• Название:

    ЮРИЙ РОГОЗА. ДРБ 2. ГЛАВА 22. ГЛАВА 23

  • Размер: 0.13 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ГЛАВА 22

Притерпевшийся к боли и страданиям глаз врача быстро перестает замечать такие "мелочи", как переполненные палаты, койки в коридорах и недостаток младшего персонала.
С подобным приходится свыкаться, как и с тем, что работа в больнице скорой помощи - это постоянная спешка.
Молодой ординатор отделения травматологии почти бежала по коридору.
На ходу она подхватила под локоть медсестру одной из своих палат и поинтересовалась:
- Ну как этот, новенький? Снимки принесли?
- Да, Лариса Николаевна.
Внутренних повреждений нет.
Только ссадины и ушибы, но очень сильные.
Правда, бредит все время...
- Бредит? - удивилась врач.
- Да, - подтвердила сестра. - Все время: "Позвоните толстому, позвоните толстому..." И так не переставая...
- Очень странно.
Случай был любопытный.
Лариса Николаевна сама осматривала поступившего прошлым вечером больного.
Многочисленные ушибы, в том числе и головы, надрыв связок левой стопы.
Рекомендована полная неподвижность на протяжении некоторого времени, для чего введены седативные.
Но травм, сопряженных с нарушением функций мозга, выявлено не было.
Откуда же бред?
Заинтересованная доктор похвалила медсестру и поспешила в палату.
Привлекший ее внимание больной при их появлении тут же оторвал голову от подушки:
- Позвоните... Я... продиктую номер... Пожалуйста... Толстому...
Лариса Николаевна подошла поближе.
Взгляд у больного осмысленный, так что это не бред.
Речь слегка заторможена, но это следствие приема успокоительных.
Да ему и рано еще болтать.
Документы при поступлении найдены, так что родственникам о несчастном случае должны были сообщить, если, конечно, таковые имеются.
Ну а с приятелями, толстыми там или худыми, еще успеет наговориться.
- Все то же, что раньше, - повернулась ординатор к сестре. - Плюс, наверное, витаминчики и раз в день капельницу с риополиглюктином.
А сейчас дайте седуксен - пусть еще поспит.
Лариса Николаевна заспешила к выходу из палаты.
- Пожалуйста... Мне нужно позвонить... - нагнал ее слабый голос.
- Не волнуйтесь.
Окрепнете - и позвоните, - обнадёжила врач.
- Нужно... сейчас... - в голосе больного прозвучало тихое отчаяние.
Лариса Николаевна оглянулась.
В состоянии посттравматического стресса больные очень серьезно относятся к своим капризам.
- Сейчас вам нужно успокоиться и поспать.
Понимаете? - в голосе врача прорезалась профессиональная строгость, в сторону сестры полетел укоризненный взгляд:

- Давайте...
- Хорошо, Лариса Николаевна, - заверила та уже захлопнувшуюся дверь.
Когда сестра подошла к Воскресенскому с наполненным шприцем, сил бороться у того уже не оставалось, и он лишь беспомощно простонал, запрокинув лежащую на подушке голову.
Оказавшись в незнакомом районе, Пожарский сильно сбавил ход и стал приглядываться к номерам домов.
Адрес Лизы он раздобыл в магазине "Искусство", а заведующая секцией добавила, что Лиза взяла на неделю отпуск за свой счёт для ухода за заболевшим отцом.
Машину Пожарский припарковал у нужного ему подъезда и заспешил наверх.
В нерешительности замер на минуту перед самой обычной дверью.
Он не знал, чего ждать, не знал даже, какого исхода хотел бы.
Вот сейчас он нажмет кнопку, а на звонок никто не отзовется.
Или... Но так или иначе, ему нужна была определенность, и, стиснув зубы, Олег протянул руку к кнопке.
Лиза появилась на пороге собственной персоной - свежая, красивая и молодая.
И не было на ней ни синячка, ни самой маленькой царапинки.
На Пожарского девушка взглянула без малейшего испуга, хотя, может, и растерялась слегка, но - лишь чуть-чуть, да и то на мгновение.
Ей даже в голову не пришло захлопнуть дверь.
Совсем наоборот - чуть искривив губы в непонятной, чуть ироничной улыбке, она отступила на шаг назад, пропуская гостя.
- Заходи...
- Верунь? Ну ты даешь! - начал Толстый прямо с порога, когда жена открыла ему дверь. - Сколько собираться можно? Я думал - ты давно на даче цветочки нюхаешь! Мы ж договорились!
Вслед за хозяином в квартиру вошли Буржуй и Борихин.
Остановились в коридоре, ожидая, чем кончится выяснение отношений.
- Не сердись, Толстый, кое-что изменилось... - Вера примирительно улыбнулась.
- Я не понял: что изменилось-то? - Толстый был непривычно раздражен. - Ты же знаешь - есть в нашей жизни моменты, когда женщинам лучше...
- Быть подальше, знаю, - тут же процитировала Вера. - Чтобы у мужчин были развязаны руки.
- Вот! Все же понимаешь! - Толстый победоносно оглянулся на гостей: мол, не жена, а чистое золото.
Потом велел Вере:

- Давай, собирайся быстренько! - И тут же крикнул:

- Иван!
- Оставь Ивана в покое, - мягко попросила покорная супруга. - У нас гость.
На пороге кухни робким видением возник Константин в белом банном халате с хозяйского плеча.
Полы халата мели паркет, а рукава свисали до колен.
- Здравствуйте, - со светской грациозностью раскланялся Костя.
Вы извините, я тут халатик... присмотрел.
- Доктор, - поразился Толстый. - А нам сказали, вы того... В дурке.
Буржуй и Борихин тоже уставились на Костю.
- Был помещен, не отрицаю, - согласно покивал тот. - Сбежал.
Так что перед вами не доктор, а самый обыкновенный беглый шиз.
То есть не шиз, конечно.
Но - беглый.
- Костя, как же вам удалось? - подступился к доктору Буржуй.
- Дело, собственно говоря, нехитрое, - снисходительно заметил психиатр. - Конечно, если знаешь систему, так сказать, изнутри...
- А вы понимаете, что вас будет разыскивать милиция? - в Борихине вдруг проснулся старый мент. - Причем имея для этого все основания...
- Ужасно, правда? - обрадовался поддержке доктор. - Но я не мог там оставаться.
Во-первых, обстановочка та еще.
А главное - чтобы хоть немного привести себя в порядок, мне нужно было принять успокоительное собственного изготовления...
Захмелевшему доктору тут же припомнилось, как после побега, в каком-то сумеречном еще состоянии он без копейки денег добирался на перекладных до села, как крался по пепелищу, которое так пугало его, что он едва не сошел с ума окончательно, как в уцелевшем сарайчике смешивал снадобья...
Из состояния задумчивости, приправленной жалостью к себе, Костю вывел строгий голос Борихина:
- Так это от вас так успокоительным несет?
- А что, слышно? - неприятно удивился Константин, поднес ладонь ко рту, подышал и принюхался. - Странно, я и зубы чистил...
Борихин, наученный опытом общения со своим ироничным помощником, тут же заподозрил в этой непосредственности злонамеренное шутовство и начал вскипать.
- Мы, кажется, приехали делом заниматься, - метнул он взгляд в сторону хозяина и Буржуя, а потом снова повернулся к Косте и протянул многообещающе:

- Кстати, очень хорошо, что вы здесь...
- Если честно, я тоже этому очень рад, - искренне согласился доктор.
Толстый едва заметно улыбнулся и пригласил дорогих гостей в покои:
- Ладно, пойдемте в комнату, чего мы толпимся.
Верунь, сваришь нам кофеечку - лютого, как ты умеешь?
- Будет исполнено.
Вера, довольная тем, что о даче строгий супруг пока забыл, поспешила на кухню.
Костя, путаясь в полах халата, направился было за ней.
- Вера, я вам помогу...
Но в спину доктору ударил очень жесткий и не терпящий возражений голос Борихина:
- А вы, любезный, пройдете с нами в комнату и первым делом подробно расскажете об убийстве, свидетелем которого были!
Костя покорно остановился и с опаской посмотрел на сыщика.
Он еще улыбался, но улыбка уже была на размер меньше обычной.
- Ладно вам, Игорь Борисович! - вступился за доктора Буржуй.
Чего вы сегодня такой злой?
- Вы меня, Коваленко, злым еще не видели.
И не советую... отрезал Борихин.
Уже через десять минут Костя, утирая арлекиновским рукавом пот со лба, выскочил из комнаты и шмыгнул на кухню в надежде найти там и успокоительное, и сочувствие.
А в поспешно оставленном им помещении на некоторое время повисла гнетущая тишина.
- В общем, дело ясное, что дело темное, - наконец со вздохом резюмировал Толстый.
- Особенно, если специально напускать туману, как ваш милый доктор! - зло процедил Борихин. - Дурачка из себя строит...
- Он же не врет, - Буржуй в раздражении так резко взмахнул рукой, что из зажатой в пальцах горящей сигареты искры посыпались. - Вы что, сами не видите?
- Я пока ничего не вижу, кроме нежелания напрячь мозги и вспомнить самые простые детали, - не пожелал уступить Борихин.
- Ну, ваш помощничек тоже не слишком много деталей вспомнил, если на то пошло, - поддел сыщика Коваленко.
- С пистолетом у затылка не очень-то понаблюдаешь, - тут же набычился Борисыч. - И то он часы запомнил!
- Часы на руке у главного как раз и доктор запомнил - большие часы, на которые тот все время посматривал.
- Ладно, так что у нас получается? - Толстый решил положить конец бесполезной перепалке.
- Ни черта не получается, - Борихин вздохнул. - Хорошо организованная и обученная группа производит ряд преступных действий, явно направленных против вас.
При этом она владеет всей информацией, в которой нуждается.
- Слушай, Толстый, а какие у Воскресенского часы? - вдруг вспомнил Буржуй.
- Да хрен его знает, какие у него часы! Я что, присматривался? И вообще, из него спецназовец, как из меня - монашка.
- И при чем здесь покойный Кулик? - задумчиво проговорил Буржуй, ни к кому конкретно не обращаясь, но потом взглянул на Борихина. - Вы на фотомонтаж проверили?
- Сейчас проверяют, - Борихин встал со стула и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по комнате. - Я звонка жду. - Он остановился прямо перед сидевшими на диване Толстым и Буржуем и стал раскачиваться с пяток на носки. - Меня во всей этой мешанине греет одно: они хотят добраться до финансовой информации.
Значит, мотив - деньги.
Остальное - шелуха для отвода глаз.
- Ничего себе шелуха! - возмутился Толстый. - А ведьма бедная при чем? А покушения на тебя, Борисыч?
- И вообще, они узнают все, что хотят узнать! - вставил Буржуй.
Мы договорились в чудеса не верить.
И офис, и твою, Толстый, квартиру надо проверить на прослушку.
Причем чем скорее - тем лучше.
Хватит нам ловиться, как дурачкам!
...Сидевший на кухне Костя уминал очередной бутерброд.
В нервном состоянии после учиненного ему Борихиным допроса он уже уничтожил их с полдюжины.
Зато лекарство подействовало, и теперь Костя с любопытством, хотя и не без опаски, прислушивался к едва долетающим до кухни отзвукам совещания.
- Обидно все-таки, что мы не принимаем участия, - доктор потыкал огрызком бутерброда в сторону комнаты, где засели мужчины, и взглянул на Веру. - Вы так не думаете?
- Ну, мне не положено... - хозяйка равнодушно пожала плечами. - А вы, Костя, сами виноваты: не помню... не уверен... мне было страшно...
- Совершенно, между прочим, адекватная реакция психики на сильный стресс, - обиделся доктор. - Вы, небось, тоже считаете, что я - ничтожество и трус, да?
- Нет, конечно же, нет, - Вера предусмотрительно пододвинула блюдо с утешительными бутербродами поближе к доктору. - Я вообще, если честно, думаю совсем о другом.
О вашем даре, Костя.
- Ну, даром это, конечно, можно назвать только с натяжкой, заскромничал доктор.
- Но вы уверены, что сын Буржуя жив?
Выражение шаткого спокойствия на лице Константина мгновенно сменилось страдальческой гримасой.
Он с укором посмотрел на хозяйку.
- Вера, дорогуша, ну зачем вы меня мучаете? Сами же слышали, как на меня этот Борихин попер.
Как, извините, мужик на конокрада.
А теперь представьте: вхожу я сейчас в комнату и заявляю, что сын Володи жив, и я это определил по его фотографии... Тем более - доказательств-то никаких.
Да я могу и ошибаться, если честно.
- Вас, доктор, не поймешь! - Вера разочарованно откинулась на спинку стула. - То абсолютно уверен, то могу ошибаться... Вы же - народный целитель! Если вы сами себе не верите, то как вам люди смогут верить?
- И не говорите, - вздохнул Костя и потянулся за следующим бутербродом. - Я сам все время переживаю по этому поводу.
- Но мы же просто права не имеем даже не попытаться найти его!
Костя выпучил глаза в мучительной попытке проглотить недожеванный кусок.
- Вы меня прямо удивляете, - проговорил, он, отдышавшись. - Найти маленького ребенка без ярко выраженных патологий в многомиллионной городе...
- Погодите минуту! - Вера прикрыла рот ладонью и на секунду задумалась, потом восторженно погладила доктора по руке. - Костя, какой же вы умница! Володьке, ну маленькому... Ему же совсем крохой аппендикс вырезали! Ну врач ошибся! Амина тогда еще чуть не убила его! - Доктор молча пожал плечами: и что же это, мол, меняет.
Вера возмутилась:

- Неужели вы не понимаете - таких маленьких детей со шрамом от аппендицита попросту не должно быть много!
- Пожалуй, верно... - округлил глаза Костя.
- Мы должны... - Вера выскочила из-за стола и ухватила доктора за рукав. - Мы обязаны сказать об этом Буржую! Немедленно!
Несчастный доктор, едва не подавившийся бутербродом, попытался высвободить рукав и промямлил:
- Не надо...
- Что - не надо? - уставилась на него Вера.
- Немедленно не надо.
Я не смогу при этом... милиционере.
- Да какая разница при ком?! - возмущенно всплеснула руками хозяйка.
- Нет, я не смогу, - сникший Костя жался к стене. - Извините.
Вера с сожалением посмотрела на доктора, но мгновенно нашла правильное решение:
- Хотите еще водки?
- Водки? - Костя тут же воспрянул духом. - Хочу.
И какой-нибудь еще закусочки, если можно.
Извините, конечно...
...А накал совещания в соседней комнате все возрастал.
Вошедший в обличительный раж Борихин уже не ходил - метался по комнате и возбужденно размахивал руками.
- Знаете, друзья, - гремел он, - смотрю я на вас и лишний раз убеждаюсь: ничему собственные ошибки не учат! Зловещие мистификации, нелогичные ходы, жестокие убийства, а за всем этим - желание добраться до ваших денег.
Что, это ничего вам не напоминает?
- Игорь Борисович, вы только идиотами нас не считайте, ладно? Буржуй уже тоже не слишком деликатничал. - Да, я душой, желудком чувствую, что это - Кудла! Но не может же он следить за всеми одновременно, руководить преступной группой, убивать, да еще быть при этом у всех на виду!
Этот аргумент, который, впрочем, и самому сыщику не раз приходил в голову, сразил Борихина, как птицу на лету.
Он замер посреди комнаты и пробурчал неохотно:
- Не может...
- Нет, вы заметили, как мы славненько посовещались! - Толстый был единственным в этой комнате, кто ни на секунду не терял чувства юмора.
На сей раз, однако, юмор был невеселым, горьким. - Все разложили по полочкам, со всем разобрались.
- Я понимаю вашу иронию, Анатолий Анатольевич, - с кислым выражением на лице заметил Борихин, - но позвольте заметить: если бы мы начали год назад, а не сейчас... - Зазвонивший в кармане сыщика мобильный телефон не позволил ему в очередной раз пустить в ход его коронный, но всем уже набивший оскомину упрек. - Да, алло! - отозвался Борисыч. - Да, Семен Аркадьевич... Вы уверены?.. Спасибо... - Он отключил трубку, посмотрел на Буржуя с Толстым и, выдержав эффектную паузу, сообщил:

- Фотографии вашего управляющего с Куликом не фотомонтаж. - Проследив за реакцией друзей и, видимо, вполне ею удовлетворенный, Борихин решительно направился к дверям и уже на ходу проговорил:

- Вот что.
Я прямо сейчас постараюсь найти Мовенко. - Сквозь стиснутые зубы он с шумом втянул в себя воздух и сожалеюще покачал головой.
Черт, как неловко перед ним! Ладно, разберемся... В общем, попрошу его уже завтра проверить все на предмет прослушки и связаться с Интерполом, чтобы изучить алиби нашего друга Кудлы.
А вас об одном прошу: давайте без самодеятельности.
В конце концов, вы мне платите за то, чтобы я вел расследование, так?
- Это Толстый вам платит, Игорь Борисович, - Буржуй не желал идти на уступки. - А я ничего обещать не могу.
Да и не хочу, если честно.
Конечно, пусть ваш Мовенко поможет, спасибо ему.
Но я в подвале у него уже насиделся хватит.
- До чего с вами все-таки трудно, Коваленко, - поморщился стоявший уже у входной двери Борихин. - Ладно, до свидания... - Он поочередно сунул обоим друзьям руку, и дверь за ним захлопнулась.
Не успели Буржуй с Толстым сделать и пару шагов по коридору, как на пороге кухни возник слегка пошатывающийся Константин.
Быть может, водка и уход сурового милиционера и придали ему храбрости, но в роли главного стимула его появления явно выступала маячившая за его спиной Вера.
Однако даже и при этом доктор только пучил глаза да открывал и закрывал рот, как упершаяся в стекло аквариумная рыбка.
- Ну, Костя, вы же обещали... - не выдержала наконец Вера.
Костя пошатнулся от толчка в спину и промямлил заплетающимся языком:
- Я... поступил весьма опрометчиво... Теперь я это понимаю...
Толстый и Буржуй переглянулись.
- Доктор, может, вы приляжете? - сочувственно проговорил Коваленко.
- С удовольствием, - возликовал пьяненький доктор и тут же нацелился на дверь спальни. - Если вы не возражаете...
- Костя! Как вам не стыдно! - Вера успела ухватить его за полу.
- Почему же, - Костя потупил глаза. - Мне стыдно.
- Ладно, я вижу, от вас толку не добьешься! - Вера отпустила вяло вырывавшегося доктора и безнадежно махнула рукой. - Давайте уж я сама...
- Вер, что происходит? - Толстый проводил глазами поспешно отступившего в спальню Константина и уставился на жену. - У меня еще после Борисыча мозги не отошли...
Вера набрала в грудь побольше воздуху и проговорила:
- Буржуй, братишка, можешь считать меня последней дурой и истеричкой, но я должна тебе сказать...
Борис сидел в своем кресле, склонив на грудь голову, и не ясно было, задремал он или просто глубоко задумался.
Но едва слышный шорох шагов в прихожей тут же заставил его выпрямиться.
На пороге комнаты прорисовался смутный силуэт, чуть различимый в полумраке.
- Кто здесь? - в голосе Бориса не было ни тени беспокойства.
Как бы в ответ на его вопрос комнату залил яркий свет - под потолком зажглась люстра.
У двери стоял человек в черном комбинезоне.
Лицо его закрывала трикотажная шапочка-маска.
Борис чуть поморщился: в этой комнате давно не зажигали верхний свет и теперь он резал старику глаза.
Но тон Бориса оставался все таким же буднично-спокойным, когда он задал еще один вопрос:

- Ты кто?
Выстрел из пистолета с глушителем прозвучал глуховатым хлопком - и в мощной лысоватой голове Бориса появилось аккуратное круглое отверстие.
Сначала пуля откинула голову назад, а потом она медленно стала заваливаться вперед.
Борис все так же сидел в своем кресле, склонив на грудь голову.
Только теперь на дорогой костюм тонкой струйкой стекала кровь.
Спальня оказалась не слишком надежным убежищем для Константина.
Уже через пару десятков минут его растолкали, переодели в джинсы Буржуя и старую просторную Верину куртку, спустили на лифте и загрузили в джип.
Доктор только ошалело таращил глаза и безуспешно пытался отбиваться.
На членораздельную речь сил у него уже не хватало.
После сумасшедшей гонки по улицам джип остановился у подъезда типового блочного дома.
Экипаж машины поднялся на несколько этажей и остановился у ничем не примечательной двери.
Первой в строю стояла Вера, за ней возвышался Толстый, а замыкал колонну едва пришедший в себя Константин.
Буржуя оставили в засаде за мусоропроводом: он не для всех еще воскрес.
После нескольких звонков, на которые квартира ответила молчанием, Вера придавила кнопку так, что звонок залился нервной трелью.
Дверь наконец приоткрылась, и в просвете показалось заспанное, несмотря на поздний день, лицо Зины.
- Ты что, рехнулась? - поприветствовала она подругу. - Я не одна...
- Я тоже.
- Поздравляю.
Тогда ты меня поймешь... - и Зинаида попыталась захлопнуть дверь.
Но подруга была начеку и успела вставить в щель ступню.
- Зин, ты нам нужна как специалист... - торопливо проговорила Вера.
- А ему - просто как баба, - цинично отрезала Зина.
Что само по себе не может не радовать...
И хозяйка снова попыталась закрыть дверь.
Однако Вера, уже не церемонясь, навалилась на нее и протиснулась в квартиру, за ней бочком пробрался в прихожую Толстый, а там уж проскользнул и не до конца улавливающий смысл происходящего Костя.
Ошалевшая от такого нахальства Зинаида, придерживая на груди накинутый на голое тело халат, с изумлением взирала на непрошеных гостей.
- Верка, ты что, рехнулась? - только и нашлась хозяйка, что повторить первый свой вопрос, потом поневоле кивнула мужчинам. - Здравствуйте.
Толстый несколько смущенно ответил, а доктор не сумел захлопнуть разинутый от удивления рот.
- Зин, спасай, это недолго, - зачастила Вера и тут же перешла к сути вопроса:

- Твой компьютерщик из Минздрава еще существует?
- А тебе-то что? Он женат, если хочешь знать.
Это был так, эпизод, а вообще-то, мы просто друзья.
- Друзья? - обрадовалась Вера. - Вот и замечательно! Звони ему!
- Не кричи ты! - шикнула на нее Зинаида и испуганно оглянулась на дверь спальни. - Пойдемте на кухню.
Костя, оставивший безнадежные попытки осознать, зачем это его выдернули из уютной постели и притащили невесть куда, за остальными на кухню не пошел, а принялся с пьяным энтузиазмом изучать украшавший стену прихожей дешевый эстампик.
Дверь спальни вдруг приоткрылась, и оттуда выглянула черная как смоль физиономия, увенчанная копной курчавых волос.
Личина эта, сверкнув белками, свирепо повращала глазами и выстрелила в Костю пулеметной очередью совершенно непонятных, но явно гневных звуков.
Костя попятился по направлению к кухне.
- Извините, - сглотнул он слюну и зачем-то отвесил физиономии церемонный поклон. - Диалектами не владею...
Исчерпав этими действиями весь свой запас языковых приемов, доктор бочком и весьма поспешно ретировался на кухню, где и принялся теребить Толстого за штанину.
Но тот только отмахивался, поскольку внимательно прислушивался к телефонному разговору.
- Спасибо, Славик, буду ждать, - проговорила в трубку Зина. - С меня причитается... А это уж как ты захочешь, - захихикала она и распрощалась:

- Пока.
- Ну что? - шагнул к хозяйке Толстый.
- Ничего.
Завтра посмотрит, сгонит данные... - начала Зина.
- Только завтра? - разочарованно протянула Вера.
- Нет, сейчас все бросит и поедет на работу, в компьютере копаться, - Зинаида с сарказмом уперла руки в бедра. - Это и так данные для внутреннего пользования, между прочим.
А тебе, Верка, я все потом выскажу, без мужчин...
- Спасибо большое, Зина, - Толстый подхватил супругу под руку и потащил к двери. - Вы уж нас того... извините.
- Извинениями не отделаетесь, - пообещала Зина.
В прихожей Костя, который так и плелся за Толстым, ухватив его за штанину, забежал вперед, сделал страшные глаза и потыкал пальцем в дверь спальни.
- Там...
Тут слов ему не хватило, и он повращал кистями рук над головой, изображая диковинную прическу скрывающегося за дверью страшилища.
Толстый приобнял доктора и увлек его за собой.
- Пошли, док.
Кто там - дело, как говорится, молодое и темное.
- Да, в общем-то верно, - послушно покивал головой Костя, припомнив лоснящуюся черную физиономию. - Темное.
- Зин, ты уж извини меня, наглую... - Вера задержалась в прихожей, когда мужчины уже исчезли за дверью. - Очень надо было, правда!
Кудлатая голова опять высунулась из спальни, снова выпустила гневную тираду и исчезла.
- Ой, мама, - отпрянула Вера от двери и округлившимися глазами посмотрела на подругу. - Он... кто у тебя?
- Абориген австралийский.
Учится в университете.
На философском.
- Австралийский? Иди ты! - поразилась Вера. - А по телевизору говорили, они дрессировке не поддаются! В смысле - не подвержены влиянию цивилизации.
- Ну, наши подвержены, а что толку?! Ладно, иди, Вер, а то видела - и так уже рычит.
- Ну что? - встретил остальных вышедший из засады Буржуй.
- Завтра узнает, - сообщила Вера.
Буржуй обессиленно опустился на ступеньку.
- Как же ждать так долго? - простонал он. - Я теперь больше ни о чем думать не смогу.
- А мы все вместе ждать будем, - ласково проговорила Вера и, взяв брата за руку, помогла ему подняться. - Вместе легче, вот увидишь.
- Да, вместе - не страшно, - почти трезвым голосом подтвердил Константин.
Главной педалью в машине Борихин всегда считал тормоз.
Поэтому "спортивный вариант" с ним, суперосторожным водителем за рулем передвигался по улицам скачками, а когда в кармане у Борисыча зазвонил телефон, машину и вовсе перекосило - хозяин полез за трубкой.
- Алло! - раздраженно бросил сыщик в микрофон.
- Шеф, отливайте медаль! - донесся до него радостно-насмешливый голос помощника.
Машина опасно вильнула в сторону.
- Ты, Василий? - рявкнул Борисыч, судорожно цепляясь за руль одной рукой. - Погоди секунду, я остановлюсь.
- Да уж будьте любезны! При таких новостях да с вашим неземным мастерством...
- Все, говори, - затормозив прямо под знаком, запрещающим остановку, Борихин облегченно утер лоб платком. - Ты где?
- Босс, какие мы идиоты! - восторженно орал Василий. - Это же было так просто! Так просто!..
- Слушай, говори ты толком! Ты где? Ведешь Кудлу?
- Да что Кудла! - продолжал соловьем заливаться парень.
Боковое стекло вдруг задрожало от частых ударов, и Борихин дернулся от неожиданности.
В окошко заглядывал инспектор ГАИ и жестами требовал опустить стекло.
Сыщик подчинился.
- На знаки вообще не смотрим? - осведомился гаишник и протянул руку. - Права и документы на машину.
- Одну минуту, пожалуйста, - попросил Борихин инспектора, а в трубку прокричал нетерпеливо:

- Василий, говори.
- Да что говорить, Игорь Борисыч! - Счастье распирало Василия, он упивался моментом и никак не мог перейти к конкретике. - Это, как в кино: "Элементарно, Ватсон!" Помните, вы удивлялись, что у него алиби на все случаи жизни, и что он располагает информацией?
- Да помню, помню, - вздохнул не слишком верящий в счастливые озарения Борихин и на всякий случай поинтересовался вещами прозаичными:

- Ты его не потерял?
- Ну-ка выйдите из машины, - гаишник потерял всякое терпение, сам распахнул дверцу и повелительно помахал жезлом. - Быстренько.
Я вам что, мальчик - стоять и ждать?!
- Извините, пожалуйста, - заискивающе проговорил Борисыч, ублажая инспектора, но от трубки не оторвался.
- Да это уже неважно! - голос Василия в трубке выражал триумф и явное пренебрежение к тем пустякам, которые почему-то продолжали волновать шефа. - Все просто, как му-му!
- Быстро выйти из машины!!! - гаркнул инспектор, совершенно уж взбешенный наглостью водилы.
- Василий, я сейчас перезвоню, слышишь? Секунду, - поспешно проговорил в трубку Борихин, отключил связь и стал выбираться из машины, на ходу вынимая из кармана документы.
Гаишник, искренне возмущенный непочтительным поведением водителя, отомстил ему, прочитав пятиминутную нотацию.
Документы и квитанцию о штрафе он вернул Борихину со словами:
- В следующий раз будете смотреть, где останавливаетесь! И реагировать живей.
Я не гуляю, между прочим.
- Сказал же: извините, - пробурчал сыщик и тут же принялся набирать номер Василия.
Длинные гудки следовали один за другим, но на вызов никто не отвечал.
Борихин стоял у машины и упорно вслушивался в сигналы.
А старенький "жужик" замер у бровки с распахнутой дверцей и невыключенным двигателем.
Вася сидел прямо на асфальте, привалившись спиной к кирпичной стене дома.
В руке его с легким зудением вибрировал мобильник, горло было перерезано, а на лице застыла счастливая молодая улыбка.
ГЛАВА 23

Как всегда хмурый и сосредоточенный, Мовенко вышел из отделения и, взглянув на часы, направился за угол здания, к стоянке автотранспорта.
- Серега, только, пожалуйста, спокойнее, не дергайся.
Это я, Борихин, - раздался голос за спиной майора.
Мовенко как ни в чем не бывало завернул за угол и только тогда проронил, не повернув головы:
- Давай в мою машину.
Быстро...
С этими словами он открыл дверцу "Нивы" и уложил переднее откидное сиденье.
Борихин юркнул в салон.
В нацепленных для такого случая темных очках и с поднятым воротником пиджака Борисыч очень напоминал персонажа из пародийных детективных лент.
Это впечатление усиливалось еще и от того, что он то и дело нырял на дно салона, не желая, видимо, чтобы его кто-нибудь заметил.
Майор с ироничной ухмылкой следил за этими маневрами в зеркальце заднего вида и наконец не выдержал:
- Да хватит прятаться, конспиратор.
Мы уже на другом конце города.
- А нервы у тебя в порядке, - с уважением проговорил Борихин.
Смотрю - вообще не удивляешься.
- Еще как удивляюсь! - саркастично протянул Мовенко и добавил уже другим, жестким, тоном:

- Удивляюсь, где тебя столько времени черти носили.
Я уж не знал, что и думать!
- Выходит - ты с самого начала догадался? - поразился Борисыч.
- А ты меня что, за пацана держишь? Другое обидно: мог бы хоть знак какой подать или там не знаю...
- Извини, Серега, - в голосе Борихина слышалось искреннее раскаяние. - Правда, извини.
Так получилось.
- Ладно, не оправдывайся.
Если лег на дно - значит, была необходимость.
Ну а сейчас-то тебе что от меня нужно? - покаянным интонациям старого дружка майор поверил, но ни на секунду не усомнился, что тот появился неспроста.
- Мне нужно пару помещений проработать, - оживился Борисыч. - На предмет прослушки.
Причем по возможности сегодня.
Мовенко даже взгляд от дороги оторвал и обернулся, чтобы посмотреть на своего пассажира.
Вот это размах у человека! Не успел из гроба восстать, как уже требует, чтобы ему Луну с неба достали.
- И только-то? - хохотнул он иронично. - А ты, вообще, в курсе, что надо спецбригаду заказывать? Что заявки подаются за несколько дней? Кроме экстренных случаев, конечно.
- Так случай как раз самый что ни на есть экстренный! - со всей силой убежденности проговорил Борихин.
Майор только хмыкнул в ответ.
Потом поинтересовался:
- И где же ты залег на это время?
- У Семена Аркадьевича, - признался сыщик.
- А, у прадедушки отечественной экспертизы, - презрение в тоне Мовенко читалось совершенно однозначно.
- За что ты его не любишь - никак не пойму, - с искренним недоумением спросил Борихин.
- А он, Игорь, гения-одиночку из себя корчит.
Скажешь, не так? Меня от таких типов всю жизнь воротит!
И столько злобы прозвучало в голосе майора, что даже не слишком чувствительный Борихин поежился.
Но тут же бросился на защиту старика:
- Ничего он не корчит, просто ты его не знаешь совсем.
На взрыве чуть до инсульта старика не довел.
Он, кстати, переживал очень.
Мовенко украдкой взглянул в зеркальце на расстроенного Борисыча, ухмыльнулся и решил слегка отступить:
- А что мне делать оставалось?! Я же не знал, что он в курсе.
Думаю, начнет нос совать, усечет липу - всему городу растрезвонит.
Борихин, которого такое объяснение вполне устроило, поспешил замять щекотливую тему и вернулся к тому, ради чего приехал:
- Так как насчет прослушки?
- Как? Не знаю.
Сейчас попробую договориться! Вечно ты задачки ставишь! Подозрения хоть серьезные или так - мания преследования в новорусском варианте?
- Не знаю, Серега.
Мог бы соврать, но не хочу.
Не знаю.
- Ладно, - вздохнул Мовенко. - Тебя где выбросить? Здесь, возле метро, идет?
- Конечно.
Майор прижал машину к бровке и уже в спину выходившему Борихину бросил:
- А что чистим-то? Офис этого твоего Толстова?
- И квартиру тоже, если можно, - оглянулся Борисыч.
- Ладно.
Жди звонка, частник.

Лиза, наклонившись над большим чемоданом, почти доверху уже заполненным, очень аккуратно укладывала в него последние вещи.
На Пожарского, который топтался у нее за спиной с того самого момента, как прошел за ней в комнату, девушка не обращала ровным счетом никакого внимания.
Пусть мальчик подергается.
Он ведь так уверен, бедняжка, что оправдываться должна она, Лиза.
Посмотрим, кто первым начнет.
- Лиза, Лиз, что происходит?
Девушка едва заметно усмехнулась и ответила с издевательским изумлением:
- Происходит? С кем?
Тон этот Пожарского покоробил, испугал.
Происходящее казалось сном, бредом.
- С нами.
Вообще что происходит?
- С нами! Как это трогательно, - начала Лиза, но тут же жестко добавила:

- И глупо. - Она отвернулась от чемодана и посмотрела Пожарскому прямо в глаза.
Потом тоном гостеприимной хозяйки, принимающей дорогого гостя, осведомилась:

- Хочешь кофе?
И снова Пожарский сдержался.
Повторил спокойно, но настойчиво:
- Нет.
Я хочу понять, что произошло?
- А я выпью, - Лиза посмотрела на часы, - время еще есть.
Она направилась на кухню и, хотя Олег стоял у нее на пути, шла прямо на него с таким видом, будто он пустое место.
Пожарский невольно сделал шаг в сторону, но тут же схватил ее за руку и развернул к себе лицом.
- Ты мне не ответила!
- У, какие мы мужчинистые! - теперь в тоне Лизы звучала уже совершенно неприкрытая издевка. - С каких это пор? Пусти меня.
Олег разжал руку, и девушка прошла на кухню.
Секунду поколебавшись, Олег последовал за ней.
Устроившись на табурете, он курил и молча наблюдал за тем, как она готовит себе кофе, наливает его в чашку, пьет.
Она, Лиза, его Лиза, та самая, которая...
- Послушай, ты исчезла, мне присылают какие-то ужасные кассеты... На них - ты... Я живу как в бреду!.. Тебе придется многое мне объяснить.
- Перестань, Олежка, ничего мне не придется.
Сейчас я допью кофе и уеду.
Пожарский не выдержал.
Лицо его покрылось красными пятнами, и он отчеканил:
- Ты никуда не уедешь, пока я не узнаю правды!
- Грозный мальчик! - в глазах Лизы не мелькнуло и тени испуга.
- Я тебе не мальчик, ясно? - отрезал Пожарский.
- Да ну? - Лиза закурила и выпустила струйку сигаретного дыма прямо парню в лицо. - Знаешь, Олежка, я, конечно, не очень долго живу на свете, но все-таки успела встретить несколько настоящих мужиков.
Можешь мне поверить ты даже вот на столечко не похож ни на одного из них.
Вспышка миновала, и Олег как-то сразу сник.
Его потряс не столько смысл ее слов, сколько тон и этот вульгарный жест базарной торговки, когда она большим пальцем отмерила на кончике мизинца, насколько он не похож на "настоящих мужиков".
- Подожди, Лиза, ты что, притворялась? - Слова Пожарского прозвучали тихо и потрясенно.
Лиза поглядела на него и проговорила с досадой:
- Как это тебя вообще угораздило оказаться там, где большие решают свои вопросы?!
- Я не ребенок, Лиза, - Пожарский, которого намек на жалость в ее голосе вывел из себя больше, чем все остальное, попытался перехватить инициативу. - И тебе придется все мне рассказать.
Я не шучу.
Лиза посмотрела на него долгим пристальным взглядом.
Был момент, когда она заметила, что может влюбиться в этого парня, что почти уже влюбилась.
Да, он не из тех, кто способен идти к цели напролом, такие не добиваются в жизни многого.
Но он чистый и добрый мальчик... Лиза вздохнула.
Нет, не стоило все-таки путать дело с эмоциями.
И кто сказал, что чистюли, маменькины сыночки не должны платить по счетам! Да таких даже следует потыкать носом в грязь, показать им реальную жизнь.
Для их же пользы!
- Ты хочешь, чтобы я тебе все рассказала? - в голосе Лизы уже не оставалось и тени жалости. - Ладно, слушай, столичный мальчик, только не заплачь.
Кто тебе сказал, что ты хоть что-то об этой жизни знаешь, а? Помнишь, я тебе сказала, что сама я из провинции? Так вот, у нас там под пятиэтажками козы пасутся! Моя учительница русской литературы "тудой-сюдой" говорила! В день получки мужики с комбината под каждым забором блевали.
Ясно тебе?! Я, когда в столицу приехала, в метро, как в музей, ходила.
В "Макдональдс" через витрину заглядывала: казалось, он с другой планеты прилетел!
- Подожди, я не пойму, - на самом деле Пожарский скорее не хотел понимать, чем действительно не понимал, о чем идет речь. - Для чего ты мне это рассказываешь? Какое это имеет отношение к... нам с тобой?
- К тебе - так точно никакого! - Лиза отодвинула от себя пустую чашку. - А ко мне ой как имеет.
Потому что я еще тогда, девчонкой сопливой, поняла: из дерьма только сильный может выбраться.
И больше всего я знаешь кого ненавижу? Таких вот столичных маменькиных сынков! С виду прикинутые, крутые куда там! А чуть тряхнуть вас - вмиг сопли распускаете.
- Значит, все это было обманом? Все - с самого начала?
- А я что, по-твоему, похожа на корову, которая может средь бела дня попасть под машину? - Лиза презрительно поморщилась.
- И чего же ради ты все это делала?
В тоне Пожарского что-то дрогнуло, изменилось.
Исчезла растерянность.
В глазах блеснули злые огоньки.
Он перестал обманывать самого себя и надеяться на то, что происходящее - глупый сон или жестокая шутка.
Теперь Олегу придавали сил злость и жгучее чувство обиды.
Лиза, казалось, этих перемен в Пожарском не заметила.
- Все? Что все? - как-то удивленно спросила она.
- Бросалась под мою машину, занималась со мной любовью, притворялась нормальной, - Пожарскому уже не нужно было прикладывать усилий, чтобы сохранять спокойствие. - А твои монологи о родстве душ - ты их сама придумала или кто помог?
- Сама.
Я - девушка способная, - зло улыбнулась Лиза.
- Да.
На все, - Олег посмотрел девушке прямо в глаза.
Прошла долгая минута, и Лиза первой отвела взгляд.
Только после этого Пожарский продолжил:

- Помнишь фотографии? Те самые, в моей квартире? Я чуть не предал этих людей, но они простили меня, потому что мы - родные.
Так вот, мне плевать, что ты изгадила то, что казалось мне хорошим и светлым.
Плевать, ясно тебе? Но ты все это делала не просто так.
И ты не выйдешь отсюда, пока не выложишь все до самой мелочи - о тех, кто тебя нанял.
Так что не тяни время!
- Я не тяну время.
У меня его просто уже не осталось... - Во входной двери повернулся ключ, щелкнул замок. - О, это за мной... - Лиза поднялась.
Пожарский успел еще оглянуться и заметить деревянное лицо человека, которому на центральной площади передавал дискеты.
Успел уловить одно короткое движение - и все погрузилось во мрак...
Лиза спокойно переступила через лежащее на полу тело, зашла в комнату за чемоданом и вернулась к входной двери.
Не говоря ни слова, "киборг" протянул ей пакет.
Девушка достала из него толстую пачку перетянутых резинкой банкнот, перелистнула их, бросила пачку в сумочку и удовлетворенно улыбнулась.
Не оглядываясь, она вышла из квартиры.
Человек с деревянным лицом последовал за ней.
Дверь захлопнулась. Из метро Борихин вышел в самом благодушном настроении: разговор с Мовенко, за исход которого он, честно говоря, опасался, закончился наилучшим образом.
Теперь следовало первым делом дозвониться до Василия, чтобы узнать, чему этот мальчишка так радовался и не упустил ли он Кудлу.
На ходу Борисыч набрал номер.
Трубка отозвалась длинными гудками.
Сыщик пожал плечами.
Куда ж это мог запропаститься помощничек и чем он там занимается?
Добравшись до оставленного на стоянке "спортивного варианта", Борихин снова набрал номер Василия и снова услышал бесконечные длинные гудки.
Озадаченно вздохнув, он отключил трубку, сел в машину и тронулся.
Когда на одном из перекрестков пришлось остановиться на красный сигнал светофора, сыщик, хотя и не любил разговаривать, сидя за рулем, рискнул на еще одну попытку - уж очень разбирало любопытство.
На этот раз на вызов отозвались.
- Алло, Василий! - радостно крикнул в трубку Борихин, но тут же сник:

- Ой, извините, я, наверное, не туда попал... Да, Василия... Что?! Это вы так шутите? Кто говорит?.. Что?!
На светофоре давно включился зеленый сигнал, а "спортивный вариант" так и застыл на оживленном перекрестке.
Объезжавшие его автомобили пронзительно сигналили, их водители недвусмысленно показывали, какого они мнения об этом придурке за рулем.
Им не было дела до плотного лысоватого человека, который сидел и тупо таращился на судорожно зажатую в руке телефонную трубку.

