Еремеев В Е Чертеж антропокосмоса

Формат документа: doc
Размер документа: 4.06 Мб





Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.


http://eremeev.by.ru/tri/antropocosmos/index.htm

















В.Е. Еремеев
ЧЕРТЕЖ
АНТРОПОКОСМОСА
М., 1993












Электронная версия публикуется с исправлениями и добавлениями
Оглавление
Введение (0.1. Что и почему; 0.2. От “Циклических перемен” к “Объяснению чертежа Великого предела” )
Глава 1 (1.1. Комментарии; Свет познания)
Глава 2 (2.1. Комментарии; 2.2. “Образы”; 2.3. “Пpотофилософский язык”)
Глава 3 (3.1. Комментарии; 3.2. Круговерть стихий; 3.3. Эннеаграмма)
Глава 4 (4.1. Комментарии; 4.2. Гексабазис; 4.3. Сфера Великого предела; 4.4. “6 пустот”; 4.5. Ноосфера Тейяра де Шардена)
Глава 5 (5.1. Комментарии; 5.2. Несколько слов о китайской медицине; 5.3. Органы и меридианы; 5.4. Вселенская гармония; 5.5. Индийская гамма; 5.6. Чакры)
Глава 6 (6.1. Комментарии; 6.2. Диалектика ритма - ритмологическая диалектика; 6.3. Что есть время? 6.4. Загадка Сфинкса)
Глава 7 (7.1. Комментарии; 7.2. “Се Человек”; 7.3. Лестница в небо; 7.4. Конструктор универсальный бинарный; 7.5. Семиотический гексагон)
Глава 8 (8.1. Комментарии; 8.2. Психомеханика; 8.3. Некоторые аспекты древнеиндийской психологии, или Странствия “одинокого гуся”; 8.4. Психология “падшего”)
Глава 9 (9.1. Комментарии; 9.2. Учение о середине и информационная теория эмоций П. В. Симонова)
Глава 10 (10.1. Комментарии; 10.2. “Небесные письмена”)
Глава 11 (11.1. Комментарии; 11.2. Относительный абсолют; 11.3. Послесловие)
Цитированная литература
Summary




В.Е. Еремеев
Чертеж антропокосмоса
М., 1993

ВВЕДЕНИЕ
0.1. Что и почему
Один из парадоксов нашего времени - времени практического освоения космического пространства - заключается в том, что современный человек не обладает космологическим сознанием, т. е. сознанием своей глубинной связи со Вселенной, сопричастности проходящим на всех ее планах процессам. Несомненно, в современной науке, философии и в некоторых из существующих ныне религиозных учений в той или иной форме проводятся идеи о единстве человека и мироздания. Но насколько эти идеи актуальны для отдельно взятого человека, для человечества в целом? Беспристрастный анализ, как представляется автору этих строк, может показать, что их значимость в жизни людей ничтожно мала и сами они не обладают всеохватывающей полнотой.
Современная наука достигла немалых результатов в познании фундаментальных законов мироздания. Но при этом она оказалась расчлененной - что было необходимо для прорыва - на множество дисциплин, изучающих частные, очень узкие проблемы. Процесс интеграции в науке идет гораздо медленнее. Человечество давно осознало необходимость этой интеграции, но при нынешней сверхсложности науки стоит неимоверного труда объединить все знания в нечто единое. А без этого невозможно сформировать целостное, истинно научное мировоззрение, адекватно оценивающее место и роль человека в этом мире.
Несомненно, усилиями научных и философских институтов, школ и сообществ человечество когда-нибудь решит и эту проблему. Но что делать думающему, духовно неудовлетворенному человеку, живущему сейчас? Как такому человеку сформировать свое собственное мировоззрение, которое способствовало бы его гармонизации с миром и полной личностной самореализации? Каким путем пойти, чтобы за отведенный нам короткий век достигнуть вышеозначенной цели? На эти вопросы нет готовых ответов, и тем самым современная культура находится в долгу у отдельно взятого человека. Отторжение науки от индивидуума - болезнь нашего века. Необходима срочная ее переориентация. В науке должны восторжествовать как тенденции к объединению знаний, так и процессы гуманизации и космологизации.
Современная духовная культура - это результат коллективного труда многих поколений мыслителей и творцов различных эпох и цивилизаций. Человечество всегда стремилось понять, что из себя представляет окружающий его мир, хотя, естественно, по мере развития общества менялись и подходы к решению этой задачи. Существуют такие направления древних знаний, которые в силу исторических, социальных и других причин оказались вдали от магистрального пути мирового развития. К ним человечество может обратиться вновь, переосмыслив в соответствии с современными представлениями о природе. Не исключено, что в таком качестве эти знания окажутся не только актуальными, но и опережающими время. Следовательно, для того, чтобы заглянуть в будущее, т. е. опередить время в своих решениях и поступках, надо прежде всего оглянуться в прошлое, найти там точку опоры для гигантского прыжка вперед.
Антропокосмология - это единая наука будущего, в которой принцип взаимосвязанности человека и космоса станет отправным. Но это и наука прошлого, у которой, по сути, нет исторического начала. В зачаточном состоянии она появилась одновременно с человеком. Со времени возникновения письменной истории фрагменты антропокосмологических знаний присутствуют почти во всех известных нам древних религиозно-философских, натурфилософских и научных учениях. Рассмотреть в одной книге весь объем этих знаний, пусть даже вкратце, - задача немыслимая. Поэтому автор был вынужден расставить приоритеты. В данную книгу вошли исследования только тех древних учений, которые имеют наиболее развитые (насколько сейчас об этом можно судить на основании доступных исторических данных) системы понятий, используют числовые или символические комплексы с четко очерченной структурой, тех учений, которые, являясь максимально близкими современной научной парадигме, одновременно несут в себе конструктивные, эвристические принципы. В этом смысле бесценный материал дают восточные культуры - главным образом китайская и индийская, имеющие непрерывную духовную традицию, исчисляемую несколькими тысячелетиями.
Ни одна древняя культура не владела всей полнотой знаний о мире. Каждая из этих культур по-своему уникальна, но в то же время имеет много общего со всеми остальными. Сравнительный анализ древних систем знаний позволяет выявить как специфические, так и общие их черты, найти схожие принципы постижения мира. В данной книге акцент сделан на исследовании именно таких принципов и объединяющих эти системы основных идей и положений, на сравнении их с имеющимися в современных знаниях.
Научный поиск, который предпринял автор книги, в какой-то мере можно сравнить с поисками “философского камня”, являвшегося, по представлениям средневековых алхимиков, не только тайной теорией изготовления одноименного чудодейственного вещества, способного превращать ртуть в золото и даровать бессмертие, но также ключом ко всем знаниям, универсальной философией и религией. Не правда ли, заманчивая цель? А ведь, по сути, это и есть сокровенная цель науки. Разве она не ищет способы взаимопревращения веществ, исцеления болезней и продления жизни? Но чтобы обладать полным могуществом, науке необходимо найти универсальный подход к разгадкам тайн природы, путь к объединению всех знаний в единое целое.
Разумеется, книга является лишь введением в проблему. Многие из высказанных в ней положений - не более чем догадки и гипотезы. Для окончательных выводов еще нет достаточных оснований, что объясняется общим состоянием как востоковедения, так и современного естествознания и философии. Кроме того, затрагиваемые темы столь многоплановы, что для полного и досконального их освещения каждой из них требовалось бы посвятить специальное исследование. Здесь же, ставя главной своей задачей синтез, автор был вынужден ограничиться лишь выделением наиболее существенных моментов сравниваемых древних и современных систем знаний, давая при этом их характеристики лишь в общих чертах.
И еще одно ограничение, которое одновременно является и интегрирующим началом для исследуемых систем знаний. Методологически их анализ базируется на “эннеаграмме” - некой древней схеме, обнародованной в начале века известным мистиком Г. И. Гюрджиевым (см. подробнее параграф 3.3) и, как выяснилось, описывающей скрытую структуру огромного числа древних учений. Предварительная проверка “эннеаграммной методологии” была сделана автором в публикациях1 в научных сборниках ИВ АН СССР (в настоящее время ИВ РАН). Эта методология имеет свои специфические черты. Одним из главных моментов в ней является составление схем взаимоотношений тех или иных понятий изучаемых систем знаний. Неспециалисту такая методология может показаться несовершенной, обедняющей исследование исходного материала. Но это не так. В схемах - надо только уметь это разглядеть - есть своя музыка и поэзия и, что в данном случае главное, своя философия и наука. Схемы позволяют, отвлекаясь от всего постороннего, наглядно и точно отразить наиболее существенные закономерности изучаемого явления, его смысловую структуру, что порой представляется труднодостижимым при чисто вербальном научном описании.
Композиционно книга построена как комментарии к трактату китайского философа XI в. Чжоу Дуньи “Объяснение чертежа Великого предела”. Автор отнюдь не случайно обратился в своей работе к названному трактату. Он представляет собой яркий пример антропокосмологической мысли в древнекитайской философии. Другое достоинство трактата в свете поставленной здесь задачи состоит в том, что в нем нашла отражение синтетическая философско-мировоззренческая система, объединяющая ранние конфуцианские представления, положения древней канонической книги “Циклические перемены” (“Чжоу и”), даосские и буддийские концепции. В дальнейшем содержание трактата Чжоу Дуньи послужило основой для развития неоконфуцианской мысли. Все это позволило использовать его в качестве некоего естественного “смыслового стержня”, на который в процессе данного исследования “нанизывались” экскурсы не только в вышеперечисленные, но и в другие древние научные, религиозно-мистические и философские учения, несущие в себе те же универсальные принципы, - санкхью, йогу, веданту, зороастризм, каббалу, таро, традиционную медицину, космологию, теорию музыки и т. д.
У древних знаний, попавших в сферу данного исследования, была нелегкая судьба. Они подвергались уничтожению и вновь возрождались. Многие из этих знаний принадлежали к тайным наукам и долгое время строжайше охранялись их адептами, но даже и при этом они все равно оказывались беззащитными перед стихиями и профанами. Ключ к некоторым из них был утрачен, и подчас из поколения в поколение их передавали чисто “автоматически”, без понимания сути, допуская при этом серьезные искажения. По этой и по многим другим причинам реконструировать древние знания в аутентичном виде - задача невыполнимая, да она и не ставится. Нельзя воскресить минувшее в тех формах, которые погибли безвозвратно, и модернизации при описании древних знаний неизбежны. Важно уловить их дух, а не форму.
Но вот что интересно. То, что в одном древнем учении считалось главным, в другом - было на заднем плане, что в одном имело сакральное значение, в другом - профанировалось, что в одной цивилизации терялось, в другой - сохранялось. В наше же время, имея широкую историческую ретроспективу и используя современные философские и естественнонаучные представления, оказалось возможным, гипотетически воссоздав путем сравнения некоторые из утерянных знаний, найти их единый корень - универсальную “эннеаграммную” структуру.
По преданию, над дверями платоновской школы в роще Академа было написано: “Не обученным геометрии вход строго воспрещен!”. В данной книге много схем, древних и современных (все они в совокупности составляют единую суперсхему - “чертеж Антропокосмоса”, структурно перекликающуюся с “чертежом Великого предела” Чжоу Дуньи), но схемы не сложны и не нужно специальной подготовки для их понимания. От читателя требуется лишь внимание и немного воображения. Пусть эти простые геометрические фигуры вызовут в вашем сознании динамичные, насыщенные яркими красками образы реального мира.
0.2. От “Циклических перемен” к “Объяснению чертежа Великого предела”
Основателем своей культуры китайская традиция считает совершенномудрого правителя Фуси (2852-2778 гг. до н. э.). По преданию, он научил своих подданных ловить рыбу и охотиться, даровал им узелковое письмо и ремесла. Рассказывают, что он также начертил восемь гуа - особых знаков, состоящих из расположенных друг под другом в 3 ряда (или “позиции”) прерванных и сплошных черт (рис. 0.2.1). Гуа отражали восемь первооснов, или “первообразов”, мироздания, и люди использовали их для классификации “10 тысяч вещей” и философского осмысления действительности. Таким образом, появилась универсальная символика, легшая затем в основу традиционной китайской науки. Фуси составил эти знаки, исследуя “небесные письмена” и читая на земле следы животных и птиц. По другим сказаниям, он увидел однажды, как из реки Хуанхэ вышла на берег чудовищная черепаха, на панцире у которой был начертан рисунок из этих знаков.

Рис. 0.2.1
Так в мифологической форме была отражена характерная черта древнекитайской культуры - ее особое отношение к письменности, символу, символической схеме, чертежу, цифре, т. е. знаку как таковому (само понятие “культура” обозначалось иероглифом “вэнь”, значениями которого были также “литература”, “письмена”, “рисунок”, “узор”). Китайцы видели мир как всеобъемлющую знаковую систему: каждое явление - особый знак; знаки природные симпатически связаны со знаками искусственными, резонируют друг с другом. Считалось, что с помощью знаков можно не только выражать универсальные законы мироздания, но и управлять Поднебесной. Отсюда понятно преклонение китайцев перед иероглифическими и другими знаками, благоговение перед каллиграфией, входившей в набор шести видов искусств (правила поведения, искусство счета, каллиграфия, музыка, стрельба из лука, управление колесницей).
Легенда утверждает, что восемь гуа, придуманные Фуси, в XII в. до н. э. были наложены друг на друга, так что получилось 64 символа, имеющих по 6 позиций прерванных и сплошных черт. Это сделал Вэнь-ван, ставший впоследствии основателем династии Чжоу, просуществовавшей до 256 г. до н. э. Он же приложил “поясняющие слова” (цы) к каждой позиции и символу целиком. Таким образом, возник “канон” (цзин). Затем, в V в. до н. э., Конфуций написал к нему “комментарии” (чжуань), и все вместе составило наиважнейшую книгу в китайской культуре - “Чжоу и” (“Циклические перемены”, или “Чжоуские перемены”) или просто “И цзин” (“Канон перемен”), которая в ханьское время вошла в конфуцианское “тринадцатикнижье”.
Историческая наука считает, что каноническая часть “Циклических перемен” сложилась только к VIII-VII вв. до н. э. Происхождение ее связано с гадательной практикой, восходящей к концу 2-го тысячелетия до н. э. Гуа символизировали результат гадания на стеблях тысячелистника, для расшифровки которого следовало обращаться к “поясняющим словам”. В канонической части “Чжоу и”, в ее символике и технике гадания были заложены основные принципы, которые затем подверглись философскому осмыслению и нашли свое отражение в “комментариях”. Последние, как считается, возникли в IV-III вв. до н. э. По-видимому, они были написаны в разное время и разными авторами, что следует из неоднородности их состава. Комментариев всего семь. Но так как три из них имеют по два раздела, то получается всего 10 частей, или, как их называют, “10 крыльев” (ши и). Самыми интересными комментариями являются “Си цы чжуань” (“Комментарий к присоединенным поясняющим словам”) и “Шо гуа чжуань” (“Комментарий к толкованиям гуа”), каждый из которых имеет по два раздела. Именно в этих двух комментариях излагается философская концепция “Чжоу и”, оказавшая влияние на развитие всей духовной культуры Китая.
Древнекитайские мыслители серьезно задумывались над “методологическими” аспектами своей науки и все, что касалось символики, стремились довести до совершенства. Символика “Циклических перемен” обладала поистине универсальным значением и одинаково успешно применялась во всех областях традиционных знаний. По сравнению с вербальным способом описания действительности ей отдавалось безусловное предпочтение, причина которого объяснялась в “Си цы чжуани” следующим образом:
“Учитель сказал: “Письмо не исчерпывает речь, речь не исчерпывает мысль, - в таком случае не могли ли мысли совершенномудрых быть невыраженными?”. Учитель сказал: “Совершенномудрые составили символы - этим исчерпав мысли; установили гуа - этим исчерпав стремления; присоединили толкования, в которых исчерпали речь; изменяя и сочетая их - исчерпали счастье; возбуждая их, стимулируя их - исчерпали дух””1.
***
Эпоху VI-III вв. до н. э. - конец Чуньцю и Чжаньго - по праву можно назвать “золотым веком” китайской философии. Китаевед И. С. Лисевич, характеризуя это время, пишет:
“Это была поистине удивительная эпоха, когда, служившее достоянием лишь немногих избранных, потаенное знание внезапно выплеснулось наружу, рождая новые учения и религии, когда словно великое озарение коснулось лучших умов человечества, и, сделавшись Учителями, они повели за собой других. Пифагор в греческих полисах Италии, Будда и Махавира в Индии, Лао-цзы и Конфуций в Китае - все они провозгласили тогда учения, просуществовавшие тысячелетия и во многом определившие будущую историю человечества”2.
Это был период, когда происходило переосмысление накопленных за предыдущие века знаний, интенсивно изменялось общественное сознание, менялись представления о месте человека в окружающем его мире. Значительную роль в формировании нового мировоззрения в древнем Китае играли принципы и методы, которые подспудно присутствовали в широко распространенной практике гадания по “Канону перемен”. Само желание узнать судьбу связано с попытками заглянуть в потустороннее. Это - стремление постигнуть скрытые механизмы, управляющие видимым миром. В ходе развития гадательных практик методы познания неизвестного совершенствовались, уточнялись теоретические положения. Все это стало обретать законченную форму в VI-III вв. до н. э.
О жизни Конфуция (или Кун-цзы, 551-479 гг. до н. э.) известно много достоверного, что же касается Лао-цзы, который, по традиционным представлениям, был несколько старше своего великого современника, то сведения о нем носят, вероятно, легендарный характер. Приписываемое ему произведение “Книга о Пути-дао и Благодати-дэ” (“Дао дэ цзин”), по мнению многих исследователей, появилось лишь в IV-III вв. до н. э. как реакция на конфуцианство и другие социально-философские учения того времени.
Несмотря на взаимное неприятие, даосизм и конфуцианство просуществовали бок о бок много столетий, как бы дополняя друг друга. Полярность этих учений основывалась на различном понимании взаимоотношений человека с природой и обществом. Конфуцианцы во главу угла ставили общественное предназначение человека. В центре их внимания - учение о морали, этикет, управление государством. Даосы же интересовались прежде всего природной сущностью человека, отношением его к мирозданию. В обоих учениях основным понятием являлось “дао” (букв. “путь”), но трактовалось оно в разных аспектах. Для конфуцианцев - это “путь” нравственного поведения человека, а для даосов - универсальное мировое начало, закон развития вещей.
Философская мысль эпохи Чжаньго - “борющихся царств” (475-221 гг. до н. э.), представленная в нескольких направлениях, в той или иной мере тяготела либо к конфуцианству, либо к даосизму. В первом случае - это “школа имен” (мин цзя), “школа закона” (фа цзя), моизм (по имени основателя - Мо-цзы). Даосизму же близка натурфилософская школа “инь-ян цзя”.
Расцвет философской мысли в Китае в значительной мере был связан с деятельностью знаменитой академии Цзи-ся, просуществовавшей более ста лет (с IV по III в. до н. э.) в столице государства Ци. Свое наименование она получила от названия западных городских ворот “Цзи”, у которых происходили встречи ученых и мыслителей, сопровождавшиеся оживленными дискуссиями. В этой же части города располагались дома, где жили приглашенные со всех районов Китая философы. Порою их собиралось более тысячи.
В работе академии принимали участие представители почти всех философских направлений. Крупнейшим ее деятелем был Цзоу-янь. Именно ему приписывается авторство теорий “инь-ян” и “у син” (“пять стихий”). Философские диспуты “академиков” оказали большое влияние на Чжуан-цзы и других известных философов.
Идиллическую картину процветания философии портила крайне неспокойная политическая обстановка в стране. Постоянные кровопролитные войны и крестьянские восстания разоряли Китай. Поэтому вопросы управления обществом и государством волновали и философов. Философские школы предлагали различное их решение. В конфуцианстве, например, утвердилось представление о “благородном муже” (цзюнь цзы), несущем в себе все моральные качества, необходимые для справедливого правления и воспитания народа на личном примере:
“Зачем, управляя государством, убивать людей? Если вы будете стремиться к добру, то и народ будет добрым. Мораль благородного мужа [подобна] ветру, мораль низкого человека [подобна] траве. Трава наклоняется туда, куда дует ветер” (“Лунь юй”, гл. “Ян юань”)3.
С подобными методами не соглашался представитель легизма Шан Ян. Он считал, что одной добродетели недостаточно, чтобы добиться хорошего управления Поднебесной. Никогда еще пример “благородного мужа” не сделал других добродетельными. Поэтому главное в управлении - побольше наказаний и поменьше наград:
“Кары должны быть суровыми, а ранги знатности почетными, награды незначительными, а наказания - вселяющими трепет. Когда ранги почетны, это значит, правитель любит народ; когда наказания вселяют трепет, народ пойдет на смерть за правителя. Поэтому, если процветающее государство применяет наказания, народ будет в выигрыше; если оно применяет награды, возрастает влияние правителя” (“Шан цзюнь шу”)4.
По мнению даосов, чем меньше правитель будет вмешиваться в дела управления страной, тем лучше. Идеал управления должен осуществляться по принципу “недеяния” (у вэй):
“Когда правительство спокойно, народ становится простодушным. Когда правительство становится деятельно, народ становится несчастным” (“Дао дэ цзин”)5.
Борьба между основными идеологическими течениями закончилась временной победой легизма, когда в 221 г. до н. э. к власти в стране пришла династия Цинь, объединившая железной рукой разрозненные государства в единую империю. Этим были прекращены всяческие философские споры. В стране воцарилось “единомыслие”. Жестокие репрессии обрушились на головы философов, главным образом на конфуцианцев. Книги их сжигались, некоторых из них зарывали живьем в землю, а большинство отправили на строительство Великой китайской стены. Истреблялось все, что мешало осуществлять безграничную власть императора. Чтобы удобнее было держать огромную страну в безропотном повиновении, была проведена унификация письменности, мер и весов, проложены широкие дороги во все края империи, по которым день и ночь шли повозки с записанными на бамбуковых дощечках приказами и постановлениями.
Но просуществовала империя Цинь недолго. Через 14 лет она была сметена крестьянским восстанием Лю Бана, в результате которого возникла династия Хань, продержавшаяся затем свыше четырех веков. Новая власть взяла на вооружение конфуцианскую идеологию, но сохранила при этом мощнейший административный аппарат своей предшественницы. Ханьцы восстановили утраченные конфуцианские и другие тексты, провели огромные работы по разысканию рукописей, их систематизации и реставрации. Но, как отмечал Н. И. Конрад, “филологический, по необходимости главным образом текстологический, характер этой работы отодвигал на задний план содержание этих памятников, и изучение этой стороны их почти не проводилось, не говоря уже об изучении системы идей, заложенной в них в целом. К тому же трудность работы вызывала необходимость даже узкой специализации исследователей: как на характерную особенность ханьской филологии всегда указывают на появление филологов-специалистов по какому-нибудь одному памятнику”6.
В ханьское время представления, заложенные в “Циклических переменах”, теории “инь-ян” и “пять стихий” сформировались в “учение о символах и числах” (сян шу чжи сюэ) и “учение о чертежах и писаниях” (ту шу чжи сюэ). Отношение к этим учениям у современных исследователей неоднозначное. В них видят и сакральные знания, недоступные для непосвященных, и протонауку, в чем-то близкую, а в чем-то отличающуюся от современной науки, и в то же время просто ребячество, бред, “мистические фокусы”. Китаевед А. И. Кобзев, чтобы подчеркнуть “ненаучный” характер этих учений, закрепляет за ними название “нумерология”. По его мнению, это “теоретическая система, элементами которой являются математические или математикообразные объекты - числовые комплексы и пространственные структуры, связанные, однако, между собой главным образом не по законам математики, а как-то иначе - символически, ассоциативно, фактуально, эстетически, мнемонически, суггестивно и т. п.”7.
Следует признать, что в целом китайская традиционная наука действительно производит подобное впечатление. Однако помимо “экзотических” способов упорядочивания познаваемого мироздания в ней присутствует немалая доля и таких, которые близки современной научной парадигме. Они представляют для нас особый интерес как “мостик” между Западом и Востоком, между нашими возможностями познания и древнекитайской мудростью.
То, что ханьские ученые сумели восстановить, преломив сквозь призму своего понимания, обрело канонизированные формы, в дальнейшем практически не менялось и в таком “законсервированном” виде просуществовало века. Философская мысль остановилась и почти не развивалась вплоть до эпохи Сун (960-1279), которую Н. И. Конрад назвал “китайским Возрождением”. В этот период нашлось несколько философов, которые смогли дать древней мудрости новую жизнь:
“То, что было повержено в циньский огонь, разодрано на клочки ханьскими учеными, погружено во мрак во времена Вэй и Лю чао - все это открылось со всей ясностью, во всем своем блеске, все стало на свои места” (“История Сун”)8.
Чжоу Дуньи (1017-1073) был одним из первых сунских философов, кто направил свои усилия на возрождение традиционной философии. Затем шли братья Чэн Хао (1032-1085) и Чэн И (1033-1107), которые были его учениками, их дядя Чжан Цзай (1020-1078) и друг Шао Юн (1011-1077). Эти философы и их последователи, включая главного комментатора Чжу Си (1130-1200), сумели изменить устоявшиеся за многие века формы мировоззрения, наполнили их жизнью, придали им новый, более универсальный смысл.
“Циклические перемены” были для сунских философов идейной основой и источником вдохновения. Об этом можно судить, ознакомившись хотя бы с мнением одного из братьев Чэн (Чэн И) о науке совершенномудрых и о побуждениях своей деятельности, отраженным в предисловии к его комментарию к “Циклическим переменам”:
““Перемены” - это изменчивость, в которой мы меняемся в соответствии со временем, для того, чтобы следовать Пути мирового развития. Книга эта столь широка и всеобъемлюща, что через нее мы надеемся встать в правильное отношение к законам нашей сущности и судьбы, проникнуть во все причины явного и сокровенного, исчерпать до конца всю действительность предметов и событий и тем самым указать путь открытий и свершений. Да, можно сказать, что совершенномудрые авторы ее достигли наивысшего в своих заботах о последующих поколениях. Хотя мы уже далеки от тех древних времен, но до нас еще сохранились завещанные ими основные тексты. Однако толкователи прежних времен утратили их смысл и передали лишь слова, а их последователи только произносят эти слова и забывают о их сути. Начиная со времен династии Хань традиция этого учения, пожалуй, уже не существует.
Я, живущий на тысячелетие позже, боюсь, что такое писание померкнет и исчезнет, и я хотел бы, чтобы люди будущих времен по этому учению взошли к его истокам. Вот причина создания данного комментария” (Чэн И. “И чжуань”)9.
***
Чжоу Дуньи (иначе Чжоу Маошу, Чжоу Ляньси, Чжоу-цзы - “учитель Чжоу”) родился в Индао, ныне уезд Даосянь провинции Хунань, в семье чиновника. С юношеских лет он пошел по стопам отца и сделал по тем временам успешную чиновничью карьеру. За годы службы Чжоу-цзы сменил множество высоких официальных постов в разных районах страны. В народе он приобрел популярность как справедливый и гуманный чиновник, который защищал незаслуженно осужденных и препятствовал недозволенным действиям влиятельных людей. По болезни он вышел в отставку и в возрасте 56 лет умер в Лушане, провинция Цзянси.
Чжоу-цзы мало писал и при жизни не публиковался. Трактат “Тай цзи ту шо” (“Объяснение чертежа Великого предела”) и другое известное его сочинение, “Тун шу” (“Книга проникновения”), были опубликованы уже после его смерти братьями Чэн.
“Объяснение чертежа Великого предела” неоднократно переводилось на европейские языки. Среди его переводчиков и исследователей были Дж. П. Брюс10, Е. В. Зенкер11, Дж. Нидэм12, К. Чан13, В. Т. Бэри14, Б. А. Шарфстейн15, Е. Шварц16 и др. В России оно впервые было переведено в 1832 г. известным китаеведом Никитой (Иакинфом) Бичуриным17, снабдившим его комментариями и “толкованиями”. Кроме того, имеются переводы на русский язык Н. Зоммера18, В. А. Кривцова19 и Е. А. Торчинова20. В богатой переводческой традиции этого сочинения приводимый ниже перевод, видимо, не станет последним.
Во многих случаях исследователи не считали необходимым в своих работах приводить вместе с переводом трактата сам “чертеж Великого передела”, полагая его ненужным дополнением, а если же он там и появлялся, то очень часто с ошибками. Между тем “чертеж...” не только крайне важен для понимания “Объяснения...”, но и имеет самостоятельную ценность как детализированное отражение древнекитайских представлений о строении Вселенной.
Данный рисунок “чертежа Великого предела” (рис. 0.2.2) и перевод трактата сделаны по шанхайскому изданию 1936 г. сочинений Чжоу-цзы21.

Рис. 0.2.2
Объяснение чертежа Великого предела
Беспредельное, а затем - Великий предел!
Великий предел приходит в движение, и порождается ян. Движение доходит до предела, и наступает покой. В покое рождается инь. Покой доходит до предела, и снова наступает движение. Так, то движение, то покой являются корнем друг друга.
Разделяются инь и ян - поэтому устанавливаются два образа.
Ян превращает, инь соединяет - происходит рождение воды, огня, дерева, металла, почвы. Пять пневм распространяются в должном порядке - четыре времени совершают свой ход.
Но пять стихий - это только инь и ян, инь и ян - это только Великий предел, а Великий предел коренится в Беспредельном!
Когда пять стихий рождаются, каждая наделяется своей природой.
Истинное в Беспредельном, эссенции двух и пяти таинственным образом соединяются, и происходит затвердевание.
“Небесное дао устанавливает мужское, земное дао устанавливает женское”. Две пневмы взаимно возбуждаются и производят 10 тысяч вещей. 10 тысяч вещей рождаются и рождаются, и превращениям нет конца.
Только человек приобретает все это в совершенстве и наиболее одухотворен. Его тело оформляется, дух начинает познавать, пять природ приходят в движение, добро и зло разделяются - возникают 10 тысяч дел.
Совершенномудрый упорядочивает это с помощью срединности, прямоты, милосердия, справедливости (разъяснение Чжоу-цзы: “Дао совершенномудрого - это только милосердие, справедливость, срединность и прямота”), и главенствует покой (разъяснение Чжоу-цзы: “Отсутствие желаний - причина покоя”). Этим устанавливается предел человека.
Поэтому совершенномудрый “с Небом и Землей согласует свою благодать, с Солнцем и Луной согласует свою прозорливость, с четырьмя временами согласует свой распорядок, с демонами и духами согласует свое счастье и несчастье”. Благородный человек совершенствуется в этом и счастлив, низкий человек идет против этого и несчастлив.
Поэтому сказано: “Установили дао Неба - инь и ян, установили дао Земли - мягкое и твердое, установили дао Человека - милосердие и справедливость”.
И еще сказано: “Истоки начала есть оборотная сторона конца - в этом познается объяснение смерти и рождения”.
О, как велики “Перемены”! В этом их совершенство!


Не правда ли, этот текст вызывает двойственное впечатление? Для читателя, не знакомого с китайской философией, он, пожалуй, во многом непонятен и напоминает бессмысленные причитания шамана или надышавшейся одурманивающих газов пифии. И в то же время при его прочтении в глубине сознания просыпаются проблески каких-то затаенных смыслов, которые вот-вот готовы вырваться наружу. За ними видится какая-то изначальная реальность, возникает ощущение чего-то пережитого, нам исконно присущего, и кажется, еще немного, и произойдет узнавание... но тщетно, мы уже не те и, следовательно, не в состоянии так помыслить.
Непонимание может усилиться еще и от того, что в тексте встречаются незнакомые слова инь, ян и дао. Отыскание для них русских эквивалентов оказалось совершенно нереальным делом. К тому же следует признать, что перевод остальных понятий условен и лишь приблизительно передает их смысл. В китаеведении давно закрепилась практика оставлять без перевода труднопереводимые понятия, но в данном случае пришлось ограничиться минимумом из этих трех, ведь текст буквально “соткан” из понятий, являющихся основополагающими в древнекитайской философии. Иначе, например, первая строчка выглядела бы так: “У цзи, а затем - Тай цзи!”.
Иногда в китаеведении параллельно основному переводу прилагается интерпретирующий перевод. В нашем случае это вряд ли помогло бы понять содержание текста, и показалось предпочтительнее разбить условно весь трактат на 11 частей и прокомментировать каждую из них, снабдив попутно дополнительными рассуждениями и информацией. Получилось 11 глав, во много раз превышающих объем самого трактата. Поэтому читателю следует запастись терпением, чтобы проследить шаг за шагом раскрытие смысла древних строф.



ГЛАВА 1
Беспредельное, а затем - Великий предел!
1.1. Комментарии
Эта фраза является, пожалуй, самой примечательной в трактате. Именно в ней проявилось с наибольшей силой новаторство Чжоу-цзы, благодаря которому стало возможным по-новому взглянуть на мысли совершенномудрых. При этом автор все же остался верен конфуцианскому принципу “передаю, а не создаю”, правда, понимая его несколько шире, нежели ортодоксы. Следуя “духу, а не букве”, он сделал явным то, что уже было заложено в древних учениях.
Несмотря на свою лаконичность, зачин трактата полон бесконечно глубокого смысла. Он задает структуру всех последующих рассуждений. Поэтому особенно важным для понимания содержания всего трактата является рассмотрение его начала. В то же время смысл этой формулы из пяти иероглифов раскрывается только при прочтении последующих строк - парадокс, с которым следует смириться, ибо мир, в котором мы живем, устроен аналогично - все связано и переплетено.
Эта фраза вызывала оживленные споры начиная с момента, когда трактат увидел свет. Дело в том, что понятие “Беспредельное” отсутствует в другом сочинении Чжоу-цзы, “книге проникновения”, и в связи с этим были сделаны предположения, что либо это приписка, либо сочинения написаны разными авторами. Многих смущал тот факт, что идейный основатель неоконфуцианства употребил понятие, происхождение которого связывалось с даосским учением. Оно впервые встречается в “Дао дэ цзине”, где имеет значение “небытие”, совершенно немыслимое для конфуцианцев.
Присутствующее в начале трактата другое понятие, “Великий предел”, казалось вполне уместным, но его смысл и взаимоотношение с понятием “Беспредельное” также понимались неоднозначно. В частности, этой теме была посвящена знаменитая дискуссия между Чжу Си и его другом и оппонентом Лу Цзююанем, продолжавшаяся несколько лет по переписке. По мнению Чжу Си, Беспредельное и Великий предел - это одно и то же, но на разных этапах развития. Лу Цзююань же считал, что это два независимых начала, существующие одновременно. Однако, чтобы понять суть данного спора, следует попытаться расшифровать эти понятия.
Понятие “Великий предел” (Тай цзи) впервые встречается в одном из приложений к “канону перемен”, а именно в “Си цы чжуани”. Там имеется следующая фраза:
“В изменчивости есть Великий предел, он рождает двоицу образов...”1.
Иероглиф “цзи” означает “край”, “оконечность”, “предел”, “полюс”, “конек крыши”. В философском же смысле - это последний пункт анализа причинностных связей самых различных явлений, первопричина мироздания, его корень и начало. В то же время это некий универсальный регулятор Вселенной, “мировая ось”, вокруг которой происходит круговращение вещей. Понятие “Беспредельное” (У цзи) образовано от предыдущего за счет отрицания “у” и, следовательно, должно означать то, что уже не постигается умом, что лежит вне феноменального мира.
Оба понятия представляют собой противоположности. При первом взгляде на них, благодаря созвучному переводу, возникает ассоциация с пифагорейской парой “беспредельное (апейрон) - предел (перас)”, и не безосновательно, ведь семантически эти пары также достаточно близки.
Все сущее в мире пифагорейцы пытались объяснить при помощи чисел. Числа они подразделяли на четные и нечетные, “из коих последние - предельные, а первые - беспредельные, единое же состоит у них из того и другого (а именно: оно и четное, и нечетное), число происходит от единого, а все небо, как было сказано, это числа” (Аристотель. “Метафизика” I 1, 986а 19-21)2. По современным представлениям, “единое”, т. е. “единица”, - нечетное число, у пифагорейцев же оно стоит над числами и совмещает четность и нечетность. Получается, что “единица” содержит в себе предельное и беспредельное. Однако это понималось совсем не однозначно. В таблице противоположностей, представляющей, по-видимому, поздний продукт пифагорейской систематики, “единое” поставлено в соответствие с “пределом”, а “множество” - с “беспредельным”:
“Другие пифагорейцы утверждают, что имеется десять начал, расположенных попарно, предел и беспредельное, нечетное и четное, единое и множество, правое и левое, мужское и женское, покоящееся и движущееся, прямое и кривое, свет и тьма, хорошее и дурное, квадратное и продолговатое” (Аристотель. “Метафизика” I 1, 986а 23-26)3.
В пользу последнего сопоставления как будто свидетельствует пифагорейская космогония, согласно которой исходным состоянием мира была Беспредельность, наполненная пневмой. В Беспредельном зарождается и растет Огненная Единица - Гестия. Это происходит из-за сгущения, или “всасывания”, как при вдыхании, близлежащей пневмы. Единица - это нечто ограниченное, оформленное и определенное. Из нее возникает мир и вещи в мире. Однако и здесь все не так просто - каждая вещь представляет собой смесь предельного и беспредельного, находящихся в разных пропорциях.
Кстати, по словам Диогена Лаэpтского, сочинение пифагорейца Филолая “О природе” (есть мнение, что Филолай только записал учение других пифагорейцев или самого Пифагоpа) начиналось так:
“Природа в мироздании сложена из беспредельного и определяющего, равно как и целое мироздание, и все, что в нем”4.
Удивительное совпадение! Спустя почти 15 веков после выхода в свет сочинения Филолая китайский мыслитель Чжоу-цзы пишет трактат, начинающийся с введения сходных понятий. Что же касается значений этих понятий, то у Чжоу-цзы и его комментаторов, так же как у пифагорейцев, нет однозначности в их понимании.
Если бы Чжоу-цзы следовал только даосской традиции, он должен был бы признать, что “безымянное есть начало неба и земли” (“Дао дэ цзин”)5, если же - конфуцианским “Циклическим переменам”, то в основу мира положил бы Великий предел. Но он принял компромиссное решение: в основе всего - взаимодополняющая пара “Беспредельное - Великий предел”.
Впрочем, космогоническая концепция “Циклических перемен” не так уж строго выдержана в конфуцианском духе, как это принято считать. Действительно, в цитировавшейся ранее фразе - “В изменчивости есть Великий предел...” - Великому пределу предшествует “изменчивость” (и) - главнейшая категория учения совершенномудрых. Структура - такая же, как и у начала трактата Чжоу-цзы, только на месте Беспредельного стоит “изменчивость”. Если Великий предел - это нечто фиксированное, определенное, доступное анализу, то “изменчивость”, напротив, аморфна, неопределённа и плохо поддается изучению. В этом “изменчивость” близка Беспредельному, у которого данные характеристики приобретают просто крайнее выражение (под “изменчивостью” часто понимаются и продукты развертки Великого предела, следующей за выявлением его из Беспpедельного).
Если Беспредельное изменчиво и, таким образом, хаотично, то можно было бы согласиться с Лю Юаньлунем, который в своем комментарии к трактату Чжоу-цзы писал, что под Беспредельным “подразумевается изначальный хаос и больше ничего”6. С точки зрения же ханьских ученых, в хаотическом состоянии при зарождении мира находилась “первичная пневма” (юань ци), которую они отождествляли с Великим пределом. Если считать Беспредельное и Великий предел отличными друг от друга, то налицо противоречие. Попытаемся его снять с помощью расшифровки понятия “пневма-ци”.
Иероглиф “ци” переводится как “воздух, газ, эфир, дыхание, дух”. В философском смысле ци - это универсальная субстанция мироздания, которую можно в какой-то мере уподобить тому, что обозначает термин “пневма” у греков. Пневма-ци присутствует во всех вещах и явлениях, различие которых состоит в разной степени ее сгущения и разряжения. Всё есть движение пневмы-ци. Универсум - это “превращение пневмы” (ци хуа). При зарождении феноменального мира она находится в неоформленном, недифференцированном, бескачественном состоянии - это “первичная, или изначальная, пневма” (юань ци). В вещах и явлениях пневма-ци предстает в оформленном, конкретно определенном виде. В первоначальном, или непроявленном, состоянии пневма-ци континуальна, затем, при проявлении, приобретает дискретные формы, оставаясь по сути той же.
Было бы неверно истолковывать пневму-ци как или идеальное, или материальное начало. Это чисто европейское подразделение. В таких категориях древние китайцы не мыслили. Условно ее можно было бы определить как единую духовно-материальную субстанцию, проявляющуюся затем как в духовных, так и в материальных формах. Но европейский ум уже давно сам потерял всякую ориентацию в подобных понятиях, и такое определение для него мало что проясняет. Поэтому не помешает обратиться за помощью к современнику Чжоу-цзы - таджикскому поэту и философу Насиру Хосрову (1003-1088). Вот что он рассказал в “Сафарнаме”:
“В городе Каин я познакомился с одним человеком, который, как говорили, обладал познаниями во всех науках - и в медицине, и в астрономии, и в логике.
Он задал мне такой вопрос:
- Что ты скажешь, есть ли какая-нибудь материя за пределами небесного свода и звезд?
- Материей, - ответил я, - условились называть только то, что находится под этим небесным сводом, все остальное же - нет.
- А как ты скажешь, - спросил он, - есть за пределами этих сводов что-нибудь нематериальное?
- Неизбежно, - ответил я, - ибо, поскольку наблюдаемый мир ограничен, пределом его условились считать свод сводов. Пределом же называют то, что отделяет одно от другого. Следовательно, приходится сделать вывод, что нечто, находящееся за пределом небесного свода, должно как-то отличаться от того, что находится в его пределах.
- Так, - продолжал он, - если разум заставляет признать, что существует это нечто нематериальное, то есть ли у него, в свою очередь, предел? Если есть, то до каких пор оно простирается? Если же нет, то каким образом безграничное может быть преходящим?..
О таких вещах мы толковали некоторое время между собой.
- Все это чрезвычайно смущает меня, - молвил он.
Я заметил:
- Кого это не смущало”7.
К сожалению, древнекитайские философы не договорились вначале о терминах, и поэтому порою при сравнении их концепций возникает полная неразбериха. Если же приложить предложенную Насиром Хосровом логическую конструкцию к китайской философии, то это приведет к некоторому упорядочиванию исследуемых понятий, правда, неизвестно, как к этому отнеслись бы ученые китайцы.
Если рассмотреть пневму-ци как находящуюся “за пределами небесного свода” и “под ним”, то первое ее состояние (“изначальная пневма”) будет тождественно Беспредельному и, в гносеологическом смысле, “пустоте” (сюй у), а второе (просто “пневма”) - Великому пределу, который затем развертывается в видимый, материальный мир. Первое - это как бы “потенциальная”, а второе - “актуальная” пневма-ци. Градации той и другой - бесконечны. Причем во втором случае возможно добавочное подразделение, соответствующее начальному моменту развертки, при котором мир уже существует как данность и единичность, но еще не дифференцирован, и самой развертке.
Сразу же следует оговориться, что полученную таким образом модель взаимоотношений между рассмотренными философскими понятиями, без сомнения, надо считать чисто условной. Это лишь временная “веха”, поставленная в рабочем порядке для того, чтобы не заблудиться в “дебрях” древнекитайской философии. Эта модель прекрасно согласуется с концепцией трактата Чжоу-цзы, но при соприкосновении с высказываниями других китайских философов она порой не срабатывает вовсе либо совпадает лишь фрагментарно. Однако, ориентируясь на нее, представляется возможным сравнить между собой не только древнекитайские воззрения на возникновение мира, но и различные учения иных культур.
Хорошо согласуется с данной моделью знаменитая фраза из “Дао дэ цзина”:
“Дао рождает одно, одно рождает два, два рождают три, а три рождают все существа”8.
Здесь дао и “одно” можно уподобить Беспредельному и Великому пределу, а числа 2 и 3 - дифференциации последнего.
В “Люй ши чунь цю” (“Весны и осени господина Люя”) говорится о “великом начале, или великом едином” (тай и) как об исходной точке мира. В примечаниях к переводу этого трактата Ян Хиншун указывает, что “великое единое” - это “синоним дао как всеобщего закона вещей”9. Но в то же время в самом тексте пишется, что “великое начало породило небо и землю, а последние - инь и ян”10. Таким образом, если сравнивать с формулой из “Дао дэ цзина”, “великое единое”, сообразно своему названию, выступает здесь не только как “одно”, затем дифференцирующее на полярности, но и как предшествующий этому этап - дао.
Чжан Цзай строит свою мировоззренческую концепцию на диалектике взаимоотношений “великой пустоты” (тай сюй) и пневмы-ци:
“Великая пустота не может не содержать изначальное ци. Изначальное ци не может не собираться и образовывать вещи. Все сущее не может не растекаться, распыляться и создавать великую пустоту, которая находится в постоянном круговороте. Таким образом, все это необходимо происходит само собой” (“Чжэн мэн”, гл. “Тай хэ”)11.
Эти два понятия одновременно тождественны и различны. В первой фазе космогенеза пневма-ци тождественна “пустоте” с точки зрения нашего мира форм, но “внутри себя” она обладает вечным движением. Затем происходит переход “под небесный свод”: пневма-ци оформляется, и образуются вещи, которые затем снова возвращаются в пустоту. И так происходит беспрестанно.
Представление о цикличности возникновения и разрушения мира было не чуждо и Чжоу-цзы. Если в самом начале трактата речь идет только о переходе Вселенной из непроявленного состояния в конкретно-проявленное, то затем подчеркивается, что противоположности “являются корнем друг друга”.
В “книге проникновения” Чжоу-цзы не менее определенно высказывается о космологической цикличности:
“Хаос и становление - нет им конца!”12.
Иакинф Бичурин перевел эту фразу следующим образом: “Слияние и разделение бесконечны”13, что является не совсем удовлетворительным, поскольку не отражает хаотичности (хунь - “смутный, хаотический, беспорядочный, смешенный”) первой фазы цикла и упорядоченности (ни - “открыть, положить начало, распахать”) второй фазы. При таком переводе возникает ассоциация со “сгущением” и “разрежением” пневмы-ци, что совершенно противоположно смыслу данной фразы. “Сгущение”, по китайским представлениям, - упорядочивание, а “разрежение” - хаотизация, как это видно по приводившейся выше цитате из Чжан Цзая или по следующему его высказыванию:
“В великой пустоте изначальное ци то вдруг собирается в одно место, то вдруг растекается по пространству, так что его изменениям нет предела” (“Чжэн мэн”, гл. “Тай хэ”)14.
Здесь “собравшаяся в одно место изначальная пневма” - это то же самое, что и Великий предел - “пучность” в безбрежном океане пневмы-ци, которая неумолимым образом когда-нибудь растворится и уйдет в небытие.
В древнекитайском мифе об Изначальном Хаосе (Хунь Дунь) также есть намек на цикличность. В “Чжуан-цзы” говорится о Хунь Дуне как о бесформенной, но живой массе, не имеющей рта, глаз, ушей, ноздрей - всего 7 отверстий на голове. Хунь Дунь часто встречался с двумя друзьями, с которыми он обращался очень учтиво и приветливо. Видя его доброту, друзья захотели отплатить ему тем же. Они решили сделать его жизнь похожей на человеческую, для чего следовало проделать в нем те 7 отверстий. каждый день они сверлили по одному отверстию, но на седьмой день Хунь Дунь вдруг неожиданно умер, в результате чего возникли Небо и Земля. Так вот, присутствие тех “благожелательных” друзей свидетельствует о том, что китайский хаос не являлся абсолютным отправным моментом в космогенезе, а есть нечто ему предшествующее. Причем интересно, что действия по его “облагораживанию” были сориентированы на человеческий образец. Идея своеобразного антропокосмогенеза! Если же “друзья” тоже антропоморфны, то налицо симметрия относительно “над- и поднебесной” демаркационной линии.
Другой китайский миф говорит о Паньгу - Первочеловеке, зародившемся из яйца, возникшего в “изначальном хаосе” (хунь дунь). В более раннем сходном индийском мифе говорится, что из тьмы хаоса образовались воды, из них возникло “золотое яйцо” (хиpаньягарбха), а из него - Прародитель Брахма; осколки же “золотого яйца” превратились в Небо и Землю.
У орфиков в их космотеогонии повествуется не только о хаосе, из которого появляется “яйцо мира”, но также и о том, что предшествовало хаосу. А это был двуполый крылатый дракон Геракл (не следует путать с героем Гераклом) и его спутница Адрастия, что значит “неотвратимая”. Опуская подробности сложных взаимоотношений этих персонажей, следует лишь сказать, что за ними возникают Эфир, Хаос и Эреб. Хаос мыслился орфиками вслед за Гесиодом как “бездна”, “зияние”, поэтому только сочетание эфира (субстрат), хаоса (бездна) и эреба (мрак) могло бы составить “подлинный хаос” в китайском понимании. При вращении эфира в хаосе зарождается “космическое яйцо”, из которого вылупляется Фанес, т. е. “Сияющий”, - златокрылый двуполый бог, а от него уже происходят другие боги, существа и вещи. В этой космогонической картине также усматриваются намеки на некоторую симметрию между тем, что предшествовало хаосу, и тем, что следовало за ним, а именно сходство дракона Геракла и Фанеса - оба двуполые и крылатые.
Современная космология, подобно древней, содержит представления о цикличности возникновения и уничтожения мира. По модели А. А. Фридмана, одного из создателей современной космологии, осциллирующая Вселенная сжимается в точку и снова расширяется. Интересно, что сам А. А. Фридман находил в своей модели общие черты с древнеиндийским учением о бесконечно повторяющихся циклах развития и разрушения, развертывания и свертывания мира, выраженных в образе сменяющих друг друга “дней и ночей Брахмы”.
Следует отметить, что, по индийской версии, развитие проявленного мира начинается с “золотого яйца” (см. параграф 7.3), а у А. А. Фридмана - из точки, точнее, квазиточки, поскольку она имеет пусть ничтожно малую но размерность, соответствующую планковской величине - 10-33 см. Это та граница, до которой простирается компетентность современной физики. Что “внутри” этой квазиточки - об этом ученые строят лишь гипотезы, по одной из которых, в ней находятся иные миры, подобные нашему. Что касается мифологического “яйца”, то, как уже отмечалось, оно имеет антропокосмогенную структуру. Таким образом, сравнив “золотое яйцо” и Великий предел с космологической квазисингулярностью, а их развитие с разверткой космоса по теории Большого Взрыва, допустимо признать некоторую схожесть древних и современных представлений.
Идею о возникновении мира из точки можно найти также в древнееврейской каббале. космогонические рассуждения там начинаются с представления о божественном и сокровенном начале, бескачественном и неопределимом Эн-софе, т. е. “ничто”. Эн-соф, пожелав себя проявить, перво-наперво стянулся в точку, став тем самым ограниченным. В каббале эта акция самоограничения Абсолютного называется “тайной стягивания” (сад цимцум). Вследствие последнего возникло противопоставление “точка - пустота”, что сделало возможным эманацию “умопостигаемого света” из точки в пустоту. Это есть развертка нашего мира, которая проходит в 10 этапов (подробнее см. параграфы 2.3, 7.3, 8.4).
Интересно, что, несмотря на симпатии Чжоу-цзы к буддизму, в его космологической модели не нашло отражение главенствующее понятие буддизма - “пустота” (шуньята). И здесь он остается верен науке совершенномудрых. Пустоты нет - есть вечное всенаполняющее движение. Вспомним фразу из “Си цы чжуани”: “В изменчивости есть Великий предел...”. категория “изменчивость, перемены” (и) - важнейшая не только в “Циклических переменах”, но и в концепции Чжоу-цзы, хотя сам этот иероглиф он в своем трактате не употребляет, заменяя его синонимом “бянь”. Так вот, поскольку, как уже говорилось, Беспредельное можно сопоставить с “переменами”, то оно не пусто.
При свойственной буддизму неразличимости психического и онтологического шунья означает как состояние “освобождения”, прекращение всякого психического опыта - ощущение “пустоты”, так и отсутствие мировой субстанции, мирового первоначала. Чжоу-цзы также считает важным психическое состояние “покоя” (цзин), которое есть следствие нейтрализации противоположных психических проявлений, их баланса и суммарной “пустотности”. Но это вовсе не означает, что он признает субстанциональную пустоту. космологический “покой” - это Беспредельное, но оно не является пустотой, а наоборот - “великой полнотой”, микроскопической частью которой выступает наш мир. Это понятие взято из одного пассажа “Дао дэ цзина”, с которым Чжоу-цзы, видимо, согласился бы:
“Великая полнота похожа на пустоту, но ее действие неисчерпаемо”15.
Если Беспредельное и можно назвать “пустотой” (у даосов это “пустота-ничто” - сюй у), то только в гносеологическом смысле, когда его “полнота” недоступна нашим органам чувств, нашему познанию:
“Смотрю на него и не вижу, а поэтому называю его невидимым. Слушаю его и не слышу, поэтому называю его неслышимым. Пытаюсь схватить его и не достигаю, поэтому называю его мельчайшим. Не надо стремиться узнать об источнике этого, потому что оно едино. Его верх не освещен, его низ не затемнен. Оно бесконечно и не может быть названо. Оно снова возвращается к небытию. И вот называю его формой без форм, образом без существа. Поэтому называю его неясным и туманным” (“Дао дэ цзин”)16.
Бытие - это непрерывное изменение, движение нашего мира, с точки зрения которого небытие - покой. Но и то и другое в основе своей имеют континуальную пневму-ци.
“Если иметь в виду, что великая пустота и есть существование изначального ци, то, следовательно, небытия не существует” (Чжан Цзай. “Чжэн мэн”, гл. “Тай хэ”)17.
Между бытием и небытием нет непереходимой границы. Обе эти сферы следуют универсальному закону дао, обе переходят друг в друга: “Бытие и небытие порождают друг друга” (“Дао дэ цзин”)18.
Небытие - это сверхбытие, в котором многообразие форм представлено в “плотной упаковке”, делающей сверхбытие совершенно непроницаемым для внешнего наблюдателя, “гладким” или с легкой “рябью” на поверхности, складывающейся в узоры (вэнь). Великий предел, знаменующий бытие, рождается на этом фоне и под воздействием всего этого многообразия. Творение из “ничего” невозможно, и следует признать существование абсолютной полноты, постоянно порождающей миры. Порождение следует за порождением, но абсолютная полнота пребывает в вечном покое. Происходит прогрессивный рост количества миров, вариабельность которых бесконечна, т. е. каждое явление, каждая новация уникальны и только в общих чертах повторяют то, что много раз где-то уже было.
***
Обратимся теперь к “чертежу Великого предела” (см. рис. 0.2.2). Чжу Си в своем комментарии к трактату Чжоу-цзы подробно разбирает каждый его элемент, помещая в свой текст необходимые рисунки. По поводу верхнего круга на чертеже он пишет:
“[ - эта фигура] изображает то, о чем сказано: “Беспредельное, а затем - Великий предел””19.
Исходя из того что бесформенное и бескачественное Беспредельное воспроизвести без особых ухищрений трудно, а точнее, просто невозможно, следует сделать вывод, что в верхней части чертежа оно присутствует как фон, представляемый плоскостью листа, а сам круг изображает Великий предел.
Разумеется, всякий чертеж - условность. Он лишь плоскостная модель явления. Если бы потребовалось изобразить объемную модель Великого предела, то это была бы сфера, оболочка (скорлупа “мирового яйца”) которой разграничивает “внутреннюю” и “внешнюю части” Беспредельного. А если в нескольких измерениях? Такое и вообразить мудрено.
Итак, в моделях, где Беспредельное - фон, оболочка Великого предела разграничивает “внутреннюю” и “внешнюю части” Беспредельного. Но ведь для бескачественной субстанции невозможны никакие разграничения. В то же время “внутренняя часть” Беспpедельного составляет самою структуру Великого предела. Получается, что последняя тождественна Беспpедельному, а разграничивающая оболочка по сути ничего не разграничивает. Осмыслить данное утверждение возможно по-разному. Например, если известно, что Великий предел - сфера, т. е. разграничивает Беспредельное в 3 измерениях, то нет никаких оснований считать, что разграничение Беспредельного существует в 4, 5 и т. д. измерениях. Тогда Великий предел - это система с “открытым входом” в высших измерениях, по которому сообщаются “внешняя” и “внутренняя части” Беспредельного. Или представим все иначе: в процессе развития и развертки Великий предел будет увеличиваться, оболочка будет расти, захватывая все большие области “внешнего” Беспредельного (как расходящиеся круги на воде, охватывающие в конце концов всю ее поверхность). При этом за счет бесконечного “наращивания” “внутреннего” Беспредельного будет бесконечно усложняться структура Великого предела. Но Беспредельное все же останется Беспредельным, и никакая “мелкая рябь” на его поверхности не изменит его сути.
Чжу Си и его друг Лу Цзююань спорили о том, тождественны или различны Беспредельное и Великий предел, существуют две сущности или одна. Однако на таком уровне постановки проблемы нельзя было прийти ни к какому решению. Они имели дело с одним из парадоксов, на которых строится мир. Он не уступает по значению парадоксам современной квантовой физики, теориям типа корпускулярно-волнового дуализма и др. Но можно ли вообще различать и сравнивать парадоксы? Они все одной природы, корни которой лежат в Беспредельном.
Парадоксальны не только первая фраза трактата Чжоу-цзы и соответствующий ей чертеж. Все его сочинение - это, по сути, сплетение парадоксальных задач “гунь ань”. Европейскому читателю известен больше японский аналог этого понятия - “коан” - специальная задача по снятию противоположностей, неразрешимая на логическом уровне и требующая интуитивного озарения. Такие задачи использовались в дальневосточном варианте буддизма махаяны, называемом по-китайски “чань” (произошло от сокращенной транскрипции санскритского “дхьяна” - “чань на”, что значит “медитация”) или по-японски “дзэн”. Это учение возникло под сильным влиянием даосской мысли.
Основные принципы чань-буддизма строились на признании приоритета интуитивного перед рассудочным на пути достижения “освобождения-просветления”, которое может произойти спонтанно, в ходе динамической медитации. Отсюда недоверие к слову как форме передачи высшей истины. Не случайно симпатизировавший чань-буддизму и даосизму Чжоу-цзы столь немногословен и к тому же использует чертеж. Правда, следует отметить, что немногословность - это общая черта всей древнекитайской философской литературы. И все же “Объяснение...” бьет все рекорды. В этом трактате чуть больше двух с половиной сотен иероглифов, из которых, как подсчитал С. В. Зинин, свыше 80 (без повторов) относится к основным категориям древнекитайской философии20.
Но Чжоу-цзы все же не следует чань-буддизму и даосизму до конца. Ведь главное его пристрастие - “Циклические перемены”, в которых рациональная сторона содружествует с иррациональной (генетически связанной с мантикой). Такой же синтез он производит в своем трактате, где парадоксальные постулаты соседствуют с рациональным описанием мира.
1.2. Свет познания
Несмотря на свою парадоксальность, мир познаваем. Древние считали, что структура и элементы сознания организуются таким же образом, как и само мироздание. Поэтому наши умозрительные построения могут охватить всю полноту мира, представляющего собой сплетение предельного и беспредельного.
Великий предел не следует рассматривать только как начало развития Вселенной. Это понятие относится не только к сфере космогонии, но и космологии. Оно обозначает некий универсальный принцип, присутствующий в каждом фрагменте бытия.
Великий предел, в отличие от породившего его “ничто”, представляет собой “нечто”, которое в своем развитии обретает все более конкретные очертания. Он есть определенного типа организованность в хаотическом море меняющихся форм пневмы-ци, единичное образование в мире множественности, некая новация в сфере инертности. Сложны и неоднозначны взаимоотношения между этими противоположными полюсами универсума. С одной стороны, для единичного образования, стремящегося сохранить свою внутреннюю структуру и независимость от внешнего окружения, хаотичный фон представляется агрессивным и деструктурирующим, а с другой стороны, именно в нем находится поддержка и опора для самого существования этого образования.
В гносеологическом смысле Великий предел - объект рассмотрения, выделяемый на фоне бесчисленных других объектов, “явное” на фоне “скрытого”. Великий предел в процессе углубления познания развертывается во все более тонко дифференцированные элементы, Беспредельное же постоянно этой развертке сопутствует.
В “книге проникновения” Чжоу-цзы пишет:
“И явное и скрытое только разумный может постичь”1.
В этих словах обращает на себя внимание то, что “скрытое” тоже постигаемо. Правда, в процессе познания оно становится уже “явным”. Существует постоянная динамика этого перехода. “Скрытое” и “явное” “являются корнями друг друга”.
Говоря о познании, можно пользоваться категориями “явное” и “скрытое”, но можно перейти и к более общим понятиям - “свет” и “тьма”. Тогда обнаружится еще большее сходство между древними космологическими и гносеологическими концепциями. В древних моделях космогенеза появление оформленного космоса сопровождается, как правило, световыми реакциями. От огня возникает “золотое яйцо” (хираньягарбха) в индийском мифе. У орфиков из “космического яйца” появляется Фанес - “Сияющий”. Пифагореец Филолай в своей книге “О природе” в основу мира закладывает “огненную” единицу Гестию:
“Первое слаженное, одно, в середине Сферы, называется “Очаг” (Гестия)”2.
Во всех отмеченных случаях световой космос зарождается из “тьмы”. В даосской философии “мать всех вещей” дао также характеризуется с помощью понятия “темнота, мрак” (сюань). В целом в древнекитайской философии идея возникновения “света” из “тьмы” кажется вполне естественной, поскольку эти понятия всегда рассматриваются лишь в своей взаимосвязи. Так, для философа III в. н. э. Ван Би:
“Свет - это то, к чему стремится Тьма. Тьма - это то, к чему стремится Свет” (“Основные принципы “книги перемен””)3.
Но не следует рассматривать космологическую “тьму” как отсутствие “света”. Наоборот, это - изобилие его, световая полнота, которая лишь воспринимается бренным человеком как мрак, поскольку тот привык жить только в ограниченном количестве света. По-видимому, сходную мысль высказывает Псевдо-Дионисий Ареопагит, христианский мыслитель V или VI в.:
“Божественный мрак - это тот недосягаемый свет, в котором, как сказано в Писании, обитает Бог” (Письмо V, “Послание к священнослужителю Дорофею”)4.
В процессе познания человечество захватывает у “Божественного мрака”, “тьмы Беспредельного”, все большие области, делая их “по-человечески” световыми. Оно строит “световой массив” своего опыта, не только отражая в нем устройство мира, но и в какой-то мере творя его. В конце концов человек сам становится “световым существом”, он, согласно Гераклиту, “в ночи огонь сам себе зажигает”.
Гносеологический принцип перехода “тьмы” в “свет”, “скрытого” в “явное” можно было бы выразить следующим евангельским изречением:
“Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу” (Мк. 4.22).
Однако в целом переход “тьмы” в “свет” в христианской культуре считался совершенно немыслимым. Это две враждующие противостоящие силы, между которыми не может быть примирения и взаимодействия. Тут интересно вспомнить эпизод из романа М. Булгакова “Мастер и Маргарита”, в какой-то мере связанный с темой взаимоотношения “тьмы” и “света”. Это концовка романа, когда волшебные черные кони несли всадников во главе с Воландом прочь от земли, когда “разоблачались обманы” и слетала “колдовская нестойкая одежда”.
“Вряд ли теперь узнали бы Коровьева-Фагота, самозваного переводчика при таинственном и не нуждающемся ни в каких переводчиках консультанте, в том, кто теперь летел непосредственно рядом с Воландом по правую руку подруги мастера. На месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробьевы горы под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотой цепью повода, темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом. Он уперся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не интересовался землею под собою, он думал о чем-то своем, летя рядом с Воландом.
- Почему он так изменился? - спросила тихо Маргарита под свист ветра у Воланда.
- Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, - ответил Воланд, поворачивая к Маргарите свое лицо с тихо горящим глазом, - его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого прошутить немного больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл!”5.
Так что же представляет собой тот каламбур, так дорого стоивший темно-фиолетовому рыцарю? И. Л. Галинская, исследовавшая творчество М. Булгакова, сделала предположение, что писатель имел в виду фразу из “Песни об альбигойском крестовом походе”, сложенной в ХIII в. в Провансе в эпоху распространения альбигойской ереси. По случаю смерти гонителя еретиков графа Симона де Монфора автор “Песни...” сообщил:
“На всех в городе, поскольку Симон умер, снизошло такое счастье, что из тьмы сотворился свет”6.
По-провансальски каламбур “из тьмы сотворился свет” (l'escurs esclarzic) звучит красиво и весьма изысканно, так что он был “не совсем хорош” не по форме, а по содержанию. Ведь даже по альбигойскому учению, много воспринявшему с Арабского Востока, “тьма” и “свет” совершенно отделены друг от друга. В Китае же этот каламбур, видимо, не произвел бы никакого впечатления, поскольку там издревле признавалась взаимосвязь “тьмы” и “света”, что зиждилось, кстати, на самых элементарных наблюдениях над природой, например, на смене ночи и дня.
Итак, процесс познания - это переход “скрытого” в “явное”. Причем следует отметить, что этот переход всегда частичен - ведь нельзя же объять необъятное. “Явное” в мироздании - это верхушка айсберга, выступающая над поверхностью безбрежного океана, о глубине залегания остальной его части можно только догадываться. Впрочем, не всегда безуспешно. Созерцание “скрытого” позволило древнекитайским мыслителям сформулировать универсальный закон дао, простирающий свое действие как на бытие, так и на небытие.
Дао (букв. “путь, дорога, метод, закономерность”) - одно из важнейших понятий древнекитайской философии. В даосизме оно отображает некий универсальный закон существования Единого, вездесущую закономерность развития мироздания, человеческого общества и самого человека. В конфуцианстве понятие “дао” почти лишено космологического содержания и мыслится как “путь поведения”, связанный с соблюдением определенных этических принципов и моральных установок. Неоконфуцианцы в какой-то мере объединили две эти трактовки.
Наиболее характерным для “Дао дэ цзина” является выделение двух аспектов дао - “безымянное” и “обладающее именем”. С их предъявления и начинается сам трактат:
“Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя. Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем - мать всех вещей”7.
Используя терминологию трактата Чжоу-цзы, можно сказать, что между двумя этими аспектами имеется такое же отношение, как между Беспредельным и Великим пределом. Беспредельное - это единство высшего порядка, всеохватывающая целостность, масштабы которой невозможно помыслить. Великий предел - это единичность на ранг ниже, квазицелостность, соприкасающаяся “открытым концом” с Беспредельным. квазицелостности составляют иерархию включающих друг друга уровней, одним из которых является наш мир. Существуют еще такие миры, которые равны мигу нашего мира, и такие, миг которых равен нашему миру. каждый из моментов универсума по отношению ко всему универсуму, сотканному из мириадов других моментов, следует рассматривать как Великий предел по отношению к Беспредельному. “Безымянное” дао - это закон существования целостного универсума. “Обладающее именем” - это закон развития проявленных форм нашего мира, являющихся квазицелостными образованиями.
Закон существования всеохватывающей целостности Беспредельного - “безымянное” дао - совершенно особый. Его не с чем сравнить и невозможно постичь до конца:
“То, что называю бесформенным, есть название Единого. То, что называю Единым, не имеет пары в Поднебесной. Подобный утесу, одиноко стоит; подобный глыбе, одиноко высится. Вверху пронизывает девять небес, внизу проходит через девять полей. Его окружность не описать циркулем, его стороны не выписать угольником. В великом хаосе образует одно. У него есть листья, но нет корня. В нем покоится Вселенная. Оно для дао служит заставой. Спокойное, глубокое, темное, таинственное” (“Хуайнань-цзы”)8.
Весь универсум находится в сфере действия “безымянного” дао. Ничто не происходит без его участия, оно придает всему движение, будучи неподвижно и ничем не обусловлено. В “Дао дэ цзине” дается описание характерной черты как этого, так и другого дао:
“Превращение в противоположное есть действие дао”9.
На основе “превращения в противоположное” происходит рождение проявленного мира с действующим в нем “обладающим именем” дао, совершается развертка первичных начал, их дробление и переплетение, в результате чего и возникает все многообразие форм:
“Дао рождает одно, одно рождает два, два рождают три, а три рождают все существа” (“Дао дэ цзин”)10.
Дао, “обладающее именем”, не отделено от “безымянного” дао; как предыстория появления Великого предела, так и история его развития целиком лежат в Беспредельном. В нем же находится причина появления и программа развертки Великого предела - “безымянное” дао и дао, “обладающее именем”. Программа не подобна сжатой пружине, которая развернется затем по заранее известной траектории, а является постоянно действующим фактором коррекции всех этапов развития. Любое событие или явление рассыпается во времени на гроздья моментов, каждый из которых в определенном смысле есть Великий предел своего ранга. каждый из моментов проявленного находится в тесной связи с Беспредельным и подвергается с его стороны мгновенной коррекции. Россыпи моментов универсума порождают другие россыпи, они сталкиваются, множатся, переплетаются, и нет этому начала и конца:
“Было начало. Было предначало этого начала. Было доначало этого предначала начала. Было бытие, было небытие. Было доначало этого предначала бытия и небытия” (“Чжуан-цзы”)11.
Если дао - это закон, определяющий процессуальный аспект универсума, выражающийся в переходах в противоположность, в динамике развертки, то понятие “ли” (букв. “порядок, образец, принцип, идея”) определяет его структурный аспект. Особую популярность это понятие приобрело в неоконфуцианстве, где оно, рассматриваемое как статичное и дискретное упорядочивающее начало, противопоставлялось динамичной и континуальной пневме-ци. комментируя концепцию Чжоу-цзы, Чжу Си отождествлял принцип-ли с Великим пределом, хотя сам Чжоу-цзы этим понятием не пользовался.
Как отмечал А. И. Кобзев, иероглиф “ли” в своем наиболее древнем значении обозначал “узор” на вещах, волокнистое строение какого-либо вещества, сетчатую раскраску нефрита12. Древнекитайские философы знали об этом его значении, что, по-видимому, и определило выбор данного иероглифа для обозначения принципа устройства мироздания.
Принцип-ли можно уподобить чувствительным нитям универсума, сплетающимся в узоры-вэнь и образующим его тонкую структуру. Ли - это нечто вроде калибровочной сетки, различным размерностям ячеек которой соответствуют различные структурные уровни нашего мира. Эта сетка заложена в Беспредельном как суммарное сплетение хаотических движений пневмы-ци. Если Чжу Си и отождествляет принцип-ли с Великим пределом, то, видимо, только потому, что сам Великий предел он отождествляет с Беспредельным. В конце концов, Великий предел - это “верхние” нити сетки-ли, проявившиеся на “поверхности” Беспредельного, это некая проявившаяся структура, постоянно корректируемая в процессе развертки структурой Беспредельного.
Древние мудрецы не знали такой изощренной по сложности и теоретической разработанности отдельных фрагментов картины мира, которой обладает современная наука. Физика и космология последнего столетия прорвались далеко вперед в познании различных “слоев” универсума. кибернетика строит думающие машины, способные в чем-то соперничать с человеком. Но древние знали общие принципы существования универсума и, главное, самого человека.
Современный ученый с помощью совершенной техники раздвигает пределы своего восприятия, все более углубляется в тонкую структуру материи. Тем самым он расширяет область определенного и осознанного в безбрежном океане непроявленного универсума, от величия которого захватывает дух. Древние же стремились постичь прежде всего принципы гармонизации познающего человека, встречающегося с этим океаном один на один. Поэтому их наука могла бы быть определима как “антропокосмология” или “психокосмология” - наука о связи структуры человека, его психической жизни со структурой космоса. И хотя во многих своих достижениях древние и современные знания имеют достаточно общих черт, в исследовании этой связи древнюю науку все еще не с чем сравнить. Тут она пока остается непревзойденной.
Человек - это существо, которое несет в себе и беспредельное, и определенное, и “божественный мрак”, и “человеческий свет”. В процессе познания соотношение этих составляющих меняется. То, что раньше было сверхъестественным, т. е. находилось во власти “божественной тьмы”, затем становится естественным. То, что было тайным, становится явным. Явное уходит в прошлое, преобразуясь в память. Человек же устремляется вперед, в тьму и неизвестность. Раскрытие скрытого составляет течение его жизни и, более того, принцип его бытия. Призвание человека - просветлять тьму с помощью познания. Познание основывается всегда на уже пройденном - прошлое предопределяет будущее. Происходит постоянный перенос в будущее наиболее значимых структур, возникших в прошлом и корректируемых в настоящем. Постоянно возобновляются циклы переноса света во тьму, чтобы вновь и вновь порождать свет. “Световой ком” сознания катится во времени, непрерывно трансформируясь, развиваясь или деградируя. То, что обретает при этом динамическое постоянство, собственно говоря, и является сущностью человека. Задачей древних учений был поиск принципов построения таких структур в человеке, которые сделали бы его существование гармоническим прогрессивным светотворчеством.



