• Название:

    ЮРИЙ РОГОЗА. ДРБ 2. ГЛАВА 20. ГЛАВА 21

  • Размер: 0.13 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ГЛАВА 20

Даже бурные события последних часов не мешали Вере ежесекундно ощущать какую-то особую наполненность своего нынешнего существования и наслаждаться ею.
С удвоенной остротой это чувство проявляло себя сейчас.
Она сидела, прижавшись спиной к широкой груди мужа, он обхватил ее за талию рукой, и от этого ей было очень уютно и спокойно.
Буржуй увел Пожарского в другую комнату, и о чем-то они там беседовали.
- Как это страшно - то, что он рассказал, да? - продублировала она вслух свои мысли.
- Ясное дело, не мультик, - согласился Толстый.
- Представь только, если б ты меня увидел вот так... Ну как он рассказал.
Жуть, да?
Женщины почему-то часто хотят, чтобы любимые представляли их в разного рода запредельных ситуациях и чтобы при этом ужасались, переживали и высказывали свои чувства вслух.
А вот мужчины, странное дело, терпеть не могут воображать, что их любимые могут в подобных ситуациях оказаться.
Толстый рассердился так, что даже крепенько встряхнул Веру.
- Ты что болтаешь?! Что ты болтаешь?!
- Я просто представила... - виноватым голосом начала Вера.
- Не надо такое представлять, Верунь, - оборвал ее Толстый.
Ладно? А вообще, конечно, невезучий он парень, Олежка.
Хороший, а невезучий.
Хотя сам виноват.
Рассказал бы сразу - может, все по-другому было бы...
- Значит, ты его простил? - она запрокинула голову, чтобы взглянуть на мужа.
- А чего тут прощать? Запутался человек слегка - с кем не бывает!
- Толстый, Толстый.
Никогда ты не разучишься людей по себе мерить, - Вера ласково взъерошила ему шевелюру.
- А по кому мне их мерить - по Гитлеру? - хмыкнул Толстый и признался не без ревности:

- Мне другое обидно: вот он с Буржуем уединился, будто я и не друг ему вовсе.
- Глупый, - улыбнулась Вера, - он же просто комплексует.
- Опять новости! Чего ему передо мной-то комплексовать?
- Потому что он всегда старался стать таким же сильным, как ты, а у него так и не получилось.
- А Буржуй - слабак, да? - обиделся за друга Толстый. - Так получается?
- Буржуй - не слабак.
Но все равно он не такой, как ты.
Таких, как ты, больше на свете нет.
Толстый немножко поразмышлял над этим утверждением, а потом решил согласиться.
- А что - может, и верно, - выпятил он грудь, но тут же вспомнил, что не успел сообщить жене кое-что важное. - Слушай, я тут вот чего решил.
Завтра тебя ребята на дачу отвезут.
А то сама видишь, что делается.
Веру подобная перспектива совершенно не прельщала.
- Толстый, миленький, - заныла она жалобно, - там так скучно.
- Там же телевизор есть! - напомнил ей Толстый. - И этот... свежий воздух.
А пока ты здесь, я ничего делать не смогу, только и буду дергаться.
- Думаешь, на даче безопасней?
- С тобой Иван останется.
И вообще: кто о ней знает? Два месяца, как купили.
Я сам иногда не сразу дорогу туда нахожу.
Зато мы с Буржуем тут быстро со всем разберемся! - на этом Толстый подвел черту под прениями и перешел к другому вопросу:

- Слушай, а чего они там так долго, как ты думаешь?
- Думаю, есть им что сказать друг другу.
Руки Толстого, сплетенные на талии Веры, вдруг вздрогнули.
- Слушай, он пошевелился, - заорал вдруг гигант.
Вера даже дернулась от испуга.
- Кто пошевелился? - почему-то шепотом спросила она.
- Кто, кто.
Пацан мой! - продолжал счастливый папаша.
- Толстый, перестань! Он еще не может шевелиться.
- Что значит - не может? - возмутился будущий родитель. - Я же слышу.
Вот, пожалуйста, еще раз.
А ты сама что - не чувствуешь?
Вера расхохоталась.
- Толстый, глупый, это у меня в животе урчит! Я же с этими вашими делами так толком и не поела.
В комнате но соседству с той, где сидела чета Толстовых, было почти темно.
Пожарский, когда вошел туда, свет не включил, а Буржуй понял почему и оставил все, как есть.
Сам Олег уже почти напоминал нормального человека, только подавленность, которую выдавал голос, напоминал о недавнем срыве.
- Ты не думай, Буржуй, - проговорил он, продолжи давно начатый разговор. - Я все понимаю.
С потенциальными самоубийцами всегда разговаривают ласково.
Чтобы они успокоились.
- Я тебя не успокаиваю, Олежка, - возразил Буржуй. - Толстый, по-моему, тебя достаточно успокоил.
Я о другом.
Ты вот никак не хочешь понять жизнь, она ведь всем устраивает жуткие экзамены.
Всем.
Исключений не бывает.
По-твоему получается - я давно на себя руки должен был наложить. - Олег попытался что-то вставить, но Коваленко не дал:

- Погоди спорить, послушай.
Я потерял жену, ребенка, бабушку.
Да что потерял - дал их убить, так вот: я очень долго чувствовал себя слюнтяем и ничтожеством.
Честное слово...
Пожарский не выдержал и все-таки перебил его:
- Буржуй, только не передергивай, не надо.
С тобой случилась беда.
Самая страшная, какая только может быть... А я решил, что можно одновременно и сподличать, и остаться честным.
И не надо говорить, что ты не видишь разницы.
- Вижу.
И что с того.
Если мой друг ошибся, то я что, должен его вообще потерять, так, что ли? И что мы вообще обсуждаем? Ты же вполне мог не рассказывать нам, что сначала согнал достоверную информацию и только потом состряпал "липу". А ты сказал.
В комнату сначала заглянул, а потом и вошел Толстый.
- Так, заговорщики, - заявил он безапелляционно. - Нам с дражайшей половиной, между прочим, режим питания соблюдать необходимо.
Или ты что, Олежка, хочешь, чтобы твой крестник каким-нибудь бухенвальдом на свет появился?
Буржуй поднялся и пошел к двери, а вот Пожарский так и остался сидеть на диване.
- Я не могу... - забормотал он. - Там Вера... - Толстый, не говоря ни слова, подхватил его с дивана и повел за собой.
По дороге, наградив парня шутливым подзатыльником, объяснил по понятиям:
- Там не только Вера.
Там еще и надежда, любовь, а также текила с варениками.
И все-таки за столом Пожарский вел себя еще очень скованно.
- Олег, поешь хоть немного, - уговаривала его хозяйка. - Вареники, между прочим, я специально для тебя готовила.
Толстый их вообще-то не очень...
- Спасибо.
Мне не хочется, - твердил Пожарский.
- Толстый очень даже очень, - с набитым ртом сообщил человек, совсем не любящий вареники. - Отцам и матерям необходимы витамины.
- Не примазывайся, Толстый! - поставила его на место Вера.
Отцы-то тут при чем?
- Много ты понимаешь! - оскорбился за отцов Толстый. - Очень даже при чем.
Я по телевизору слышал - мужья беременных переживают намного больше жен.
Ясно?
С трубкой телефона в руке вошел Буржуй и присел к столу.
- Все жрете? Мне что-нибудь оставили?
- Ну, что? - Пожарский уже хоть к чему-то стал проявить интерес, если не к еде.
- Как я и думал, - доложил Буржуй. - Саппортивный счет.
- А это как?
- Есть такая простая операция.
Обычно используется для подстраховки сделок.
Если в течение 12 часов деньги никто не востребует, они возвращаются на прежние счета.
В данном случае - на анонимные в Швейцарию.
Просто, как мычание.
- Вот гады! - разобиделся Толстый, у которого щеки уже лоснились от еды. - А я было об острове размечтался.
- Какого еще острова?
- Да мы тут с Олежкой придумали... Неважно.
- Текилы плесни, островитянин, - потребовал Буржуй.
- Да ты только продукт переводишь! - Толстый спрятал бутылку за спину. - Пьешь, пьешь - и ни в одном глазу.
- А ты пожалел, да?
- А вот и не пожалел.
Завидую просто, - на полном серьезе вздохнул хозяин.
Он налил мексиканской водки Буржую, предложил плеснуть и Пожарскому, но тот покачал головой:
- Нет.
Спасибо.
Я теперь спиртного не скоро захочу. - Толстый облапил Олега и поцеловал его в макушку.
- Ох, дружок.
И как же я тебя понимаю!
Клинок у горла Василия держала опытная рука - он даже не дрогнул ни разу.
А вот у самого парня руки предательски дрожали и по лбу градинами катился пот.
Вася только надеялся, что в темноте этого не видно.
- Тебе не стоило так долго испытывать мое терпение, - проговорил Кудла с какой-то даже ленцой. - Я не люблю, когда за мной следят, особенно если я с дамой.
Кто послал тебя шпионить?
Вася, собрав воедино все свое мужество, промолчал.
Лезвие чуть глубже впилось в шею.
- Я задал тебе вопрос.
И жду ответа, - Кудла сделал паузу, которая Василию показалась страшнее слов, и снова процедил:

- Если сейчас ты не заговоришь, я проткну тебе живот и оставлю умирать на этой мусорке мучительной и бесславной смертью.
Кто послал тебя? Я жду!
Вася оцепенел от ужаса, однако зубы сцепил и не проронил ни словечка.
Вдруг, ухмыльнувшись, Кудла отнял клинок от горла и ловко вставил его в трость-ножны.
- Ты - воин, - произнес он с одобрением. - Но эти ничтожества, на которых ты работаешь, все равно испортят тебя.
И очень быстро.
Жаль.
Он бесшумно растворился в темноте, а потрясенный Василий нашел в себе силы простоять на подгибающихся ногах еще с десяток секунд.
Потом обессиленно рухнул на груду битого кирпича и прикрыл глаза.
На шахматной доске сложилось непростое положение, однако еще большая напряженность витала в воздухе.
Семен Аркадьевич и Борихин молча передвигали фигуры и молча поглядывали на телефон.
И тот наконец зазвонил.
Оба как по команде кинулись к аппарату, но Борихин успел первым: был ближе.
- Алло! - крикнул он в трубку и, услышав голос говорившего, покивал старику, давая понять, что именно этого звонка они и ждали.
Эксперт облегченно вздохнул. - Ну что?! - На том конце провода ему что-то долго втолковывали.
Наконец Борихин иронично бросил в трубку:

- Мои поздравления, господин сыщик.
Ладно, сам-то цел?.. Точно?.. Ты где?.. Ну, это ясно, без тебя бы догадался... - Он прикрыл ладонью микрофон и повернулся к эксперту:

- Семен Аркадьевич, можно, будет взять вашу машину?
- Что вы спрашиваете, Игорь! - взвился старик.
- Жди на месте.
Я сейчас буду, - погрозил Борихин трубке и положил ее на рычаг.
В киоске у метро Воскресенский купил ежедневную деловую газету, мельком просмотрел первую страницу, сунул газету в карман и зашагал домой.
Путь предстоял не такой уж и близкий, и проще было бы сесть в маршрутное такси, но Алексей заставлял себя ежевечерне проходить пешком эти три километра.
При его загрузке на работе то был единственный способ хоть как-то поддерживать физическую форму, который он мог себе позволить.
От самого киоска за Воскресенским ехала машина с тонированными стеклами.
Погруженный в свои мысли, он этого не замечал.
Что и не удивительно.
На больших, хорошо освещенных улицах преследователи могли себе позволить держаться подальше: ведомого было хорошо видно.
Там их к тому же хорошо маскировало оживленное движение.
Но вскоре Воскресенский свернул в небольшой переулок, за которым шел лабиринт таких же узеньких улочек и проездов.
Так он срезал расстояние.
И вот тут уж людям в машине пришлось выбирать: либо отпустить Алексея подальше с риском потерять его в этих темных закоулках, либо двигаться вплотную к подопечному по дороге, где не было ни прохожих, ни других автомобилей, и, возможно, обнаружить себя раньше времени.
Преследователи выбрали второй вариант.
Все так же погруженный в свои мысли, Алексей "хвоста" не замечал.
Только раз он оглянулся, но не обратил ни малейшего внимания на ползущую чуть позади машину.
Лишь когда Воскресенский свернул за угол, а машина последовала за ним, он насторожился.
Попробовал пропустить автомобиль вперед, но тот упорно обгонять его не желал.
Алексей остановился совсем - затормозила и машина.
Он прибавил шагу - двинулась живее и она.
Он свернул в очередной переулок - она последовала за ним.
Вот тогда Воскресенский испугался и побежал.
Двигатель машины взревел.
Вскоре преследователи включили дальний свет.
Так было легче отслеживать каждое движение беглеца и не дать ему скрыться в каком-нибудь дворике.
А Воскресенский уже запаниковал и стал метаться из стороны в сторону.
Прошло немного времени, и он обнаружил, что сбился с пути.
Теперь он бежал не разбирая дороги - без определенного направления и с единственной целью уйти от страшной погони.
Он взмок и уже задыхался.
Вдалеке ясно были видны огни его жилмассива, и, казалось, спасение близко.
Но тут Алексей обнаружил, что забежал в тупик.
Справа - глухая кирпичная стена, слева - высокий забор, на который ему не залезть.
Впереди высокой пирамидой - под самую крышу павильончика, видимо пункта приема стеклотары, - громоздились деревянные, железные и пластмассовые ящики.
Сзади, слепя фарами, приближался автомобиль.
Ящики.
Это единственный выход, мелькнула лихорадочная мысль.
Стоит взобраться по ним на крышу, а там, быть может, удастся спрыгнуть по ту сторону павильона.
И Алексей принялся карабкаться вверх.
Он уже преодолел половину пути, когда подъехавшая машина ударила бампером под основание пирамиды.
Она заколебалась.
Второй удар последовал, когда Алексей уже тянулся к кромке крыши.
Пирамида рухнула.
Высота была небольшой, но Воскресенский не сумел сгруппироваться и боком ударился о что-то твердое.
Сверху посыпалась бесконечная лавина увесистых ящиков.
Испуганный крик Алексея утонул под ней.
Детектив был захватывающим.
Дежурный врач так увлекся чтением, что вздрогнул, когда от порога донеслось:
- Удивительно, даже планировка точно такая, - в голосе звенели нотки радостного узнавания. - Раньше и дурдомы одинаково проектировали, надо же.
Добрый вечер!
Врач поспешно захлопнул книгу и вскинул взгляд.
В дверях ординаторской стоял тот самый пациент, которого привезли прошлой ночью и из-за которого он имел сегодня "удовольствие" общаться с этим неприятным милицейским майором - Мовенко, кажется.
Больной дружелюбно улыбался.
- Вам кто разрешил подняться? - врач встал из-за стола.
Немедленно возвращайтесь в постель.
И вообще... - вдруг вспомнил он, - как вы из палаты выбрались?
- Ну, с моим-то опытом... - видимо из скромности больной не стал договаривать, а просто махнул рукой: пустяки, мол. - Да вы, собственно, не волнуйтесь.
Ведь я ваш коллега...
Врач тут же припомнил, какие запоры стоят на палатной двери, и сделал вывод, что "сотоварищ" может быть опасным.
Голос его немедленно обрел ту профессиональную интонацию, в которой сложно переплетаются снисходительность, сочувствие, жесткость и гипнотическое убеждение:
- Даже так? Вот что, коллега, давайте с вами договоримся: мы с вами сейчас тихо-мирненько, без санитаров, пойдем назад в палату, ляжем в кроватку....
- Понимаю, понимаю, - больной покивал головой. - Я бы реагировал точно так же.
Но я действительно ваш коллега.
Заведовал отделением в Кичеевке.
Не верите? Могу вам доказать.
Вот у моего соседа, скажем, типичный случай.
Так если позволите профессиональный совет, я бы на вашем месте применял не галоперидол, а трифтазин и рисполент в таблетках.
Гораздо эффективнее.
Честное слово.
Врач мысленно оценил рекомендацию как вполне и вполне заслуживающую внимания.
Но подобные "профессиональные" советы способен давать каждый второй пациент с рецидивным течением болезни.
А такие могут быть очень опасными.
Рука психиатра поползла к панели под крышкой стола.
- Пожалуйста, не тянитесь к кнопке, не надо, - взмолился странный больной. - Сегодня в отделении так спокойно, а вы всех взбудоражите.
И сами потом пожалеете, знаю по опыту.
Лучше позвоните в Кичеевку.
Врач задумался.
А почему бы и нет? Этот тип в дверях - видимо, давний клиент областной психбольницы в Кичеевке.
Так что, уж как бы там ни было, получит от коллег рекомендации по его случаю.
Минуты через три, после короткого разговора с Кичеевкой, врач широко улыбнулся и пошел навстречу "больному".
- Извините, ради бога.
Понимаете, я тут всякого насмотрелся, - он протянул руку. - Голик Леонид Ефимович.
Леня.
- Константин, - представился новый знакомый, ответив на рукопожатие.
- А с Петуховым вы меня здорово удивили, - признал Леня. - Ну с вашим соседом...
- А, химик-изобретатель! - снисходительно улыбнулся Костя.
Ничего, у меня и не такие попадались.
А что - угадал?
- С первого раза! Завтра обязательно попробую ваши рекомендации.
Тут Константин решил окончательно сразить коллегу продемонстрировав врачебную эрудицию.
- А мне вы, конечно, вкатили банальный диазепам внутримышечно, да? - тоном утверждения спросил он.
- А вот тут не угадали.
- Да? Странно... - неприятно удивился своей промашке Константин.
Ярко выраженная узкофрагментарная блокировка сознания...
- Погодите, Костя, вы что - ничего не помните? - врач изменился в лице.
- Почему, как раз наоборот.
Я, собственно, помню все: кто я, как меня зовут, где я живу.
Не помню только, как я здесь оказался.
И, кстати, Леня, что я здесь делаю?
- Вы были свидетелем пожара, - очень осторожно начал врач. - В селе.
Огонь был очень сильным...
Оживленное Костино лицо вдруг окаменело.
И весь он стал похож на воздушный шарик, который чья-то безжалостная рука ткнула булавкой.
Он втянул голову в плечи, съежился, лицо его сморщилось в гримасе ужаса.
Протяжный плач-стон, который вырвался из самых глубин его существа, постепенно поднялся на более высокие тона и перешел в истерический вопль.
Доктор Голик успел подхватить забившееся в судорогах тело и бережно опустил его на пол.
Потом подбежал к столу и нажал кнопку.
Из коридора донесся топот.
На вызов бежали дежурные санитары.
...Когда Костя снова открыл глаза, на дворе стояла глубокая ночь.
Слегка безумным взглядом он обвел палату.
Тихо встал и направился к двери.
С замком провозился довольно долго: тело била медикаментозная дрожь и руки тряслись.
Оказавшись в коридоре, он осторожно пробрался к ординаторской и приоткрыл незапертую дверь.
Доктор Голик прикорнул на кушетке и посапывал во сне.
Константин прокрался к столу и на чистом листе бумаги вывел крупными дрожащими буквами: "Простите, коллега". Потом подошел к свободному от решетки окну, беззвучно распахнул створки и, взобравшись на подоконник, потянулся к водосточной трубе...
Сначала Вася, который стоял и курил, опершись на капот своего автомобиля, услышал характерное дребезжание движка.
На ночных улицах звук разносится далеко, и этот явно приближался.
Потом из-за угла показался старенький "3апорожец"-мыльница, и Вася улыбнулся: машину, которая могла издавать подобное тарахтение, он определил верно.
Наконец этот очень уж облезлый автомобильчик, как-то странно повиливая и трясясь, словно в старческой немощи, подъехал и остановился рядом.
Из коробчонки вдруг появился шеф.
Вася в изумлении разинул рот, но быстро нашелся:
- Наконец подобрали себе машину по душе...
- Я бы на твоем месте помолчал, ясно? - тут же огрызнулся Борихин.
- Знаете, у этого вашего... как его... Кудлы, по-моему, с головой не все в порядке...
- Ты свои ошибки на его голову не сваливай.
Я тебя сам наружке учил, между прочим.
- Оттого, наверное, так ловко и получается, - ехидно предположил Вася.
- А вот хамить не надо.
Задание ты завалил, теперь вообще неизвестно, вернется Кудла домой или нет.
- Ну, положим, ничего я не завалил...
Поддразнивая шефа, Вася нарочно затянул паузу.
Лицо у Борихина уже начинало наливаться кровью, и он втянул в грудь побольше воздуха.
Но потом передумал и поинтересовался довольно спокойно:
- По-твоему, это - не завалил?
- Да и по-вашему тоже, - тут Вася вытянулся в струнку и эффектно доложил:

- Клиент угощает барышню суши в ресторане "Сантори". Здесь неподалеку.
Шеф слегка пообмяк.
- Как узнал? Погоди, ты что, все равно поехал за ним?
- Если бы, - небрежно проговорил Василий. - Пробежаться пришлось... - И он принял героически-страдальческую позу.
- А если б он ее на другой конец города повез? - изумился Борихин.
- Так ведь тот не вратарь, которому не везет!
- Надо же, не растерялся от испуга! - одобрил Борихин.
- От какого еще испуга? - оскорбился Василий.
- Ладно, врать девочкам будешь.
С ножом у горла любой нормальный человек испугается.
А вот что не растерялся - молодец.
Хотя хвалить тебя опасно.
Да и не за что, по большому счету.
Так - исправил собственную небрежность.
А что с ним за дама?
- Шикарная дама. - Василий восторженно закатил глаза. - У меня на такую денег не хватит.
У вас, кстати, тоже.
Нежная дружба с таким существом доступна только о-очень обеспеченному человеку.
- Ладно, держи ключи, - Борихин через открытое окно "Запорожца" дотянулся до замка зажигания и протянул связку своему помощнику. - Чего смотришь? Что, самому не ясно, что машину надо сменить?
Вася с сомнением посмотрел на шефа - не издевается ли, потом - с ужасом - на старую развалину, потом снова - с робкой надеждой - на Борихина.
Но тот не шутил.
- Вот на эту сменить?!! - в голосе Васи звучало неподдельное возмущение этим кощунственным предложением. - Ну уж нет! Знаете, Игорь Борисович, даже унижение мента ментом имеет свои пределы.
- Ты меньше рассуждай! - прикрикнул на помощника Борисыч. - Скажи спасибо, что Семен Аркадьевич разрешил.
А то и дальше пешком бы бегал.
- Так может, я лучше побегаю?
- Хватит выпендриваться, Василий, в самом деле, - рявкнул выведенный из себя шеф. - Бак полный.
Дождись, пока они доедят свой... ну то, что ты сказал, проследи, куда отправятся, и тут же звони мне.
Понял?
С душераздирающим вздохом Василий принял ключи.
- Вот так оно всегда, - философски заметил он. - Кому судьба карамелька, а кому...
- И осторожней будь, понял? - напутствовал помощника Борихин.
- А вы, Игорь Борисыч, уж пожалуйста, это...
- Чего? - выглянул из окошка Васиной машины Борихин.
- Машину поберегите.
А то вы у нас лихач известный... - и Вася печально вздохнул.
- Ну что, братья и сестры.
Завтра начинаем большую войну.
Вер, тебя Толстый уговорил уехать?
Все-таки зря Толстый клеветал на Буржуя.
Тот совсем не понапрасну переводил текилу и теперь испытывал некоторые проблемы с дикцией.
Но Вера его поняла.
- А чего меня уговаривать, - ответила она, - я женщина послушная.
- Умница, - Толстый наклонился и поцеловал жену в макушку.
- Тогда есть предложение набраться сил.
В смысле поспать немного.
Пожарский почему-то воспринял это предложение как вежливый намек.
- Да, я пойду, - и он направился к двери.
- Еще чего! - Толстый ухватил его за рукав.
- Перестань, Олежка... - Буржуй поднял глаза. - Никто никуда не пойдет. - Чуть пошатнувшись, он повернулся к Толстому:

- Жилплощадь же позволяет, хозяин?
Тот горделиво обвел рукой квартирные просторы:
- А то!
В дверь позвонили.
- Ничего себе... - Буржуй сфокусировал взгляд на часах, потом перевел его на хозяина. - Ты кого-то ждешь?
- Ребенка.
Пацана, - честно признался Толстый. - А так - вообще-то никого.
Я сейчас! - он вышел в коридор.
Время перевалило за полночь, и звонок в такой час мог означать, как минимум, серьезные известия, а потому все внимательно прислушивались к разговору в прихожей.
Явился вахтер и доложил, что какой-то шустрый мальчишка только что доставил пакет, попросил немедленно его передать и тут же умчался.
Разговор затих.
Щелкнул замок.
- Совсем сдурели! - на пороге комнаты появился Толстый с большим желтым конвертом в руках. - Почему домой? Почему на ночь глядя?
- Ты открывай, открывай, - потребовал Буржуй.
- Что, сейчас? - с сомнением воззрился на него хозяин, но все-таки сдался. - Ладно.
Из разорванного конверта на стол посыпались фотографии, много фотографий.
На каждой красовался генеральный менеджер фирмы Алексей Степанович Воскресенский.
И не один, а рядом - или даже в обнимку - с покойником.
Покойником по имени Олег Кулик.
Коваленко даже протрезвел слегка.
Все переглянулись.
Кулика хорошо помнил каждый из присутствовавших здесь.
Это был человек, который когда-то помог Кудле разорить Буржуя.
ГЛАВА 21
По дороге домой почему-то вспомнился паренек, которого пришлось припугнуть в квартале старых домов.
Забавный юноша: коленки дрожали, но держался! Кудла усмехнулся, инстинктивно взглянул в зеркальце заднего вида.
Трасса в рассветной дымке была абсолютно пуста.
Он прибавил газу.
Дом встретил хозяина хмуро.
В холл через застекленный потолок проникал жидковатый свет раннего утра, и в нем все вокруг - мебель, станки с полотнами, драпировки - смотрелось как никогда сиротливо и заброшенно.
Вдруг какое-то движение, даже не движение, а тень, намек на него, заставило Кудлу насторожиться.
Рука его потянулась к набалдашнику трости.
Не поворачивая ни корпуса, ни головы, он одними глазами оглядел помещение.
- Ну что, пришел мой черед тебя удивлять? - Кудла расслабился и тут же чуть поморщился.
Кому еще могла принадлежать такая фраза - выспренняя и излишне мелодраматичная С насмешкой посмотрев на вышедшего из-за станка Буржуя, хозяин дома вместо приветствия сказал:
- Чтобы удивить меня, тебе придется очень сильно постараться.
Я думал - забрались грабители.
В следующий раз будь осторожней.
Буржуй на насмешку ответил насмешкой.
Кивнув на полотна, спросил:
- Думаешь, кто-то мог позариться на нетленку?
- Я не собираюсь обсуждать с тобой свое искусство.
Что тебе нужно, Буржуй?
- Нужно сказать тебе: я не верю ни одному твоему слову, что бы ты ни говорил.
- Ты вломился сюда на рассвете, чтобы сообщить мне это?
- И еще то, что на этот раз я не дам тебе уйти.
- Ты предлагаешь поединок прямо сейчас? - Кудла ухмыльнулся. - Я готов.
- А я - нет.
На этот раз будем играть по моим правилам.
И я обещаю тебе: уж теперь я выясню все! Ты понял - все! И вот тогда ты мне ответишь.
Я пришел сказать тебе, что с этой минуты я буду знать о каждом твоем шаге, буду просчитывать их наперед, читать твои мысли! Улыбайся, улыбайся.
Скоро ты убедишься, что я не шучу.
Кудла лениво поиграл тростью, равнодушным взглядом окинул Буржуя с ног до головы и устало вздохнул:
- Какие же вы все одинаковые.
Это невыносимо.
Врываетесь ко мне, говорите какие-то слова.
Вечные подростки, которым так и не суждено повзрослеть.
- Я знаю: все это делаешь ты!
- Что - все? О чем ты? - Кудла удивленно поморщился.
Но Буржуй не обратил внимания на его вопрос и продолжал:
- Просто пока не знаю как.
Но узнаю, обязательно узнаю.
- Слушай, ты меня утомил.
Уходи, - хозяин отвернулся, демонстрируя гостю абсолютное нежелание продолжать разговор.
- Ты говорил, что собираешься мстить...
Кудла резко повернулся и уставился на Буржуя своими глазами-льдинками.
- Собираешься обычно ты.
А я делаю то, что должен сделать.
А месть... - он задумчиво повертел трость в руке. - О, месть - одно из немногих чувств, ради которых стоите жить на свете.
Но тебе этого не понять, сирота.
- Ошибаешься, - Буржуй заиграл желваками. - Теперь я понимаю это лучше тебя.
- Знаешь, я почему-то очень устаю от разговоров с тобой. - Кудла брезгливо скривился. - До тошноты.
Я, по-моему, уже сказал, чтобы ты убирался из моего дома.
- Мы еще увидимся, - Буржуй зашагал к двери.
- Хорошо, - кивнул Кудла и бросил ему в спину:

- Только сделай одолжение: пусть следующий раз будет последним.
Самым последним.
На пороге Буржуй обернулся:
- Обещаю.
На этот раз Василий вел Кудлу предельно осторожно, чему помогала и невзрачная внешность "жужика", как он окрестил свой новый экипаж.
Но то, что было плюсом на городских улицах, за городом, на трассе, стало несущественным.
Тут главную роль играла мощность движка.
Стремясь не отстать от Кудлы, Василий выжимал из "жужика" все возможное и сверх того.
Машинка надрывно и жалобно ревела, развивая невиданную для себя скорость, но все равно безнадежно отстала с того самого момента, как Кудла выехал на шоссе.
Когда Вася подъехал к своим "засадным" кустам, машина Кудлы, слава Богу, стояла у особняка.
Парень, пошатываясь и утирая взмокшее лицо, словно всю дорогу ему пришлось пробежать на собственных ногах, выбрался из тесного экипажа и набрал номер Борихина.
Тот отозвался сразу же, будто тоже не спал всю ночь и бдел у телефона:
- Алло.
Кто это?
- Михаэль Шумахер, гонщик-профессионал, - представился Вася, и прозвучало это довольно зло и бодро одновременно.
- Василий, ты? Заканчивай свои шуточки.
Ты где?
- На финише, - двусмысленно ответил парень. - Я, босс, человек не злопамятный, но этот болид вам до смерти не забуду.
- Не забудешь, не забудешь.
Давай докладывай.
- И что - ни слова сострадания, дружеского участия? - к уставшему парню постепенно возвращалось его обычное бодрое расположение духа.
- Будет тебе и сострадание, и участие, - заверил его Борихин.
Так ты где?
- На месте.
После выезда из города объект предпринял попытку отрыва, которая ему, представьте, удалась.
Сейчас его машина припаркована около дома, а я нахожусь на исходной, в кустах. "Феррари" со мной, не извольте беспокоиться.
- Доложи, как прошла ночь, - потребовал Борихин.
- Йес, сэр! - Василий стал навытяжку и иронично отдал телефонной трубке честь. - После "Сантори" наблюдаемые проследовали в маленькую частную гостиницу "Анеля" около Печерского моста и там предавались бурной страсти приблизительно до четырех утра.
- Ты что, в щелочку подглядывал? - буркнул шеф.
- Циничный вы человек, Игорь Борисович.
Наблюдение велось с произрастающего поблизости каштана.
Но потом рассвело, ранний народ потянулся по своим делам, и я смекнул, что на дереве буду смотреться неуместно.
Тем более, что сидеть на нем всю ночь - удовольствие, честно говоря, ниже среднего.
В шесть - ноль восемь блондин вышел из гостиницы, сел в машину и продемонстрировал мне все преимущества западных технологий.
Барышня, по идее, до сих пор там.
- Жаль, у тебя фотоаппарата не было, - закручинился Борихин.
- Да, снимочки вышли бы пикантные, - согласился Вася.
- Я о портрете фигурантки говорю, - тут же стал кипятиться Борисыч. - Ладно, я сейчас - в эту самую "Анелю", а ты там особенно не расслабляйся, понял? Тебе поесть чего привезти?
- Значит, так... - тоном старого гурмана Вася начал перечислять:

Семги, расстегайчиков, патэ дэ фуа гра, профитролей...
- Василий, хватит выпендриваться, - не дал помечтать шеф. - В общем, не теряй бдительности.
Я скоро буду.
При малейшем изменении обстоятельств - звони.
Все ясно?
- Так точно, - тут глаза у Василия от удивления полезли на лоб: из дома Кудлы вышел Буржуй.
Парень возбужденно зашипел в трубку:

- Погодите, босс.
У него были гости! Угадайте с трех раз!
В двери комнаты постучали.
Вера, которая, напевая что-то, укладывала вещи в объемистый баул, не стала даже оборачиваться.
Просто крикнула:
- Да, Вань, заходи.
- Там доктор пришел.
Ну этот, странный такой, - сообщил заглянувший в комнату охранник.
Вера улыбнулась.
Среди ее знакомых странных докторов было немного.
Один.
Она посмотрела за спину Ивана.
Пусто....
- Погоди, ты что, не пустил его? Ну даешь, Иван! Это же Костя!
Когда доктор все-таки возник на пороге, Вера поняла все сомнения охранника и откровенно расхохоталась.
Костя предстал перед ней в старом рабочем халате, накинутом поверх застиранной больничной пижамы, и босиком.
На смех доктор совершенно не обиделся.
С комичным трагизмом он выпучил глаза и почему-то шепотом спросил:
- Вера, вы можете меня спрятать?
- Здравствуйте, Костя! - весело поздоровалась хозяйка. - Что это с вами?
Константин подозрительно оглядел комнату, обнаружил стоявшего на пороге Ивана и бесцеремонно закрыл дверь перед самым его носом.
- Мне нужен приют, - поведал он после этого и с некоторой даже торжественностью добавил:

- Но я - очень опасный гость, вы должны это знать...
- Хватит дурачиться.
Костя, - фыркнула Вера. - Садитесь.
- Не могу, - отказался доктор. - Я очень грязный.
- Так сходите в ванную, я как раз закончу собираться.
- Вы уезжаете? - как-то очень потерянно произнес Костя.
- Да, на дачу, - механически ответила Вера, но на доктора уже взглянула без улыбки:

- Что-то действительно случилось? Странный вы сегодня! Хотите водки?
- Да! - тут же согласился Константин, но потом слегка засмущался. - То есть я не уверен, что следует.
Но хочу! Наверное, я пока еще не настоящий народный целитель.
За столом, попивая водку и не забывая о закуске, доктор немного отошел и рассказал Вере о своих приключениях.
Вера искренне охала в самых драматичных местах.
- Честно говоря, мне не следовало ничего вам рассказывать, заявил польщенный ее переживаниями Константин в конце своего повествования.
Это все из-за водки, - он налил себе еще рюмку. - Сами понимаете, в вашем положении...
- В каком положении, - удивилась Вера.
- Вы же понимаете, о чем я... - Константин показал глазами на ее живот. - В состоянии беременности подобные стрессы весьма нежелательны.
- Погодите, доктор! - Вера была поражена до глубины души. - А, собственно, откуда вы знаете?
- Ну, дорогуша, я как-никак профессиональный медик!
- Я о другом.
Откуда вы знаете, что я беременна?
- Вижу, - коротко объявил занятый пережевыванием закуски Костя.
- Не говорите ерунды! Что можно увидеть в такой-то срок? Я даже не чувствую ничего.
- Простите, я, наверное, не совсем правильно выразился.
Вижу - не совсем точное слово.
Для меня самого это пока непривычное состояние.
Дело в том, что с недавнего времени я... как бы это вам объяснить... чувствую, что ли, некоторые вещи, которые человек чувствовать не должен.
Стефания.... - он помолчал, вспомнив о страшном конце ворожки, - предупреждала.
- Тогда как вы можете не знать, кто убил Стефанию?! - пристально поглядела на доктора Вера.
- Не знаю... - доктор застыл в мучительном раздумье. - Я видел тогда только эти страшные черные маски...
- Я слышала, многие колд... народные целители даже по фотографии могут немало рассказать о незнакомом человеке, - Вера увела разговор от ужасной темы.
- Ну, это шарлатанство, - уверенно заявил Константин. - Так, самые простые вещи сказать, конечно, можно, но серьезный контакт... - он скептически поморщился.
Вера встала и вышла в соседнюю комнату, а через минуту вернулась с каким-то альбомом в руках.
- Посмотрите, - предложила она доктору.
- Что это?
- Дембельский альбом Толстого, - пояснила Вера. - Он мне рассказывал о тех, с кем служил.
Я, конечно, не все помню...
- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Константин. - Любопытно... - он принялся разглядывать фотографии в альбоме. - Довольно грубые физиономии, вы не находите?
- Вы прямо Ванга, доктор, - иронично проговорила хозяйка. - Это, между прочим, солдаты-десантники, а не балетное училище.
- А вот насмехаетесь вы напрасно, - оскорбился новоявленная Ванга. - Я честно признался, что мои навыки далеки от совершенства... - и вдруг он забыл об обиде и стал возбужденно тыкать в одну из фотографий. - А... вот этот человек?
- Что? Что - этот человек? - Вера уставилась на доктора.
- Его нет, - удивленный своим открытием и тем, что абсолютно в этом убеждён, проговорил доктор. - Он... Он умер, да? Вернее, погиб... Как-то очень страшно и нелепо...
Вера сильно побледнела.
- Он утонул во время пикника.
Даже не утонул, а прыгнул в воду с тарзанки и сломал позвоночник.
Как вы узнали, Костя?
- Не знаю... - доктор и сам пребывал в полнейшей растерянности: раньше он такого не умел. - Почувствовал... Энергетика совершенно другая...
- Костя, я прошу вас... Пожалуйста, соберитесь... Из всех этих ребят умерло только двое.
Определите второго.
- Попробую, - согласился Костя. - Хотя и не понимаю, почему это для вас так важно.
Тем более, что сами вы это знаете... Так, эти живут и неплохо.
У этого вообще всегда все будет в порядке.
Так, может, этот... Тьфу, да это же Анатолий Анатольевич! Я его и не узнал сразу.
Так, а вот и он! Ну конечно же! Правда, этот просто тяжело заболел - никаких следов несчастного случая.
Скорее всего, что-то с кровью... - Белая как мел Вера пошатнулась на стуле, и доктор наконец заметил, какое впечатление произвел.
Он засуетился.
Вы что, Вера? Вот я дурак - пугаю беременную женщину! Врач, называется.
Верочка, успокойтесь, пожалуйста! - Она немного обмякла, и он, заглянув ей в глаза с вниманием профессионала, позволил себе полюбопытствовать:

- А что, эти люди, они были для вас...
- Да нет, дело совсем не в них...
Вере давно не давало покоя пророчество Стефании, о котором ей рассказал Толстый.
Особенно часто она стала вспоминать о нем после того, как узнала, что забеременела.
Решившись, Вера сняла со стены и положила перед доктором фотографию, на которой был снят Буржуй с Аминой и ребенком.
- Посмотрите, пожалуйста, - попросила она Константина.
- Ну, эту фотографию я знаю.
Да какой знаю - это же я сам и фотографировал, вспомнил! Я еще боялся, что ничего не выйдет, а получилось очень даже ничего, правда? - и доктор, отставив фотографию на длину вытянутой руки, принялся любоваться творением рук своих, но вдруг лицо его вытянулось, он вобрал голову в плечи и медленно перевел взгляд на Веру.
- Что?! Костя, милый, что вы видите? - заволновалась та.
- Нет, извините, я... - и снова он уставился на фотографию. - В общем, это несерьезно, я могу ошибиться... И к тому же я пьяный! Мне правда можно в ванную?
- Что вы видите, Костя?! - взмолилась Вера и мертвой хваткой вцепилась доктору в руку. - Скажите мне, пожалуйста...
- Даже не знаю, как сказать... - тянул Костя, не решаясь объявить свой вердикт, но Вера смотрела на него так умоляюще, что он выпалил наконец:

Если верить энергетике этого снимка, жив не только Володя... Ну, в смысле Буржуй... Маленький Володя тоже жив...
- Товарищ начальник, разрешите доложить, - Вася строевым шагом отмерил расстояние до вышедшего из машины Борихина и поднес руку к воображаемому козырьку. - За время несения боевого дежурства...
Борисыч поморщился.
Иной раз он убить готов был своего помощника.
Все у того по-детски, с клоунадой.
Но сегодня парень заслуживал снисхождения: отработал по полной.
К тому же Борихина мучила совесть, ведь как ни крути, а придется запрягать Василия еще на целый день.
И потому сыщик просто махнул рукой, как усталый генерал дежурному сержанту.
Нечего, мол, тянуться.
Он взял с сиденья пакет от "Макдональдса" и отдал его Васе.
- Извини, профитролей не завезли.
Я тебя хотел сегодня сменить, если честно, но уж не обессудь - не получается.
Коваленко такую активность развил...
Изголодавшийся Василий был настолько занят гамбургером, что только покивал головой и, лишь дожевав кусок, сказал:
- Это мы знаем.
Наблюдали.
Интересно, а что он там делал в такую рань?
- Я-то откуда знаю! Встретимся - спрошу.
Наверное, все пытается понять, как это у Кудлы алиби на все случаи, Мне это и самому, если хочешь знать, покоя не дает.
Что-то тут не так.
Вася, уже расправившийся с едой, вытер руки о пакет и поинтересовался:
- Думаете, сегодня опять предвидятся романтические встречи?
Борихин выглянул из кустов, посмотрел на особняк Кудлы и повернулся к помощнику.
- Не знаю, я не ясновидящий.
Но Кудла - убийца.
Это не версия, я это просто знаю.
Так что выяснить, с кем он видится, мы обязаны! И будь ты осторожней, ради бога.
Не рискуй без необходимости, понял?
- Не извольте беспокоиться, босс, я человек фартовый! - заверил Василий шефа.
В комнате Бориса с плотно завешенными шторами стоял сумрак.
Сидя в кресле, старик спал.
Но даже во сне не расслаблялся до конца: руки его крепко сжимали подлокотники, спина была ровной и голову он держал прямо.
В дверь давно звонили, однако забытье оказалось настолько глубоким, что Борис даже не пошевелился.
Вошедший в дом Буржуй постоял на пороге комнаты, пока глаза его не привыкли к полумраку, потом шагнул вперед и остановился прямо перед креслом.
То, чего не могли сделать громкие трели звонка, немедленно произошло с появлением постороннего человека:

Борис проснулся и медленно приоткрыл веки.
Сознание, казалось, и не покидало его, взгляд был ясным и сосредоточенным.
С минуту он молча смотрел на стоявшего перед ним Буржуя, потом улыбнулся ему.
- Значит, так вот это происходит.
Здравствуй, Володя.
- Здравствуй, Борис, - ответил Коваленко.
- Извини, виноват перед тобой.
Не успел.
Она незаметно пришла.
Во сне, наверное...
- Кто - она? - голос Буржуя прозвучал глухо.
- Смерть... - спокойно пояснил Борис. - Глупо как-то... И почему ее все боятся?
Буржуй только сейчас понял, какую мысль вызвало у старика его неожиданное появление.
- Борис, ты... ты жив, - торопливо проговорил он. - И я жив.
- Значит, ее нет вообще? - брови Бориса удивленно приподнялись.
- Ты не понял.
Мы оба не умирали. - Буржуй включил стоящий в углу торшер, и тени в комнате разогнал неяркий свет. - Извини, я не хотел тебя пугать.
Долго звонил, но ты спал и...
Борис слегка пошевелился.
И свет ли внес определенность, или сомнения исчезли с вернувшейся болью, но из глаз старика ушел блеск настороженного ожидания.
Он еще раз обвел взглядом комнату и остановил его на Буржуе.
Сдержанно улыбнулся, словно извинялся за минутную слабость, и проговорил с ноткой озадаченности в голосе:
- Да я и не испугался.
Это-то и есть самое странное... - Он снова улыбнулся Буржую. - Значит, жив, говоришь? Ну так обними старика, не стесняйся.
Я-то решил - мы уже на том свете встретились.
Буржуй склонился над креслом и осторожно прижал к себе мощное когда-то и ставшее вдруг неожиданно хрупким тело.
Ощутил аромат дорогого одеколона и пробивающийся сквозь него запах застарелой болезни.
- Странно все-таки... - вдруг сказал старик.
- Что странно, Борис?
- Что не прочувствовал я, как ты всех развел... Значит, постарел.
- Ничуть ты не изменился, - Буржуй невольно отвел взгляд. - Словно вчера расстались.
- Спасибо, Володя, - усмехнулся Борис, хорошо понявший состояние своего молодого друга и все же благодарный ему за его слова. - Стараюсь.
Всю жизнь стойку держал, и умереть хочу так же, без соплей.
Но ты, конечно, дал...
- Извини, - Буржуй опустил голову.
- Это ты меня извини.
Нервный стал, как девчонка.
Да еще сны какие-то дурацкие снятся.
Ты садись, не стой.
Просто повидаться зашел, или расскажешь, что к чему?
- Расскажу, Борис.
Только долгим рассказ получится...
- Ничего, я свое отспешил, - махнул рукой старик. - И кури, не стесняйся, я же вижу, что тебе хочется.
А мне уже не повредит.
- А почему у тебя дверь открыта? - вдруг вспомнил Буржуй. - И охраны никакой...
- Я не велел.
Кто захочет меня напоследок увидеть - тот и придет.
Вот ты заглянул.
Удивил, порадовал... Может, еще и пригожусь тебе.
Если успею, конечно...
Долгий и не очень веселый рассказ Владимира старика не утомил, даже наоборот - приободрил.
Во всяком случае, вызвал былое деятельное стремление овладеть ситуацией, разобраться в ней и найти выход.
Борис слушал Буржуя с живым блеском в глазах.
- М-да... - протянул он задумчиво, когда рассказ подошел к концу, и надолго замолчал, погрузившись в свои мысли.
Потом поднял на Коваленко взгляд, в котором читались и понимание, и сочувствие, и отеческая снисходительность:

- Молод ты, Володя.
Кипятишься, одновременно головой и сердцем думать пытаешься.
Так только молодые могут.
- Хочешь сказать - тебе все ясно? - встрепенулся Буржуй.
- Нет, конечно, - усмехнулся старый борец. - Пока - нет.
Да только я и позапутанней истории слышал.
В жизни, знаешь, всякое случалось... И ничего, распутывал.
А тут, сдается мне, и вовсе все просто, с этой твоей тайной.
- Рассказать мне не хочешь? - Буржуй не верил своим ушам.
- Убедиться во всем хочу.
Тогда и расскажу.
Ты, знаешь, позвони мне завтра.
Или нет - лучше прямо зайди.
Можешь с друзьями.
Только с теми, кому веришь полностью...
- Другие - это не друзья, - заметил Буржуй.
- Правильно говоришь, - согласился старик. - И еще.
Мента этого, Борихина, прихвати, ладно? Обязательно прихвати.
Ему-то мои слова важнее всего услышать.
Приведешь?
- Конечно, Борис, спасибо.
- Ну тогда прощай, - протянул руку хозяин.
- Почему прощай? До завтра.
А рука у тебя какая сильная!
- Только вот и осталось сильного, что рука, - с насмешкой над самим собой, немощным, сказал Борис. - А насчет "прощай" - это так, за последнее время привык, не обращай внимания.
До завтра, Володенька.
Рад, что ты жив...
Из дома Бориса Буржуй вышел окрыленный надеждой, шел по улице, ни на что не обращая внимания, и, конечно же, не заметил, что из стоящего у бровки автомобиля за ним внимательно следят.
Толстый разъяренным тигром метался по кабинету.
- Что, появился?! - бросился он к показавшемуся в дверях Пожарскому.
- Да нет его!
- Твою дивизию! - кратко, но емко оценил ситуацию Толстый и выглянул в приемную:
- Ал, что - Воскресенский так и не объявился?
- Я вам сразу же доложу, Анатолий Анатольевич, - Снежная Королева оторвала взгляд от компьютера.
- А звонили ему?
- Конечно.
Много раз.
Дома телефон не отвечает, мобильный отключен.
- Бред какой-то, - закрыв дверь, подытожил генеральный директор.
Может, ты, Олежка, умнее, а вот я лично ни хрена не понимаю.
- Я тоже не понимаю, - пожал плечами Пожарский. - Слушай, Толстый, я метнусь домой, ладно? Хоть переоденусь.
Все равно Воскресенский сбежал - это уж ясно.
- Давай, двигай.
Только по-быстрому:

Буржуй каждую минуту позвонить может.
Пора кончать с этими тайнами-секретами.
Борихин задумался так глубоко, что очнулся, только когда хлопнула дверца.
Он поднял взгляд - рядом с ним в машине сидел Буржуй.
- Здравствуйте, Игорь Борисович.
Что вы так смотрите - Толстый же вас предупредил.
- Предупредил! - буркнул сыщик. - Как у вас все легко получается, Коваленко! А вы не допускаете, что мне нужно какое-то время, чтобы осознать, что вы - не труп?
- Допускаю. - За последние дни у Коваленко аллергия появилась на всякого рода объяснения и извинения, и он решил сразу перейти к делу:

- Вот я и пришел, чтобы конец положить всякой там мистике и прочей ерунде.
Пора говорить только о фактах.
- О них еще год назад пора было говорить, - Борихин продолжал дуться на Буржуя. - А вы вместо этого имитировали собственную смерть.
Если бы мы знали все факты год назад... - Он поглядел на упрямо вздернувшего подбородок Владимира и только безнадежно махнул рукой. - Ладно.
Куда мы сейчас?
- К Толстому.
Все сопоставить и продумать план действий.
- Вот именно - план! - никак не мог уняться сыщик. - Как говорится, лучше позже, чем никогда! И заодно с самодеятельностью покончить! Чего это вас к Кудле понесло, а? Небось, даже никого не предупредили вдобавок.
Что, я не прав?
- А... откуда вы знаете? - поразился Буржуй.
- Не надо мне отвечать вопросом на вопрос, - строго сказал Борисыч, - мы не в Одессе находимся.
Так что вы там делали?
- Если честно, сам не знаю.
Хотел спровоцировать его...
- Получилось? - съехидничал Борихин.
- По-моему, не очень, - на полном серьезе ответил Буржуй. - Я вообще уже ничего не понимаю... - Борисыч тяжело вздохнул и завел двигатель.
- Ладно, пора ехать, - и с внезапно проснувшейся надеждой он посмотрел на Коваленко. - Слушайте, может, вы сядете за руль?
Еще одна кассета, прикрепленная скотчем к двери, Пожарского не удивила.
Он к этому был готов.
Оторвав от ручки пакет, Олег прошел в квартиру.
На столе так и лежали разбросанные фотографии, валялся револьвер и стояла недопитая бутылка виски.
Оттягивая время, Пожарский отложил кассету в сторону.
Взял в руки револьвер, зачем-то отщелкнул барабан и посмотрел на тупые головки притаившихся в гнездах пуль.
Высыпав патроны на ладонь, Олег зашвырнул оружие в ящик стола, а патроны сунул в другой.
Разбросанные по столу фотографии он собрал в аккуратную стопку и спрятал в конверт.
Бутылку виски отнес на кухню и вылил спиртное в раковину.
Вернулся в комнату.
Дальше время оттягивать было нельзя, и он поднял кассету с дивана.
Повинуясь секундному порыву, хотел было разломить ее пополам, но удержался и быстро сунул в кассетоприемник плейера.
На экране ожила новая серия вчерашнего ужаса.
В кадре изуродованная, избитая, окровавленная Лиза стонала от невыносимой боли:
- Не надо... Я прошу... Я умоляю вас!.. Ну не надо больше!.. Я сделаю все!... А-а-а!..
И снова Олегу захотелось закрыть глаза, зажать уши, завопить от бессилия.
Но, стиснув зубы, он заставил себя смотреть.
Он должен был досмотреть до конца.
И вдруг в его остекленевших глазах мелькнуло удивление.
Он поспешно схватил пульт, отмотал пленку назад и стал внимательно вглядываться в залитое кровью лицо девушки.
Затем быстро вставил на место новой старую, вчерашнюю, кассету и уставился в экран.
На нем - стонущая, страдающая, умирающая Лиза.
Он пригляделся, нажал кнопку "стоп". Опять поменял кассеты, опять просмотрел эпизод, и опять нажал "стоп". В изнеможении откинулся на спинку дивана.
Потянулся за сигаретой, но она уже истлела в пепельнице.
Олег закурил новую и снова посмотрел на экран.
Он не верил сам себе, но что было, то было: на вчерашней кассете левая скула Лизы была глубоко рассечена и из нее, заливая лицо и одежду девушки, буквально хлестала кровь.
На свежей кассете лицо жертвы тоже заливала кровь, но левая скула была абсолютно цела - не только раны, но даже следа, маленького шрамика не оставалось на ней.
Олег еще раз всмотрелся, но нет - он не ошибался.
Поднявшись с дивана, он подошел к телефону и набрал номер.
- Алло, Толстый? Это я.
Я задержусь, начинайте без меня.