ему вслед: Ивану давно пора повоевать, а то совсем загрустил.



– Ваня, ну как так можно?! – Садык чуть не плакал. – Я думал, мы войной идем!

– А ты думаешь, миром? – Брагинский проверял пистолеты, не обращая внимания на разобиженный вид турка. – Мы будем бороться против Альянса трех морских держав! А тебе что, адреналина не хватает?

– Как раз чересчур, – пробормотал Андан, вспоминая знаменитый английский флот.

– У меня нет выбора, – негромко сказал Россия. – Он мой сын.

– Он отрекся от тебя, – заметил Турция.

– А я от него нет, – мотнул головой Брагинский.

Андан хотел спросить насчет Третьей мировой, но вовремя передумал.

– Так ты со мной?

– Куда ж я денусь? – вздохнул Садык, прикидывая, что он сделает с Артуром, если ему повезет, и что сделает с ним Артур, если повезет не ему.



Альфред похолодел, услышав от дозорного, что на него надвигаются три армады Альянса.

– Приготовить все корабли! Сколько их?

– Сорок три, – печально ответил кто-то. – И четыре на ремонте.

– О Боже, – Альфред вцепился в волосы обеими руками. – Что же делать?!

Выход, конечно, был. Написать Брагинскому, попросить помощи, поклясться в вассалитете до конца своих дней. Конечно, он поможет. У него флот, у него Генерал Мороз и такое положение, при котором его приязни хотят лишиться немногие.

Сам Генерал перестал приходить к Альфреду после того самого дня, когда перед Святым Георгием перекрыли цепью пролив.

Но терять независимость Альфред не хотел.

– Всех мобилизовать! Все оружие, которое есть, готовить. Драться будем до конца.

Антонио хохотал так, что чуть не упал в море: перед лицом армады флот Альфреда казался игрушечным. Франциск рядом с Испанией вел себя не так буйно, но тоже смеялся.

А Артуру было не до веселья. Ему было искренне жаль гордого, свободолюбивого Альфреда, который со свойственным ему безрассудством выставил против флота Альянса свои лодки. У Англии даже язык не поворачивался назвать их кораблями.

Первые капли упали на лицо Альфреда. Он вспомнил, как много лет назад в России жаловался отцу на скуку во время дождя.



– И настроения нет никакого. Терпеть не могу дождь.

– Зря ты так, – Иван встал с кресла. – Иди сюда.

Они вышли под ливень.

– Просто посмотри и послушай.

Альфред насупился: ходить мокрым он совсем не любил, но через минуту обо всем забыл: через лужу плыл лягушонок. Америка присел, чтобы рассмотреть его получше.

– Пап, папа!

– Что? – Брагинский стоял, подняв лицо кверху и закрыв глаза. Услышав зов Альфреда, он повернулся.

– Смотри, лягушонок плывет!

Иван присел на корточки, оперся руками о грязную землю.

– Вижу, – одними губами сказал он. – Пойдем домой?

– Нет, я еще хочу! – Альфред прошлепал по самой глубокой луже, поднимая фонтаны брызг.

– Я теперь так дождь люблю! – заявил он, когда сидел, замотанный в необъятную простыню, с чашкой горячего чая. – И почему он мне противным казался?

– Я раньше тоже его не любил, – Брагинский отжимал за окно брюки. – А потом мне его показали.

– А кто?

– Мой друг, Ван Яо. Самая умная страна… был. Он больше всего любил дождь и говорил о нем так, что и мне он понравился.

– А покажешь его мне? – спросил Альфред.

– Смотри, – Брагинский кивнул на висящий на стене портрет.

Улыбающийся Яо на портрете держал в руках поварешку.

– А давай он к нам приедет! – Альфред слез с кровати и прошлепал босиком к Ивану.

– Он умер, – бесцветно сказал Брагинский и машинально посадил Альфреда себе на колени, чтоб тот не стоял на холодном полу.

– Тогда, да? – шепотом спросил Альфред. – Во время Третьей войны, как твои сестры? Пап, а кто их убил?

– Его звали Соединенные Штаты, – негромко ответил Иван, глянул в окно. – Смотри, дождь заканчивается!

Альфред выглянул на улицу:

– Радуга! Пап, смотри, радуга, видишь?



У Америки глаза защипало от воспоминаний.

Дождь стоял стеной, скрывая противников друг от друга.

– Артур, влево! Влево смотри! – надрывался Франциск, держась за шляпу, чтобы она не упала.

Керкленд развернулся – по левому борту шли турецкие галеры.

– Обгоним Андана! – воинственный крик Испании оборвался, когда с другой стороны показались боевые черные гиганты Брагинского. Русские корабли не отличались скоростью и маневренностью, но размеры их были поистине колоссальными, и никакие волны не могли сбить их с курса. Поэтому, пока корабли Альянса боролись со стихией, Брагинский и Андан легко шли вперед.

Увидев, как сквозь пелену дождя прорисовываются громадные силуэты русских кораблей, Альфред похолодел. А уж когда рядом с ними показались галеры Садыка, и вовсе попрощался с жизнью. Уж Андан точно не упустит шанса поквитаться за потопленные корабли. А отец… ведь Альфред сам его предал.

