• Название:

    Б. Екимов. Говори, мама, говори.

  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Задания.
1. Составьте портрет Катерины.
2. Последовательно отвечайте на вопросы, создавая связный текст.

Вокруг какого события построен рассказ?
Чем становится телефон для Катерины?
Как часто дочь разговаривала с матерью?
Почему о дочери так мало информации?
О чем хотелось бы говорить Катерине с дочерью?
Умеет ли слушать дочь, умеет ли слышать мать?
Почему Катерина говорила сама с собой?
Почему автор называет утренние звонки урочными?
Почему Катерина так испугалась дневного неурочного звонка?
Как вы думаете, почему дочь позвонила второй раз, в обед?
Чем отличаются телефонные разговоры в начале рассказа и в его финале?

Борис Екимов.
Говори, мама, говори (рассказ)

По утрам звонил телефон- мобильник.
Черная коробочка оживала: загорался в ней свет, пела веселая музыка и объявлялся голос дочери, словно рядом она:
- Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец! Вопросы и пожелания? Замечательно! Тогда целую.
Будь-будь!
Коробочка тухла, смолкала.
Старая Катерина дивилась на нее, не могла привыкнуть.
Такая вроде малость- спичечный коробок.
Никаких проводов.
Лежит-лежит- и вдруг заиграет, засветит, и голос дочери:
-Мама, здравствуй! Ты в порядке? Не надумала ехать?
Гляди... Вопросов нет? Целую.
Будь- будь!
А ведь до города, где дочь живет, полторы сотни верст.
И не всегда легких, особенно в непогоду.
Но в тот год осень выдалась долгая, теплая.
Возле хутора, на окрестных курганах, порыжела трава, а тополевое да вербовое займище возле Дона стояло зеленым, и по дворам по-летнему зеленели груши да вишни, хотя по времени им давно пора отгореть рдяным да багровым тихим пожаром.
Птичий перелет затянулся.
Неспешно уходила на юг казарка, вызванивая где-то в туманистом, ненастном небе негромкое онг-онг... онг-онг...
Да что о птице говорить, если бабка Катерина, иссохшая, горбатенькая от возраста, но еще проворная старушка, никак не могла собраться в отъезд.
Кидаю умом, не накину... -жаловалась она соседке. -Ехать, не ехать?.. А может, так и будет тепло стоять? Гутарят по радио: навовсе поломалась погода.
Ныне ведь Пост пошел, а сороки ко двору не прибились.
Тепло-растепло.
Туды-сюды... Рождество да Крещенье.
А там пора об рассаде думать.
Чего зря и ехать, колготу разводить.
Соседка лишь вздыхала: до весны, до рассады было еще ох как далеко.
Но старая Катерина, скорее себя убеждая, вынимала из-за пазухи еще один довод- мобильный телефон.
Мобила! -горделиво повторяла она слова городского внука.- Одно слово- мобила.
Нажал кнопку, и враз - Мария.
Другую нажал- Коля.
Кому хочешь, жалься.
И чего нам не жить? -вопрошала она. -Зачем уезжать? Хату кидать, хозяйство...
Этот разговор был не первый.
С детьми толковала, с соседкой, но чаще сама с собой.
Последние годы она уезжала зимовать к дочери в город, дело -возраст: трудно всякий день печку топить да воду носить из колодца.
По грязи да в гололед.
Упадешь, расшибешься.
И кто поднимет?
Хутор, еще недавно людный, с кончиной колхоза разошелся, разъехался, вымер.
Остались лишь старики да пьянь.
И хлеб не возят, про остальное не говоря.
Тяжело старому человеку зимовать.
Вот и уезжала к своим.
Но с хутором, с гнездом насиженным нелегко расставаться.
Куда девать малую живность:

