• Название:

    НЕЧТО О ПОРТО ФРАНКО В ОДЕССЕ

  • Размер: 0.05 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Текст надано автором з пошаною та великою зацікавленістюсправжнім науковцем і справжнім одеситом Уті Кільтердо перформансу "від Порто-Франко - Порту-Франк У",в якості історико-теоретичного обгрунтування

Олег ГУБАРЬ
НЕЧТО О ПОРТО-ФРАНКО В ОДЕССЕ

ИДЕОЛОГ

Мало кто знает, что предложение учредить в Одессе порто-франко датируется еще 1798 годом, то есть относится к младенчеству города.
Идеологом выступил довольно занятный человек попечитель принимаемых здесь средиземноморских переселенцев Афанасий Кесоглу.
О нем по сию пору ходит множество курьезных малоправдоподобных историй: к примеру, о том, что его будто бы насильно обратили в мусульманство или, скажем, что он намеревался наладить в Одессе чеканку фальшивой турецкой монеты, участвовал в небезызвестной отправке императору Павлу взятки в 3.000 померанцев, о непомерном казнокрадстве и проч.
Можно, конечно, скептически рассмеяться.
Скажем, апельсины отправлены к Высочайшему Двору 8 февраля 1800 года, а наш герой ушел из жизни 6 января 1799-го.
Чего уж говорить о чеканке монеты там, где еще не было возможности изготовить даже обыкновенный гвоздь.
Относительно же обращения в магометанскую веру, ситуация и вовсе анекдотическая:

Кесоглу многие годы хорошо знала не только греческая элита из константинопольских фанариотов, из Архипелага, Молдавии и Валахии, но и высшие российские чиновники, включая видных дипломатов.
Ему доверяли сама императрица Екатерина, сам граф Зубов.
Он состоял в российской службе, имея далеко не последний чин VIII класса, а затем был поощрен VII-м (под конец жизни, возможно, и VI-м, так как в отдельных случаях его называют полковником, а вдову полковницей).
Нас что же хотят уверить в том, что ответственейшую задачу переселения единоверцев поручили сомнительному прозелиту? Курьез, да и только.
Как бы то ни было, но, будучи бургомистром города, он обратился с ходатайством к монарху Павлу I через генерал-прокурора князя Алексея Куракина.
Прошение включало, как нынче принято говорить, пакет законодательных инициатив.
Кесоглу просил:

1) передать питейный откуп и поступления от оного в ведение Магистрата;

2) подтвердить льготы, дарованные иностранным поселенцам екатерининским указом от 15 апреля 1795 года;

3) даровать Одессе статус порто-франко;

4) учредить банк, ссужающий предпринимателей под залог недвижимости и товаров;

5) передать городу один из казенных домов для размещения в нем Магистрата и полиции;

6) даровать Одессе герб.
Последний пункт на самом деле чрезвычайно важен, он означает, что едва народившийся город как бы легализуется, что теперь его невозможно будет походя потерять, зачеркнуть.
В целом же предложения Кесоглу характеризуют его как талантливого, прозорливого, энергичного деятеля государственного масштаба.
Более того: это была стратегическая программа, шаг за шагом решавшаяся городской и краевой администрацией на протяжении следующих десятилетий.
Если ходатайства Кесоглу повлекли за собой лишь дарование герба, доходов от винного откупа и одного казенного дома, то при Ришелье был учрежден заемный банк, а при Ланжероне оформлен статус порто-франко.
Кстати, Магистрату Одессы в 1798 году официально не отказали и в других просьбах, но оставили некоторые временно без рассмотрения, а иные предположили к дальнейшему исполнению.
Таким образом, Кесоглу без всякого преувеличения справедливо считать первым и главным идеологом одесского проекта.

РЕАЛИЗАТОРЫ

Дюк Ришелье был большим сторонником введения в Одессе системы порто-франко, однако существовало немало препятствий, в том числе, негативный опыт Феодосии и всего Крымского полуострова в эпоху Павла I. Однако уже в 1806 г. он решил вопрос беспошлинного складирования товаров в одесском порту на срок до двух лет, а, кроме того, необлагаемых налогом транзитных товаров.
Военные кампании и чумная эпидемия также затруднили решение вопроса, но когда наш герцог возглавил французское правительство, то сумел убедить вполне доверявшего ему императора Александра I в обоюдной пользе учреждения порто-франко.
Манифест от 16 апреля 1817 г. жаловал Одессе порто-франко (свободной гавани) на 30 лет.
Впоследствии это дело пролонгировали.
Сама черта обустраивалась под началом преемника Ришелье графа Ланжерона.
В строй она вступила 15 августа 1819 г., причем опоясывала все градоначальство (36 км).
Две таможни, 17 караульных будок, ров шириной в три метра и глубиной в два десять не смогли сдержать поток контрабанды.
Черта, обошедшаяся в 150 тысяч рублей (солидная по тем временам сумма), оказалась явно неэффективной. 14 мая 1823 года, как раз в пушкинское время, ввели в строй новую, сильно укороченную границу порто-франко, охватывающую собственно город.
Но и тут дали маху, поскольку жители предместий теперь сильно затруднялись с вывозом через таможенные заставы повседневных продуктов и припасов с одесских рынков.
Начались затруднения с доставкой питьевой воды из Водяной балки, поскольку бочковая тара подвергалась досмотру.
А лишенная естественных источников водоснабжения Одесса тогда особенно страдала от жажды.