Корабли стали разворачиваться. Медленно, трудно, но вот они стоят кормой к Америке, а носом…

Они пришли помочь! – мысль раскаленной иглой прошила Альфреда насквозь, а на смену отчаянию пришла робкая радость. – Папа простил меня?

Дождь кончился почти так же внезапно, как и начался. На мгновение над кораблем русских показался Генерал Мороз, а ветер тотчас же подул в другую сторону, что сильно мешало флоту Альянса.

Но даже в такой ситуации силы были неравными: корабли Британии вносили серьезный численный перевес.

Керкленд достал подзорную трубу, направил на противника. Брагинский в белом мундире стоял на носу своего любимого Цезаря. Над ним голубым туманом виднелся Мороз, что лишь прибавляло образу русского какой-то мистичности, нереальности. Садык, напротив, был реален как никогда: алые шаровары и белый с золотом камзол, в каждой руке по сабле, рот под белой маской в пол-лица оскален.

Тут Англия услышал, как возле него что-то приземлилось на палубу. Франциск, видимо, отчаявшись дозваться союзника, перепрыгнул с одного корабля на другой.

– У них подмога, – Бонфуа указал на череду светлых кораблей странной формы: вытянутых, с низкими бортами и высокими носом и кормой.

– Нет, вот только не он! – воскликнул Испания, закрывая лицо шляпой. – Только не он!!

Нидерланды подал знак рукой, и на всех его кораблях показались пушки.

– А… как они плывут? – спросил вслух Артур.

На кораблях Холла паруса были свернуты. Только какое-то странное колесо на каждом корабле вертелось, и корабль плыл.

– Мы даем вам время уйти, – прогудел воздух над головами Англии, Испании и Франции: Мороз ветром пронесся мимо кораблей Альянса.

– Замечательный вид, не так ли? – Садык повернулся к Ивану, указав на уплывавшие корабли. – Так люблю смотреть на бегство противника!

– Мороз! – негромко позвал Альфред, не надеясь на ответ, но вопреки его ожиданиям воздух вокруг похолодел, сгустился, и на палубу ступил Генерал.

– Перенеси меня на Цезарь, пожалуйста.

– Зачем? – осведомился Мороз, глядя на Альфреда сверху вниз.

– Извиниться хочу, – едва слышно объяснил Альфред, опустив голову.

Генерал схватил Альфреда за руку и взмыл в воздух.

Нидерланды прошел по доске, перекинутой с его корабля на русский, кивнул Садыку и тепло поздоровался с Иваном.

– Как ты узнал, Холл? – спросил Брагинский.

– Слухи, – очаровательно улыбнулся Холл, поправляя шарф.

Мороз мстительно сбросил Альфреда на палубу Цезаря так, что тот больно ударился коленом. Но, не обращая внимания на боль, он вскочил и бегом бросился к Ивану.

Нидерланды вдруг обернулся, улыбнулся, тронул Брагинского за плечо и отошел. Иван вопросительно посмотрел на него, но не успел ничего сказать: на него вихрем налетел Альфред и повис у него на шее.

Альфред честно хотел попросить прощения, но проклятая гордость не позволила, и он просто обнял отца изо всех сил, ничего не говоря. Брагинский секунду стоял не двигаясь, а потом так крепко обхватил руками Альфреда, что у того ребра затрещали.

– Как ты приплыл без парусов? – спросил Андан, когда все четыре страны сидели во дворце счастливого спасенного и прощенного Альфреда.

Нидерланды усмехнулся, опустил руку с трубкой и медленно выпустил изо рта густой сладкий дым.

– Вместо ветра работает вода, – мечтательно провожая дым глазами, сказал Холл, а заметив непонимающие взгляды, пояснил: – Пар.



========== Глава 18 ==========
Паровой двигатель был изобретен в Нидерландах в 2522 году. Первыми странами, которые перешли на него, были Америка, Россия и Германия. В 2526-м независимо от Нидерландов паровой двигатель изобрели в Англии и Франции.

Много воды утекло, немало и крови: войны Америки и Испании, Испании и Германии, Германии и Франции, даже России и Англии не давали всем остальным жить спокойно.

История идет по кругу. Ушло в небытие пиратство, отделились колонии. Артур был умнее, чем в прошлый раз, и сумел сохранить некоторые захваченные территории в подчинении.

Альфред уже давно не зависит от Ивана, у них равноправный союз. В чем-то Америка превзошел отца, но он никогда даже не думал заявить об этом или этим воспользоваться.

Все страны перешли на новый этап развития: началась техническая гонка. Англия, Германия и Америка соревновались, доходя до крайностей. Брагинский в этом, как он выражался, капустнике не участвовал, только подсказывал Альфреду, что делать, и ставил палки в колеса его соперникам.

Вновь началась борьба за природные ресурсы. Альфред и Иван могли в нефти купаться, поэтому пока что Американо-русский союз был на высоте.

У Альфреда была парламентская монархия. Россия со своей абсолютной монархией-диктатурой посмеивался, но в общем-то одобрял.