Тузика, кошку да кур? Распихивать по людям?.. И о хате душа болит.
Пьянчуги залезут, последние кастрю- лешки упрут.
Да и не больно весело на старости лет новые углы обживать.
Хоть и родные дети; но стены чужие и вовсе другая жизнь.
Гостюй да оглядывайся.
Вот и думала: ехать.., не ехать?.. А тут еще телефон привезли на подмогу -"мобилу". Долго объясняли про кнопки: какие нажимать, а какие не трогать.
Обычно звонила дочь из города, по утрам.
Запоет веселая музыка, вспыхнет в коробочке свет.
Поначалу старой Катерине казалось, что там, словно в малом, но телевизоре, появится лицо дочери.
Объявлялся лишь голос, далекий и ненадолго:
- Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец.
Вопросы есть? Вот и хорошо.
Целую.
Будь-будь.
Не успеешь опомниться, а уже свет потух, коробочка смолкла.
Снова миновал день, за ним- другой.
Старой женщины жизнь катилась привычно: подняться, прибраться, выпустить на волю кур; покормить да напоить свою малую живность да и самой чего поклевать.
А потом пойдет цеплять дело за дело.
Не зря говорится: хоть и дом невелик, а сидеть не велит.
Просторное подворье, которым когда-то кормилась немалая семья: огород, картофельник, левада.
Сараи, закуты, курятник.
Летняя кухня-мазанка, погреб с выходом.
Плетневая городьба, забор.
Земля, которую нужно копать помаленьку, пока тепло.
И дровишки пилить, ширкая ручною пилой на забазье.
Уголек нынче стал дорогущий, его не укупишь.
Прошел еще один день.
А утром слегка подморозило.
Деревья, кусты и сухие травы стояли в легком куржаке- белом пушистом инее.
Старая Катерина, выйдя во двор, глядела вокруг, на эту красоту, радуясь, а надо бы вниз, под ноги глядеть.
Шла-шла, запнулась, упала, больно ударившись о корневище.
Неловко начался день, да так и пошел не в лад.
Как всегда поутру, засветил и запел телефон мобильный.
- Здравствуй, моя доча, здравствуй.
Одно лишь звание, что- живая.
Я нынче так вдарилась,- пожаловалась она.- Не то нога подыграла, а может, склизь.
Где, где... -подосадовала она. - Во дворе.
Воротца пошла отворять, с ночи.
Атама, возля ворот, там грушина-черномяска.
Ты ее любишь.
Она сладимая.
Я из нее вам компот варю.
Иначе бы я ее давно ликвидировала.
Возля этой грушины...
Мама,- раздался в телефоне далекий голос, конкретней говори, что случилось, а не про сладимую грушину.
А я тебе о чем и толкую.
Тама корень из земли вылез, как змеюка.
А я шла, не глядела.
Да тут еще глупомордая кошка под ноги суется.
Этот корень... Летось Володю просила до скольких разов: убери его Христа ради.
Он на самом ходу.
Черномяска...
- Мама, говори, пожалуйста, конкретней.
О себе, а не о черномяске.
Не забывай, что это- мобильник, тариф.
Что болит? Ничего не сломала?
Вроде бы не сломала, все поняла старая женщина.- Прикладаю капустный лист.
На том и закончился с дочерью разговор.
Остальное самой себе пришлось досказывать: "Чего болит, не болит... Все у меня болит, каждая косточка.
Такая жизнь позади..."
В свою пору включила радио, ожидая слов о погоде.
Но после короткого молчания из репродуктора донесся мягкий, ласковый голос молодой женщины:
Болят ваши косточки?..
Болят, моя доча...
Ноют руки и ноги?.. — словно угадывая и зная судьбу, спрашивал добрый голос.
Спасу нет... Молодые были, не чуяли.
В доярках да в свинарках.
А обувка
никакая.
А потом в резиновые сапоги влезли, зимой и летом в них.
Вот и нудят...
Болит ваша спина... мягко ворковал, словно завораживая, женский голос.
Заболит, моя доча... Век на горбу таскала чувалы да вахли с соломой.
Как не болеть... Такая жизнь...
Жизнь ведь и вправду нелегкой выдалась: война, сиротство, тяжкая колхозная работа.
Ласковый голос из репродуктора вещал и вещал.
А потом смолк.
Старая женщина даже всплакнула, ругая себя: "Овечка глупая... Чего ревешь?.. Но плакалось.
И от слез вроде бы стало легче.
И тут совсем неожиданно, в обеденный неурочный час, заиграла музыка и засветил, проснувшись, мобильный телефон.
Старая женщина испугалась:
Доча, доча... Чего случилось? Не заболел кто? А я всполохнулась: не к сроку звонишь.
Ты на меня, доча, не держи обиду.
Я знаю, что дорогой телефон, деньги большие.
Но я ведь взаправду чуток не убилась.
Тама, возля этой дулинки... — Она опомнилась: — Господи, опять я про эту дулинку, прости, моя доча...
Издалека, через многие километры, донесся голос дочери:
Говори, мама, говори...
Вот я и гутарю.
Ныне какая-то склизь.
А тут еще эта кошка... Да корень этот под ноги лезет, от грушины.
Нам, старым, ныне ведь все мешает.
Я бы эту грушину навовсе ликвидировала, но ты ее любишь.
Запарить ее и сушить, как бывалоча… Опять я не то плету… Прости, моя доча.
Ты слышишь меня?...
В далеком городе дочь ее слышала и даже видела, прикрыв глаза, старую мать свою: маленькую, согбенную, в белом платочке.
Увидела, но почуяла вдруг, как все это зыбко и ненадежно: телефонная связь, видение.
- Говори, мама…- просила она и боялась лишь одного: вдруг оборвется и, может быть навсегда, этот голос и эта жизнь...
–ГОВОРИ, МАМА, ГОВОРИ….! HYPER13 PAGE HYPER15 1