КАТАКОМБЫ?

Легенды весьма произвольно сообщают об интенсивном использовании катакомб для контрабанды через вторую, укороченную черту порто-франко.
С этой целью контрабандисты якобы пользовались известняковыми штольнями, пролегающими от города к почти примыкающей Молдаванской Слободке.
Это маловероятно, ибо известняки залегают на значительной глубине.
Подобные предания обусловлены тем, что вторую черту порто-франко маркирует нынешняя улица Старопортофранковская, и дилетанты полагают: для нелегального выхода под эту границу следовало всего-навсего прокопать коридор в материковом лессе от четной стороны к нечетной.
На самом же деле четная сторона будущей улицы в ту пору вообще не застраивалась, и полоса отчуждения была довольно широка.
Что касается катакомб, они служили местом хранения контрабандных и корчемных товаров, схронами для разного рода нелегалов, возможно, использовались морскими контрабандистами, о которых впоследствии так рельефно написал Багрицкий.

ТРЕТЬЯ И ПОСЛЕДНЯЯ

Негативный опыт все же пошел в прок, тем более, что подытоживался он уже под эгидой столь же просвещенного, сколь и рационального, настойчивого руководителя, графа Воронцова.
С этой целью в Одессу привлекались и столичные специалисты.
Проект утвердили вначале 1826 г., а функционировала новая граница порто-франко с 1 июля 1827 г.
Черта включала ближайшие пригороды Молдаванку, Пересыпь, Ближние и Дальние Мельницы, Малый и часть Среднего Фонтанов (16 км).
Устроили две таможни, две въездные заставы, 12 караулен, два дублирующих друг друга рва.
С контрабандистами по большому счету справлялись.
Черта эта просуществовала до 18 апреля 1858 г.

БЕСПОШЛИННАЯ?

Везде и повсюду говорят о том, что порто-франко в Одессе это беспошлинная торговля.
Чушь собачья.
Каким образом мог существовать город, лишенный основного дохода? На какие шиши пополнять бюджет, строить и расширять порт? Другое дело, что пошлина эта была здесь значительно ниже, чем в портах с традиционным таможенным режимом: сперва 1/5, а затем 2/5 от обычной.

ПАНАЦЕЯ?

Надо отдавать себе отчет в том, что порто-франко не панацея, а оперативный инструмент.
На этапе активного фритредерства, в определенную эпоху эта система сыграла заметную роль в позитивной эволюции юной Одессы.
Однако были и другие факторы, способствовавшие экономическому росту города, ведь он более чем активно рос и до учреждения порто-франко.
Свою роль сыграло, например, устройство первого в империи коммерческого суда, коммерческих и этнических учебных заведений, мощное материальное и гуманитарное инвестирование, наращивание кредитно-банковского и страхового дела, упадок европейского сельскохозяйственного производства после изнурительных наполеоновских войн и проч.
Позднее, в особенности после несчастливой Крымской кампании, система порто-франко становилась серьезным тормозом в дальнейшем развитии города, прежде всего, местной промышленности.
Действительно, при досмотре на таможне невозможно было четко контролировать здешнее или привозное производство изделия, да и сырья.
Конкурировать же с привозными товарами дешевыми и качественными становилось крайне трудно.
Подчеркну, что сами одесситы еще в 1856 г. ходатайствовали перед правительством о необходимости свернуть порто-франко как анахронизм, но тогда верхи продлили систему на два года (по той причине, что некоторые купцы имели в городе большие запасы колониальных товаров).
И после такового свертывания Одесса вовсе не погибла, а, напротив, продолжала расти, хотя лишилась некоторых иллюзий, скажем, распрощалась с короной мирового хлебного экспортера.
Гонор, правда, сохранила навсегда.
Легенда о решающем для Одессы значении порто-франко невероятно живуча.
Когда сегодня заводят бойкие речи о необходимости возврата к сказанной практике, надо задаться вопросом: а что мы, собственно говоря, станем активно вывозить, что на что будем менять? И надо найти корректный ответ - чтобы не выглядеть посмешищем в глазах зарубежных политиков, экономистов, бизнесменов.