Однажды во время очередного конфликта России и Англии Артур организовал поход на Ивана. Альфред устроил морскую блокаду и сдержал британца, негласно оспорив его право на титул Властителя Морей.

Между Англией и Америкой установился холодный нейтралитет, в любой момент способный вылиться в серьезную войну. Артура поддерживали Франция, Испания и – неожиданно – Германия. Америку – Россия и Нидерланды. Главным двигателем прогресса, новатором опять стал именно Холл. Он почти не делал оружие, но за его расположение все были готовы звезду с неба достать: лучшая медицина и самая стабильная экономика были именно у Холла, и то, что он поддерживал Альфреда, было неслабым аргументом в пользу последнего. Ну, и Россия в качестве ударной силы – шансы Америки на лидерство были вполне реальны.

Возобновилась традиция регулярных мировых конгрессов, на которых Альфред честно спал. Брагинский воспитал в Альфреде умение молчать и слушать. Молчать-то он умел, но вот на последнее его не хватало.

Ничто не предвещало беды.



========== Глава 19 ==========
– Опять ты вмешиваешься не в свое дело! – кричал Англия на невозмутимого Брагинского. Россия пригрозил перекрыть поставки нефти и газа в Европу, если все не признают Альфреда равноправным членом большой шестерки, как шутливо назвал Иван новый аналог G8.

– Мое, – хмыкнул Брагинский, подмигивая Альфреду. Тот расплылся в ответ в улыбке.

– Ты вообще виноват в Третьей мировой! Ты ее начал!

– Не переступай черту, Артур, – Иван перевел тяжелый взгляд на Англию, но улыбаться не перестал. – И это была не твоя война.

– Но на ней погиб мой брат, – Артур сбавил тон.

– Ты не знаешь, кого потерял на ней я! – яростный голос Брагинского прозвучал в мертвой тишине, но Россия тут же опять улыбнулся. – А давайте выгоним Германию! Он тоже начал Мировую войну!

Не ожидавший нападения Людвиг беззвучно несколько раз открыл и закрыл рот.

– При чем тут это?! – взвыл Керкленд.

– А при чем тут я? – веселился Иван.

– Да про тебя-то кто говорит?!

– Да, действительно. Мы же говорим про мою нефть, а я тут и я рядом не стоял.

– Мы говорили про Альфреда!

– Тогда почему ты орешь на меня?

– Он твой, – Англия замялся, – воспитанник!

– О, я поражен. Тебе понадобилось всего двести с лишним лет, чтобы это запомнить. Федя, – Россия повернулся к едва сдерживающему смех Америке. – Жди еще сто лет, и Англия признает твою независимость.

– Ненавижу тебя! – возопил Артур. – Ну почему, почему, почему ты такой?!

– Какой? – одновременно спросили Франция и Америка. Брагинский молчал и посмеивался.

– Не-вы-но-си-мый!!!

– Не обзывайся, а то мало ли у кого какое оружие хранится, – Иван нарочно провоцировал Керкленда.

– Угрожаешь Четвертой мировой?

Брагинский откинулся на стуле, прищурился.

– Четвертая мировая как Четвертый Рейх, никто не верит, но все ждут, правда, Людвиг?

Людвиг перегнулся через стол.

– Если ты так помнишь все обиды, так почему же он, – немец указал на Альфреда, – еще жив?

Все резко замолчали и отвернулись.

– Я-то тут при чем? – растерянно спросил Америка. – Я же не Соединенные Штаты. Я его и не видел никогда.

Франциск издал какой-то странный звук. Никто не проронил ни слова.

Брагинский сверлил Людвига тяжелым взглядом.

– Пап?

– Не обращай внимания, Федя. У Германии всегда с головой проблемы были, а уж после трех мировых и вовсе крыша поехала.

Людвиг вскочил, но к нему тут же подлетел Англия, что-то зашептал ему на ухо, немец опустился на стул и произнес, глядя в пол:

– Прошу меня извинить, я… ошибся.

Альфред непонимающе смотрел на отводивших глаза стран, на взбешенного Брагинского. В голове была странная пустота.

Я забыл что-то, точно. Но что?

Нидерланды меланхолично пускал дым в потолок и отбивал каблуком незамысловатый ритм. Кто-то судорожно пытался завести разговор, натянутый смех резал уши, как расстроенный музыкальный инструмент.

– Будет буря, – проронил Холл, глядя в окно.

На небе не было ни облачка.

– Федя, поехали домой? – предложил Иван. – Санкт-Петербург скучает, давно ты у него не был.

– Ага, целых два дня!

Англия болезненно сморщился, услышав не совсем естественный громкий смех Альфреда.

Британия, Франция, Испания, Россия, Турция и Нидерланды договорились не упоминать США при Альфреде или хотя бы говорить просто Соединенные Штаты, дабы не будить лихо, пока оно спит летаргическим сном. У Ивана в планах было рассказать все Альфреду, но… когда-нибудь потом. Лет через тысячу.

Людвиг не стал бы лезть не в свое дело, но уж очень Иван его взбесил. Не в привычках немца было обращать внимание на насмешки, но после смерти Гилберта Людвиг стал мрачным и раздражительным и все больше напоминал Третий Рейх. По характеру. Так-то немец даже словосочетание Мировая война не переносил.