ГЛАВА 2
Великий предел приходит в движение, и порождается ян. Движение доходит до предела, и наступает покой. В покое рождается инь. Покой доходит до предела, и снова наступает движение. Так, то движение, то покой являются корнем друг друга. Разделяются инь и ян - поэтому устанавливаются два образа.
2.1. Комментарии
Если в начальной фразе трактата говорилось о самом факте появления Великого предела, то с этого момента речь пойдет о его развитии. Полярная структура “Беспредельное - Великий предел” не теряет в дальнейшем своего значения, что лучше всего просматривается на первом этапе развертки, который описывается в категориях “покой” и “движение”. Эта полярность повторяет собой первую. Сущность Великого предела как новации - движение. Сущность Беспредельного как инерционного фона - покой. За фазой движения Великого предела наступает остановка. При этом он уже как бы не является самим собой и сливается с Беспредельным. Но затем покоящееся Беспредельное вновь порождает Великий предел, и тот снова приходит в движение. Взаимосвязь движения и покоя неразрывна, они, как сказано в тексте, “являются корнем друг друга”.
Только что было отмечено, что сущность Беспредельного - покой, а вот в “Дао дэ цзине” говорится обратное:
“Великое - оно в бесконечном движении. Находящееся в бесконечном движении не достигает предела”1.
Так что же - опять парадоксальная двойственность?! Но может ли быть двойственным единое? Чтобы в этом разобраться, необходимо прежде всего установить приоритеты. Беспредельное, представляющее само по себе единое, состоит из множества взаимосвязанных фрагментов (локальных импульсов движения) - множества “Великих пределов”, развертывающихся каждый в свой “мир”. Их движение не может существовать без покоя. “Покой есть главное в движении”, - говорится в следующем чжане “Дао дэ цзина”2. Состояние движения сменяется состоянием покоя, в котором накапливается энергия для следующего движения. Затем эта энергия растрачивается. И так - бесконечно. Беспредельное не может существовать без составляющих его фрагментарных импульсов движения. Они являются его “корнем”. Но для каждого из этих импульсов Беспредельное является покоем. Кроме того, Беспредельное покоится в глобальном масштабе, в своей целостности, хотя “внутри” него и существует вечное движение.
Можно сказать, что при покое Великого предела движение все же происходит, но в другом измерении. Возникает как бы Великий “антипредел”. Это вполне естественно. В одном месте энергия черпается, а в другом растрачивается - таков принцип любого движения. Подобные чередования происходят “внутри” Беспредельного. Переходы из одного измерения в другое - суть “странствия” движения в бесконечных “лабиринтах” Беспредельного. Противоположные движения так или иначе друг друга уравновешивают и в совокупности составляют покой. Но где установить точку отсчета, относительно которой можно зарегистрировать покой Беспредельного? Куда ни кинь взор - всюду движения в бесконечном разнообразии форм, переходящие друг в друга, сплетающиеся в узлы и расходящиеся множеством лучей.
Полярные движения, или “силы”, в древнем Китае отображались понятиями “инь” и “ян”. Первоначально этими иероглифами обозначались теневая и световая стороны горы, и лишь затем они превратились в термины, выражающие натурфилософские категории. Исконное значение этих иероглифов послужило основой для их гносеологического толкования: инь - это то, что “скрыто” или менее проявлено, ян - это то, что “явно” или более проявлено. В соответствии с этим распределялись остальные мировые полярности: тьма - свет, холод - тепло, малое - большое, внутреннее - внешнее, мягкое - твердое, слабое - сильное, женское - мужское и т. д. Этот ряд в принципе можно продолжать до бесконечности, поскольку любое явление имеет в себе противоположные стороны, которые сводятся к понятиям инь и ян.
Всё есть превращения пневмы (ци хуа) - как в проявленном, так и в непроявленном мире. Но превращения в непроявленном мире скрыты, он представляется покоящимся - это инь. Превращения в проявленном мире - это движение ян. Явленные формы движения также подразделяются на инь и ян, которые непрерывно взаимопревращаются, образуя новые формы движения и разрушая старые. Происходит повсеместное чередование космических сил инь и ян, образуются тотальные циклы превращений. Инь и ян не могут существовать друг без друга, как не могут друг без друга существовать первичные космические покой и движение - Беспредельное и Великий предел.
В “Си цы чжуани” о неразрывной связи движения и покоя говорится следующим образом:
“Движение и покой существуют постоянно”3.
Там же есть знаменитые слова о чередовании инь и ян как сущности космического закона дао:
“То инь, то ян - это называется дао”4.
Итак, смена противоположностей, их переход друг в друга - это основа универсума, великий закон.
Взаимосвязь чередующихся противоположностей инь и ян иллюстрирует хорошо известная схема “Тай цзи ту” (“чертеж Великого предела”). Схем с таким названием на самом деле было несколько. Одну из них использует Чжоу-цзы. Все они символизировали строение и развитие Вселенной и исходили из учения, отраженного в “Циклических переменах”. В данном случае имеется в виду схема, представляющая собой круг, разделенный на две половины волнистой чертой. Одна половина черная, другая - белая, что и обозначает силы инь и ян. На черной половине есть белая точка, на белой - черная (рис. 2.1.1). Круговой вид чертежа символизирует, с одной стороны, некоторую целостность, образованную взаимосвязанными и противоположными силами, а с другой - цикличность их взаимодействий. Изгиб линии, разделяющей две половины круга, подчеркивает динамику взаимодействия сил, готовность перехода одной в другую. Белая точка на черном фоне и черная точка на белом фоне олицетворяют “зародышевые” состояния будущих превращений, внутреннюю взаимосвязь, взаимопроникновенность полярностей, являющихся “корнем друг друга”.

Рис. 2.1.1
Несмотря на внешнюю простоту, не лишенную, однако, изящества, эта схема достаточно глубока по содержанию и обладает широким диапазоном применения. Интересно, что великий физик Нильс Бор посчитал возможным использовать ее для иллюстрации своего принципа дополнительности.
Вопреки всем ожиданиям этот символ космического дуализма не такой уж древний. Хотя что-то похожее можно увидеть на неолитической керамике, в законченном виде он появился лишь в сунскую эпоху. О подлинном его происхождении ничего не известно, кроме того, что рисунок данного символа Чжу Си приобрел у своего приятеля Цай Литуна.
Чертеж, который Чжоу-цзы положил в основу своего трактата, имеет сходный фрагмент. Фразе, описывающей разделение Великого предела на две противоположности, соответствует второй сверху круг на схеме (см. рис. 0.2.2). В отличие от первого он уже имеет внутреннюю структуру, но это все тот же Великий предел, только рассматриваемый на 2-й фазе своего развития. Внутри круга имеется несколько заштрихованных и светлых областей, образуемых несколькими концентрическими кругами, разделенными пополам (рис. 2.1.2). Слева одна темная область находится в окружении двух светлых - в целом это обозначает силу ян с “зародышевой” силой инь. Справа две темные области окружают одну светлую - это сила инь с “зародышевой” силой ян. Как можно заметить, логика построения этой схемы та же самая, что и у предыдущей (см. рис. 2.1.1), и, возможно, они генетически как-то связаны.

Рис. 2.1.2
Немаловажно отметить, что в последней схеме заложен еще один символический пласт. Две ее половинки представляют собой свернутые в дуги символы “Ли” и “Кань” - две триграммы из “Циклических перемен” (рис. 2.1.3). Это традиционные символы понятий ян и инь, составляемые в три ряда из сплошных и прерывистых черт или, как в данном случае, световых и теневых полос.

Рис. 2.1.3
Появление в чертеже этих символов знаменует последняя фраза рассматриваемого отрывка из трактата Чжоу-цзы. Здесь еще раз повторяется идея разделения Великого предела на две полярности - инь и ян. Последующее появление “образов” (и) делает этот процесс познаваемым.
“Образы” - это не только естественные символы и знаки видимого мира, но и средство фиксации и передачи знаний, а в “Циклических переменах” - еще и технический термин, обозначающий определенный тип знаков. Там сказано:
“В изменчивости есть Великий предел, он рождает двоицу образов (и), двоица образов рождает четыре символа (сян), четыре символа рождают восемь триграмм (гуа)” (“Си цы чжуань”)5.
Получается три вида символов, каждый из которых имеет свою специфику. Вот об этой символике из “Циклических перемен” и будет идти речь в следующем параграфе.
2.2. “Образы”
“Образы” (и) - это либо прерывистая, или “сломанная” (чжэ), и сплошная, или “одинарная” (дань), черты, либо теневая и световая полосы, символизирующие соответственно инь и ян (рис. 2.2.1).

Рис. 2.2.1
Каждая из этих полярностей, на которые дифференцировался Великий предел, может рассматриваться как единичность (своего рода “локальный” Великий предел). Последняя, в свою очередь, также разделяется на противоположности. Получается уже четыре силы. Они символизируются знаками, составленными из черт или полос, расположенных в разных сочетаниях одна под другой (рис. 2.2.2). Это “символы” (сян). Два символа, “большие” (тай) инь и ян, имеют одинаковые черты или полосы, а два других, “малые” (шао) инь и ян, имеют различные черты или полосы.

Рис. 2.2.2
Следующий шаг развертки приводит к образованию 8 символов - “гуа”, составленных из комбинирующихся черт или полос, находящихся в трех позициях (рис. 2.2.3). В китаеведении эти символы принято называть “триграммами”. Каждая из триграмм имеет свое название и классифицируется в зависимости от количества тех или иных черт и их расположения в позициях (позиции принято считать снизу вверх).

Рис. 2.2.3
Триграммы, имеющие во всех позициях одинаковые знаки, называются “старшими”. Это “мать” (тр. Кунь) и “отец” (тр. Цянь) (см. рис. 2.2.3). Остальные триграммы называются “младшими”, или “детьми”. “Сыновьями” будут три триграммы, имеющие только одну сплошную черту, а остальные - прерывистые. Сплошная черта в первой позиции - “старший сын” (тр. Чжэнь), во второй позиции - “средний сын” (тр. Кань), в третьей позиции - “младший сын” (тр. Гэнь). “Дочери” имеют только одну прерывистую черту при остальных сплошных: в первой позиции - “старшая дочь” (тр. Сунь); во второй позиции - “средняя дочь” (тр. Ли); в третьей позиции - “младшая дочь” (тр. Дуй). Полностью эта систематизация показана на рис. 2.2.4. В колонках справа и слева стоят “дополнительные” триграммы, т.е. такие, у которых в одних и тех же позициях имеются различные черты. Они образуются одна из другой при помощи инверсии черт, или “противоположности” (дуй). Есть еще триграммы, которые образуются одна из другой при помощи “переворачивания” (фань). Это “старшие” и “младшие” триграммы одного “пола” (тр. Чжэнь - Гэнь; Сунь - Дуй). Остальные триграммы при этой операции не модифицируются, так как линии у них находятся в симметричном положении относительно средней позиции.

Рис. 2.2.4
Древние китайцы видели изменчивость абсолютно во всем. Это касалось и символики. Заложенная в нее вариабельность была призвана отражать изменчивость мира. Две полярности инь и ян символизировались, как уже говорилось, прерывистыми и сплошными чертами. Но реальные мировые полярности переходят друг в друга. Значит, и черты также должны преобразовываться одна в другую. Чтобы как-то обозначить это их свойство, совершенномудрые вводят еще два дополнительных символа. Один из них должен обозначать прерывистую черту, превращающуюся в свою противоположность, т.е. ту, у которой две половинки соединяются (  ), - “сплетающуюся” (цзяo). А другой - сплошную черту, разрывающуюся на две половинки (  ), - “раздваивающуюся” (чун). Эти два символа называются “старыми” (лаo), в отличие oт предыдущих, называемых “молодыми” (шаo). Космическая динамика выражается с помощью тех и других следующим образом: “молодые” черты “стареют”, т.е. превращаются в “старые” черты, не меняя знака, а последние уже егo меняют, “умирая” и превращаясь в противоположные “молодые” черты, которые вновь “стареют”, и т.д. Весь набор символов представлен на рис. 2.2.5.

Рис. 2.2.5
На этом рисунке указаны еще числовые символы (6, 7, 8, 9) черт, которые активно использовались при гадании. Эти числа получались при пересчете специальных палочек, изготовленных из стеблей тысячелистника, или при подсчете суммы числовой символики монет, с помощью которых производилось гадание. Лицевая сторона монеты символизировалась числом 3 (число Неба), а оборотная - 2 (число Земли). При выбрасывании трех монет могли возникнуть как раз эти числа. Гадание на монетах представляется более стройным, и к тому же оно более адекватно отражает структуру космоса, как его видели ученые китайцы, чем гадание на стеблях тысячелистника. Но последнее возникло раньше, и если уж искать причину происхождения указанной числовой символики, то с этим надо считаться и исследовать явления, сопутствующие по времени этому способу гадания.
А.И. Кобзев полагает, что числовая символика 6, 7, 8, 9 возникла на основе перекодировки геометрической структуры триграмм. Он пишет:
“Последние традиционно изображаются в квадратной форме и в “Си цы чжуань” (1,11) прямо определены термином “фан” (“квадрат”). В таком квадрате должно быть три строки (по количеству черт триграммы) и три столбца (в силу трехчастности каждой черты, что явствует из сопоставления целой и прерванной черт:    ), то есть он должен быть девятиклеточным 3*3 (что определяется термином “цзин” - “канон”). При вписывании в него всех восьми триграмм образуется четыре комбинации, разнящиеся числом заполненных и пустых клеток (см. сх. 6) (наш рис. 2.2.6. - В.Е.). Цифры, выражающие количество заполненных клеток в этих комбинациях, оказываются именно 6, 7, 8, 9”1.

Рис. 2.2.6
Таким образом, 6 и 9 символизируют “старшие” триграммы, а 7 и 8 - “младшие”, причем нечетные из этих чисел символизируют “мужские” триграммы, а четные - “женские”.
Все рассмотренные символы, т.е. и, сян и гуа, можно представить на одном общем чертеже, выражающем собой процесс развертки Великого предела (рис. 2.2.7).

Рис. 2.2.7
Получается нечто вроде “дерева”, при ветвлении которого в символах каждого следующего уровня добавляется новая верхняя позиция с той или иной чертой. Можно составить более простую схему, в которой новый ряд символов получается при добавлении верхней позиции к символам предыдущего ряда (рис. 2.2.8 - даны варианты для черт и полос). В принципе наращивать позиции символов в таких схемах можно до бесконечности, но древние китайцы остановились на 6 позициях. Символы с 4 и 5 позициями не употреблялись, а вот с 6 позициями занимали очень важное место в древнекитайской науке, поскольку они составляли символическую основу “Канона перемен”. Их называли так же, как и триграммы, - “гуа” (в китаеведении используется термин “гексаграммы”). Всего таких символов 64, т.е. полное число вариантов, получаемых при комбинировании двух типов черт в 6 позициях или при сочетании по две всех триграмм, составляющих верхние и нижние части гексаграммы. Использование гексаграмм имеет свои особенные свойства, о которых будет сказано ниже (см. параграфы 4.4, 7.4), а пока вернемся к чертежу на рис. 2.2.8б.

Рис. 2.2.8
Несмотря на то что его структура основывается на тексте из “Си цы чжуани”, этот чертеж стал известен в Китае только в XI в., когда его обнародовал Шао Юн. Он ссылался на “Си цы...” как на идейный источник и, кроме того, утверждал, что эта схема принадлежала Фуси. В связи с этим зафиксированный в схеме порядок триграмм стал называться “порядком Фуси”.
Нетрудно заметить, что этот порядок отражает некоторые закономерности двоичного счисления, т.е. способа выражения чисел с помощью двух цифр - “0” и “1”, открытого Г. Лейбницем в XVII в. Действительно, если для наглядности обозначить прерывистую черту как “0”, а сплошную - как “1”, то окажется, что получившиеся трехразрядные двоичные символы располагаются на схеме в порядке чисел от 0 до 7 (рис. 2.2.9). Однако такое совпадение, конечно, не означает, что древние китайцы знали двоичный счет. Для построения порядка Фуси достаточно логики схемы, которую предложил Шао Юн, в ней же прежде всего зафиксирован строгий метод двоичной комбинаторики.

Рис. 2.2.9
Интересно, что через несколько лет после своего открытия Г. Лейбниц узнал от своего друга, миссионера в Китае патера Буве, о существовании древней системы символов “Циклических перемен”, сходной с его двоичным счетом. Это возбудило в нем чрезвычайный интерес к символам данной книги. Он даже делал попытки объяснить их с помощью двоичной арифметики.
Следует отметить, что Шао Юн - не первый, кто использовал порядок Фуси. Он только указал на один из способов его построения. В начале Х в. схему с порядком Фуси составил Чэнь Туань, дав ей название “преднебесный чертеж” (сянь тянь ту) и также приписав ее Фуси2 (Чэнь Туаню принадлежит и ориентация этой схемы по странам света - рис. 2.2.10; по китайским канонам “юг” было принято изображать сверху).

Рис. 2.2.10
В этой схеме порядок Фуси образуется из двух последовательностей по четыре триграммы, которые соединяются через центр круга (отмечено пунктиром; триграммы основанием обращены к центру круга). Существовала еще одна круговая схема с триграммами, более древняя, чем предыдущая. В виде орнамента ее можно увидеть уже на ханьских бронзовых зеркалах. Эта схема основывалась на корреляциях триграмм со странами света, зафиксированных в “Шо гуа чжуани”3 (рис. 2.2.11). Схема приписывалась Вэнь-вану и имела название “посленебесный чертеж” (хоу тянь ту). На первый взгляд кажется, что данное расположение триграмм лишено всякой закономерности, однако это не так; подробнее же этот вопрос будет рассмотрен в параграфе 6.1.

Рис. 2.2.11
2.3. “Протофилософский язык”
Недостатки естественных языков, научных и философских терминов, с их многозначностью и неточностью, обращали на себя внимание с давних пор. В ХVII в. в Европе возникает идея создания совершенного универсального языка символов для описания знаний об окружающем мире. Одним из первых в этой области работал Рене Декарт. По его мнению, универсальный язык, однозначно понимаемый всеми людьми, должен основываться на всеобщей классификации, математике, логике и главным образом философии, вследствие чего его стали называть “философским языком”. Такой язык, созданный средствами науки, должен быть удобным не только для передачи мысли, но и для самого мышления.
Вслед за Декартом этой темой занимался Готфрид Лейбниц. Он предлагал выразить все содержание человеческого мышления системой символов (“характеров”) - своеобразной “азбукой человеческих мыслей” - и заменить рассуждения вычислениями. Таким образом, язык становился бы алгеброй мысли. Лейбниц считал, что “никогда не кончатся споры и не установится мир в борьбе школ, пока от путаных рассуждений, неясных слов и неопределенных значений мы не перейдем к простым исчислениям и определенным характерам”1. По его мнению, универсальный язык, в том виде как его предполагалось создать, есть “самое возвышенное и самое экономичное употребление человеческого разума с помощью символов и знаков”2. Владея им, ученым вместо спора достаточно было бы “взять в руки перья, сесть за свои счетные доски и сказать друг другу (как бы дружески приглашая): давайте посчитаем!”3.
“Учение о символах и числах” (сян шу чжи сюэ) и “учение о чертежах и писаниях” (ту шу чжи сюэ), возникшие в Китае более чем 2 тыс. лет назад, несут в себе идею, сходную с “философским языком”. В Европе также были ему предшественники. Г. Лейбниц указывал на преемственность своей “универсальной характеристики” пифагореизму и учению Раймунда Луллия. Кроме того, следует отметить каббалу и Таро. Судьба у этих учений различная, но, несомненно, каждое из них было значительным культурным явлением.
***
Не случайно Лейбниц положил в основу своей универсальной знаковой системы математику. Математический язык действительно располагает рядом неоспоримых достоинств. В отличие от обычного языка математике свойственна особая точность и однозначность. Ее символический аппарат значительно облегчает процессы рассуждений и позволяет производить эффективную коммуникацию между учеными. Обращение к точным математическим методам исследования неизбежно связано с переходом к более глубокому познанию мира.
Именно пифагорейская школа первая показала значение математики для понимания явлений природы. Древнекитайская научная и философская методология очень близка к пифагорейскому учению, но, говоря о последнем, следует учесть, что с современной точки зрения оно представляет собой очень неоднородное явление, в котором мистическая “символика чисел” перемешивается с реальными числовыми закономерностями природных объектов. Великим достижением философской мысли является убеждение пифагорейцев, что научное знание не может считаться таковым без выявления количественных отношений между вещами. Пифагорейский космос - это упорядоченное числом мироздание. В фрагментах сочинения, приписываемого Филолаю Кротонскому, говорится:
“И впрямь, всё, что познается, имеет число, ибо невозможно ни понять ничего, ни познать без него”4.
О самом Пифагоре известно очень немного. Считается, что он путешествовал по Востоку, учился математике и астрономии у египетских и вавилонских жрецов, изучал восточные религиозные культы. Через 34 года странствий Пифагор вернулся в Грецию и основал в Кротоне свою школу с системой особых аскетических и моральных предписаний. Целью школы ставилось не только этическое и физическое, но и умственное совершенствование. Там также проводились интенсивные научные занятия. Со слов Диогена Лаэртского, сам себя Пифагор называл “философом”, что означает “любитель мудрости”:
“Жизнь, говорил он, подобна игрищам: иные приходят на них состязаться, иные - торговать, а самые счастливые - смотреть; так и в жизни иные, подобно рабам, рождаются жадными до славы и наживы, между тем как философы - до единой только истины”5.
Пифагор не оставил после себя ни одного сочинения. Все, что известно о пифагореизме, - это пересказы или фрагменты сочинений поздних его приверженцев. Первым, кто опубликовал книги о пифагорейском учении, был Филолай. Почерпнутые из этих книг сведения, как считается, затем отразил Платон в своем “Тимее”, по которому часто судят об учении пифагорейцев.
Последователи Пифагора разделились на две враждующие группировки, различающиеся по своему отношению к учению, что, по-видимому, первоначально соответствовало различным ступеням посвящения в Кротонской школе. Выделялись “экзотерическая” и “эзотерическая” стороны учения. Первой соответствовали малопосвященные “акусматики”, считавшие главным не поиски истины и занятия наукой, а выполнение предписаний и заучивание наизусть своих “символов веры” - “акусмов”. Вторые, “математики”, считали себя наследниками самых важных сторон учения Пифагора, доступных для наиболее развитых умов. Они занимались всевозможными науками (“математа”) - арифметикой, геометрией, астрономией и т.д. В дальнейшем “математики” слились с академией Платона.
С пифагореизмом, помимо математики и онтологической аритмологии, связываются еще представления о так называемой “музыке сфер”, которую создают “звучащие” при своем движении небесные тела. Считалось, что высота звуков, вызываемых планетами, определяется отношениями расстояний между ними, как будто совпадающими с пропорциями тонов в октаве. Эту гармоническую музыку двигающихся планет воспринимал только один Пифагор, другие же люди потеряли чувствительность к ней. Важно подчеркнуть, что само открытие гармонии вещей как численного отношения произошло на основе изучения музыкальной гармонии. По легенде, проходя мимо кузницы, Пифагор подметил, что в зависимости от веса молотов при ударах их по наковальне возникают различные по высоте звуки. Эта закономерность затем исследовалась на монохорде. Были определены математические пропорции, которые соответствуют гармоничному звучанию струны.
Возможность найти в движении планет математическую гармонию типа имеющейся в музыкальных звукорядах вдохновляла многие поколения ученых на протяжении последующих веков. Что же касается “музыки сфер”, то эта прекрасная метафора обрела в наше время необычное воплощение. Оказывается, можно услышать “музыку” магнитосферы Земли, которая отражает в своих осцилляциях не только планетные, но и другие космические влияния. Сделать это совсем несложно. Сигналы с магнитометра надо записать на магнитную ленту, “сжать” до звукового диапазона, а затем обработать на ЭВМ. Такие записи уже имеются, и то, что на них можно услышать, действительно по праву называется музыкой. Причем достаточно интересной, хотя и несколько необычной - в ней как бы сплелись различные музыкальные тембры, стили и традиции - отголоски “органных концертов” причудливо перемежаются с “индийскими рагами”, “арабскими макамами” и “джазовыми импровизациями”.
Если оценить вклад древнегреческой мысли в становление современной науки, то, наверное, в значительной степени мы обязаны пифагореизму. Выдающийся физик-теоретик В. Гейзенберг считал, что именно воззрения пифагорейцев и Платона имеют больше всего сходства с современной физикой. Конечно, не следует думать, что греки пришли в свое время к тем же результатам, которых достигла современная наука с помощью теории и эксперимента. Нет, это лишь сходство общего порядка, возможное из-за философской широты древнегреческих представлений. Но так или иначе:
“Современная физика идет вперед по тому пути, по которому шли Платон и пифагорейцы. Это развитие физики выглядит так, словно в конце его будет установлена очень простая формулировка закона природы, такая простая, какой ее надеялся видеть еще Платон”6.
В современном познании математика, оставленная нам в наследство пифагорейцами, структурирует, интегрирует и организует представления о мире, делая их более целостными, связанными и гармонизированными. Н. Винер справедливо считает, что “высшее назначение математики как раз и состоит в том, чтобы находить скрытый порядок в хаосе, который нас окружает”7. Известный американский физик Е. Вигнер отмечает “сверхъестественную эффективность” математики в естественных науках. По его мнению, “математический язык удивительно хорошо приспособлен для формулировки физических законов”, и хотя мы не понимаем истинных причин этого, все же математика - это “чудесный дар”, позволяющий точно и адекватно описывать различные явления природы8. Математические модели хорошо зарекомендовали себя в различных научных дисциплинах. Правильно выбранная модель позволяет решить задачу более чем наполовину. Построение модели всегда связано с выявлением новых сторон действительности. В этом ее эвристичность. Математическая модель оказывается “мудрее” своего автора! Она хранит и то, что уже открыто, позволяя не предавать это словесному описанию, и то, что ждет своего открытия.
В целом бесспорно, что разумно оправданная математизация практически любой отрасли знаний ведет к ее прогрессу. Не случайно К. Маркс, по свидетельству П. Лафарга, отмечал, что “наука только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой”9. Но следует обратить внимание на один парадоксальный факт: современная философия как правило не пользуется математикой. Не является ли, в силу вышесказанного, такая наука (философия - “наука о всеобщих законах развития природы, общества и мышления”10) несовершенной? Что за причины привели к сложившейся ситуации и каковы возможные сферы применения математики в философии?
Причин много, и все они нуждаются в серьезном исследовании. Возможно, сюда следует отнести и некий “нематематический” склад ума крупных философов и роли, которые брала на себя философия в определенные периоды развития общества. Традиционно европейская философия была связана с религиозной догматикой, что не могло не отразиться на постановке ее проблем и способах их решения. Кроме того, при интенсивном развитии естественных наук, широко пользующихся математикой и захвативших многие сферы влияния, философии, возможно, чтобы “выжить”, надо было отмежеваться и противопоставить им себя во всем, вплоть до методологии. Неприятию математизированных способов мышления способствовали представления о том, что определенные области культуры, в том числе и философия, являются вотчиной только “гуманитарного” видения мира. Как отмечает С. Пономарев, в современной культуре, в отличие, скажем, от культуры эпохи Возрождения, математические идеи наталкиваются на некоторое сопротивление:
“Трудно понять, какие именно общественные механизмы привели к “вымыванию” математики из культурного арсенала образованного человека... Ясно одно: рефлекс избегания математики сильно ограничивает познавательные возможности человека”11.
В самой философии нет существенных препятствий для применения математики. В самом деле, круг вопросов, составляющих ее главный интерес, не накладывает какие-нибудь ограничения на методы их решения. История знает немало примеров “математической философии”. Это и пифагореизм, и древнекитайские учения, и изыскания Декарта, Лейбница, Луллия и многое другое. Правда, результаты этих поисков, по-своему интересные, по некоторым причинам не привлекли в дальнейшем серьезных исследователей и не стали, к сожалению, достоянием современной философии. Но на этом их история не кончается, ведь по-настоящему эти разработки становятся актуальными только в наше время - в связи с развитием исследований в области интеллектуальных систем.
***
На 68-м году жизни, за 2 года до смерти, Готфрид Вильгельм Лейбниц напишет:
“В юности я увлекался искусством Луллия, но затем я заметил, что его труд грешит многими недостатками”12.
Имелось в виду учение, отраженное в трактате “Великое искусство”, увидевшем свет в 1480 г., но созданном гораздо раньше францисканским монахом, богословом и образованнейшим ученым своей эпохи Раймундом Луллием (ок. 1235 - ок. 1315). Его идеи получили математическую формулировку в защищенной молодым Лейбницем университетской диссертации “О комбинаторном искусстве”, за которую ему было присвоено звание магистра философии. Это было первое в мире произведение по логическим исчислениям и математической логике.
Жизнь Раймунда Луллия проходила бурно. Тридцати лет он оставил карьеру блистательного придворного поэта и вступил в францисканский монашеский орден. Причиной сему была трагическая история романтической безответной любви к знатной красавице. Он посвящал ей свои лучшие стихи, окружал рыцарским почитанием и не стеснялся в принародном выражении своих чувств. Раз он въехал на лошади в церковь, куда вошла его избранница. От этого поступка она пришла в гнев и, чтобы тут же прекратить дальнейшие домогательства, распахнула перед ним лиф, под которым обнажилась чудовищная язва, изъедающая молодое тело. “Ты, рыцарь, воспевал красоту моей груди, так смотри же на нее!” - воскликнула она. Раймунд Луллий был потрясен. Он постиг, насколько тленен этот мир, и навсегда оставил светскую жизнь.
Но не для того только, чтобы проводить дни в молитвах, надевает Луллий монашескую рясу. Он штудирует трактаты философов и алхимиков, изучает арабскую науку, мусульманскую и иудейскую теологию. Вскоре слава о нем как о крупнейшем ученом распространяется по всей Европе. Известно, что он был искусным алхимиком и якобы даже изготовлял для короля Англии Эдуарда II золото, монеты из которого можно увидеть до сих пор в некоторых музеях Европы. После того как Луллий создал свое “искусство”, он много путешествовал по Европе, проповедуя его, затем в качестве христианского миссионера отправился в Северную Африку, где и умер мученической смертью.
Его “Великое искусство” представляло собой механическое устройство для облегчения процесса рассуждений. Оно состояло из нескольких тонких металлических дисков, соединенных в центре на одной оси. По краям дисков были сделаны надписи на латыни (один из таких дисков представлен на рис. 2.3.1). При создании этого устройства Луллий исходил из того, что в каждой области знаний есть небольшое число исходных понятий, которые эти знания полностью представляют. Поэтому он составил из таких, как ему казалось, понятий несколько систем, соответствующих различным областям знаний. Затем необходимо было найти удобный способ их сопоставления. Для этого и понадобились металлические диски. Он записал понятия каждой системы по окружностям отдельных дисков и соединил последние вместе. Теперь при вращении дисков можно было составлять различные комбинации расположенных друг за другом по радиусу понятий, получая тем самым осмысленные умозаключения.

Рис. 2.3.1
Итак, видно, что это не “философский язык”, а некая “философская машинка”, подвижная схема взаимоотношений между понятиями, моделирующими умопостигаемый космос. Не правда ли, все очень просто? И до неприличия наивно. Однако устройство Луллия в свое время произвело фурор. Более того, оно оказало сильное влияние на развитие европейской науки, ведь его можно рассматривать как прообраз современных логических машин. Основные принципы этого устройства, при всей их простоте, не потеряли значения и поныне, и некоторые из них будут использованы в данной книге.
А.И. Кобзев13 находит общие черты между “Великим искусством” и древнекитайскими схемами из “Циклических перемен”, не исключая при этом возможности заимствования их Луллием через посредство арабской культуры, непревзойденным знатоком которой он по праву считался. Действительно, такой ход событий вероятен, но не следует забывать, что Раймунд Луллий первым познакомил христианский мир с каббалой14 - мистическим учением в иудаизме, активно использующим знаково-символические схемы. Так вот, в каббале есть много таких моментов, которые существенным образом совпадают с “искусством” Луллия.
***
Наиболее ранний литературный памятник каббалы - “Книгу творения” (“Сефер иецира”) - относят по времени написания к III-VIII вв. Еще один труд, являющийся основополагающим для последующих времен, появился в конце ХIII в. Это “Книга сияния” (“Зогар”). Однако неизвестно, сколько времени каббала существовала как устное предание. Вл. Соловьев полагал, что она возникла у евреев не ранее вавилонского пленения благодаря взаимодействию еврейской религиозной мысли с “вавилоно-персидской магией и теософией”15. Не исключается возможность влияния на развитие каббалы идей неоплатонизма и гностицизма. Некоторые каббалистические понятия имеются в Новом Завете и древнейших частях Талмуда, которые ученые относят к первым векам н.э.
В “Книге творения” говорится о 32 “путях премудрости”, посредством которых первичная реальность, бескачественный и безграничный Эн-соф (букв. “ничто”), в акте творения пресуществляется в видимый мир. Это основные формы всякого бытия, которые подразделяются на 10 “чисел, цифр” (сефирот, сфирот) и 22 “буквы”, соответствующие буквам арамейского алфавита. В каббале это нечто большее, чем просто буквы и числа. Это символы определенных понятий, “мыслительных сущностей”, описывающие устройство мира и находящиеся во взаимосвязи по законам, близким законам взаимоотношений букв и чисел. Как посредством 10 чисел можно исчислить все что угодно и с помощью 22 букв написать всевозможные книги, так и 32 “путей премудрости” достаточно, чтобы реализовались все формы мироздания.
Наиболее употребительные названия 10 сефирот следующие: 1. Венец (Кетер); 2. Мудрость (Хохма); 3. Разум (Бина); 4. Милость (Хесед); 5. Строгость (Гвура); 6. Красота (Тиферет); 7. Вечность (Нецах); 8. Величие (Ход); 9.Основа (Иесод); 10. Царство (Малхут).
Раскрытие беспредельного Эн-софа рассматривалось как “лучеиспускание”, или эманация, которая выражалась в порядке сефирот от 1 до 10. 22 “буквы” в этом случае обозначали “отраженные лучи”, возвращающиеся к первоисточнику. Таким образом, эти две системы знаков как бы дополняют друг друга, составляя целостную картину бытия (подробнее см. параграф 8.4).
Древнееврейский язык, основанный на арамейском алфавите из 22 букв, считался языком посвящения. Каждая из букв и каждое их сочетание соотносились с некой реалией универсума. Существовало даже убеждение, что произнесенное или записанное слово влияет на обозначаемый им объект. Сама структура из 22 знаков, как видно будет из дальнейшего изложения, действительно уникальна по своей значимости, но вот ее конкретное акустико-буквенное и смысловое выражение вызывает большие сомнения. Очевидно, что каббалистическая система строилась на предварительной договоренности между ее адептами относительно того, какой из акустико-буквенных знаков должен соответствовать тому или иному объекту. Это прежде всего шифр. Его изобретатели давно ушли в мир иной и унесли с собой те смыслы, который они в него вкладывали.
В каббале использовалось несколько разновидностей изображения системы сефирот. Наиболее известная - это так называемое “Древо сефирот” (рис. 2.3.2) - 10 сефирот соединяются 22 каналами (циннор), соответствующими “буквам”, и располагаются сверху вниз по степени удаленности от первоисточника - Эн-софа. Образуются три связанных треугольника (1,2,3), (4,5,6), (7,8,9) и одна точка (10), которые обозначают различные “миры”, или “оламы”. Существует еще изображение системы сефирот в виде частей тела совершенного космического человека Адама Кадмона, у которого 1-я сефирот - лоб, 2-я и 3-я - глаза, 4-я и 5-я - руки, 6-я - грудь, 7-я и 8-я - бедра, 9-я и 10-я - ноги.

Рис. 2.3.2
В “Книге творения” утверждается:
“Конец сефиротов соединяется со своим началом, как пламя соединяется с головней, ибо Господь один и нет другого”16.
Получается круг. При этом 10-я сефирот будет как бы повторять 1-ю, сливаясь с ней. Таким образом, круг разделяется на 9 частей, а 1-я или 10-я сефирот могут быть либо оставлены на своем месте, либо, ввиду их исключительности, поставлены в центр (рис. 2.3.3). А теперь припомним изображение диска из устройства Луллия (см. рис. 2.3.1). На нем начальная буква латинского алфавита стоит в центре, а 9 следующих располагаются по кругу, маркируя соответствующие понятия. Рассмотрев изображенные на диске связи между буквами, можно обнаружить, что часть их, если вместо букв поставить цифры, будет соответствовать каналам “Древа сефирот”.

Рис. 2.3.3
Есть еще одно интересное представление сефиротической системы. На этот раз сефирот изображаются в виде концентрических кругов разного диаметра, причем ближе к центру - круги с меньшей сефирот (рис. 2.3.4). Такое расположение основывалось на убеждении, что сефирот как структурные уровни универсума являются неразделенными и взаимопроникающими, подобно сцепленным вместе кругам. Соедините эту конструкцию из сефирот с предыдущей - вот вам и “Великое искусство” Луллия.

Рис. 2.3.4
Своеобразное отражение каббалистических идей можно встретить у Лейбница в его “универсальной характеристике”. Знал ли Лейбниц о существовании каббалы? Несомненно, поскольку это учение в общих чертах было знакомо любому просвещенному человеку той эпохи. В более позднее время ее влияние испытали Гегель, Вл. Соловьев, Н.А. Бердяев, Юнг и многие другие. Лейбниц одно время был даже секретарем основанного в 1654 г. Нюрнбергского алхимического общества, где каббалистические представления были в особой чести. Однако он сам отзывался о каббале весьма критично:
“Уже начиная с Пифагора, люди убеждались, что в числах скрывается великая тайна. Пифагор же это мнение, как и многое другое, вероятно, перенес в Грецию с Востока. Но, покуда был неизвестен действительный ключ к раскрытию этой тайны, любознательность людей в большей степени направлялась к бесполезному и суеверному. Отсюда возникла общеизвестная Каббала, весьма далекая от истины, и множество нелепостей некой лжеименной магии, которыми полны книги” 17.
***
В оккультизме с каббалой неразрывно связана система карт Таро. Карты Таро представляют собой колоду из 78 листов. Из них 52 - это обыкновенные игральные карты, только масти у них иные: жезлы (трефы), чаши (черви), мечи (пики), круги (бубны). К ним добавляется еще одна карта в каждой масти, которую называют “рыцарь” и помещают между дамой и валетом. Всего получается 56 карт (4 масти по 14 карт, из которых 10 числовых и 4 “картинки”), имеющих статус “младших”. Кроме того, существуют еще 22 совершенно особые, “старшие” карты, каждая из которых представляет собой символический рисунок, связана с одной из букв еврейского алфавита и имеет свой порядковый номер и название. В свою очередь, среди последних выделяется одна карта, известная по обычной колоде - она имеет двойную нумерацию (0 и 21) и называется “Безумный”, “Дурак”, “Шут”, “Джокер” и т.д. Эта карта занимает исключительное положение, позволяющее ей заменять любую другую из 78 карт, включая самое себя. Поэтому, по сути, структура Таро составляется из трех частей: 56 + 1 + 21 = 78.
Наиболее употребительные названия 22 “старших” карт следующие: 1. Маг, Фокусник; 2. Жрица, Дверь в святилище; 3. Императрица, Венера; 4. Император, Кубический камень; 5. Иерофант, Папа; 6. Распутье дорог, Влюбленный; 7. Колесница, Озирис; 8. Правосудие, Фемида; 9. Отшельник, Тайный свет; 10. Колесо фортуны, Сфинкс; 11. Укрощенный лев, Сила; 12. Повешенный, Жертва; 13. Смерть, Коса; 14. Солнечный гений, Умеренность; 15. Тифон, Дьявол; 16. Разрушенная башня; 17. Звезды, Звезда магов; 18. Луна, Сумерки; 19. Солнце, Лучезарный свет; 20. Воскресение мертвых, Суд; 21(0). Безумный, Шут; 22. Мир, Венец магов.
Собственно говоря, обычные игральные карты и произошли как сильное упрощение из системы Таро, которая является чем-то большим, нежели набор игральных и гадательных карт. Таро - это мировоззренческая и философская символическая система, включающая в себя идеи каббалы, алхимии, астрологии и т.п. - в общем, всех средневековых герметических (т.е. “тайных”) наук. Это символическая азбука метафизических идей, “мыслеобразов”, которые с трудом укладываются в обычные понятия. В ней важно все - и номер карты, и ее символ, и значение, и сочетание с другими картами. Система обладает сложной и противоречивой структурой, которой дать краткое описание - не реально. Поэтому только лишь некоторые ее положения будут разобраны, по мере возможности, в данной книге. Ну а пока, в качестве примера осмысления Таро оккультистской школой, вниманию читателей можно предложить составленное Папюсом оригинальное описание карт в их последовательности:
“Воля человеческая (1), просвещенная Наукой (2) и выраженная Действием (3), создает Осуществление (4) силы, которой пользуются или злоупотребляют, сообразно доброму или злому Настроению (5) этой воли.
Преодолев Испытание (6), предназначенное воле Божественной Мудростью, она, в силу своей Победы (7), вступает в обладание созданным его делом, и, установив свое Равновесие (8) на оси Осторожности (Благоразумия) (9), господствует над колебаниями Удачи (Счастья) (10). - Сила (11) Человека Жертвой (12), заключающейся в добровольном самопожертвовании на алтарь самоотвержения или искупления, - торжества над смертью, а также божественного ея Превращения (13), воспаряющее за могилой в светлые области бесконечного прогресса, противополагает реальность вечной Инициативы (14), вечной лжи Фатальности (15). - Течение времени измеряется разрушением, развалинами, но после каждого Разрушения (16) появляется заря Надежды (17) или сумерки Заблуждения (18).
Человек беспрестанно стремится к тому, что от него ускользает, и Солнце Благополучия (Счастья) (19) поднимается для него только позади гроба, после Возрождения (Возобновления) (20) его существа смертью, отверзающей ему более высокую сферу воли, разумения и действия. - Каждая воля, допускающая управлять собою телесными инстинктами, есть отказ от свободы и предназначение себя на Искупление (21) своих заблуждений и прегрешений. Напротив того, каждая воля, присоединяющаяся к Богу для проявления истины и справедливости, уже и в этой жизни приобретет участие в Божественном могуществе по отношении к существам и вещам, как вечная Награда (22) освободившегося духа”6.
Карты Таро известны в Европе с XIV в., когда они уже были в ходу у испанских цыган. Поэтому их еще называют “Цыганское Таро”. В литературе о Таро обычно проводится мысль, что своим происхождением эта система обязана древнеегипетской мудрости. Дескать, раньше это были таблицы, медали или металлические пластины с выбитыми на них изображениями, которые хранились в египетских храмах втайне от непосвященных. После разорения Египта жрецы были вынуждены передать свои знания кочующему племени цыган (кстати, последние до сих пор считают себя выходцами из Египта, хотя достоверно установлено, что их прародиной является Северная Индия, которую они покинули в IX в).
Данная версия происхождения Таро - не более чем легенда. Действительно, в Египте, как и во всех древних цивилизациях, могла существовать символическая система, по структуре схожая с Таро, но прямой связи между ними, по-видимому, не было. Без сомнения, система Таро по происхождению как-то связана с каббалой, с которой имеет много общего в строении и которая также окончательно сформировалась в Испании. Возможна связь с распространенным в Индии и Тибете учением ваджраяны, в пантеоне которого имелась 21 тара (“спасательница”) - женские образы милосердия, изображения которых были достаточно популярны. Тары различаются по цвету одеяний, по положению рук и ног. Символические рисунки системы Таро, имея под собой какую-то фиксированную древнюю смысловую основу, развивались постепенно, и те, которые дошли до нас, представляют собой поздние образования. Их сюжет и атрибутика есть эклектическое переплетение христианских и иудейских воззрений, а также переосмысленных египетских и греческих мифов.
Что же касается “карточного” исполнения Таро, то, по-видимому, здесь не обошлось без участия китайцев. Игральные и гадательные карты известны в Китае с VIII в. Причем ассортимент их достаточно широк. Это и “числовые”, и “шахматные”, и “литературные” (имеющие известные литературные сюжеты) карты, и “карты-домино”, и многое другое19. Структура этих колод, как правило, напоминает структуру каббалы и Таро. Например, “карты-домино” составляли колоду в 21 лист, включая 11 листов с двойными значениями: итого в сумме 32 значения20, которые можно было бы сопоставить со “старшими” картами без “нулевой” (22 - 1 = 21), сефирот или “числовыми” картами с “нулевой” (10 + 1 = 11) и вместе - с 32 “путями премудрости”. Предполагается, что карточные игры перекочевали из Китая вместе с монгольскими завоевателями на Средний Восток, а оттуда через арабов попали в Египет, Италию и Испанию21. В последней они и были соединены с “эзотерическими” знаниями. Впрочем, это опять всего лишь гипотеза. Происхождение карт Таро остается большой загадкой. Поэтому не будет большого греха, если данная тема будет завершена красивой легендой из “египетской версии”, в которой отражается суть такого странного союза - игральных карт и величественной философско-мировоззренческой системы. Эта легенда была приведена в книге П.Д. Успенского “Символы Таро”, который, в свою очередь, заимствовал ее у Папюса.
“Когда Египту раз угрожало нашествие иноплеменников, жрецы, зная, что на этот раз царство фараонов уже не восстанет, решили приготовиться к гибели всего. Они собрали всех ученых, чтобы обсудить, как сберечь знание, накопленное тысячелетиями, как передать его будущим поколениям, которые, они знали, придут после варваров.
Сначала думали доверить знание добродетели. Выбрать среди посвященных особенно добродетельных лиц и поручить им хранить знание и передавать его только таким же добродетельным людям, как они сами, из поколения в поколение.
Но один жрец возразил на это, что добродетель - это самая хрупкая вещь на свете и что, кроме этого, ее труднее всего найти, особенно тогда, когда она нужна. Поэтому он предложил доверить сохранение тайн пороку, который всегда и везде имеется налицо и необыкновенно прочен в людях.
Порок, сказал он, никогда не исчезнет совершенно, и мы можем быть уверены, что наши принципы, если мы доверим их пороку, сохранятся долго и хорошо.
Это мнение было принято, и была изобретена игра как служащая пороку, в которую и была вложена вся тайная доктрина. Таро состояло первоначально из небольших металлических пластинок, на которых были выгравированы таинственные фигуры. Известно, что игроки очень суеверны. И они, хотя и не понимали их значения, тем не менее в точности сохраняли все фигуры и знаки и передавали Таро из поколения в поколение гораздо лучше, чем могли бы сделать это какие бы то ни было добродетельные люди.
И таким образом Таро, представляющее синтез или квинтэссенцию всего знания древнего мира, дошло до нас под видом игральных и гадательных карт”


ГЛАВА 3
Ян превращает, инь соединяет - происходит рождение воды, огня, дерева, металла, почвы. Пять пневм распространяются в должном порядке - четыре времени совершают свой ход.
3.1. Комментарии
Прежде чем перейти к описанию дальнейшего развития Великого предела, дифференцировавшегося уже на инь и ян, Чжоу-цзы считает необходимым определить основные функции этих двух пневм. Ими являются соответственно “соединение” (хэ) и “превращение” (бянь). Само собой разумеется, что данные функции должны быть производными от функций Беспредельного и Великого предела. Действительно, появление Великого предела - это “соединение” “изначальной пневмы” (юань ци). Процесс проходит “внутри” Беспредельного, в непроявленном виде, до условного кульминационного момента, после которого начинается проявленное развитие Великого предела. Поэтому “соединение” следует считать коррелятом Беспредельного и “иньским”. Развитие Великого предела - это, с точки зрения Чжоу-цзы, прежде всего его движение, в процессе которого и происходят “превращения”. Поле действия перемещается из непроявленного Беспредельного в проявленный Великий предел. Поэтому “превращение” следует считать коррелятом Великого предела и “янским”.
До Чжоу-цзы древнекитайские мыслители, пожалуй, единодушно рассматривали “соединение” и рядоположенные ему понятия - “скопление, сгущение” и т. д. - “иньскими” и противопоставляли их соответствующим “янским” понятиям - “разъединение, рассеивание, разрежение” и т. д. Например, согласно одной из космогонических моделей, достаточно популярной в Китае, считалось, что, после того, как “изначальная пневма” дифференцировалась на инь и ян, темная и тяжелая “иньская” пневма стала спускаться вниз и, “сгущаясь”, образовала Землю, а ясная и легкая “янская” пневма поднялась вверх и, “разрежаясь”, образовала Небо (здесь самый первый момент дифференциации “изначальной пневмы” можно полагать, по сути, соответствующим образованию Великого предела).
Чжоу-цзы тоже считает “иньским” понятие “соединение”, но противопоставляет ему в качестве “янского” понятия “превращение”, которое в принципе является более широким, чем понятие “разъединение”. В этом Чжоу-цзы мог следовать “Циклическим переменам”, в которых дифференциация (“разъединение”) Великого предела на 2, 4, 8 и т. д. частей рассматривалась как “перемены, превращения” (и). К тому же, в отличие от “Циклических перемен”, вводя в космогоническую модель Беспредельное, ему, видимо, было важно подчеркнуть, что многообразие форм проявления, описание которых присутствует в последующих строках его трактата, есть результат прежде всего “янской” линии развития Великого предела, а потом уж - “иньской”, главная функция которой не только в объединении этих форм (и внутреннем их “скреплении”), но и в установлении непрерывной связи с Беспредельным, на что он в тех или иных выражениях будет еще не раз указывать.
Итак, при взаимодействии инь и ян, представляющих собой дифференцированную пневму, происходит рождение пяти следующих ее модификаций - воды (шуй), огня (хо), дерева (му), металла (цзинь), почвы (ту). Этот набор в китайской традиции имеет несколько названий, наиболее распространенное из которых “у син”.
Среди словарных значений иероглифа “син” есть следующие: “идти, двигаться, действовать” и т. п. Поэтому “у син” можно было бы перевести как “пять движений”. Это кажется вполне логичным, поскольку вода, огонь, дерево, металл и почва генетически связаны с “движением” Великого предела и “превращениями” ян и являются тем самым как бы разновидностями “мирового движения”. Но имеется еще один дополнительный смысл этих понятий. Древнекитайские мудрецы в соответствии с пятью первичными “движениями” классифицировали все явления мира, и иероглифы “движений” стали выполнять роль символов, обозначающих те или иные категории явлений. Этому их аспекту отвечает еще одно словарное значение иероглифа “син”, связанное с фонетиком “хан” - “ряд, строка, [классификационный] столбец” и т. п.
Аналога китайскому понятию, совмещающему значения “син” и “хан”, в русском языке нет. Обычно для его перевода используются термины, ведущие свое начало от древнегреческой натурфилософии, - либо термин “стихия” (от гр. stoicheion), либо его семантическая калька “элемент” (лат. elementa). Есть мнение, что термин “стихия” в натурфилософию ввел Платон, сравнивая составные части мира (у Платона это правильные многогранники, из которых складываются земля, вода, воздух, огонь) с буквами, из которых можно составить любое слово (термин “элемент” возник как следствие этой идеи: “элемент” - это просто сочетание латинских букв “эл-эм-эн” наподобие русского “а-бе-ве-га”). Ничего похожего в Китае не существовало. Поэтому термин “стихия” (“элемент”) применительно к китайскому понятию “син” (“хан”) является не столько переводом, сколько интерпретацией.
Необходимо сделать уточнение и по поводу перевода одного термина из набора стихий, ссылаясь при этом на А. И. Кобзева, который подметил, что перевод иероглифа “ту” как “земля”, использовавшийся долгое время китаеведами (он будет часто встречаться в настоящей книге в цитируемых чужих переводах китайских текстов), не является корректным, поскольку русское слово “земля” обозначает и вещество, и стихию, и планету Земля. Между тем иероглиф “ту” обозначает именно вещество, образующее сушу, т. е. “почву”, и не имеет значения “планета Земля”, а для выражения последнего понятия существует другой иероглиф - “ди”1.
Термин “пять пневм” (у ци), стоящий в трактате вслед за водой, огнем, деревом, металлом и почвой, некоторые переводчики (например, В. Т. Бэри2, К. Чан3, Е. А. Торчинов4) сочли возможным рассматривать в качестве названия данного набора. Хотя этот набор и представляет собой модификации пневмы, но, скорее всего, Чжоу-цзы не мог воспользоваться для его обозначения термином “у ци”, поскольку, во-первых, далее он для этого дважды применяет термин “у син” и, во-вторых, термин “у ци” в древнекитайской натурфилософии использовался для обозначения особого класса явлений, имеющих “небесный” характер, в то время как “у син” - явление “земного” характера. Термин “у ци” обозначает “пять природных явлений, климатов, ветров, дыханий, болезнетворных факторов” и т. д. В “Шу цзине” (“Книга истории”) в главе “Хун фань” (“Великий закон”) дается следующий набор ци: дождь (юй), солнечное сияние (ян), жара (юй ао), холод (хань), ветер (фэн)5. Встречаются и другие наборы. В “Нэй цзине” (“Книга о внутреннем”) утверждается, что пять ци производят пять син и что ци создаются на Небе, а син - на Земле6. Именно как “небесные” явления у ци организуют чередование четырех “времен” (или “сезонов” - ши), о которых упоминается у Чжоу-цзы.
В “Хун фане”, который является, по-видимому, самым ранним из текстов, где говорится о стихиях, последние рассматриваются как движения:
“Первое начало - вода, второе - огонь, третье - дерево, четвертое - металл и пятое - земля. [Постоянная природа] воды - быть мокрой и течь вниз; огня - гореть и подниматься вверх; дерева - [поддаваться] сгибанию и выпрямлению; металла - подчиняться [внешнему воздействию] и изменяться; [природа] земли проявляется в том, что она принимает посев и дает урожай”7.
Китайский автор середины нашего века Чэн Лифу, опираясь на традицию, определяет стихии как “перводвижения” следующим образом: вода и огонь - движения соответственно вниз и вверх; дерево и металл - соответственно центробежное и центростремительное движения; почва - движение вправо-влево8. Исходя из рассматривавшейся в начале параграфа космогонической модели, в которой ян ци поднимается вверх и “разрежается”, а инь ци опускается вниз и “сгущается”, можно сделать вывод, что огонь и дерево олицетворяют “янский” тип движения, вода и металл - “иньский”, а почва - нейтральный.
Сущность стихий как движений проявляется еще и в том, что они имеют свойство преобразовываться друг в друга и определенным образом воздействовать друг на друга. Например: дерево, “сгорая, рождает” огонь, огонь “порождает” почву (как пепел), почва “производит” металл (его находят в почве), металл “превращается” в воду (может плавиться), вода “способствует росту” дерева. Или другой ряд: дерево “подрывает корнями” почву, почва “впитывает” воду, вода “гасит” огонь, огонь “плавит” металл, металл “рубит” дерево и т. д. Все это происходит в согласии с “четырьмя временами, совершающими свой ход”. Подробнее взаимодействия стихий будут рассмотрены в следующем параграфе.
Кроме иероглифа “син (хан)” для обозначения стихий использовались иероглифы “цай” (“природный материал”) и “фу” (“склад, хранилище, классификатор”). В “Шу цзине”9 и в “Цзо чжуане” (“Комментарий Цзо”)10 список фу помимо воды, огня, металла, дерева и почвы включает еще зерно (цзя).
В китайской натурфилософии теория стихий фигурирует под названием “у син сюэ” (“учение о пяти стихиях”). Тем не менее в традиционной медицине к пяти стихиям добавляется еще одна, но не зерно, а вторичный огонь - “огонь-министр” (сян хо), который по одним своим функциям рассматривался в качестве составной части огня (первичного) - “огня-правителя” (цзюнь хо), а по другим - в качестве самостоятельной стихии.
В “Циклических переменах” явно выступает 6-ричная структура. Помимо 6 позиций в гексаграммах важное значение в теории “Циклических перемен” имеет устойчивый 6-ричный комплекс “младших” триграмм. Традиционно стихии коррелируют с триграммами, но так как стихий меньше, одна из них коррелирует с двумя “младшими” триграммами. Наряду с 5-ричным набором ци, коррелирующих со стихиями, в китайской натурфилософии встречаются и 6-ричные. При этом, как и в случае с триграммами, одна из ци остается как бы “не у дел”. Все это дает возможность предположить, что “учение о пяти стихиях” является лишь частью более мощной 6-ричной системы, которая так и не была до конца осознана или знания о которой были утеряны.
Л. С. Васильев подметил поразительное сходство названий пяти стихий с названиями “первосубстанций” в древнеиранском зороастризме. Наряду с генеральной идеей о дуалистическом противостоянии сил Света и Тьмы, которую можно было бы сопоставить с концепцией ян-инь, первоначально понимавшейся в Китае как противоборство Света и Тьмы, а уж потом - как взаимодействие мужского и женского космических начал, в учении Зороастра (Заратуштры) видное место занимало представление о шести “первосубстанциях”: огонь, вода, земля, металл, растения, скот. Л. С. Васильев, делая на основе этого сходства (которое, по его мнению, явно не может считаться случайным совпадением) предположение о влиянии зороастризма на генезис китайской натурфилософии, указывает, что шестая древнеиранская “первосубстанция” - скот - в земледельческом Китае не могла иметь значения и просто отпала11.
По мнению Мэри Бойс, представления о материальных (вещественных, осязаемых - гетиг) “творениях” (“первосубстанциях” в терминологии Л. С. Васильева), из которых образован мир, бытовали у древних иранцев задолго до появления зороастризма (М. Бойс относит деятельность Зороастра к периоду где-то между ХV и ХII вв. до н. э.; согласно поздним традиционным источникам, пророк жил за 258 лет до Александра Македонского, т. е. в конце VII - первой половине VI в. до н. э.). Набор “творений” еще тогда включал человека, а скот, животных вообще, олицетворял бык. Представление о металле как одном из “творений” возникло позже, после распространения железа (с IX в. до н. э.). До этого речь шла о каменном (хрустальном) небе и его проекции на землю - камне12.
Таким образом, одно из “творений” представлено в зороастризме, можно сказать, в трех ипостасях: небо, камень, металл. Это очень важный момент, позволяющий сблизить зороастрийское учение не только с древнекитайской натурфилософией, но и с натурфилософскими учениями других культур. Что касается Китая, то традиционно стихия металл связывалась, помимо “младшей” триграммы Дуй, со “старшей” триграммой Цянь-Небо. Но Небо у китайцев не каменное, а состоящее из первосубстанции ци. В медицинском аспекте китайской натурфилософии триграмма Цянь символизировала ци воздуха, поступающую во время вдоха в легкие, символизировавшиеся стихией металл. В натурфилософских учениях других культур, о которых будет сказано несколько слов чуть позже, небо чаще не каменное, а пневматическое, эфирное, воздушное и т. д.
Согласно древнеиранским представлениям, которые существовали еще до зороастризма и которые, как считает М. Бойс, можно реконструировать по зороастрийским текстам, боги, одним из которых был Ахура-Мазда (“Господь мудрости”), создали мир в несколько этапов. Сначала они создали каменное небо, имеющее форму круглой скорлупы, и в нижнюю часть этой скорлупы налили воду. Затем они создали землю, плавающую на воде словно большое блюдо, а на землю поместили три одушевленных “творения” - одно растение, одного быка и одного человека. Наконец, они разожгли огонь, ставший для одушевленных “творений” жизненной силой. Солнце, как часть огня, было помещено над землей и поначалу, как и все остальное, находилось в неподвижности. Затем боги совершили тройное жертвоприношение: истолкли растение, убили быка и человека. Вследствие этого появилось много растений, быков и людей, солнце стало двигаться по небу и мир был приведен в движение. Считалось, что это движение является циклическим и подчиняется космическому закону-истине аша. Жрецы, верившие, что в каждом цикле в некоторой степени повторяется весь процесс генезиса мира, дабы поддержать мир в состоянии устойчивости и чистоты и обеспечить продолжение его существования, каждый день совершали обряды, имитировавшие первоначальное жертвоприношение13.
В учении Зороастра Ахура-Мазда был признан верховным богом и возникло представление о его шести духовных эманациях - Амэша-Спэнта (“Бессмертные Святые”). Ахура-Мазда стал владыкой человека, а каждый из “Бессмертных Святых” - одного из остальных “творений”: Хшатра-Ваирйа (“Желанная власть”) стал владыкой каменного неба, Хаурватат (“Целостность”) - воды, Спэнта-Армаити (“Святое благочестие”) - земли, Амэрэтат (“Бессмертие”) - растения, Воху-Мана (“Благой помысел”) - быка, Аша-Вахишта (“Лучшая праведность”) - огня14.
Считалось, что Амэша-Спэнта были сотворены Ахура-Маздой при помощи его творческой ипостаси - Спэнта-Маинйу (“Святой Дух”). Остальные же боги, почитавшиеся еще до зороастризма, были вызваны к жизни шестеркой великих богов - Амэша-Спэнта. Несотворенным и изначальным как Ахура-Мазда был только его противник Ангра-Маинйу (“Злой Дух”). Эти две изначальные противоположности (судя по названиям, Ангра-Маинйу противоположен не самому Ахура-Мазде, а его творческой ипостаси - Спэнта-Маинйу) стали причиной поляризации мира на Добро и Зло, Свет и Тьму:
“Воистину есть два первичных духа, близнецы, славящиеся своей противоположностью. В мысли, в слове и в действии - они оба, добрый и злой... Когда эти два духа схватились впервые, то они создали бытие и небытие, и то, что ждет в конце концов тех, кто следует пути лжи (друг), - это самое худшее, а тех, кто следует пути добра (аша), ждет самое лучшее. И вот из этих двух духов один, следующий лжи, выбрал зло, а другой - дух святейший, облаченный в крепчайший камень (то есть небесная твердь), выбрал праведность, и пусть [это знают все], кто будет постоянно ублаготворять Ахура-Мазду праведными делами” (“Ясна” 30, 3-5)15.
Вследствие признания зороастризмом двух противоположных сил описанная выше модель происхождения мира была дополнена представлением о трех эрах. В первую эру (“Сотворение основы”) сначала в “духовном” (меног), а затем в “вещественном” (гетиг) виде происходит создание совершенного мира. Во вторую эру (“Смешение”) Ангра-Маинйу привносит в него порчу и смерть, а Ахура-Мазда и “Бессмертные Святые” вместе с их последователями в человечестве вступают с ним в борьбу. Последняя, третья эра (“Разделение”) знаменуется победой сил Добра и Света и восстановлением первоначального совершенства мира16.
Представления о семерках богов, правящих миром, встречаются достаточно часто в религиях древних цивилизаций. Как правило, им устанавливаются в соответствие те или иные земные и небесные явления. Но только в зороастризме, насколько известно, эти соответствия составляют стройную систему. Одна из ее особенностей - четкое выделение двух иерархических уровней: из одного и шести элементов. Видимо, эта система каким-то образом была связана с делением земли на семь частей - каршваров, мыслимых по аналогии с колесом со ступицей и с шестью спицами: один каршвар находился в центре, а остальные были расположены по шести направлениям - восточному, западному, двум северным и двум южным. Согласно А. О. Маковельскому, с понятием “каршвар” древние иранцы связывали еще секторы горизонта, ветры, зависящую от них погоду, часы дня, сезоны по два месяца в каждом. А. О. Маковельский, ссылаясь на Льюи (?), указывает, что представление о каршварах имеет вавилонское происхождение и восходит к вавилонскому учению о семи ветрах17.
Выделение шести секторов горизонта, видимо, было связано с наблюдением годового движения Солнца. В течение года точки восхода и захода Солнца перемещаются по горизонту, доходя до самого южного своего положения в день зимнего солнцестояния, а до самого северного - в день летнего солнцестояния (в зависимости от широты местности положение этих точек на горизонте различно). В дни равноденствия точки восхода и захода расположены точно на востоке и западе. Таким образом, в общей сложности выделяется шесть критических точек положения Солнца на горизонте. Как правило, культовые сооружения древности, воплощавшие в своей конструкции идею связи Человека с Космосом, ориентировались на одну из указанных точек восхода Солнца. Дж. Хокинс и Дж. Уайт установили, что кольцевые мегалитические постройки Стоунхенджа и Каллениша, являвшиеся своего рода обсерваториями, несли в себе элементы, точно сориентированные по всем шести направлениям18.
Многие исследователи (в частности, М. Уэст19, А. В. Лебедев20) ставили вопрос о возможном влиянии иранского учения на развитие греческой натурфилософии. Да и сами греки и их комментаторы не раз указывали на заимствование греческими философами зороастрийских знаний. Например, со слов Ипполита:
“Диодор из Эретрии и Аристоксен-музыковед говорят, что Пифагор посетил Халдея Зарату (Зороастра), а тот изложил ему учение, согласно которому есть две изначальные причины вещей: отец и мать, отец - свет, мать - тьма, части света - горячее, сухое, легкое, быстрое; части тьмы - холодное, влажное, тяжелое, медленное; из них, из женского и мужского начала, состоит весь космос”21.
Мог или не мог Пифагор встретиться с Зороастром - это тема отдельного обсуждения. Но примечательно, что в рассматриваемом фрагменте зороастризму приписывается обширный набор противоположностей, из которых некоторые можно найти у китайских философов, а некоторые - у греческих.
Так, например, у китайцев помимо указанного ранее есть следующий набор 5 ци (в “Нэй цзине”): ветер (не имеет пары), тепло, холод, влажность, сухость22. В “Цзо чжуани” приводится набор 6 ци: холод, тепло, ветер, дождь, тьма, свет23.
Аристотель, используя четыре понятия - “теплое, холодное, сухое, влажное”, “конструирует” из них систему четырех стихий: огонь - сухой и теплый (“скорее горяч, чем сух”), воздух - влажный и теплый (“скорее влажен, чем горяч”), вода - влажная и холодная (“скорее холодна, чем влажна”), земля - сухая и холодная (“скорее суха, чем холодна”)24 (рис. 3.1.1).