Воскресенский открыл глаза.
За окнами палаты уже стемнело, соседи посапывали на своих койках.
Алексей попробовал приподняться и прислушался к своим ощущениям.
Саднили ободранные ребра, ныла поврежденная челюсть, болела нога.
Но боль была терпимой.
Тогда он спустил ноги с кровати и попытался встать.
Голеностоп тут же дал о себе знать - в него словно раскаленное шило вогнали.
Воскресенский стиснул зубы, чтобы не закричать.
Переждал немного.
Чуть изменив наклон стопы, обнаружил, что так вполне может ступать на ногу.
Очень медленно, с трудом он доковылял до двери и осторожно выглянул в коридор.
За столом в круге света от настольной лампы сидела молоденькая сестра, а рядом с ней стоял телефон.
Воскресенский сделал несколько шагов к противоположной стене под прикрытие старого больничного фикуса.
Сестричка с усердием заполняла какие-то бланки и явно не собиралась покидать свой пост.
Воскресенский поудобней пристроил ноющую ногу и приготовился ждать хоть до бесконечности: рано или поздно сестру вызовут в одну из палат, и тогда он доберется наконец до телефона.
Это единственное, что сейчас было важно.
Офис давно опустел, и только Буржуй да Толстый сидели на балконе, поглядывая на оживленное движение внизу.
Изредка они перебрасывались фразой-другой, но о чем-то серьезном говорить не хотелось: слишком уж о многом было переговорено за этот долгий день.
Толстый первым заметил Борихина.
Тот медленно шел через холл, направляясь к балкону.
- Борисыч! - возликовал гигант. - Ну слава Богу.
Мы тут уже гнезда свили, а Буржуй в помещение не пускает.
Только по малой нужде и то неохотно.
- До проверки - в офисе ни слова! - подтвердил свое кредо Коваленко. - Ну что, Игорь Борисович, когда ваш дружок-беспредельщик приедет?
- Приедет, - совершенно бесцветным голосом проскрипел Борихин.
Он обещал...
Только тут Толстый заметил, что с энергичным, как правило, сыщиком что-то творится.
Он словно разом постарел лет на двадцать.
Под глазами залегли темные круги, плечи опустились, руки повисли - не сорокапятилетний здоровяк, а подавленный старик.
- Борисыч, а ты чего такой... - забеспокоился Толстый, - никакой, а?
- Василий... - глухо выдохнул Борихин.
- Чего - Василий? - совсем уж встревожился Толстый.
Борисыч поднял на него страдальческие глаза и проговорил абсолютно лишенным эмоций голосом, словно и сам не верил сказанному:
- Его нет больше... Его... убили... - При этих словах Толстый и Буржуй переглянулись и снова в остолбенении уставились на Борихина.
Тот продолжал говорить, совершенно не интересуясь реакцией собеседников на его слова:

- Я... зашел сказать, чтобы Мовенко меня не ждал... Он скоро должен быть... Он все сделает...
Как только последний звук глухим стоном вырвался из его гортани, Борихин начал медленно разворачиваться, словно робот, выполнивший заложенную в него программу.
Но Буржуй ухватил его за рукав.
- Подождите, Игорь Борисович.
Кто убил? За что? Когда? - Борихин недоуменно посмотрел на Коваленко, словно не слышал вопросов или не понимал их сути.
- Я сейчас не могу... говорить... Мне нужно уехать...
Прохрипев это, он закончил разворот и побрел к выходу.
Друзья долго смотрели ему вслед.
- Ваську убили! - Толстый схватился за голову. - Неужели правда? Слушай, Буржуй, что вокруг нас с тобой делается? Этому вообще конец будет?
- Ты меня спрашиваешь? - с горечью отозвался Буржуй.
Зазвонил лежавший на перилах мобильный телефон.
Толстый схватил трубку.
- Алло... Да, конечно, мы ждем вас! Спасибо. - Дав отбой, он сообщил Буржую:

- Они выезжают.
Приехавшая вскоре бригада работала очень быстро и споро.
Одетые в цивильное ребята молча - кажется, за все время они не проронили и слова, - но очень слаженно обследовали каждый угол офиса, заглянули в каждый плафон, ощупали всю мебель, тщательно изучили телефонные розетки.
За их действиями внимательно наблюдал такой же молчаливый Мовенко.
- Лихо работают, - прокомментировал угрюмо следивший за происходящим Толстый.
- Угу, - невесело согласился Буржуй. - Только, по-моему, не нашли ничего.
- Может, ничего и нету.
- Может, и нету, - не стал спорить Коваленко. - Снова начнем в спиритизмы верить...
Опять зазвонил мобильник, и Толстый тут же нажал кнопку.
- Олежка?! - бросил он в трубку, не дожидаясь ответа.
Молчание Пожарского уже начинало сильно его тревожить. - Алло, кто это? - Тут лицо его вытянулось. - Алексей Степанович, ты, что ли?.. Ты где?
Воскресенский говорил негромко и очень быстро, не давая себя перебивать:
- В больнице скорой помощи, на седьмом этаже.
Мне очень, слышите, очень нужно поговорить с вами.
Вам... Вам может грозить опасность.
Очень большая опасность.
За этим последовали короткие гудки.
В этот самый момент к друзьям подошел Мовенко и, демонстративно игнорируя Буржуя, обратился к Толстому:
- Не знаю, чего вы ждали, но у вас чисто.
- Вы уверены? - первым на это сообщение откликнулся все-таки Буржуй.
Мовенко наградил его взглядом, в котором трудно было обнаружить дружескую симпатию.
- Если я говорю - чисто, значит - чисто, - процедил он. - Эти люди - не любители.
Сделав над собой усилие, Буржуй протянул майору руку:
- Ну спасибо.
Мовенко посмотрел на протянутую в жесте примирения ладонь, и было заметно, что он колеблется, отвечать на рукопожатие или воздержаться, но все же руку пожал, хотя и наградил Буржуя взглядом исподлобья.
Тот не выдержал:
- А что вы на меня волком смотрите, господин следователь? Это же не я вас, а вы меня на допросе пытали.
- Вас не пытали, а допрашивали, Коваленко, - отрезал майор. - И, пока я не узнал, что Борихин жив, у меня были все основания вас подозревать.
- Спасибо, - Толстый тоже протянул Мовенко руку. - Если чем можем отблагодарить - только скажите.
- Благодарите Игоря.
Я этим всем занимаюсь только ради него, - на этом милиционер счел разговор законченным и собрался уходить.
- А что с его парнем? - бросил ему в спину Буржуй.
- Что? - оглянулся майор. - С каким парнем?
- Василия убили, - пояснил Толстый. - А вы что, не знаете?
- Черт бы вас побрал, - рявкнул Мовенко. - Вы что, сразу не могли сказать?! А... - он досадливо махнул рукой и побежал к выходу.
Буржуй проводил его взглядом и повернулся к Толстому:
- Это что, Воскресенский звонил?
- Ну! - кивнул тот. - Только сиплый какой-то, я его даже не узнал сначала.
- Так, может, это и не он вовсе?
- Ладно тебе, Буржуй, - обиделся Толстый. - Что я, Алексей Степаныча не узнаю?
Коваленко поглядел на часы.
- Сегодня уже поздно.
А вот завтра придется ему кое-что нам объяснить, твоему Степанычу.