– До свидания, – невесело улыбнулся Италия в дверях и ушел. Венециано после Третьей войны стал абсолютно безразличным: внука Римской Империи было не узнать. Италию проводил беспокойным взглядом Германия – Вергас даже с Людвигом прекратил общение.

– Расходимся? – спросил Испания. Все засобирались, зашумели.

– Пойдем? – Россия приобнял Альфреда за плечи.

– Не сегодня, пап, – улыбнулся Америка. – У меня Москва бунтует. Питеру передай, я обязательно приеду.

Никакая Москва не бунтовала, просто Альфред заметил, что Артур увел куда-то Франциска и Людвига.

Россия ничем не показал, что расстроен, попрощался и ушел.

Америка спрятался под стол, дождался, пока все уйдут, и бросился к той двери, за которой скрылись три страны. Дверь ожидаемо была закрыта, но Альфред достал нож – подарок Холла на прошлый день рождения, этим лезвием можно было гвозди перерубать, – и со всей силы всадил его в замок.

Едва успел подхватить выбитую случайно дверь: рассчитывать силу Альфред еще не умел.

Дверь вела в слабо освещенный коридор, в конце которого слышались голоса.

Голос совести, подозрительно напомнивший тон Брагинского, настойчиво требовал покинуть помещение и не подслушивать, но Альфред проигнорировал его и бесшумно подошел к углу, за которым стояли Англия, Франция и Германия. Стоило Альфреду услышать в их разговоре свое имя, как его последние сомнения рассеялись, и он присел у стены, скрытый тенью, и постарался не пропустить ни слова.

Я имею право знать.



========== Глава 20 ==========
– Мы не знаем, сколько он помнит, – голос Англии звучал непривычно тихо, – Брагинский все свои учебники переиздал, чтобы нигде Америка не упоминалась.

Альфред насторожился, даже дыхание задержал.

– А если он все помнит, но притворяется? – Германия старался говорить тихо, но все равно по привычке орал, как на плацу.

– Нет, все бы поняли. У Джонса все на лице написано, я бы понял, не зря же я его столько воспитывал.

Альфред задохнулся от неожиданности: что за бред?!

– А когда Иван ему правду скажет, мы не знаем. Надеюсь, что никогда, – мягкий голос француза смешал мысли Америки в полную кашу: папа ему лжет?!

– А что он, по-твоему, должен ему сказать? – резко спросил Артур. – Что Соединенные Штаты Америки – это он? Что Брагинский воет по сто часов на могилах своих сестер? Что ракеты Альфреда убили Яо?

В глазах у Джонса потемнело. Реплики Керкленда напоминали речь в театре, которая должна разъяснить герою суть проблемы. Соединенные Штаты, тот монстр, который убил всех, кто дорог моему отцу, – это я?

Перед глазами возникли воспоминания: Брагинский учит его есть ножом и вилкой, читает ему вслух, водит за руку гулять. Вот Санкт-Петербург и чудом выживший Челябинск тормошат его, щекочут, не дают вырваться. Изуродованный Владимир, ослепший Псков… все они по-доброму относились к нему, а в их бедах был виноват он!

– С чего Брагинский вообще поплыл на тот континент? – низкий голос Людвига вернул Альфреда к действительности.

– Сейчас я думаю, что он хотел его убить. Слишком уж он его достал. Тогда я не понял, решил, что Иван тоже хочет стать колонизатором, но сейчас… Да и Брагинский не из тех, кто забывает такое, – Англия оперся о стену, за которой сжался Альфред. – Но почему Америка жив… я не могу дать этому логического объяснения. Как, впрочем, и тому, что Брагинский вообще начал войну, хотя был слабее Альфреда. Да и всех действий России, даже когда он Федерацией был, и то предугадать не получалось. Я лично никогда не принимал угрозы Брагинского всерьез.

Америка выпрямился на дрожащих ногах. Все встало на свои места: отказ Брагинского показывать на карте Соединенные Штаты, опасливое выражение лица всех, кто его видел…

Альфред не сдержался и судорожно громко вздохнул. Мгновенно обернувшийся Франциск слабо вскрикнул и упал в обморок. Англия и сумевший подхватить француза Германия растерянно смотрели вслед убегающему Альфреду.

– О Боже, – Англия бессильно сполз по стене. – Брагинский меня убьет, точно. И будет прав, как никогда прежде. Что ж я натворил?

Альфред бежал, не разбирая дороги. Прочь, прочь от них, от этой правды…

Иван описывал Штаты как чудовище, развратившее его народ. Портреты двух сестер Брагинского и Ван Яо всегда были самыми дорогими предметами в доме России.

Я… убийца. Альфред бежал что есть сил. Планета крутилась перед ним, как мяч в воде, мелькала бликами света и брызгала в лицо каплями крови. Пролитой им крови.

В голове Альфреда возникли чуждые образы, невозможные, нереальные.

Англия в фартуке с кастрюлей с овсянкой в руках, клетчатая рубашка… кого? как его звали? Канада, кажется… Ружье с царапиной у приклада, след другой войны за Независимость, которую добивались, заливая землю кровью… Солдатики в деревянной коробке, кнут в руках и ковбойская шляпа, боязнь темноты и попытки перебороть панику.