Рис. 3.1.1
Особенно ярко влияние иранской мысли отразилось на ионийских философах. Несомненно заимствование Фалесом, как полагают, финикийцем по происхождению, идеи о плоской, плавающей на воде земле. У его ученика и, может быть, родственника Анаксимандра порядок расположения небесных тел - ближе всего к Земле находятся звезды, затем идут Луна и Солнце - соответствует космологической модели иранцев. А. В. Лебедев провел аналогию между анаксимандровским апейроном и иранским богом времени Зурваном25. Возможно, Логос Гераклита как-то связан со “словом” из зороастрийской триады “мысль, слово, действие” (см. цит. выше отрывок из “Ясны”) - “мысль” в зороастризме коррелирует с Воху-Маной, “слово” - с Ахура-Маздой, “действие” - с Аша-Вахиштой.
Анаксимен, друг и ученик Анаксимандра, полагал, что все сущее возникло из воздуха, точнее “дыхания” (пневмы), посредством его “разрежения” и “сгущения”. “Разрежаясь”, пневма становится огнем, а “сгущаясь” - водой и землей. Такая последовательность преобразования стихий была принята всеми греческими философами (в точности неизвестно, в полном ли виде она зафиксирована у Анаксимена). В частности, у Гераклита можно встретить следующее утверждение:
“Огонь, собираясь воедино, порождает воздух, воздух - воду, вода - землю, затем происходит тот же самый цикл превращения (в обратном порядке) вплоть до огня, с которого начиналось превращение”26.
Если учесть, что в зороастрийской космологии возникновение “творений” является, по сути, циклическим и цикл начинается с каменного неба, воды, земли, а заканчивается огнем, то можно, сопоставив небо с пневмой или воздухом, предположить, что в учении греков о стихиях отразился лишь фрагмент цепочки “творений”: огонь - небо (пневма, воздух у греков) - вода - земля.
Эмпедокл основным способом образования вещей считал “соединение” и “разъединение”. Он учил, что мир состоит из 4 стихий, точнее “корней”, как он их называл, - огня, воздуха, воды и земли, которые у него друг в друга не превращаются, а только то “соединяются”, то “разъединяются” в мировых циклах. Но происходят эти процессы не сами по себе. Ими управляют две противоположные силы - Дружба, Любовь (Филия) и Вражда, Ненависть (Нейкос). Дружба - причина единства и добра, Вражда - причина множественности и зла. Дружба объединяет, Вражда разъединяет:
“То влекомое Дружеством, сходится все воедино. То ненавистной Враждой вновь гонится врозь друг от друга”27.
Известно, что Эмпедокл на какое-то время был допущен на занятия пифагорейцев (но не оправдал их доверия и был отстранен от учебы, так как его уличили в присвоении и разглашении полученных там знаний), и следовало бы полагать, что в своем учении он во многом мог следовать пифагорейской доктрине, в которой тоже говорится о мировых противоположных силах.
Интересно упомянуть оригинальное развитие древней концепции двух космических сил английским поэтом и художником XVIII в. Уильямом Блейком в его “Бракосочетании Рая и Ада”. Взаимодействие противоположностей здесь наполнено своеобразной парадоксальной диалектикой, напоминающей в чем-то китайскую:
“Влечение и Отвращение, Мысль и Действие, Любовь и Ненависть необходимы для бытия Человека. Противоположности создают то, что верующие называют Добром и Злом. Добро пассивно и подчиняется Мысли. Зло активно и проистекает от Действия. Добро - это Рай. Зло - это Ад... Душа и Тело неразделимы, ибо Тело - частица Души и его пять чувств суть очи Души. Жизнь - это Действие и происходит от Тела, а Мысль привязана к Действию и служит ему оболочкой. Действие - Вечный Восторг”28.
Кстати, универсальный принцип возникновения вещей - “разрежение-сгущение” (или “разъединение-соединение”) - составители таро сочли необходимым отразить в своей системе. На карте № 15 изображено некое существо (Бафомет, Астральный владыка и т. д.), которое одной рукой указывает вверх, что значит “разрежаю”, а другой - вниз, что значит “сгущаю”. Само же это существо, таким образом, оказывается в центре созданной им Вселенной.
Философы исламского мира, воспринявшие и в какой-то мере переосмыслившие учение Аристотеля о стихиях, стали рассматривать 4 стихии вместе (но не смешивая) с тем, что Аристотель называл “гомеомериями” (“подобочастными”). Так, в “Посланиях “Братьев чистоты”” - анонимных произведениях, появившихся во второй половине X в. на Ближнем Востоке, - можно прочесть следующее:
“Знай, что предметы деятельности людей бывают двух родов: простые и сложные. Простые предметы могут быть опять-таки четырех видов: это огонь, воздух, вода и земля. Сложные же бывают трех видов: тела минеральные, тела растительные и животные. И все они создания природы, так же как все вещи в природе - создания духовного мира, а все вещи духовного мира - создания божественности”29.
В понятие “минералы”, с точки зрения “Братьев чистоты”, входили металлы - ртуть, золото, серебро, медь и т. д., а также сера, нефть, соль, нашатырь, горный хрусталь и пр.30
Применяя классификацию “простые - сложные” к китайским стихиям, можно сделать вывод, что на самом деле “стихиями”, т. е. “простыми предметами деятельности”, являются только три из них - вода, огонь и почва, а дерево и металл - это “сложные предметы деятельности”.
Фараби в “Трактате о взглядах жителей добродетельного города” к перечисленным выше “предметам деятельности”, рассматривая их уже в качестве “подлунных бытий”, добавляет “первичную материю” и человека - “разумное животное”:
“Ступени этих [подлунных] бытий начинаются бытием наименее совершенным и идут к превосходному - и дальше - к более превосходному, до тех пор, пока не дойдут до той степени, превосходство которой не может быть превзойдено. Наименее совершенной является общая первичная материя; затем последовательно поднимаются по ступеням совершенства - элементы; минералы; растения; животные, лишенные разума; и, наконец, разумное животное, которое никто не превосходит”31.
“Подлунные бытия” перекрывают список зороастрийских “творений”, а с учетом связи понятий “первичная материя, воздух, минералы”, о которой говорилось выше, - полностью с ним совпадают. Разумеется, это чисто внешнее совпадение. Фараби вкладывал в составленный им ряд понятий совершенно иной смысл, нежели содержавшийся в зороастрийском учении.
В древнеиндийской натурфилософии имелось представление о пяти “великих сутях” (махабхутах): земля (притхиви), вода (джала), огонь (агни), ветер (ваю), пространство-эфир (акаша). Истоки этих понятий, как и зороастрийских “творений”, лежат в протоиндоиранских религиозных учениях. С “творениями” по названию совпадают только три махабхуты. Оставшиеся две махабхуты - простанство-эфир и ветер - можно, подобно предыдущему случаю, соотнести с небом зороастрийцев. В “Тайттирия-упанишаде” (II, 1, 1) встречается расширенный список понятий, включающий вышеуказанный и в достаточной степени сравнимый с набором зороастрийских “творений”, если под упоминаемой в этом списке “пищей” подразумевать пищу животного происхождения:
“Поистине из него, из этого атмана (Брахмана. - В. Е.), возникло пространство, из пространства - ветер, из ветра - огонь, из огня - воды, из вод - земля, из земли - растения, из растений - пища, из пищи - человек”32.
Проведенные сопоставления показывают, что набор зороастрийских 7 (1 + 6) “творений” является оптимальным в том смысле, что вокруг него так или иначе организуются все сколь-нибудь заслуживающие внимания древние натурфилософские учения о структурных уровнях мироздания (так наз. “стихиях”, “великих сутях” и т. п.).
Вопрос о происхождении учения о пяти стихиях в китайской натурфилософии остается открытым. Здесь мы сталкиваемся с малоизученной областью. Традиция связывает учения об инь и ян и о пяти стихиях с именем Цзоу Яня (350-270 или 305-240), являвшегося видным деятелем академии Цзися в царстве Ци. Сочинения его до нас не дошли. По мнению И. С. Лисевича, основу учения о пяти стихиях заложил Цзи Сы (V-IV) и Мэн Кэ (372-289), а Цзоу Янь только придал ему завершенный вид33. Это учение в эпоху Хань было воспринято официальной идеологией, переработано, и по формам, которые оно в то время приобрело, мы, собственно, и можем судить о его содержании.
Вплоть до V-III (а может быть и до IV-III) вв. до н. э. в древнем Китае никто из мыслителей проблемами натурфилософии, насколько известно, не занимался. В этот период ситуация кардинальным образом меняется. В философский оборот входят важные понятия “ци”, “тай цзи”, “инь и ян”, “у син” и т. д. Переосмысливается “И цзин”; помимо гадательного у него выделяется философский аспект, отраженный в двух главных комментариях - “Си цы чжуань” и “Шо гуа чжуань”. Столь стремительный взлет философской мысли не мог возникнуть на пустом месте, поэтому вполне правомерно предположение о внешнем влиянии на развитие китайской натурфилософии в IV-III вв. до н. э., причем влиянии не только древнеиранской, но и древнеиндийской мысли, с которой у китайской натурфилософии также много общего (в этом мы еще не раз убедимся). Однако каким образом могло реализоваться это влияние - пока неизвестно. По этому поводу Л. С. Васильев пишет:
“Одно несомненно: Китай никогда не был абсолютно изолирован от внешнего мира, в том числе и от современных ему и развивавшихся параллельно с ним очагов цивилизации. А своего рода мистико-метафизический вакуум, создававшийся в ходе процесса десакрализации и демифологизации, выдвижения на передний план ритуализованной этики и соответствующего перемещения акцентов в сфере духовной культуры, религиозно-философской мысли, не мог не способствовать заполнению пустот за счет в то время уже углубленно разработанных чужих идей”34.
Одним из препятствий для безоговорочного принятия предположения о заимствовании китайцами в IV-III вв. до н. э. натурфилософских знаний других культур является нерешенная проблема происхождения “И цзина”. Понятия инь и ян впервые появились в “Си цы чжуани”, и их источником вполне могли быть представления, аккумулировавшиеся вокруг основательно развитой гадательной практики посредством прерванной и сплошной черт. В сложноорганизованную структуру системы символов “И цзина” учение о пяти стихиях вписывается настолько точно и гармонично, что трудно представить, что это учение пришло в Китай со стороны. Со структурной точки зрения оно скорее выглядит как упрощение символического аппарата “И цзина”. Впрочем, последний изначально мог и не быть таким, каким мы его знаем, и тогда правомерно говорить о синтезе учений, привнесенных в Китай извне, с протографикой “И цзина”, синтеза, давшего столь удивительные результаты.
О происхождении триграмм, если не считать мифологемы об их творце Фуси, на самом деле практически ничего не известно. Что касается гексаграмм, то вопрос, существовали ли они до IV в. до н. э., также остается открытым. Ю. К. Щуцкий полагал, что “И цзин” как гадательный текст с гексаграммами сложился где-то между VIII и VII вв. до н. э.35 Он также указывал, что в “Цзо чжуани” зафиксировано 16 случаев гадания по “И цзину”, относящихся к VII-V вв. до н. э.36 Проверяя гипотезу Т. Наито о изначальной пятеричности символов “И цзина”, Ю. К. Щуцкий приходит к выводу, что она не верна. Его метод основывался на предположении, что в каждой из 32 изначальных пентаграмм должна присутствовать особая мантическая формула - сы дэ (см. табл. 3.2.3), которая в “И цзине” зафиксирована ровно в половине гексаграмм, и при снятии у всех гексаграмм черт в той или иной позиции они должны преобразоваться в изначальный набор пентаграмм. Последнее не подтвердилось, и Ю. К. Щуцкий решает, что гексаграммы были когда-то все снабжены мантическими формулами, но они в силу порчи текста у половины гексаграмм были утрачены37. Однако, по сути дела, проблема происхождения гексаграмм из пентаграмм находится вне всякой связи с мантическими формулами и должна решаться какими-то другими методами. Что касается самих мантических формул, то вполне возможно, что они представляют собой перекодировку какой-то более древней мантической системы в гексаграммы “И цзина”, но перекодировку, произведенную мантическими же средствами - как результат гадания какого-то авторитетного в свое время скриба по поводу каждой из гексаграмм (наличие положительного ответа, т. е. выпадания сы дэ, для всех гексаграмм при этом вовсе не обязательно).
Ряд исследователей (Т. Макклатчи, Л. Т. де Лакупри, Арлез, Эндо38 и др.) полагали, что “И цзин” является книгой некитайского происхождения (причем большинство из них связывали ее со Средней Азией или с Вавилоном). Это вполне вероятно, если учесть, что согласно Л. С. Васильеву, подытожившему данные западных исследователей, основателями китайской цивилизации были кочевые племена, восходящие к протоиндоиранскому корню. Он указывает, что в середине 2 тысячелетия до н. э. в Китае возникает бронзовая культура Шан-Инь, неся с собой некоторые нововведения, с которыми господствовавшая там до этого культура неолита совершенно была незнакома. На территории Китая в эпоху Шан-Инь появились запряженные лошадьми боевые двухколесные колесницы, причем это произошло несколько позднее, чем они стали известны на Ближнем Востоке (на базе колесниц с колесами, сколоченными из трех досок, появившихся в Шумере в 5 тысячелетий до н. э., значительно позже, с открытием бронзы, зародилась боевая колесница с колесами на спицах и с бронзовыми втулками, которая затем попала к протоиндоиранцам). Вместе с колесницей, вплоть до мелких деталей повторяющей свой ближневосточный прототип, в Китае стали распространяться бронзовые орудия - пики, топоры, втульчатые наконечники пик и т. д., новые типы построек, астрологический календарь, напоминающий вавилонский, письменность, развитое изобразительное искусство (“звериный стиль”), новые виды культов и ритуалов, в частности, связанные с массовыми человеческими жертвоприношениями, и пр. - все, что было в культуре протоиндоиранцев и не имело никаких зачатков в китайском неолите39.
Однако оставим в стороне сложные и спорные проблемы исследования путей взаимопроникновения культур и вернемся к древнекитайской теории пяти стихий.
На приводимых в данной книге схемах стихии будут обозначаться заглавными буквами: вода - В, огонь (первичный) - О, вторичный огонь - О*, дерево - Д, металл - М, почва - П.
3.2. Круговерть стихий
Древние китайцы придавали большое значение порядкам перечисления стихий. Считалось, что те или иные их порядки отражают различные мировые процессы. Мир понимался как единое целое, состоящее из пяти стихий. Что бы ни происходило в нем - все это есть переход от одной стихии к другой, причем целостное законченное явление или циклический процесс должны рассматриваться как прохождение всего их набора.
Наибольшую известность приобрели 4 порядка стихий. Один из них используется Чжоу-цзы в “Объяснении...”: вода, огонь, дерево, металл, почва (В, О, Д, М, П). Кстати, это тот же самый порядок, что и в цитировавшемся в предыдущем параграфе отрывке из “Шу цзина”. Дж. Нидэм назвал его “космогоническим”1, исходя из наблюдения, что он встречается чаще всего в различных космогонических учениях. Пример тому - трактат Чжоу-цзы.
Выше приводились еще два порядка стихий. Один из них называется порядком “взаимопорождения” (сян шэн): дерево, огонь, почва, металл, вода (Д, О, П, М, В). Стихии в нем находятся во взаимоотношении “отец - сын”:
“Небо имеет пять стихий: первую назову деревом, вторую - огнем, третью - землей, четвертую - металлом, пятую - водой! Дерево - начало пяти стихий, вода - завершение и конец превращения стихий, земля - середина пяти стихий. Такова последовательность, установленная Небом. Дерево рождает огонь, огонь рождает землю, земля рождает металл, металл рождает воду, вода рождает дерево. Это и есть существующие между ними отношения отца и сына” (Дун Чжуншу. “Чуньцю фаньлу”)2.
Как видно из отрывка, этот порядок замкнутый - процесс может идти по кругу бесконечно долго. Здесь Небо, а не Земля производит пять стихий, поскольку именно Небо несет в себе тотальный “янский” принцип проявления, а стихии - это его следствие.
Следующий порядок называется “взаимопреодолением” (сян шэн), или “взаимопокорением” (сян кэ): вода, огонь, металл, дерево, почва (В, О, М, Д, П). Он тоже замкнутый. Стихии здесь находятся во взаимоотношении “дед - внук”.
Порядки “взаимопорождения” и “взаимопреодоления” особым образом связаны, что можно выразить в виде известной схемы (рис. 3.2.1). Первый порядок представляет собой расположение стихий по кругу (по часовой стрелке), а второй - по линиям, составляющим внутреннюю пентаграмму.

Рис. 3.2.1
Осталось упомянуть еще один порядок, который Дж. Нидэм назвал “современным”3, имея в виду, что в современной разговорной форме предпочтительнее употребляется именно этот порядок перечисления стихий. Его запись следующая: дерево, металл, почва, огонь, вода (Д, М, П, О, В). Как можно заметить, он отличается от порядка “взаимопорождения” перестановкой огня и металла. Но это не ошибка, а отражение его специфической функции, к рассмотрению которой еще придется обратиться в соответствующем месте (см. параграф 4.4). Этот порядок известен прежде всего по теории древнекитайской медицины, где он (с добавленным вторичным огнем) обозначает суточные изменения активности меридианов.
В книге Д. Ф. Хук ““И цзин” и человечество”4 приводится традиционная корреляция триграмм и 5 стихий, которая подтверждает их идейное родство. Оно выражается в структурной однотипности стихий с набором “младших” триграмм и в семантическом сходстве с некоторыми из них. Поскольку триграмм и стихий разное количество, то 3 стихии дублируются. Две из них, помимо “младших”, коррелируют со “старшими” триграммами (почва - Кунь, металл - Цянь), а третья (дерево) коррелирует с двумя “младшими” триграммами (Сюнь, Чжэнь). Если временно исключить из рассмотрения корреляции стихий со “старшими” триграммами, то остальные составят довольно-таки стройную картину (табл. 3.2.1). Видно, что “образы” триграмм Ли и Кань совпадают со стихиями огонь и вода, а у триграммы Сюнь один из “образов” совпадает со стихией дерево. Стихии в таблице представлены в циклическом порядке “взаимопорождения” (с дополнительным деревом). Триграммы же при этом, как оказывается, выстраиваются в порядок, построенный по принципу двоичного счисления, только в отличие от рассматривавшегося ранее порядка Фуси этот - назовем его порядком “взаимопорождения” (по аналогии с порядком стихий) - образуется как бы зеркально перевернутыми триграммами (разумеется, их названия, за исключением симметричных Ли и Кань, при переворачивании изменяются). Для полноты картины можно условно дописать к нему с двух сторон “старшие” триграммы Кунь (000 = 0) и Цянь (111 = 7).
Таблица 3.2.1
Стихии
Триграммы
Названия триграмм
Образы триграмм
Двоичный код
Число

Д

Чжэнь
гром
001
1

В

Кань
вода
010
2

М

Дуй
низина
011
3

П

Гэнь
гора
100
4

О

Ли
огонь
101
5

Д

Сюнь
ветер
110
6

.
Итак, обнаружен новый порядок триграмм (тем самым, можно сказать, продолжено дело Чэнь Туаня и Шао Юна), который, хотя и никогда не упоминался китайцами, был неявно заложен в корреляции со стихиями. Кстати, его можно получить из схемы Чэнь Туаня (см. рис. 2.2.10), если рассматривать триграммы расположенными основаниями от центра, а не к центру, как это традиционно принято. Этот порядок, обладающий высокоорганизованной структурой и глубокой семантикой, не только детерминирует набор стихий, но и лежит в основе большого круга древнекитайских представлений, включая и те, которые, как казалось, не поддаются рациональному осмыслению. Важнейшие его свойства будут рассмотрены ниже (см., например, параграфы 4.3, 7.4). Пока еще только вводятся главные “герои пьесы” - фундаментальные положения древней науки, действие же ее развернется потом.
Таблица 3.2.2
Стихии
Диграммы
Названия диграмм

Д

Сяо ян

О

Тай ян

П



М

Сяо инь

В

Тай инь

.
По-своему интересна корреляция стихий с диграммами (табл. 3.2.2). Исходя из нее, наиболее “иньской” является стихия вода, а “янской” - огонь. В меньшей степени - соответственно металл и дерево. Почва является нейтральной стихией. Эта классификация зафиксирована на чертеже Чжоу-цзы. Набор пяти стихий представлен на нем средней фигурой, которая в одном месте соединена с верхней - Великим пределом, дифференцировавшимся на инь и ян. Стихии символизируются маленькими кружочками. Кружочки соединены линиями, обозначающими взаимосвязи между стихиями (рис. 3.2.2).

Рис. 3.2.2
Имеется еще один кружочек в самом низу схемы, дополняющий весь набор до 6 элементов. Это очень важная деталь, речь о которой пойдет в параграфе 6.1. Расположение стихий на схеме имеет символическое значение, как раз и отражающее указанную выше классификацию. Чжу Си комментирует этот фрагмент чертежа следующим образом:
“Вода есть преобладание инь, и поэтому ее место справа (т. е. под триграммой Кань Великого предела. - В. Е.). Огонь есть преобладание ян, и потому его место слева (под триграммой Ли. - В. Е.). Дерево и металл есть производные ян и инь и потому располагаются под огнем и водой. Почва представляет собой смешанную пневму и потому находится в центре”5.
Ввиду своей нейтральности почва обычно ставится в центр схем, в которых различные четверичные временные циклы обозначаются с помощью символов стихий. Это схемы, в которых “четыре времени совершают свой ход”.
Стихии, например, могут символизировать сезоны года. Дерево символизирует весну, когда пробуждается вся растительность; огонь - лето, время максимальной солнечной активности, тепла и света; металл - осень, время увядания природы, пору сбора урожая (может быть, имеются в виду металлические орудия для сбора урожая); вода - зиму, когда в южных районах Китая льют обильные дожди.
Стихии могут также обозначать время суток: дерево - утро, огонь - день, металл - вечер, вода - ночь.
В обобщенной модели четверка стихий отражает фазы любого циклического явления: дерево - рождение, огонь - максимальную активность, кульминацию, металл - упадок, регресс, вода - минимальную активность, конец, смерть (рис. 3.2.3).

Рис. 3.2.3
Кроме центрального положения на схемах почва иногда занимает еще два других. Она либо помещается между огнем и металлом, как в порядке “взаимопорождения”, либо, “разделяясь” на четыре части, располагается между всеми остальными стихиями (рис. 3.2.4а, б). В последнем случае стихии возникают как бы не непосредственно из предыдущих, а проходят через нейтральное состояние - почву.

Рис. 3.2.4
Шао Юн ввел в обиход хронологических исчислений древний набор так называемых “четырех качеств” (сы дэ). Этот набор встречается в самом раннем слое “Канона перемен”. О его происхождении исследователи строят только догадки. Есть мнение, что он принадлежал какой-то более древней, чем “Перемены”, гадательной системе. У Шао Юна сы дэ стали обозначать этапы развития абстрактного циклического процесса подобно диграммам (табл. 3.2.3).
Таблица 3.2.3
Диграммы
Сы дэ


импульс (юань)


развитие (хэн)





оформление (ли)


стойкость (чжэн)

.
Но не только временные циклы символизировались стихиями, диграммами и “качествами”. Ими могли обозначаться самые разнообразные явления, имеющие аналогичную структуру и распределенные во времени. Особенно важным является маркировка ими различных пространственных отношений. Время и пространство тесно взаимосвязаны, что древний человек мог постоянно наблюдать в повседневном опыте. Например, движение Солнца происходит как во времени, так и в пространстве. Исходя из этого, без труда можно установить связь сезонов и стран света. У древних китайцев север и юг, как области холода и тепла, мрака и света, связывались с зимой и летом, с водой и огнем; восток и запад, как места “зарождения” и “умирания” Солнца, связывались с весной и осенью, с деревом и металлом. В соответствии со странами света китайские ученые выделяли на небе четыре области, символизировавшиеся мифическими существами: Лазоревый Дракон (цан лун), Пурпурная Птица (чжу няо), Белый Тигр (бо ху), Темный Воин (сюань у) или Черепаха, перевитая змеей (рис. 3.2.5).

Рис. 3.2.5
Помимо четверичного деления времени в древнем Китае пользовались 12-ричным циклом. Год делился на 12 месяцев, а сутки на 12 двойных часов (ши). Кроме того, этот цикл использовался при подсчете дней и лет.
12-ричный цикл выражался с помощью специальных знаков - 12 “земных ветвей” (ди чжи). Вместе с 10 “небесными стволами” (тянь гань) они составляют 60-ричную универсальную циклическую систему. Получается, что в совокупности циклические знаки образуют “дерево”, растущее корнями вверх, а кроной вниз. Видимо, этот образ был связан с представлениями об управляющей роли Неба (тянь) и в движении времени, и в том, что происходит на Земле (ди). Небо и время в китайской науке - корреляты. В свою очередь Земля связывалась с пространством. Символом Неба был круг - как образ цикличности времени, символом Земли - квадрат, обозначающий 4 страны света. Небо - подвижность, Земля - стабильность. Связь Неба и времени пространственно визуализировалась в суточных и годовых движениях небесных тел. Небо, как глобальное космическое проявление Великого предела, т. е. “янское”, развертывало во времени свое влияние на земные события, представляющие собой “иньские” проявления. Это отражалось в образе “дерева”, опускающего свои ветви вниз.
Тему “мирового древа” можно найти почти во всех древних цивилизациях. Достаточно вспомнить о “Древе сефирот”, “корни” которого - в беспредельном Эн-софе, а “ветви” суть в разной степени проявленные миры - оламы. Олам (“сокрытое”) - это временной поток без начала и без конца, вечность, имеющая замкнутую структуру. Таких оламов, как уже говорилось (см. параграф 2.3), в “Древе сефирот” всего четыре. Самый близкий к первоисточнику называется миром “сияния” (ацилут), он захватывает первые три сефирот. Затем идут миры “созидания” (бриа) и “созданий” (иецира), также по три сефирот. Последним, связанным с десятой сефирот, является мир “делания” (асиа). Первые три олама отражают не только тонкую структуру мироздания, но и психическую структуру человека, его сознание, разум и чувства. Четвертый олам составляет наш видимый мир.
Оламы не разделены между собой, а, напротив, включены друг в друга, наподобие концентрических сфер. Аналогичным образом и психика человека представляет собой единое целое, подразделяющееся на включающие друг друга уровни. “Древо сефирот”, состоящее из оламов, - это не только ось мира и психики, но также “лестница в небо”, по которой поднимаются, воспитав свое сознание и душу.
Вот отрывок из древнего текста:
“Если кто-либо может совершенного познания,
До того как распадается тело,
Тот в мирах созидания
Способен к воплощению”.
Нет, это уже не каббала, хотя то, что здесь сказано, вполне соответствует ее учению. Это цитата из “Катха-упанишады” (II, 3, 4)6. Интересно, что в ней тоже присутствуют представления о “мирах созидания”. А вот еще отрывок из “Катха-упанишады”, предшествующий уже приведенному:
“Его корни вверху, его ветви внизу - [таково] это древнее фиговое дерево.
Оно поистине чисто. Оно - Брахман.
Поистине его называют бессмертным. На нем зиждутся все миры,
И никто не переступает через него. Поистине, это - то”7.
Снова “мировое древо”, на этот раз священная индийская фига “аштхартха”, которая “корнями” основывается в Брахмане, а “ветви” ее - проявленные миры, сотворенные из изменчивой и иллюзорной майи.
Вполне возможно, что китайцы заимствовали образ “мирового древа” у индийцев, ведь только начиная с ханьской эпохи циклические знаки стали называться “небесными стволами” и “земными ветвями”. Сами же циклические знаки использовались в Китае испокон веков, менялись только сферы их применения. Сначала это был счет дней, а с 4 г. н. э. они стали использоваться и для летосчисления. Причем начало первого 60-летнего цикла составители нового календаря приурочили к 2637 г. до н. э., приписав создание всей системы летосчисления легендарному Хуан Ди.
Следует более детально ознакомиться со структурой 60-ричной универсальной циклической системы. Как уже говорилось, она строится из 12 “земных ветвей” и 10 “небесных стволов”. Знаки 12 “земных ветвей” имеют названия, представленные в табл. 3.2.4. Все эти знаки подразделяются на “иньские” (четные) и “янские” (нечетные). В ханьское время к ним были присоединены названия 12 животных, и с тех пор и те и другие взаимозаменяемы.
Таблица 3.2.4

“Земные ветви”
Полярность
Животные

1
цзы
ян
Крыса

2
чоу
инь
Бык

3
инь
ян
Тигр

4
мао
инь
Кролик

5
чэнь
ян
Дракон

6
сы
инь
Змея

7
у
ян
Лошадь

8
вэй
инь
Козел

9
шэнь
ян
Обезьяна

10
ю
инь
Курица

11
сюй
ян
Собака

12
хай
инь
Свинья

.
“Земные ветви” можно расположить на круговой схеме в соответствии с корреляцией со странами света (рис. 3.2.6). При этом, учитывая их связь с временными ритмами, циклические знаки 1 и 7 будут обозначать соответственно минимальную и максимальную проявленность какого-либо процесса, а 4 и 10 - его переходные состояния.

Рис. 3.2.6
Так, например, для суточных обращений Земли циклический знак 1 - это полночь, а 7 - полдень, циклический знак 4 - 6 часов утра, а 10 - 6 часов вечера. Кроме того, сфера действия этих знаков простирается на час вперед и назад, т. е. для 1 - с 23.00 до 01.00, для 7 - с 11.00 до 13.00. Аналогично все остальные знаки обозначают соответствующие двойные часы (рис. 3.2.7).

Рис. 3.2.7
В годовом ритме циклические знаки 1 и 7 соответствуют моментам зимнего и летнего солнцестояний, а знаки 4 и 10 - моментам весеннего и осеннего равноденствий (рис. 3.2.8). Сходным образом все остальные знаки распределяются по месяцам года (следует отметить, что годовая корреляция циклических знаков по тем или иным соображениям неоднократно изменялась в древнем Китае).

Рис. 3.2.8
Уже не раз говорилось о парадоксальной диалектике взаимоотношений противоположностей инь и ян. Время зимнего солнцестояния - это апогей развития силы инь и в то же время день ее смерти и зарождения силы ян. Это самый короткий день и самая длинная ночь в году. Это момент, когда в недрах мрака возникает свет. Время летнего солнцестояния соответствует самому длинному дню и самой короткой ночи. Это апогей развития силы ян и в тоже время момент ее смерти и зарождения инь. Так в годовом ритме повторяется основной космический закон, проявивший себя еще при космогенезе, когда из мрака Беспредельного возник световой Великий предел, чтобы затем когда-нибудь вновь раствориться во мраке.
Представления о вселенском ритме нашли свое отражение в народных китайских обрядовых празднествах по случаю моментов зимнего и летнего солнцестояний. В день зимнего солнцестояния на севере Китая принято было готовить особые рисовые шарообразные клецки, которые назывались “хунь дунь” т. е. “первозданный хаос”8. В день летнего солнцестояния готовили пельмени “цзун цзы” (“рогатое просо”), заворачивая начинку в листья по форме треугольных пирамид. Пельмени “имели вид свернутых вместе и нераспадающихся сил инь и ян, образа инь, находящегося внутри, и ян, находящегося снаружи, дабы так отметить условия времени” (Кэй-Сё)9. Эти “нераспадающиеся инь и ян” - не что иное, как символ Великого предела.
Если сравнить приводившиеся в этом параграфе схемы стихий и схему циклических знаков, то видно, что их корреляции неоднозначны. Существует еще несколько подобных корреляций. Все они отражают те или иные ритмы природы, биоритмы человека, сложные взаимоотношения между теми или иными явлениями. Каждый конкретный случай этих корреляций обладает своей спецификой, на которой следовало бы остановиться особо. Здесь же ограничимся лишь рассмотрением корреляции циклических знаков со стихиями, образующейся при сочетании “земных ветвей” с “небесными стволами”.
В этом случае 10 “небесных стволов”, подразделяющиеся на инь и ян, коррелируют с 5 стихиями таким образом, что каждой стихии соответствуют два близлежащих знака, а сами стихии располагаются в порядке “взаимопорождения” (табл. 3.2.5).
Таблица 3.2.5

“Небесные стволы”
Полярность
Стихии

1
цзя
ян
Д

2
и
инь
Д

3
бин
ян
О

4
дин
инь
О

5
у
ян
П

6
цзи
инь
П

7
гэн
ян
М

8
синь
инь
М

9
жэнь
ян
В

10
гуй
инь
В

.
Взаимоотношения 12 “земных ветвей” и 10 “небесных стволов” составляют 60-ричный цикл. В нем укладывается 5 циклов “ветвей” и 6 циклов “стволов”. Каждый день или год в 60-ричной системе счисления будет обозначаться сочетанием 2 знаков: вначале “ствола”, а затем - “ветви”. Например, первый - “цзя-цзы”, второй - “и-чоу” и т. д. При этом каждый день или год будет символизироваться той самой стихией, которая коррелирует с соответствующим “стволом”.
В начальном цикле 10 “стволов” совпадают по номерам с “ветвями”, а затем первый знак “стволов” будет сочетаться уже с 11-м знаком “ветвей”, 2-й - с 12-м, 3-й - с 1-м и т. д. Все эти сочетания можно представить в виде таблицы (табл. 3.2.6).
Таблица 3.2.6

“Небесные стволы”


“Земные ветви”
1.
цзя
2.
и
3.
бин
4.
дин
5.
у
6.
цзи
7.
гэн
8.
синь
9.
жэнь
10.
гуй

1
цзы
1

13

25

37

49


2
чоу

2

14

26

38

50

3
инь
51

3

15

27

39


4
мао

52

4

16

28

40

5
чэнь
41

53

5

17

29


6
сы

42

54

6

18

30

7
у
31

43

55

7

19


8
вэй

32

44

56

8

20

9
шэнь
21

33

45

57

9


10
ю

22

34

46

58

10

11
сюй
11

23

35

47

59


12
хай

12

24

36

48

60

.
С помощью этой таблицы легко подсчитать, какой год определяется тем или иным сочетанием знаков, какое животное или стихия ему соответствует. Так как последний 60-летний цикл начался в 1984 г., то, например, 1993 определяется сочетанием знаков “гуй-ю”, это год Курицы и стихии вода. В символике цветов вода имеет черный цвет. Поэтому 1993 - год Черной Курицы. Аналогично рассчитываются все остальные годы.
Если в соответствии с этой таблицей расположить все сочетания знаков на круговой схеме “земных ветвей”, то окажется, что, поскольку начало каждого цикла “небесных стволов” будет сдвигаться относительно предыдущего на два деления против часовой стрелки, то и набор стихий будет соответственно сдвигаться на одну стихию. В общей сложности получается 5 концентрических кругов из “земных ветвей”, в которые укладываются 6 циклов стихий, составляя нечто вроде спирали (рис. 3.2.9).

Рис. 3.2.9
Эта схема с постоянной сменой положения набора 5 стихий относительно “земных ветвей” напоминает в какой-то степени вращающиеся круги “Великого искусства” Раймунда Луллия. Там также одни понятия, расположенные на соответствующих кругах, сочетались по радиусам с другими понятиями. Неизвестно, использовалась ли древними китайцами схема циклических знаков и стихий в подобном виде, однако с уверенностью можно утверждать, что сам принцип “динамической корреляции” заложен в основание всей традиционной китайской науки.
***
Рассмотрим отдельно корреляции стихий с первым витком “земных ветвей”. С пятью парами циклических знаков коррелируют пять стихий из первого цикла “небесных стволов”, а с шестой парой - добавочная стихия дерево (Д*) из второго цикла (рис. 3.2.10). Порядок “взаимопорождения” при этом не нарушается, поскольку добавочное дерево стоит рядом с первым и, можно сказать (если рассматривать цикл преобразования стихий по принципу “взаимопорождения” замкнутым на первом витке “земных ветвей”), только замедляет эти преобразования. Такое расположение стихий на схеме “земных ветвей” в какой-то степени схоже с их расположением на схеме на рис. 3.2.4а. Но так как в последней круг делится на пять, а здесь - на шесть частей, между блоком из пяти стихий образуется “зазор”, который и заполняется деревом из соседнего цикла.

Рис. 3.2.10
В системе корреляций стихий и триграмм, представленной в табл. 3.2.1, также присутствуют два дерева, и если положить, что триграмма Чжэнь коррелирует с деревом из второго цикла, то все “младшие” триграммы при перенесении их на схему “земных ветвей” выстроятся в порядке “взаимопорождения” (см. рис. 3.2.10). Сам порядок при этом становится циклическим, а триграммы равномерно распределяются по кругу. Как мироописательная модель, эта схема является достаточно удобной. Шесть триграмм символизируют шесть фаз или аспектов различных процессов или явлений, и функции стихий должны бы быть аналогичными. Но наличие удвоенного дерева не является в таком случае удовлетворительным, и, видимо, корреляция Чжэнь-дерево - это только одна из возможных корреляций, актуализировавшаяся при совмещении круговой схемы триграмм со схемой сочетаний “земных ветвей” с “небесными стволами” и стихиями (см. рис. 3.2.9), которая, кстати, нисколько не пострадала бы, если в нее ввести шестую стихию.
В “Шо гуа чжуани”, в последнем чжане, представлены некоторые корреляции триграмм со стихиями, частично совпадающие с рассматривавшимися выше. Что касается триграммы Чжэнь, то ей здесь ставится в соответствие зерно (цзя)10. Эта корреляция в традиционной китайской науке нигде больше не используется, а между тем она достаточно хорошо вписывается в структуру взаимоотношений триграмм и стихий. Действительно, зерно, благодаря корреляции с триграммой Чжэнь, находящейся между триграммами Кань и Сюнь, попадает между коррелирующими с ними водой и деревом, что нисколько не нарушает “логику” порядка “взаимопорождения” стихий. Если при пятеричном их наборе вода “питает” и “рождает” дерево, то при шестеричном - вода будет “питать” зерно, а из зерна (семени) “родится” (вырастет) дерево. Вслед за выделением в “младших” триграммах пар по дополнительности (см. параграф 2.2) - Кань - Ли, Гэнь - Дуй, Чжэнь - Сюнь - стихии группируются в пары вода-огонь, почва-металл, зерно-дерево, которые можно классифицировать в соответствии с тремя условно выделенными состояниями вещества: с неустойчивой, устойчивой и сложноорганизованной неустойчиво-устойчивой структурой (“живое” вещество). Кроме того, для интерпретации этих пар вполне подходит фраза из “Шо гуа чжуани”, которую Чжоу-цзы цитирует в конце своего трактата (см. гл. 10):
“Установили дао Неба - инь и ян, установили дао Земли - мягкое и твердое, установили дао Человека - милосердие и справедливость”11.
Действительно, вода и огонь - это “инь и ян” (“холодное” и “горячее”), почва и металл - это “мягкое и твердое”. Что касается последней пары, то тут требуются пояснения. Понятия “милосердие” (жэнь) и “справедливость” (и) входят в конфуцианский набор “пяти постоянств” (у чан), коррелируя при этом соответственно с деревом и металлом (см. параграф 9.1). В данном случае эти понятия можно соотнести с зерном и деревом, опираясь на некоторые моменты теории стихий. А. И. Кобзев показал, что китайцы рассматривали все традиционные порядки стихий как в прямом, так и в обратном направлении и, в частности, в “Хуайнань-цзы” имеются термины для описания прямых и обратных преобразований в порядке “взаимопорождения”. Прямое преобразование, то есть когда стихия-”мать” (“отец”) “порождает” стихию-”сына”, называется “попечительством” (бао), а обратное, когда стихия-”сын” “порождает” стихию-”мать” (“отца”), называется “справедливостью” (и)12. Первый термин, по сути, рядоположен “милосердию”, а второй совпадает с термином из “Шо гуа чжуани”. Итак, можно сказать, функция зерна как “матери” - “милосердие”, а функция дерева как “сына” - “справедливость”.
Кстати, в схеме на рис. 3.2.9 также усматривается некое движение в направлении, обратном порядку “взаимопорождения”. Каждая стихия сдвигается на следующем витке на один шаг против часовой стрелки. Это может означать, что одна стихия, “порождая” другую, через некоторое время, равное последовательному “взаимопорождению” всего набора пяти стихий, сама становится той стихией, которую “породила” (например, дерево, “порождая” огонь, само становится огнем). Иначе говоря, две соседние стихии в порядке “взаимопорождения” связаны между собой подобно инь и ян, являющимся “корнем друг друга”.
Можно было бы привести и другие соображения по поводу уместности в схеме на рис. 3.2.10 корреляции Чжэнь - зерно, но в этом нет особого смысла, поскольку в дальнейшей реконструкции древнекитайской науки они нам не пригодятся. По тем или иным причинам (об одной из них будет сказано в параграфе 4.1) теория стихий, несущая в себе, по сути, скрытую 6-ричную структуру, утвердилась как 5-ричная, и зерно выпало из научного обихода древних мыслителей. В связи с этим при совмещении стихий с какими-либо 6-ричными схемами китайцы были вынуждены идти на компромисс, приписывая одной из них два элемента из этих схем, как в рассматриваемой корреляции стихий с “младшими” триграммами, где дереву соответствуют Сюнь и Чжэнь. Особый случай составляет применение теории пяти стихий в медицине. При описании 6-ричной, по древнекитайской теории, структуры организма человека огню были поставлены в корреляцию две функциональные системы. Впоследствии, как уже говорилось в предыдущем параграфе, от огня отпочковался вторичный огонь, что, впрочем, не стало общим правилом, и большинство медицинских источников до сих пор рассматривает огонь единым. Между тем вторичный огонь совершенно уникален как стихия, поскольку символизирует функциональную систему, не только являющуюся управляющей для остальных систем, но и в некотором смысле объединяющую функции всех их (подробнее см. параграф 5.3). Тем самым во вторичный огонь были заложены в латентном виде как шестая стихия, так и в какой-то мере все остальные, образующие в своем единстве некий “надстихийный” механизм, который так или иначе проявляет себя в различных манипуляциях со стихиями в области медицины, но в самой теории стихий не фиксируется.
Корреляция триграммы Чжэнь с деревом, по-видимому, возникла при соотнесении схемы Вэнь-вана (см. рис. 2.2.11) со схемой, в которой стихии расположены по странам света (см. рис. 3.2.3). Но в схеме Фуси (см. рис. 2.2.10) востоку - направлению дерева - приписана триграмма Ли. В китайской традиции имеется еще несколько схем триграмм и стихий, соотнесение которых дает самые противоречивые результаты. Все это указывает на тот факт, что древнекитайские мыслители рассматривали триграммы и стихии не в качестве обозначения строго определенных явлений, а как некие “переменные величины”, которым могли быть присвоены различные значения. Поэтому в рамках рабочей гипотезы и только в некоторых определенных случаях, особенно важных при реконструкции методологического аппарата науки Китая, будет допустимым полагать коррелятом Чжэнь не дерево, а вторичный огонь (как бы “деревянный” аспект вторичного огня).
Последнее не только дает возможность перейти к 6-ричной схеме стихий, расположенных в круговом порядке “взаимопорождения” (см. рис. 3.2.10), что само по себе важно, поскольку эта схема является неким ключом к различным древнекитайским представлениям, но и позволяет упорядочить еще одну систему взаимоотношений триграмм и стихий, зафиксированную в схеме, используемой в традиционной китайской медицине для описания суточной циркуляции пневмы-ци по меридианам (подробнее см. параграф 5.3). Стихии в ней располагаются в “современном” порядке, а вторичный огонь имеет четко установленное место (рис. 3.2.11).

Рис. 3.2.11
При корреляции вторичный огонь-Чжэнь “младшие” триграммы размещаются равномерно по кругу, охватывая все шесть стихий и выстраиваясь в порядке (вслед за коррелирующим с ним порядком стихий назовем его “современным”, хотя следует признать, что данное Дж. Нидэмом название для этого порядка стихий не является удачным), который обладает достаточно организованной структурой, что не раз будет продемонстрировано на страницах книги (см., например, параграфы 4.3, 4.4, 6.1).
3.3. Эннеаграмма
Георгий Иванович Гюрджиев (Гурджиев) родился в 1877 г. в Армении. Отец его был малоазиатским греком, мать - армянкой. В 22 года он во главе общины “Искатели истины” отправился на Восток с целью познакомиться с учениями эзотерических религиозно-философских школ. В ходе этой экспедиции Г. И. Гюрджиев побывал в Индии, Тибете, Персии, Туркестане, в некоторых странах Ближнего Востока. По возвращении, с 1912 г. Г. И. Гюрджиев начал выступать с лекциями в Москве и Петербурге. На лекциях, которые всегда проходили в переполненных аудиториях, он рассказывал о знаниях, приобретенных им в путешествиях по Востоку. Эти знания и составляли основу его собственного учения, называемого “Четвертый путь”. Постепенно Г. И. Гюрджиев нашел последователей и собрал учебную группу (этот период жизни будет подробно описан его учеником и соратником Петром Демьяновичем Успенским в книге “В поисках чудесного”1), с которой после революции эмигрировал за границу. Позднее он открыл Институт гармонического развития человека в замке Фонтенбло близ Парижа, а во время второй мировой войны вместе со своей школой перебрался в США. Умер Г. И. Гюрджиев в 1949 г. После себя он оставил десятки тысяч учеников и приверженцев. Книги его издаются большими тиражами.
Рассказывать подробно об учении Г. И. Гюрджиева, имеющем ряд интересных сторон, не входит в задачи данной книги. Речь пойдет только об одном аспекте “Четвертого пути” - учении об эннеаграмме. Еще в Москве Г. И. Гюрджиев как-то завел разговор об универсальном языке. Так вот, по его мнению, универсальный язык возможен, только люди никогда не изобретут его, поскольку... он уже давно изобретен2. Точнее, это даже не язык в прямом смысле этого слова, а универсальная схема, которую Г. И. Гюрджиев называл “эннеаграммой” (от гр. ennea - 9). Эннеаграмма представляет собой круг, на котором размещен ряд натуральных чисел от 1 до 9. Шесть из этих чисел - 1, 2, 4, 5, 7, 8 - связаны друг с другом линиями внутри круга в следующем порядке: 1, 4, 2, 8, 5, 7... Остальные три числа - 3, 6, 9 - образуют треугольник3 (рис. 3.3.1а).

Рис. 3.3.1
В “классической” версии эннеаграммы круг разделен на 9 равных частей, исходя из равномерного расположения на нем всего набора чисел. С учетом выделения в этом наборе двух вышеуказанных подгрупп возможно другое изображение эннеаграммы, на котором 6 чисел, связанных фигурой из 6 линий - будем называть ее “гексанемой” (гр. hex шесть + nema нить), и 3 числа, образующих треугольник (по Г. И. Гюрджиеву - “треугольник импульсов, толчков”, “управляющий треугольник”, “свободная троица символов”) - будем называть его “тригоном” (гр. trigonon - треугольник), делят круг на равные части независимо друг от друга (рис. 3.3.1б).
Гексанема является наиболее характерной деталью эннеаграммы. Она задается циклической дробью 1/7 = 0,142857..., о которой знали еще вавилоняне. Это очень занятная дробь. По поводу ее составных частей существует два высказывания Пифагора. Один раз он сказал: “Всё - едино”, а другой - “Всё есть число 7”. Таким образом, дробь 1/7 = 0,142857... также символизирует “Всё”. Следует отметить, что аналогичная циклическая последовательность образуется при делении на 7 любого целого числа (если, конечно, оно не кратно числу 7). При другом числителе начало периода просто сместится (например, 3/7 = 0,428571...) - получается, что часть в какой-то мере тождественна целому! Дробь 22/7 = 3,142857... есть одно из приближенных значений числа, которое употреблял еще Архимед. В числителе здесь стоит известное из каббалы и тарo число 22 (причина его использования в этих системах и объясняется, возможно, указанной математической закономерностью). Графически отношение между числами 7 и 22 можно представить так: если диаметр круга будет равен 7 единицам, то окружность его приблизительно составит 22 единицы. Кстати, как будет показано дальше (см. параграф 5.5), существовали древневосточные системы, имеющие структуру, состоящую из 22 частей, располагающихся “циклически”.
Так какое отношение имеет эннеаграмма к универсальному языку? Дело в том, что Г. И. Гюрджиев видел в ней отражение универсальных закономерностей мира, различные структурные уровни которого построены по единому образцу. Конечно, это только упрощенная модель, но и она дает представление, каковы эти закономерности. Числами Г. И. Гюрджиев кодировал понятия из определенных областей знаний. С помощью такого кода можно описывать устройство какого-либо целостного явления или системы, например, музыкальной гаммы, человеческого организма, планетарной системы. Связь между числами, обозначенная гексанемой, расположение чисел по кругу и т. д. - все это должно отражать взаимоотношения между элементами описываемой системы, причем не только статически, но и в динамике.
По мнению Г. И. Гюрджиева, эннеаграмма - не только универсальный язык, но и “философский камень”, квинтэссенция тайных знаний, сердцевина всех древних философских и религиозных учений. В эннеаграмму можно заключить абсолютно все знания о мире. Более того, человек по-настоящему понимает только то, что он может вместить в этот символ. Для того, кто способен им пользоваться, становятся совершенно ненужными книги и библиотеки. Случайно оказавшись в изоляции от всего мира, он с помощью эннеаграммы сможет разгадать суть любого явления, познать самого себя и вечные законы Вселенной4.
Этому символу придавалось такое большое значение, что все, что с ним было связано, окутывалось глубочайшей тайной. Практически, как полагает Г. И. Гюрджиев, нет никаких явных свидетельств (как текстовых, так и графических) о его существовании, если только не считать упоминания отдельных его фрагментов5. И действительно, при исследовании древневосточных учений, средневековой европейской алхимии, астрологии и т. д. оказалось, что, хотя структура их, по сути, “эннеаграммна”, открыто этот символ нигде не приводится. Удалось обнаружить только один намек на гексанему - в гадательной системе, изданной в Петрограде в 1915 г. под помпезным названием “Телескоп Зороастра, или Ключ Великой Каббалы” (перевод с французского оригинала, опубликованного братьями Креста и Розы в 1796 г.)6. На чертеже “Большого Каббалистического Зеркала” - составленном как бы из пчелиных сот шестиграннике с помещенными в него символами планет, Солнца, Луны и знаками зодиака - вершины помечены латинскими буквами (рис. 3.3.2а). Так вот, если соединить эти буквы в алфавитном порядке, то получится гексанема (рис. 3.3.2б).

Рис. 3.3.2
Дж. Уэбб, посвятивший деятельности Г. И. Гюрджиева и его последователей толстую книгу7, сделал в ней попытки найти истоки его учения. Его предшественниками он признал Раймунда Луллия и Афанасия Кирхера. Уэбб усмотрел, что из связей на кругах Луллия (см., например, рис. 2.3.1) можно составить фигуры эннеаграммы, как гексанему, так и тригон. Это действительно так, но то, что эннеаграмма скрыто присутствует в “Великом искусстве” среди множества других фигур, которые там видятся, вовсе не означает знакомство Луллия с нею. Во всяком случае, если он и знал что-либо об эннеаграмме, то счел нужным сохранить тайну.
В “Аритмологии” (1655 г.) Кирхер публикует чертеж8, названный им “эннеаграммой”. В данном случае это три равносторонних треугольника с вершинами, расположенными на одной окружности и пронумерованными, как показано на рис. 3.3.3. Все это в какой-то мере напоминает гюрджиевскую эннеаграмму, но не настолько, чтобы считать Кирхера предшественником Г. И. Гюрджиева. Вернее было бы предположить наличие какого-то общего источника, из которого они оба - прямо или опосредовано - почерпнули свои знания.

Рис. 3.3.3
Сам Кирхер указывает на связь своего чертежа с каббалой. И действительно, три изображенных им треугольника могут соответствовать трем “мирам” (оламам) “Древа сефирот” (см. рис. 2.3.2) - нумерация их совпадает, а совмещение треугольников в одном круге как бы символизирует взаимопроникновение этих “миров”.
Совпадение между “Древом сефирот” и гюрджиевской эннеаграммой более разительное. Если на круге с сефирот (см. рис. 2.3.3) нанести все “каналы” “Древа сефирот”, а затем произвести некоторое преобразование (оно основано на свойствах эннеаграммы и заключается в том, что числа 3, 6, 9, входящие в тригон, совмещаются с близлежащими числами 1, 2, 5; подробнее см. параграф 6.1), то получатся неполная гексанема с соединенными по кругу вершинами и две “лишние” связи (соответствующие центральному каналу “Древа сефирот”), проходящие через центр (рис. 3.3.4).

Рис. 3.3.4
Гексанема здесь повернута относительно своего нормального положения в эннеаграмме (см. рис. 3.3.1б), что является вполне допустимым, поскольку эннеаграмма - символ динамический. Теоретически возможно 6 различных ракурсов гексанемы, что составляет целостную систему взаимоотношений чисел эннеаграммы, не входящих в тригон. То, что в схеме “Древа сефирот” гексанема представлена в неполном виде и в одном ракурсе, позволяет предположительно рассматривать эту схему как производную от эннеаграммы, а не наоборот.
Рядом с эннеаграммой Кирхер помещает “магический квадрат” 3Ч 3, т. е. такую числовую таблицу, в которой любые три числа натурального ряда по вертикали, горизонтали и диагоналям в сумме составляют 15 (рис. 3.3.5).

Рис. 3.3.5
Очевидно, что эти две фигуры связаны одинаковым набором чисел (1-9). Еще что-либо общее в их структуре обнаружить пока не удалось. Связи между “магическим квадратом” и эннеаграммой в гюрджиевской версии более тесные. Выявить же их можно, лишь обратившись к древнекитайской науке, на которой сходятся многие из путей. Но об этом - чуть позже (см. параграф 6.1), а пока - немного истории.
По древнекитайской легенде, “магический квадрат” 3Ч 3 “Ло шу” (“запись из [реки] Ло”) был вынесен из реки Вэнь-вану на спине чудесной лошади. Достоверные же сведения о нем встречаются с ханьского времени. Первые его изображения выполнены точечными углублениями вместо цифр (рис. 3.3.6).

Рис. 3.3.6
В Европе “магический квадрат” 3Ч 3 был впервые опубликован во II в. н. э. греческим математиком Теоном Смирнским в его комментарии к сочинениям Платона, из чего можно предположить, что Платону он был также известен. Затем на долгое время в Европе забыли о “магическом квадрате”, и только в средние века он вновь появляется на европейском интеллектуальном горизонте благодаря арабам, заимствовавшим его у индийцев.
***
Говоря об эннеаграмме, Г. И. Гюрджиев приводит следующий сюжет. В древности, когда мудрецы встречались для философской беседы, они вначале чертили эннеаграмму и уже на ее основе вели свои рассуждения. По глубине знаний этого символа судили о познаниях говорящего9.
А вот что писал Чжоу-цзы в “Книге проникновения”:
“Сущность совершенномудрого проявляется при вычерчивании гуа. Сокровенное совершенномудрого открывается при следовании гуа. Гуа не начертаны - сущность совершенномудрого не достичь, не узреть. Гуа отсутствуют - сокровенное совершенномудрого не достичь сполна, не познать”10.
Не правда ли, есть некоторое сходство в этих двух высказываниях? Хотя у Чжоу-цзы говорится о чертеже, составленном из гуа, а у Г. И. Гюрджиева об эннеаграмме (как станет ясно в дальнейшем, это достаточно связанные вещи), отношение к чертежу как к объекту, позволяющему наиболее эффективно представлять и передавать знания, в обоих случаях, бесспорно, одинаковое.
Такой образ мышления нам уже встречался, помните: “Совершенномудрые составили символы - этим исчерпав мысли; установили гуа...”11 (см. параграф 0.2). Это цитата из “Си цы чжуани”. Чжоу-цзы был верным последователем совершенномудрых, так что в данном случае подобные реминисценции не вызывают особого удивления. А вот откуда почерпнул свои взгляды Г. И. Гюрджиев? Сам он не раскрывал истоков учения об эннеаграмме, намекая только, что это учение принадлежало либо какому-то тайному суфийскому ордену, в котором ему довелось провести немало времени, либо другой, более древней по происхождению философско-мистической школе, сохранившейся до наших дней в исламском мире. Не исключено, что там были хорошо знакомы с наукой совершенномудрых (правда, это не означает, что эннеаграмма пришла туда из Китая). И в этом нет ничего невозможного. Арабы в свое время многие знания переняли у китайцев. Что же касается сочинений Чжоу-цзы, то они были хорошо известны в Китае и, более того, лежали в основе неоконфуцианства - долгое время господствующей государственной философии. Труды Чжоу-цзы послужили одним из толчков для сунских философов, которые стали придавать огромное значение графическим моделям мироздания. Появилось много новых схем, а также вскрылось то, что до этого пребывало в тайне в даосских монастырях. Пройти мимо этого явления было просто невозможно при достаточно интенсивном контакте арабов с Китаем.
“Циклические перемены” полностью сформировались в IV-III вв. до н. э., Чжоу-цзы жил в XI в. н. э., Г. И. Гюрджиев - с конца XIX до середины XX в. Если подсчитать взаимоотношения между указанными временами, то они окажутся подобны пропорциям между I, IV и V ступенями музыкального звукоряда - тоникой, субдоминантой и доминантой, являющимися основой музыкальной гармонии. Три периода истории и три ступени взаимодополняющей мудрости - своеобразная “философская симфония для эннеаграммы с оркестром”.
Чжоу-цзы основывался в своем сочинении на “Циклических переменах”, сделав нам ближе слова совершенномудрых, а Г. И. Гюрджиев, как будет показано в дальнейшем, дал ключ к расшифровке не только того и другого, но и многих иных восточных учений. Правда, при этом он не приложил “инструкцию”, как же пользоваться этим ключом, чтобы реконструировать науку древних. Исследовательские вопросы подобного рода практика Г. И. Гюрджиева совершенно не интересовали. Поэтому эннеаграмму тоже следует реконструировать, и сделать это в данный момент возможно только в соприкосновении ее с известными восточными учениями, прежде всего с древнекитайскими, дошедшими до нас в более целостном виде, нежели остальные.
Ставя целью такую обоюдную реконструкцию, для ее удобства и наглядности построим прежде всего специальную схему - базис-схему, которая бы совмещала некоторые элементы эннеаграммы с древнекитайской символикой (в предыдущем параграфе мы уже близко подошли к подобной схеме - см. рис. 3.2.10, 3.2.11). Это будет круговой граф, расположенный в определенном постоянном ракурсе и имеющий 6 или, более дробно, 12 вершин, которые обозначаются символами пяти основных и одной добавочной (вторичный огонь) стихий или какими-либо коррелирующими с ними символами, например, “младшими” триграммами. Как правило, стихии и триграммы на этой схеме будут располагаться в порядке “взаимопорождения” или в “современном” (рис. 3.3.7а, б) и только в некоторых случаях - в других порядках.

Рис. 3.3.7
Базис-схема - это то основание, на которое в ходе данных исследований по тем или иным принципам будут спроецированы все обнаруженные однотипные схемы (со всеми их внутренними связями, как “гексанемными”, “тригонными”, так и другими), что составит в совокупности гигантскую суперсхему - систему концентрических кругов, каждый из которых имеет 6 (или 12) точек (вершин), обозначающих те или иные понятия, определенным образом коррелирующие с понятиями других кругов.
В дальнейшем на основе базис-схемы будет построено около 120 схем древневосточных и современных представлений об устройстве нашего мира. И это не предел! Разумеется, графически трудно свести все их вместе. Поэтому, чтобы представить себе общую картину, следует проявить некую долю воображения. Надо попытаться увидеть все мысленно совмещенные схемы в динамике, во взаимодействии, с учетом всех указанных связей. Вот это и будет гипотетический “чертеж Антропокосмоса”.



ГЛАВА 4
Но пять стихий - это только инь и ян, инь и ян - это только Великий предел, а Великий предел коренится в Беспредельном!
4.1 Комментарии
Эта фраза подводит итог предыдущим рассуждениям. Рассматривавшийся ранее по этапам космогонический процесс представлен в ней целиком и в порядке восхождения к первопричине.
Сходное построение есть и в другом трактате Чжоу-цзы:
“Вода-инь коренится в ян, огонь-ян коренится в инь. Пять стихий - это инь и ян, инь и ян - это Великий предел. Четыре времени кругообращаются - все сущее имеет конец и начало. Хаос и становление - нет им конца!” (“Тун шу”)1.
В данном отрывке отсутствует понятие “Беспредельное” (как уже упоминалось, его нет во всем “Тун шу”), но в последней строке приводится понятие “хаос” - его, в некотором смысле, эквивалент. За “хаосом” же здесь следует “становление”, т. е. развертка Великого предела. Кроме того, обратите внимание на логику текста - она та же самая, что и в “Объяснении...”.
В указанном отрывке из “Тун шу” говорится, что возникновение космоса и погружение его во мрак хаоса происходит циклически. Эта мысль там выделена, в “Объяснении...” же цикличность мироздания подразумевается исходя из общих свойств взаимодействия инь и ян. А не является ли тогда приведенный там и здесь обратный порядок развертки Великого предела скрытой частью космического цикла, т. е. предысторией образования Великого предела, проходящей в таинственном Беспредельном?
Рассмотрим “близлежащие” области Великого предела - “до” и “после” кульминационного момента. Развертка Великого предела приводит к рождению двух сил, а значит, и его появлению также предшествовало слияние двух сил. Вспомнив, что Великий предел можно рассматривать как единицу, выразим данную ситуацию численно следующим образом: 1/2  1; 1  2, или 1/2  1  2. Попробуем изобразить это графически. Причинностные структуры на схемах принято помещать сверху. Следовательно, предысторию появления Великого предела можно будет выразить треугольником, обращенным одной из вершин вниз: это две силы объединяются в одно начало (рис. 4.1.1).

Рис. 4.1.1
История развертки Великого предела может быть выражена в виде треугольника, обращенного одной из вершин вверх: это одно начало делится на две силы (рис. 4.1.2).

Рис. 4.1.2
Целостная же картина составится при наложении этих треугольников друг на друга (рис. 4.1.3). Образовался знак, именуемый “Звездой Давида” или “Звездой Соломона”. Если первое название он получил в честь библейского царя Давида, создавшего израильско-иудейское государство со столицей в Иерусалиме, то второе - в честь его сына, царя Соломона, прославившегося своей мудростью. Но было бы неверно связывать этот знак только с историей евреев. Его можно встретить в древнеиндийских мандалах и в арабских храмовых орнаментах. В Китае он в явном виде не встречается, но его структура заложена в отдельных традиционных учениях.