Я один.

Маленький мальчик сидит у двери: ждет старшего брата. День нет, два, три, неделю, месяц, год…

А когда он все же приходит, Альфреду Франклину Джонсу уже ничего не нужно.

– Сдохни, Англия!

Удар под ребра. Артур смотрит на него с нескрываемым превосходством.

– Сдохни, сдохни, сдохни!

Теперь Керкленд стоит на коленях перед ним, но в его глазах – мрачная насмешка.

– Ну что ж, ты победил. Торжествуй, играй победу, деревенщина, – Артур с отвращением смотрел на Альфреда снизу вверх. – Знал бы, что из тебя вырастет, убил бы еще в детстве.

Джонс смотрит вслед уходящему с его земли Артуру, и ему хочется выть от бессилия. Он хотел признания, уважения, авторитета, а получил лишь презрение.

– Давай я помогу тебе!

Альфред едва узнает в собственных воспоминаниях Брагинского. Иван измучен, шинель его в крови и грязи, это особенно видно по контрасту с чистым и пышущим здоровьем Альфредом.

– Очень вовремя, – бескровные губы растягиваются в ухмылке, голос Ивана едва слышен.

Опять презрение. Но теперь еще крепко сдобренное ненавистью и завистью.

Альфред из воспоминаний изумленно и обиженно смотрит на Брагинского, которого в четыре руки забинтовывают Франциск и Яо. Он же просто помочь хотел! Только сообразил не сразу… а года через три.

– Ты диктатор! – Альфред с трудом узнал себя в коричневой куртке с надписью 50 и с короткими волосами. – Тебе помочь хотят, а ты свой народ убиваешь! Гордостью своей!

– Не нужна мне твоя помощь! – скалился в ответ Брагинский. – Сначала со своей страной разберись, а потом к другим лезь! Или у меня тоже химическое оружие вдруг нарисовалось? А может быть, это мои граждане детей по школам расстреливают?

- Твой Сталин…

- Мой Сталин мне войну выиграл. И что-то не припомню, чтобы он детей репрессировал!

- Твоя страна на костях стоит, - глаза Альфреда из воспоминаний блестят за стеклами очков. – Ты никогда не щадил свой народ! И ты всем врагам дорогу трупами заваливал! Трупами своего народа!

- У меня хоть народ есть, а не преступники и английские кассиры. Без обид, Артур. А насчет костей… индейцы.

- Что индейцы?

- Не что, а где. Нигде. Их нет. Куда же они пропали? Вот ведь загадка, Джонс! - Российская Федерация издевательски развел руками. – Они мертвы! Вот так новость! Так что насчет дома на костях ты переплюнул меня, придется отдать тебе первенство, - с притворным сожалением вздохнул Иван.

Нидерланды брезгливо отдергивает руку, случайно коснувшись Альфреда, Англия вежливо делает вид, что слушает, но мысли его далеко, Германия отворачивается с непроницаемым лицом, а Пруссия высказывает то, что в головах у всех:

– Америка, ты идиот.

Убийца, вор.

– Я не такой!

Альфред стоит в пустом городе. Странная красная крепость, зубчатые стены. Двое солдат на карауле у Вечного Огня, возле которого Альфред видит… себя.

Он стоит, засунув руки в карманы, смотрит на огонь сквозь стекла очков-хамелеонов и надувает губами пузыри из жвачки.

Москва! Как много в этом звуке для сердца русского слилось…

Перед глазами Альфреда предстает не Сима, столица Америки, а красавица Марьяна, холодная, подчас жестокая столица Российской Федерации. Которую он… убил.

– Я не хотел!

Вашингтон и Нью-Йорк играют в гонки на компьютере, Флорида и Техас пинают друг друга, лежа на одном диване, а на кухне…

– Меттью?

– Будешь блинчики, Альфред? – улыбается Канада.

Воспоминания путаются, в ушах шумит… Тьма.



========== Глава 21 ==========
Очнулся Альфред в чьем-то доме, прижатый к мягкому матрасу туго натянутым одеялом. С обеих сторон слышалось чье-то ровное дыхание. Америка повернул голову – с одной стороны лежал Брагинский, с другой – Нидерланды. Стоило Альфреду шевельнуться, как оба тут же проснулись и выработанным до автоматизма движением прижали Альфреда к кровати.

– Холл, я держу, готовь успокоительное! – скороговоркой приказал Иван, сдавливая Альфреда, как в тисках. В руках Нидерландов вдруг неизвестно откуда появился небольшой шприц.

– Зачем? – спросил Америка, но вместо нормального голоса из горла его вырвался хрип.

Холл уронил ампулу на пол, Иван изумленно и недоверчиво посмотрел на Альфреда.

– Пришел в себя, о, Пресвятая Дева! – воздел руки Нидерланды.

Брагинский сел на матрасе, не выпуская Альфреда:

– Боже, как ты меня напугал! Когда ты после собрания не пришел, я думал, что вообще до центра Земли докопаюсь, но тебя найду. А…

Альфред не слушал. Он напряженно думал, как же начать серьезный разговор, но идей не было совсем.

– Подожди, – перебил Америка Ивана, хотел назвать его папой, но язык не повернулся. – Я хотел кое-что сказать.

– Только не знаешь как, – продолжил его реплику Холл.

– Я услышал разговор Англии, Франции и Германии…

– …и узнал правду, – яркий взгляд Нидерландов встретился с воспаленными глазами Альфреда.

– Да, – немного неловко закончил Америка, в душе благодарный Холлу за помощь: сам бы он не смог договорить.

Вопреки его ожиданиям Россия не разомкнул объятий.

– Альфред Франклин Джонс, – Иван впервые назвал Америку полным именем, – Федя. Я помнил и помню все. Неужели ты думаешь, что мое отношение к тебе изменится?

Альфред молчал и часто-часто моргал, стараясь унять непрошеные слезы.

– Дурень, – знакомые мягкие интонации, теплые медвежьи объятия и чувство нужности. Не в качестве защитника или спонсора, как было всегда в бытность Альфредом Соединенными Штатами, а как личности, как члена семьи.

Холл, напевая, отправился к двери.

– Ты куда? – спросил Альфред из-под руки Брагинского.

– Пойду оповещу Англию, пусть готовится.

– К чему?

– К погребению. Людвига и Франциска хороним без предварительных приготовлений.



По словам Брагинского, нашли Америку под Лондоном без сознания. Три дня он не приходил в себя, но все время порывался куда-то бежать.

Сил у Альфреда не было, до кухни его доносил Иван. Нидерланды ухаживал за ними, готовил, убирался, за что Брагинский звал его женушкой.

– Мы пропустили конгресс, – поведал как-то Холл, заваривая чай.

– Как? – Альфред поднял взгляд. – А… вы почему не пошли?

– Так просто от нас не отделаешься! – Брагинский в военной форме вчитывался в гневное письмо от царя. – Ох, какой я плохой, всех подвел, бедный Петербург опять за меня отдувался. Женушка, у нас хлеб остался?

Смирившийся с кличкой Нидерланды в черно-белой клетчатой рубашке, светлых брюках и обвязанном вокруг бедер фартуке послушно полез в хлебницу.

– Нету. Пойдешь нагоняй от своего величества получать – купишь.

Альфред несмело улыбнулся. Появившаяся после подслушанного неловкость не исчезала, но притуплялась во время таких семейных разговоров.

– Мамочка, я еще чаю хочу, – попросил Америка, глядя на Холла. Почему-то пришло на ум брезгливое выражение лица Нидерландов из воспоминаний.

– Я тебе мачеха, причем злая, как из старых сказок, – Холл с чайником и в неизменном полосатом шарфике выглядел так по-домашнему, что Альфред невольно рассмеялся.

Брагинский всеми силами старался доказать Америке, что любит его по-прежнему, Альфред пытался выйти из депрессии, а Нидерланды просто был рядом. И именно с Холлом у Джонса вышел серьезный разговор, успокоивший мятущуюся душу Альфреда.

Иван был на конгрессе, куда его все-таки заставил пойти Нидерланды, сам Холл сидел на светлой деревянной лестнице, ведущей из прихожей в верхние спальни, и гладил кота.

Альфред, уже твердо держащийся на ногах, спустился до середины лестницы и присел рядом с Холлом.

– Можно с тобой поговорить?

– Говори, – кивнул Нидерланды, не поднимая головы.

– Я… я ведь не хотел… тогда, – сбивчиво начал Америка, – Чтобы было так. Я хотел, чтоб меня все любили, вот и все! Я же помочь хотел.

– Вы с Иваном и тогда были похожи, – согласился Холл. – Потому и не ладили. Плюс и плюс не притягиваются, понимаешь, о чем я?

Альфред кивнул, слушая, стараясь ничего не пропустить.

– Ты хотел стать лучше, чем он. Его победы, его характер… все это не давало тебе покоя.

– Но…

– Не перебивай. Ты доказывал самому себе, что он хуже тебя, и убедил себя. У Ивана не самый приятный характер, слишком… нетерпимый. Ты теперь, точнее, после войны, первым сделал шаг навстречу. Да, ты не знал, но… ты молодец, Альфред, – Холл наконец поднял голову.

– Он же меня ненавидел, – Альфред вспомнил перекошенное лицо Ивана, когда Америка предложил России помощь во Второй мировой. – А я его нет. Я же просто хотел, чтоб он понял, что я тоже настоящее государство, такое же как он, а не взбесившаяся колония. И что я достоин его дружбы!

– Я это знаю. Доказывал ты это, правда, своеобразно. Согласись, ракеты по периметру территории – не самое лучшее предложение дружбы.

Кот под рукой Холла сходил с ума: он мурлыкал так, что ступенька вибрировала, извивался, привставал на задние лапы.

– У России было трудное детство, – Нидерланды стал говорить как психоаналитик со стажем. – Да и юность… его жизнь вообще одна большая проблема. Не думай, что ему легче, чем тебе. Ты и Соединенные Штаты были для него разными личностями, но теперь вы одно. Кстати, – Холл вновь согнулся, – ты ни разу еще не назвал его отцом.