Рис. 4.1.3
Символ этот олицетворяет собой некий “закон аналогии”, наиболее известный в формулировке “Изумрудной скрижали” Гермеса Трисмегиста, т. е. “Триждывеличайшего”. По преданию, данный текст был высечен на его могильном камне по велению Александра Македонского. Однако историчность автора и самого текста до сих пор не установлена. Первая публикация “Изумрудной скрижали” была осуществлена в Нюрнберге в 1541 г. на латинском языке. Затем последовали многочисленные переводы на европейские языки. Комментирование этого небольшого текста стало традицией. К нему обращались не только алхимики и чернокнижники, но и философы и естествоиспытатели.
Начальная фраза “Изумрудной скрижали” звучит так:
“Истинно без лжи, действительно и правдиво! - Нижнее подобно верхнему, а верхнее подобно нижнему для совершения чуда единой вещи”2.
Животворящий, самобытный слог “Изумрудной скрижали” позволяет трактовать ее многозначно, символически, аллегорически, создавая игру различных смысловых оттенков. Это одновременно и “Гимн Солнцу”, наподобие древнеегипетских, и алхимический кодекс, и герметическая философия. В последнем случае под “единой вещью”, о которой говорится в отрывке, подразумевалось Великое Единое, “Телесми”, или Мировой Астрал, т. е. нечто, что можно сопоставить с понятием “Великий предел”, тем самым сведя воедино речения знаменитого герметиста и сунского философа.
В сочинении Гермеса можно еще прочесть:
“Взойди от Земли к Небу, вновь спустись на Землю, принимая силу от верхнего и нижнего”3.
Чжоу-цзы, сам того не ведая, следует этому наставлению. Записывая фразу, которая здесь комментируется, он как бы мысленно восходит к началу трактата, чтобы затем, по закону аналогии, снова вернуться к ней. Само же местоположение этой фразы означает рубеж в описании этапов развития космоса. Если раньше речь шла в основном о дифференциации на простые формы, то после в сфере внимания Чжоу-цзы будет доминировать интеграция, когда простые формы объединяются и образуют сложные организации. Правда, первый отзвук этого процесса уже прозвучал раньше, при описании образования пяти стихий. Но там он только набирал темпы, основное же его действие развернется перед нами после данного места, которое как бы служит переходом между сцепленными треугольниками космической дифференциации и интеграции.
Рассмотрим взаимоотношения понятий, собранных в комментируемом отрывке. Чжоу-цзы ставит знак равенства между пятью стихиями и инь и ян, между инь и ян и Великим пределом. Но Великий предел у него не равен Беспредельному. Конец отрывка можно было бы еще перевести как “корень (бэнь) Великого предела - в Беспредельном”. По сути, утверждается то же самое взаимоотношение между этими понятиями, что и в начальной фразе трактата. Великий предел представляет собой лишь часть Беспредельного, “пучность” в безграничном океане “изначальной пневмы”.
В процессе развертки Великий предел сначала делится на две части - инь и ян, а затем возникают пять стихий. И то и другое - качественно различные уровни бытия. Чжоу-цзы акцентирует внимание на том, что в своей целостности они равнозначны Великому пределу, так как, по сути, являются только изменениями его внутренней структуры, становящейся все более дифференцированной. Но Великий предел нельзя рассматривать в отрыве от Беспредельного. Он не только сотворен из “материи” последнего, но и составляет вместе с ним диалектическую пару, благодаря взаимодействию которой происходит развертка Великого предела. Так же и на всех уровнях этой развертки Беспредельное присутствует в двух указанных качествах, и что касается взаимодействия, то оно на каждом следующем уровне все более усложняется, насыщаясь все большим количеством связей, благодаря тому что переносится на каждый из элементов соответствующего уровня, которых по мере развертки становится все больше. Причем в этом качестве само Беспредельное можно рассматривать как особый элемент, становящийся в ряду остальных элементов соответствующего уровня, но обладающий исключительной природой. Функция этого элемента, “пустотного” по отношению к остальным элементам, сравнима с той, что приписывается “пустоте” (у) в 11-м чжане “Дао дэ цзина”:
“Три десятка спиц сходятся в одной втулке: от пустоты ее зависит применение колеса. Формуя глину, делают сосуд: от пустоты его зависит его применение. Прорубая двери и окна, строят дом: от пустоты их зависит использование дома. Ибо выгода зависит от наличия, а применение - от пустоты”4.
Кстати, фрагмент чертежа Чжоу-цзы, на котором представлен дифференцировавшийся на инь и ян (триграммы Кань и Ли) Великий предел, можно рассматривать как колесо с втулкой - незаштрихованным кружком в центре, обозначающим Беспредельное (см. рис. 2.1.2).
Учитывая наличие “пустотного” элемента на каждом из уровней развертки, в последних следует совершить пересчет общего количества элементов. Великий предел и Беспредельное - два элемента. Инь, ян и “не инь и ян” - три элемента. Пять стихий и “не одна из этих пяти стихий” - шесть элементов. “Субстанционально” при таком пересчете как будто ничего не меняется, но взгляд на структуру каждого уровня будет совершенно иной. Проявятся ранее не учтенные связи. Именно проявятся, поскольку ранее эти связи находились “внутри” Беспредельного, т. е. в непроявленном виде. Заглянув “глубже” в Беспредельное, мы освоили еще одну его часть, что, с гносеологической точки зрения, бесспорно выгоднее, нежели оставаться в рамках прежней упрощенной модели.
О паре “Великий предел - Беспредельное” было уже сказано достаточно в начальных главах книги. О идущей за ней триаде несколько соображений будет приведено в параграфе 6.1. Здесь же следует обратить внимание на третий уровень развертки, состоящий, как выяснилось, из шести элементов.
В данном случае идея о необходимости рассматривать в наборах элементов одного уровня, составляющих целостную систему, добавочный “пустотный” элемент самым непосредственным образом связана с проблемой варьирования в древнекитайской науке 5- и 6-ричных наборов стихий (в общем случае эта идея, видимо, схожа с возникшими в наше время в физике идеями о “скрытом параметре” и о влиянии экспериментатора на результат эксперимента). Произведя “гипостазирование” “пустотности” в шестой элемент, мы вынуждены затем утверждать, что он не вода, огонь, дерево, металл или почва, а какая-то другая стихия с совершенно особыми свойствами, поскольку все же речь идет об уровне стихий и на нем ничего кроме стихий быть не может. Аналогичные рассуждения справедливы при добавлении к набору пяти пневм шестого элемента-пневмы.
Выбор между одним или другим из рассмотренных наборов зависит от степени “погружения” в Беспредельное, от того, какая его часть становится явной. Причем, с целью различения того или другого из наборов, они, поскольку не только шестой, но и остальные элементы параллельно становятся более проявленными, могут иметь различные названия. Например, в “Го юй” (“Речи царств”) говорится о шести “началах” (пневмы-ци) и пяти стихиях:
“Небу присущи шесть начал, а Земле пять стихий, и числа эти - неизменны. Шесть начал Неба образуют [как бы] основу ткани, а пять стихий Земли образуют [как бы] уток ткани, и если не путают основу и уток - это признак добродетелей”5.
В данном отрывке обращает на себя внимание то, что Небу и Земле поставлены в соответствие четное и нечетное числа - 6 и 5, между тем как в традиции общепринятыми считались противоположные соответствия. Например, в “Си цы чжуани” говорится, что “Небо - 1, Земля - 2, Небо - 3... Земля - 10”6. Нет сомнения, что в “Го юй” упор делается на другие принципы и, среди прочих (А. И. Кобзев высказал предположение о связи данной корреляции со структурой 60-ричного китайского календаря7), на то, что Небо как космическая “янская” сила символизирует объекты более проявленные, чем Земля - космическая “иньская” сила. Шесть пневм - это система более проявленных объектов, чем пять стихий, так же как в наборе из шести пневм или стихий и те и другие более проявлены, чем в пятеричных наборах.
4.2. Гексабазис
В настоящее время системная методология стала общепризнанной во всех областях науки. Появились специализированные направления, изучающие те или иные свойства систем, - кибернетика, синергетика и общая теория систем. Кибернетический подход охватывает открытые для информации и безэнтропийные системы, особое внимание уделяя изучению процессов управления. В синергетике, в отличие от кибернетики, упор делается на постижении самих принципов построения систем, возникновения самоорганизаций, их развития и самоуничтожения. В исследованиях по общей теории систем, рассматривающей все объекты мира как системные, т. е. являющиеся системами и принадлежащие к какой-либо системе, акцент ставится на создании концептуального и логико-математического аппарата.
К разработкам, посвященным системным проблемам, следует отнести и давно ведущиеся философами исследования по выявлению принципов систематизации философских категорий. Хотя идея построения философии как системы принадлежит еще Гегелю, вопрос о систематизации философских категорий является актуальным и в наше время. Большинство исследователей пытаются решить этот вопрос в пределах устоявшихся форм самой философии. Исследования касаются главным образом проблемы определения исходной категории, составления списка главных категорий, демаркации философских и общенаучных категорий, выявления взаимосвязей между уже имеющимися наборами категорий.
Например, своеобразный метод построения системы категорий предлагает Е. Д. Гражданников:
“...Нужно взять достаточно широкий круг структур и попытаться систематизировать категории на их основе. Если обнаружится структура, на основе которой произойдет качественный скачок в упорядочивании категорий, то можно утверждать, что структура системы найдена и сама система построена”1.
Такой метод кажется несколько искусственным, ведь, несмотря на любые положительные результаты, не исчезает сомнение в их адекватности, поскольку причины “качественного скачка” остаются при этом невыясненными. Этот метод целиком зависит от уже зафиксированных отношений между категориями и не гарантирует от повторения присущих этим отношениям недостатков. Понятия, так или иначе, всегда находятся в некой системе, явно или неявно накладывающей на них свой отпечаток. Поэтому создание принципиально новой систематизации неизбежно связано с переосмыслением входящих в нее понятий, с их “притиркой” к новым условиям функционирования.
При построении системы философских категорий следует найти такой принцип построения, который не только не противоречил бы фундаментальным положениям самого философского учения, но и наиболее полно фиксировал бы в себе основные его структурные закономерности. Исходя из того, что философские категории призваны адекватно отражать материальную действительность, именно в ней и следует искать прототип модели системы философских категорий, выделяя в исследуемом предмете прежде всего всеобщие связи. В. С. Библер по поводу разработки такого метода делает следующие замечания:
“Тогда моделью системы категорий окажется уже не сам по себе отдельный предмет познания, а отдельный предмет как частица, момент единого материального мира”2.
Видимо, проблемы построения единой системы философских категорий и общенаучные проблемы системного подхода могут решаться комплексно, поскольку и в том и другом случае исследуются закономерности объективного мира. Интегральным результатом подобных междисциплинарных системных исследований должно стать создание модели того самого “момента единого материального мира”, или, иными словами, элементарной ячейки организованности. Такая модель, являющаяся синтезом и универсальной формализацией знаний и в какой-то мере воплощающая мечты Р. Декарта и Г. Лейбница о “философском языке”, будет в дальнейшем выполнять функции универсального базиса описания.
Каковы же закономерности построения такой универсальной модели? Как уже говорилось, их следует искать, анализируя общие стороны функционирования материальных систем. Современная философия рассматривает пространство и время как основные формы существования материи, и естественно предположить, что в свете поставленной проблемы анализ свойств пространства и времени, органически связанных со структурой любого вида материальных систем, должен быть весьма продуктивен.
Следует отметить, что реальное физическое пространство всегда трехмерно и, с учетом полярности каждой координатной оси, имеет 6 направлений. Это одно из наиболее фундаментальных положений современной физики, которое подтверждается при исследованиях различных уровней организации материи. Трехмерный пространственный характер структуры материального мира отражает некую объективную особенность его устройства, а именно - универсальную триадичность (дополнительные соображения по этому поводу см. в параграфах 4.3, 6.2, 6.3). Видимо, в связи с этим положением можно говорить о трехмерном цикле “подпространственных” состояний материальных систем, которые, как правило, имеют 1-3 характерных параметра, например: в термодинамике - р, V, T; в электродинамике - для электромагнитных волн - E, H, c; для колебательного контура - R, L, C; система координат “куба теорий” Зельманова - c, G, h и т. д.
Если рассматривать психофизиологические аспекты восприятия, то и здесь можно обнаружить троичность, связанную со свойствами пространства. Так как зрительное пространство имеет 3 измерения, то зрительные ощущения являются функциями 3 переменных (все реальные предметы оцениваются по длине, ширине, высоте). Если принять во внимание, что более 80% всей информации о мире поступает в сознание через зрительные анализаторы, то можно представить, как велико влияние троичности (а значит, и шестеричности) на формирование структуры психики в целом. При этом следует еще учесть физиологическую основу психических процессов, которая как материальная система тоже должна иметь трехмерную структуру.
Аристотель в трактате “О небе”, определив трехмерность пространства как некую завершенность и целостность, объединяет ее с пифагорейской триадой:
“Ибо, как говорят пифагорейцы, “целое” (to рan) и “всё” (ta рanta) определяются через число три: начало, середина и конец составляют число целого, а при этом троицу” (“О небе” I 1, 268а 10)3.
Из этого следует, что Аристотель, по сути, предлагает иерархию направлений пространства, которую можно рассматривать и во времени (начало, середина, конец), т. е. связывает пространство и время воедино. Конкретно это раскрывается далее. Рассматривая модель пространства, построенную уже по 6 направлениям, Аристотель отдает предпочтение “верху”, “правой стороне” и “переду” и соединяет их в этом порядке, как в порядке движения, с упоминавшейся триадой. Затем даются определения: “верх” - это “откуда”; “право” - “с чего”; “перед” - “в направлении чего” происходит движение (“О небе” II 2, 285а 20)4.
Смысл этой модели мало понятен, если не принять во внимание, что свои рассуждения Аристотель относит к исключительным объектам, уподобленным сферическому Небу. Все в мире движется в зависимости от чего-то, при этом причинностный ряд всех движений заканчивается абсолютно неподвижным “Перводвигателем”, находящимся за сферой звезд и выступающим у Аристотеля как трансцендентный “бог”. Таким образом, сферическое Небо является “первым движимым”, а то, что за ним, - “первым движущим”. Специфическое движение телесного сферического Неба выражается в стремлении, “любовном влечении” к неподвижному бестелесному “Перводвигателю” как к высшему благу и конечной цели:
“Так вот, движет она, как предмет любви [любящего], а приведенное ею в движение движет остальное” (“Метафизика” XII 7, 1072в 3)5.
Наиболее уподоблены сферическому Небу живые существа (Небо у Аристотеля также “живое”). Поэтому приоритет направлений пространства Аристотель определяет через связь с их функциональными особенностями:
“Сверху начинается рост, справа - движение в пространстве, спереди - движение чувственного восприятия” (“О небе” II 2, 284в 28)6.
Эти ассоциации Аристотель затем переносит по аналогии на само Небо. Получается следующая модель движущегося Неба:
“Полюс, видимый над нами, есть нижняя часть [Вселенной], невидимый нам - верхняя. В самом деле, правой стороной всякого [существа] мы называем ту, с которой начинается его движение в пространстве; вращение Неба начинается с той стороны, где восходят звезды; следовательно, она будет правой, а сторона, где звезды заходят, - левой. Стало быть, если [Небо] начинает [вращаться] с правой стороны и вращается [слева] направо, то его верхом по необходимости должен быть невидимый полюс, ибо если допустить, что им является видимый, то движение будет происходить [справа] налево, что мы отрицаем [в наших исходных посылках]. Ясно, таким образом, что верхом [Вселенной] является невидимый полюс. И те, кто там живет, находятся в верхнем полушарии и с правой стороны, а мы - в нижнем и с левой - прямо противоположным образом тому, что говорят пифагорейцы: они помещают нас наверху и в правой части, а тамошних [жителей] - внизу и в левой части, хотя в действительности - наоборот” (“О небе” II 2, 285в 15-28)7.
Великий предел также можно представить в виде сферы, и, видимо, в Китае, как утверждал Лангобарди, на которого ссылался в своих письмах Г. Лейбниц8, такие модели были. К сожалению, с тех пор эта тема востоковедов больше не интересовала, а найти добавочное подтверждение в первоисточниках пока не представлялось возможным. Однако анализ взаимоотношений элементов, из которых “строится” Великий предел, явно указывает на то, что он имеет сферическую структуру.
Развертка Великого предела, как это описывается в “Си цы чжуани”, собственно говоря, есть развертка пространства. Действительно, при образовании “2 образов” возникает первое измерение - линия; “4 символов” - второе измерение - плоскость; “8 гуа” - третье измерение - объемная фигура. При этом образуются 6 направлений пространства, задаваемых “младшими” триграммами. Все это происходит в динамике, ведущей к созданию сферического контура Великого предела.
Исходя из правила “то движение, то покой являются корнем друг друга”, движение Великого предела должно определяться покоящимся Беспредельным. Ван Би выразил эту мысль следующим образом:
“Движение не может управлять движением. Управляющее движением мира есть абсолютно единое” (“Основные принципы “Книги перемен””)9.
По сути, “абсолютно единое” - это то же самое, что и “Перводвигатель” Аристотеля, покоящийся и управляющий движением. Древние философы говорили об одном и том же!
Следует обратить внимание на один важный аспект описываемых моделей, который у Аристотеля явствен, а в китайской версии делается очевидным только при дальнейшей расшифровке трактата Чжоу-цзы. Речь идет о движении как об “одушевлении”.
Особым образом движимая “Перводвигателем” сфера Аристотеля уподоблена живому существу, и, следовательно, здесь говорится не просто о “моменте материального мира”, а о “моменте” с определенной организацией. Такой организацией, видимо, могут обладать не только живые существа в нашем понимании этого слова, но и некоторые явления, имеющие специфическое, достаточно продленное существование. Это нечто вроде “вечного двигателя”, работающего от практически неиссякаемого источника энергии. А таковым может быть и атом с вращающимися вокруг ядра электронами, и любая элементарная частица, и электромагнитная волна. Истинная природа этих форм движения до сих пор не разгадана, и, может быть, обобщенная аристотелевско-ицзинская модель (назовем ее “космосфера”), при дальнейшем ее раскрытии и развитии, окажется удачной подсказкой. Разумеется, при этом ее вовсе не следует рассматривать как конкретную инструкцию по изготовлению “вечного двигателя” или по выращиванию искусственного живого существа - “гомункулуса”.
Х. Л. Борхес в рассказе “Алеф” говорит о неком магическом шарике, в котором, “не смешиваясь, находятся все места земного шара, и видишь их там со всех сторон”10. Данное название рассказа не случайно. “Алеф” - это первая буква священного древнееврейского алфавита. Она обозначает первый этап манифестации Эн-софа, т. е. единичность, сравнимую с Великим пределом.
“В диаметре Алеф имел два-три сантиметра, но было в нем все пространство вселенной, причем ничуть не уменьшенное. Каждый предмет (например, стеклянное зеркало) был бесконечным множеством предметов, потому что я его ясно видел со всех точек вселенной”11.
Некоторую “магическую силу”, видимо, имеет и космосфера, правда, только в интеллектуальной области - как шестеричный классификатор. Ведь она может отразить в себе бесконечное множество явлений, их структуру и закономерности существования. Надо только приложить некую долю умственных усилий, и весь мир раскроется перед исследователем.
Кстати, Е. Д. Гражданников, следуя методу “качественного скачка” в упорядочивании категорий, также приходит к построению шестеричного классификатора, или, как он его называет, “классификационного фрагмента”12.
Хотя все явления имеют триадную и, как следствие, шестеричную структуру, связанную со свойствами пространства, эта структура не во всех случаях непосредственно задает их характерные свойства. Очень часто на передний план выступают совершенно иные структуроопределяющие числа, однако с каждым случаем следует разбираться особо. Либо эти системы являются произвольными образованиями, либо их следует рассматривать как организации 2-го порядка, т. е. имеющие структуру, производную от шестеричной базовой, находящейся в латентном состоянии. Последнее, например, хорошо иллюстрируется результатами исследований Г. М. Идлиса, который, решая задачу синтеза представлений об основных структурных уровнях организации материи и беря за исходную структуру циклически квантованную шестеричную систему кварков, добавляет к ней лептоны (в первом семействе это электрон и нейтрино) и далее, с помощью особых математических операций, переходит к 8 (6 + 2)-, 12 (8 + 4)- и 13 (12 + 1)-ричным структурам атомного, аминокислотного и психологического уровней. Шестеричную структуру Г. М. Идлис полагает исходной на основании ее максимальной симметрии. Графически это выражается в том, что только в правильном шестиугольнике вершины располагаются на равном расстоянии от центра и от соседних вершин13.
4.3. Сфера Великого предела
Понятийный аппарат древнекитайской науки, следы которого можно найти в “Циклических переменах”, опирался на достаточно глубоко разработанные представления о пространственно-временной основе мира. Важное значение имели пространственные мироописательные модели куба и октаэдра, находящиеся в связи с временными категориями и определяющие 6 направлений (лю хэ) - верх (зенит), низ (надир) и 4 страны света. Шестеричность, отражающая пространственную целостность, являлась универсализирующим фактором для обширного набора категорий древнекитайской философии, позволяющим рассматривать их в виде целостной философско-мировоззренческой системы.
Как уже указывалось (см. параграф 3.2), главные пространственно-временные связи выражались в древнем Китае с помощью циклических знаков, стихий и триграмм. 4 стихии - огонь, вода, дерево, металл - традиционно соотносились со странами света, а пятая - почва - ставилась в центр. Это в плоскостной модели. Чтобы построить объемную структуру, центральную стихию “раздваивали”, соотнося с верхом и низом. Однако логичнее было бы соотнести почву только с низом, а вверху поставить добавочную стихию, например, вторичный огонь. Аналогично следовало бы расположить коррелирующие со стихиями “младшие” триграммы (для вторичного огня установится корреляция с триграммой Чжэнь) (рис. 4.3.1). Видимо, такая символика пространственных направлений когда-то существовала в Китае, но впоследствии была основательно забыта, ведь, несмотря на отсутствие “официальных” упоминаний, структура всей древнекитайской науки явно предполагает ее наличие.

Рис. 4.3.1
Наборы стихий и триграмм являются ближайшими манифестациями “изначальной пневмы” (юань ци), наиболее полно отражающими ее свойства, поэтому именно в их структуре следует искать следы представлений совершенномудрых о фундаментальных закономерностях мира. Предсуществующая как дао, “не имеющее имени”, и затем актуализирующаяся в самых ранних моментах возникновения мира, эта структура накладывает свой отпечаток на все явления, организуя их по своему подобию. Отталкиваясь от зримых проявлений универсальной структуры, древние китайцы восходили по аналогии к первоистокам. Поэтому понятия высокого абстрактного уровня выражались порой в терминах видимого мира. Это относится прежде всего к стихиям и в меньшей степени к триграммам, которые, с одной стороны, представляют собой абстрактно-формализованную систему символов, а с другой - образы видимой реальности.
Имеется еще один набор важных понятий, отражающих изначальную структуру бытия - 6 пневм-ци (инь, ян, ветер, дождь, мрак, свет). Его значение также двойственно - здесь и высокая абстракция и “мирская” конкретика. В последнем случае это просто “6 состояний атмосферы”.
Учитывая некую семантическую близость данного набора с системой “образов” 6 младших триграмм (см. табл. 3.2.1), его можно распределить по направлениям пространства следующим образом: инь - север, ян - юг, ветер - восток, дождь - запад, мрак - низ, свет - верх (рис. 4.3.2). При этом: пневмы ветер и дождь встают на место ветра (тр. Сюнь) и водоема (тр. Дуй); свет и мрак, связанные традиционно с Небом и Землей, - на верх и низ - свет одноположен молнии (тр. Чжэнь), а мрак скрывается в глубине горы (тр. Гэнь); последняя, при подразделении на северный (тр. Кань) и южный (тр. Ли) склоны, дает возможность сориентировать оставшиеся пневмы инь и ян, первоначальные значения которых “темная, северная” и “светлая, южная стороны горы”.

Рис. 4.3.2
Данная пространственная картинка, отражающая первый шаг построения “сферы Великого предела”, позволяет аргументировать отсутствие относящегося к низу мрака в традиционных 5-ричных наборах пневм, а также - относящейся к верху стихии (по реконструкции это вторичный огонь) в 5-ричных наборах стихий. Такое распределение объясняется тем, что пневмы тяготеют к Небу, а стихии - к Земле.
Временные связи явлений мира, различные природные ритмы описывались древними китайцами как чередование стихий, пневм и триграмм в определенных последовательностях. Эти чередования совершаются по универсальному закону дао, представляющему собой своеобразную теорию колебаний (напомним, одна из его формул гласит: “То инь, то ян - это называется дао”). Вышеозначенная пространственная модель вносит дополнительный штрих в этот закон. Если один из ее 6 элементов (стихия, пневма или триграмма) обладает в определенный момент максимумом активности, то диаметрально противоположный ему - минимумом. В целом все 6 элементов можно рассматривать как систему 3 ортогональных, а точнее, квазиортогональных колебаний. Неполная ортогональность требуется для того, чтобы эти колебания могли взаимодействовать между собой. В таком случае они образуют единый колебательный процесс, энергетический максимум которого будет перемещаться в определенной последовательности по всем 6 “секторно размазанным” направлениям пространства. Говоря о квазиортогональности указанных направлений, мы тем самым вводим тезис о том, что пространство, задаваемое “сферой Великого предела” и являющееся частью специфического пространственно-временного континуума, в динамике своей развертки не трехмерно, а имеет размерность, стремящуюся к трем (возможно, на какой-то фазе данной развертки равную близкому к  “эннеаграммному” числу 22/7 = 3,142857..., см. параграф 3.3).
С математической точки зрения для 6 направлений пространства существует только 3 типа обхода, каждый из которых имеет несколько различных ракурсов (рис. 4.3.3а, б, в). Первый из них совпадает с тем, что предложен Аристотелем. Он является наиболее простым и представляет собой “равномерный” обход пространственных направлений, т. е. осуществляет связь любого направления пространства с двумя другими, принадлежащими разным осям координат. Два следующих обхода таким свойством не обладают. В них есть места, в которых осуществляется связь с направлениями, принадлежащими одной оси координат. Между собой они различаются лево- и правосторонней закруткой.

Рис. 4.3.3
При перенесении этих обходов на базис-схему (стихии в порядке “взаимопорождения”) следует учесть, что четыре стихии, обозначающие страны света, составляют прямоугольник, диагонали которого пересекаются не под прямым углом (рис. 4.3.4), т. е. такая схема лишь приблизительно описывает 4 направления на горизонтальной плоскости.

Рис. 4.3.4
Это происходит в силу того, что добавлены еще два направления, не присущие горизонтали, - верх и низ. Положение можно исправить, если использовать 12-ричную схему. При этом горизонтальные оси координат будут перпендикулярны между собой (рис. 4.3.5). Но и в этом, и в предыдущем случаях правило составления традиционных китайских чертежей не соблюдается - юг помещается не вверху чертежа. Кроме того, стихии, символизирующие в объемной модели “верх” и “низ”, оказываются на схеме в противоположных положениях. Таким образом, в любом случае возникают какие-либо издержки, и можно сделать вывод, что базис-схему нельзя признать достаточно эффективной при описании пространственных закономерностей по общепринятым правилам и, по-видимому, назначение ее в другом, а именно в отражении закономерностей времени, которые все же тесно связаны с пространством.

Рис. 4.3.5
Базис-схему допустимо рассматривать как проекцию на плоскость граней воображаемого куба, символизирующего 6 направлений пространства. При этом куб располагается над плоскостью чертежа таким образом, что перпендикуляр от нее проходит через две диаметрально противоположные вершины куба. Видимые его грани укажут на стихии огонь, металл и вторичный огонь, а невидимые - на почву, воду и дерево (рис. 4.3.6).

Рис. 4.3.6
Поскольку один из ракурсов первого типа обхода при такой проекции его на базис-схему совпадает с порядком “взаимопорождения” стихий, его также надо принять за базовый. На рис. 4.3.3а представлен именно этот ракурс. Проекции подобного типа обхода в других ракурсах дадут ничем не примечательные фигуры (рис. 4.3.7).

Рис. 4.3.7
Не особо интересны проекции ровно половины вариантов ракурсов второго и третьего типов обходов (рис. 4.3.8).

Рис. 4.3.8
Проекции же другой половины заслуживают исключительного внимания, поскольку представляют собой фрагмент эннеаграммы Г. И. Гюрджиева - гексанему (рис. 4.3.9). Следует отметить, что Г. И. Гюрджиев никогда не говорил о пространственном виде эннеаграммы. Выходит, обнаружено скрытое ее свойство. Более того, модель данного типа обходов 6 направлений пространства может служить ее математическим обоснованием.

Рис. 4.3.9
Как еще будет показано, большое число древнекитайских мироописательных моделей, строящихся на 6 элементах (стихиях, пневмах или триграммах), имеет в основе аналогичную гексанеме фигуру их взаимоотношений. Последнее относится и к науке других древневосточных цивилизаций, модели которых, имеющие самую разнообразную символику, так или иначе можно связать с китайскими. Значение многих из них не совсем понятно, но тот факт, что в их основе лежит строгая математическая закономерность, заставляет обратить на эти модели самое пристальное внимание. В качестве примера традиционной китайской схемы, имеющей структуру типа гексанемы, можно указать на схему, зафиксированную в “мавандуйском” порядке триграмм (без “старших” триграмм) (рис. 4.3.10). Такое название данный порядок приобрел от местечка Мавандуй, где в наше время было найдено необычное древнее издание “Циклических перемен”, содержащее этот самый порядок, ранее нигде не встречавшийся.

Рис. 4.3.10
Еще два примера. Один из них связан с традиционной триграммной символикой фаз лунного цикла. Если диск луны разбить на три части и темные части символизировать прерванными чертами, а светлые - сплошными, то получится 6 триграмм, соответствующих 6 фазам луны (рис. 4.3.11).

Рис. 4.3.11
Среди этих триграмм две “старшие” (Цянь и Кунь) обозначают полную луну и новолуние. Если их заменить на отсутствующие здесь Ли и Кань, то на базис-схеме порядок смены лун составит аналогичный предыдущему ракурс гексанемы (рис. 4.3.12).

Рис. 4.3.12
Другое выражение гексанемы образуется не чем иным, как знаменитым порядком Фуси. В этом случае следует рассматривать корреляцию триграмм со стихиями, расположенными на базис-схеме в “современном” порядке. При этом “младшие” триграммы составят гексанему, как на рис. 4.3.13. “Старшие” же триграммы, традиционно коррелирующие со стихиями металл и почва, как бы продолжают эту фигуру за пределы круга. Это весьма примечательный момент. Дело в том, что по древнекитайским медицинским представлениям, о которых еще будет сказано подробно (см. параграф 5.3), триграммы Цянь и Кунь обозначают “небесную” и “земную” пищу - ци воздуха и ци пищи, поступающие соответственно в легкие, символизируемые металлом, и желудок, символизируемый почвой. В результате и образуется внутренняя энергия-ци, которая затем начинает циркулировать по определенным путям в организме. Один из этих путей проходит по набору “главных” органов, символизируемых “современным” порядком стихий. Учитывая исключительную значимость символики “Циклических перемен” в теории древнекитайской медицины, возможно предположить, что открыт ранее неизвестный путь циркуляции внутренней энергии-ци.

Рис. 4.3.13
Как уже говорилось (см. параграф 2.2), порядок Фуси был впервые зафиксирован в схеме Чэнь Туаня (см. рис. 2.2.10, указан пунктирной стрелкой). На основании этой же схемы нами был получен порядок “младших” триграмм, коррелирующий с порядком “взаимопорождения” стихий (см. табл. 3.2.1). По сути дела, он есть просто “зеркальное” переворачивание порядка Фуси. Но оказывается, что в схеме Чэнь Туаня содержится еще одна его разновидность, дополненная “старшими” триграммами, причем местоположение этих триграмм согласуется с их интерпретацией как символов “небесной” и “земной” пищи, приводившейся в предыдущем абзаце. Этот порядок строится так же, как и порядок Фуси, из двух последовательностей триграмм, соединенных через центр круга, но основанием обращенных не к центру, а от центра, и простирающихся в противоположные стороны от триграмм Цянь и Кунь (см. рис. 2.2.10, указан штрих-пунктирной стрелкой). На базис-схеме “старшие” триграммы как бы продолжают данный порядок за пределами круга (см. рис. 4.3.10).
Приведем еще два примера гексанемы, на этот раз из зороастризма. Как уже говорилось (см. параграф 3.1), согласно космогоническим представлениям этого учения, сначала верховное божество Ахура-Мазда (“Господь мудрости”) создал при помощи Спэнта-Маинйу (“Святого Духа”) шесть более низких божеств - Амэша-Спэнта. Затем был сотворен материальный мир, а каждое из божеств вместе с Ахура-Маздой стало владыкой одного из семи “творений”. Сам Ахура-Мазда стал управлять человеком. Владыкой каменного неба стал Хшатра-Ваирйа (“Желанная власть”); воды - Хаурватат (“Целостность”); земли - Спэнта-Армаити (“Святое благочестие”); растения - Амэрэтат (“Бессмертие”); быка как олицетворения домашнего скота - Воху-Мана (“Благой помысел”); огня - Аша-Вахишта (“Лучшая праведность”).
Пять из “творений” - каменное небо, вода, земля, растение и огонь - сопоставимы с пятью стихиями китайской натурфилософии - металлом, водой, почвой, деревом и огнем (как указывалось в параграфе 3.1, каменное небо в качестве своих земных проекций имеет камень и металл). Быка можно условно скоррелировать с зерном или вторичным огнем. Таким образом, все “творения”, владыками которых являются Амэша-Спэнта, могут быть перенесены на базис-схему (рис. 4.3.14а; стихии в порядке “взаимопорождения”). Седьмое “творение” - человек - совмещает в себе, по сути, все остальные, и, следовательно, его будет символизировать вся схема. В то же время владыкой человека является Ахура-Мазда, составляющий триаду с Воху-Маной и Аша-Вахиштой - владыками быка и огня, поэтому человека можно скоррелировать с одним из них.

Рис. 4.3.14
Порядок, в котором в акте космогенеза возникли “творения”, - каменное небо, вода, земля, растение, бык, человек, огонь - на базис-схеме выразится в виде гексанемы (см. рис. 4.3.14а). В этом же порядке происходит их “порча”. Согласно зороастрийским представлениям, все “творения” первоначально обладали совершенством, но при этом они были уязвимы для сил зла. Этим не замедлил воспользоваться Ангра-Маинйу (“Злой Дух”). Он ворвался в мир через сферу каменного неба и первым погубил его совершенство, затем сделал большую часть воды соленой, на земле образовал пустыни, иссушил растение, убил единотворного быка и первого человека и испортил огонь дымом1. По зороастрийскому учению, за “порчей” должно последовать “восстановление”, и, по-видимому, оно будет совершено по той же самой схеме.
Каноническая иерархия Амэша-Спэнта во главе с Ахура-Маздой, отражающая степени их относительной значимости, следующая: 1. Ахура-Мазда; 2. Воху-Мана; 3. Аша-Вахишта; 4. Хшатра-Ваирйа; 5. Спэнта-Армаити; 6. Хаурватат; 7. Амэрэтат. Она зафиксирована в текстах “Младшей Авесты”. Французский ученый Ж. Дюмезиль полагает, что эта иерархия существовала уже в эпоху, когда складывались “Гаты” - наиболее древняя часть “Авесты”, так как она полностью совпадает с таблицей частоты встречаемости имен Амэша-Спэнта в этом тексте2. В зороастрийском календаре, который, как считает М. Бойс, возник, вероятно, в конце правления Ахеменидов (558-530 гг. до н. э.)3, 30 дней каждого месяца были посвящены какому-нибудь из божеств, причем первый день отводится самому Ахура-Мазде, следующие шесть - Амэша-Спэнта в порядке, соответствующем их “рангу”, а восьмой день (так же как пятнадцатый и двадцать третий) - Дадве, под которым подразумевался Ахура-Мазда как “Творец”4. При перенесении канонической иерархии Амэша-Спэнта в замкнутом (как в календаре) виде на базис-схему с “современным” порядком стихий она образует гексанему в том же ракурсе, что и порядок Фуси (рис. 4.3.14б, ср. рис. 4.3.13).
Не составит особого труда скоррелировать Спэнта-Маинйу, носящего, согласно “Ясне” (30), “небесную твердь как одежду”5, с владыкой неба Хшатра-Ваирйа, подобно тому, как Цянь-Небо коррелирует с триграммой Дуй и металлом. Что касается противника Спэнта-Маинйу - Ангра-Маинйу (как уже говорилось в параграфе 3.1, Ангра-Маинйу скорее всего противостоит не самому Ахура-Мазде, а его творческой ипостаси - Спэнта-Маинйу), то здесь, проводя аналогию с китайской схемой, в которой Кунь-Земля коррелирует с триграммой Гэнь и почвой, можно предположить, что его коррелятами являются Спэнта-Армаити и земля. Хшатра-Ваирйа и Спэнта-Армаити - владыки неба и земли - в зороастризме чаще всего рассматривались в паре и считались покровителями соответственно мужчин и женщин6. До принятия зороастризма иранскими божествами неба и земли были Асман и Зам. Впоследствии они вошли в зороастрийский пантеон на второстепенном положении (в календаре им посвящены двадцать седьмой и двадцать восьмой дни).
В предыдущей схеме Ахура-Мазда находится между Аша-Вахиштой и Воху-Маной, в этой - между Амэрэтат и Воху-Маной, и, таким образом, тяготение его к последнему - очевидно. Да и его “владение” - человек - более близок к быку как к живому существу, нежели к огню и растению - “владениям” Аша-Вахишты и Амэрэтат. Устанавливая корреляцию человека с быком и, следовательно, с вторичным огнем и триграммой Чжэнь, мы тем самым еще больше сближаем китайскую и зороастрийскую схемы, поскольку средняя из трех “космических сил” китайской натурфилософии - Небо, Человек, Земля - может иметь те же самые корреляты (см. параграфы 5.3, 6.1).
Но вернемся к исследуемой пространственной фигуре. Следует указать на еще одно интересное свойство, которым обладают пространственные обходы 2-го и 3-го типов и базовый обход. Если произвести некоторую аппроксимацию сферических дуг, связывающих 6 направлений, то для каждого из вариантов обходов 2-го и 3-го типа получится фигура, напоминающая “чертеж Великого предела” (см. рис 2.1.1), как бы выполненный в объеме (рис. 4.3.15).

Рис. 4.3.15
Точками, символизирующими “зарождающиеся” инь и ян, в данном случае будут являться точки пересечения сферической поверхности с осью, вокруг которой группируются все аппроксимированные линии обходов (ось пройдет снизу вверх с северо-востока на юго-запад). Разумеется, схожесть с эмблемой Великого предела наблюдается лишь в определенных ракурсах пространственных обходов, один из которых и дан на рисунке. Если произвести более глубокую аппроксимацию, то весь набор обходов 2-го и 3-го типа образует меридианную сетку, сориентированную так, как показано на рис. 4.3.16, а базовый обход при аппроксимации образует экваторную линию.

Рис. 4.3.16
С учетом уже отмечавшихся представлений о космической циркуляции пневмы-ци “сферу Великого предела”, являющуюся фрагментом космосферы, следует рассматривать как пространственный цикл “заузленной” первичной пневмы, лежащей в основе “10 тысяч вещей”, или как “солитоноподобное” тело с определенным спином. Кроме того, исходя из традиционного для китайской натурфилософии противопоставления “внутреннее - внешнее”, следует рассматривать эту сферу находящейся в среде, где она периодически вызывает противоположные собственным пульсациям возмущения. Модель такой среды можно построить из того же конструктора обходов 6 направлений пространства или производя “выворачивание” сферы по одной из осей координат. При этом не следует забывать, что реальная модель является динамической. Кроме того, есть еще одна деталь, речь о которой пойдет в конце следующего параграфа, - между движущейся сферой и обволакивающей ее средой должна быть своеобразная демпфирующая прокладка из завихрений, которые, сцепливаясь определенным образом, составляют достаточно устойчивую границу между внутренним и внешним цельносоставного Великого предела.
4.4. “6 пустот”
Обратимся теперь к символам канонической части “Циклических перемен”, а именно к гексаграммам. Их 6 позиций (вэй) являются наглядным примером универсального классификатора. Счет позиций в гексаграмме начинается снизу - китайцы представляли развитие гексаграммы как растущее дерево. Первая позиция называется “начальной” (чу), а шестая - “верхней” (шан). Позиции символизируют фазы развития любого целостного процесса, закодированного гексаграммой, а прерванные или сплошные черты в них - характер этого развития. Нечетные позиции (“начальная”, 3-я и 5-я) считаются “янскими”, четные (2-я, 4-я и “верхняя”) - “иньскими”. Если сплошная (ее еще называют “световая” или “сильная”) черта оказывается на “янской” позиции, а прерванная (“теневая” или “слабая”) - на “иньской”, то это называется “уместностью” черт, а в противном случае - “неуместностью”. Таким образом, гексаграммы с полной “уместностью” и “неуместностью” - это гексаграммы под номерами 63 и 64 (рис. 4.4.1).

Рис. 4.4.1
Каждая гексаграмма может рассматриваться как сочетание либо трех диграмм, либо двух триграмм. С помощью исследования их взаимоотношений древние китайцы определяли характер самой гексаграммы. Этим искусством обладали немногие. Большинство китайцев, использовавших “Канон перемен” как гадательный текст, прибегали к “поясняющим словам” (ци) совершенномудрых, т. е. к текстам при гексаграммах.
Для определения взаимоотношений диграмм или триграмм, составляющих гексаграмму, применялась специальная маркировка ее позиций общеметодологическими категориями Небо (тянь), Земля (ди), Человек (жэнь) - “тремя [космическими] силами” (сань цай), управляющими всем миром и отражающимися во всех его проявлениях (рис. 4.4.2).

Рис. 4.4.2
Небо символизировало внешнее развитие процесса, характеризующееся как “отступающее, разрушающееся”, а Земля - внутреннее развитие процесса, характеризующееся как “наступающее, созидающееся”1. Существовала также символика отдельных позиций триграмм, как это представлено в табл. 4.4.1, заимствованной из книги Ю. К. Щуцкого2.
Таблица 4.4.1
Позиции
в обществе
в человеческом теле
в теле животного

VI
совершенный человек
голова
голова

V
царь
плечи
передние ноги

IV
придворный
туловище
передняя часть туловища

III
вельможа
бедра
задняя часть туловища

II
служилый
голени
задние ноги

I
простолюдин
ступни
хвост

.
Следует отметить, что в известных древнекитайских текстах значение гексаграмм как классификаторов вторично. Их замечательные классификационные свойства использовались только в той степени, которая была необходима в гадательной практике. Чтобы получить правильный ответ, необходимо было иметь совершенное средство для гадания, а именно уподобить систему гадания исследуемым явлениям, как бы “смоделировать” их в общем, универсальном смысле, пригодном на все случаи жизни. Поэтому древняя система гадания, зафиксированная в “Каноне перемен”, отражала, по представлениям китайцев, тонкую структуру космоса, или, в приводившихся в данной книге терминах, “момент единого материального мира”.
Структура гексаграммы рассматривалась как развивающаяся во времени, динамичная и “изменяющаяся” (и). Ицзинист III в. н. э. Ван Би так характеризует сущность гексаграммы:
“Гексаграмма есть время. Линия - это то, что изменяется соответственно времени”;
“И вот гексаграмма [существует] для того, чтобы сохранить время; линия - для того, чтобы проявить изменчивость”;
“В шести позициях завершается [определенный период] времени” (“Основные принципы “Книги перемен””)3.
С помощью гексаграмм символизируются циклические процессы или отдельные завершенные события, которые можно рассматривать в качестве единичного цикла. В соответствии с этим и построена их структура. Ю. К. Щуцкий предлагает следующую ее интерпретацию:
“...афоризмы при отдельных чертах повествуют о последовательном развитии ситуации. При этом первая позиция характеризует лишь самое начало данного процесса, когда он еще не выявлен со всей типичностью его. Вторая позиция характеризует апогей внутреннего развития данной ситуации так же, как пятая позиция - максимальное раскрытие его вовне. Третья позиция характеризует момент кризиса, перехода от внутреннего к внешнему. Поэтому, если прочитать подряд все афоризмы третьих позиций, то, несмотря на весь встречающийся иногда лаконизм их, выступает их общая черта - опасность положения. Например: “Ожидание в тине. Близится приход разбойников” (гекс. 5). “В войске может быть воз трупов. Несчастье” (гекс. 7). “И кривой может видеть! И хромой может наступать! Но если наступишь на хвост тигра, так что он укусит тебя, то будет несчастье. Воин все же действует ради великого государя” (гекс. 10). “Стропила прогибаются. Несчастье” (гекс. 28). “Связанному беглецу будет болезнь и опасность. Держащему слуг и служанок - счастье” (гекс. 33) и т. д. и т. п. Четвертая позиция характеризует начало проявления данного процесса вовне. Поэтому она столь же мало типична, сколь и первая. Однако на ней сказывается благотворное влияние приближающейся пятой позиции. Поэтому и афоризмы четвертой позиции не так мрачны, как предыдущие. Пятая позиция уже указана в связи со второй. Шестая же позиция представляет собой завершение или переразвитие процесса данной ситуации, в котором она или теряет свою типичность, или превращается в свою противоположность. Последнее особенно характерно выражено в гексаграммах 11 и 12”4.
То, что гексаграммы призваны описывать циклические процессы, можно видеть из самого названия содержащей их книги - “Циклические перемены”. Кроме того, в “Си цы чжуани” есть примечательная фраза, прямо указывающая на цикличность гексаграмм:
““Перемены” - это такая книга, ... которая по кругу обтекает 6 пустот”5.
Причем важно не только то, что, отталкиваясь от этой фразы, гексаграмму можно графически представить в виде круга, но и то, что позиции гексаграммы здесь определяются как “пустоты” (сюй). Последнее, по-видимому, могло означать классификационные ячейки.
Эти “6 пустот” ассоциативно напоминают о другой традиционной классификационной матрице - “6 складов” (лю фу), которые маркировались 5 основными стихиями и дополнительной - зерном (см. параграф 3.1). Невольно напрашивается вопрос - а нельзя ли совместить стихии с позициями гексаграмм? Такой традиционной китайской схемы не обнаружено, но опосредованная связь стихий и позиций гексаграмм все же существовала. Например, и те и другие были связаны с циклическими знаками - 12 “земными ветвями”. О связи циклических знаков со стихиями уже говорилось (см. параграф 3.2), поэтому рассмотрим только их связь с позициями гексаграмм. Последняя представлена в известном с ханьской эпохи чертеже “Цянь цзяо ту” (“Небесный достоверный чертеж”)6.
Чертеж представляет собой круг, составленный из 12 “земных ветвей”, 12 ступеней (люй) китайского традиционного музыкального звукоряда, 6 позиций гексаграмм с “сильными” (янскими) чертами и 6 - со “слабыми” (иньскими). “Сильные” черты на этом чертеже связываются с нечетными циклическими знаками, а “слабые” - с четными. Позиции гексаграмм располагаются по часовой стрелке, причем начальная позиция с “сильной” чертой соответствует 1-му циклическому знаку, а начальная позиция со “слабой” чертой - 8-му.
Такое расположение черт можно объяснить по аналогии со структурой музыкального звукоряда. В древнем Китае гексаграммы использовались как кодовые знаки ладотональностей традиционной музыкальной системы; собственно говоря, именно со ступенями музыкального звукоряда, а не с циклическими знаками, коррелируют черты гексаграмм. Но теория китайской музыки - это отдельная тема (см. параграф 5.4), а здесь только следует отметить, что на круговой схеме с циклическими знаками звукоряд мог располагаться двумя способами. Первый - это хроматическое расположение ступеней (рис. 4.4.3), когда номера циклических знаков и ступеней совпадают.

Рис. 4.4.3
Второй - расположение ступеней по квинтам, отличающееся формально от предыдущего только тем, что четные ступени меняют свои места на диаметрально противоположные (рис. 4.4.4).

Рис. 4.4.4
Таким образом, если в чертеже “Цянь цзяо ту” позиции гексаграмм соответствовали ступеням, расположенным по первому способу, то в ином случае позиции со “слабыми” чертами изменят свое местоположение на противоположное и тем самым сблизятся с одноименными позициями “сильных” черт (рис. 4.4.5; позиции обозначены римскими цифрами). Не исключен вариант замены мест нечетных ступеней, соответствующих “сильным” чертам, тогда расположение позиций будет диаметрально иным (см. рис. 7.3.10).

Рис. 4.4.5
Как известно, 12 “земных ветвей” имеют динамическую связь с 5 стихиями посредством 10 “небесных стволов” (см. рис. 3.2.9). Аналогично и позиции гексаграмм могут быть связаны со стихиями (рис. 4.4.5; здесь представлен один “виток” стихий, совпадающий с базис-схемой). Следовательно, гексаграммы помимо кодировки ладотональностей можно использовать и для кодировки динамической системы, состоящей из целого набора стихий или каких-либо их коррелятов. Каждая стихия, вследствие всеохватности циклических перемен, имеет то активное, то пассивное состояние, то избыток, то недостаток и т. д. Активность стихии можно обозначать “сильной” чертой в соответствующей ей позиции гексаграммы, а пассивность - “слабой” чертой. Пример такой кодировки стихий будет приведен в параграфе 5.3, где рассматриваются древнекитайские медицинские теории, а пока остановимся на кодировке гексаграммами набора 5 пневм и связанных с ними “качеств”.
В главе “Хун фань” из “Шу цзина” 5 пневм мыслятся как сезонно действующие явления природы. В зависимости от умеренности, избытка или недостатка, своевременности или несвоевременности дождей (юй), солнечного сияния (ян), жары (юй ао), холода (хань) и ветра (фэн) все в природе развивается нормально или терпит бедствие. Ну что ж, эта связь вполне естественна. Далее составители “Шу цзина” ведут рассуждения о связи природных явлений с социальным и нравственным порядком в стране и, что самое интересное, с особенностями поведения правителя:
“Существуют благоприятные предзнаменования: строгость (су) [правителя] символизируется своевременным (ши) дождем; умиротворенность (чжи) символизируется своевременной солнечностью; просветленность (чжэ) символизируется своевременной жарой; осмотрительность (моу) символизируется своевременным холодом; совершенство (шэн) символизируется своевременным ветром.
Существуют еще неблагоприятные предзнаменования: распущенность (куан) символизируется продолжительным (хэн) дождем; своекорыстие (цзянь) символизируется продолжительной солнечностью; праздность (юй) символизируется продолжительной жарой; торопливость (цзи) символизируется продолжительным холодом; невежество (мэн) символизируется продолжительным ветром” 7.
В этом отрывке представлена система так называемых “10 качеств” (ши дэ), которые находятся в зависимости от “явлений природы” - 5 пневм, воздействующих на “чуткий” организм правителя столь фатальным образом (а может, “качества” правителя воздействуют на природу ?!). Структурно 5 положительных “качеств” противопоставляются 5 отрицательным “качествам”, причем в зависимости от умеренности или чрезмерности действия пневмы преобладают те или иные из них. Всю систему пневм и “качеств” можно закодировать с помощью 10 гексаграмм, учитывая, что “умеренность” по китайским представлениям - это инь, а “чрезмерность” - ян. Для этого надо воспользоваться корреляцией пневм со стихиями. Об одной из таких корреляций говорилось в предыдущем параграфе. В “Шу цзине” набор 5 пневм выражен в несколько иной терминологии, но сущность его при этом не меняется. Корреляция же здесь традиционно принимается другая: дождь (юй) - коррелирует с почвой; солнечное сияние (ян) - с металлом; жара (юй ао) - с огнем; холод (хань) - с водой; ветер (фэн) - с деревом.
При кодировке пневм и соответствующих им “качеств” следует использовать такие гексаграммы, у которых имеется одна черта, противоположная всем остальным, т. е. одна “сильная” черта, а все остальные “слабые”, или одна “слабая”, а все остальные “сильные”.
Таких “простых” гексаграмм всего 12. Ван Би по их поводу сказал следующее:
“Если сущность данной гексаграммы обязательно вытекает из одной линии, являющейся главной, то [в “решении”] указывается и объясняется самое прекрасное в [этой] одной [главной] линии, и этим обобщается значение данной гексаграммы [в целом]” (“Основные принципы “Книги перемен””)8.
Таким образом, выделенная “главной” чертой позиция гексаграммы будет соответствовать определенной пневме и паре “качеств”. Если “качество” вызывается умеренным состоянием пневмы, то в этой позиции будет прерванная черта, если чрезмерным - сплошная (табл. 4.4.2). Стихии коррелируют с позициями гексаграмм в “современном” порядке. В гр. 1 приводятся номера позиций гексаграмм; в гр. 2 - стихии; в гр. 3 - пневмы; в гр. 4 - циклические знаки с учетом их собственной полярности и, в скобках, с учетом полярности меридиан (см. подробнее в параграфе 5.3); в гр. 5 - полярность; в гр. 6 - “качества”; в гр. 7 - гексаграммы (номера гексаграмм даны по тексту “Канона перемен”).
Таблица 4.4.2
1
2
3
4
5
6
7

VI
П
дождь (юй)
5(5)
+
распущенность(куан)
23. Разрушение
100000




6(6)
-
строгость (су)
43. Решимость
011111

V
О
жара (юй ао)
7(8)
+
праздность (юй)
8. Близость
010000




8(7)
-
просветленность (чжэ)
14. Великое владение
101111

IV
В
холод (хань)
9(9)
+
торопливость (цзи)
16. Беспечность
001000




10(10)
-
осмотрительность (моу)
9. Малое воспитание
110111

III
О*

11(12)
+

15. Кротость
000100




12(11)
-

10. Поступок
111011

II
Д
ветер (фэн)
1(1)
+
невежество (мэн)
7. Войско
000010




2(2)
-
совершенство (шэн)
13. Содружество
111101

I
М
солнечность (ян)
3(4)
+
своекорыстие (цзянь)
24. Возврат
000001




4(3)
-
умиротворенность (чжи)
44. Встреча
111110

.
Гексаграммы с одной выделенной чертой можно рассматривать как элементы, “кирпичики”, из которых складываются все остальные гексаграммы. Например:

Смысловые значения образующихся при этом гексаграмм как бы составляются из простейших “смыслов” гексаграмм с одной выделенной чертой. Это видно из табл. 4.4.3 и 4.4.4. По крайней мере половина из представленных там гексаграмм с двумя выделенными чертами, судя по их названиям, действительно вмещает смысловые значения суммируемых гексаграмм. При составлении остальных гексаграмм (двух, состоящих из черт одного знака, и двадцати, в которых имеется одинаковое количество черт противоположного знака), помимо гексаграмм с одной выделенной чертой, возможно использовать в различных комбинациях гексаграммы с двумя выделенными чертами. Рассматривать это подробно здесь нет необходимости, читатель без труда может построить эти гексаграммы сам, воспользовавшись табл. 4.4.5, в которой приводятся названия всех 64 гексаграмм. Поиск гексаграмм в данной таблице удобно производить по составляющим их нижним (по вертикали) и верхним (по горизонтали) триграммам.
Таблица 4.4.3

24 Возврат
000001
7 Войско
000010
15 Кротость
000100
16 Беспечность
001000
8 Близость
010000

23 Разрушение
100000
27 Питание
4 Незрелость
52 Непоколебимость
35 Выпячивание
20 Рассматривание

8 Близость
010000
3 Стяжательство
29 Двойная яма
39 Препятствие
45 Сборище


16 Беспечность
001000
51 Возбуждение
40 Разнузданность
62 Малый переход



15 Кротость
000100
36 Помрачение
46 Подъем




7 Войско
000010
19 Вторжение





Таблица 4.4.4

44 Встреча
111110
13 Содружество
111101
10 Поступок
111011
9 Малое воспитание
110111
14 Великое владение
101111

43 Решимость
011111
28 Большой переход
49 Обновление
58 Отдача
5 Выжидание
34 Великая сила

14 Великое владение
101111
50 Треножник
30 Разделение
38 Отстранение
26 Великое воспитание


9 Малое воспитание
110111
57 Мягкость
37 Семья
61 Верность срединности



10 Поступок
111011
6 Спор
25 Непроизвольность




13 Содружество
111101
33 Уход





Таблица 4.4.5

111
011
101
001
110
010
100
000

111
1 Энергичность
43 Решимость
14 Великое владение
34 Великая сила
9 Мал. воспитание
5 Выжидание
26 Великое воспитание
11 Процветание

011
10 Поступок
58 Отдача
38 Отстранение
54 Невеста
61 Верность срединности
60 Ограничение
41 Убыток
19 Вторжение

101
13 Содружество
49 Обновление
30 Излучение
55 Изобилие
37 Семья
63 Завершенность
22 Светлость
36 Помрачение

001
25 Непроизвольность
17 Следование
21 Раскусывание
51 Возбуждение
42 Прибыль
3 Стяжательство
27 Питание
24 Возврат

110
44 Встреча
28 Большой переход
50 Треножник
32 Неподвижность
57 Уступчивость
48 Колодец
18 Порча
46 Подъем

010
6 Спор
47 Изнеможение
64 Незавершенность
40 Разнузданность
59 Распад
29 Двойная яма
4 Незрелость
7 Войско

100
33 Уход
31 Взаимодействие
56 Странствие
62 Малый переход
53 Течение
39 Препятствие
52 Непоколебимость
15 Уступчивость

000
12 Упадок
45 Сборище
35 Выпячивание
16 Беспечность
20 Рассматривание
8 Близость
23 Разрушение
2 Податливость

.
Итак, все гексаграммы так или иначе связаны между собой, и, более того, каждую из них можно рассматривать как состоящую из всех других. Структура “Канона перемен” голографична! Она построена по принципу “Всё во всем”. Наглядно это проявляется в том, что, следуя вышеуказанным правилам сложения, каждую гексаграмму можно представить как сумму 6 других, имеющих с ней только одну одинаковую черту в соответствующей позиции. Эти гексаграммы, в свою очередь, также образуются как сумма 6 других, и так до тех пор, пока не исчерпаются все комбинации из 64 гексаграмм. Причем каждая из 6 гексаграмм коррелирует с одной из позиций “суммарной” гексаграммы с учетом местоположения одинаковых у них с нею черт, что, таким образом, создает возможность рассматривать их как описание поэтапного развития “ситуации” данной гексаграммы. Для примера в таблице 4.4.6 представлены гексаграммы № 63 и 64.
Таблица 4.4.6
№ 63 Конец




001010
№ 40. Разнузданность


111010
№ 6. Спор


100010
№ 4. Незрелость


101110
№ 50. Треножник


101010
№ 35. Выпячивание


101011
№ 38. Отстранение

№ 64 Еще не конец




110101
№ 37. Семья


000101
№ 36. Помрачение


011101
№ 49. Обновление


010001
№ 3. Стяжательство


010111
№ 5. Выжидание


010100
№ 39. Препятствие

.
Как уже отмечалось (см. параграф 2.2), в символике чисел прерывистые черты обозначались числами 6 или 8, а сплошные - 9 или 7, в зависимости от того, являлись ли они “старыми” или “молодыми”. Эти числа получались при гадании на стеблях тысячелистника или монетах. Гадание на монетах отличается простотой, и в то же время в нем достаточно полно моделируется китайский космос. Использовались три монеты. Лицевой стороне монет приписывалось числовое значение Неба - 3, обратной стороне - числовое значение Земли - 2. Различные комбинации 3 монет составляли следующие числа:
2 + 2 + 2 = 6
2 + 2 + 3 = 7
2 + 3 + 3 = 8
3 + 3 + 3 = 9
Процесс гадания происходил следующим образом: после определенных ритуальных действий производилось одновременное бросание 3 монет. Подсчитывался и записывался результат. Затем вновь бросались монеты. И так 6 раз - по числу позиций в гексаграммах.
Результаты бросаний записывались снизу вверх, соответственно счету позиций гексаграмм. В записи получалась гексаграмма, закодированная числами 6, 7, 8, 9. “Молодые” числа “старились”, т. е. 7 заменялось на 9, а 8 на 6. Такая числовая запись гексаграмм аналогична зафиксированной в “Каноне перемен”. Это первая гексаграмма, используемая при гадании. Затем “старые” числа (только те, которые возникли при бросании монет) “умирали”, превращаясь при этом в свои противоположности, т. е. 6 в 7, а 9 в 8, которые тут же снова “старились”. Это вторая гексаграмма.
После того как гексаграммы составлены, следовало найти их в “Каноне перемен” и обратиться к толкованиям. “Решение” гадания основывалось на анализе как каждой из получившихся гексаграмм, так и их взаимоотношений.
Уже отмечалось (см. параграф 2.2), что триграммы тоже могут быть закодированы числами 6, 7, 8, 9. Это дает повод считать, что они присутствуют в процессе гадания как бы неявно, образуя его тонкую структуру. В триграммах помимо комбинаций “слабой” и “сильной” черт, которым соответствуют числа 2 и 3, учитывается еще и их порядок, что при бросании монет нивелируется.
Триграммы коррелируют со стихиями, а те, в свою очередь, - с позициями гексаграмм. Какую же гексаграмму можно составить из порядка “младших” триграмм, коррелирующих со стихиями в порядке “взаимопорождения”? Ответить на этот вопрос очень просто. Надо только выписать триграммы из табл. 3.2.1 и перекодировать их в числа (табл. 4.4.7).
Таблица 4.4.7
Позиции гексаграммы
Стихии
Триграммы
Числа
Черты

VI(III)
О*

7


V(II)
В

7


IV(I)
М

8


III(VI)
П

7


II(V)
О

8


I(IV)
Д

8


.
Получилась гексаграмма, находящаяся в “Каноне перемен” под № 53 - “Течение” (Цзянь) (для “диаметрального варианта” - № 18 - “Порча” - Гу). В этом названии, без сомнения, заложена идея изменчивости, являющаяся лейтмотивом всей древнекитайской науки. “Всё течет”, - сказал Гераклит, имея в виду абсолютную изменчивость мироздания. ““Перемены” - это такая книга, ... которая по кругу обтекает 6 пустот”, - записано в “Си цы чжуани”. А теперь еще выясняется, что эти “пустоты” можно заполнить триграммами, составляющими в сумме “Течение”.
По поводу гексаграммы “Течение” следует отметить одну таинственную деталь в духе Х. Л. Борхеса, который наверняка посвятил бы ей целый рассказ. Дело в том, что в списке гексаграмм, который приводится Ю. К. Щуцким в его книге “Китайская классическая “Книга перемен””, на с. 95 имеется ошибка - пропущена одна гексаграмма. Ю. К. Щуцкий закодировал гексаграммы с помощью чисел 1 (“сильная” черта) и 2 (“слабая” черта), и ошибка сразу не бросается в глаза. Так вот, пропущена именно гексаграмма №53! Итак, чуть ли не самая значимая гексаграмма, являющаяся, может быть, ключом ко всему “Канону”, до сих пор по-настоящему не расшифрованному, отсутствует, тем самым как бы еще более сгущая завесу тайны над наукой совершенномудрых. Странное совпадение, не правда ли? Книга Ю. К. Щуцкого, основанная на его докторской диссертации, написанной в 1935 г., вышла посмертно в 1960 г. Автор был репрессирован, но подготовить рукопись к изданию он все же успел. С сокращениями она увидела свет только через четверть века. Кем была допущена ошибка - неизвестно.
Но вернемся к исследованию структуры гексаграммы и ее отношения с 5 стихиями. Собственно говоря, в этом отношении и можно найти одну из разгадок вопроса, почему, несмотря на фундаментальность шестеричного набора, в китайской традиционной науке предпочтение отдавалось все же пятеричным классификаторам.
Суть этой разгадки в особом статусе начальной и верхней позиций гексаграммы. У Ван Би по этому поводу приводятся следующие рассуждения:
“Начальные и верхние линии представляют собою начало и завершение структуры [гексаграммы], предыдущие и последующие события [или ситуации]. Поэтому и [их] позиции не имеют неизменного различия, а события [или ситуации] не имеют неизменного образца, и нельзя посредством Тьмы или Света [навсегда] определить [их]. Высокое и низкое имеют постоянный порядок, но конец и начало не имеют неизменного главного” (“Основные принципы “Книги перемен””)9.
Таким образом, начальная и верхняя позиции выделяются из структуры гексаграммы тем, что дополнительно репрезентируют прошлое и будущее исследуемого процесса, или, иначе, являются местами сцепления прошлого и будущего события с настоящим. Каждое из них может быть выражено гексаграммой как проходящее 6 этапов, но за счет совмещения крайних позиций общее число этапов не будет кратно 6. На каждом витке один этап будет постоянно “недобираться”, поэтому общий ритм выразится уже посредством 5 этапов.
Если расположить такие “сцепленные” гексаграммы на базис-схеме, то за счет общих крайних позиций каждая следующая гексаграмма будет сдвигаться относительно предыдущей (рис. 4.4.6). В таком случае одну из крайних позиций (например, верхнюю) можно просто не учитывать, так как она сливается с начальной позицией нового цикла: гексаграмма превращается в пентаграмму, циркулирующую на шестеричном базисе. По сути дела, получается та же самая конструкция, как и в круговой форме 60-ричной универсальной циклической системы (см. рис. 3.2.9), где пентаграмма - это 5 стихий, которые вместе с 10 “небесными стволами” циркулируют по 12 “земным ветвям”.

Рис. 4.4.6
В “Каноне перемен” все гексаграммы связаны в пары - часть по принципу “переворачивания” (фань), т. е. последующая в паре гексаграмма представляет собой перевернутую предыдущую, а часть - по принципу “противоположности” (дуй), т. е. когда у двух гексаграмм в одинаковых позициях имеются противоположные черты. В последнем случае в пары сгруппированы симметричные гексаграммы, т. е. те, что при переворачивании обращаются сами в себя. Поскольку принцип “переворачивания” присущ и этим парам гексаграмм, можно считать, что, по сути, они представляют собой “четверицу”. Кстати, учитывая латентные симметричные пары, входящие в эти “четверицы” (таких пар будет восемь), можно объяснить странное подразделение “Канона” на две неравномерные части: первая часть состоит из 30 гексаграмм, а вторая - из 34 гексаграмм. При введении дополнительных гексаграмм (в первую часть - 6, во вторую - 2) “Канон” подразделяется равномерно, и его можно вписать в матрицу 6 6 (табл. 4.4.8).
Таблица 4.4.8
1 часть
2 часть

1. 111111
(1). 111111
11. 000111
12. 111000
23. 100000
24. 000001
31. 011100
32. 001110
43. 011111
44. 111110
55. 001101
56. 101100

2. 000000
(2). 000000
13. 111101
14. 101111
25. 111001
26. 10011133. 111100
34. 00111145. 011000
46. 00011057. 110110
58. 0110113. 010001
4. 10001015. 000100
16. 00100027. 100001
(27). 10000135. 101000
36. 00010147. 011010
48. 01011059. 110010
60. 0100115. 010111
6. 11101017. 011001
18. 10011028. 011110
(28). 01111037. 110101
38. 10101149. 011101
50. 10111061. 110011
(61). 1100117. 000010
8. 01000019. 000011
20. 11000029. 010010
(29). 01001039. 010100
40. 00101051. 001001
52. 10010062. 001100
(62). 0011009. 110111
10. 11101121. 101001
22. 100101
30. 101101
(30). 101101
41. 100011
42. 110001
53. 110100
54. 001011
63. 010101
64. 101010

.
Подобно тому как в структуре отдельной гексаграммы присутствует разделение на внутреннее и внешнее (нижняя и верхняя триграммы), так оно, видимо, должно содержаться и в любых парах гексаграмм. В этом случае особый интерес представляют пары, сгруппированные по принципу “переворачивания”, так как “внутренняя”, т. е. первая в паре, и “внешняя”, т. е. вторая, гексаграммы являются зеркальным отражением друг друга, а такая модель взаимоотношений между внутренним и внешним хорошо вписывается в систему древнекитайских натурфилософских представлений. Рассмотрим структуру такой “зеркальной” пары гексаграмм, поместив ее на базис-схеме. При этом крайние позиции гексаграмм (“верхняя” в первой и “начальная” во второй) окажутся совмещенными (рис. 4.4.7). Поскольку вторая гексаграмма повторяет в перевернутом виде первую, обозначим ее позиции в номенклатуре первой. Очевидно, что переворачивание “внутреннее - внешнее” осуществляется за счет перестановки I и V, II и IV позиций. При этом позиции III и VI не меняются, составляя некую стабильную ось, относительно которой и осуществляются вышеуказанные перестановки. Вместе с переворачиванием позиций гексаграмм изменят свои места и коррелирующие с ними стихии. Таким образом, внутренние и внешние наборы стихий будут иметь встречные порядки расположения (см. рис. 4.4.7).

Рис. 4.4.7
Эту конструкцию можно использовать для описания внутренней и внешней части “сферы Великого предела”. “Внешний” набор стихий, как он обозначен на базис-схеме, будет при этом соответствовать выворачиванию сферы (см. рис. 4.3.12) по вертикальной оси с последующим поворотом на 180 .
Можно выявить гексаграмму или порядок стихий, промежуточные между внутренними и внешними. Для этого в первом случае надо поменять местами либо позиции I и V, либо позиции II и IV. Эта промежуточная гексаграмма будет обозначать как бы “оболочку”, или “прослойку”, отделяющую внутреннюю структуру Великого предела от внешней. Образовалась сложная, сохраняющая динамическое равновесие, трехсоставная конструкция, о которой упоминалось в конце предыдущего параграфа.
Во втором случае, воспользовавшись тем же алгоритмом, а именно поменяв местами огонь и металл, получаем известный порядок стихий - “современный” (можно переставить дерево и воду, но тогда получится обратный порядок). Примечательно, что в древнекитайской науке этот порядок используется в так называемой схеме суточной циркуляции пневмы по меридианам. Меридианы представляют собой некие каналы на поверхности тела. Следовательно, “современный” порядок описывает поверхностные циркуляции, что полностью согласуется с приведенными выше рассуждениями.
О меридианах будет подробно рассказано в параграфе 5.3 (“Органы и меридианы”), а пока отметим, что с точки зрения китайской медицины 12 основных меридианов образуют как бы 3 квазизамкнутые подструктуры, символизируемые стихиями металл и почва, огонь и вода, вторичный огонь и дерево (рис. 4.4.8). Это как бы 3 “завихрения”, возникающие при встречных движениях стихий или пневм. Из этих-то завихрений и строится вышеуказанная оболочка Великого предела.

Рис. 4.4.8
Такие же подструктуры составляют коррелирующие со стихиями “младшие” триграммы. Они организуются в пары по принципу дополнительности (рис. 4.4.9). Наличие дополнительных триграмм в 3 подструктурах оболочки Великого предела еще раз указывает на их относительную целостность и самодостаточность.

Рис. 4.4.9
Как уже отмечалось, позиции гексаграмм обозначаются в “Циклических переменах” с помощью “трех сил” (сань цай) - Небо, Человек, Земля. Их неразрывное соединение выражалось следующим символом - в круге располагаются три “запятые” (рис. 4.4.10), которые как бы находятся в непрерывном движении. Тем самым подчеркивалась динамика взаимодействия Неба, Человека и Земли. При наложении этого символа на предыдущие схемы (см. рис. 4.4.8, 4.4.9) “три силы” совпадут с тремя “завихрениями”, которые, следует полагать, и представляют собой их внутреннюю структуру.

Рис. 4.4.10
Кстати, вспомним, что в каббалистическом “Древе сефирот” также имеется три квазицелостных образования - три “потока времени” - олама (4-й олам - несоставной). Они состоят из сефирот [1, 2, 3], [4, 5, 6] и [7, 8, 9]. Если расположить сефирот на круге, как числа эннеаграммы, то три главных числа - 3, 6, 9 - составят как бы “ядра” оламов (рис. 4.4.11). Таким образом, оламы образуют структуру, аналогичную древнекитайскому подразделению мира на три части.

Рис. 4.4.11
4.5. Ноосфера Тейяра де Шардена
Х. Л. Борхес в рассказе “Сфера Паскаля”1 высказывает предположение, что история человечества - это различное обыгрывание одних и тех же метафор. Взять хотя бы, к примеру, уподобление Бога и Вселенной - сфере. Начало этому положил Ксенофан Колофонский. По словам Диогена Лаэртского, он учил:
“Сущность Бога шарообразна и ничуть не схожа с человеком; он всецело видит и весь целиком слышит, но не дышит, и всецело - сознание, разум и вечен”2.
Этот же образ повторил Парменид. Климент Александрийский указывал, что Парменид придерживался следующего воззрения:
“...Кроме того, он называет сущее “неподвижным” - впрочем, присовокупляя “мышление” - и тем самым устраняет из него всякое телесное движение, а также уподобляет его “глыбе шара”, так как оно заключает все внутри себя и так как мышление не вне его, но в нем самом”3.
Платон считал, что сфера является самой совершенной фигурой, так как все точки на ее поверхности равноудалены от центра. В “Пире” Платон описывает человеческие души как две половинки сферы, которые были разделены богами, дабы лишить их былого совершенства.
В космологии Эмпедокла его “корни вещей” на определенном этапе развития Вселенной соединяются в бесконечную сферу (в этом состоянии “корни вещей” равномерно перемешаны, Вражда вытеснена за пределы мироздания, и главенствует Дружба):
“Но со всех сторон равный [самому себе] и вполне бесконечный
Круглый Шар (Сфайрос), радующийся неподвижному круговращению”4.
В XII в. образ сферы вновь возник на интеллектуальном горизонте Европы, когда французский богослов Аланус де Инсулис обнаружил формулу, как будто принадлежавшую Гермесу Трисмегисту:
“Бог есть умопостигаемая сфера, центр коей находится везде, а поверхность нигде”5.
Этой же фразой воспользовался в XV в. Николай Кузанский, а в XVI в. - Джордано Бруно, заменив слово “Бог” на “Вселенная”.
Свой экскурс в историю этого образа Х. Л. Борхес останавливает на Блезе Паскале, для которого Вселенная становится гнетущим “лабиринтом и бездной”. Подтверждением этому служит характерное исправление в фразе, которую он составил (Паскаль первоначально написал слово “устрашающая” вместо “бесконечная”):
“Природа - это бесконечная сфера, центр которой везде, а окружность нигде”6.
Итак, ликование и благоговение при произнесении этой фразы в конце истории развития человечества сменяется ощущением безнадежности и одиночества. Божественная полнота мира обращается в беспредельную пустоту и холод. Человечество повзрослело, и возросло его познание. А как известно, “во многой мудрости много печали” (Еккл. 1.18).
В современной космологии Вселенная рассматривается тоже как сфера. По теории Большого Взрыва, сначала, на заре возникновения мира, - это квазиточка с планковским радиусом 10-33 см, а затем - это расширяющаяся сфера, размер которой в наше время превышает 1028 см.
А какова интонация современной науки о мире? Разумеется, она неоднозначна, но все же в целом не оставляет места для благоговения и восторга. Вот, к примеру, слова известного американского физика Стивена Вайнберга из книги “Первые три минуты”, посвященной современным космологическим вопросам:
“Чем более постижимой представляется Вселенная, тем более она кажется бессмысленной”7.
Но все же само познание Стивен Вайнберг не считает бессмысленным. Он пишет:
“Мужчины и женщины не склонны убаюкивать себя сказками о богах и великанах или замыкаться мыслями о повседневных делах: они строят телескопы, спутники и ускорители и нескончаемые часы сидят за столами, осмысливая собранные данные. Попытка понять Вселенную - одна из вещей, которые чуть приподнимают человеческую жизнь над уровнем фарса и придают ей черты высокой трагедии”8.
В стремлении понять Вселенную современная наука собрала огромное количество информации о свойствах микромира и макромира. Поиск объективной истины привел к утрате человечеством многих заблуждений, дававших ему ранее утешение. Освобожденный от иллюзорного понимания мира, человек вдруг оказался во враждебной ему Вселенной. К чему приведет дальнейшее научное познание? Будет ли новая картина мира вселять оптимизм в своих создателей или окажется еще более пессимистичной? Это может показать только будущее.
Одно из альтернативных современной науке направлений мысли предложил известный французский палеоантрополог и католический теолог Пьер Тейяр де Шарден. Его учение исполнено веры в целесообразность космических процессов. Можно ли назвать бессмысленной Вселенную, которая на определенном этапе своего развития порождает Человека и таким образом приходит в его лице к самосознанию? Но и на этом эволюция мира и человека не заканчивается. Впереди более мощные преобразования, ведущие к высшим формам существования. Приближение к этим формам является закономерным и логически необходимым. При этом Мыслящий Дух человека будет выдвигаться на передний план. Призыв к духовному созиданию будущего человечества - суть учения Тейяра де Шардена, абсолютный оптимизм которого зиждется на глубоком исследовании процессов эволюции. Он пишет:
“Поистине, мир - это слишком великое дело. С самого начала, чтобы породить нас, он вел чудесную игру со слишком многими невероятностями, чтобы мы чем-либо рисковали, следуя за ним дальше, до конца. Если он начал дело, значит, может его закончить теми же методами и с той же непреложностью, с какой его начал”9.
Будущее науки у Тейяра де Шардена вырисовывается в виде всеобъемлющего и универсального явления, в котором способность человека познавать превратится в способность творить. Уже со времени своего зарождения наука развивается в связи с необходимостью преобразования окружающей среды. Впоследствии эта тенденция полностью раскроется. Человеческое мышление будет обладать способностью вносить порядок в универсум с помощью его познания. Мир достигнет кульминации в своем развитии вместе с созданием синтетического знания.
Тейяр де Шарден - финалист. Эсхатологические настроения Нового Завета он переосмысливает в рамках современной науки. По его мнению, “Конец Света” наступает не как следствие энтропии, нет - космическая энергия постоянно возрастает и трансформируется в высшую психическую энергию - сознание. В результате все более сложной организации сознания растет и утончается космическая энергия. В “конце времен” произойдет всемирное соединение личностных сознаний в неком пункте “Омега” - предсуществующей и трансцендентной сверхличности.
Важное место в космологической картине Тейяра де Шардена занимают представления о “ноосфере” - неком “мыслящем пласте” на планете, который зародился в результате эволюции биосферы.
Этот термин в первой половине 20-х годов ввел Э. Леруа под влиянием идей В. И. Вернадского, с которыми он познакомился на семинарах в Париже. Сам В. И. Вернадский стал употреблять данный термин только к концу жизни, переосмыслив его содержание в контексте развиваемого им учения о биосфере. Ноосфера - это новое состояние биосферы, связанное с возникновением и развитием в ней человеческого общества, сфера, в которой главным, определяющим фактором развития является человеческая деятельность.
Тейяр де Шарден понимал ноосферу как своеобразную идеальную оболочку Земли, в которой “геометрическая сферичность Земли и психическая изогнутость духа гармонируют друг с другом, уравновешивая и миря индивидуальные и коллективные силы рассеивания и заменяя их объединением”10.
Следует отметить, что образ сферы достаточно часто используется Тейяром де Шарденом. Мир у него - замкнутая сфера, имеющая центр центров в точке “Омега”.
“Какой бы огромной ни была сфера мира, она существует и в конечном счете постигается лишь в том направлении, в котором (будь то вне пространства и времени) смыкаются ее линии. Более того, чем громаднее эта сфера, тем более богатым и, значит, более сознательным выступает пункт, в котором концентрируется охватываемый им “объем бытия”: поскольку дух в нашем понимании - это в сущности способность к синтезу и организации”11.
Сферическая структура мира, по мнению Тейяра де Шардена, проявляется в каждом его элементе, частице. В связи с этим он выделяет две взаимосвязанные формы энергии: “тангенциальную энергию, которая связывает данный элемент со всеми другими элементами того же порядка (т. е. той же сложности и той же “внутренней сосредоточенности”), и радиальную энергию, которая влечет его в направлении все более сложного и внутренне сосредоточенного состояния”12. Радиальная энергия - это энергия, направляющая развитие к все более сложной внутренней организации, это энергия схождения в центр сферы. Тангенциальная энергия - это энергия движения по поверхности сферы (рис. 4.5.1). Тейяр де Шарден различает два вида тангенциальной энергии: первый - энергия излучения, второй - энергия взаимоорганизации элементов.

Рис. 4.5.1
Обе главные энергии имеют психическую природу, но радиальная энергия полагается более “духовной”, а тангенциальная - “материальной”. Собственно говоря, современная наука имеет дело только с последней энергией, да и то “снимая” ее психическую компоненту.
Допуская наличие первоначальной свободной тангенциальной энергии, Тейяр де Шарден полагает, что внутренняя сложность сферического элемента будет автоматически увеличиваться путем соединения с другими элементами. Возникающее при этом увеличение радиальной энергии приведет к новым воздействиям в тангенциальной области и т. д. Отсюда возникает парадоксальное предположение, что космическая энергия не убывает, а постоянно возрастает. Это и заставляет универсум развиваться в сторону все большей внутренней сложности и сосредоточенности, т. е. в сторону пункта “Омега”.
Нетрудно заметить, что радиальная и тангенциальная энергии во многом напоминают инь и ян, которые также “соединяют и превращают”. Но хотя известно, что Тейяр де Шарден более 20 лет провел в Китае, все же нет оснований считать, что идею о двух энергиях он заимствовал именно там. Член ордена иезуитов с 1899 г., знаток религиозной мистики, он вполне мог воспользоваться средневековыми европейскими представлениями о двух полярных силах - центростремительной - аоб (“сгущение, аттракция”; символ - Луна) и центробежной - аод (“разрежение, экспансия”; символ - Солнце). Заслуга Тейяра де Шардена не только в создании им оптимистического учения о будущем человечества, но и в том, что он ввел древние представления в современную ментальность. Но нельзя сказать, что все стороны этих обновленных представлений приобрели у него теоретическую завершенность. Возможно ли вообще их обоснование и насколько правомерно их использование, покажет дальнейшее развитие науки.



ГЛАВА 5
Когда пять стихий рождаются, каждая наделяется своей природой.
5.1. Комментарии
В китайском космосе отсутствует неживое. Мир одухотворен уже при своем возникновении. В нем все населено “пневматическими” (ци) образованиями. Это живой организм, составляющий неразрывное целое с существом человека. Мир и человек живут одним дыханием, поэтому “природа”, или “качества” (син), которыми наделяются стихии, присущи и человеку. Очень часто иероглиф “син” обозначал именно человеческую природу:
“То, что даровано [человеку] небом, называется его природой; [действия], соответствующие этой природе, называются [правильным] путем; упорядочивание [этого] пути называется воспитанием (“Ли цзи”, гл. “Чжун юн”)1.
По древнекитайским воззрениям, мир - это не место действия слепых сил, коих человек является игрушкой, напротив - мир гармоничен и по-своему разумен, взаимодействие с ним ведет к этическому и духовному совершенствованию. То, что “даровано небом”, должно не потерять, а приумножить и упорядочить в соответствии с мировыми ритмами. Для этого очень важно знать конкретные “качества” каждого явления и их отношение к структуре человека. По теории пяти стихий, все явления мира разделялись на пять категорий, а каждому уровню мироздания приписывалось пять различных “качеств”. Конечно, наряду с пятеричными классификациями существовали и другие, в том числе и шестеричные, но приоритет все же отдавался первым.
Классификационизм - одна из характерных черт древнекитайской науки. Классификации подвергалось буквально все. В ханьское время это стало почти болезненным пристрастием. В результате появлялись бесчисленные классификационные списки самого разнообразного содержания, удивляющие причудливостью своих подразделений.
У Х. Л. Борхеса в рассказе “Аналитический язык Джона Уилкинса” приводится занятная пародия Франца Куна на “классификацию” такого рода, приписываемую им некой китайской энциклопедии под названием “Небесная империя благодетельных знаний”:
“На ее древних страницах написано, что животные делятся на а) принадлежащих императору, б) набальзамированных, в) прирученных, г) сосунков, д) сирен, е) сказочных, ж) отдельных собак, з) включенных в эту классификацию, и) бегающих как сумасшедшие, к) бесчисленных; л) нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти, м) прочих, н) разбивших цветочную вазу, о) похожих издали на мух”2.
Впрочем, отмечает далее Х. Л. Борхес, подобные неуклюжие классификации присущи не только древним китайцам, и очевидно, “не существует классификации мира, которая не была бы произвольной и проблематичной. Причина весьма проста: мы не знаем, что такое мир”3. Следовало бы добавить, что и о том, что значит “знать”, мы имеем достаточно отдаленное представление. И все же, как-то ориентируясь среди этих неопределенностей, человечество время от времени создает в какой-то степени удачные классификации, обусловленные возникновением более высокого уровня познания и ведущие, в свою очередь, к более углубленному пониманию природы вещей.
В современной научной методологии классификации подразделяются на искусственные и естественные. В основе первых лежат, как правило, несущественные признаки объектов, имеющие произвольный или искусственный характер. Во втором случае учитываются существенные признаки, выявленные на основе много раз проверяемых объективных закономерностей и однозначно определяющие положение объекта в классификационной системе. Такие классификации называют еще “систематикой”. Примером ее может послужить Периодическая система элементов Д. И. Менделеева.
Видимо, в древнем Китае первоначально проводились попытки строить классификации естественного типа, и на этом пути были получены интересные результаты, позволившие совершить скачок в развитии традиционной науки. Но затем смысл и способы построения этих классификаций были основательно забыты, и в эпоху Хань они в значительной степени являлись уже лишь материалом для схоластических спекуляций ученых-начетчиков.
Это в полной мере относится и к классификациям по пяти стихиям, которых предостаточно. Большинство из них кажутся сейчас совершенно безнадежными и абсурдными. Часть других вполне вписывается в наши представления о мире. Но есть и такие, смысл которых пока не ясен и, видимо, еще ждет своей разгадки. Все они содержат огромное количество противоречий и разночтений, в которых, однако, при некотором конструктивном усилии можно все же разобраться, выбрав наиболее стройные классификационные построения.
Список пятеричных классификаций, используемых в данной книге, достаточно скромен. Часть из них приводится в табл. 5.1.1. Здесь содержатся наиболее употребительные традиционные классификации. В квадратных скобках отмечены понятия, которые следовало бы в некоторых случаях соотнести с дополнительной 6-й стихией.
Таблица 5.1.1
Стихии (син)
Дерево (му)
Огонь (хо)
Почва (ту)
Металл (цзинь)
Вода (шуй)

Вкус
кислый
горький
сладкий
острый
соленый

Диграммы
Сяо ян
Тай ян

Сяо инь
Тай инь

Запахи
прогорклый
паленый
ароматный
гнилой
вонючий

Измерительные приборы
циркуль
весы
отвес
угольник
гиря

Направления
восток
юг
центр
запад
север

“Небесные пни”
I, II
III, IV
V, VI
VII, VIII
IX, X

Органы чувств
глаз
язык
рот
нос
уши

Органы-фу (полые)
желчный пузырь
тонкий кишечник, [“три очага”]
желудок
толстый кишечник
мочевой пузырь

Органы-цзан (полные)
печень
сердце
селезенка
легкие
почки

Первопредки
Тайхао
Яньди
Хуанди
Шаохао
Чжуаньсюй

Планеты
Юпитер (Суй син)
Марс (Ин хо)
Сатурн (Чжэнь син)
Венера (Тай бо)
Меркурий (Чэнь син)

Погодные влияния
ветер
жара
влажность
сухость
холод

“Пять качеств” (у дэ)
сдержанность (гун)
прозорливость (мин)
проницательность (цуй)
послушность (цун)
чуткость (цун)

“Пять постоянств” (у чан)
милосердие (жэнь)
приличие (ли)
искренность (синь)
справедливость (и)
мудрость (чжи)

Сезоны
весна
лето
конец лета
осень
зима

Секрет
слезы
пот
слюна
мокрота
моча

Ступени гаммы
цзюе (цзяо)
чжи
гун
шан
юй

Телесная ткань
соединительная ткань
сосуды
мышцы
кожа волосы
кости

Триграммы
Сюнь, [Чжэнь]
Ли
Гэнь, Кунь
Дуй, Цянь
Кань

Фаза развития
рождение
рост
изменение
увядание
упадок

Цвета
зеленый
красный
желтый
белый
черный

Части психики
“высшая душа” (хунь)
дух (шэнь)
мышление (и)
“низшая душа” (по)
стремления (чжи)

“Четыре качества” (сы дэ)
импульс (юань)
развитие (хэн)

оформление (ли)
стойкость (чжэн)

Чувства
зрение
осязание
вкус
обоняние
слух

Эмоции
гнев (ну)
радость (си)
желание (сы)
печаль (ю)
страх (кун)

.
5.2. Несколько слов о китайской медицине
В приведенной выше таблице наряду с уже известными понятиями встречается и много новых. В основном они относятся к сферам медицины, физиологии и психологии. И это не случайно. Представления о структуре человека, органически сплетающиеся со всеми сторонами древнекитайской культуры, занимали главное место в науке совершенномудрых.
Не было такого китайского философа, который не касался бы медицинской темы. Да и сама философия подчас понималась как наука о телесном и душевном благополучии “природного” человека:
“Порожденные небом инь и ян, холод и жара, сухость и влага, смена времен года, изменение вещей - все это [человеку] и полезно и вредно. Совершенномудрый, наблюдая за тем, что соответствует [силам] инь и ян, и выясняя полезные [свойства] различных вещей, [направляет] их на служение жизни [человека]” (“Люй ши чунь цю”)1.
В свою очередь, идеальный китайский врач - это гармоническая личность, ученый и философ, досконально знающий человека и Вселенную.
Врачи всегда пользовались уважением в Китае. Императоры, стремившиеся к здоровью и долголетию, принимали к себе на службу и всячески поощряли самых знаменитых из них. Можно сказать, что у китайцев был прямо-таки культ здоровья и долголетия, благодаря чему стремительно развивались медицинские знания.
Успехи древних китайских врачей поражают и сейчас. Так, сахарный диабет, туберкулез, столбняк и многие другие болезни были диагностированы и подробно описаны в Китае на тысячелетие раньше, чем в Европе. Китайские медики успешно справлялись с многообразными острыми и хроническими заболеваниями, проводили сложные операции.
Описывается случай, когда врач Хуа То (141-208) оперировал без наркоза генерала Гуань Юньчжана, раненного в руку отравленной стрелой, при этом генерал продолжал увлеченно играть со своим другом в китайские шашки. Врач действовал так умело и быстро, что пациент даже не успел почувствовать боли. После наложения швов он мог двигать рукой. Это похоже на вымысел, но следует упомянуть, что современные китайские врачи на основе древних методов с помощью иглоукалывания могут производить местную анестезию и оперировать больного, находящегося в сознании, но не чувствующего боли.
Иглоукалывание (“чжэнь-цзю сюэ”) - это уникальное явление китайской культуры. Сведения об этом методе лечения восходят к неолиту. В той форме, которую иглоукалывание приобрело в ханьское время, оно успешно применяется и поныне. Лечение состоит во введении специальных игл в активные точки тела. Считается, что каждая такая точка определенным образом связана с той или иной функциональной системой организма и воздействие на нее отражается на состоянии всей системы.
В XI в. Ван Вэйи составил “Атлас точек бронзового человека” (“Тун жэнь шу сюэ чжэнь цзю ту цзин”) и были сделаны две бронзовые фигуры человека, на которых разместились известные тогда 600 точек. Одну фигуру отправили в императорский дворец, с помощью другой студенты-медики изучали методы иглоукалывания и сдавали экзамены. Для этого фигуру оклеивали тонкой бумагой, либо обмазывали воском. Внутрь заливали подкрашенную жидкость. Если студент правильно находил точку и делал укол, то снаружи появлялась капелька этой жидкости.
Приемы врачебной практики и тонкости теории формировались в древнем Китае на протяжении веков. Когда при династии Цинь сжигали книги, то среди немногих сохранили и медицинские. Одной из них являлся древний медицинский трактат “Хуан ди нэй цзин” (“Канон Желтого императора о внутреннем”). Современные историки датируют его эпохой Воюющих царств (V-III вв. до н. э.). Считается, что потом он несколько раз дописывался. Эта книга, построенная в виде диалогов полулегендарного императора Хуан Ди с его медицинскими советниками, обобщила опыт древних врачей и стала для их преемников учебником и настоящей энциклопедией. По значению, которое она имела для развития медицины, ее можно сравнить разве что с “Каноном врачебной науки” Ибн Сины (Авиценны). Основные ее положения без существенных изменений используются и в современной традиционной китайской медицине.
Медицинское учение, содержащееся в этой книге, базировалось на нескольких общих принципах, одинаковых для всех отраслей древнекитайских знаний. Это была единая наука, утверждавшая единство всего универсума. Человеческий организм мыслился в ней как неотъемлемая часть природы, как некий космос в миниатюре. С точки зрения этой науки, одни и те же законы действуют и в человеке, и во внешнем мире. Как в природе ночь сменяет день и времена года сменяют друг друга, так и в организме происходят упорядоченные и сбалансированные циркуляции пневмы-ци. Применительно к медицине пневма-ци понималась не только как общемировая субстанция, но и как особая внутренняя энергия, возникающая при дыхании (помимо обычного было известно и так называемое “эмбриональное дыхание”) и влияющая на состояние организма наряду с кровью (сюэ) и слизью (нянь и).
Нарушение ритмов циркуляции внутренней энергии рассматривалось как дисбаланс сил инь и ян в организме, что для китайского врача - первый признак всякого заболевания. Все болезни подразделялись на две категории - “иньские” и “янские”. В связи с этим существовала своеобразная система синдромов: холодное - горячее, пустое - полное, мягкое - твердое, внутреннее - внешнее. Целью лечения являлось урегулирование соотношений между взаимодействующими и противоборствующими силами организма. Для этого, независимо от разнообразия средств лечения, использовался принцип “отнятия” (се) и “прибавления” (бу), в соответствии с которым осуществлялось рассеивание избыточной или компенсация недостающей энергии, торможение превалирующей или стимулирование пониженной функции. При болезни “иньского” типа следовало привлекать силы ян, при болезни “янского” типа - силы инь (например, “обогревать холодное” или “охлаждать горячее”). Следует отметить, что такой подход является полной противоположностью гомеопатическому “подобное лечит подобное”.
Считалось, что решающим фактором является организм больного, который “сам” лечится “изнутри”, восстанавливая естественный баланс, а внешние факторы только призваны этому помогать. Поэтому лечебное воздействие, как правило, направлялось не на больной орган, а на функционально связанные с ним участки организма.
Каждый орган, по теории древнекитайской медицины, имеет свое время активности, в которое он наиболее как податлив лечению, так и подвержен заболеваниям. Поэтому при лечении той или иной болезни непременно учитывалось время воздействия. В соответствии с временем выбирался и метод лечения. Например, считалось, что в дневные часы легче тонизировать, а в ночные - угнетать функции органов.
Теоретический аппарат древнекитайского медика может в чем-то показаться наивным, но не стоит спешить с выводами. Современная наука практически говорит о том же, что было сказано более 2 тыс. лет назад, но на другом уровне познания и в другой терминологии. По современным представлениям, человек есть неотделимая часть биосферы. Воздействием природных ритмов на человека сегодня занимается хронобиология. Кибернетика рассматривает человека как биологическую гомеостатическую систему, т. е. сложноорганизованную систему нелинейных колебательных структур, стремящуюся сохранить динамическое постоянство при различных воздействиях внешней среды. Все это чрезвычайно близко древнекитайской науке.
С древних времен китайская медицина обладала утонченными приемами диагностики. В силу сложившихся причин культурного характера осмотр касался преимущественно только открытых частей тела, а остальных - лишь в особых случаях. Поэтому в целях компенсации большое внимание придавалось еще выслушиванию голоса, пульсовой диагностике и даже определению запаха, исходящего от пациента.
Вся процедура диагностики занимала по времени чуть больше часа. Диагноз выражался в самых странных для нас формулировках, ведущих свое начало из теории инь-ян и 5 стихий: “ветер в почках”, “сухость в печени” и т. д.
Врач особенно внимательно осматривал “окна” тела (глаза, нос, уши, рот), приглядывался к цвету лица, изучал слизистую рта и язык. Считалось, что патологические изменения на поверхности тела отражают болезни внутренних органов, а заболевание части организма сказывается на всем организме. По теории древнекитайской медицины, весь организм проецируется на ту или иную свою часть, служащую как бы его картой. Поэтому болезни можно определить практически по любой части тела - ладони, ушной раковине, радужке глаза и т. д.
Важное место в исследовании больного занимала имеющая огромные традиции пульсовая диагностика. Тщательное исследование пульса помогало понять характер болезни, индивидуальные особенности больного, высказать прогноз и назначить лечение. Доскональная разработка пульсовой диагностики содержится в трактате “Нань цзин” (“Канон о трудном”). Эта книга является комментариями к трудным местам “Нэй цзина”. В ней дается методика прослушивания пульса в трех точках (цунь, гуань, чи) на лучевой артерии, как это делается до сих пор: врач накладывает три пальца на пульсовые точки левой руки, одним “слушая” сердце, другим - печень, а третьим - почки, затем также на правой руке - легкие, селезенку, перикард (это при “глубоком” наложении пальцев, а при “поверхностном” исследуются другие органы - см. рис. 5.3.8). По состоянию работы этих органов он мог судить о работе всего организма. Различалось до 27 видов пульса.
Пульсовая диагностика - это утонченное, виртуозное искусство, которому учились много лет. В литературе описывается немало легендарных случаев ее применения. Вот один из них (из собр. Э. С. Вязьменского2). Танского врача Сунь Сымяо пригласил к себе во дворец император Тай Цзин, когда одна из его жен почувствовала легкое недомогание. Согласно принятому этикету, Сунь Сымяо не должен был видеть императрицу и даже с ней разговаривать, их разделяла ширма. Для исследования пульса врач попросил обвязать ее запястье нитью и дать ему конец. Императрица, решив подшутить над старым лекарем, привязывала нить то к ножке стула, то к лапке своей любимой собачки, но Сунь Сымяо раскрывал эти хитрости. Убедившись в мудрости врача, пристыженная женщина наконец выполнила его требование, и он мог исследовать ее пульс. Затем он написал рецепт лекарства, которое следует принимать, если императрица вновь почувствует себя плохо. Когда врач покидал дворец, он оставил императору записку, в которой сообщил, что его жена не больна, а беременна, и через пять месяцев родит сына. Предсказание это сбылось.
5.3. Органы и меридианы
В древнем Китае анатомические исследования практически не проводились. Это было связано с религиозными взглядами, по которым запрещалось расчленять трупы. Поэтому о внутреннем строении человеческого тела китайцы имели самые превратные представления. Не были известны многие жизненно важные органы, а известные наделялись несуществующими, фантастическими функциями.
Но хотя анатомические знания были несовершенны, китайцам все же удавалось успешно проводить лечение. Недостаток сведений о внутреннем строении организма компенсировался досконально разработанным учением о функциях органов и об активных точках на поверхности тела и связывающих их меридианах - таинственных каналах, по которым циркулирует энергия. Кроме того, высокое в целом развитие медицины обеспечивалось наличием стройной сложноорганизованной теоретической системы, базировавшейся на общенаучных и философских представлениях. Все это позволяло китайской медицине долгие века идти впереди европейской. Да и в наше время некоторые достижения древних медиков остаются непревзойденными. Современная наука до сих пор не может осмыслить их в полной мере. В то же время она вынуждена признать эффективность китайской медицины и согласиться с некоторыми ее положениями.
Согласно древнекитайскому учению, в организме человека имеется 10 (условно 11 или 12) “главных” органов. Они считаются частями неких функциональных систем, включающих еще и соответствующие меридианы. “Главные” органы подразделялись на “иньские” и “янские”. Первые назывались “цзан” (“сокровищницы”), а вторые - “фу” (“мастерские”). Назначение органов-цзан - “хранить”, а органов-фу - “перерабатывать” внутреннюю энергию. Первые считались “сплошными”, а вторые - “полыми”.
В соответствии с теорией 5 стихий выделялось 5 органов-цзан - печень, сердце, селезенка, легкие, почки - и 5 органов-фу - желчный пузырь, тонкая кишка, желудок, толстая кишка, мочевой пузырь. Эти органы функционально объединяются попарно, и каждая пара символизируется отдельной стихией (см. табл. 5.1.1). Исследуя эту теорию с точки зрения современной медицины, В. Г. Вогралик и Э. С. Вязьменский в книге “Очерки китайской медицины” пишут, что пара “сердце - тонкая кишка” связана со всей сердечно-сосудистой системой организма; “селезенка - желудок” - с пищеварительной системой; “легкие - толстая кишка” - с дыхательной системой; “почки - мочевой пузырь” - с мочеобразовательной, мочевыделительной и гормональной системами; “печень - желчный пузырь” - с центральной, вегетативной и периферической нервными системами1.
Древнекитайские медики выделяли еще одну функциональную систему в дополнение к указанным пяти. Эта система также подразделялась на “янскую” и “иньскую” части - “три обогревателя” (сань цзяо) и “управитель сердца” (синь бао). Таких понятий европейская наука не знает. Следует отметить, что у китайцев не имелось сколь-нибудь ясного и строгого их толкования, и это, видимо, связано с тем, что “три обогревателя” и “управитель сердца” относятся к более высокому по иерархии уровню в структуре всего организма, нежели вышеперечисленные органы фу и цзан, и являются трудноописуемыми.
“Три обогревателя” (“три очага, огня, тройной обогреватель”) лишь условно называются “органом-фу” (в этом случае говорят о 5 цзан и 6 фу), а по сути представляют собой некую трехчастную систему в организме, выполняющую функции координирования и регулирования деятельности “главных” органов. Кроме того, каждый из “обогревателей” обобщает функции соответствующей группы этих органов, располагающейся в одной из частей тела - верхней (шан), средней (чжун) и нижней (ся) (в связи с чем и “обогреватели” различают как шан, чжун или ся цзяо). Верхняя часть находится выше диафрагмы и включает в себя сердце и легкие. Средняя часть находится между диафрагмой и пупком и включает селезенку, желудок, печень, желчный пузырь. Нижняя часть находится ниже пупка и включает почки, мочевой пузырь, толстую и тонкую кишки. В “Нань цзине” о “трех обогревателях” говорится следующее:
“Три обогревателя представляют собой дорогу для воды и пищи, они являются завершением и началом жизненных сил ци...
[Три обогревателя] - это внешний чертог-фу, который рассматривают как источник жизненных сил ци. Здесь пребывают и получают управление все жизненные силы ци. [Три обогревателя] имеют название, но не обладают формой”2.
“Управитель сердца”, с одной стороны, также “имеет название, но не обладает формой”, а с другой - это “сосуд, охраняющий сердце”, то, что в современной медицинской литературе называется “перикардом”. Основной функцией перикарда является предохранение сердца от чрезмерных растяжений при сокращениях. С его помощью осуществляется рефлекторная регуляция работы сердца и, как следствие, всей системы кровообращения. В некоторых случаях китайские медики считали “управитель сердца” составной частью сердца, в других же - выделяли как условный орган-цзан.
Древние медики считали, что часть энергии, вырабатываемой внутренними органами, направляется к поверхности кожи, где она движется по строго определенным путям. Эти пути называются “меридианами” или, точнее, “каналами” (цзин). На каждом меридиане располагаются в определенном порядке активные точки, воздействие на которые вызывает лечебный эффект (бытовала теория, что через эти точки в меридианы поступает из пространства некая “тонкая” энергия).
Каждому “главному” органу, включая условные органы “три обогревателя” и “управитель сердца”, соответствует определенный “парный” меридиан. Итого получается 12 “парных” меридианов. Органы-цзан имеют “иньские” меридианы, а органы-фу - “янские” (табл. 5.3.1).
Таблица 5.3.1

Китайское название
Перевод китайского названия
Краткое название меридиана и буквенное обозначение

I
Шоу тайинь фэй цзин
Ручной канал легких - великого инь
Легких (P)

II
Шоу янмин дачан цзин
Ручной канал толстой кишки - светлого ян
Толстой кишки (GI)

III
Цзу янмин вэй цзин
Ножной канал желудка - светлого ян
Желудка (E)

IV
Цзу тайинь пи цзин
Ножной канал селезенки - великого инь
Селезенки (RP)

V
Шоу шаоинь синь цзин
Ручной канал сердца - малого инь
Сердца (C)

VI
Шоу тайян сяочан цзин
Ручной канал тонкой кишки - великого ян
Тонкой кишки (IG)

VII
Цзу тайян пангуан цзин
Ножной канал мочевого пузыря - великого ян
Мочевого пузыря (V)

VIII
Цзу шаоинь шэнь цзин
Ножной канал почек - малого инь
Почек (R)

IX
Шоу цзюеинь синь баоли цзин
Ручной канал перикарда - конца инь
Перикарда (MC)

X
Шоу шаоян саньцзяо цзин
Ручной канал трех обогревателей - малого ян
Трех обогревателей (TR)

XI
Цзу шаоян дань цзин
Ножной канал желчного пузыря - малого ян
Желчного пузыря (VB)

XII
Цзу цзюеинь гань цзин
Ножной канал печени - конца инь
Печени (F)

.
Помимо представлений о “главных” органах и их меридианах в теории древнекитайской медицины существовали представления и о других органах, меридианах и системах организма, но в данном случае это не столь важно. Именно “главные” органы и их меридианы, составляющие основу 6 функциональных систем, определяют, по мнению древних медиков, целостность организма, что и выразилось в учении о замкнутом круге циркулирования по ним внутренней энергии ци.
Взаимодействия 12 “парных” меридианов (и, разумеется, соответствующих органов) описываются теорией стихий. Если меридианы “управителя сердца” и “трех обогревателей” мыслятся в совокупности с меридианами сердца и тонкой кишки, то они символизируются огнем, а если отдельно от них, то - вторичным огнем. В первом случае меридианы рассматриваются в 5-ричной системе взаимоотношений, во втором - в 6-ричной. Для иллюстрации варианта перехода от одной системы к другой можно воспользоваться схемой из книги Д. М. Табеевой “Руководство по иглорефлексотерапии” (рис. 5.3.1а; схема дополнена фигурой из пунктирных линий)3. По окружности схемы представлен порядок “взаимопорождения” стихий, причем все вышеперечисленные меридианы объединены в одну систему, символизируемую огнем. В то же время видно четкое подразделение этой системы на две части, при котором первая, включающая меридианы сердца и тонкой кишки, обращена в сторону дерева, а вторая, включающая меридианы “управителя сердца” и “трех обогревателей”, - в сторону почвы. Если разделить огонь на две эти части, то получится схема, в которой вторичный огонь в порядке “взаимопорождения” стихий стоит между огнем и почвой (рис. 5.3.1б; объяснение значения внутренней фигуры, так же как и для схемы на рис. 5.3.1а, последует чуть позже).

Рис. 5.3.1
С помощью “современного” порядка с вторичным огнем между водой и деревом в древнекитайской медицине описывается суточная циркуляция внутренней энергии ци по меридианам (рис. 5.3.2). Время суток здесь измеряется двойными часами - “ши”, символизирующимися циклическими знаками 1-12. 1-й циклический знак обозначает время суток с 23.00 по 1.00, 2-й - с 1.00 по 3.00 и т. д. Для каждого меридиана отводится особое двухчасовое время, в которое он обладает максимальной активностью. Во время, диаметрально противоположное по схеме данному, меридиан будет обладать минимальной активностью.

Рис. 5.3.2
Следует обратить внимание на сложноструктурированное положение меридианов на схеме. Они располагаются попарно, соответственно принадлежности определенной функциональной системе, причем порядок следования “янских” и “иньских” меридианов постоянно меняется (“янские” меридианы на схеме обозначаются светлыми кружками, “иньские” - темными). Но ведь известно, что по числовой символике нечетные числа - “янские”, четные - “иньские”. Следовательно, в половине позиций, обозначаемых циклическими знаками, меридианы находятся как бы не на своих местах. По этому принципу на схеме можно выделить два условных треугольника, составленных из “уместных” и “неуместных” функциональных систем (рис. 5.3.3). Сходные отношения по “уместности” и “неуместности”, но только уже черт в позициях, имеются в гексаграммах (номера позиций указаны на рисунке римскими цифрами).

Рис. 5.3.3
Как уже говорилось (см. параграф 4.4), гексаграммы можно использовать для кодировки систем, коррелирующих со стихиями. В данном случае целесообразность такой кодировки проявляется в полную силу. Прерывистые или сплошные черты в позициях здесь будут обозначать доминирующую в тот или иной момент деятельность “иньских” или “янских” “парных” меридианов и, следовательно, органов “цзан” или “фу” в соответствующих функциональных системах. С помощью гексаграмм можно зафиксировать интегральные результаты психофизического диагноза всего организма, а затем в тексте “Канона перемен” узнать “прогноз” своего состояния на будущее. Следует только иметь в виду, что кодировка может производиться в нескольких вариантах, например, в зависимости от порядков стихий, с которыми имеешь дело.
В схеме суточной циркуляции пневмы по меридианам (см. рис. 5.3.2) стихии располагаются в “современном” порядке. В то же время имеющиеся там циклические знаки традиционно коррелируют с порядком “взаимопорождения”, который отличается от предыдущего перестановкой огня и металла. Налицо некоторая двойственность, объясняющаяся, видимо, тем, что первый порядок описывает поверхностные циркуляции пневмы, а второй - внутренние. При этом следует еще учитывать возможный вариант схемы, описывающей внешние воздействия зеркально перевернутым порядком “взаимопорождения”. Все это вместе будет напоминать структуру “сферы Великого предела”, о которой говорилось выше (см. параграф 4.4). Человеческий организм - это тоже квазицелостная единичность, подобная Великому пределу. По устройству человека можно изучать космос. Внутренняя его структура, состоящая из 6 функциональных систем, - это микрокосм, тождественный макрокосму - внешней среде организма. И тот и другой символизируются порядком “взаимопорождения”, но представленным в разных направлениях. Кожный покров человека является посредником, своего рода “интерфейсом” между макро- и микрокосмом. А это уже “современный” порядок, совмещающий в себе свойства двух других.
Высокоорганизованная структура системы меридианов может быть рассмотрена не только с точки зрения временных ритмов, но и “топографически” - на теле человека. По месту расположения меридианы различаются подобно паре “ян - инь”: “верхние” (или “ручные”) и “нижние” (или “ножные”); “задние” и “передние”. Кроме того, они еще подразделяются на “левые” и “правые”, в зависимости от проецирования в особые пульсовые точки на левом и правом запястье. Каждой точке пульса соответствует “янский” и “иньский” меридианы (и органы) одной из 6 функциональных систем. “Иньский” пульс прослушивается как глубинный, а “янский” - как поверхностный.
Топографическая структура меридианов обладает исключительной стройностью, которая обнаруживается с помощью базис-схемы. К примеру, подразделение меридианов на пары образует симметричные фигуры (рис. 5.3.4а, б, в).

Рис. 5.3.4
Для первых двух схем можно составить одну обобщенную схему (рис. 5.3.5).

Рис. 5.3.5
Что же касается третьей схемы, то следует заметить, что она в некоторой степени повторяет гексанему (последняя вписана в схему на рис. 5.3.4в). Соединения между различными меридианами подразделяются на 5 видов в соответствии со своим местоположением: на голове, руках, груди, животе, ногах4. При этом данные соединения делятся на три подсистемы, составляющие как бы независимые “тела”, в которых есть свои круги циркуляции пневмы (рис. 5.3.6).

Рис. 5.3.6
Имеется еще подразделение самих меридианов на две группы по три пары: пары “великая инь” (тай инь), “малая инь” (шао инь), “конец инь” (цзюе инь) и пары “светлый ян” (ян мин), “великий ян” (тай ян), “малый ян” (шао ян). Д. М. Табеева, отталкиваясь от величины каждой пары, определяет их как соответственно “большие”, “средние” и “малые” инь и ян5. Меридианы, соединяющиеся между собою в голове, получили название “янских”, а остальные - “иньских” (рис. 5.3.7).

Рис. 5.3.7
Как уже указывалось, если какой-либо меридиан находится в максимально активном состоянии, то диаметрально противоположный ему на схеме суточной циркуляции пневмы-ци по меридианам - в максимально пассивном состоянии, причем один из них всегда будет “янским”, а другой - “иньским”. В связи с этой закономерностью вводится лечебное правило “полдень-полночь”, согласно которому тонизирование какого-либо меридиана, особенно во время его активности, действует угнетающе на диаметрально ему противоположный.
Существует еще несколько лечебных правил, например, правила “муж-жена”, “мать-сын”, “дед-внук”, основа которых заложена в закономерностях отношений между меридианами, а также, естественно, между соответствующими им органами.
Правило “муж-жена” выражает отношение между меридианами, проецирующимися на левые и правые пульсовые точки на запястьях. “Янские” меридианы, т. е. те, которые проецируются на левую руку, - это “мужья”, “иньские”, проецирующиеся соответственно на правую руку, - это “жены”. “Мужья” действуют угнетающе на “жен” по следующей схеме (рис. 5.3.8). Согласно этому правилу, следует учитывать, что при нарушении в меридиане левой руки возникает угроза для параллельного меридиана правой руки. В связи с этим предписываются определенные методы лечения.

Рис. 5.3.8
Правило “мать-сын”, или иначе “отец-сын”, описывает взаимоотношения органов и их меридианов аналогично порядку “взаимопорождения” символизирующих их стихий. Стихия-”мать” порождает стихию-”сына”. Например, для огня “матерью” будет дерево, а “сыном” - почва. На базис-схеме с “современным” порядком стихий по окружности порядок “взаимопорождения” может выглядеть по-разному в зависимости от места включения в него вторичного огня. Если последний стоит между водой и деревом, то порядок “взаимопорождения” составит ломанную восьмерку, а если между огнем и почвой, то - пентаграмму с одним как бы расщепленным лучом (рис. 5.3.9а, б), о принципе построения которой, так же как и аналогичной фигуры на рис. 5.3.1б, будет дополнительно сказано в параграфе 6.4.

Рис. 5.3.9
Согласно правилу “мать-сын”, при недостаточности энергии в соответствующем органе нужно стимулировать лечебными методами его “мать”, а при избыточности энергии - угнетать его “сына”. Таким образом исключалось непосредственное воздействие на сам больной орган, что способствовало лечебному эффекту.
Правило “дед-внук” используется очень редко. Описание его отсутствует в большинстве фундаментальных трудов по иглорефлексотерапии. Поэтому здесь следует ограничиться лишь исследованием закономерности, на которой это правило основывается. В теории 5 стихий она заложена в порядке “взаимопреодоления”. На схеме, где по кругу 5 стихий расположены в порядке “взаимопорождения”, последовательность их “взаимопреодоления” выражается в виде пентаграммной фигуры (рис. 5.3.10). Из этой схемы становится понятным название правила “дед-внук”. Любая стихия будет “отцом” для следующей по кругу (на котором представлен порядок “взаимопорождения”) и “дедом” для следующей через одну, а она-то как раз и связывается с предыдущей в порядке “взаимопреодоления”.

Рис. 5.3.10
Если перенести закономерности порядка “взаимопреодоления” на базис-схему с “современным” порядком по кругу, то получится “вывернутая” по двум лучам пентаграмма (рис. 5.3.11, ср. рис. 5.3.10).

Рис. 5.3.11
Дополнительная 6-я стихия, по-видимому, тоже должна иметь место в этом порядке. Но какое? Известные древние источники по китайской медицине об этом умалчивают. Разгадка может быть довольно простой. 6-я стихия (вторичный огонь) символизирует “управитель сердца”. Значит, вторичный огонь должен управлять огнем как символом сердца. Собственно говоря, “взаимопреодоление” - это и есть, по древнекитайским представлениям, “управление”. Таким образом, в порядке “взаимопреодоления” вторичный огонь должен стоять впереди огня, т. е. между огнем и водой (см. рис. 5.3.11, указано точкой). Теперь остается переместить эти связи на окружность, где находится место вторичного огня, и получится следующая схема (рис. 5.3.12). Нетрудно заметить, что в ней запечатлена гексанема из эннеаграммы Г. И. Гюрджиева, которую, напомним, он считал принадлежащей к суперсекретным знаниям. И хотя в древнекитайской медицинской теории об эннеаграмме действительно открыто не упоминалось, в неполном, “пентаграммном” виде, как стало теперь очевидным, она была известна повсеместно.

Рис. 5.3.12
Кстати, фрагмент гексанемы можно еще увидеть в правиле “муж-жена” (“муж” управляет “женой”), что лишний раз свидетельствует о верности предпринятой реконструкции (рис. 5.3.13).

Рис. 5.3.13
Правило “муж-жена” отражено в схеме, заимствованной из книги Д. М. Табеевой (см. рис. 5.3.1а). Три стрелки здесь указывают направления “управлений”. Если, опираясь на них, построить порядок “взаимопреодоления” с вторичным огнем, находящимся между водой и огнем (показано пунктирными линиями), то получится пентаграмма, подобная традиционной схеме, описывающей взаимодействие порядков “взаимопорождения” и “взаимопреодоления” (см. рис. 5.3.10), но только с одним как бы расщепленным лучом, что на 6-ричной схеме выглядит нагляднее (см. рис. 5.3.1б).
Уместно привести в пример еще несколько древнекитайских медицинских теорий, в которых в скрытом виде заложена эннеаграммная закономерность.
В “Нань цзине” указывается, что за время одного цикла вдоха и выдоха пульс здорового человека делает 5 ударов, причем 1-й удар соответствует сердцу, 2-й - легким, 3-й - селезенке, 4-й - почкам и 5-й - печени6. Если соединить между собой указанные органы на базис-схеме с “современным” порядком, то получится следующая фигура (рис. 5.3.14). Дополнив ее до 6-го элемента (обозначено пунктиром), получим гексанему.

Рис. 5.3.14
В том же трактате дан интересный способ измерения глубины пульса - в весе бобов: 3 боба соответствуют пульсу легких, 6 - сердца, 9 - селезенки, 12 - печени, 15 - почек7. При соединении органов в указанной последовательности с учетом 6-го элемента получается фигура, повернутая относительно предыдущей на 180 (рис. 5.3.15).

Рис. 5.3.15
По даосским воззрениям, внутренним органам соответствуют определенные способы выдоха, перечисляемые в следующем порядке: легкие - чи, сердце - хэ, селезенка - ху, печень - сюй, почки - чуй, “три обогревателя” - си8. Соединив органы в указанном порядке, получим гексанему в том же ракурсе, как и в предыдущей схеме, но только уже в полном виде (рис. 5.3.16).

Рис. 5.3.16
Древнеиндийская медико-психологическая наука также изобилует системами понятий со скрытой эннеаграммной структурой. В качестве примера можно привести две системы.
Первая касается представлений о 5 пранах, в какой-то мере схожих с китайскими пневмами-ци. Здесь речь идет о пранах как “видах дыхания”. Это: прана - дыхание вообще или вдыхание; апана - выдыхание или дыхание, направляющее струю воздуха вниз; вьяна - дыхание, промежуточное между вдохом и выдохом; удана - дыхание, направляющее струю воздуха вверх; самана - внутреннее дыхание, объединяющее все другие виды дыхания. С набором 5 пран, так же как в Китае с 5 пневмами-ци, в древнеиндийской натурфилософии соотносили всевозможные мироописательные понятия. Часть из них представлена в табл. 5.3.2.
Таблица 5.3.2
Праны
“Органы восприятия”
Феномены природы
“Миры”
Сезоны

прана
зрение
солнце
небо
весна

вьяна
слух
луна
страны света
лето

апана
речь
огонь
земля
сезон дождей

самана
мысль
дождь
молния
осень

удана
кожа
ветер
пространство
зима сезон, росы

.
Исходя из соответствия пран сезонам, их можно перенести на базис-схему (индийская весна начинается с дня весеннего равноденствия). Гексанему в данном случае составит традиционное перечисление пран, данное в “Брихадараньяка-упанишаде” (I, 5, 3)9 (рис. 5.3.17).

Рис. 5.3.17
Вторая система представляет собой набор 5 стихий (махабхут) - земля (кшити), вода (апас), ветер (ваю), эфир (акаша), огонь (агни). Несмотря на сходство некоторых названий этих стихий с греческими и китайскими, суть их весьма отличная. Это не “корни вещей”, не “природные материалы” и не виды “движений”. Главное качество индийского “махабхута” - быть воспринимаемым и сознаваемым. Индийцы смотрели на окружающую действительность психологизированно, как на “пастбище органов чувств”. Для них земля - это то, что доставляет обоняние, вода - вкус, ветер - осязание, акаша - слух, огонь - зрение (подробнее см. параграф 8.3). Махабхуты можно перенести на базис-схему, учитывая данную в табл. 5.1.1 корреляцию китайских стихий с ощущениями. При этом гексанему образует традиционный порядок махабхут, зафиксированный в “Айтарея-упанишаде” (III, 3)10 (рис. 5.3.18).

Рис. 5.3.18
Аристотель в “Физике” дает следующий список понятий:
“...земля помещается в воде, вода - в воздухе, воздух - в эфире, эфир - в Небе, а Небо уже ни в чем другом” (212в, 20)11.
Небо в данном случае, по-видимому, заменяет стихию огонь, что следует из представления о Небе как обители звезд. Таким образом, здесь можно обнаружить порядок стихий, построенный по принципу “порождения”, как у Гераклита: “Смерть земли - рождение воды и т. д.”, но с добавлением эфира. Примечательно, что порядок стихий на рис. 5.3.18 аналогичен тому, что предлагает Аристотель. Следует отметить, что в индийских источниках такой порядок не упоминается, он получился при комбинации с древнекитайскими представлениями.
***
На рис. 5.3.1б приведена схема, в которой вторичный огонь стоит в порядке “взаимопорождения” между огнем и почвой. В китайской традиции встречается случай, когда эта стихия в том же порядке находится между почвой и металлом12. По корреляции с “младшими” триграммами ранее (см. параграф 3.2) была получена гипотетическая схема с порядком “взаимопорождения”, в которой вторичный огонь размещается между водой и деревом (см. рис. 3.2.10) - так же как на схеме с “современным” порядком, описывающим суточную циркуляцию пневмы по меридианам (см. рис. 5.3.2). Видимо, такая смена местоположения данной стихии определяется, среди прочих возможных причин, особыми свойствами символизируемой ею функциональной системы в организме и прежде всего включенными в нее “тремя обогревателями”. Взаимодействия между органами цзан и фу, описываемые различными порядками стихий, на каждой своей фазе находятся под контролем “трех обогревателей”. Можно сказать, что, “помогая” сердцу “порождать” селезенку, почкам “преодолевать” сердце и т. д., они тем самым незримо находятся между ними. В принципе, и вторичный огонь может находиться между любыми двумя стихиями, стоящими рядом в одном из традиционных порядков (подобно почве на рис. 3.2.4б), но имеются особые, кардинальные места, учитываемые в том или ином виде древнекитайской теорией.
В приводившейся выше цитате из “Нань цзина” говорится, что в “трех обогревателях” “пребывают и получают управление все жизненные силы ци”. По качеству, месту возникновения и “хранения” ци подразделяются на несколько видов, что и определяет кардинальные места в циклах ее движения в организме. “Главная, грудная” ци (цзун ци) образуется при соединении поступающих извне ци воздуха и ци пищи. “Питательная” ци (ин ци) и “защитная” ци (вэй ци) образуются из ци пищи. “Родительская, изначальная” ци (юань ци) передается человеку родителями при его рождении. Ци воздуха входит в организм через легкие, ци пищи - через желудок. Цзун ци, по китайским представлениям, связана и с легкими, и с желудком, но больше с легкими. Ин и вэй ци связаны с желудком. Таким образом, выделяются две стихии, символизирующие эти органы, - металл и почва - те самые стихии, рядом с которыми (впереди) стоит вторичный огонь в приводившихся выше порядках.
Юань ци, по одной из версий, “хранится” в почках - стихия вода. Согласно другой (уточняющей) версии, юань ци “хранится” не в обеих почках, а только в правой, которая при этом считается уже не почкой, а “Воротами жизненности, судьбы” (Мин мэнь). В комментариях Юй Шу к “Нань цзину” говорится, что “Воротам жизненности” соответствует стихия огонь и они вместе с “тремя обогревателями” образуют пару из “внешнего и внутреннего”13. Иными словами, “Ворота жизненности” здесь заменяют “управителя сердца” и в нашей номенклатуре - что будет точнее - символизируются не огнем, а вторичным огнем. Согласно комментариям Сюй Дачуаня к тому же “Нань цзину”, не только правая почка, но и глаза являются “Воротами жизненности”, в которых находится “родительская энергия”14. Глаза, по древнекитайским представлениям, коррелируют с печенью и, следовательно, символизируются деревом. В то же время здесь могут иметься в виду какие-то мозговые структуры, связанные с глазами. По даосской теории внутренней алхимии, в голове, в центре мозга располагается одно из трех “полей киновари” (дань тянь), в котором находится дух-шэнь, определенным образом связанный с юань ци (последняя, по представлениям даосов, “хранится” в нижнем “поле киновари”, центр которого - между почками). Киноварный цвет “полей” явно указывает на их “огненность” и, следовательно, на принадлежность к вторичному огню (как тонкому виду огня) - структурам организма более высокого уровня, нежели пятерки органов цзан и фу.
Все эти версии так или иначе относятся к вторичному огню в том случае, когда он стоит между водой и деревом в приводимых выше порядках стихий. Причем следует отметить, что при реконструкции схемы на рис. 3.2.10 вторичный огонь был условно помещен на место, занимаемое коррелирующим с триграммой Чжэнь деревом, иными словами, в отличие от предыдущих случаев с порядком “взаимопорождения”, в этом, когда шестая стихия помещается между водой и деревом, для нее как бы заготовлено место (по поводу “современного” порядка вообще нет проблем, поскольку в нем вторичный огонь стоит между водой и деревом на “законных” основаниях). Последнее выражается еще и в том, что триграммные символы двух видов ци, соприкасающихся с легкими и с желудком, выходят из ряда “младших” триграмм, среди которых присутствует и Чжэнь. “Небесная” пища - ци воздуха - символизируется триграммой Цянь (коррелирует с металлом), а “земная” - ци пищи - Кунь (коррелирует с почвой). Здесь, можно сказать (применяя даосскую символику), “младшие” триграммы и первая среди них - Чжэнь, символизирующая, судя по предыдущим “выкладкам”, юань ци, - это “сам, хозяин” (чжу), а “старшие” - “гость” (бинь). Следует отметить, что символы триграмм позволяют рассматривать три вида ци как целостную триаду, выделенную из цикла стихий, в то время как с помощью вторичного огня можно фиксировать только один из элементов этой триады, не нарушая при этом 6-ричной структуры цикла.
Если сопоставить триаду ци с “триадой [космических] сил” (сань цай) - Небом, Человеком, Землей, то на основании данного выше определения “небесной” и “земной” пищи Человек попадает на юань ци. “Три обогревателя” также коррелируют с Небом, Человеком и Землей. Небо - это верхний “обогреватель”, который связан с легкими и, значит, с цзун ци; Человек - средний “обогреватель”, связанный с желудком и с ин ци; Земля - нижний “обогреватель”, связанный” с почками и с юань ци. Получается несколько иной “расклад”, нежели выше, из чего можно заключить, что подобная символика допускает вариабельность, необходимую при описании различных процессов в организме.
Как указывалось выше, с вторичным огнем можно сопоставить и головной мозг. Мозг древние китайцы рассматривали как “необычный” орган (т. е. не включенный в “главные” органы цзан и фу), относя большинство его функций к различным “главным” органам цзан и фу, прежде всего к сердцу, печени и почкам. А. М. Овечкин, исследуя теорию древнекитайской медицины, указывает на корреляцию головного мозга как “необычного” органа-фу с системами “перикард-три обогревателя” и “сердце-тонкая кишка”15. В “Нэй цзине” приводится список из пяти органов-цзан и шестой в нем стоит “голова”16, что как будто говорит о ней как об органе-цзан. Видимо, у китайцев не было четкого представления о свойствах головного мозга, но все же примечателен тот факт, что в “Нэй цзине” ему (точнее, “голове”) отводится место, обычно занимаемое “управителем сердца” или “Воротами жизненности”. Тем самым на него переносится и их управляющая функция, и их стихия - вторичный огонь. Корреляция головного мозга с вторичным огнем не только определяет его место в различных циклах пневмы-ци в организме, описываемых стихиями, но и позволяет выйти на сравнение древнекитайских медицинских теорий с теми теориями иных культур, в которых мозг учитывается наряду с другими органами.
Аристотель в трактате “О частях животных” при установлении ценностной иерархии частей организма человека руководствуется следующими соображениями:
“Вообще лучшее и более ценное там, где не препятствует что-нибудь еще более значительное, в отношении верха и низа всегда скорее помещается наверху, в отношении передней и задней части - спереди и в отношении правой и левой сторон - справа”17.
В связи с этим бесспорное первенство в человеческом теле Аристотель отдает мозгу. Далее он выделяет две группы “внутренностей”, разграничиваемые диафрагмой: сердце - легкие и печень - селезенка - почки18. Почки - самый низший орган. Печень находится правее селезенки. О сердце, к которому легкие прилегают с боков и сверху, Аристотель говорит следующее:
“Занимает сердце главное место, так как расположено по середине, больше кверху, чем книзу, и больше кпереди, чем кзади, ибо более ценное природа водворяет в месте более ценном, если не воспрепятствует что-нибудь более важное”19.
Таким образом, получается последовательность из шести органов: мозг, сердце, легкие, печень, селезенка, почки. При перенесении ее на базис-схему с “современным” порядком стихий (рис. 5.3.19) она составит гексанему в том же ракурсе, что и на рис. 5.3.12. Иными словами, установленная Аристотелем иерархия соответствует в китайской систематике порядку органов-цзан (с заменой “управителя сердца” на мозг), символизируемому порядком “взаимопреодоления” стихий.

Рис. 5.3.19
Этот же самый порядок органов упоминается в “Чжуд-ши” (“Четыре тантры”) - классическом труде XII в. по тибетской медицине, собравшем в себе достижения медицинских систем Индии, Китая и других стран20.
Два варианта гексанемы на базис-схеме с порядком “взаимопорождения” стихий можно получить, воспользовавшись последовательностями органов, первая из которых - мозг, легкие, сердце, печень, желчный пузырь, селезенка и почки - приводится в трактате “Зубдат ал-хакаик” (“Сливки истин”)21, написанном жившим в XIII в. среднеазиатским суфием Азиз ад-дином ибн Мухаммадом Насафи, а вторая - мозг, сердце, легкие, почки, селезенка, печень - в “Атхарваведе”22 (“Веда заговоров”, нач. I тысячелетия до н. э.) в заговоре “Против болезни якшма” (этим словом обозначается болезнь вообще или класс болезней, связанных с истощением больного) (рис. 5.3.20а, б).

Рис. 5.3.20
В учении Г. И. Гюрджиева также уделяется внимание строению человеческого организма. П. Д. Успенский в книге “В поисках чудесного” приводит следующие корреляции чисел эннеаграммы с функциональными системами и органами: 1 - пищеварительная система; 2 - дыхательная система; 4 - система кровообращения; 5 - головной мозг; 7 - спинной мозг; 8 - симпатическая нервная система и половые органы. По мнению П. Д. Успенского, гексанема, построенная по числам дроби 1/7 = 0,142857..., в данном случае отражает последовательность распределения артериальной крови с последующим ее возвращением в виде венозной крови23 (рис. 5.3.21).

Рис. 5.3.21
В книге Г. И. Гюрджиева “Всё и вся. Рассказы Вельзевула своему внуку, или Объективно-беспристрастная критика жизни человека” (Лондон, 1952) (автор имел возможность ознакомиться с ее самиздатовским переводом) указываются дополнительные сведения: 1 - желудок; 2 - двенадцатиперстная кишка; 4 - печень; 5 - полушария головного мозга; 7 - мозжечок; 8 - половые органы. Все это достаточно схоже с китайской схемой суточной циркуляции пневмы-ци по органам и меридианам (если вторичному огню поставить в соответствие мозг), только представляется менее упорядоченным (см. рис. 5.3.2, 5.3.12). Существенные различия имеются лишь в корреляциях с числами 2 и 8. С дыхательной системой (число 2) у Г. И. Гюрджиева связывается двенадцатиперстная кишка, а у китайцев - толстая кишка, с числом 8 у первого связываются половые органы, а у вторых на этом месте схемы стоят сердце и тонкая кишка. Остальные несовпадения не столь важны, тем более, что в китайской медицине не было четкого представления о связи различных дополнительных систем с органами цзан и фу. Что касается половой системы, то по ее поводу у древних существовали самые различные взгляды. Китайцы считали, что половая эссенция-цзин собирается в почках, или, точнее, в правой почке. О происхождении семени из мозга говорили Пифагор, его ученик Алкмеон, Анаксагор, Платон в “Тимее”. По древнеиндийским медицинским представлениям, перенесенным затем в тибетскую медицину, семя возникает в сердце24. Видимо, та эзотерическая школа, в которой Г. И. Гюрджиев заимствовал эннеаграмму, следовала в этом вопросе древнеиндийскому учению.
В системе Г. И. Гюрджиева есть еще один момент, который роднит ее с древнеиндийской медициной. Последовательность органов по кругу эннеаграммы он сопоставлял с этапами трансформации “водородов” - неких форм некой материально-духовной первосубстанции, различающихся по “частоте вибраций” подобно музыкальным звукам. Не вдаваясь в подробности этой теории, следует только отметить, что самые “грубые” формы “водородов” попадают в организм вместе с пищей. У Г. И. Гюрджиева это “водород c768” в пункте 9 эннеаграммы - здесь пища “соединяется со слюной”. Затем происходит трансформация этого “водорода” в “водород” с числом в два раза меньшим, затем - еще в два раза меньшим и т. д. Чтобы этот процесс мог осуществляться в организме, на определенных его этапах требуется добавлять “толчки” - “водород c192” (воздух для дыхания) и “водород c48” (“впечатления”) (см. рис. 5.3.21). Процесс преобразования “водородов” не ограничивается одной “октавой”, зафиксированной на схеме из книги П. Д. Успенского, но в данном случае его подробное описание выходило бы за рамки темы. В “октавной” же шкале выделяется 7 этапов ввиду того, что “водороды” c192 и c48 объединяются соответственно с e192 и g48 (e48 также объединяется с g48).
В древнеиндийской медицине имелось представление о 7 дхату - “строительных материалах тела”. Первый из них - раса (букв. “вкус”) - представляет собой все то, что извлекается питательного из пищи в процессе пищеварения (начинающемся, как известно, в ротовой полости после появления вкусовых ощущений). Из расы возникают остальные дхату в следующем порядке: ракта (кровь), мамса (мясо), меда (жир), астхи (кость), маджа (костный мозг), шукра (семя)25. В “Джуд-ши”, составители которого заимствовали у индийцев эту теорию, говорится, что пока из пищи “прозрачный сок” (т. е. раса) превратится в семя, проходит шесть дней26. В теории индийской внутренней алхимии эти трансформации назывались “путем вкуса” (расаяна) и дополнялись учением о “пути запаха” (гандхаяна), частью которого является дыхательная гимнастика йогов - пранаяма. Видимо, в системе Г. И. Гюрджиева и отразилась теория индийской алхимии, которую он облек в “водородную” форму (у европейских химиков прошлого века этот термин иногда обозначал материю; Иакинф Бичурин в комментариях к “Тай цзи ту шо” инь ци называл “водородом”, а ян ци - “теплородом”27).
Примечательно, что описываемая Г. И. Гюрджиевым трансформация пищи и воздуха относительно участвующих в ее осуществлении органов направлена в противоположную сторону, нежели циркуляция пневмы-ци по органам и меридианам в китайской схеме (ср. рис. 5.3.2, рис. 5.3.21). Так же и звукоряд, который он использует для иллюстрации этой трансформации, расположен по высоте нот в обратном направлении относительно традиционных китайских схем, в чем можно убедиться, обратившись к следующему параграфу.
5.4. Вселенская гармония
Исследование математических основ музыки проводилось во всех древневосточных цивилизациях. Достаточно рано была определена взаимосвязь высоты звука и устройства музыкальных инструментов. Были выявлены основные структурные единицы музыки - ступени звукоряда, определены их математические отношения, мелодический и гармонический смысл. Все это имело огромное значение в развитии музыкального искусства в целом. Однако важно подчеркнуть, что древняя наука о музыке была несколько шире, чем это требовалось для музыкальной практики. Приверженность древних теоретиков к точным числовым оценкам звукоряда была лишь в некоторой степени обусловлена стремлением к наиболее адекватному описанию музыкально-акустических закономерностей, необходимых при звукоизвлечении. По представлениям натурфилософских учений того времени считалось, что музыкально-математические отношения выражают общие закономерности, лежащие в основе мироздания. На выявление этих закономерностей в основном и ориентировались древневосточные музыкальные теоретики.
Для древнего человека характерен взгляд на музыку как на нечто изначальное. В Индии, например, существовало учение о высшем звуке “Нада-Брахман”, являющемся зародышем всего мироздания. В своем первичном, “неударенном” (анахата) состоянии он непроявлен, затем развертывается в видимый мир, представляющий из себя вибрации той или иной высоты. Звуковой диапазон - это только часть этих вибраций, но и он отражает в себе все основные мировые закономерности.
По древнекитайским воззрениям, музыка также присутствует при зарождении мироздания:
“Далек исток музыки. Она создавалась по определенным ритмам, а ее основание находится в великом начале. Великое начало породило небо и землю, а последние - инь и ян. [Постоянно] изменяющиеся инь и ян, то взлетая вверх, то опускаясь вниз, соединяются между собой, образуя явления”;
“Музыка - это то, что выражает гармонию неба и земли, согласованность инь и ян” (“Люй ши чунь цю”)1.
Структура традиционного китайского звукоряда в точности совпадает с представлением древних китайцев о структуре космоса. 5 тонов китайской гаммы символизировались, как показано в табл. 5.1.1, 5 стихиями и таким образом были связаны со всеми их коррелятами. Французский синолог М. Гранэ, анализируя числовую символику стихий и пропорции 5 тонов, выдвинул гипотезу о первичности древнекитайского звукоряда по отношению к 5 стихиям2.
Важное место в музыкальной теории древнего Китая занимало учение о системе 12 люй - звукоряда из 12 ступеней в пределах октавы, на котором строятся все традиционные ладотональности. Без понимания устройства этой системы невозможно сколь-нибудь полно представить себе древнекитайскую музыкальную теорию. Система 12 люй - это нечто большее, чем совокупность музыкальных тонов. Она имела общекультурное значение, как теоретическая основа для социального регулирования в стране и достижения психической гармонии человека. Ее математические закономерности были положены в основание системы мер и весов, учитывались при составлении календарей.
Согласно легенде, 12 люй возникли во времена полумифического императора Хуан Ди, который приказал своему музыкальному министру Лин Луню изготовить бамбуковые флейты (люй). Когда тот взялся за дело, то перед ним вдруг появились две божественные птицы - самка и самец Фениксы. Каждая из них спела по 6 нот - 6 “иньских” и 6 “янских”, находящихся в определенных отношениях. Постигнув таким образом устройство звукоряда, Лин Лунь изготовил 12 бамбуковых флейт, которые и составили основу музыкальной системы. Затем Хуан Ди приказал отлить 12 колоколов с такими же тонами. Первый был назван “хуан чжун” (“желтый колокол”), так как желтый цвет был символом императорской власти.
В действительности система 12 люй сложилась только в эпоху Чжоу, хотя традиционная пентатоника, строящаяся по заложенным в этой системе принципам, существовала уже в конце II тысячелетия до н. э. Самым ранним из дошедших до нас текстов, в котором зафиксирован математический способ построения 12 люй, является “Люй ши чунь цю” (III в. до н. э.). Этот текст послужил основой для дальнейших математических исследований музыки, и, надо сказать, древние китайцы в этом весьма преуспели. В своих математических оценках музыкальных пропорций китайцы не уступали грекам. В XVI в. музыкальный теоретик Цзай Ю построил на основе системы люй темперированный звукоряд, опередив на столетие А. Веркмейстера.
Об удивительных качествах 12 люй создано немало преданий. К месту сказать, во всех древних цивилизациях смотрели на музыку как на нечто способное оказывать преобразующее влияние на природу. Также и в Китае: легендарные музыканты своей игрой усмиряли ветры и обуздывали жар Солнца, под влиянием их музыки за короткое время прорастали зерна, фантастическими темпами развивались живые организмы.
Считалось, что музыка может служить камертоном природных явлений. Известно описание занятного эксперимента по проверке правильности календарных перемен (ци хоу). В нем использовался некий таинственный прибор, сделанный из 12 флейт-люй. Каждая из них под некоторым наклоном помещалась на отдельный стол. Флейты наполнялись пеплом, полученным при сжигании внутренней перепонки особого тростника, а концы их прикрывались тонкой тканью из шелка. Столы с трубками располагались в определенных направлениях по кругу. Для того чтобы исключить влияние ветра и шума, опыт должен был производиться в герметичной комнате, имевшей тройные стены. Предполагалось, что пепел из флейт будет выходить в тот момент, когда наступает календарный период, соответствующий тону той или иной флейты. В истории отмечено по крайней мере три удачных случая, когда опыт удался3.
Трудно себе представить причины, приводившие к выходу пепла из флейт в соответствующее время года. Современному физическому объяснению этот опыт не поддается, и не исключено, что в описании не хватает какой-то детали, проясняющей суть дела. Возможно, имелось в виду не синхронное, помесячное, а спонтанное “срабатывание” флейт, и, таким образом, этот прибор мог использоваться в гадательных целях. Ведь не зря же существовала кодировка тонов системы 12 люй с помощью гексаграмм “Канона перемен” (см. рис. 4.4.3-4). Но оставим предположения и перейдем к рассмотрению некоторых аспектов устройства самой системы 12 люй.
Все 12 люй укладываются в октавный диапазон. Октава в музыке - это все равно что число 10 в арифметике. Как 10 задает некий ритм структурных повторений в натуральном ряде чисел, так и октава является инвариантной системой взаимоотношений между ступенями звукоряда. 8-я ступень является октавным повторением первой, 9-я - 2-й и т. д.
С акустической точки зрения октава дает удвоенную частоту колебаний звуковых волн. То есть, если первый звук составляет, например, 440 Гц, то октавным ему будет звук, имеющий частоту колебаний 880 Гц. Однако в музыке важны прежде всего соотношения частот, а не их абсолютные значения, поэтому октаву принято выражать как соотношение 1 и 2. Если говорить не о частоте ( ), а о периоде колебаний (T = 1/ ), то октавное соотношение будет определено числами 1 и 1/2. Все остальные ступени октавы выразятся дробными числами, расположенными между 1 и 2 или 1 и 1/2.
Было замечено, что благозвучными являются соотношения тонов, которые можно выразить лишь немногими арифметическими дробями, т. е. составленными из целых чисел. Одним из таких соотношений является квинта (т. е. пятая ступень). Ее численное значение равно 2/3. Вот это соотношение и лежит в основе построения системы 12 люй. Таким образом, две ступени этой системы уже известны - это тоника (1) и квинта (2/3). Теперь следует построить квинтовый интервал от имеющейся квинты. Математически это выразится в виде произведения: 2/3*2/3 = 4/9. Но эта ступень находится за пределами октавы. Чтобы “вернуть” ее в октавный диапазон, производят октавное транспонирование: 4/9*2 = 8/9 (китайцы при построении системы 12 люй сразу учитывали необходимость октавного транспонирования за счет введения в некоторых местах квинтового хода коэффициента 4/3). Дробь 8/9 будет соответствовать интервалу 2-й ступени - секунде. Затем следует опять построить квинтовый интервал от получившейся ступени: 8/9*2/3 = 16/27. Это интервал сексты, т. е. 6-й ступени. Следующий квинтовый ход вновь выведет за пределы октавы, поэтому придется снова произвести транспонирование и т. д.
Порядок следования ступеней при построении звукоряда назывался порядком “взаимопорождения”. Ступени, получившиеся в октавном диапазоне, располагаются по высоте - это порядок “по высоте”. И в этом и в другом случае нечетные тона являются “янскими”, четные - “иньскими”. При смене порядка четные тона меняют свое местоположение, а нечетные - нет. Это можно увидеть из таблиц с порядком “взаимопорождения” (табл. 5.4.1) и “по высоте” (табл. 5.4.2). В этих таблицах представлены численные выражения (гр. 3) ступеней (гр. 1), даны их китайские названия (гр. 2) и приблизительное соответствие европейскому звукоряду (гр. 4), а также китайская пентатоника (гр. 5).
Таблица 5.4.1
“Взаимопорождение”

1
2
3
4
5

1
хуан чжун
1
c (до)
гун

2
линь чжун
2/3
g (соль)
чжи

3
тай цу
(2/3)2  2 = 2/3  4/3
d (ре)
шан

4
нань люй
(2/3)2  4/3
a (ля)
юй

5
гу сянь
(2/3)3  4/3  2 = (2/3)2  (4/3)2
e (ми)
цзюе

6
ин чжун
(2/3)3  (4/3)2
h (си)


7
жуй бинь
(2/3)4  (4/3)2  2 = (2/3)3  (4/3)3
f# (фа диез)


8
да люй
(2/3)4  (4/3)3  2 = (2/3)3  (4/3)4
c# (до диез)


9
и цзэ
(2/3)4  (4/3)4
g# (соль диез)


10
цзя чжун
(2/3)5  (4/3)4  2 = (2/3)4  (4/3)5
d# (ре диез)


11
у и
(2/3)5  (4/3)5
b (си бемоль)


12
чжун люй
(2/3)6  (4/3)5  2 = (2/3)5  (4/3)6
f (фа)


(13)
(хуан чжун)
(2/3)6  (4/3)6 = 1/2
c’ (до’)



Таблица 5.4.2
“По высоте”

1
2
3
4
5

1
хуан чжун
1
c (до) - тоника
гун

2(8)
да люй
(2/3)3  (4/3)4
c# (до диез)


3
тай цу
2/3  4/3
d (ре) - секунда
шан

4(10)
цзя чжун
(2/3)4  (4/3)5
d# (ре диез)


5
гу сянь
(2/3)2  (4/3)2
e (ми) - терция
цзюе

6(12)
чжун люй
(2/3)5  (4/3)6
f (фа) - кварта


7
жуй бинь
(2/3)3  (4/3)3
f# (фа диез)


8(2)
линь чжун
2/3
g (соль) - квинта
чжи

9
и цзэ
(2/3)4  (4/3)4
g# (соль диез)


10(4)
нань люй
(2/3)2  4/3
a (ля) - секста
юй

11
у и
(2/3)5  (4/3)5
b (си бемоль)


12(6)
ин чжун
(2/3)3  (4/3)2
h (си) - септима


(13)
(хуан чжун)
(2/3)6  (4/3)6  1/2
c’(до’) - октава


.
Звукоряд 12 люй является незамкнутым. Если продолжить квинтовый ход от последней, 12-й ступени, то следующая ступень не сольется с октавой, и только для простоты их можно считать приблизительно совпадающими. Китайцы это вполне осознавали, поэтому 13-й тон строился как октавное повторение первого.