Альфред открыл было рот, чтоб возразить, как тут же понял, что Нидерланды прав.

– Он тоже это заметил, – сообщил Холл, почесывая кота за ухом. Альфреду стало стыдно.

– Но я же зову тебя мамочкой, – нашелся Америка. – А он тебя женушкой, следовательно, я косвенно называю его папой. Даже папочкой.

Холл посмотрел на Альфреда из-под полуопущенных век и поинтересовался:

– Сам понял или объяснить?

– Понял, – признался Джонс и отвернулся.

Хлопнула входная дверь, и в прихожей показался Брагинский.

– Что грустные такие? – веселый тон, улыбка, но Альфред сразу уловил наигранность.

– Все нормально, – Альфред встал и почувствовал выжидающий взгляд Холла. – Пап…

Улыбка Ивана стала настоящей, искренней.

– Ну, я рад, – он хитро прищурился. – Сынок.

– Люблю смотреть на возвращение блудных родственников, – сообщил Нидерланды коту. – Так трогательно, ты не находишь? Кис-кис…



Осталась последняя глава))

========== Глава 22 ==========
Артур и Франциск переглянулись, услышав хохот на два голоса из коридора. Все уже собрались, опаздывали только Иван и Альфред, надолго застрявшие внизу возле огромной, на всю стену, карты мира, сделанной британцами.

– Федя, ой не могу, умру сейчас! Какая глупая смерть для страны, пережившей все мировые войны! – чуть не рыдал Брагинский, не давая закончить рассказ Альфреду. Америка говорил, вернее, пытался говорить о том, как победить глобальные проблемы.

– Перенести глобальное потепление! Ха-ха-ха, Федя, ты меня в гроб вгонишь! Шедевральный анекдот, – Брагинский утирал слезы, Альфред уже не смеялся, а выл.

– Робота построить! Пусть Землю охраняет! – обе страны сползли на пол, корчась от хохота.

Проходивший мимо Людвиг вспомнил, как несколько веков назад Альфред предлагал такое на полном серьезе.

– Вы собираетесь идти на конгресс? – грозно спросил Германия, подходя к веселящимся державам.

Брагинский мгновенно посерьезнел:

– Ты испортил мне настроение! Я поднимаю цены на нефть!

Взглянув на лицо Людвига, Америка свалился на Ивана в новом приступе хохота.

На собрании Альфред свернул самолетик, написал на нем что-то и отправил в полет через весь зал к Ивану. Бумажный истребитель мягко спланировал и влетел Ивану прямо в волосы. Недовольно сопя, Россия развернул самолетик, прочитал, написал ответ, отправил.

Самолетик отправился уже в двадцатый рейс, когда Англия не выдержал и мысленно приказал одной своей фее принести письмецо к нему. Альфред своим коронным броском направил самолетик Ивану, но тот вдруг резко свернул и прилетел в руки к довольному Артуру.

– Косорукий, – откомментировал на весь зал Брагинский.

– Артур, отдай! – взвился Америка. – Это не твое!

– Что упало, то пропало, – процитировал Англия Ивана, нарочно медленно разворачивая самолетик.

– Альфред, не кричи, – попросил Нидерланды, не просыпаясь.

– Ой, прости, мам, – извинился Альфред и тут только сообразил, что именно он сказал. – Ой…

Брагинский откинулся на стуле, качнулся, с наслаждением глядя то на не понявшего комичности ситуации Холла, то на смущенного Альфреда, то на багровеющего Керкленда.

Артур читал переписку Альфреда и Ивана.

Пап, мне скучно. Не спи, поговори со мной.

Говорю. Что ты хочешь?

Побрить Англию налысо.

Я в твоем распоряжении. Когда, где?

Дальше неразборчиво, потом:

Франциска вообще захватить надо за такое.

Давай, я согласен!

Федя, это шутка была.

Жаль, честно. Я б завоевал.

Твою б энергию да в мирное русло…

А давай экспедицию устроим! На Северный полюс! Пап, давай!

Англия смял самолетик. Почему, ну почему у Брагинского получилось привязать к себе Америку, а у него, Артура, нет?! Чем он лучше? Какой-то медведь неотесанный…

Неотесанный медведь повернулся к Бонфуа и на чистом французском начал обсуждать отстроенную недавно Эйфелеву башню.

– Главное – любовь, Артур Керкленд, – тихо произнес кто-то над ухом. Англия подскочил: за его спиной стоял невозмутимый Нидерланды.

– Все, конец собрания! – рявкнул Людвиг. – Все равно никто не слушает.

Вскоре за столом остался сидеть один Брагинский.

– Федя!

Обернулись все.

– Я устал, Федя, будь человеком, отнеси своего старого отца домой.

Англия невольно охнул и схватился за Франциска, когда Альфред подхватил на руки Ивана, подождал, пока тот устроится поудобнее, и, не сбавляя шага, будто ему не тяжело, пошел вниз по лестнице.

– Ты это видел вообще? – шепотом спросил Англия.

– Ага, – отрешенно согласился француз.