Рис. 5.4.1
И тот и другой порядок 12 люй коррелируют с циклическими знаками. Поэтому их можно расположить на базис-схеме, что сделает построение звукоряда с помощью квинтового хода более наглядным. На рис. 5.4.1 представлен звукоряд 12 люй в порядке “взаимопорождения”, а на рис. 5.4.2 - в порядке “по высоте”. Переход от порядка “взаимопорождения” к порядку “по высоте” и наоборот осуществляется на схемах за счет диаметральной переброски “иньских” люй. “Янские” при этом остаются на своих местах. Квинтовый ход, который на рис. 5.4.1 изображается на окружности, на рис. 5.4.2 образует фигуру “звезды”. На рис. 5.4.1 видно, что если не учитывать коэффициенты транспонирования, то 12-ричный квинтовый ход охватит приблизительно 7 октав, а на рис. 5.4.2 эти 7 октав как бы “свернуты” в одну. Это важная закономерность, которая пригодится при дальнейшем исследовании (см. параграфы 7.3, 10.2).

Рис. 5.4.2
Традиционная китайская пентатоника строится очень просто. Следует лишь взять первые 5 ступеней 12 люй в порядке “взаимопорождения” и перевести их в порядок “по высоте”. Так же можно построить гептатонику (7-ступенный звукоряд).
Пентатоника и гептатоника активно использовались в музыкальной практике древнего Китая. Они подразделялись по ладу и тональности. Звук, с которого строится звукоряд, определяет его тональность. Итого, существовало 12 тональностей - по количеству люй. Если за тонику брать каждую из ступеней пентатоники, то получится 5 ладов. Всё вместе составит 5*12 = 60 ладотональностей, на которых основывалась вся традиционная музыка.
Каждая ступень пентатоники, как показано в табл. 5.4.1 и 5.4.2, имеет свое название. При построении гептатоники используются два уже имеющихся в пентатонике названия с добавлением иероглифа “бянь” (“измененная”) - бянь гун и бянь чжи (рис. 5.4.3).

Рис. 5.4.3
Китайцы символизировали ступени пентатоники 5 стихиями в довольно-таки странном сочетании: стихии в “космогоническом” порядке совмещали с пентатоникой “по высоте” (рис. 5.4.3, в скобках), что противоречит логике построения всей традиционной музыкальной системы. Это хорошо видно из рисунка: циклические знаки и 12 люй коррелируют со стихиями в порядке “взаимопорождения”, с которым из символики пентатоники совпадают только две стихии - почва и металл.
В музыкально-мелодическом отношении тоника гун рассматривалась как середина:
“Звук рождается гармонией, а гармония происходит от соответствия [середине противоположных начал]. Гармония и соответствие [середине] - это то, исходя из чего совершенномудрые правители прошлого создали музыку” (“Люй ши чунь цю”)4.
Таким образом, связь тоники гун со стихией почва - средней среди стихий - кажется здесь уместной. Вполне обоснованным является базовое положение тоники гун как первой ступени люй - хуан чжун (“желтый колокол”), ведь желтый цвет - символ почвы.
Далее, имелись две версии распределения 12 люй по месяцам года, когда хуан чжун коррелировал с днем либо зимнего, либо летнего солнцестояния. Последнее кажется более логичным, поскольку середину лета символизировала все та же стихия - почва. М. В. Исаева сообщает, что, рассматривая систему 12 люй как космологическую модель, описывающую процесс порождения всего сущего из Великого предела, китайские ученые считали тон хуан чжун музыкальным аналогом последнего5. Как ранее отмечалось (см. параграф 3.2), день летнего солнцестояния ассоциировался в Древнем Китае с Великим пределом, а день зимнего солнцестояния - с “первозданным хаосом”. Таким образом, и здесь связь тона хуан чжун с днем летнего солнцестояния (а значит, и со стихией почва) гораздо уместнее, чем с днем зимнего солнцестояния. Более того, при таком расположении этого тона обнаружится некоторое смысловое соответствие названий нескольких ступеней (причем тех, на которых можно построить пентатонику) стихиям, расположенным на базис-схеме в порядке “взаимопорождения” (рис. 5.4.4), а именно: ступень “старая купальня” (гу сянь) соответствует воде; “лесной колокол” (линь чжун) - дереву; “южная флейта” (нань люй) - огню (его положение - юг). Исходя из сказанного, можно предположить, что именно такой была первоначальная корреляция 12 люй и пентатоники со стихиями.

Рис. 5.4.4
Если согласиться с данной корреляцией, то традиционную китайскую пентатонику следует рассматривать как музыкально-математическую основу теории 5 стихий. Действительно, ведь квинтовый ход, на котором строится пентатоника, аналогичен порядку “взаимопреодоления” стихий, представленному в обратном направлении. Вместе с порядком “взаимопорождения” последний составляет схему пентаграммы в круге (см. рис. 3.2.1, 5.3.10), сходную со схемой на рис. 5.4.4.
Отметим, что квинтовый ход в системе 12 люй носит название, синонимичное названию одного из порядков стихий, а именно порядка “взаимопорождения”, хотя коррелирует с другим - обратным порядком “взаимопреодоления”. Но это, очевидно, только терминологическая неувязка, ведь, по сути, “обратное преодоление” есть не что иное, как “порождение”.
Из физики известно, что колебания с большей частотой имеют большую энергию. В музыке большей частоте колебаний соответствует более высокий звук, воспринимаемый как обладающий большей напряженностью. С точки зрения термодинамики, повышение частоты колебаний молекул приводит к фазовым переходам вещества от твердого к жидкому, газообразному и плазменному состоянию. Если совместить рассматривавшиеся “музыкальные” схемы со схемой на рис. 5.3.18, где представлен набор индийских стихий, то порядок их “порождения” будет совпадать с повышением высоты ступеней звукоряда, и, таким образом, его можно интерпретировать как смену фазовых состояний вещества.
Китайские стихии так интерпретировать нельзя. Они мало похожи на фазовые состояния вещества, но все-таки порядок “взаимопорождения”, поскольку он коррелирует с восходящим звукорядом, следует рассматривать как описывающий рост энергии. Однако тут есть некоторая странность - ведь если процесс порождения рассматривать во времени, то по закону энтропии энергия должна снижаться, а не увеличиваться. Не значит ли это, что в данном порядке зафиксирован какой-то механизм, направленный на борьбу с энтропией? Но какой? Это может быть описание работы человеческого организма (или подобной ему системы), ведь известна же корреляция стихий с органами тела.
По китайской теории, циркуляция пневмы-ци в организме проходит одновременно с ее трансформацией (бянь). Различные формы пневмы, возникающие при этом, имеют корреляции со стихиями, а следовательно, и с традиционным звукорядом. Таким образом, можно предположить, что трансформации пневмы происходят в музыкальных пропорциях как изменения ее “квантованности”.
Под квантом здесь, как и в физике, понимается носитель свойств какого-либо физического поля, характеризуемый частотой ( ), периoдoм кoлебаний (Т ~ 1/ ), длинoй вoлны (L ~  T), энергией (E ~  2) и т. д. Так, например, существуют кванты электрoмагнитнoгo пoля - фoтoны, звукoвoгo пoля - фoнoны и т. д.
“Квантовый” подход позволяет снять внутреннее противоречие при определении категории пневмы-ци, по природе своей континуальной, но в проявленных формах выступающей как бы в качестве дискретных образований. На самом же деле эти образования являются лишь квантами-фрагментами континуального мирового пространства.
Древние китайцы считали, что “изначальная пневма” (юань ци) в акте самотворения космоса дифференцируется на ян ци и инь ци, т. е. легкие, тонкие, “ясные” (цин) и тяжелые, толстые, “мутные” (чжо) частички (читай - “кванты”) пневмы-ци. Получается шкала модификаций пневмы, сходная с музыкальным звукорядом (ян - высокие звуки с меньшей длиной волны - “тонкие”, инь - низкие звуки с большей длиной волны - “толстые”). Если этой шкале поставить в соответствие “10 тысяч вещей” (вань у), состоящих из пневмы разного качества, то весь космос можно рассматривать как систему объектов, имеющих вибрации разной частоты и находящихся в гармонических отношениях, подобных музыкальным.
5.5. Индийская гамма
Культовая музыка древней Индии называлась “марга сангита”, что означает “музыка Пути”. Это была музыка, “настраивающая” человека в унисон с космосом, гармонизирующая его внутреннее “звучание”. Такая музыка была частью религиозного ритуала и использовалась для медитаций, в которых постигались основные законы мироздания. По мелодиям, обладающим, как считалось, “магической силой”, проводилось чтение нараспев священных ведических текстов. С целью вызвать определенное психоэмоциональное состояние внутреннего слияния с первоисточником всего проявленного - божественным Брахманом - применялись также определенные, имеющие музыкальную основу словосочетания - мантры.
Однако уже в начале нашей эры тонкости гармонии и секреты распевов были утеряны, сакральное музыкальное искусство приходит в упадок. В IV в. известный древнеиндийский музыкант и теоретик Ирайянар в трактате “Музыкальная грамматика” с горечью замечает:
“Никто почти не знает, как петь и играть их (тексты Вед. - В. Е.), и оттого нет силы им и прочим заклинаниям. Пропало волшебство музыки, недвижима остается ось, что вращает колесо мироздания. Музыка же не может быть записана, как не может быть описана душа. Она [музыка] - душа материи”1.
В одном из самых ранних индийских трактатов о музыке - “Гиталанкаре” Бхараты (I в. до н. э.) - сообщается, что существуют 3 исходных звукоряда (грама), но детально описываются только два - шадджа- и мадхьяма-грама. Нарада (VIII в. н. э.) в “Сангитамакаранде” отмечает, что 3-й звукоряд, гандхара-грама, “известен лишь в небесном мире, на земле же его не знают”2. Вышедший из употребления звукоряд, по-видимому, являлся древнейшим и принадлежал к высокоразвитой оригинальной музыкально-акустической системе, существовавшей задолго до написания трактатов Бхараты и Нарады. Эта система входила в комплекс натурфилософских взглядов древних индийцев и поэтому представляет определенный интерес при реконструкции последнего. Структура звукоряда гандхара остается до сих пор невыясненной. Насчет двух остальных строятся разного рода предположения, но к единому мнению исследователи пока еще не пришли.
Бхарата дает следующие названия 7 ступеней восходящей древнеиндийской гаммы: шадджа, ришабха, гандхара, мадхьяма, панчама, дхайвата, нишада (принятые сокращения: Са, Ри, Га, Ма, Па, Дха, Ни). Название первой ступени “шадджа” он толкует как “рожденная шестью”, подразумевая при этом 6 “мест возникновения” звука в организме человека (пуп, грудь, сердце, два бока, голова). Нарада приводит перечень корреляции 6 нот с частями тела (голова, руки, грудь, шея, бедра, ноги), а 7-й ноте - шаддже - ставит в соответствие “душу” (джива). Но душа, по древнеиндийским представлениям, тождественна Брахману или составляет его часть. Из Брахмана же возникает мир со всем, что в нем находится, в том числе и человеческими телами. Получается, что перечисленные выше части тела есть в некотором смысле производные души.
Итак, опираясь на модели Бхараты и Нарады, можно сделать вывод, что звукоряд грама содержит структуру 7 = 1 + 6, где нота Са выделена как производная от остальных или, наоборот, как производящая их.
Музыковед Курт Закс отмечает, что мелодии “Самаведы” построены на 6 нотах, хотя теоретически существовало 7. Структура древнейшего нисходящего звукоряда саман также 7 = 1 + 6, что частично отражено в названиях его ступеней. Самая высокая ступень - “крушта” (“вызванная к звучанию”), далее в нисходящем порядке идут ступени с названиями, образованными от числительных, - “пратхама” (“первая”), “двитийя” (“вторая”) и т. д., за исключением последней - “атисварья”3.
Подобная структура звукорядов напоминает взаимоотношения основного тона колеблющейся струны и его обертонов. Сложное колебание струны представляет собой сумму колебаний ее частей, находящихся в простых “гармонических” отношениях 1, 1/2, 1/3 и т. д. Если тон целой струны (1-я гармоника) считать тоникой, то следующие 6 тонов нечетных гармоник (четные являются удвоенным повторением нечетных) - 3, 5, 7, 9, 11, 13 - при сведении их в октавный диапазон составят некий звукоряд, который, может быть, и является потерянным звукорядом гандхара-грама (табл. 5.5.1).
Таблица 5.5.1

Ступени гаммы

Гармоники
Математические пропорции
Названия индийские
Названия европейские

1
1
Са
c

9
8/9
Ри
d

5
4/5
Га
e

11
8/11
Ма
(f#)

3
2/3
Па
g

13
8/13
Дха
(g#)

7
4/7
Ни
(b)

.
Часть ступеней этого звукоряда точно совпадает со ступенями в “чистом” музыкальном строе: с(1); d(8/9); e(4/5); g(2/3). Другую же часть лишь с некоторым приближением можно сопоставить со следующими ступенями: 8/11  f# (fis); 8/13  g# (gis); 4/7  b. Такoй звукоряд не используется в современной музыке. Также нет прямых сведений о его применении в древности. В нем находятся несколько звуков (те же 8/11, 8/13, 4/7), которые музыканты обычно стараются избегать. Нo все же структура его заслуживает внимания, поскольку в ней, как выясняется, заложен принцип эннеаграммы.
Показать это можно на модели колебаний нечетных гармоник струны. Нечетные гармоники создают максимальное отклонение в середине струны, четные же имеют в середине струны нулевую пучность (рис. 5.5.1а, б). Допустимо считать, что возникновение нечетных гармоник возбужденной струны происходит в некоторой очередности. Первоначально полное колебание совершит наименьший нечетный отрезок в середине струны, длина которого определяется ее упругостью, а только затем - последующие, причем в порядке нарастания длин колеблющегося отрезка (рис. 5.5.1в, г, д), т. е. указанные выше шесть гармоник составят нисходящую последовательность: ...13, 11, 9, 7, 5, 3, (1). Таким образом, обертоны струны “порождают” основное колебание. Но в то же время длина и натяжение струны, соответствующие основному тону, задают частоту колебания обертонов, т. е. в какой-то мере тоже их “порождают”.

Рис. 5.5.1
Теперь следует расположить данный звукоряд на базис-схеме. Соединив ступени в нисходящем порядке соответствующих им обертонов, получим гексанему (рис. 5.5.2).

Рис. 5.5.2
Как указывалось в параграфе 5.3, Г. И. Гюрджиев связывал эннеаграмму со звукорядом, видя глубинные ее закономерности в музыкально-математических соотношениях. Правда, он ничего существенного о них не сообщил и никаким образом не объяснил отношение гексанемы к звукоряду. Им анализировался только “чистый” строй, имевший, как известно, широкое хождение в арабских странах. Расположение ступеней звукоряда на эннеаграмме в версии Г. И. Гюрджиева изображено на рис. 5.5.3, заимствованном из книги П. Д. Успенского “В поисках чудесного”4. По сути дела, круг, охватывающий октаву, делится здесь не на 6, а на 7 частей. При этом тоника находится вне гексанемы, она принадлежит тригону, или, по выражению Г. И. Гюрджиева, “треугольнику толчков”.

Рис. 5.5.3
Что же касается звукоряда, получившегося на основе нечетных гармоник струны, то он охватывает меньший диапазон, чем октава, но его можно продолжить, добавив тонику с октавой и еще одну гармонику, сведенную в октаву, а именно 15-ю (h). Получится спираль, в которой три ступени на одном витке имеют параллельные ступени на другом витке (рис. 5.5.4).

Рис. 5.5.4
Скрытую форму “спирального” звукоряда можно обнаружить в комментариях Плутарха к “Тимею”, где он сообщает, что в Вавилоне существовало следующее “музыкальное” взаимоотношение между сезонами года: весна и лето - октава (1/2), весна и осень - кварта (3/4), весна и зима - квинта (2/3)5. Такие пропорции возможны только в том случае, если октава на годовом круге закручивается в спираль (рис. 5.5.5).

Рис. 5.5.5
Спиральным, по сути, оказывается и распределение китайских стихий на базис-схеме, когда год делится на 5 частей, соответствующих 5 стихиям. Новый виток будет образовывать дополнительная 6-я стихия - вторичный огонь, совмещающийся с огнем. Это можно наглядно продемонстрировать с помощью свертки в спираль системы 12 люй, коррелирующей со стихиями в порядке “взаимопорождения” (рис. 5.5.6).

Рис. 5.5.6
Если рассматривать процесс развития “спирального” звукоряда во времени (по часовой стрелке), то оказывается, что конец его как бы “отстает” и формируется позже, нежели в схемах, где октава охватывает целый круг (гюрджиевская и китайская версии). Г. И. Гюрджиев говорил о подобном “запаздывании” развития звукоряда, но так туманно, что его рассуждения вряд ли позволят понять причину этого явления. Следует только отметить, что, по его мнению, для “выравнивания” процесса как раз и существует тригон, определяющий те места в октаве, куда подаются добавочные импульсы, чтобы пополнить энергией ее затухающее развитие. У Г. И. Гюрджиева это три ступени: тоника (с), терция (е) и квинта (g), что составляет мажорный аккорд.
Как на самом деле работает такой механизм “подпитки” развивающегося звукоряда и существует ли он вообще в природе - неизвестно. Но в традиционных восточных учениях постоянно встречаются намеки на то, что древние мудрецы что-то об этом знали.
В индийской музыкальной системе существовали две добавочные ноты, необходимость которых, по-видимому, была обусловлена указанной теорией. Это антара (“промежуточная”) Га, совпадающая с терцией (е) (или, возможно, чуть ниже) и какали (“благозвучная”) Ни, совпадающая с септимой (h), т. е. соответствующая ступени, строящейся на 15-й гармонике. Последняя ступень входит в “чистый” строй и поэтому действительно является более “благозвучной”, чем Ни.
Эти две ступени составляют между собой квинту, и чтобы построить мажорный аккорд, надо добавить большую терцию от антары Га (е). Получится ступень 4/5*4/5 = 16/25, находящаяся чуть ниже ступени 8/13, т. е. Дха (g#). По-видимому, три указанных ступени (антара Га, Дха и какали Ни) и будут древнеиндийской “музыкальной” версией тригона (рис. 5.5.7).

Рис. 5.5.7
Еще одну версию можно обнаружить в традиционной китайской символике цветов (см. табл. 5.1.1). Дж. Нидэм ставит в заслугу древним китайцам, что они правильно выбрали три основных цвета светового спектра - красный, желтый, синий6. Вместо синего цвета иногда указывается зеленый, но надо учесть, что иероглиф “цин”, обозначающий этот цвет, переводится как “темный, синий, голубой, зеленый”, т. е. в его семантическое поле входит почти вся холодная часть спектра, между цветами которой древние, вероятно, не делали различий.
Помимо названных трех цветов в китайской символике были еще черный и белый, являющиеся ахроматическими, т. е. не входящими в световой спектр. Это явления другого порядка (черный цвет - отсутствие света, белый цвет - сумма всех цветов спектра), и их включение в набор 5 цветов, коррелирующих с целостной системой 5 стихий, не выглядит убедительным.
Кроме того, существовали цветовые символы Неба и Земли - черно-фиолетовый (сюань) и желто-красный (сюнь)7. Эти цвета получали при крашении ткани для ритуальной одежды путем многократного окунания ее в соответствующие растворы монохроматических красок. Таким образом, речь идет о цветах смешанных или “с отливами”. Если же их сравнивать со спектральными, то можно считать, что цвет Неба близок фиолетовому, а цвет Земли - оранжевому.
С физико-математической точки зрения, световой спектр допустимо рассматривать в пропорциях музыкального звукоряда. Действительно, если диапазон электромагнитных световых колебаний составляет октаву (т. е. удвоение частоты), то отдельные цвета являются как бы “нотами” цветового ряда. Кстати, именно аналогия с музыкальным звукорядом побудила Исаака Ньютона выделить в световом спектре 7 цветов, по количеству нот в европейской гамме. Ученый даже пытался установить количественное сходство между интервалами музыкальной гаммы и длинами участков светового спектра, что, правда, не привело к каким-либо существенным результатам. Спустя почти полтора столетия немецкий физик Йозеф Фраунгофер подробно исследовал и описал линии поглощения в спектре Солнца, открытые в 1802 г. У. Волластоном. Неизвестно, знал ли об этом сам Фраунгофер, но эти линии находятся между собой в пропорциях, весьма близких музыкальным, причем их обозначения странным образом совпадают с общепринятыми обозначениями соответствующих нот.
Задолго до Ньютона в Китае существовали представления о связи света и музыки. Каждая ступень пентатоники символизировалась своим цветом (см. табл. 5.1.1). Однако найти какую-либо явную закономерность в подобной связи трудно. Другое дело, если сравнить традиционную цветовую символику со световым спектром, представленным в виде спирали, подобно исследуемому “спиральному” звукоряду.
Рассмотрим на базис-схеме расположение цветовой символики стихий как определяемое порядком их “взаимопорождения” (рис. 5.5.8). На схеме видно, что три спектральных цвета совпадают с соответствующими участками светового спектра, представленного в виде спирали. Это - синий (дерево), красный (огонь) и желтый (почва) цвета. Черный (вода) и белый (металл) цвета соответствуют делению всего спектра на холодные и теплые тона, а также маркируют максимумы относительной цветовой видности при сумеречном и дневном зрении. Но что самое важное, цвета Неба и Земли помещаются в те участки спектра, которые в индийском звукоряде занимают добавочные ноты какали Ни и антара Га.

Рис. 5.5.8
Таким образом, Небо и Земля, символизирующие по древнекитайским представлениям две космические силы, являются аналогами двух из гюрджиевских “толчков”. Но существует еще и третья “сила” - Человек - которую, судя по структуре схемы на рис. 5.5.7, следует совместить с вторичным огнем. На рис. 5.5.8 видно, что при порядке “взаимопорождения” стихий Земля (ди) коррелируют с почвой (ту), а Небо (тянь) с огнем, а при “современном” порядке Небо изменяет корреляцию на металл. С почвой и металлом традиционно коррелируют “старшие” триграммы Кунь (“Земля”) и Цянь (“Небо”). Как уже говорилось (см. параграф 5.3), в медицине почва и металл символизируют функциональные системы селезенки и легких, куда поступает “земная” и “небесная” пища8. У Г. И. Гюрджиева два “толчка” в эннеаграмме - это пища и воздух, а третий “толчок” составляют в совокупности “впечатления”, производимые в мозгу путем переработки сигналов органов чувств9. Все “толчки” принадлежат тригону, который у Г. И. Гюрджиева вырисовывается отдельно от гексанемы. Для того чтобы им слиться с гексанемой, они должны пройти еще некое преобразование, например, “толчок” пищи должен быть преобразован на один тон (из 1 в 8/9).
Индийская музыкальная система обладает одной важной чертой, отличающей ее от всех музыкальных систем мира. Помимо выделения в звукоряде 7 ступеней (свара) существует еще разделение октавы на 22 шрути (букв. “то, что услышано”). Шрути представляют собой организующиеся вокруг свар микротоновые зоны, определяющие фиксированные различия в высоте звука. Между сварами может находиться 2, 3 или 4 шрути, причем для каждого случая величина шрути различна. Поэтому звукоряд, составленный из них, является нетемперированным и неравномерным.
Как свары, так и шрути наделялись психоэмоциональными характеристиками. Известно, что воздействие на человека звука как энергетического явления, характеризуемого частотой, силой и тембровой напряженностью, вызывает не только соответствующие смены напряжений в психофизической области, но и изменения “психической” энергии. Но насколько правомерно говорить о конкретной связи музыкальных ступеней с теми или иными психическими проявлениями? Современная наука пока этого не знает.
Бхарата в “Натьяшастре” выделяет 8 эмоциональных состояний, соответствующих сварам: Ма и Па - веселье и любовь; Са и Ри - героизм, гнев, изумление; Га, Ни - печаль; Дха - отвращение, страх10. Шарнгадева (XIII в.) в “Сангитаратнакаре” дает эмоциональные характеристики шрути:
“Шрути разделяются на следующие пять видов - жгучие, широкие, жалостливые, нежные и нейтральные. Эти [виды шрути] распределяются по сварам таким образом: шадджа состоит из жгучей, широкой, нежной и нейтральной; ришабха из жалостливой, нейтральной и нежной; гандхара из жгучей и широкой; мадхьяма из жгучей, широкой, нежной и нейтральной; панчама из нежной, нейтральной, широкой и жалостливой; дхайвата из жалостливой, широкой и нейтральной; седьмая свара (нишада. - В. Е.) из жгучей и нейтральной”11.
Из этого отрывка видно, как Шарнгадева численно распределяет шрути по сварам (табл. 5.5.2). Реконструированный на основе гармонических колебаний звукоряд тоже можно разбить на 22 микроинтервала, подобных шрути (см. табл. 5.5.2). Поскольку соотношение шрути со сварами сложное, а математические выкладки весьма громоздки, подробности этого построения здесь опускаются. Как можно заметить, этот звукоряд отличается от предыдущего, но эти отличия не выходят за обычные рамки, в которых варьировались традиционные индийские звукоряды в течение своего исторического развития.
Таблица 5.5.2
Свары
Шрути

основные
дополнительные
по Шарнгадеве
по реконструкции

Са

4
4

Ри

3
3

Га
А. Га
2
3

Ма

4
3

Па

4
2

Дха

3
2

Ни
К. Ни
2
3/2

Са




.
Почему именно 22 шрути составляют октаву? Никакими математическими закономерностями или музыкальной необходимостью объяснить этого нельзя. Причину надо искать в другом.
Шарнгадева в “Сангитаратнакаре” так объясняет причину возникновения 22-микротонового звукоряда:
“Как известно, от артерии, расположенной выше сердца, отходит 22 мелких сосуда. Под ударами ветра шрути проходят через них, поднимаясь из одного в другой, и поэтому образуется последовательность, в которой каждая последующая шрути выше предыдущей. Также образуются 22 шрути в горле и голове”12.
Таким образом, структура звукоряда определялась древнеиндийскими психофизиоакустическими представлениями, согласно которым для каждого из 22 шрути в организме есть свой канал (нади).
Современная наука не находит подобных энергетических каналов в теле человека. Но может, все-таки число 22 определяет какие-то структуры в организме? По-видимому, его можно соотнести с хромосомным набором. У человека общее число хромосом равно 46. Из них: две половые хромосомы - мужская (Y) и женская (X) - и 44 парных. Таким образом, хромосомный набор имеет следующую структуру: Y + X + 22 пары. Эти 22 пары присутствуют в любой клетке организма. Каждая клетка выполняет свою особую функцию, что и отличает ее от других, но имеется нечто общее, что объединяет все клетки в единый организм - это хромосомный набор. Именно хромосомы как бы “связывают” клетки воедино, что, видимо, можно уподобить каналам-нади.
Каждая хромосома имеет специфическую форму и размеры, которые существенным образом определяют ее назначение. Если составить последовательность из 2 половых и 22 парных хромосом в зависимости от квадратного корня их относительной длины, то получившиеся пропорции окажутся весьма схожими с пропорциями звукоряда из 22 шрути, причем половые хромосомы встанут на место “толчковых” ступеней (рис. 5.5.9; использованы данные, полученные Х. А. Любсом и др.13). Поскольку древнеиндийские звукоряды варьировались, следует говорить лишь об обобщенном и приблизительном совпадении, но, без всяких сомнений, можно построить новый звукоряд, который совершенно точно отражал бы структуру хромосомного набора человека. И тогда, возможно, музыка, основывающаяся на этом звукоряде, обладала бы удивительными качествами. Не исключено, что с ее помощью можно было бы лечить болезни, поднимать жизненный тонус, создавать определенное психическое состояние.

Рис. 5.5.9
Историками науки практически не изучена древнеиндийская теория каналов-нади. Известно, что данная теория входит в комплекс представлений о чакрах (“колесах”), или падмах (“лотосах”), выступающих в качестве мест переплетений этих каналов. О существовании учения о чакрах европейский мир весьма наслышан, но суть его так до конца и не выяснена, а между тем важность его адекватного понимания неоспорима. Поэтому небезынтересно исследовать “музыкальную” структуру этого учения, что и будет сделано в следующем параграфе.
5.6. Чакры
Бесполезно искать какие-либо анатомические образования, являющееся тем, что называется чакрами. Индийцы считают их тонкоматериальными объектами, познать которые возможно только в результате совершенствования в йоге. Это некие парапсихические конструкты, лишь проецирующиеся на определенные зоны организма и на функционально связанные органы и системы.
В исследовательской литературе проводились неоднократные попытки проинтерпретировать учение о чакрах в духе современных медико-биологических представлений о человеке. Например, Б. Л. Смирнов соотносит 7 главных чакр (общее количество чакр трудно подсчитать) с нервными сплетениями: 1) муладхара (находится в промежности) - промежностное сплетение; 2) свадхистана (находится в районе половых органов и мочевого пузыря) - поясничное сплетение; 3) манипура (находится в районе пупка) - солнечное сплетение; 4) анахата (находится в районе сердца) - сердечно-аортальное сплетение; 5) вишудха (находится у основания горла) - сплетение сонных артерий с каротидным тельцем; 6) аджна (находится в середине головы, напротив межбровья) - узлы 10-го и 5-го нервов; 7) сахасрара (верхняя часть головы) - головной мозг1. Кроме того, различные авторы пишут о связях чакр с рефлекторными зонами, железами внутренней секреции и некоторыми органами. Обобщая подобные данные, можно соотнести чакры с функциональными системами организма, о которых говорится в древнекитайской медицине. Это позволит не только лишний раз убедиться, что китайское понимание строения человека достаточно близко теории древнего индийца, но и обнаружить скрытую внутреннюю структуру самой системы чакр.
Но упомянутых чакр - 7, а функциональных систем - 6. Дело в том, что седьмая чакра, сахасрара, по традиционному учению, стоит особняком от остальных и представляет собой образование более высокого уровня, отражающее свойства всех “низших” чакр. Последние, когда они изображаются в виде лотосов, имеют количество лепестков, не превышающее 16 (аджна - 2, вишудха - 16, анахата - 12, манипура - 10, свадхистана - 6, муладхара - 4), а эта - 1000. Шесть “низших” чакр объединены в квазизамкнутый комплекс двумя второстепенными каналами - пассивным, “лунным” (ида) и активным, “солнечным” (пингала) - и главным каналом, называемым сушумной и соединяющим указанный комплекс с сахасрарой (рис. 5.6.1).

Рис. 5.6.1
Итак, аджну можно соотнести с мозгом или, точнее, с функциональной системой мозга и “управителя сердца”, вишудху - с функциональной системой легких, анахату - сердца, манипуру - желудка, свадхистану - почек и муладхару - с функциональной системой печени.
Если чакры по данной корреляции расположить на базис-схеме, то их традиционный порядок перечисления составит гексанему (рис. 5.6.2).

Рис. 5.6.2
Важно подчеркнуть, что этот порядок соответствует расположению чакр вдоль позвоночного столба и является путем циркуляции внутренней энергии по сушумне, иде и пингале. Указанная схема позволяет выявить еще один путь циркуляции энергии в чакрах, соответствующий порядку их расположения по кругу (ср. с порядком “взаимопорождения” стихий китайской натурфилософии). По-видимому, либо индийцы ничего не знали о подобных закономерностях взаимоотношений чакр, либо сведения о них принадлежали тайным наукам. Во всяком случае, имеется только один косвенный намек на связь чакр с эннеаграммой, а именно цикличность их традиционного порядка. Действительно, нарастание числа лепестков лотосов-чакр, начинающееся с 2 (аджна) и кончающееся 16 (вишудха), есть не что иное, как циклический сдвиг на один шаг традиционного порядка (рис. 5.6.3).
<>
Рис. 5.6.3
Если сравнить систему чакр со структурой “спирального” звукоряда, то можно обнаружить много интересного. Например, гексанема звукоряда и порядок чакр начинаются с одного пункта (ср. рис. 5.5.4, рис. 5.6.2). 13-я гармоника задает развертку остальных гармоник, а что же ее коррелят - чакра муладхара? В ней, по представлениям древних индийцев, находится Кундалини (букв. “свернутая кольцом”) - некая нераскрытая творческая сила, которую йоги стремятся пробудить. Кундалини мыслилась в виде змеи, свернутой кольцом в три с половиной оборота. При пробуждении она распрямляется, на первом этапе проходя вверх по сушумне через все остальные чакры вплоть до аджны, что на схеме соответствует развертке гармоник от 13-й до 3-й. Затем следует перемещение “змеиной силы” в сахасрару, механизм которого (включающий несколько фаз) описывается по более сложным схемам.
Есть еще одна музыкально-математическая закономерность системы чакр. Рассмотрим развертку гармоник от 3-й до 13-й как некий звукоряд, заполненный четвертьтоновыми интервалами. Такой звукоряд составит чуть больше 2 октав, или приблизительно 50 четвертьтонов. Если условно считать четвертьтона некими метрическими единицами, то получится своеобразная “линейка”, с помощью которой можно “измерить” всю систему чакр. Для этого на схеме человеческого тела следует отложить в логарифмическом масштабе 50 единиц этой “линейки” между муладхарой и аджной (см. рис. 5.6.1). При этом обнаружится, что промежуточные нечетные гармоники (f#, d, b, e) укажут расположение остальных чакр, причем в точности по корреляциям схемы на рис 5.6.2.
Музыка и фонетика в древней Индии рассматривались как явления одного порядка. Первые разработки математической теории музыки встречаются в сочинениях по фонетике и грамматике. Взаимное влияние фонетики и музыки прослеживается в теории и технических терминах. Так, например, “свара” - это и “звук” и “гласная”. Известно, что учение о чакрах определенным образом соотносилось с древнеиндийскими психолингвоакустическими учениями. Это видно хотя бы из факта корреляции лепестков чакр с буквами санскритского алфавита. Всего букв 50, и такое же количество лепестков имеют в сумме 6 чакр: 2 + 16 + 12 + 10 + 6 + 4 = 50. Если эти числовые значения отложить на линейке из 50 четвертьтонов, то они приблизительно укажут расстояния между чакрами (см. рис. 5.6.1; расстояние между аджной и вишудхой следует рассматривать как сумму их лепестков: 2 + 16 = 18).
Первоначальный индийский алфавит брахми содержал 22 знака. Возможно, он каким-то образом соотносился со звукорядом из 22 шрути. Считается, что брахми вышел из финикийского 22-буквенного письма. Сам финикийский алфавит (XII-X вв. до н. э.) до нас не дошел. О порядке букв в нем судят по производным от него этрусскому и древнееврейскому алфавитам. Последний, как уже говорилось, составляет основу каббалистического учения, по которому каждой букве ставился в соответствие определенный уровень мироздания. Следует отметить, что природный фонетический состав языков тех древних народов, которые первыми приняли буквенную систему записи, имел гораздо большее количество звуковых единиц, чем 22. Однако по неизвестным причинам их повсеместно сокращали и унифицировали. По-видимому, здесь не обошлось без влияния какого-то философско-мистического учения, включающего психоакустический компонент, который базировался на 22-значной структуре.
В пользу гипотезы о связи брахми и семитских алфавитов говорит сходство структур индийской музыкальной теории и каббалистического учения. 10 сефирот, описывающих структуру “тела” Адама Кадмона (“Человек первоначальный”), причудливо связываются между собой 22 каналами (циннор), каждый из которых еще обозначает букву (см. рис. 2.3.2). В индийской же теории 22 канала (нади) в теле человека связывают 7 чакр, а 22 шрути образуют 7 ступеней звукоряда - свар. Кстати, термин “сефира” (сфира) дословно означает “лучезарность”, а Матанга (VII в. н. э.) в “Брихаддеши” выводит термин “свара” от корня “раджр” в значении “блистать, сиять” и приставки “сва” - “сам”, таким образом, свара - “то, что сияет само по себе”2. Каббалистический алфавит подразделяется на 3 “основные”, 7 “двойных” и 12 “простых” букв, а структура индийского звукоряда - на 2 добавочные ступени, 7 основных, 1 октавную, каждой соответствует “своя” шрути, и между ними еще 12 шрути. 12 “простых” букв в каббале традиционно связываются со знаками зодиака (хэ - Овен, вав - Телец, зайин - Близнецы, хет - Рак, тет - Лев, йод - Дева, ламед - Весы, нун - Скорпион, самек - Стрелец, айин - Козерог, цаде - Водолей, коф - Рыбы3), а значит, их можно сопоставить с музыкальным звукорядом в “спиральной” форме посредством корреляции с годовым кругом. При этом получается впечатляющее совпадение порядковых номеров букв в алфавите и шрути в звукоряде (рис. 5.6.4).

Рис. 5.6.4



ГЛАВА 6
Истинное в Беспредельном, эссенции двух и пяти таинственным образом соединяются, и происходит затвердевание.
6.1. Комментарии
Эта фраза - кульминационная в трактате. В ней находят свое завершение метафизические “выкладки” Чжоу-цзы. Все предшествующие его рассуждения - лишь подступы к смыслу этой фразы, все последующие - дальнейшее развитие уже сказанного применительно к феноменальному миру.
До этого момента Чжоу-цзы, новаторски введя понятие “Беспредельное”, планомерно описал ряд стадий космогенеза, не слишком-то отступая от привычной схемы: Великий предел, инь и ян, 5 стихий. Казалось бы, все просто и ясно - что же еще? Но не покидает ощущение, что в картине мира, построенной на таких основаниях, нет чего-то главного, “цементирующего”, без чего она рассыпается при первом же критическом взгляде.
Данная фраза коренным образом меняет ситуацию. В ней дается описание процесса образования объектов с “эннеаграммной” организацией - той “недостающей детали”, благодаря которой картина мира приобретает завершенный вид. Правда, это описание не очень-то проясняет сущность данного процесса, названного в тексте “таинственным” (мяо), - похоже, что и самому Чжоу-цзы не все здесь было понятно. И действительно, почему, скажем, то, что раньше разъединялось, теперь “соединяется” (хэ) да еще и “затвердевает” (или “сгущается” - нин)? Два - это инь и ян, пять - это пять стихий или пневм. Оба набора представляют собой этапы развертки Великого предела. Дифференциация его могла бы идти и дальше, но развитие вдруг останавливается, замыкаясь на самое себя - змея, кусающая свой хвост. Противоположности инь и ян сходятся с пятью стихиями, все спаривается и сплетается. Тут еще вступает в действие начало начал - Беспредельное, и возникает “нечто”.
В другом трактате Чжоу-цзы, “Тун шу”, есть схожее место:
“2 пневмы и 5 стихий рождают 10 тысяч вещей”1.
Здесь, правда, отсутствует понятие “Беспредельное”, но, видимо, смысл описываемого процесса в какой-то мере можно передать и без него. Не следует ли полагать, что и в нашем случае речь идет о механизме возникновения объектов, подобных вещи-у? Ведь следующая строка в “Объяснении...” как раз и посвящена проблеме “вещей”.
Понятие “вещь-у” в китайском мировосприятии, обладающем некоторыми чертами гилозоизма, означает особую форму бытия, в которой грань между “живым” и “неживым” стерта. А. И. Кобзев по этом поводу пишет:
“Иероглиф “у” (вещь) с полным основанием можно переводить как “существо” или как “тварь”. Такой перевод подчеркивает включение в объем понятия у не только неодушевленных предметов, но и живых одушевленных существ, в том числе и самого человека”2.
Вещь-у отличается от пневм и стихий прежде всего тем, что являет собой более высокий уровень организации. Инь и ян возникли в результате чередования “покоя” и “движения” Великого предела на фоне Беспредельного, пять стихий - в результате “соединений” инь и “превращений” ян. Вещь-у образуется за счет “соединения” и “затвердевания” “истинного в Беспредельном” и всех уровней развертки Великого предела. Получается сложноорганизованный объект - квазисамодостаточная устойчивая динамическая единичность.
Как и во многом другом, Чжоу-цзы не оригинален, говоря о принципах “затвердевания” (нин), т. е. самоорганизации. Он только гениально переосмысливает то, что было известно до него многие столетия. Истоки излагаемой здесь теории следует искать в “Циклических переменах”, где, между прочим, есть такой пассаж:
“Утраивается и упятеряется, чтобы происходили изменения. Переплетаются эти числа - связываются эти изменения, и тем самым образуются небесные и земные письмена” (“Си цы чжуань”)3.
“Переплетенные” 3 и 5 - это, практически, то же самое, что “таинственным образом соединенные” “истинное в Беспредельном”, 2 и 5. “Пятерица” (у) - это 5 стихий или пневм, а “троица” (сань) - это 3 “силы” - Небо, Земля, Человек. Небо и Земля есть не что иное, как космические ян и инь. Таким образом, остается сопоставить Человека с “истинным в Беспредельном” - многообещающая аналогия, не правда ли?
“Троица и пятерица”, рассматриваемые в соединении, представляют собой одно из важных понятий древнекитайской натурфилософии. Оно не раз привлекало внимание русскоязычных востоковедов. Первым им заинтересовался В. С. Спирин, предложивший логическую интерпретацию4. Затем А. И. Кобзев высказал мнение, что термин “троица и пятерица” обозначает классификационную и текстологическую матрицы 3 * 55. Соглашаясь с тем и другим, А. М. Карапетьянц сделал вывод, что “этот термин, как и прочие основные термины китайской философии, предполагает “многомерную” трактовку, совмещающую (наряду с прочими) логический и текстологический подходы”6.
В 1986 г. автор данной книги предложил свою интерпретацию этого термина, а именно стал рассматривать его как обозначение эннеаграммы7. Действительно, ведь эннеаграмма - это “троица” и “шестерица” с одним общим элементом. Следовательно, “шестерица” может быть превращена в “пятерицу”.
3 и 5 (или 6) - это два различных по иерархии уровня бытия. Последний из них является как бы “спектром” объекта, его “телом”. Если привлечь для интерпретации модель космосферы, то этот уровень будет соответствовать сферической оболочке, создаваемой устойчиво-динамическим равновесием сил, распределенных по 6 направлениям пространства и находящихся в таком состоянии, когда каждая из них “стремится” занять положение соседней (отсюда и число 5).
Направления пространства, как известно, в китайском космосе символизируются стихиями, наделенными своими качествами. Сумма качеств и составит индивидуальность объекта. Но этот объект будет мертв без сил высшего уровня. “Троица” - это три силы, которые приводят его в движение. Две из них, инь и ян, хорошо известны. Необходимость двух сил, “пассивной” и “активной”, для приведения объекта в действие - непреложный факт, на котором строилась вся древняя наука. С этим соглашается и современная физика. Что касается 3-й силы, то она, как указывал Г. И. Гюрджиев, недоступна для прямого наблюдения, так как относится к непроявленному миру8, а у Чжоу-цзы эта сила определяется как “истинное в Беспредельном”. По Г. И. Гюрджиеву, в известных древних учениях вместо 3-й силы очень часто речь идет или о равновесной точке приложения двух других сил, или о неком посреднике между ними, или о результате их взаимодействия. Видимо, это утверждение справедливо и в отношении приводившейся в начале параграфа цитаты из “Тун шу”, в которой Чжоу-цзы показалось возможным специально не вводить третью силу - там ее представляют и результат взаимодействия 2 пневм - “10 тысяч вещей”, и “точка опоры” этого взаимодействия - 5 стихий.
Следует обратить внимание на то, что Чжоу-цзы употребляет не просто понятие “Беспредельное”, а с уточнением “истинное”. Что же это значит?
Беспредельное бескачественно, а “эссенции двух” - конкретны и определенны. Беспредельное вездесуще, а “эссенции” привязаны к месту и времени. Могут ли такие несовместимые вещи входить в соприкосновение?
Иакинф Бичурин определил понятие “истинное” (чжэнь) как “действительность вещи или предмета”9. Но что это должно означать по отношению к Беспредельному? Может быть, готовый к проявлению его фрагмент, поскольку, проявившись, он уже не будет принадлежать Беспредельному? Возможно, словосочетание “истинное в Беспредельном” - это лишь форма выражения невыражаемого - того, что связано с таинственным взаимодействием трех сил. Так или иначе, это место в трактате пока остается нерасшифрованным.
Каков конкретный механизм взаимодействия двух проявленных сил с “истинным в Беспредельном” - доподлинно неизвестно, но именно присутствие последнего направляет сам процесс в соответствующее русло и придает определенную нюансировку результату. “Истинное в Беспредельном” - это некий “скрытый параметр”, его в принципе нельзя определить и учесть, в противном случае он проявляется и перестает быть скрытым. Поскольку Беспредельное неисчерпаемо, любые попытки его исследовать приведут лишь к некоторым уточнениям в явном, но всегда будет оставаться и что-то скрытое. Место действия этого “скрытого параметра” - точка взаимодействия двух проявленных сил, тончайший “зазор”, или “промежуток”, между ними. Л. Е. Померанцева находит у даосов отождествление подобного промежутка с “пустотой”:
“Для того чтобы раздельность могла осуществиться, она должна быть отделена от другой раздельности промежутком (цзянь). Этот промежуток и есть пустота. Пустота у даосов абсолютизирована и представлена как самостоятельно существующее ничто. Терминологически это понятие выражается словами сюй у - “пустота-ничто”. Как отличающаяся от бытия (ю), она есть небытие (у)”10.
То, что в даосизме называется “пустотой”, у Чжоу-цзы - “Беспредельное”. Так как Беспредельное вездесуще, то оно является универсальной точкой приложения всех проявленных сил во Вселенной. Это точка равнодействия, “нулевость”, одновременно задающая устойчивость всех систем в космосе, и только уточнение “истинное” конкретизирует ее, привязывая к месту и времени.
Исходя из того, что форма участия “истинного в Беспредельном” во взаимодействии с двумя проявленными силами не поддается анализу, на практике приходится иметь дело лишь с результатом этого взаимодействия или с объектом-посредником. Поэтому в триадах, встречающихся в некоторых древних культурах, третий элемент обычно так и определяется. Подтверждает эту мысль краткая таблица триад (табл. 6.1.1).
Таблица 6.1.1
“+”
“n”
“-”

мужское
андрогинное
женское

начало
середина
конец

рождение
бытие
смерть

отец
дитя
мать

Бог Отец
Бог Сын
Св. Дух

якин
тора
боас

Брахма
Вишну
Шива

Озирис
Гор
Изида

пингала
сушумна
ида

саттва
раджас
тамас

Сера
Соль
Меркурий

ян
чжун
инь

Небо
Человек
Земля

.
Следует помнить, что с точки зрения развиваемой здесь теории за каждой из этих триад, в среднем ее элементе, стоит “истинное в Беспредельном”, которое регулирует взаимоотношения крайних элементов, что, в свою очередь, приводит к образованию среднего. По сути дела, триада содержит в себе скрытую четверицу. Часто в традиционных учениях имеется свое, специфическое название для четвертого элемента. Например, к троице ян, чжун (“середина”), инь правомерно было бы добавить понятие дао.
В триаде Небо, Человек, Земля можно получить 4-й элемент, “расчленив” Человека на предельную и беспредельную его составляющие. Это легко проиллюстрировать на символике “Канона перемен”. Набор из 8 триграмм имеет неоднородную структуру, состоящую из 2 “старших” триграмм, Цянь и Кунь, и 6 “младших”. Поскольку Цянь и Кунь - это Небо и Земля, то остальные триграммы “составят” Человека. Из них 5 триграмм однозначно коррелируют с 5 стихиями, в какой-то мере являясь их аналогами, а 6-я, Чжэнь, хотя и дублирует корреляцию с деревом, но в целом выполняет более сложную функцию, нежели остальные “младшие” триграммы. Вот она-то, по-видимому, и должна служить репрезентацией “истинного в Беспредельном” в списке “младших” триграмм.
Ранее показывалось, что триграмма Чжэнь может быть связана с вторичным огнем и, следовательно, символизировать функциональную систему “управитель сердца - тройной обогреватель” (см. параграф 5.3). Это уже вполне определенные структуры в организме, поэтому следует полагать, что “истинное в Беспредельном” не тождественно им, а лишь посредством их оказывает свое влияние на весь организм.
Итак, “истинное в Беспредельном” неким образом связано с вторичным огнем. Следовательно, оно находится в таком же структурном отношении к остальным стихиям, как и эта. В исследуемом отрывке трактата помимо “истинного в Беспредельном” и стихий говорится еще и об “эссенциях двух”, участвующих в процессе “затвердевания”. В каком структурном отношении к стихиям находятся они?
Г. И. Гюрджиев объясняет взаимоотношение триады и шестерицы с помощью эннеаграммы. Практически речь идет о том же самом явлении, и поэтому можно воспользоваться его подсказкой, отвечая на поставленный выше вопрос. На эннеаграмме тригон вырисовывается независимо от остальных элементов, сцепленных гексанемой, однако Г. И. Гюрджиев отдельно указывает, что два “толчка” имеют следующую с ними привязку: 3 с 2, 6 с 5. О “толчке” под номером 9 он не говорит ничего, но, по логике его рассуждений, тот должен быть присоединен к цифре 1 (рис. 6.1.1а). Если перенести указанные связи на базис-схему со стихиями, расположенными в “современном” порядке (см. рис. 3.3.7а), то “толчки” совпадут соответственно с металлом, вторичным огнем и почвой.

Рис. 6.1.1
В параграфе 3.3 говорилось, что в формировании гексанемы важную роль играет дробь 1/7. В десятичной системе счисления она равна 0,142857... Используя еще одно свойство дроби 1/7, можно дать некое математическое обоснование “тригонной” сущности чисел 1, 2, 5: в девятеричной системе счисления эта дробь будет равна 0,125... Однако тут возникает вопрос. В “классической” версии эннеаграммы позиция с цифрой 1 может быть занята и цифрой 10, завершающей последовательность 1-10 на новом витке (см. рис. 2.3.3). Тем самым в эннеаграмме фиксируется десятичная система счисления. А как следует изобразить графически девятеричную систему счисления; расположенным на круге набором цифр 1-9 или 1-8? Скорее всего последним способом. Правда, тогда эннеаграмма станет “октаграммой” (рис. 6.1.1б). Но в этом нет ничего страшного, поскольку гексанему и тригон можно получить посредством дроби 1/7 не только в системах счисления с основаниями 10 и 9. В общем случае любое n = (13 +7i)/2, если i = 1, 3, 5, 7..., или n = (10 + 7i)/2, если i = 2, 4, 6, 8..., является основанием системы счисления, в которой образуется гексанема, и любое k = n - 1 является основанием системы счисления, в которой образуется тригон. Например, если i = 16, то n = 61, и чтобы построить гексанему, надо последовательность цифр 1-60 разместить на круге (получится что-то вроде часового циферблата с делениями для секундной и минутной стрелок), а затем линиями соединить цифры, входящие в периодическую дробь 1/7 = 0,8|43|34|52|17|26... (рис. 6.1.1в).
Как указывалось в параграф 5.5, “две космические силы” - Небо-Цянь и Земля-Кунь - коррелируют с металлом и почвой. Но данная корреляция представляет собой лишь частный случай в системе связей между триграммами и стихиями, задаваемой структурой “магического квадрата” ло шу (рис. 6.1.2). В ло шу наличествуют те же самые числа, что в эннеаграмме, но назначение их иное. По сути дела, в ло шу тоже происходит своеобразное “связывание” этих чисел за счет “переплетения” “троицы” и “пятерицы”, но если в эннеаграмме последние “переплетаются” во времени и пространстве, то здесь - арифметически: суммы чисел вдоль любого столбца, любой строки и двух больших диагоналей равны одному и тому же числу - 15, которое есть не что иное как произведение 3 и 5.

Рис. 6.1.2
Триграммы, как они представлены в ло шу, расположены в круговом порядке Вэнь-вана (ср. рис. 2.2.11), ориентированном по странам света. Числа от 1 до 9 задают другой порядок триграмм. Выделенные из него “младшие” триграммы сгруппированы по дополнительности (Чжэнь - Сюнь, Дуй - Гэнь, Ли - Кань) и составляют “современный порядок” (рис. 6.1.3, ср. рис. 4.3.13).

Рис. 6.1.3
Каждая из “старших” триграмм при перенесении на базис-схему должна быть соотнесена с одной из соседствующих с ней “младших” триграмм, выбор которой обусловливается некими дополнительными соображениями. Например, если рассматривать получившуюся схему в медицинском аспекте, то Цянь будет символизировать пневму-ци, находящуюся в легких (стихия металл). Поэтому Цянь примкнет к триграмме Дуй. Кунь будет символизировать эссенцию-цзин, находящуюся в правой почке, иногда рассматриваемой в китайской медицине отдельно от левой почки (стихия воды) и соотносимой с “управителем сердца” (стихия вторичный огонь). Поэтому Кунь может быть связана с триграммой Чжэнь.
Аналогичный порядок триграмм образуется, если в ло шу поменять числа на диаметрально противоположные, иначе говоря, произвести их вычитание из 10 (соответствующим образом изменятся числа и на базис-схеме). Смещая по контуру ло шу на разное количество шагов либо числа, либо триграммы и проделывая то же самое для зеркально перевернутого расположения тех или других, в общей сложности можно получить 16 вариантов корреляций между ними (при смещении чисел в половине случаев образуется “полумагический квадрат”, отличающийся от “магического” тем, что правило константной суммы выполняется не по всем направлениям). Следовательно, можно получить и новые порядки триграмм, задаваемые числовым рядом 1-9. Не исключено, что все эти порядки использовались в древнекитайской науке и поэтому нуждаются в тщательном изучении. Здесь же, для примера, рассмотрим еще три из них. Так, при ракурсах ло шу, представленных на рис. 6.1.4а, б, в, образуются порядки триграмм, которые на базис-схеме составляют: гексанему на круге “младших” триграмм в “современном” порядке; некую фигуру, отражающую при переходе от триграмм к стихиям “космогонический” порядок стихий на круге с порядком “взаимопорождения”; гексанему на круге “младших” триграмм в порядке “взаимопорождения” (рис. 6.1.5а, б, в).

Рис. 6.1.4

Рис. 6.1.5
Последняя схема интересна тем, что она, с одной стороны, повторяет схему на рис. 5.6.2, иллюстрирующую структуру системы чакр, а с другой стороны, является “эннеаграммным” выражением даосского учения “внутренней алхимии” (нэй дань), в какой-то мере похожего на учение йоги. Триграммы в данном случае символизируют некие управляющие зоны на каналах ду мо и жэнь мо (заднесрединный и переднесрединный), по которым происходит циркуляция пневмы-ци (рис. 6.1.6, порядок чисел совпадает с направлением циркуляции). Цянь и Кунь символизируют зоны головы и живота - “котла” (дин) и “печи” (лу), по алхимическим представлениям. “Младшие” триграммы, как указывает В. А. Сазонов11, Шао Юн связывал со следующими зонами: Ли - сердца, Кань - почек, Чжэнь - печени, Дуй - легких, Гэнь - селезенки, Сюнь - копчика (вэй люй).

Рис. 6.1.6
Сочетание ло шу с круговым расположением триграмм в порядке Фуси (см. рис. 2.2.10) тоже дает интересные результаты. Так, при ракурсах ло шу, показанных на рис. 6.1.7а, б, в (два последних совпадают с ракурсами на рис. 6.1.4б, в), “младшие” триграммы образуют два варианта порядка “взаимопорождения” и порядок, коррелирующий со стихиями в порядке “взаимопреодоления” (рис. 6.1.8а, б, в). “Старшие” триграммы почти во всех рассмотренных случаях (как для порядка Вэнь-вана, так и для порядка Фуси; исключение составляет триграмма Цянь на рис. 6.1.8а) находятся вблизи с двумя из трех триграмм, выделенных ранее как места подключения “толчков” - Чжэнь, Гэнь, Дуй. Как будет показано далее (см. параграф 6.4), фигура на рис. 6.1.8в, напоминающая по внешнему виду пентаграмму с одним расщепленным лучом, представляет собой один из вариантов преобразования эннеаграммы.

Рис. 6.1.7

Рис. 6.1.8
Эннеаграммную структуру можно найти и в схеме Чжоу-цзы, т. е. в “чертеже Великого предела”. Средняя его часть, где представлены взаимосвязи 5 стихий, имеет еще два элемента (рис. 6.1.9).

Рис. 6.1.9
Верхний элемент отражает связь с предыдущей частью схемы - Великим пределом. А что обозначает маленький кружок в самом низу схемы? О нем Чжу Си в комментарии к трактату пишет следующее:
“ - это [обозначает] Беспредельное, т. е. то, посредством чего 2 и 5 таинственным образом соединяются и не разделяются”12.
Итак, в этом фрагменте чертежа просматриваются все компоненты исследуемого отрывка. “Истинное в Беспредельном” - маленький кружок внизу, 5 - это 5 стихий, а 2 - это подразделяющийся на триграммы Ли и Кань Великий предел. Все изрядно “связано” и “переплетено”.
Проследим теперь, какую конфигурацию в этом же фрагменте чертежа образует порядок “взаимопорождения” стихий, т. е. тот порядок, в котором стихии располагаются по кругу базис-схемы. Чтобы последовательность стихий оказалась замкнутой, следует либо перейти от воды к дереву сразу, либо через тот самый маленький кружок внизу. В последнем случае получится цикл из 6 элементов, причем при перенесении его на базис-схему добавочный 6-й элемент, “истинное в Беспредельном”, совместится с вторичным огнем (рис. 6.1.10).

Рис. 6.1.10
Оставшиеся три связи между стихиями образуют конструкцию, являющуюся фрагментом гексанемы. Линии, идущие от Великого предела, свяжут диаметрально противоположные огонь и воду. Если сам Великий предел отнести к почве (с которой, как упоминалось, он традиционно связан, например, в качестве символа дня летнего солнцестояния), то получится конструкция, еще более напоминающая гексанему (рис. 6.1.11).

Рис. 6.1.11
Если же затем слить две параллельные связи между почвой и огнем в одну и, ориентируясь на образовавшееся при этом на гексанеме направление “взаимопорождения”, раздвоить связь между почвой и металлом, то получится эннеаграмма в чистом виде (рис. 6.1.12).

Рис. 6.1.12
Есть и существенное отличие этой схемы от гюрджиевской эннеаграммы. По отношению к “трем толчкам” гексанема имеет здесь иной ракурс. Но, как было не раз показано, она представляет собой “динамическое” образование, т. е. обладает подвижным ракурсом, и, по-видимому, в чертеже Чжоу-цзы зафиксирован всего лишь один из его вариантов.
Что же касается самих мест “подключения” 3 сил (Неба, Земли и Человека), то данная схема еще раз подтверждает верный их выбор. Через два из них проходит ось, вокруг которой организуется все остальное. Это точки покоя и равновесия - стихии почва и вторичный огонь. Третья точка - металл - находится в десимметричном положении, выводящем из равновесия и придающем всему динамику. Подобное взаимоотношение трех сил хорошо иллюстрируется с помощью модели космосферы (рис. 6.1.13). Действительно, две силы составляют в ней вертикальную ось, а третья находится на экваторе, задавая круговое движение сферы.

Рис. 6.1.13
Итак, похоже удалось найти объяснения исследуемому отрывку. Но стал ли он от этого яснее? Вовсе нет. Ощущение таинственности описываемого процесса не исчезло. Более того, вопросов стало еще больше, а вуаль тайны - еще плотнее. Ну что ж, таков главный гносеологический принцип - тайна увеличивается по мере ее разгадки.
6.2. Диалектика ритма - ритмологическая диалектика.
Объекты Вселенной и сама Вселенная находятся в непрерывном движении и изменении. Материалистическая диалектика рассматривает движение как самодвижение материи, источником которого является “взаимное проникновение полярных противоположностей и превращение их друг в друга, когда они доведены до крайности”1. Этот попеременный переход противоположностей друг в друга есть не что иное, как колебательный процесс, смена качественно различных сторон одного по сути явления.
Периодические изменения являются универсальным свойством материи. Все в мире подчинено закону ритма. Ритмическая смена противоположностей одинаково присуща как неживой, так и живой природе. Она охватывает весь космос, начиная от элементарных частиц и кончая метагалактиками. Не будет преувеличением сказать, что вряд ли имеется такая область науки, в которой изучение колебательных процессов не имело бы важного значения. “Мир, в котором мы живем, удивительно склонен к колебаниям”, - заметил известный английский ученый Р. Бишоп в книге “Колебания”2, и с этим нельзя не согласиться.
Идею универсальности ритмического движения можно найти почти во всех древних учениях. Для примера достаточно обратиться к началу трактата Чжоу-цзы, где говорится о чередованиях инь и ян. Для большинства китайских философов утверждение о постоянной смене противоположностей являлось отправной точкой во всех их рассуждениях. Не случайно основной закон мироздания - дао - формулировался как смена инь и ян.
Индийцы, говоря о наполняющем весь космос изначальном звуке, подразумевали при этом его колебательную природу. Более того, они считали, что и сам космос пульсирует, возникая из непроявленного состояния, пралайи, и вновь уходя в него.
Мысли о космических ритмах были свойственны и грекам. Например, Гераклит говорит:
“Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живой огонь, мерно возгорающийся, мерно угасающий”3.
Итак, древняя натурфилософия и современная наука соглашаются в том, что ритмичность - универсальное свойство самодвижения в природе.
Колебательные процессы имеют достаточно четкую взаимосвязь с пространством и временем, доступны оценке в качественных и количественных характеристиках и поэтому достаточно удобны не только как объект изучения, но и как инструмент исследований тех или иных явлений. Простейшее колебание, осмысливаемое в качестве результата взаимодействия диалектических противоположностей, может рассматриваться как прямой физико-математический аналог соответствующего диалектического закона. В колебании как раз и просматривается в наибольшей мере тот самый “момент единого материального мира”, о котором говорил В. С. Библер (см. параграф 4.2). В связи с этим структура некой специально подобранной колебательной системы будет представлять собой обобщающую модель диалектических законов и взаимосвязей некоторых философских категорий. В противоположность методам, предполагающим использование классификационных таблиц, эта модель позволяет рассматривать категории и законы “в действии”, определяя тем самым их динамические взаимосвязи.
Учитывая фундаментальное положение о трехмерности структуры пространства, такая модель должна строиться как система 3 квазиортогональных колебаний, образующих при своем взаимодействии (при полной ортогональности взаимодействие отсутствует) некую пространственную фигуру. Еще древние считали, что “из движения точки возникает линия, из движения линии - поверхность, и из движения поверхности - твердое тело”4. Аналогично при прямолинейных колебательных движениях некоего точечного объекта возникает отрезок, с добавлением ортогонального колебания - окружность, с добавлением колебания, большего по частоте в 2 раза и ортогонального к предыдущим, - линия на сфере. Взаимодействия этих 3 колебаний, если подразумевать их квазиортогональность, или, точнее, “становящуюся” ортогональность, придадут данной линии динамику. Собственно говоря, нечто подобное было описано ранее как пространственное выражение эннеаграммы - объемной фигуры, в которой постоянно происходит смещение осей за счет циркулирования 5-ричного цикла в 6-ричном (см. параграфы 4.2, 4.3, 6.1).
Модель квазиортогональных колебаний следует рассматривать как некую целостность, которая соответствует различным завершенным явлениям реального мира. В некоем новом пространстве она может быть истолкована как фрагмент более мощной шестерично квантованной целостности. Тогда это будет квазиточечный объект, в котором как бы произошла свертка предыдущего пространства и который вступает в колебательные взаимоотношения элементов нового пространства. Таким образом, в перспективе может образоваться целый ряд пространств, описываемых одной и той же моделью. Кстати, схожая идея иерархии пространств присутствует в выводах С. И. Сухоноса, полученных им на основании исследования симплексного метода Г. Грассмана (1844 г.) для построения пространства. Он считает, во-первых, что в определенном смысле “наш мир, скорее всего, не трехмерен, а “полимерен”, где размерность - индикатор сложности отдельных его систем”, и, во-вторых, что “размерность пространства квантована на 4 - на четвертом шаге происходит свертка и цикл повторяется до новой свертки”5.
Какие же диалектические законы корреспондируют с моделью квазиортогональных колебаний? Прежде всего, как уже сообщалось, закон взаимосвязанного существования противоположностей, составляющий сущность диалектики. Наглядным его выражением является одномерное колебание, положительные и отрицательные значения которого не могут существовать раздельно, а только во взаимосвязи, постоянно переходя из одного в другое. По сути дела, явление, смоделированное одномерным колебанием, следует рассматривать как нечто целостное, как одну вещь, имеющую две противоположные стороны, а наличие в нем противоположностей - как необходимое условие его существования.
Точка динамического равновесия противоположностей является мерой, а переход через нее связан с количественно-качественными изменениями - при синусоидальном изменении амплитуды знак колебания, переходя через нулевую точку, периодически меняется. Следует заметить, что такой переход сам по себе не ведет к существенным изменениям. Это только циклические перемены, многократное повторение того, что уже было, только циклическое развитие во времени, его “проживание”. Подлинным изменением является переход в другое измерение, в процессе которого реализуется закон отрицания отрицания.
В гегелевской трактовке закон отрицания отрицания - это снятие возникшего противоречия, результатом чего является “новое понятие, но более высокое, более богатое понятие, чем предыдущее, ибо оно обогатилось его отрицанием или противоположностью; оно, стало быть, содержит предыдущее понятие, но содержит больше, в себе более, чем только его, и есть единство его и его противоположности”6. В противовес рассмотрению по отдельности противоположностей здесь предлагается, через отрицание и тезиса, и антитезиса, целостный взгляд на них как на единую вещь. В пространственной модели - это “квазиортогональное” понятие, т. е. “отрицающее” колебания, проходящие через точку равновесия - меры предыдущего измерения, и, как следствие, отрицающее соответствующие понятия.
Итак, разрешение противоречий - это переход в некую область, где тезис и антитезис сменяются “квазиортогональным” синтезом. Но последний также должен иметь свою “тождественную противоположность”, составляя с ней единое целое. Таким образом, устанавливаются колебания и в этом измерении. Они также могут рассматриваться как тезис и антитезис, “требующие” своего “квазиортогонального” синтеза - третьего измерения и т. д. Первое и второе измерения, взятые в целом, следует полагать в качестве противоположностей, синтезом которых будет являться третье измерение. Это “большой” цикл отрицания отрицания, в отличие от “малого”, описанного выше. “Большой” цикл завершает организацию целостного трехмерного объекта, но развитие на этом не останавливается. Оно продолжается аналогичным образом в ином пространстве, где данный объект рассматривается свернутым в квазиточку.
Вопрос о необходимости троичности в законе отрицания отрицания до сих пор считается актуальным. В. Л. Обухов предлагает решать его следующим образом:
“Если тройственный ритм существенен для понимания процесса познания, то в объективной действительности относительно завершенный цикл развития может происходить практически через любое количество отрицаний”7.
Что касается рассматриваемой пространственной колебательной модели, то для нее характерен именно тройственный ритм как в “малом”, так и в “большом” цикле смены противоположностей. Тогда, соглашаясь с В. Л. Обуховым, следует признать, что такая модель не универсальна, поскольку при приложении ее к некоторым явлениям присущий ей тройственный ритм должен будет нивелироваться. Эффективность такой модели проявляется не столько в познании в целом, сколько в познании определенных объектов типа космосферы, т. е. обладающих квазицелостностью и некой самодостаточностью. Но, по-видимому, при дальнейшем развитии познания наибольшее внимание будет уделяться именно таким объектам.
6.3. Что есть время?
Этот вопрос волновал человека с древнейших времен. Необратимость времени и связанная с этим неотвратимость мировых событий - вот что составляет самую сущность интереса к проблеме времени. Человек всегда ощущал бренность своей жизни на Земле. Временной поток нес различные катаклизмы и разрушения, радости и горе, жизнь и смерть. По представлениям древнего грека, время - это бог Кронос, пожирающий своих детей. Он всесилен, безжалостен и коварен. Нет никакой возможности избежать его влияния. В древнекитайской мифологии время - грозный полководец Дацзянцзюнь, глава небесного ведомства времени, колокольчиком улавливающий души людей. По древнеиндийским представлениям, персонифицированным божеством времени являлся Кала, вращающий колесо времени (калачакра), которое поглощает в своей бесконечной чреде человеческие жизни. Умудренные историческим опытом, мы так же как и древний человек беззащитны перед действием всепоглощающего времени.
Казалось бы, у древних людей было достаточно “насущных” проблем - надо было заботиться о своем пропитании, одежде, жилье, но при этом они тратили огромные усилия на наблюдения за ходом небесных светил, по которым исчислялось время. Колоссальные средства вкладывались в строительство пирамид-обсерваторий. Точность, с какой в древности составлялись календари, вовсе не являлась необходимой для повседневной практики, и тем не менее из поколения в поколение велась работа по их уточнению, постоянно проводилась корректировка сведений об известных циклах вращения планет.
Как показывает история познания мира человеком, представления о времени неоднократно претерпевали изменения. В них, как и в представлениях о мире в целом, сказывались условия жизнедеятельности людей и их жизнеощущение. Интерес же к проблеме времени никогда не ослабевал, а только менял форму своего выражения.
Так что же такое время? Одномерно оно или многомерно, симметрично или асимметрично, необратимо или все же обратимо? Везде ли оно одинаково? На все эти вопросы до сих пор невозможно дать определенный и однозначный ответ.
Может быть, времени вообще нет? Все существует сейчас и только сейчас, но лишь в различных частях пространства или в его многочисленных измерениях. Или, возможно, существует не время, а лишь вечный миг, либо, выражаясь иначе, миг, равный вечности. А может, наоборот - все есть время, все есть перемены во времени, и нет никакой устойчивой реальности в настоящем - вот, смотрите, стоило только прочитать эти строки, и они тут же ушли в прошлое.
Психологи считают, что для каждого человека существует свое внутреннее время. Действительно, объективное время, которое мы измеряем чередованием дня и ночи, подразделяя их на часы и минуты, отличается от субъективного времени, основанного на ощущении и осознании времени. Последнее зависит от полноты содержания наших переживаний. Одна целостная мысль, осознанное событие, законченное переживание составляют квант субъективного времени. Количество таких квантов у различных людей в течение жизни может быть различным. Поэтому ровесники по объективному времени могут иметь совершенно различную по длительности внутреннюю жизнь.
В буддизме первичные кванты потока сознания получили название “дхармы” (“долг, закон, порядок”). Дхармы, будучи безличными, вечными и неизменными, в проявленном состоянии существуют лишь короткое время, “момент” (кшана), по одной из версий равный 1/75 сек. Это своеобразные “вспышки” психофизической энергии, из которых строятся все переживания и мысли человека и, в конце концов, его тело и весь мир, поскольку в буддизме и то и другое имеет значимость только в восприятии. Разного рода дхармы сочетаются между собой в различных комбинациях, что и составляет специфику отдельных впечатлений. Ощущение времени в его движении, по теории буддизма, происходит при изменениях в этих сочетаниях, изменения же осуществляются по закону кармы. Карма (букв. “действие, дело”) - это закон причинно-следственной связи, обусловливающий настоящую и будущую жизнь в зависимости от прошлого опыта и от того, что человек совершает в данный момент. С точки зрения теории дхарм, карма создает неустойчивые комбинации дхарм, находящиеся как бы “на взводе” и готовые прийти к развязке в подходящий момент. Проследить всю эту “механику” довольно-таки трудно, ведь на самом деле при сверхсложности человеческого сознания доподлинно неизвестно, какой из поступков оказывает на него то или иное влияние и что из находящегося в глубинах памяти “сработает” в будущем. Скрытыми нитями связаны прошлое, настоящее и будущее в судьбе человека, и можно лишь в общих чертах определить характер их отношений.
Понятие “время” в современном знании неразрывно с понятием “пространство”. То же самое было и у китайцев. Вселенная мыслилась ими как “юй чжоу” (“пространство-время”). Как уже говорилось, они считали, что пространство имеет 6 направлений (лю хэ), а что думали древние ученые о структуре времени? Для гипотетического ответа на этот вопрос обратимся к модели космосферы. С современной точки зрения, время - 4-е измерение, дополняющее 3 измерения пространства. Но 4-е измерение, а также 5-е и 6-е можно построить на основе трех квазиортогональных колебаний (см. параграф 4.3). Физическое пространство в таком случае будет как бы свернутым в квазиточку, а система 4, 5 и 6-го измерений станет “пространством” времени, т. е. время в такой модели оказывается трехмерным!
Принято считать время одномерным, но не является ли это дефектом нашего восприятия? Возможно, трехмерная структура времени нашла свое отражение в подразделении его на прошлое, настоящее и будущее. Три измерения пространства и три измерения времени, а между ними - переход по принципу “диалектического” ритма - качественный переход при достижении полноты количества. Не являются ли время и пространство на самом деле связанными таким образом?
Если пространственные формы рассматривать как предел проявленности, то время - это симметричная им непроявленность. Таким образом, сущность времени находится в Беспредельном, а то, что воспринимается как время, - лишь перемены в пространстве. Эти трехмерные перемены управляются посредством четвертого измерения - времени, которое при этом может быть рассмотрено как “постоянство в переменах” (тун бянь). Правда, у древних китайцев пространство ассоциировалось с пассивными силами во Вселенной, а время - с активными. Следовательно, пространство - это покой и постоянство, а время - это движение. Но возможна и обратная логика, подобная вышеуказанной, - все зависит от точки отсчета.
Что управляет движением форм? По Ван Би:
“Движение не может управлять движением. Управляющее движением мира есть абсолютно единое” (“Основные принципы “Книги перемен””)1.
С точки зрения множественности пространственных форм, приходящих в движение, “единое” здесь - время. Пространство и время - противоположности, но между ними нет непроходимого барьера, ведь противоположности “являются корнем друг друга”. А что значит для пространства и времени быть “корнем друг друга”? По-видимому, “проживая” какой-то период в пространстве, явление как бы “питается” временем. Нет времени - нет пространственного явления, и наоборот. Пространственные изменения как бы компенсируются субстанцией времени, а время - пространственными формами, и постоянно происходит “опространствование” времени и “овременение” пространства. Время - это энергия существования, проникающая через четвертое измерение. Существование продолжается до тех пор, пока поступает энергия-время и пока функционирует механизм его восприятия.
Что можно сказать о цикличности во времени? Само понятие “цикличность” намекает на некую плоскость, в которой располагается окружность (цикл), а значит - на двухмерность цикла. Цикличность - это повторение каких-либо явлений через определенные периоды времени. В течение одного периода происходят те или иные изменения, но в конце концов возникает то же самое явление, что и период назад. Для него как бы не было хода времени. Оно находилось в другом его измерении. Получается, что в циклическом времени, имеющем два измерения, прошлое и будущее сливаются. Аналогично можно провести рассуждения и для 3 измерений.
Трехмерное время в своей целостности - это вечность. Кстати, иероглиф “вечность” (юн) состоит из 8 видов основных черт, с помощью которых можно написать любой другой иероглиф. Начальной ступенью обучения каллиграфии в древнем Китае являлась тренировка в написании этого иероглифа. Таким образом учащийся “постигал” вечность. 8 черт - это некая целостность, и, вероятно, в древности признавалась какая-то их связь с 8 триграммами “Канона перемен”, которые также являют собой целостность. Триграммы, как уже говорилось, традиционно символизируют направления в пространстве, а их позиции, как 3 измерения, связываются с прошлым, настоящим и будущим.
Вечность - это не бесконечно протяженное одномерное время и не его отсутствие, а наличие трех протяженностей - прошлого, настоящего, будущего, связанных между собой скрытыми связями и в совокупности составляющих уже нечто качественно отличное от частей. Человек, не привыкший к такому целостному восприятию времени, все же вынужден признать, что он существует не только в настоящем, но и в прошлом - в своих воспоминаниях, и в будущем - в своих надеждах и чаяниях. И то и другое оказывают влияние на настоящее. Прошлое - за счет пережитого опыта, в результате которого человек стал тем, кто он есть. Будущее - тем, что он осуществляет один из возможных путей, идущих как бы из будущего. Человек находится между двумя этими полюсами, и в зависимости от того, какой из них возобладает, будет протекать его настоящее.
Влияние будущего на человека в древнем Китае рассматривалось как “небесное предопределение” (тянь мин). Это целевая причинность, внешняя заданность, явное влияние мировых начал. “Небесное предопределение” имеет ветвистую структуру, как дерево, растущее корнями вверх (см. параграф 3.2). Человек обладает некоторой возможностью выбора “ветви” своей потенциальной судьбы.
Влияние прошлого связывалось с Землей как космической силой. Земля тоже управляет причинностью, но тайно, это генетическая предрасположенность к тем или иным формам проявления. Земля - это то, что культивируется, поле для возделывания, которое хранит и взращивает все, что в него заложено. Человек может создавать свое прошлое, набирая определенный опыт, наполняя свою память теми или иными впечатлениями.
Будущее влияет на наше настоящее, когда мы направляем в него свои мысли, и мы влияем на будущее, выбирая один из его вариантов. В настоящем вершится прошлое, и прошлое оказывает влияние на настоящее. Все взаимосвязано, все взаимозависимо.
Совершенномудрый должен был заботиться о “сохранении прошлого” (цзан ван) и “знании будущего” (чжи лай). В этом ему помогал “Канон перемен”. Гексаграммы в своих позициях отражают прошлое (“начальная”, 2-я), настоящее (3-я, 4-я) и будущее (5-я, “верхняя”). Совершенномудрый созерцал эти символы и, размышляя, совершенствовал свой опыт, а “в минуты роковые” обращался к гаданию. Гадание по “Канону перемен” необычное. Оно указывает не только на то, что произойдет, но и на то, что нужно делать, как себя вести, чтобы произошло то или это. Главная же его цель - направить гадающего на путь гармонии с мировыми закономерностями.
Гадание по “Канону перемен” учитывает трехмерность времени: выбор путей в будущее - “прием” сигнала из соответствующего измерения; предрасположенность в понимании смысла гадания, основанная на прошлом опыте; программирование настоящим, т. е. включение самого процесса гадания в свою судьбу. Эти три фактора могли находиться в самых разнообразных отношениях, что, безусловно, отражалось на результатах гадания и на совпадении его с последующими событиями жизни человека.
6.4. Загадка Сфинкса
Рассказывают, что в древней Греции около Фив на горе Сфингионе поселился как-то страшный Сфинкс, порождение Тифона и Ехидны. Это было ужасное чудовище с головой женщины, туловищем быка, лапами льва и крыльями орла. Всех путников, проходивших мимо, Сфинкс заставлял отгадывать одну и ту же загадку. Но никто не мог этого сделать, и за это Сфинкс с ними жестоко расправлялся.
Много доблестных греков пытались спасти Фивы от чудовища, но все они погибали. И вот как-то отважился пойти к Сфинксу Эдип, будущий царь Фив.
Увидев Эдипа, Сфинкс молвил:
“ - Скажи мне: кто ходит утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех? Никто из всех существ, живущих на земле, не изменяется так, как он. Когда он ходит на четырех ногах, тогда меньше у него сил и медленнее двигается он, чем в другое время.
Эдип тотчас ответил:
- Это человек! Когда он мал, когда еще лишь утро его жизни, он слаб и медленно ползает на четвереньках. Днем, то есть в зрелом возрасте, он ходит на двух ногах, а вечером, то есть в старости, он становится дряхлым и, нуждаясь в опоре, берет костыль; тогда он ходит на трех ногах”1.
Ответ Эдипа был верен, и потому, как было постановлено богами, Сфинкс бросился со скалы в море. Фивы были спасены.
Вроде бы незамысловатый сюжет у этой легенды, но полон он глубокого смысла, да и сама загадка не так проста, как кажется на первый взгляд.
Природа - это тот же Сфинкс, извечно загадывающий свои загадки всякому новому Эдипу, идущему по пути познания. И каждая загадка так или иначе содержит в себе большую - что есть ты сам, человек? В зависимости от ответа мы либо продвигаемся вперед, либо отбрасываемся назад, чтобы совершить затем новый подступ к вековой тайне.
В системе Таро сюжет греческой легенды развит в карте № 10 (“Сфинкс”, “Колесо фортуны”, “Мельница превращений”). На картинке изображен Сфинкс, вооруженный мечом и неподвижно сидящий над вращающимся колесом. Вместо спиц в колесе заключена шестиконечная “Звезда Соломона” - символ мудрости и знаний. Его-то и охраняет сей грозный страж. Слева вверх по колесу поднимается кинокефал Германубис - существо с телом человека и головой собаки, а справа опускается Тифон - крокодил с головой человека. Собачья голова на теле человека символизирует прежние несовершенства, с которыми человек идет по пути познания, а человеческая голова на теле крокодила - признак остатков достижений, несмотря на падение. Вечно вращается колесо мельницы превращений. Одних оно влечет вверх, других вниз. Неумолимо карает мечом Сфинкс всякого, кто не справляется с очередной загадкой.
Но главная загадка - это сама 10-я карта. Ведь она символизирует не что иное, как эннеаграмму. С учетом того, что число 10 в системе Таро - это 1 на новом витке, можно считать, что в этой карте заложена девятеричная структура (число 10 лишний раз подчеркивает, что структура эта замкнутая). Символ эннеаграммы - круг, разделенный на 9 частей, и на рисунке изображен круг, состоящий, по сути, также из 9 частей: подразделение его на 6 получается за счет вписанной в него “Звезды Соломона”, а 3 добавочных деления образуют Сфинкс, Германубис и Тифон, располагающиеся треугольником вокруг круга.
В загадке Сфинкса Эдипу тоже есть число 9: утром - на 4-х, днем - на 2-х, вечером - на 3-х, в сумме все составляет 9. Не заложена ли в этих числах более глубокая тайна, загадка в загадке, о которой Эдип и не подозревал? Так оно и есть, во всяком случае - по мнению оккультистов начала нашего столетия Г. О. Мёбеса и В. Шмакова. Первый назвал эту тайну “Великим Арканом”2 (лат. arcanum - “тайна, секрет”), а второй - “Законом Трансмиссионного Кватернера”3.
По утверждению Г. О. Мёбеса, Великий Аркан - тайна максимального Человеческого могущества - никогда не сообщался Учителем ученику в полном виде, а лишь в сокращении или символически. Это делалось по следующим соображениям:
“1) если ученик сам не постиг Великого Аркана в его полноте, то он недоразвит в одном из планов, а следовательно, нельзя ручаться за то, что раскрытие ему Великого Аркана не представит опасности для самого Посвятителя; 2) самый характер Великого Аркана устанавливает в его понимании и применении элемент субъективности”4.
“Планы”, о которых здесь говорится, - это три части человеческого существа, а также параллельные им уровни мироздания, в терминологии оккультизма - “ментальный план” (дух, идеи), “астральный план” (энергия, формы) и “физический план” (материя, реальные предметы)5.
Великий Аркан тоже разбивается на три подобные составляющие, а загадка Сфинкса указывает их числовые значения: 4 - физический план, 2 - астральный план, 3 - ментальный план.
Заметим, что в ответе Эдипа этим числам поставлены в соответствие три возраста человека - детство, зрелость, старость. Это надо понимать так, что в молодом возрасте человек постигает законы физического, в зрелости - астрального и только в старости - ментального плана.
Каждая из частей схемы Великого Аркана символизирует структуру соответствующего плана (рис. 6.4.1)6. Восходящий треугольник вверху схемы символизирует ментальный план. Это единое начало, поляризующееся на активную и пассивную силы (обозначаются еврейскими буквами “йод” и “хе”). Астральный план является посредником между ментальным и физическим, и поэтому он символизируется двумя скрещивающимися треугольниками - восходящим (ментальный план) и нисходящим (физический план). В центре фигуры стоит буква “вау”, в каббале обозначающая результат взаимодействия активной и пассивной сил. Нижняя фигура символизирует физический план. Она представляет собой крест и квадрат, вписанные в круг. В центре помещена буква “хе”, обозначающая в данном случае фиксацию полученного выше результата.

Рис. 6.4.1
В. Шмаков оперирует числами 3, 2 и 4 несколько иначе, чем Г. О. Мёбес. Вот что он пишет:
“Кватернер есть ноуменальный закон утверждения опоры, перенесения мощи ноуменального центра в среду через порождение в ней импульсирующего источника. Проявляющийся ноумен порождает в себе пару, влекущую за собой порождение пары в среде. Эти две пары образуют собой Трансмиссионный Кватернер: стягиваясь друг с другом по бинерному влечению, они низводят ноуменальный вихрь в плоскость среды. В первый этап ноумен утверждается в четырех, при совмещении пар ноумен утверждается на двух, в конечный этап ноумен превращается в триединую самодовлеющую силу”7.
“Закон Трансмиссионного Кватернера” - это закон реализации, проявления высшей реальности, Абсолюта. По В. Шмакову, Абсолют обладает двумя аспектами: непроявленное и проявленное бытие - “активный принцип” и “среда”. То и другое - это соответственно бесконечное множество потенций реализации и восприимчивости. В конкретном же проявлении участвуют те или иные из них. Поэтому при проявлении в изначальных полярностях единого Абсолюта возникают полярности типа “общее - частное”, что в целом и составляет тот самый “Трансмиссионный Кватернер”. Совмещение пар “общее - частное” образует диаду, или “бинер”, который, в свою очередь, ведет к образованию среднего понятия - так возникает триада как некое целостное образование наподобие космосферы, в терминологии В. Шмакова - “импульсирующий (вихревой) источник”. Г. О. Мёбес тоже говорит о вихре; он у него появляется на астральном плане как шестерично квантованный результат взаимодействия противоположностей; затем, “конденсируясь” вокруг “опорной точки операции”, астральный вихрь переходит в физический план, оказывая в нем некие динамические преобразования, что символизируется в схеме Великого Аркана кругом с вращающейся в нем фигурой из соединенных креста и квадрата. Не трудно заметить, что оба автора прикладывают в целом однотипные схемы к различным уровням мироздания. Для Г. О. Мёбеса реализация начинается с ментального плана, а для В. Шмакова на нем оканчивается первый ее этап, описываемый “Законом Трансмиссионного Кватернера”: “среда” здесь - это высший уровень психического опыта, т. е. ментальный план. Соединив обе схемы вместе, мы получим симметричное относительно этого плана мироздание.
***
Нет надобности более подробно излагать концепции Г. О. Мёбеса и В. Шмакова. Исчерпывающего ответа на загадку Сфинкса мы у них не найдем. Отвлекаясь от представленных ими оккультно-метафизических соображений, попытаемся взглянуть на нее как на символ некой своеобразной “теории колебаний”, схематичным выражением которой является эннеаграмма. При этом три части схемы Великого Аркана можно будет рассматривать в качестве условного обозначения трех частей эннеаграммы - тригона, гексанемы и круга (рис. 6.4.2), а приписанные им числа - в качестве номеров гармоник.

Рис. 6.4.2
Последнее кажется вполне допустимым, если учесть, что в древности, в частности у пифагорейцев, числовая символика в значительной мере базировалась на известных тогда музыкально-акустических закономерностях, в которых числа 2, 3, и 4 - “числовые основания” - играли немаловажную роль. Об этом, например, свидетельствует высказывание Евдема в первой книге “Истории арифметики”:
“Кроме того, отношения трех консонансов - кварты, квинты и октавы - содержатся в девяти, как в первом [=“минимальном”] числе: 2 + 3 + 4 = 9”8.
Действительно, числовые значения кварты, квинты и октавы - 3/4, 2/3 и 2/4. Иными словами: 3-я и 4-я гармоники различаются в кварту, 2-я и 3-я - в квинту, 2-я и 4-я - в октаву. Эти же музыкальные отношения пифагорейцы выражали с помощью чисел 6, 9 и 12 (= умножению 2, 3 и 4 на 3), что позволяло, добавив число 8 (= 2 * 4), получить одно новое отношение - тон (8/9) - и два уже упоминавшихся, но находящихся теперь в другом месте октавы - кварту (6/8) и квинту (8/12). Вся эта слаженная конструкция (добавим, что число 8 является среднегармоническим, а число 9 - среднеарифметическим между 6 и 12) легла в основу музыкального строя, который впоследствии приобрел название “пифагорова”.
Чтобы построить с помощью 2-й, 3-й и 4-й гармоник (рис. 6.4.3б, в, г) эннеаграмму, также следует воспользоваться вспомогательными гармониками.

Рис. 6.4.3
В данном случае достаточно двух - 6-й и 12-й (рис. 6.4.3д, е). Если задаться неким периодом времени, в течение которого 6-я гармоника совершит 6 колебаний, а 12-я соответственно - 12, и совместить его с окружностью базис-схемы, то пики положительных фаз этих гармоник совпадут с ранее принятыми пунктами деления базис-схемы (рис. 6.4.4а; числами 1-6 указаны порядковые номера колебаний 6-й гармоники, ср. с верхним рядом чисел на рис. 6.4.3д, е).

Рис. 6.4.4
Пики положительных фаз 2-й, 3-й и 4-й гармоники будут занимать соответствующие промежуточные положения (на рис. 6.4.4а не указаны). Первая гармоника (рис. 6.4.3а) подразделяет данный период времени на два полярно-симметричных полпериода. Это позволяет построить новую схему, в которой совмещаются два циклических процесса: первый будет иметь прежний период времени, а второй - в два раза меньший, причем относительно второго циклического процесса вторая фаза первого циклического процесса будет проходить в обратную сторону, иными словами будет иметь относительно него отрицательное время. Первый циклический процесс строится на 2-й или 6-й, а второй - на 4-й или 12-й гармониках. Формально для указанного построения требуется перенести числа 4, 5 и 6 на левую сторону схемы и получившуюся последовательность чисел - 1, 6, 2, 5, 3, 4 - поместить на окружность новой схемы, символизирующую половину прежнего периода времени (рис. 6.4.4б, в). Последний же будет теперь символизироваться гексанемой, образованной линиями, соединяющими числа в порядке 1-6. То же самое можно проделать и для 3-й гармоники - в результате получается тригон (см. рис. 6.4.4б, в). Таким образом: круг соответствует числу 4, гексанема - 2, тригон - 3. “Утро”, “день” и “вечер” духовного восхождения человека сопряжены с познанием этих составных частей эннеаграммы.
Если для периода времени, символизируемого гексанемой, значение чисел 1-6 остается прежним - посредством них обозначаются порядковые номера колебаний 6-й гармоники, то для периода времени, символизируемого окружностью, значение этих чисел меняется - посредством них обозначаются колебания 12-й гармоники. Причем ввести эти обозначения можно по-разному. В первом случае (см. рис. 6.4.4б) перенумерация происходит по соответствию положительных фаз 6-й и 12-й гармоник, возникшему после преобразования (ср. нижние ряды чисел на рис. 6.4.3д, е), а во втором (см. рис. 6.4.4в) - имевшемуся до преобразования (ср. верхние ряды чисел на рис. 6.4.3д, е). Во втором случае как пронумерованные, так и непронумерованные колебания на базис-схеме объединяются попарно, подобно “янским” и “иньским” органам на схеме суточной циркуляции внутренней энергии по меридианам (ср. рис. 5.3.2 и 6.4.4в; относительный сдвиг пар на этих схемах обусловлен лишь тем, что схема на рис. 6.4.4в строилась абстрактно, без согласования со схемой на рис. 5.3.2).
Кстати, в даосской медицине бытовала концепция, согласно которой циркулирующая по меридианам и органам внутренняя энергия два раза в сутки меняет свое направление на противоположное. Это происходит между 23 и 1 и между 11 и 13 часами. Данное свойство обратимости энергии, а значит - и времени, учитывалось при разработке практик продления жизни и достижения бессмертия.
Фазы некоего цикла времени, задаваемого окружностью эннеаграммы и соответствующего половине цикла, задаваемого гексанемой, по отношению к последнему можно выразить диапазоном чисел 1 - 1/2, т. е., с музыкальной точки зрения, диапазоном октавы. Конкретно, при 6-ричном квантовании, показанном на рис. 6.3.4б, фазы этого цикла выразятся следующим рядом: 1, 11/12, 5/6, 3/4, 2/3, 7/12, 1/2. Данный ряд близок по построению чистому строю, уменьшенному на одну ноту - b. Причем часть отношений точно соответствует нотам чистого строя: 5/6 - d#, 3/4 - f, 2/3 - g, 1/2 - c, а часть - приблизительно: 11/12 ~ d(8/9), 7/12 ~ a(3/5). Как уже говорилось, Г. И. Гюрджиев указывал на связь окружности эннеаграммы с чистым строем (см. рис. 5.5.3). Китайцы с временным циклом (в частности, с годовым) соотносили систему люй (см. рис. 5.4.2). В обоих случаях использовался диапазон октавы, но остальные интервалы, с учетом их расположения на окружности, были иными, нежели рассмотренные выше. Так или иначе, это пока единственное, насколько известно, рациональное объяснение, по какому принципу можно соединить музыкальный звукоряд с временным циклом.
Проводившиеся выше преобразования схемы с неким заданным периодом в схему с периодом в два раза меньшим формально заключаются в перестановке чисел 1-6 по определенному правилу, показанному на рис. 6.4.4а, б. Если совершать подобные перестановки и дальше, то последовательно можно получить еще три схемы (рис. 6.4.5а, б, в), а при следующей перестановке числа 1-6 окажутся в исходном положении (см. рис. 6.6.4а). Окружности этих схем будут символизировать периоды времени, меньшие отправного соответственно в 4, 8, 16 и 32 раза, а сам он выразится соответственно еще тремя разными фигурами (см. рис. 6.4.5а, б, в).

Рис. 6.4.5
Подобные преобразования, рассматриваемые или исключительно формально, или с точки зрения “теории колебаний”, открывают новые возможности в исследовании традиционных схем, позволяя выявлять связи между ними или их “колебательную” сущность. Приводившиеся ранее схемы с гексанемой можно считать частным случаем этих преобразований. Однако это вовсе не означает, что составители данных схем были поголовно знакомы с такого рода преобразованиями. Обнаружить где-либо ссылки на них пока не удалось. Это и не удивительно, если принять во внимание, что и о самой эннеаграмме сведения очень скудные. Как говорилось в параграфе 3.3, в достаточно явном виде она проступает только в “Большом Каббалистическом Зеркале” (см. рис. 3.3.2а). Помимо того, что в этой схеме указана гексанема, образуемая соединением латинских букв в алфавитном порядке (см. рис. 3.3.2б), в ней есть еще одна деталь, заслуживающая внимания: выделенная буква D (помещена в верхней части рис. 3.3.2а) соответствует тому лучу гексанемы, относительно которого совершаются преобразования. Если перенести набор букв и коррелирующих с ними планет на базис-схему, то этот факт предстанет перед нами нагляднее (рис. 6.4.6б). Можно реконструировать ту первичную схему, из которой возникло “Большое Каббалистическое Зеркало”, проведя эннеаграммное преобразование в обратном порядке. В результате получится схема (рис. 6.4.6а), в которой, начиная после Луны (B), планеты располагаются в следующем порядке: Юпитер(C), Венера(D), Меркурий(E), Сатурн(F), Марс(A). Как утверждает О. Нейгебауер9, такое расположение является стандартным в клинописных текстах периода Селевкидов, причины же его - неизвестны.

Рис. 6.4.6
Схема на рис. 6.4.6а интересна еще тем, что в результате преобразований, подобных вышеуказанным, но произведенных относительно другой ее точки (C), из нее можно получить ряд схем, применяемых в европейской астрологии. Подробнее об этом будет сказано в параграфе 10.2, а пока, в заключение темы, - пример взаимосвязанных преобразований нескольких китайских и индийских схем.
Порядок “взаимопорождения” стихий (дополненный вторичным огнем), помещенный на базис-схему (рис. 6.4.7а; ср. рис. 3.3.1а), в результате двух последовательных преобразований относительно металла дает два других традиционных китайских порядка - “космогонический” и “взаимопреодоления” (тоже, разумеется, дополненные вторичным огнем) (рис. 6.4.7б, в).

Рис. 6.4.7
На третьем шаге возникает комбинация стихий, не использовавшаяся, насколько известно, китайцами, но тем не менее весьма ценная, поскольку является как бы “мостиком” к древнеиндийской науке: коррелирующие со стихиями пять чувств (рис. 6.4.7г) распределены на базис-схеме диаметрально противоположным образом, нежели чувства, коррелирующие со стихиями в схеме чакр (см. рис. 5.6.3, ср. рис. 5.3.18), иначе говоря, эти схемы находятся в диаметральной зависимости. Такое же расположение стихий, как в схеме чакр, можно получить из другой традиционной индийской схемы (подробнее о ней см. параграф 7.3, рис. 7.3.9) - в данном случае преобразование следует совершить относительно стихии ветер (рис. 6.4.8а, б; ср. рис. 5.6.3).

Рис. 6.4.8
Напомним, что схема чакр была построена по корреляциям с внутренними органами человека, в свою очередь коррелирующими со стихиями в порядке “взаимопорождения”, т. е. в порядке, изображенном на рис. 6.4.7а. Таким образом, все рассмотренные здесь схемы образуют целый “клубок” связей, лишний раз свидетельствующих о глубинной близости знаний древних цивилизаций.



ГЛАВА 7
“Небесное дао устанавливает мужское, земное дао устанавливает женское”. Две пневмы взаимно возбуждаются и воспроизводят 10 тысяч вещей. 10 тысяч вещей рождаются и рождаются, и превращениям нет конца.
7.1. Комментарии
В начале этого отрывка Чжоу-цзы приводит фразу из “Си цы чжуани”. Там она дана в следующем контексте:
“Небесное дао устанавливает мужское, земное дао устанавливает женское. Небо заведует великим началом, Земля производит вещи. Перемены управляются Небом, потенции распределяются Землей”1.
Как уже не раз говорилось, Небо и Земля представляют собой две силы, аналогичные ян и инь. Небо и Земля - это полярности вселенского масштаба, возникшие в начале космогенеза и имеющие проекции в каждом явлении. Чжоу-цзы не случайно выбирает проекцию в “биологическую” область, где Небо и Земля символизируют разделение по полу. В следующих фразах рассматриваемого отрывка речь идет о рождении “10 тысяч вещей”, под которыми подразумевались как неживые объекты, так и живые существа. Поскольку в древнем Китае не видели принципиальной разницы между живым и неживым, то процессы генезиса того и другого представлялись схожими. Например, по Ван Чуну (I в. н. э.):
“Все вещи естественно рождаются при соединении частиц ци Неба и Земли, подобно тому как естественно рождается ребенок при слиянии частиц ци мужчины и женщины” (“Лунь хэн”, гл. XVIII, 1)2.
Заметим, что здесь объясняется возникновение неживого по аналогии с рождением живого, а не наоборот. Видимо, “биологизированный” взгляд на мир считался древними китайцами, и в том числе Чжоу-цзы, достаточно эффективным, поскольку это взгляд на простое через сложное, позволяющий учесть все нюансы бытия, проследить развитие любого явления до его кульминации и в результате построить картину мира более целостной.
Как происходит порождение одной “вещи”, говорилось в предыдущем отрывке трактата. Здесь же процесс принимает тотальный характер, возникают уже “10 тысяч вещей”. Почему именно такое, а не иное количество, и так ли важно число возникающих “вещей”? Ну конечно, это прежде всего обозначение некоего “множества”, “тьмы”. Но в то же время 10 тысяч - это предельное число в китайской системе счета, выражающее некую целостность. На “чертеже Великого предела” “10 тысяч вещей” символизируются самой нижней круговой схемой, а мужская и женская пневмы - круговой схемой повыше (см. рис. 0.2.2). Круг - это символ целостности. Таким образом, целостность порождает целостность. Ничто не пропадает, все трансформируется без остатка.
Следует вспомнить, что предыдущие части “чертежа Великого предела” тоже рассматривались как некие целостности. Итак, процесс эволюции Великого предела - это не возникновение чего-то добавочного, но более утонченное дифференцирование внутренней структуры единичности, давшей всему начало; при всем различии этапов эволюции каждый из них равен Великому пределу. Эта мысль подтверждается словами самого Чжоу-цзы:
“2 пневмы и 5 стихий воспроизводят 10 тысяч вещей. 2 отличается от 5, но оба суть коренятся в едином. 10 тысяч [также] являются единым” (“Тун шу”)3.
7.2. “Се Человек!”
По древнекитайским представлениям, между двумя космическими силами, Небом и Землей, находится третья - Человек. Рождающиеся на определенном этапе эволюции Вселенной “10 тысяч вещей” также находятся между Небом и Землей. Отсюда следует многообещающее тождество: Человек  “10 тысячам вещей”. Если же рассматривать порождение “вещей” как полнейшую трансформацию Неба и Земли, а не как срединное между ними образование, то и в этом случае Человек соравен “вещам”, по крайней мере части космоса всех “вещей”.
Грани между “живым” и “неживым” в китайской натурфилософии стерты. Все одухотворено и наполнено жизнью, нет существенной разницы между миром и человеком. Человек не противопоставлен миру, он есть его часть и в конечном итоге - сам мир:
“То, что заполняет Небо и Землю, - мое существо. То, что властвует в Небе и на Земле, - моя природа. Люди - мои братья. Вещи - мои сотоварищи” (Чжан Цзай, “Си мин”)1.
Концепции, признающие одушевленность всеобщим свойством мира, уходят своими корнями в древний анимизм и присущи в той или иной степени всем древним цивилизациям. Элементы этих представлений можно встретить у древнегреческих философов Анаксимена, Гераклита, Платона и др. Идея всеобщей одушевленности универсума в значительной степени свойственна индийской и китайской культурам. Идеалом, к которому стремился китайский совершенномудрый, являлся “естественный” человек, находящийся в гармонии с “очеловеченным миром” и следующий “живым” ритмам природы.
Для обозначения направления мысли, в котором вся материя с самого начала рассматривается как живая, Р. Кэдворт ввел в XVII в. термин “гилозоизм”. В Европе гилозоистами были Джордано Бруно, Дидро и многие другие. Гилозоизм являлся источником представлений о тождестве микро- и макрокосма - человека и Вселенной.
Различные структурные уровни космоса рассматривались древними как единый организм, все части которого составляют слаженный ансамбль. При таком устройстве мира и знания о нем должны обладать универсальными качествами. По-видимому, здесь лежит один из “секретов” древней натурфилософии, достижения которой “вдруг” становятся актуальными и начинают “срабатывать” в решении проблем сегодняшнего дня. Дело в том, что древние мудрецы стремились постичь наиболее общие законы бытия, которые можно одинаково успешно применять в любой сфере деятельности или проецировать из одной сферы в другую:
“По себе можно познать других; по одной семье можно познать остальные; по одной деревне можно познать остальные; по одному царству можно познать другие; по одной стране можно познать всю Поднебесную. Каким образом я узнаю, что Поднебесная такова? Поступая так” (“Дао дэ цзин”)2.
Представления о мире как о целостном организме, все части которого взаимосвязаны и находятся в динамическом равновесии, можно найти в античной философии. Например, у Платона в “Тимее” космос уподоблен “совершенному и умопостигаемому живому существу”3. Тело этого космического существа “было искусно устроено так, чтобы получать пищу от своего собственного тления, осуществляя все свои действия и состояния в себе самом и через себя само”4. Чем не вечный двигатель! А ведь эта “конструкция”, следует признать, неплохо себя зарекомендовала - по современным данным, возраст Вселенной около 15-20 млрд. лет, а движение в ней все не прекращается.
Одно из наиболее древних упоминаний организмических мотивов содержится в священных книгах древней Индии. В “Ригведе” (X, 90), например, говорится о гигантском космическом первочеловеке Пуруше, из частей которого образуется Вселенная: из глаз - солнце, из пупа - воздушное пространство, из головы - небо, из ног - земля и т. д.5 С подобными представлениями перекликается китайский миф о Паньгу. Впервые он был зафиксирован в III-IV вв. н. э., и многие исследователи говорят о его индийском происхождении. Вообще следует отметить, что мифология как таковая - позднее явление в Китае. Древние китайцы были на редкость практичным и заземленным народом, их больше волновали реальные события, нежели вымыслы.
В мифе о Паньгу рассказывается, что вначале существовал только “первозданный хаос” (хунь дунь), который по форме напоминал куриное яйцо. В этом яйце и зародился будущий гигант Паньгу. Когда он немного подрос, то, взяв топор, ударил по скорлупе. С великим треском и грохотом раскололось яйцо. При этом все чистое и легкое поднялось вверх и образовало Небо, а мутное и тяжелое опустилось вниз и образовало Землю. Паньгу продолжал расти дальше, и вместе с ним увеличивались Небо и Земля. Боясь, чтобы они не сомкнулись вновь, Паньгу в течение 18 тысяч лет служил распоркой между ними. Когда же Небо и Земля укрепились настолько, что опасность больше не грозила, он умер. Дыхание его сделалось ветром, голос - громом, глаза - солнцем и луной, туловище - горами и т. д. - Паньгу полностью превратился в этот мир.
Представления о структурном соответствии человека и Вселенной - о тождестве микро- и макрокосма - имели распространение во всех культурах. Вавилон, Египет, Греция, Индия и Китай - вот краткий перечень очагов мировой цивилизации, где можно обнаружить их следы. Одним из конкретных выражений этих представлений, возникшим в Вавилоне и дошедшим до наших дней, является сопоставление 12 зодиакальных знаков с частями человеческого тела. Так, например, Овен - это лоб, Телец - шея, Близнецы - плечи, Рак - грудь и т. д.
Идеи гилозоизма и тождества микро- и макрокосма имели хождение и в Европе, но в эпоху механицизма (XVII-XVIII вв.) их стали изгонять за пределы науки. В начале же XX столетия тенденции механицизма теряют свой вес и в науке вновь возникают концепции, созвучные древним представлениям. Это, например, органицистские концепции, учитывающие фактор организованности и целостности при исследованиях, проводимых главным образом в области биологических дисциплин. Сам термин был введен в 1918 г. английским физиологом Дж. С. Холдейном. Органицизм послужил толчком к развитию в последние десятилетия таких направлений, как общая теория систем, кибернетика и синергетика.
В середине XX столетия в космологии приобрел популярность так называемый антропный принцип. П. Девис назвал его одним из самых красивых открытий современной науки6. Суть его сводится к утверждению, что тот факт, что наша Вселенная приспособлена к жизни, определяет конкретные, численные значения фундаментальных физических постоянных, “выбирая” их из потенциально бесконечного множества величин, иными словами, существование человека с его специфической структурой накладывает ограничения на возможную структуру Вселенной.
Можно сказать, что антропный принцип следует гносеологическому подходу, сформулированному в V в. до н. э. Протагором:
“Человек есть мера всем вещам - существованию существующих и несуществованию несуществующих”7.
По сути дела, в этом принципе, утверждающем на современном научном уровне структурную связь человека и Вселенной, возрождается древнее учение о единстве микро- и макрокосма.
В 1957 г. российский ученый Г. М. Идлис8 первым отметил, что основные черты наблюдаемой Вселенной являются следствием того, что перед нами такая часть Вселенной, в которой имеется возможность возникновения и существования жизни. Аналогичные выводы появились затем в трудах многих современных космологов - Р. Г. Дикке, Б. Д. Картера, С. В. Холкинга, Дж. А. Уиллера и др. Действительно, существование человека возможно только в условиях, характеризуемых сочетанием вполне определенных физических параметров, которые в принципе могли бы быть совершенно иными. А такие условия возникают лишь при соответствующем развитии Вселенной и на некоем конкретном его этапе, когда появляются звезды, планеты и т. д. Г. М. Идлис об этом говорит так:
“...для самого существования человека или подобных ему разумных существ требуется по крайней мере целый огромный безграничный систематически расширяющийся фридмановский мир, подобный всей нашей реальной Метагалактике, имеющий отнюдь не произвольные начальные условия и находящийся на определенной стадии своего развития”9.
Б. Д. Картер различает сильный и слабый антропный принцип. Сильный принцип формулируется им следующим образом:
“Вселенная должна быть такой, чтобы в ней на некоторой стадии эволюции мог существовать наблюдатель”.
А слабый - так:
“То, что мы предполагаем наблюдать, должно удовлетворять условиям, необходимым для присутствия человека в качестве наблюдателя”10.
Сильный антропный принцип обладает важным философским значением. Он утверждает целесообразность возникновения человека в развивающейся Вселенной. По этому поводу Г. М. Идлис пишет:
“Все соответствующие свойства непосредственно наблюдаемой нами Метагалактики являются, вообще говоря, как раз необходимыми и достаточными условиями для естественного возникновения и развития жизни вплоть до подобных человеку высших разумных форм материи, осознающей, наконец, самое себя”11.
Именно в человеке мироздание обретает одухотворенность, в нем оно замыкается само на себя, становится самопознающим. Все во Вселенной нацелено на появление и жизнеобеспечение человека, весь слаженный ансамбль структурных уровней мироздания звучит в унисон с каждой его клеточкой и органом. Человек-микрокосм чутко улавливает вибрации Вселенной-макрокосма. В нем проявляется всеохватывающая целостность универсума, во всей полноте реализуются сущностные законы, которые на остальных уровнях мироздания представлены лишь частично.
Пьер Тейяр де Шарден, определяя будущее науки, пишет, что “при первом приближении оно вырисовывается на нашем горизонте в виде всеобъемлющей и безукоризненно цельной перспективы универсума”12. По его мнению, главной задачей человечества как неотъемлемой части космоса является познание и интеллектуальное объединение всех вселенских сил и явлений. Интеллектуальный синтез является творческим актом, в результате которого происходит усовершенствование мира. Само человеческое существо представляет собой наиболее синтетическое состояние “ткани универсума”, к тому же наиболее динамичное и подвергающееся постоянному развитию. Узнать, как образовался мир и какова его дальнейшая судьба, можно, лишь “расшифровав” человека. В силу этих причин будущая синтетическая наука возьмет за основу человека. Это будет новая эра в науке, в которой произойдет полное понимание, что человек как “предмет познания” - “это ключ ко всей науке о природе”13.
Видимо, мы уже подходим к моменту грандиозного перелома в мышлении, о котором говорил П. Тейяр де Шарден. При этом должно произойти преодоление раскола между естественными и гуманитарными науками и образование единой науки. Подобное преобразование наших знаний предвиделось и К. Марксом:
“Впоследствии естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о человеке включит в себя естествознание: это будет одна наука”14.
Такое явление вполне закономерно, поскольку наука представляет собой особую форму человеческой деятельности и ей свойственно стремиться к воссоединению с субъектом этой деятельности. Наука в конце концов должна ответить на вопрос, волновавший человечество во все времена, - что такое человек и каково его место в окружающем мире?
В наше время наука постепенно приходит к переосмыслению и принятию позиций, на которых стояли древние в познании отношений человека и мира. Ученые все более убеждаются в неразрывном единстве того и другого. Но если мир и человек едины и взаимосвязаны, то, исследуя мир, мы исследуем одновременно и человека, воздействуя на мир, воздействуем и на человека, а значит, к миру надо относиться как к живому, т. е. при составлении и реализации научных программ следует, отталкиваясь от определенной этики и философии, быть осторожным, чтобы бездумным скальпелем не повредить живую “ткань универсума”. Но как разглядеть жизнь за формулами, колонками цифр и схемами? Наука этого не знает - это пока область профессиональной этики ученого, а не науки.
Здесь уместно сослаться на этическое учение великого гуманиста XX в. Альберта Швейцера. Мировоззрение А. Швейцера сложилось в результате глубоких исследований западной и восточной духовной культуры. Этическую мысль Востока он рассматривал главным образом на примере индийских учений, которые ему были знакомы так же хорошо, как и труды европейских философов. А. Швейцер считал, что современная культура не имеет совершенной этики именно потому, что рассматривает отношения только между одним человеком и другим, человеком и обществом, вместо того, чтобы рассматривать отношение человека ко всему сущему. Только обладая такой универсальной этикой, можно достигнуть духовного обновления личности, ведущего ее к единению со всем мирозданием.
“Истинная этика обнимает весь мир. Все этическое восходит к одному основному этическому принципу - принципу высокого сохранения и поддержания жизни. Высокое сохранение собственной жизни, требующее совершенствования, и высокое сохранение другой жизни, требующее самоотверженного сочувствия и помощи, - это и есть этика. То, что мы называем любовью, по сути своей есть благоговение перед жизнью. Все материальные и духовные ценности ценны лишь постольку, поскольку они служат высокому сохранению и поддержанию жизни”15.
7.3. Лестница в небо
В “Си цы чжуани” есть такая фраза:
“Цянь и Кунь образуют ряд, и в нем устанавливаются перемены”1.
Имеется в виду ряд (ле) “младших” триграмм, которые структурно располагаются между Цянь и Кунь. Этот ряд символизирует иерархию форм пневмы-ци, которая разделилась в акте творения на ян ци и инь ци - “тонкие” и “грубые” образования, соответственно поднявшиеся к Небу и опустившиеся на Землю. Благодаря иерархическому построению Поднебесной в ней поддерживается гармония и порядок:
“[Вещи и явления] смешаны, но [им] не угрожает беспорядок; [они] изменяются, но [им] не угрожает хаос, [так как] ограниченное сохраняет обширное, а простое управляет многим” (Ван Би. “Основные принципы “Книги перемен””)2.
В книге Бытие приводится рассказ о сне Иакова, в котором он увидел Ангелов, поднимающихся и опускающихся по лестнице, ведущей от земли к небу (Быт. 28.12). Этот сон - символ принципа иерархии, на котором зиждется весь космос. Действительно, каждое явление по тем или иным признакам подчинено чему-то высшему и само доминирует над чем-то низшим - образуется “лестница в небо” - глобальная космологическая шкала (от лат. scala - “лестница”), причем “высшее” и “низшее”, безусловно, относительны и взаимосвязаны, они существуют при неком напряжении и взаимообмене сил - поэтому-то и Ангелы во сне Иакова суть “поднимающиеся” и “опускающиеся”.
Уже библейские мудрецы сознавали, что “Бог устроил все согласно весу, мере и числу” (Прем. 11.21). В современной науке измерение является составной частью познавательной методологии. В гегелевской философии категория “меры” вскрывает наиболее общий механизм развития мира при переходе количественных изменений в качественные. Появление нового качества означает, по сути, появление нового объекта, в котором заложена уже иная количественная определенность. Если “расположить” все объекты мира в ряд соответственно их размерам, весу, плотности, времени существования и т. д., то можно воочию увидеть реализацию этой закономерности.
Для начала рассмотрим наиболее простой и наглядный пример - шкалу электромагнитных волн. Со школьной скамьи мы знаем, что электромагнитные волны характеризуются теми или иными свойствами, находящимися в зависимости от частоты колебаний. Наименьшую частоту имеют низкочастотные волны (10-3-102 Гц) и радиоволны (102-1011 Гц). Они могут излучаться различными естественными и искусственными вибраторами. Затем идут: инфракрасное (тепловое) излучение (1011-1014 Гц, образуется при колебаниях молекул или групп атомов), световое и ультрафиолетовое излучения (1014-1015 Гц, 1015-1017 Гц - при электронных переходах на внешних оболочках атомов), рентгеновское излучение (1017-1021 Гц - при электронных переходах на внутренних оболочках атомов), гамма-излучение (1021 Гц - при возбуждении ядер и взаимодействиях элементарных частиц).
Эти величины графически удобно выразить на десятичной логарифмической шкале, каждое деление которой соответствует изменению частоты колебаний в 10 раз (рис. 7.3.1). Такая шкала обладает замечательным универсальным свойством. Характер колебательного процесса можно представить не только в частотных ( ), но и во временных (период колебания Т = 1/ ) и в пространственных (длина волны L =  T, где  - скорость волны; для электромагнитных волн L = cT, где с - скорость света) параметрах, а значит, с помощью этой шкалы возможно классифицировать любые объекты в зависимости от периодов их существования и размеров. Кроме того, имеется ряд физических формул, которые позволяют использовать для подобной классификации энергию, массу, плотность и прочие параметры, тем или иным способом связанные с частотой, периодом или размерностью. Например, для энергии существует формула E = h , где h - постоянная Планка, а для массы - m = E/c2.

Рис. 7.3.1
Шкала, позволяющая классифицировать все объекты мироздания, будет простираться гораздо дальше шкалы электромагнитных волн, указанной выше. Ее “верхняя”, т. е. высокочастотная, граница будет определяться так называемыми планковскими величинами ( = 1043 Гц, T = 10-43 c, L = 10-33 см). Это рубеж, за который не проникает теоретическая физика. “Нижняя” граница определяется параметрами расширяющейся Метагалактики. Согласно современным космологическим представлениям, ее расширение началось 15-20 миллиардов лет назад, т. е. ~1017с. За это время электромагнитная волна могла пройти расстояние 1028 см. Не трудно подсчитать и частоту колебаний нашей Метагалактики, правда, это будет очень непривычная величина - 10-17 Гц.
Пример систематики объектов мира с помощью подобной шкалы можно встретить у С. Сухоноса3 (рис. 7.3.2). Им рассматривались, казалось бы, ничем не связанные явления, однако посредством шкалирования удалось выяснить, что размеры атомов, человека, звезд и галактик отличаются друг от друга в среднем на 10 порядков, аналогично - размеры ядер атомов, биологических клеток, звезд и т. д. Это означает, что в распределении различных уровней мироздания есть некоторая упорядоченность. На основе получившихся данных С. Сухоносу удалось выявить еще несколько закономерностей. Он зафиксировал чередование “ядерных” и “надъядерных” структур мира, разделил шкалу на три равных зоны в соответствии с тремя типами (из четырех) физических взаимодействий (слабые, электромагнитные и гравитационные), выделил “зону жизни” и центр симметрии всего графика, который, как оказалось, связан с размерностью ядер биологических клеток - жизнь находится в центре мироздания.

Рис. 7.3.2
Конечно, многие выводы С. Сухоноса гипотетичны и весьма приблизительны, но, так или иначе, обнаружено главное - различные “этажи” мироздания, если посмотреть на них под определенным углом зрения, объединены в слаженную систему и обладают периодически повторяющимися свойствами.
В этом периодическом ряду есть место и для человека, структура которого, вероятно, в чем-то схожа со структурами других уровней космоса. Человеку отведена на графике центральная роль. Он и вся “зона жизни” являются как бы посредниками между микро- и макромиром. То, что “зоне жизни” соответствуют всего 3 ячейки в центре графика, следует считать чистой условностью. На самом деле в создании жизни участвует весь космос. Объекты меньшего размера, чем живые существа, составляют их внутреннюю структуру, а большего - создают условия, необходимые для их существования. Кроме того, параметры функционирования тех или иных частей живых организмов совпадают с теми или иными параметрами различных уровней мироздания.
Взять, к примеру, человеческое сердце. Оказывается, что при его биениях создается такая электромагнитная волна, длина которой равна средней размерности планет (1010-1011 см). Сердце резонирует с планетами!
Не менее интересная соотнесенность с уровнями мироздания имеется у органов чувств человека. Чтобы это показать, необходимо сопоставить данные современной биофизики и космологии с древневосточной философией, медициной и теорией музыки. Для начала же отметим на шкале размерностей параметры воспринимаемых этими органами сигналов.
Для органов зрения и терморецепторов сигналами являются электромагнитные волны светового и теплового диапазонов (10-5-10-4, 10-4-10-1 см). Органы слуха воспринимают акустические волны звукового диапазона (16-16000 Гц). Природа этих волн существенно отлична от электромагнитных, но тем не менее и те и другие допустимо сравнивать по частоте или длине волны. Длины акустических волн в различных средах не одинаковы, но в среднем составляют для звукового диапазона 10-104 см. Что касается органов обоняния, то, согласно стереохимической теории обоняния, различение запахов обусловливается формой и размерами молекул4. Поэтому обонянию на шкале будет соответствовать диапазон размерностей атомов и молекул (10-8-10-7 см). Вкусовые свойства вещества зависят от химических свойств составляющих его атомов и молекул, которые определяются главным образом электронными оболочками. Следовательно, вкусовым сигналам на шкале будет соответствовать размерность комптоновской длины волны электрона (10-10 см). Тактильные ощущения возникают от деформации нервных окончаний и не несут добавочной информации о характере стимула. Поэтому в данном случае следует принять во внимание сам диапазон нервных импульсов (1-103 Гц, или 1010-107 см). Итак, все указанные параметры распределяются на шкале следующим образом (рис. 7.3.3).

Рис. 7.3.3
В древнекитайской медицине, которой от роду не менее 2 тысяч лет, есть сведения об аналогичном получившемуся на шкале размерностей порядке ощущений! Он фиксируется с помощью стихий (см. табл. 5.1.1) в “современном” порядке. Правда, о температурном чувстве в древней науке не упоминается, но если перенести шкалу на базис-схему, как изображено на рис. 7.3.4, то ему будет соответствовать вторичный огонь, а последний символизирует “тройной обогреватель”, отвечающий за тепловой баланс в организме и, следовательно, самым непосредственным образом связанный с терморецепторами. По древнекитайским представлениям, пара “тройной обогреватель - управитель сердца” выполняет в организме управляющую функцию - тем самым она противопоставлена остальным парам органов. С современной точки зрения, термоструктуры также имеют наиважнейшее значение в регуляции состояния всего организма, а само температурное чувство выделяется по отношению к другим чувствам. Например, К. Ю. Богданов видит отличие температурного чувства от остальных в том, что “большинству животных, в том числе и нам, оно служит для обеспечения благополучия и комфорта, а не для ориентации, нахождения пищи или обнаружения врагов”5.

Рис. 7.3.4
В теории китайской медицины “современный” порядок стихий используется для описания суточной циркуляции пневмы по меридианам (см. рис. 5.3.2). Установленная выше связь этого порядка со шкалой размерностей проливает дополнительный свет на энергетические характеристики данной циркуляции. Известно, что с уменьшением длины электромагнитной волны или размерностей каких-либо объектов их энергия в определенном смысле увеличивается. На рис. 7.3.4 повышение энергии обозначается направлением по часовой стрелке от огня до почвы. Следовательно, суточную циркуляцию пневмы по меридианам можно интерпретировать как проходящую с повышением энергетики. Не означает ли это, что древние медики имели знания о средствах борьбы против энтропии в организме человека?
Теперь произведем особую градуировку шкалы размерностей, основанную на математических закономерностях рассматривавшихся ранее музыкальных октавных звукорядов (см. параграфы 5.4, 5.5). Шкала размерностей охватывает гораздо более широкий диапазон, нежели октавный, стало быть, чтобы перенести на нее математические пропорции звукоряда, необходимо провести некую дополнительную процедуру. При построении древнекитайского звукоряда посредством квинтового хода в основной октаве оказывалось 7 “свернутых” октав (см. рис. 5.4.1-2), в этих октавах могло находиться еще 7 октав и т. д. Таким образом, если совершить обратное действие, т. е. “развертку”, то закономерности октавных звукорядов в принципе могут быть перенесены на шкалу любого масштаба. Такой путь дает вполне точные результаты и как бы следует традициям древней науки, но он достаточно громоздок и поэтому здесь приведен не будет. Поступим проще и нагляднее. Сопоставим две логарифмические десятичные шкалы. Их масштабность будет определяться, во-первых, необходимостью получить нужное число ступеней, коррелирующих с элементами базис-схемы, а во-вторых, некими характерными параметрами. Одним из таких параметров будет длина электромагнитных волн сердечных сокращений (~1010 см), а другим - размер нуклона (~10-13 см). Весь набор ступеней при этом будет следующим: c - 10-13 см, h - 10-11см (близко к комптоновской длине волны электрона - 2,4 10-10 см), b - 10-8 см (размерность атомов), g# - 10-5 см (размерность электромагнитных волн светового диапазона), g - 10-1 см (размерность реликтового излучения), f# - 104 см (максимальный размер органических систем), e - 1010 см (размерность планет), d - 1019 см (среднее время жизни человека, выраженное в размерности), c - 1035 см (этой величине нет физического аналога, она во много раз превышает размерность Метагалактики - 1028 см). Получается следующая шкала (рис. 7.3.5). Рассматривавшиеся параметры сенсорных сигналов будут либо точно, либо достаточно близко соответствовать ее ступеням.

Рис. 7.3.5
На базис-схеме эта шкала выразится в виде своеобразной “спиральной октавы” (рис. 7.3.6). Такая ее форма позволяет обнаружить в устройстве мироздания некоторые закономерности. Например, как оказывается, существует диаметральная (“диалектическая”) взаимосвязь между размерностью звезд (светоиспускающие объекты) и длинами световых волн, между длинами звуковых волн и размерностью атомов (субстрат среды распространения звука), между длинами волн космического излучения при раннем переходном состоянии Вселенной, когда в ней присутствовало вещество и антивещество, а затем - только вещество - “лептонная” и “плазменная” эры (Т = 1010 К, L = 10-10 см), и длинами волн космического фонового (реликтового) излучения в настоящую эпоху развития Вселенной (Т = 3 К, L = 10 -1 см).

Рис. 7.3.6
Последние два параметра находятся на оси, вокруг которой организуются все остальные элементы базис-схемы. Этим параметрам, исходя из их расположения на схеме, будут соответствовать два древнекитайских космологических понятия - “Великий предел” и “изначальный хаос” (хунь дунь) (см. рис. 6.1.12). Это весьма примечательное совпадение, поскольку оно сближает древние и современные космологические представления. Действительно, Вселенную в переходном состоянии можно рассматривать как некую единичность, подобную Великому пределу, которая затем распалась на мир и антимир. Что касается фонового излучения, которое участвовало во всех стадиях развития Вселенной, то его можно уподобить “изначальному хаосу” как некоей точке отсчета, относительно которой происходит космическая эволюция.
В своих исследованиях С. Сухонос подметил схожесть между двумя явлениями. Одно из них - образование галактик с размерами ~1022 см из ядер с размерами ~1017 см - происходит в макромире, а другое - образование взрослого организма человека (~102 см) из половой клетки с размерами ~10-3 см - в мезомире. В обоих случаях соотношение размеров равно 105. Таким образом, рост размеров галактики и тела человека происходит аналогичным образом6. Рассмотрение параметров этих процессов на шкале базис-схемы дополняет выводы С. Сухоноса. Там эти два явления располагаются симметрично относительно “организационной оси” (см. рис. 7.3.6).
Но заметьте, развитие человека и галактики представлено на схеме идущим против часовой стрелки, т. е. как бы против хода времени. Подобное движение вспять следует рассматривать, по-видимому, как “прецессионный” сдвиг суточных циклов, фиксируемых на базис-схеме идущими по часовой стрелке и составляющих в сумме периоды вышеуказанного развития (например, период развития человека складывается из суточных циклов, представленных в схеме суточной циркуляцией внутренней энергии по меридианам - см. рис. 5.3.2). Необходимо подчеркнуть, что более важным фактором для описываемых процессов является не временной, а энергетический, и данное направление указывает прежде всего на деградацию энергии и повышение энтропийности, свойственные общему ходу эволюции Вселенной (хотя, как видно из схемы суточной циркуляции внутренней энергии по меридианам, в космосе есть и противоположные тенденции).
***
Проблема происхождения всего сущего начала волновать человека достаточно рано. Первые космогонические модели можно найти в священной книге древних индийцев “Ригведе”. Там они представлены в мифологической форме, но уже с зачатками философского осмысления:
“Кто поистине знает, кто теперь бы поведал,
Откуда возникло это мирозданье?
Боги [появились] после сотворения его.
[Но] кто же знает, из чего оно возникло?
Из чего возникло это мирозданье, создал ли
[Кто его] или нет?
Кто видел это на высшем небе,
Тот поистине знает. [А] если не знает?”7
Сомнениями полны слова древнего сказителя. Здесь он касается таких вопросов, о которых нельзя сказать что-то определенное, и, может быть, мифологическая форма выражения знаний в данном случае является наиболее удобной:
“Вначале тьма была сокрыта тьмою,
Все это [было] неразличимо, текуче.
От великого тапаса зародилось Единое,
Покрытое пустотой”8.
Понятие “тапас” (букв. “тепло, жар”), приводимое в данном тексте, в первоначальном своем значении мыслилось как “тепло”, подобное тому, которое наседка выделяет при высиживании яиц. Со временем “тапас” стал означать особого рода подвижничество, которое требует некоего напряжения сил, свойственного созидательному акту, и благодаря которому йог мог совершить самопреобразование. Здесь же под влиянием тапаса из “неразличимого, текучего” возникает “Единое”, называемое в других индийских мифах “Золотой зародыш, яйцо” (Хираньягарбха). Подобным образом в каббале непостижимый Эн-соф выделяет из себя первую сефиру - Кетер, а в трактате Чжоу-цзы из Беспредельного возникает Великий предел. Об этом этапе космогенеза, представленном в той или иной терминологии в разных древних учениях, мы уже говорили (см. параграф 1.1). Рассмотрим теперь следующие этапы эволюции космоса.
В ходе реконструкции древнекитайской натурфилософии было установлено, что Великий предел коррелирует с почвой (см. параграфы 3.2, 5.4, 6.1, рис. 6.1.12). Гипотетическая корреляция этапов развертки Великого предела с остальными стихиями может быть определена посредством совмещения тех и других на базис-схеме. Чтобы согласовать развертку Великого предела с космогонической моделью, построенной на основе современных научных данных (см. рис. 7.3.6), ее следует располагать на базис-схеме против часовой стрелки (на базис-схеме она приобретет круговой вид). Согласно концепции, изложенной в “Циклических переменах”, Великий предел дифференцируется на 2, 4 и 8 частей (см. рис. 2.2.8а, б). Неоконфуцианцами была рассмотрена дальнейшая его дифференциация на 16, 32 и 64 части, т. е. вплоть до возникновения полного набора гексаграмм, присутствующего в “Каноне перемен”. При перенесении всех этапов развертки на базис-схему последний из них совпадает по местоположению с Великим пределом. Таким образом, получается спираль. Для полноты картины Беспредельное, предшествующее Великому пределу, следует поместить на один шаг от него против часовой стрелки (рис. 7.3.7; для Беспредельного введено обозначение “0”).

Рис. 7.3.7
Каббалистическую модель эволюции космоса, согласно которой из Эн-софа выделяется ряд сефирот от 1 до 10, можно расположить на базис-схеме, исходя из подобия этой модели с эннеаграммой (рис. 7.3.8, ср. рис. 5.3.21).

Рис. 7.3.8
В космологии веданты перед началом космогенеза из Брахмана продуцируется майя, в эволюции которой затем выделяются три стадии: недифференцированная (причинная стадия), тонко дифференцированная (тонкие объекты) и полностью дифференцированная майя (вещественные объекты). Брахман при этом рассматривается как неизменная реальность, неподверженная эволюции и различающаяся лишь в зависимости от наделенности ее тем или иным из трех указанных выше видов майи. Вместе с трансцендентным аспектом, находящимся вне всяких отношений с сотворенным миром, эти три аспекта Брахмана имеют следующие названия: Парабрахман (0-я стадия), Ишвара (1-я стадия), Хираньягарбха (2-я стадия), Вайшванара (3-я стадия). Взгляды ведантистов на этапы развития майи неоднородны и представляют собой различные переосмыления концепций санкхьи и Упанишад. По одному из известных описаний, основанному на “Тайттирия-упанишаде” (II, 1, 2), сначала из Брахмана возникают танматры (“тонкие сути”) в следующем порядке: акаша, ветер, огонь, вода, земля (в “Тайттирия-упанишаде” этот список дополняется еще тремя понятиями - “растения”, “пища” и “человек”9, см. параграф 3.1). Затем они в определенной пропорции смешиваются и образуют махабхуты, т. е. “вещественные элементы”, стихии, имеющие аналогичные названия. Как можно заметить, расположение танматр на базис-схеме в данном случае (рис. 7.3.9) отличается от приводившихся выше (см. рис. 5.3.18, 5.6.3).

Рис. 7.3.9
Эти космогонические модели следовало бы определить как “нисходящие”. Каждый следующий этап развития космоса является в них более “грубой” модификацией предыдущего. Таким образом, для “нисходящей” модели характерно наличие иерархии космических форм. Вместе с тем в древней космологии имеются другие модели развития космоса, которые следовало бы определить как “дифференциальные”, поскольку в них начиная с некоего этапа происходит поляризация и разделение того, что было дотоле целостным, на две части. В индийском мифе “Золотое яйцо” раскалывается, образуя небо и землю. Вслед за этим между ними возникает воздушное пространство. В китайской натурфилософии “изначальная пневма-ци” (в данном случае отождествляемая с Великим пределом) дифференцируется на ян ци и инь ци, соответственно поднимающуюся к небу и опускающуюся на землю. Последнее можно изобразить на базис-схеме, используя корреляции позиций гексаграмм с “тремя космическими силами” - Небом, Человеком, Землей (рис. 7.3.10). Человек обозначает то место на схеме, с которого начинается космическая дифференциация. Если от данного места двигаться по часовой стрелке, то это будет символизировать “подъем” к Небу, а если против - “спуск” на Землю.

Рис. 7.3.10
Очевидно, что две указанные космологические модели - “дифференциальная” и “нисходящая” - являются по сути лишь двумя точками зрения на один двухфакторный процесс. Действительно, исходя из приводившихся выше в этом параграфе рассуждений о соотнесении объектов Вселенной со шкалой размерностей, развитие Вселенной можно рассматривать как нисходящий ряд, характеризующийся ростом величин. Первому этапу будет соответствовать какая-то определенная величина, а на втором этапе возникнет большая величина. Между ними образуется интервал, который имеет свою среднюю величину. Если же принять эту среднюю величину за эталон, пренебрегая ее изменениями, то “нисходящий” процесс предстанет перед нами как “дифференциальный”, т. е. - в двояком виде: с одной стороны, параметры начального состояния (того, что имеет меньшую, чем эталонная, величину) будут как бы уменьшаться, а с другой стороны, при росте интервала между первым и вторым этапами будет продолжаться рост величины второго этапа. Если же учесть, что с какого-то момента средняя ступень при этом движется по нисходящему ряду, а значит, величина ее растет, то с этой точки зрения весь процесс будет “дифференциально-нисходящим”.
Теперь рассмотрим эволюцию Вселенной на основе современных научных данных. По теории Большого Взрыва, в ходе расширения Вселенной происходило ее остывание. Вместе с этим увеличивалась длина волны космического излучения. Такой процесс, как уже говорилось, на круговой шкале базис-схемы описывается против часовой стрелки (см. рис. 7.3.6). На определенном этапе развития Вселенной, характеризуемом наличием больших энергий, помимо вещества во Вселенной присутствует и антивещество, а электромагнитное космическое излучение находится в “связанном” с ними состоянии. Это эпоха, которую можно уподобить “первозданному хаосу” древних. Здесь не только все перемешано, но и представляет собой “кромешный мрак”, который, однако, является по своей сути “суперсветом”. Действительно, “лучи света”, точнее, электромагнитные волны с очень высокой энергией, не удаляются далеко от испускающего их объекта, поскольку тотчас встречаются с другим объектом - элементарной частицей, благодаря этому Вселенная является “непрозрачной”. По мере остывания Вселенной, при температурах порядка 1010 К, что соответствует длине волны космического излучения порядка 10-10 см, происходит аннигиляция вещества и антивещества, во Вселенной остаются только излучение и вещество. Этот момент на базис-схеме соответствует Великому пределу (рис. 7.3.11, ср. рис. 7.3.7).