– Ай, не тряси так! – взвыл Брагинский, когда Альфред в очередной раз перепрыгнул через ступеньку.

– Не жалуйся! И вообще, с чего это я должен тебя таскать?

– Я устал и не завтракал. Так что неси и не выступай, – Иван привалился к плечу Америки и задремал.

– Это наглость, ты знаешь? – поинтересовался Альфред, не надеясь на ответ.

– Знаю, – кивнул Иван. – Да, кстати, в экспедицию пойдем, я согласен.

Америка от неожиданности уронил Брагинского, который чудом извернулся и встал на ноги.

– Идем? – с недоверием спросил Альфред. – На полюс? Ура-а!!!



Брагинский усмехнулся, вспоминая сегодняшний день. И что Альфреду понадобилось на полюсе? Глупенький он все-таки.

– Видишь, Яо? Я все исправил, – прошептал в небо Брагинский.

У Ивана не осталось ненависти даже к США. В конце концов он просто хотел, чтобы им все восхищались и все его любили. У самого России тоже был такой период: идея мировой революции, все будут едины… Все через это прошли.

Иван шел возле озера Москва, швыряя камешки в прозрачную воду.

Все еще впереди. Никто не ждет безоблачного времени. Много сюрпризов преподнесет мир России и Америке, не зря Франциск и Антонио тайком от всех тренируют армию и изобретают новое оружие. Керкленду достанется первому, на очереди Брагинский. Ничего. Французов пережили, немцев пережили, самих себя – и то пережили, даст Бог, обойдется. Вместе с Альфредом Россия справится, обязательно справится. А потом они вместе пойдут на Северный полюс и установят на нем сразу два флага. Через много лет они выйдут в космос и приземлятся на Луне. Нет между ними соперничества.

Россия присел, поднял с земли плоский камень, пригнулся. Камешек запрыгал по воде.

– Семь, – негромко сказал кто-то за спиной Ивана. Брагинский моментально развернулся – перед ним стоял мальчик лет четырнадцати. Узкие темные глаза, стянутые в хвост длинные волосы…

– Яо? – моментально охрипшим голосом спросил Иван.

– Я знаю тебя, – проговорил мальчик. – Ты Русь.

– Россия, – поправил Иван, не сводя глаз с Яо.

– Дай мне руку, – попросил Китай, пряча что-то в длинном широком рукаве.

Брагинский протянул ладонь. Затаив дыхание, Китай положил что-то в руку Ивана.

– Мое… сердце?

– Оно было со мной, – Китай несмело подошел к Брагинскому, обнял его за пояс и признался:

– Я так скучал по тебе.

Ивану показалось, что земля ушла из-под ног. Сколько лет он мечтал вновь увидеть Яо, услышать его, и вот его желание исполнилось.

Китай поднял голову, на губах его заиграла привычная, немного хитрая, но смущенная улыбка.

– Опять ты не по погоде оделся, Ваня! Сколько лет тебя учил, а ты все никак! Плохо, ару.

Брагинский не выдержал и рассмеялся: Китай всегда читал ему нотации, но сейчас слушать поучения от подростка…

Смеху России вторил негромкий счастливый смех Яо.

– Твои сестры передают тебе привет, – наконец проговорил Китай. – Они рады за вас с Альфредом.

– Ты их видел? – опешил Иван.

– Страны же не умирают. Мы растворяемся, распыляемся, лишь немногие могут увидеть ушедшую страну, – рассказал Яо.

– Кто может? Как? А я?

– Англия может, видит же он фей, Нидерланды тоже, Австрия… Гилберт мог, Израиль, Беларусь могла, хотя не понимала и боялась, что сходит с ума.

– А как ты вернулся? – спросил наконец Иван.

– Тебе стоит лучше следить за своим народом. Только твои люди догадались уходить куда-то, называть свою землю именем ушедшего государства и восстанавливать таким образом страны.

– То есть ты…

– Полтора квадратных километра, да, – сознался Яо, краснея.

– А ты… опять страна, да? А ты один вернулся?

– Ну ты же не думал, что избавишься от Великого меня?! – кто-то с разбега запрыгнул России на спину. – Мы с тобой еще повоюем! Я еще не простил издевательства над моим Кенигсбергом!

Алые глаза Гилберта, ласковая улыбка Яо, любовь Америки (и плевать, что между ними океан), дружба Холла, надежда на возвращение сестер – все это заставляло вновь обретенное сердце Ивана колотиться в бешеном ритме.

– Я… я так рад вас видеть, – прошептал Брагинский, обнимая обеими руками Пруссию и Китай и не обращая внимания на гневное Отпусти Великого меня! и писк Задушишь, ару!.

Яо сидел с Брагинским на поваленном стволе старого дерева.

– Я как в рай попал, – прошептал Брагинский, завороженно глядя на гладь озера.

Гилберт рухнул с дерева, на которое непонятно зачем забрался, в груду мягких листьев, вскочил, встал в пафосную позу и воинственно произнес:

– Дрожи, планета! Великий Пруссия снова на коне и рвется в бой!













Это тотально финал! Спасибо тем, кто читал и комментировал, с вами круто. Всем добра, я вас люблю!:)