Рис. 7.3.11
На следующем этапе осуществляется синтез ядер легких элементов и Вселенная представляет собой ионизированный газ, но по-прежнему космическое излучение “связано” с веществом. Только на третьем этапе, когда температура Вселенной снизилась настолько, что длина волны космического излучения достигла светового диапазона, происходит отделение вещества от излучения. На этом этапе свободные электроны соединяются с ядрами и возникают атомы. Пространство “очищается” от диффузно распыленного ионизированного вещества, и Вселенная “просветляется”. Теперь электромагнитный луч может беспрепятственно пройти сколь угодно большие расстояния. Но возникновение атомов - это как бы шаг назад, ведь размерность атомов соответствует предыдущему этапу. В то же время происходит дальнейшее остывание Вселенной, и длина космического излучения по-прежнему растет. Получается та же самая картина, что и в рассмотренной выше модели китайской космогонии (см. рис. 7.3.10), - начиная с данного момента эволюция идет как бы “вверх” и “вниз”, что описывается на базис-схеме движениями по и против часовой стрелки (см. рис. 7.3.11). Таким образом, древние космогонические концепции, в которых, несмотря на все различия, много типологически и структурно общего, достаточно хорошо вписываются в современную естественнонаучную картину мира, определенным образом ее дополняя и структурируя.
***
Как указывалось выше, по учению веданты, эволюция материального мира ведет свое начало от Брахмана, обладающего недифференцированной майей (см. рис. 7.3.9). На шкале базис-схемы этот момент соответствует размерностям нуклонов (см. рис. 7.3.6), а на схеме суточной циркуляции пневмы по меридианам - меридиану сердца (см. рис. 5.3.2). А вот что говорят о Брахмане древние тексты:
“Явное, вблизи находящееся, поистине скрытое в тайнике сердца - таково великое обиталище. В нем сосредоточено все движущееся, дышащее и мигающее. Знай: оно сущее и не-сущее, наижеланное, то, что выше понимания людей.
Пламенное, тоньше тонкого, в коем размещены миры и [все] живущее в них, это есть непреходящий Брахман” (“Мундака-упанишада”, II, 2, 1-2);
“Он - единственный, не имеющий цвета, многоразлично прилагающий свою силу, создающий много цветов для скрытой цели, в нем в конце и в начале растворена вселенная, он бог; пусть одарит он нас чистым восприятием” (“Шветашвара-упанишада”, IV, 2)10.
С этими представлениями перекликаются выводы Г. М. Идлиса, согласно которым обычные элементарные частицы, в том числе и нуклоны, могут обладать структурой, заключающей в себе целые галактики:
“Элементарные частицы материи потенциально содержат в себе или, вернее, скрывают за собой аналогичные собственным квазизамкнутые макромиры, являясь потенциальными микротуннелями или своеобразными двухсторонними микросвязками (т. е. микросклейками) между соответствующими взаимно соприкасающимися макромирами”11.
Более того, по мнению Г. М. Идлиса, имеются определенные основания предполагать, что возникновение жизни на Земле (разворачивающейся после самого акта возникновения по естественным законам) произошло не случайно, а в результате информационного проникновения через микротуннели некой неизмеримо более развитой сверхцивилизации, и в будущем возможно информационное проникновение через микротуннели и для нашей цивилизации12. Какими бы фантастичными ни показались эти идеи, они базируются на мощных теоретических основаниях современной физики, и вполне возможно, что действительность является именно таковой. Что же касается древних учений, то их представления еще более удивительны. Ведь своего рода “информационное проникновение” в “микротуннель”, т. е. в Брахмана, как считалось, мог совершить каждый йог, достигший высшего посвящения, причем без всяких дополнительных средств, а только благодаря определенному состоянию сознания.
***
Чтобы завершить космологическую тему, следует еще сказать несколько слов о реликтовом излучении. Возникшее на ранних стадиях развития Вселенной (потому и называемое “реликтовым”), оно существует и сейчас как микроволновое фоновое излучение (экспериментально реликтовое излучение было обнаружено в 1965 г., что явилось подтверждением модели расширяющейся Вселенной). На его диапазон приходится основная доля электромагнитного космического излучения, наблюдаемого в настоящее время.
Реликтовое излучение обладает удивительно высокой изотропией, позволяющей использовать его как выделенную систему отсчета. Относительно этого излучения, как своеобразного “нового эфира”, удалось измерить направление и скорость движения Земли, Солнечной системы и нашей Галактики.
Реликтовое излучение наделено еще одним исключительным свойством - его спектр точно совпадает со спектром излучения абсолютно черного тела (так наз. планковское распределение). Это объясняется тем, что на ранних стадиях эволюции Вселенной существовало полное термодинамическое равновесие между веществом и излучением, в результате чего последнее и приобрело данный спектр. По мере расширения Вселенной температура ее понижалась, а длина волны излучения пропорционально увеличивалась, но характер спектра излучения оставался неизменным. Так было как до отделения излучения от вещества, так и после него, когда космическое излучение испытало последнее рассеяние на веществе, Вселенная стала прозрачной и ничто уже не влияло на его спектральный состав.
К настоящему времени пик спектрального распределения реликтового излучения достиг миллиметрового диапазона, что соответствует температуре 3 К. На шкале базис-схемы указанный пик точно попадает на следующую после уже описанных позиций (см. рис. 7.3.6, 7.3.11). Это тот пункт, через который проходит ось симметрии схемы, пункт, относительно которого ориентируется весь набор помещенных на ней категорий. Его можно рассматривать как отвечающий за сверхустойчивое состояние всей системы. На “тонкофизиологическом” уровне данный пункт связан с “управителем сердца” и с “тремя обогревателями” (см. рис. 5.3.2). В схеме индийских стихий (см. рис. 5.3.18) сюда следовало бы поместить 6-ю “стихию” - манас (“ум”), который координирует 5 ощущений, вызываемых остальными стихиями. Здесь располагается также чакра аджна, управляющая остальными чакрами (см. рис. 5.6.2). Таким образом, это весьма знаменательный пункт рассматриваемых схем, о котором в данной книге будет говориться еще не раз.
Если представить наблюдателя, “находящегося” на пике спектрального распределения реликтового излучения, то следует признать, что его “местоположение” является самой устойчивой точкой во Вселенной. Действительно, ему, пользующемуся как эталоном моментальным значением длины волны, соответствующим указанному пику, эволюция Вселенной будет видеться так же, как и в описанной ранее модели с нисходящим рядом размерностей. С одной стороны, он будет видеть, как все, что меньше эталона во Вселенной, уменьшается, “утончается”, а с другой стороны, все, что больше эталона, включая и саму Вселенную, - увеличивается. Иными словами, если признать эталонную длину волны постоянной величиной, то Вселенная не расширяется, как это принято полагать по теории Большого Взрыва, а происходит двойной процесс: элементарные частицы, атомы, биологические клетки и т. д. - уменьшаются, а планеты, звезды, галактики и т. д. - увеличиваются. Разумеется, это лишь “умозрительная конструкция”, показывающая относительность всех космологических построений в зависимости от точки отсчета.
Безусловно, влияние реликтового излучения на человека существует, но мера и характер его до сих пор не выяснены. Следует отметить, что, во-первых, интенсивность реликтового излучения очень мала, и можно говорить лишь об информационном влиянии, а во-вторых, высокочастотная часть его спектра сильно поглощается атмосферой, причем граница “затененности” довольно точно проходит по пику спектрального распределения, т. е. опять налицо симметрия (светотеневая). Кстати, это поглощение уменьшается высоко в горах, и, может быть, поэтому считается благоприятным “общаться” с космосом именно там.
За время существования атмосферы и органической жизни на Земле существенных сдвигов пика спектрального распределения реликтового излучения не произошло. Поэтому не исключено, что описанная “затененность” является еще одним необходимым условием существования человека (“наблюдателя”) в подчиняющейся антропному принципу Вселенной.
Измеренная еще А. В. Леонтовичем13 средняя величина длины собственных колебаний нейрона как электромагнитного вибратора составляет 1 см, что находится рядом с пиком в низкочастотной части спектра реликтового излучения. Таким образом, реликтовое излучение может резонировать с нейронами. Кроме того, в медицине известен эффект слабого (информационного) воздействия на акупунктурные точки электромагнитными волнами миллиметрового диапазона, который, видимо, не случайно совпадает с длиной волны реликтового излучения близ пика его спектрального распределения. В связи с этим можно предположить, что функцией реликтового излучения как сверхустойчивой космической организации является “подстройка” органической жизни низкочастотной частью его спектра. Что касается высокочастотной части спектра реликтового излучения, то она не имеет непосредственного влияния на органическую жизнь, здесь человеку предоставляется полная “свобода”. Человек, будучи созвучен с космосом на “басовых нотах” этого излучения, призван творить свою собственную “мелодию” на “высоких нотах”. Таким образом, человеческое существо гармонически включается в сложно организованный “ансамбль” структурных уровней космоса, напоминающий слаженное часовое устройство, “механика” которого не прекращает удивлять своей изысканностью и утонченностью.
7.4. Конструктор универсальный бинарный
Так можно было бы назвать систему символов и понятий “Циклических перемен”. Только конструктор этот не простой, а “философский”. Что-то вроде “философского языка”, но с определенной спецификой.
Как уже говорилось (см. параграф 2.2), Г. Лейбницу и миссионеру в Китае патеру П. Буве первым пришло в голову сопоставить символику “Циклических перемен” с системой двоичного счисления. Прерывистая черта в этой системе будет соответствовать “0”, а сплошная - “1”. Таким образом, любой символ гуа можно записать с помощью комбинаций “0” и “1”.
Г. Лейбниц был очень горд открытием своей двоичной системы. Он даже предлагал отлить памятную серебряную медаль в честь этого события, где помимо примеров написания двоичных чисел и действий над ними должно было значиться:
“Все из ничего вытекает: достаточно Одного”1.
Прошло время, и открытие Г. Лейбница стали использовать в вычислительной технике. Появилось и новое для него назначение - кодирование не только чисел, но и вообще любой информации. В этом случае “1” обозначает “да” (или “есть”), “0” - “нет”.
Оказывается, что любое сообщение можно передать с помощью всего лишь двух понятий - “да” и “нет”. В качестве иллюстрации здесь интересно вспомнить одну древнюю легенду. В 135 г. н. э. в Иудее вспыхнуло восстание против владычества римлян. Предводитель восставших Бар-Кохба послал в стан римлян своего лазутчика. Тот разузнал все, что нужно, но на обратном пути был пойман и сильно избит. Ему вырвали язык, а затем бросили в темницу. Но лазутчику удалось бежать из темницы и вернуться к своим. Там ему следовало передать то, что он знает о вражеском лагере. Но как это сделать, не имея языка? Да и писать он не умел. Тогда Бар-Кохба нашел простой выход из положения. Он стал задавать вопросы, на которые лазутчик либо покачивал головой, что означало “да”, либо оставался неподвижным - это означало “нет”. С помощью специально подобранных вопросов Бар-Кохба узнал все необходимые сведения.
Символы “Канона перемен” тоже можно рассматривать как системы вопросов и ответов. Триграммы - это 3 вопроса и ответа, а гексаграммы - 6. В гадательной практике вопросы обращались к силам, предопределяющим поступки людей, - благодаря этому можно было узнать свою судьбу. В “общенаучном” же значении “Канон перемен” представлял собой “вопросник” природы - классификатор, с помощью которого систематизировались явления мира. Основанием для такого использования символов гуа служила связь их позиций с “тремя сокровищами” - Небом, Человеком, Землей, которые обозначают те или иные понятия из различных сфер бытия. Для примера можно привести список оппозиций, при составлении которого отчасти были использованы данные, собранные А. И. Кобзевым2 (табл. 7.4.1).
Таблица 7.4.1
Земля (ди)
Небо (тянь)

беспредельное (у цзи)
предел (цзи)

внутреннее (нэй)
внешнее (вай)

выход (жу)
вход (чу)

дао
дэ

действие (син)
знание (чжи)

женское (нюй)
мужское (нань)

жизненность (мин)
природа (син)

закрытое (си)
открытое (пи)

знак (вэнь)
сущность (чжи)

имя (мин)
реальность (ши)

Кань
Ли

квадрат (фан)
круг (юань)

корень (бэнь)
верхушка (мо)

малый (сяо)
большой (тай)

многое (вань)
единое (и)

мягкое (жоу)
твердое (ган)

низменное (бэй)
возвышенное (цзунь)

“низшая душа” (по)
“высшая душа” (хунь)

ничтожное (цзянь)
благородное (гуй)

обратное (фань)
правильное (чжэн)

общее (гун)
частное (сы)

отсутствие (у)
наличие (ю)

отход (туй)
продвижение (цзинь)

память (хоу чжи)
предвидение (сян чжи)

печаль (ю)
радость (си)

печь (лу)
треножник (дин)

пневма (ци)
принципы (ли)

покой (цзин)
движение (дун)

покорность (Кунь)
господство (Цянь)

постоянство (чэн)
изменение (и)

преднебесное (сянь тянь)
посленебесное (хоу тянь)

пространство (юй)
время (чжоу)

пятерица (у)
троица (сань)

пять полных органов (у цзан)
шесть полых органов (лю фу)

свертывание (чжуань)
выпрямление (чжи)

сдерживание (цюй)
превращение (хуа)

скрытое (вэй)
явное (чжан)

смерть (сы)
жизнь (шэн)

смешивание (цо)
выделение (цзюй)

у (V)
цзи (VI)

уток (вэй)
основа (цзин)

уход (ван)
приход (лай)

хозяин (чжу)
гость (бинь)

цзин (“семенная эссенция”)
синь (“сердце, психика”)

числа (шу)
вещи (у)

шаманы (у)
скрибы (ши)

.
В таблице представлены только корреляции Неба и Земли, что же касается третьей категории, Человека, то ее следует рассматривать как выполняющую посреднические функции между двумя предыдущими. Можно сказать, что система символов “Канона перемен” являлась логико-семантическим конструктором-классификатором. Комбинации “сильных” черт в каждом символе указывают на доминирование семантических оттенков соответствующих позиций, что учитывалось при составлении интегрального значения всего символа. При этом сама структура символа однозначно определяет символизируемые значения и, значит, по сути, является кодом.
Как отмечалось в параграфе 4.3, триграммы в древнем Китае символизировали направления в пространстве. Цянь и Кунь обозначали соответственно северо-восток и юго-запад (эти направления считались областями зарождения и угасания света, что само собой связывалось с Небом и Землей), а “младшие” триграммы, согласно выдвинутой в указанном параграфе гипотезе, обозначали 4 страны света, верх и низ (см. рис. 4.3.1). Легко показать, что данная корреляция может быть задана структурой самих триграмм. Каждой позиции триграмм следует поставить в соответствие определенную ось координат, при этом “слабая” или “сильная” черта в позиции укажет отрицательное или положительное направление по этой оси. Тогда каждая триграмма будет кодировать один октант пространства. Подобный метод был впервые предложен китайским ученым Ч. Т. Суном3, только он не связывал оси координат с конкретными направлениями в пространстве и не учитывал традиционные пространственные значения триграмм.
Можно поступить и иначе: символы триграмм, выраженные с помощью “0” и “1”, рассматривать в качестве обозначения координат соответствующих точек декартового пространства. Так, например, 000 - это начало системы координат, 001 - точка со значением “1” по одной из осей координат, которой соответствует данная позиция, и т. д. Собственно говоря, эти два способа не очень-то различаются в рамках поставленной задачи, и дальнейшие рассуждения будут справедливы для них обоих.
Остается выбрать такие корреляции позиций с осями координат и с направлениями пространства, чтобы триграммы заняли в пространстве свое традиционное место. Сделать это очень просто. Как уже говорилось, триграмма Цянь располагается на северо-востоке, а триграмма Кунь - на юго-западе. Кроме того, Цянь-Небо (111) находится, естественно, вверху, а Кунь-Земля (000) - внизу. Значит, север, восток и верх будут обозначаться “1”, а юг, запад и низ - “0”. Теперь разберемся с позициями. Здесь уже надо обратиться к “младшим” триграммам. Например, триграмма Кань традиционно относится к северу. Ее выражение в двоичном коде будет 010. Север должен обозначаться “1”. Значит, ось “юг-север” (ось Y на рис. 7.4.1) должна соответствовать второй позиции.

Рис. 7.4.1
Возьмем другую триграмму, например, Чжэнь - 001. Ее место вверху, а “1” стоит в первой позиции (при счете позиций справа налево, т. е. в порядке 3, 2, 1). Следовательно, ось “низ-верх” (Z) будет соответствовать первой позиции, а ось “запад-восток” (X) - третьей (см. рис. 7.4.1). Вот и все. Итак, образуются следующие корреляции позиций, осей координат и направлений пространства:
3. X - восток-запад;
2. Y - север-юг;
1. Z - верх-низ.
В результате проделанных операций триграммы, помимо традиционных, приобрели еще и дополнительные пространственные соответствия (например, триграмма Ли - это не только юг, но и восток и верх, а Кань - не только север, но и запад и низ, и т. д.), которые не только не противоречат традиционным представлениям, но даже порой раскрывают латентные связи символики и понятий древнекитайской науки. Например, по схеме на рис. 7.4.1 “младшие” триграммы можно разделить на верхние (011, 001, 101) и нижние (010, 110, 100), а по теории древнекитайской медицины, меридианы, символизируемые этими триграммами, также подразделяются на “верхние” (или “ручные”) и нижние (или “ножные”) (см. рис. 5.3.4а). Необходимо подчеркнуть, что данная комбинация корреляций позиций и осей координат (X, Y, Z) является единственной, при которой получаются подобные совпадения. Что касается Ч. Т. Суна4, то им предлагалась корреляция: Y, Z, X. Следующие корреляции даны в работах А. М. Карапетьянца5 и В. С. Спирина6: Y, X, Z; Z, X, Y.
Куб, образованный 8 триграммами, обладает достаточно организованной структурой. В его противоположных через центр вершинах находятся “дополнительные” триграммы, т. е. триграммы, имеющие разные черты в соответствующих позициях. “Женские” и “мужские” “младшие” триграммы располагаются в перпендикулярных оси “Цянь-Кунь” плоскостях (рис. 7.4.2). С учетом триграмм Цянь и Кунь по этой оси образуются 4 уровня, по которым происходит нарастание количества “сильных” черт в триграммах: 1) Кунь (000); 2) Гэнь (100), Кань (010), Чжэнь (001); 3) Сюнь (110), Ли (101), Дуй (011); 4) Цянь (111). Причем триграммы, находящиеся на двух средних уровнях, являются “дополнительными”, но уже не парами, а в триаде.

Рис. 7.4.2
Каждая “младшая” триграмма может быть приписана одной из близлежащих граней куба таким образом, что сумма диаметрально противоположных триграмм, если их рассматривать как двоичные числа, будет соответствовать числу 7. Кстати, точно по такому же принципу производится разметка игральной кости (рис. 7.4.3).

Рис. 7.4.3
Если совершить обход вершин куба с “младшими” триграммами по соединяющим их ребрам, то при перенесении получившейся последовательности триграмм на базис-схему образуется гексанема (рис. 7.4.4). Составленную таким образом схему легко проинтерпретировать с помощью структуры самих триграмм: посредством гексанемы соединяются такие триграммы, которые различаются между собой только одной чертой в той или иной позиции.

Рис. 7.4.4
Можно было бы указать еще ряд закономерностей, но и приведенных, пожалуй, вполне достаточно, чтобы признать, что триграммы удобны для кодировки пространственных направлений. Однако этим их возможности не ограничиваются. В древнем Китае триграммы использовались для кодировки самых разнообразных традиционных представлений. Их можно также применять в современных областях знаний - информатике, логике, физике, биологии и т. д. Остановимся вкратце на каждой из выделенных здесь дисциплин, но прежде триграммы, выраженные в двоичном коде, назовем ТГ-операторами и вместо понятий “Небо”, “Человек”, “Земля”, коррелирующих с их позициями, введем переменные X, Y, Z (аналогично осям координат).
***
Информатика. Как известно, предметом информатики является описание способов получения, передачи, преобразования, хранения и использования информации в различных информационных системах. В общем виде модель системы, в которой осуществляется передача и прием информации, состоит из трех частей: источник информации, канал связи (передатчик, линия связи и приемник) и получатель информации. При этом предполагается, что источник информации формирует требуемое сообщение из множества других сообщений, в канале связи преобразование информации является функцией его пропускной способности и воздействия аддитивных помех, получатель информации анализирует принятое сообщение с целью его использования. Учитывая, что во всех указанных частях информация может иметь различное знаковое выражение, обобщенную модель информационной системы следует дополнить кодирующим и декодирующим устройствами, устанавливаемыми соответственно на входе и выходе канала связи. Кроме того, в эту модель иногда вводится метаканал (или канал наблюдателя), соединяющий по принципу обратной связи получателя и источник информации.
Обозначенные здесь шесть частей обобщенной информационной модели можно представить в виде “младших” ТГ-операторов, соотнеся с их позициями те три знаковые системы, в которых выражается информация в источнике информации, канале связи и у получателя информации:
3. X - 1-я знаковая система (ЗC1);
2. Y - 2-я -”- (ЗC2);
1. Z - 3-я -”- (ЗC3).
Таким образом, простейшие ТГ-операторы, т. е. с одной единицей, будут символизировать следующие части обобщенной информационной модели:
100 - источник информации;
010 - канал связи;
001 - получатель информации.
Остальные “младшие” ТГ-операторы, представляющие собой сочетания двух единиц, следует рассматривать в общем виде как трансляторы (интерпретаторы) одной знаковой системы в другую, а конкретно:
110 - кодирующее устройство (1-я знак. сист. транслируется во 2-ю);
011 - декодирующее устройство (2-я знак. сист. транслируется в 3-ю);
101 - метаканал (3-я знак. сист. транслируется в 1-ю).
ТГ-оператор 000 не несет в себе информацию о выбранных здесь базовых понятиях - знаковых системах, поэтому он может обозначать внешнюю среду (обстановку) информационной системы, а также память, шум. ТГ-оператор 111 символизирует такой элемент информационной системы, который объединяет в себе все три знаковые системы. Его возможно проинтерпретировать как универсальный код или устройство управления. Кстати, в “Шо гуа чжуани” “старшим” триграммам приписываются сходные с некоторыми из намеченных здесь понятия: Цянь - “управляет” (цзюнь), Кунь - “хранит, скрывает” (цан), “вскармливает” (ян)7.

Рис. 7.4.5
“Старшие” ТГ-операторы могут быть подключены в принципе к любой из частей обобщенной информационной модели, в зависимости от поставленной при моделировании задачи. На рис. 7.4.5 представлена схема, в которой эти ТГ-операторы подключены к ТГ-операторам 001 и 100, что соответствует принятым в традиционной китайской науке корреляциям Цянь - Дуй, Кунь - Гэнь. Эта схема при ее дальнейшем развитии может быть использована для интерпретации в терминах информатики древнекитайских натурфилософских моделей. Здесь же следует только отметить, что важнейшие для китайской науки порядки триграмм - “взаимопорождения” и “современный”, применявшиеся для описания функционирования человеческого организма, сезонных изменений, космогонии и т. д., определенным образом связаны с данной схемой, а именно, выраженные в ТГ-операторах, представляют из себя продукт ее преобразования по методу, рассматривавшемуся в параграфе 6.4. Порядок “взаимопорождения” (рис. 7.4.6б) можно получить, совершая единичное преобразование схемы на рис. 7.4.6а (являющейся круговым представлением схемы на рис. 7.4.5) относительно ТГ-оператора 011, а “современный” порядок (рис. 7.4.6г) - совершая двойное преобразование той же схемы относительно ТГ-оператора 001. Порядок, в котором ТГ-операторы располагаются на схеме на рис. 7.4.6в по кругу, а на рис. 7.4.6г - по гексанеме, в своем триграммном варианте коррелирует с порядком “взаимопреодоления” стихий, в котором вторичный огонь стоит между деревом и металлом. Об этом порядке можно еще сказать, что он, так же как триграммные порядки “взаимопорождения” и Фуси, строится по принципу двоичного счисления. Отличие состоит только в том, что для построения порядка “взаимопорождения” используется позиционная запись в последовательности 1-2-3 (см. табл. 3.2.1, а также рис. 7.4.6б), Фуси - 3-2-1 (см. рис. 4.3.13), а для построения данного порядка - 2-3-1.

Рис. 7.4.6
***
Логика. В практике мышления мы постоянно пользуемся теми или иными суждениями - формами мысли, в которых утверждается или отрицается что-либо, касающееся сущности предметов, их свойств, связей и отношений. Та часть суждения, которая отражает предмет мысли, называется субъектом суждения (S), а та часть, которая отражает то, что утверждается (или отрицается), называется предикатом суждения (Р). Суждение можно изобразить в виде формулы: S есть (не есть) Р.
На основании количественных и качественных характеристик предметов, отображаемых в суждениях, последние подразделяются на 4 вида (A, E, I, O). Их можно выразить символически с помощью диграмм “Канона перемен”, как это предлагал сделать Ч. Т. Сун8, или с помощью двух позиций (Y, Z) ТГ-оператора, если принять, что в поз. Y “1” обозначает “частное”, “0” - “общее”, а в поз. Z “1” обозначает “утвердительное”, “0” - “отрицательное”:
Общеутвердительное суждение (А) - 01;
Общеотрицательное суждение (Е) - 00;
Частноутвердительное суждение (I) - 11;
Частноотрицательное суждение (О) - 10.
Эти суждения строятся по формулам:
A - Все S есть Р (“Все треугольники есть геометрические фигуры”);
Е - Ни одно S не есть Р (“Ни один кит не является рыбой”);
I - Некоторые S есть Р (“Некоторые книги интересны”);
O - Некоторые S не есть Р (“Некоторые предметы не тонут в воде”).
Отношения между суждениями A, E, I, O принято схематически изображать в виде “логического квадрата” (рис. 7.4.7, схема дополнена двоичным кодом суждений).

Рис. 7.4.7
Отношение противности (контрарности) - если одно из суждений истинно, то другое - ложно; если одно из суждений ложно, то другое - неопределенно.
Отношение противоречия (контрадикторности) - если одно из суждений истинно, то другое - ложно, и наоборот, если одно из них ложно, то другое - истинно.
Отношение подчинения (на схеме сверху вниз) - истинность общего суждения ведет к истинности подчиняемого частного, ложность частного суждения ведет к ложности подчиняемого общего; в остальных случаях - неопределенно.
Отношение подпротивности (субконтрарности) - если одно из суждений ложно, то другое - истинно, если одно из них истинно, то другое - неопределенно.
На этих отношениях основаны различные схемы выводов, включающие суждения, содержащие одинаковые субъект и предикат, но отличающиеся количественными или качественными характеристиками. Сопоставляя суждение с действительностью, можно его оценить как истинное или ложное и определить отношения по истинности между другими суждениями с теми же субъектом и предикатом. Эти отношения обычно задаются табличным способом. Введение в поз. Х ТГ-оператора бинарного кодирования “истина” (t) = 1 и “ложь” (f) = 0 позволяет построить “логический куб”, с помощью которого учитываются все отношения по истинности между суждениями (рис. 7.4.8). Правила этих отношений легко запомнить. Суждения, находящиеся в вершинах, противоположных исследуемым, всегда будут определенными и имеющими противоположное значение истинности. Кроме того, для исследуемых суждений, закодированных ТГ-операторами 101, 100 и их дополнениями 010, 011, определенными будут суждения, закодированные ТГ-операторами с инверсией знака во второй позиции. Остальные суждения будут неопределенными.

Рис. 7.4.8
Одна из основных задач силлогистики состояла в выяснении того, какие модусы силлогизмов являются правильными умозаключениями, а какие - неправильными.
Силлогизм - это умозаключение, в силу которого, при истинности двух посылок (большей и меньшей) и при условии соблюдения соответствующих правил силлогизма, вытекает истинность заключения. В посылках силлогизма встречаются только три различных понятия. Два из них - больший и меньший термины - переносятся в заключение как его субъект (S) и предикат (Р). Третье понятие, называемое “средним термином” (M), содержится в обеих посылках, но не входит в заключение. Средний термин устанавливает необходимую для умозаключения связь между большей и меньшей посылками. Силлогизмы удобно записывать в 3 строчки, например:
Все злаки (M) - растения (Р)
Пшеница (S) - злак (M)
Пшеница (S) - растение (Р).
Каждое суждение силлогизма может быть вида A, E, I, O (см. выше). Возможных сочетаний этих суждений будет 64, а при распределении по четырем фигурам (фигуры силлогизма различаются по расположению среднего термина в посылках - рис. 7.4.9) - 256. Из них в формальной логике считаются правильными, т. е. не противоречащими правилам силлогизма, всего 19, а в математической логике число правильных модусов силлогизма сокращается до 15.

Рис. 7.4.9
Оказывается, что эти 15 модусов имеют свое обоснование в системе ТГ-операторов. Три суждения, из которых состоит силлогизм, можно записать двоичным кодом в шести позициях или с помощью двух ТГ-операторов. Нечто подобное уже было проделано Ч. Т. Суном9. Однако он не рассматривал при этом правильные модусы силлогизма (табл. 7.4.2, так как для ТГ-операторов была принята запись справа налево, то и силлогизмы будут записываться наоборот).
Таблица 7.4.2
Обычная запись силлогизма
Фигуры силлогизма
Обратная запись силлогизма
Код силлогизма

ААА
1
AAA
010101

AI I
1; 3
IIA
111101

AEE
2; 4
EEA
000001

AOO
2
OOA
101001

EAE
1; 2
EAE
000100

EIO
1; 2; 3; 4
OIЕ
101100

IAI
3; 4
IAI
110111

OAO
3
OAO
100110

.
За исключением одного (первого в данной таблице), имеющего код из двух дополнительных ТГ-операторов, все правильные модусы силлогизма будут иметь код из ТГ-операторов, соединенных ребрами на “логическом кубе”, т. е. с инверсией знака в одной из позиций. Образуется симметричная конструкция, в которой распределению фигур силлогизма также присуща некоторая закономерность (рис. 7.4.10).

Рис. 7.4.10
***
Физика. Все известные элементарные частицы подразделяются на лептоны и адроны. Последние, в свою очередь, делятся на барионы, мезоны и резонансы. Адроны, в отличие от лептонов, имеют составное строение, они состоят из кварков. Барионы состоят из трех кварков, а мезоны - из кварка и антикварка. Лептоны и кварки в настоящее время рассматриваются как несоставные, истинно элементарные частицы. Переносчиками взаимодействий между ними являются глюоны, фотоны и массивные промежуточные бозоны.
На сегодняшний день известно три поколения лептонов и кварков и соответствующих античастиц (табл. 7.4.3). Частицы каждого поколения описываются идентично, поэтому можно ограничиться рассмотрением только первого поколения. Это самые легкие частицы, самые распространенные и, по-видимому, самые важные в устройстве физического мира.
Таблица 7.4.3
Поколение
Лептоны
Кварки

1
 e
e
e
 e
u
 d
 u
d

2
 


 
c
 s
 c
s

3
 


 
t
 b
 t
b

.
Установлено, что кварки каждого типа (аромата) существуют в трех разновидностях, о которых принято говорить, что они различаются друг от друга своим цветом. Разумеется, эти цветовые характеристики не имеют ничего общего с настоящим цветом, который определяется длиной волны электромагнитного излучения. Речь идет только о некоторой структурной аналогии. Как в теории цветового зрения сложение дополнительных цветов дает ахроматический цвет (белый или серый), так и три кварка или кварк и антикварк с дополнительными цветами “обесцвечиваются”, т. е. составляют адроны (например: барионы - р = uud, р = uud, n = udd, n = udd ; мезоны -  + = du,  - = ud и т. д.).
Согласно теории трехцветового зрения, все цвета и цветовые оттенки можно получить аддитивным способом из трех основных: красный (R), зеленый (G), синий (B). Если поставить в соответствие этим цветам позиции X,Y,Z ТГ-оператора, то они закодируются как 100, 010 и 001, а остальные цвета, являющиеся промежуточными и определяемые как суммы основных, будут кодироваться суммарными ТГ-операторами:
желтый = красный + зеленый = 100 + 010 = 110;
голубой = зеленый + синий = 010 + 001 = 011;
пурпурный = синий + красный = 001 + 100 = 101.
Черный и белый цвета являются ахроматическими, т. е. не входят в спектр. Черный - это отсутствие света, а белый - это сумма всех цветов спектра, что кодируется соответственно как 000 и 111. Белый (или серый) цвет получается при сложении дополнительных пар или триад цветов. Аналогично это правило реализуется и при сложении их кодов:
001 + 110 = 010 + 101 = 011 + 100 = 000 + 111 = 111;
001 + 010 + 100 = 111;
011 + 110 + 101 = 111 + 111 = 1110.
Все эти взаимоотношения цветов можно проиллюстрировать с помощью схемы “трехлистника” (рис. 7.4.11). Аналогичные взаимоотношения будут наблюдаться между цветовыми характеристиками кварков, кодируемых с помощью ТГ-операторов.

Рис. 7.4.11
Установлено, что кварки имеют дробные электрические заряды, равные  1/3 и  2/3 заряда электрона. Второй лептон первого поколения - нейтрино - электрического заряда не имеет. Таким образом, в одном поколении имеется четверичная градация зарядов (0;  1/3е;  2/3е; е). ТГ-операторы тоже можно подразделять на четыре группы, если учитывать в них количество тех или иных знаков (0; 1; 2; 3).
Все вышесказанное позволяет использовать ТГ-операторы для кодировки модели одного поколения кварков и лептонов, находящихся в едином трехмерном зарядовом (электрическом и цветовом) пространстве. Такая модель была предложена в 1982 г. американским физиком Х. Джорджи10 и затем подробно исследована и развита Г. М. Идлисом11.
В двоичном коде ТГ-операторов эта модель будет представлять собой две сцепленные кубические структуры, вписанные в октанты 111 и 000 большего куба. Таким образом, код должен быть 6-позиционным, т. е. состоящим из двух ТГ-операторов, где первый (слева) означает принадлежность частицы тому или другому октанту большего куба, а второй (справа) - саму эту частицу (рис. 7.4.12). На рисунке видно, что ось электрических зарядов проходит через вершины 000000, 000111 (или 111000) и 111111, имеющие заряды -е, 0 и +е. Проекции остальных вершин на эту ось делят ее в каждом направлении на части 1/3 и 2/3, что соответствует зарядам  1/3е и  2/3е, а ТГ-операторы этих вершин, кодирующие ароматы и цвета кварков, имеют соответственно один или два знака (для отрицательного направления - “0”, для положительного - “1”). Кварки одинаковых зарядов, но разных цветов, располагаются по три в плоскостях, перпендикулярных электрической оси. Они кодируются дополнительными триадами ТГ-операторов.

Рис. 7.4.12
Электрическо-цветовое зарядовое пространство данной модели, образованное электрической осью и цветовой плоскостью, можно представить в иной системе координат, а именно в координатах ТГ-операторов, что будет выражать это зарядовое пространство в неких новых зарядовых единицах. Применение подобной двоичной формализации для системы кварков и лептонов, рассматриваемых в едином электрическо-цветовом зарядовом пространстве, по существу, приводит к гипотетической объединенной модели всех их как одной сверхчастицы (нечто вроде Великого предела), различные состояния которой могут проявляться как лептоны или комбинации кварков. В результате вырисовываются контуры схемы высокой степени общности, ведущей к построению единой теории взаимодействий.
***
Биология. По-видимому, самым крупным достижением современной биологии является открытие генетического кода. Выяснилось, что структуру той или иной белковой молекулы предопределяет последовательность четырех стандартных оснований (нуклеотидов), располагающаяся вдоль молекулы ДНК. Это аденин (А), гуанин (Г), тимин (Т) и цитозин (Ц). В РНК тимин замещается урацилом (У), что обычно и отражено в таблицах генетического кода. Сама же белковая молекула строится из 20 стандартных аминокислот, находящихся также в определенной последовательности.
Каждую из аминокислот кодирует сочетание трех нуклеотидов, называемое “кодоном”. Таких сочетаний по 3 из 4 нуклеотидов может быть 64. Число кодонов является избыточным для кодировки 20 аминокислот, поэтому большинство аминокислот кодируется более чем одним кодоном (табл. 7.4.4).
Таблица 7.4.4

У
Ц
А
Г


У
УУУ
УУЦ
УУА
УУГ
фен
фен
лей
лей
УЦУ
УЦЦ
УЦА
УЦГ
сер
сер
сер
сер
УАУ
УАЦ
УАА
УАГ
тир
тир
терм
терм
УГУ
УГЦ
УГА
УГГ
цис
цис
терм
три
У
Ц
А
Г

Ц
ЦУУ
ЦУЦ
ЦУА
ЦУГ
лей
лей
лей
лей
ЦЦУ
ЦЦЦ
ЦЦА
ЦЦГ
про
про
про
про
ЦАУ
ЦАЦ
ЦАА
ЦАГ
гис
гис
глн
глн
ЦГУ
ЦГЦ
ЦГА
ЦГГ
арг
арг
арг
арг
У
Ц
А
Г

А
АУУ
АУЦ
АУА
АУГ
иле
иле
иле
мет
АЦУ
АЦЦ
АЦА
АЦГ
тре
тре
тре
тре
ААУ
ААЦ
ААА
ААГ
асн
асн
лиз
лиз
АГУ
АГЦ
АГА
АГГ
сер
сер
арг
арг
У
Ц
А
Г

Г
ГУУ
ГУЦ
ГУА
ГУГ
вал
вал
вал
вал
ГЦУ
ГЦЦ
ГЦА
ГЦГ
ала
ала
ала
ала
ГАУ
ГАЦ
ГАА
ГАГ
асп
асп
глу
глу
ГГУ
ГГЦ
ГГА
ГГГ
гли
гли
гли
гли
У
Ц
А
Г

.
М. Шёнбергер12, возможно, первым обратил внимание на аналогию между структурой генетического кода и 64 гексаграммами “Канона перемен”. После него было еще несколько работ на эту тему. Действительно, если поставить в соответствие 4 нуклеотидам 4 диграммы (возможны разные варианты), то 64 кодона будут соответствовать 64 гексаграммам, причем комплементарность кодонов выразится в дополнительности диграмм: Г  Ц (11  00), А  У (10  01).
До сих пор остается неясным принцип соотнесения 64 кодонов с 20 аминокислотными остатками. Гипотетическое решение этой проблемы можно найти при анализе структуры набора 64 гексаграмм. В него входят: 2 гексаграммы со всеми 6 позициями, занятыми одним типом знаков (прерывистая или сплошная черта); 12 гексаграмм - с 5 одного типа и 1 - другого; 30 гексаграмм - с 4 одного типа и 2 - другого; 20 гексаграмм с одинаковым количеством противоположных знаков. По-видимому, эти последние 20 “равновесных” гексаграмм и задают структуру некоего “идеального” кода как некие “ядра” кодоновых гнезд (в 2 и 4 кодона), соответствующих той или иной аминокислоте. Поскольку среди кодонов еще выделяются два типа терминальных кодонов, то к указанным 20 следует добавить две “завершенных” гексаграммы, т. е. Цянь и Кунь. Наличие такого “идеального” субпервичного двоичного кода, учитывающего принцип комплементарности, по-видимому, должно делать различные сочетания нуклеотидов неравнозначными к считыванию их аминокислотными остатками. Что же касается самого текста “Канона перемен”, то следует полагать, что семантика его тоже в какой-то мере определяется “идеальным” кодом, состоящим из 20 + 2 основополагающих категорий, которые задают остальные 42 (т. е., по сути, этот текст является “вырожденным”). В табл. 7.4.5 представлен “идеальный” код в сравнении с реальным - цифрами указаны порядковые номера гексаграмм по тексту “Канона перемен” (см. табл. 4.4.8, 4.4.5). Видно, что в 16 из 25 подразделений таблицы имеется по одной отмеченной гексаграмме - это и есть “ядра” гексаграмных и кодоновых “гнезд”.
Таблица 7.4.5

01
00
10
11


01
010101 (64)
010100
010110 (47)
010111
фен
фен
лей
лей
010001
010000
010010
010011 (59)
сер
сер
сер
сер
011001 (18)
011000
011010 (48)
011011
тир
тир
терм
терм
011101
011100 (32)
011110
011111
цис
цис
терм
три
01
00
10
11

00
000101
000100
000110
000111 (12)
лей
лей
лей
лей
000001
000000 (2)
000010
000011
про
про
про
про
001001
001000
001010
001011 (53)
гис
гис
глн
глн
001101 (56)
001100
001110 (31)
001111
арг
арг
арг
арг
01
00
10
11

10
100101 (21)
100100
100110 (17)
100111
иле
иле
иле
мет
100001
100000
100010
100011 (42)
тре
тре
тре
тре
101001 (22)
101000
101010 (63)
101011
асн
асн
лиз
лиз
101101
101100 (55)
101110
101111
сер
сер
арг
арг
01
00
10
11

11
110101
110100 (54)
110110
110111
вал
вал
вал
вал
110001 (41)
110000
110010 (60)
110011
ала
ала
ала
ала
111001
111000 (11)
111010
111011
асп
асп
глу
глу
111101
111100
111110
111111 (1)
гли
гли
гли
гли
01
00
10
11

.
7.5. Семиотический гексагон
В “Шо гуа чжуани” присутствует фрагмент, содержание которого перекликается с некоторыми идеями семиотики - науки о знаковых системах. Прежде всего следует обратить внимание на приводимый в этом фрагменте комплекс понятий, который схож с тем, что в семиотике принято называть “треугольником Фреге, семантическим треугольником, треугольником отнесения”. Заслуга Готлоба Фреге (1848-1925) - выдающегося немецкого философа, логика и математика - состоит в том, что он первым теоретически различил два вида значения знака (имени, слова, выражения и т. д.) - значение знака как предмет (вещь, номинат, денотат и т. д.), обозначаемый данным знаком, и значение знака как смысл (понятие, концепт и т. д.) знака - сведения о предмете, его мысленное отражение (абстрактное, а не в виде наглядного восприятия или идеи предмета). Фреге в работе “Смысл и денотат” пишет:
“Таким образом, становится ясно, что знак как таковой (будь то слово, словосочетание или графический символ) может мыслиться не только в связи с обозначаемым, то есть с тем, что можно было бы назвать денотатом знака (Bedeutung), но и в связи с тем, что мне хотелось бы назвать смыслом знака (Sinn); смысл знака - это то, что отражает способ представления обозначаемого данным знаком”.
Для удобства употребления этих понятий принято говорить, что знак (имя и т. д.) выражает свой смысл и обозначает свой денотат, который при этом определяется смыслом данного знака (рис. 7.5.1, пунктирная линия означает, что отношение “знак-денотат” является приписанным).

Рис. 7.5.1
В истории науки прототипом семантического треугольника считается входившая в логическое учение стоиков концепция о связи между “обозначающим” (речевой знак), “обозначаемым” (мысль, выражаемая речевым знаком) и реальным предметом. Эта концепция существовала уже в Древней Стое (конец IV в. до н. э.-середина II в. до н. э.), т. е., практически, в тот же исторический период, когда предположительно была написана “Шо гуа чжуань” (IV-III вв. до н. э.).
Китайская версия семантического треугольника такова:
“Дух (шэнь) - это то, что утончает (мяо) тьму вещей (у) и производит (вэй) слова (янь)”2.
Представленные в данном пассаже понятия можно закодировать диграммами, скоррелировав вещь-у с одной из позиций диграмм (например, верхней, 10), а слово-янь - с другой (01). Обобщенный символ (11) будет обозначать дух-шэнь (рис. 7.5.2).

Рис. 7.5.2
Кроме того, в “Шо гуа чжуани” приводится восьмеричный набор “семиотических” понятий, который строится на основе корреляций с триграммами и который, как будет показано ниже, определенным образом связан с предыдущим набором. Триграммы здесь рассматриваются в качестве аспектов функционирования “первопредков” (ди):
“Первопредки возникают (чу) из Чжэнь,
упорядочиваются (ци) в Сюнь,
становятся понятными друг для друга (сян цзянь) в Ли,
завершают дела (чжи и) с помощью Кунь,
сказывают слова (шо янь) в Дуй,
состязаются (чжань) с помощью Цянь,
осуществляют деятельность (лао) в Кань,
формируют слова (чэн янь) в Гэнь”3.
Затем идет текст, который частично представляет собой не что иное как комментарий к предыдущему. В нем говорится о следующем (не относящиеся к делу подробности исключены):
“Тьма вещей возникает из Чжэнь...
[Тьма вещей] упорядочивается в Сюнь. Под упорядочиванием подразумевается соразмерное (се) упорядочивание тьмы вещей.
Под Ли подразумевается просветление (мин). Тьма вещей становится понятной сама себе [в Ли]...
Кунь... - тьма вещей вскармливается (ян) посредством нее. Поэтому говорится: “...завершают дела с помощью Кунь”.
Дуй... - это то, посредством чего изъясняется (шо) тьма вещей. Поэтому говорится: “...сказывают слова в Дуй”...
[Тьма вещей] состязается с помощью Цянь. Цянь... говорит о том, что инь и ян ослабляют друг друга.
Кань... - это триграмма деятельного [начала], того, чему подчиняется тьма вещей. Поэтому говорится: “...осуществляют деятельность в Кань”.
Гэнь... - это то, что образует конец и начало тьмы вещей. Поэтому говорится: “...формируют слова в Гэнь””4.
Легко заметить, что в этом тексте приводится весь набор функций первопредков-ди, но относится он уже к вещам-у. Такой переход допустим, поскольку “первопредков” можно определить как принадлежащих к классу вещей-у. Помимо вещей-у в тексте говорится о словах-янь. Таким образом, два понятия из китайского “семантического треугольника” налицо. Что касается духа-шэнь, то его здесь замещает корреспондирующее с триграммой Ли понятие “понимание, концептуализирование” (цзянь), так как, во-первых, оно рядоположено духу-шэнь, а во-вторых, последний, согласно “Нэй цзину”5, коррелирует со стихией огонь и, как следствие, с триграммой Ли.
В цитируемом тексте понятия “вещи-у” и “слова-янь” коррелируют (по “источнику возникновения”) соответственно с триграммами Чжэнь и Гэнь. Но имеется целый ряд соображений, исходя из которых можно сделать предположение, что текст в данном месте испорчен и эти корреляции первоначально были взаимообратными.
Во-первых, обращает на себя внимание то, что в концовке комментирующего отрывка Гэнь трактуется как триграмма, “образующая конец и начало тьмы вещей-у”, иными словами, как триграмма, из которой возникают вещи-у и в которой они заканчивают свое бытие. При этом сделанное затем заключение - “Поэтому говорится: “...формируют слова в Гэнь”” - кажется совсем неуместным и алогичным.
Во-вторых, ранее нами была выявлена корреляция Гэнь с Великим пределом (см., например, рис. 6.1.12), под которым следует понимать вещь-у в первый момент ее появления, ее “свертку”, сущностную ипостась.
В-третьих, в ходе реконструкции древнекитайского методологического аппарата по тем или иным соображениям приходилось не раз совершать взаимоперестановку коррелятов Гэнь и Чжэнь, что позволяет сделать вывод о наличии в этой его части систематической ошибки (связанной, скорее всего, с доминирующей ролью в китайской науке пространственной символики, существовавшей в ней еще до появления “эннеаграммной” теории).
В-четвертых, “образы” самих триграмм Гэнь и Чжэнь - соответственно “гора” и “молния” (см. табл. 3.2.1) - указывают на “вещность” первой и “знаковость” (молния как “знамение”) второй.
В-пятых, в табл. 7.4.1 представлена пара коррелятов Неба и Земли, которая позволяет закрепить за третьей (Небо) и первой (Земля) позициями триграмм базовые понятия “вещь” и “знак”, а значит определить соответствующим образом триграммы Гэнь и Чжэнь, у которых “янскими” чертами являются, как известно, третья и первая. Эта пара состоит из иероглифов “чжи” (“сущность, природная основа, материал [вещи]”) и “вэнь” (“орнамент, знак, письмена, литература”), образующих в китайской традиции устойчивое словосочетание “внутренние качества и внешняя красота”.
Сущность-чжи - это комплекс глубинных, относительно стабильных, специфических качеств вещи-у, позволяющих понимать ее как некую выделенность, как “нечто” в своей истинности, а значит - собственно как вещь.Знак-вэнь - это один из аспектов в многообразии обнаружений вещи-у, ее сиюминутная проявленность миру, как безусловная - в природных явлениях, так и условная - в приписанных ей человеком знаках. Таким образом, здесь мы наблюдаем как бы перекрещивание философских полярностей “сущность и явление”, “внутреннее и внешнее”, “содержание и форма” с семиотической полярностью - “денотат и знак”. С учетом такой семантической многослойности и перекрещенности и следует мыслить базовые понятия “вещь-у” и “знак-вэнь”.
В-шестых, если триграммы Ли и Цянь индифферентны к перестановкам этих базовых понятий, то триграммы Дуй и Сюнь, обладающие соответствующими “янскими” чертами, положительно осмысливаются лишь при такой корреляции базовых понятий с позициями триграмм. “Сказывания, изъяснения” в Дуй и “упорядочивание” в Сюнь определенно связаны соответственно с “речевыми, знаковыми” актами и с актами, направленными на вещь-у.
В-седьмых, как раз такие корреляции базовых понятий с позициями триграмм и выводящиеся из них дефиниции самих триграмм согласуются с рассматриваемыми в следующей главе моделями структуры психических уровней человека, построенными на основе психологических учений древнего Китая и Индии, каббалы и таро.
Средняя позиция в триграммах связана с общеметодологической категорией “Человек”. Именно “человеческий фактор” как точка отсчета, норма и движущая сила открывает возможности реализации “изъяснений” в Дуй и “упорядочивания” вещей-у в Сюнь - триграммах, несущих в себе среднюю “янскую” черту. Триграмма Цянь, у которой все черты “янские”, вместе с триграммой Кунь, у которой “янские” черты отсутствуют, символизируют общие принципы “семиозиса” - “генеративный код” и “обстановку” - полюса, между которыми осуществляются различные “семиотические” диспозиции. Триграмма Кань, у которой одна “янская” черта и находится она в средней позиции, символизирует, собственно, человеческий аспект в наборе триграмм. В “Шо гуа чжуани” она определяется как триграмма “деятельного [начала]” (лао). Словарные значения иероглифа “лао” - “трудиться, работать, осуществлять какую-либо деятельность, трудящийся, работающий, утруждаться, изнуряться, беспокоиться, заботиться и т. д.”, что применительно к исследуемому контексту следует понимать как деятельное начало в Поднебесной - “деятеля”, находящегося подобно средней черте в триграммах между Небом и Землей, являющегося неким “каналом связи” между ними и осуществляющего процесс превращения, селективной переработки информационно-энергетических потоков, идущих с Неба на Землю и наоборот. Начало это, рассматриваемое как принадлежность человека, - страстное, что видно не только из словарных значений иероглифа “лао” (ср.: в русском языке “страсть, страдание” производны от слова “страда” - “работа, нужда”), но и из общей функции триграммы Кань, у которой, например, один из коррелятов, взятый из психологической сферы, - иероглиф “чжи”, означающий “стремление, склонность, желание, воля и т. п.”6. “Беспокойство” и “забота”, присущие этому началу, как связанные вообще с тем или иным видом человеческой деятельности, можно сказать, “заряжают” своей энергией все ее фазы, подобно тому, что З. Фрейд называл “Besetzung” и что чаще в психоаналитической литературе обозначается как “катексис” (от греч. kathexo - “занимать”). В психоанализе это понятие является центральным при изучении психологии личности. Под катексисом понимается некая сумма психической энергии, которую индивид может вложить в те или иные психические процессы и их содержательные моменты, что и те и другие актуализирует и направляет в соответствующую сторону. Используя метафору “канал связи” применительно к средней черте триграммы Кань, следует отметить, что она “катектирует” содержащие ее остальные “младшие” триграммы не за счет своей собственной энергии, а за счет увеличения “пропускной способности” в отношении проходящей через нее энергии Неба и Земли.
Функции триграммы Кань в какой-то мере можно еще сравнить с “заботой” в терминологии раннего Мартина Хайдеггера. Уже в самом слове “забота” (Sorge) заключается смысл, что что-то делается для другого. В философии Хайдеггера человеческое бытие выступает как “озабоченность” в отношении к миру вещей (сущность которых состоит в том, что они могут служить чему-то, благодаря им можно что-то сделать, разрешить) и как общая забота в связи с другим человеком (так как основой совместного бытия людей служит предмет общей заботы). Таким образом, бытие людей и вещей является совместным бытием.
Разумеется, понятия “деятель-лао”, “катексис”, “забота” следует мыслить не отрывая от контекста, от той понятийной системы, где они используются. Как психоанализ, так и экзистенциализм в своей целостности имеют мало общего с концепцией “Шо гуа чжуани”. Последнее справедливо и в случае с семиотикой. Но все же опыт подобных сопоставлений древних и современных знаний оправдан тем, что на его почве можно развивать новые идеи, способные помочь при решении насущных проблем науки и философии. Пример такого переосмысления концепции “Шо гуа чжуани” будет показан ниже, но прежде зафиксируем набор базовых понятий, полученный при ее реконструкции:
3. X - вещь-у, сущность-чжи;
2. Y - деятель-лао, [человек-жэнь];
1. Z - слово-янь, знак-вэнь.
Проблеме отношения человека к знаковой системе посвящен один из разделов семиотики - прагматика. Отдельный человек, индивид при этом трактуется как “пользователь знаковой системы”, “интерпретатор”, “носитель языка” и т. д. В двух других разделах - в синтактике и семантике - изучаются соответственно межзнаковые отношения и отношения знаковой системы к обозначаемому предмету (денотату). Таким образом, выделяются три понятия, соединенные двумя из отмеченных в семиотике связей (рис. 7.5.3а). Проблемой взаимоотношений между пользователем знаковой системы и обозначаемым последней предметом эта наука непосредственно не занимается, хотя, несомненно, данная проблема, относящаяся к области гносеологических, как и в случае с любой другой наукой, касается и ее.

Рис. 7.5.3
Более усложненная конфигурация взаимоотношений понятий, приведенных на рис. 7.5.3а, образуется на основании теории Г. Фреге, указывающей на опосредующую роль понятия “смысл” в отношениях между знаковой системой и обозначаемым предметом (рис. 7.5.3б). Формально построение этой схемы заключается в объединении схем на рис. 7.5.1 и 7.5.3а. Получившуюся схему можно преобразовывать и дальше посредством введения новых связей и понятий и используя ТГ-операторы. Причем для этого достаточно прибегнуть к базовому набору понятий, взятых из самой семиотики (разумеется, расширив их значения):
3. X - предмет;
2. Y - индивид;
1. Z - знак.
Учитывая поставленные в данном параграфе цели, следует ограничиться рассмотрением фигуры, построенной на основе только “младших” ТГ-операторов. Это будет “семиотический гексагон” (рис. 7.5.4), представляющий собой соединение трех треугольников - “прагматического”, “гностического” и “семантического”. Если первые два треугольника являются новообразованиями, не имеющими прототипов в современной науке, то последний по формальному построению восходит к традиционному семантическому треугольнику, но его элементы имеют дополнительные смысловые оттенки в связи с тем, что включены в более мощную понятийную систему семиотического гексагона. Важно подчеркнуть, что семантическая проблематика в некоторых своих аспектах не замыкается в этом треугольнике, а решается с учетом всего понятийного аппарата гексагона, так же как с помощью этого треугольника решаются проблемы, выходящие за рамки традиционной семантики.

Рис. 7.5.4
Структура семиотического гексагона, рассматриваемая с формальной стороны, довольно-таки проста. В каждом треугольнике имеются два базовых понятия, опосредуемые третьим, дополнительным. Кроме того, два базовых понятия каждого треугольника опосредуются понятиями других треугольников (за вычетом самих себя). Базовые понятия символизируются ТГ-операторами с одной единицей, а дополнительные - с двумя единицами. Причем дополнительные ТГ-операторы, стоящие в схеме напротив друг друга, мыслятся при объединении как некие относительные целостности (“относительные ТГ-операторы 111”), что влечет за собой семантическую связь символизируемых ими понятий. Поскольку каждое базовое понятие противостоит двум другим, постольку оно также противостоит и понятию, их опосредующему. Кроме того, каждое понятие следует в определенном смысле полагать противостоящим всем остальным.
Каждое из базовых понятий - “индивид”, “предмет”, “знак” - в своей отвлеченности от всех остальных мыслится здесь как некая целостность, обладающая неотделимой от ее бытия качественной определенностью, вследствие которой она является именно этой целостностью, а не другой. В этой качественной определенности данные целостности могут рассматриваться как системы свойств - способов проявления по отношению к другим целостностям. Для каждой из трех целостностей, определяемых базовыми понятиями в семиотическом гексагоне, существует прежде всего два вида свойств, обнаруживающихся при взаимодействии этих целостностей между собой (см. рис. 7.5.4).
Устойчивость этих целостностей относительна и представляет собой как бы изменчивость в застывшей форме. Каждую из них следует понимать как один из моментов движения, относительный покой на фоне специфического вида движения, присущего диаметрально противоположным элементам гексагона, которые символизируются триграммами, дополнительными к базовым.
Индивид в контексте семиотического гексагона рассматривается как субъект гностико-прагматико-семантической (иначе говоря, семиотической, в новом понимании этого слова) деятельности; предмет - как некая целостность, выделенная из мира объектов в процессе деятельности индивида; знак - как наглядное свидетельство о наличии и качествах предмета этой деятельности.
Следует отметить, что определения этих понятий даны здесь в самых общих формах, которые в случае надобности могут специализироваться. Так, понятие “предмет” предполагается использовать далее в двух значениях. Прежде всего - в значении денотата как вещи, объекта действительности, внешнеситуационного объекта. В семантике справедливо полагается, что возможен случай, когда знак имеет смысл, но не обладает денотатом, однако не может быть случая, чтобы знак обладал денотатом, но не имел смысла. В отсутствие денотата семантический треугольник предстает в неполном виде, т. е. по сути дела уже не является треугольником. Для формального его сохранения иногда говорят о “нулевом” денотате. Что касается семиотического гексагона, то из него, согласно данным выше определениям взаимоотношений между его элементами, не может быть изъято ни одного элемента и “нулевость” какого-либо из них - явление процессуальное. Однако эти элементы могут существовать в различных формах. Поэтому, вводя понятие “предмет”, мы тем самым полагаем, что знак не может не обладать не только смыслом, но и предметом отнесения, и в случае отсутствия (и не отсутствия) денотата - предмета-экстенсионала - он относится к идеальному предмету, идее, целостному (насколько возможно в контексте конкретной деятельности индивида) представлению о предмете - предмету-интенсионалу.
Так, и о знаке и о индивиде следует сказать, что они могут здесь в определенных случаях рассматриваться в своих идеальных формах: знак - как наглядно-чувственный образ реального знака; индивид - как “индивид в индивиде”, некое “самоощущение” индивида (существующие при этом “идея знака” и “идея самоощущения” не берутся во внимание).
В концепции семиотического гексагона понятие “знак” мыслится еще в двух значениях. С одной стороны, знак выступает здесь в своем традиционном понимании - как некий предмет (явление, событие и т. д.), представляющий, замещающий другой предмет. Правда, при этом следует добавить, что, как было указано выше, предмет, обозначаемый знаком, может быть и вещественным и идеальным. С другой стороны, под знаком здесь понимается и облик предмета - некая совокупность внешних признаков предмета, позволяющих обнаружить его среди множества других предметов, не обладающих такими признаками. Облик вещественного предмета - то, что в восприятии индивида отображается как наглядно-образное представление о нем. В случае идеального предмета, не существующего в действительности, следует говорить о его воображаемом наглядном образе.
“Границы” облика не фиксированы. Облик выступает как какой-то аспект предмета, явившийся индивиду в результате его семиотической деятельности. Число потенциально возможных проявлений предмета неизмеримо, и в принципе можно говорить о бесконечном наборе его обликов, находящихся в отношении “континуальной синонимии”, но в конкретном фрагменте деятельности индивида этот набор квантуется и выступает в таком объеме квантов-обликов, который определяется масштабами и динамикой данного фрагмента.
В семиотике различается три вида знаков: иконические, индексальные и символические. Иконические знаки представляют собой те или иные копии, изображения, подражания обозначаемого предмета или его частей (например, фотографические снимки, следы птиц и животных и т. д.). В качестве индексальных знаков выступают предметы, явления, процессы и т. д., находящиеся в отношениях с обозначаемыми предметами как следствия со своими причинами (природные приметы, симптомы наступления каких-либо событий, знак-указатель актуально соприсутствующего ему денотата и т. д.). Символические знаки отличаются от предыдущих тем, что связь между ними и обозначаемыми предметами условна и основывается на предварительной договоренности между пользователями знаковой системы (языковые знаки, математические символы и т. д.).
Следует отметить, что условность выбора знаков-символов часто не означает его полную произвольность. Особенно это касается системных знаков (т. е. функционирующих только в определенных системах). В целях их эффективного использования подбираются такие знаковые формы, которые, пусть и условно, но отражают обозначаемый знаками реальный мир. Например, в случае языковых знаков знание о предметах и явлениях действительности объективизируется в грамматических конструкциях: процессуальные признаки предметов отражаются в глагольных формах, отношения между предметами - в связях словоформ в составе предложений и т. д.
Разумеется, на практике какой-нибудь конкретный знак может совмещать в себе свойства двух или даже трех видов знаков. Так, в приведенном выше примере, по сути дела, в знаках-символах отражаются черты иконических знаков. Как совмещение свойств символических и иконических знаков следует рассматривать схемы, чертежи, математические формулы и т. д.
Знаки-облики совмещают в себе некоторые свойства иконических и индексальных знаков. Облик, обнаруживая себя, представляет и нечто иное, стоящее за ним, - совокупность внутренних свойств предмета. Облик не является самим предметом. Предмет - это целостное, многогранное образование, а конкретный облик предмета - это одно из возможных его проявлений во внешнем мире, один из возможных его обликов. Облик, представляя собой лишь частную сторону предмета, по сути дела, является предметом в предмете, который можно мысленно абстрагировать для какого-либо анализа. Облик изоморфен внутренней сути предмета. Что касается иконического знака, то можно сказать, что он есть копия не предмета обозначения, а его облика, и степень изоморфности этой копии внутренней сути обозначаемого предмета варьируется в широких пределах.
Как часть целостного предмета, облик реально неотделим от него. Так же и знаки-индексы в определенном смысле неотделимы от обозначаемого ими предмета, либо являющегося их источником, либо смежного с ними в конкретной знаковой ситуации, в которой они воспринимаются (например, шум проезжающего мимо автомобиля сигнализирует о нем только в определенном месте и временном интервале). В связи с этим знаки-индексы нельзя использовать с целью переработки, хранения и передачи содержащейся в них информации, не перекодировав их в другой вид знаков (например, в “идеальный код”). Так же и знаки-облики. Если знаки-индексы находятся с обозначаемыми предметами в отношениях следствия и причины, то тоже самое можно сказать по поводу отношений знаков-обликов и носящих их целостных предметов. Отличие только в том, что в последнем случае эта связь более очевидна.
Знаки-облики обладают и иными сходными чертами с традиционными знаками. Много между ними и не отмеченных здесь различий, о которых не имеет смысла говорить, поскольку они естественным образом вытекают из самой сущности тех и других видов знаков.
Если все традиционные знаки, носящие явно искусственный характер, а также человеческую речь, которую по традиции считают “естественной” системой знаков, следует отнести к “второй природе”, т. е. искусственной среде, созданной человеком для своего обитания в качестве социального существа, то другую часть этих знаков вместе со знаками-обликами можно полагать природными только с некоторыми оговорками.
В процессе развития человеческого общества возникают специфические способы использования человеком вещей. В совместной трудовой деятельности людей зарождается язык и другие знаковые системы как средство согласования людских усилий и оптимизации этой деятельности. Создавая “вторую природу”, по сути знаковую, человек изменяет самого себя, формирует новые способы познания и действия. “Натуральные” функции человека изменяются, опосредуются языком и другими знаковыми системами, поведение человека становится “культурным”. Вместе с тем происходит “вращивание” знаков в структуру действительности. Благодаря акту называния, означивания, реальность расчленяется на значимые “что-то” предметы, а предметы, точнее их облики, приобретают функции знаков. С помощью искусственных знаков и речи человек строит те или иные “картины мира”, а мир “говорит” с человеком с помощью знаков, адаптированных для человеческого восприятия, знаков-обликов. В этом “интерактивном” режиме и происходит диалог человека с “очеловеченной” природой.
Если же посмотреть на природу в “чистом виде”, т. е. вычленив из нее человека, то и в этом случае не все так просто. Многие виды животных располагают богатейшими средствами сигнализации, имеющими достаточно общих черт с языком человека. В последние десятилетия ученые находят все больше доказательств элементарной рассудочной деятельности животных, которая заключается не только в наглядно-действенном и наглядно-образном мышлении, но и, по-видимому, в мышлении посредством каких-то простейших знаковых форм, а может быть только какого-то внутреннего кода. Если даже исключить эту гипотезу, то следует отметить, что наглядно-действенный и наглядно-образный виды мышления есть не что иное, как оперирование соответственно с внешними и интериоризированными обликами, полными всяческих простейших “смыслов”. Таким образом, мир животных оказывается по-своему “одухотворен”.
Предполагается, что семиотический гексагон с соответствующими уточнениями пригоден и как модель семиотического поведения животных. Языковые знаки и искусственные знаковые системы, согласно логике его построения, не приводят к образованию каких-то качественно новых структур в мышлении по сравнению с теми, что имеются в зачаточном виде у высших животных, и могут рассматриваться лишь как технические средства, позволяющие колоссально увеличить эффективность мышления, сделать его подобным человеческому.
Определив таким образом базовые понятия, перейдем теперь к рассмотрению их взаимоотношений, в результате которых “порождаются” остальные понятия семиотического гексагона.
Исходные данные о предмете внешнего мира даются индивиду в чувственном гнозисе. В акте познания индивид устремляется к какому-то “нечто”, становящемуся тем самым предметом познания индивида, а это “нечто” является индивиду как предмет. При этом индивид, проявляя свою “катексис-заботу” в виде неких познавательных потенций, как бы “нащупывает” предмет (направление 010  100), а предмет “вычленяет” из себя свойства, фиксируемые индивидом как его фактическое обнаружение (100  010). В ходе этих взаимонаправленных процессов и возникают ощущения, представляющие собой элементы “чувствования” предмета (110).
Ощущения, вызываемые конкретным предметом, в совокупности образуют систему, которая в восприятии индивида преобразуется в наглядно-чувственный образ этого предмета, в представление о его облике (отношение по дополнительности 110  001).
В случае эмпирического познания знака, имеющего как предмет внешнего мира помимо своей знаковой функции еще и материальный субстрат, процесс, представляющийся по сути тем же самым, завершается восприятием облика знакового предмета, иначе говоря, его “знаковости” (001).
Если предмет идеален, т. е. составляет содержание сознания индивида в качестве “идеи”, полученной им в интуиции, воображении или при воспоминании, то и он оказывает определенное влияние на сферу ощущений индивида, выражающееся в идеосенсорике или, в связи с предполагаемой встречей с предметом в вещественном виде (если таковой существует), в перенастройке органов чувств.
В семиотическом праксисе индивид, во-первых, выражает свои устремления, переживания и мысли посредством знака (знаковой системы), предварительно составив его наглядно-чувственный образ (в случае языковых знаков это - акустический образ, внутренняя речь), а во-вторых, испытывает влияния других индивидов, опосредуемые выражаемыми ими знаками. Создается целостная знаковая ситуация, которая оказывает воздействие на индивида и на которую оказывает влияние он сам. Индивид в праксисе актуализирует свою знаковую “катексис-озабоченность” (010  001), а знак в плане выражения проявляет присущие ему операционные качества (001  010). Пересечение двух данных силовых потоков образует составляющееся из отдельных специфических движений некое семиотическое “действие” (011).
Поведение индивида имеет природные предпосылки (рефлективность организма в отношении стимулов внешней среды, необходимость удовлетворения биологических потребностей и т. д.), но по принадлежности его к человеческому, “окультуренному” роду опосредовано языком и другими знаковыми системами, несущими специфические смыслы. Трудовая деятельность, преобразующая окружающую действительность, является одним из атрибутов человеческого существования. Знаковые коммуникации органически вплетены в эту деятельность. С помощью знаковых систем строится план действий, находятся оптимальные пути его претворения; знаковые системы часто выступают в качестве заместителей некоторых форм действий и т. д. Тем самым, знаки являются одним из орудий преобразования мира.
Мир в конкретной, сиюминутной данности, которая только и доступна праксису, предстает перед взором индивида в одной из своих бесчисленных совокупностей обликов. Та часть предметов, которая вовлечена в орбиту деятельности индивида, выступает там не в своей целостности, а в каком-либо ограниченном наборе обликов. Предмет не дан налично в действии. В каждое мгновение действия индивид оперирует с каким-то воспринимаемым свойством предмета - весом, размером, цветом, температурой и т. д., короче говоря, с тем, что составляет его облик, но в результате данных операций происходят качественные изменения предмета, т. е. преобразования предмета как целостности. Таким образом, знак-облик является еще одним из орудий индивида в праксисе.
Итак, действия инд