• Название:

    ЮРИЙ РОГОЗА. ДРБ 2. ГЛАВА 12. ГЛАВА 13

  • Размер: 0.12 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ГЛАВА 12

На этот раз, входя в дом Кудлы, Толстый уже не чеканил шаг и не колотил кулаками по стенам - на ошибках учиться он умел.
Осторожно приоткрыв входную дверь, чтобы она не скрипнула, гигант прокрался по коридору и опасливо заглянул в зал под стеклянным фонарем.
Обнаружив там одного только Буржуя, облегченно перевел дыхание.
И тут же радостно гаркнул:
- Теряешь бдительность!
Стоявший к Толстому спиной и укладывавший свои вещи в небольшую вещей было немного - сумку, Буржуй даже не вздрогнул.
- Ничего я не теряю, - Коваленко развернулся лицом к другу и улыбнулся. - Твои слоновьи шаги я из тысячи узнаю.
Привет.
- Привет.
- Как Вера? - первым делом поинтересовался Буржуй.
- Вера - лучше не бывает! - доложил Толстый.
- В каком смысле? - удивился Коваленко, привыкший за последние дни к тому, что Толстый постоянно жалуется на то, что вконец извел жену.
Толстый горделиво выпятил грудь:
- В прямом.
Что я, по-твоему, свою жену не сумею успокоить?!
Буржуй еще раз внимательно и удивленно оглядел его.
- Порочное ты создание, Толстый! - с ухмылкой заметил он.
- Ну порочное, есть такое дело, - шутливо повинился гигант.
- А что следствие? Что Борихин? - Коваленко перевел разговор в серьезное русло.
- Борихин? Глухо! - Толстый вздохнул и развел руками. - Может, ты и прав - надо гнать его в шею.
Раньше хоть не пропадал!
- Ладно, разберемся... Ты коллектив подготовил?
- К оживлению покойничка? Пока нет, на завтра намечено.
Что смотришь? Скажи я им вчера - работа бы остановилась, только это все и обсуждали бы... Что я - людей не знаю?!
- Слушай, надо бы Олежке... - Буржуй помялся. - Ну... раньше, чем остальным.
Он же все-таки не посторонний.
- Ясное дело.
Сегодня и скажу. - Толстый поскреб в затылке.
Только он все равно обидится.
Говорил я - надо было от него не скрывать!
- Ерунда! Сам подумай.
Одежка - человек эмоциональный, так?
- Ну так.
- Вот.
Скорбеть искренне не смог бы.
Так?
- Наверное.
У меня и самого-то не очень получалось.
- Вот видишь...
- Все равно обидится.
- Ничего, простит.
Пообижается немного - и простит.
- Ты, я вижу, барахлишко уже того, упаковал.
Так я тебя отвезу?
- Нет, езжай один.
Я хочу сам в дом вернуться.
Не обижайся...
Буржуй закурил и принялся бесцельно щелкать зажигалкой, завороженно глядя на то, как вспыхивает и гаснет крошечный огонек.
Потом тряхнул головой и бросил зажигалку на стол.
Поднял глаза на Толстого.
- Понимаешь, там еще... - начал он ровным тоном, но голос его болезненно дрогнул. - Все, как тогда было... Детская кроватка, на вешалке вещи и ключи Амины...
- Я о том и говорю.
Может, вдвоем полегче будет...
- Спасибо, друг... - с искренней благодарностью Буржуй похлопал Толстого по спине. - Я сам.
Я так решил.
Если я даже с этим не справлюсь, то как вообще дальше жить?
- Ладно, мое дело предложить, - понимающе кивнул Толстый.
- Ты, кстати, Вере рассказал?
- Нет пока... - насупился Толстый.
- Пока... Ну ты даешь!
- А ты думаешь - это так легко? Сам бы попробовал!
- А я-то тут при чем? - Буржуй по-дружески ткнул Толстого локтем под ребро. - Кто муж - ты или я?
- Ну я.
А что толку? - привычно заныл тот, потирая ушибленный бок. - Только заговорю об этом - она в лице меняется.
Думает, меня снова глючит.
- Ну и что ты предлагаешь?
- Слушай, давай так, - оживился Толстый. - Завтра после офиса поедем куда-нибудь и придумаем.
На пару.
А то меня одного клинит.
- Клинит его.
Что мы там придумаем для своего оправдания?! Мы ей год врали! Она на моей могиле все слезы выплакала.
- Между прочим, это твоя идея была! Конспиратор.
- Ладно, договорились.
Завтра вместе придумаем.
Давай, двигай.
Перееду - наберу тебя. - Они пожали друг другу. руки. - И с Олежкой поговори, ладно? Прямо сегодня.
- Ну! Договорились же... - заверил Толстый уже из коридора.
В машине он принялся насвистывать какой-то бодрый мотивчик и в такт ему забарабанил пальцами по рулю.
Проблем, конечно, всегда хватает.
Но жизнь-то, кажется, налаживается! Главное сейчас - как бы Веру поудачнее подготовить.
Немного поразмыслив над этой непростой задачкой, Толстый принял мудрое решение начать с малого и тут же набрал номер собственного офиса.
Родная контора откликнулась голосом Аллы:
- Приемная.
- Знаем такое место! Привет, Аллочка! Пожарский на месте?
Узнав, что Олег у себя, Толстый распорядился пока его не беспокоить, но передать, чтобы дождался начальство, то есть Толстова Анатолия Анатольевича, всенепременно.
А он, то есть Толстов А. А., будет в конторе очень скоро.
Нет, но жизнь определенно налаживается, отметил про себя Толстый, и еще сильнее прижал педаль газа.
Уже у самой границы города залился трелью мобильный телефон, и гигант поднес трубку к уху.
- Алло... Кто, простите?.. А, да-да.
Мы с вами так и не познакомились, но Игорь Борисович мне много о вас рассказывал.
Спасибо, что помогаете нам.
Кстати, а вы не знаете?.. Простите, что?.. В каком смысле? Толстый долго слушал ответ, и его лицо медленно менялось, каменея и становясь серым.
Радостное и оживленное, оно постепенно вернулось к той маске, которую он носил весь долгий последний год. - Это... точно?.. Что?.. Ах да, конечно, буду в городе...
Отключив телефон, Толстый, задумавшись, еще ехал некоторое время в прежнем направлении, но потом, нажав на тормоза так, что жалобно завизжали колодки и задымилась резина, развернул машину, невзирая на все сплошные осевые и возмущенный рев гудков, и помчался назад.
Буржуй, уже стоявший у ворот с сумкой через плечо, удивленно вскинул брови, когда автомобиль Толстого резко затормозил рядом с ним.
- Давно не виделись, - насмешливо приветствовал он вышедшего из машины друга. - Забыл что-нибудь? - Однако, заметив состояние, в котором пребывал Толстый, изменил тон:

- Чего это с тобой? Да не молчи ты! Что случилось?
Толстый проглотил комок, подступивший к горлу, и с трудом выдавил из себя:
- Борихина убили... - У Буржуя с плеча свалилась сумка, но он даже не заметил этого.
- Что? - подскочил он к стоявшему столбом Толстому.
- То самое, - рявкнул тот. - Взорвали прямо в квартире.
Вместе с этим его малым... Васей...
- Откуда узнал?
- Дружок его позвонил, мент.
Только что, - Толстый понемногу начал успокаиваться. - А я грешил на мужика, - покаянно добавил он.
- Это он, - убитым голосом произнес Буржуй.
- Кудла? - сразу понял Толстый.
- Да.
Что бы он ни говорил, ему живой Борихин совсем был не нужен.
- Да это понятно...
- А ты этого мента... ну который звонил, хорошо знаешь? - спросил Коваленко.
- Да я его вообще не знаю.
Так, Борисыч рассказывал, что тот по дружбе помогает.
- Надо с ним встретиться.
Он точно что-нибудь знает.
Игорь Борисыч ничего перед смертью не сказал?
- Смеешься? - зыркнул на Буржуя Толстый. - Этот Мовенко говорил их обоих на куски порвало...
- Жуть какая...
Оба немного помолчали.
- Жуть-то жуть, - начал первым Толстый. - Что делать будем?
- Сами разберемся.
Тебе Борихин много рассказать успел?
- В том-то и дело, что почти ничего.
А я особенно и не настаивал.
Думал, будет что - он сам расскажет.
- Ладно.
Видно, такая у нас судьба, дружище Толстый, - до всего самим докапываться.
- Это точно.
Буржуй поднял сумку, вскинул ее на плечо и решительно открыл дверцу автомобиля.
- Поехали.
Подбросишь меня до города, а там я такси возьму.
Когда машина уже тронулась с места, он с угрозой добавил:

- Вова решил не церемониться? 0'кей, мы тоже не будем.
Пожарский вытряхнул на лист бумаги очередную пепельницу, битком набитую окурками, свернул аккуратный пакет и бросил его в корзину.
Снова закурил.
Бессонная ночь сказывалась на его лице, бледном и осунувшемся, но спать ему не хотелось.
Он находился в том близком к шоку состоянии, когда любое движение дается без всякого участия мысли.
Мысль Пожарского лихорадочно искала выход из заколдованного круга.
И не находила его.
Уже не в первый раз за это утро Олег набрал на клавиатуре компьютера все комбинации, необходимые для вызова финансовой информации и подготовки ее к копированию.
Оставалось нажать кнопку ввода.
Но именно этого простого движения Олег сделать не мог.
Что-то мешало.
И уже в который раз Пожарский раздраженно нажал на сброс.
В дверь постучали.
Заглянувший сотрудник начал было:
- Извините, Олег Константинович.
Мне нужно...
- Не сейчас! - отрезал Пожарский.
- Извините... - пролепетал клерк и исчез за дверью.
Олег долго и сосредоточенно давил окурок в пепельнице.
Взгляд его бездумно блуждал по стенам.
Пока не наткнулся на фотографию - точную копию той, что висела у него дома.
Шагами манекена Пожарский подошел и снял снимок со стены.
Вернулся с ним к столу и бросил в один из ящиков.
Потом очень быстро пробежал пальцами по клавишам и нажал заколдованную кнопку ввода.
Не отрываясь, он смотрел, как ползет по дисплею столбик-диаграмма перегона данных - медленно, но неотвратимо, как огонек по бикфордову шнуру.
- Вы уходите, Олег Константинович? - спросила Алла, когда он вышел в приемную.
- Что? А... Да-да... Ухожу.
- Анатолий Анатольевич просил вас дождаться его.
- Зачем? - голос Пожарского звучал глухо и безжизненно.
- Он не сказал.
По-моему, у него что-то важное.
И радостное.
- Радостное? - Олег криво ухмыльнулся. - Вот что, Алла.
Я все равно поеду.
Мне что-то...
- Вам нехорошо? - встревожилась секретарша.
Пожарский скривил губы:
- Можно и так сказать...
- А что передать Анатолию Анатольевичу?
- Так и скажите.
Что мне очень плохо... - Он побрел к выходу, но у двери оглянулся. - Глупости, конечно.
Ничего не говорите.
Я позвоню ему... Вечером...
Как добирался домой, как вел машину, Пожарский не помнил.
Очнулся, когда на плечи легли чьи-то руки.
Он сидел за столом у себя на кухне, перед ним лежала компьютерная дискета.
- Ты ненавидишь меня? - спросила Лиза. - Это все из-за меня, я знаю.
- Что ты говоришь? Просто сегодня самый ужасный день в моей жизни.
Лиза обошла стол и села напротив Олега.
Долго молча глядела на него.
Потом заговорила:
- Знаешь, мой папа всегда был очень уверенным в себе человеком.
И очень гордился своими друзьями - настоящими, верными, еще с юности.
Я это с самого детства помню.
Все праздники - вместе.
Детей друг у друга крестили.
Отдыхать вместе ездили.
Я вот эту фотографию у тебя увидела и родительский дом вспомнила.
Так вот. - Она помолчала, словно собиралась с мыслями. - Папа был очень сильным.
А потом - как-то очень резко - он сломался.
Неприятности пошли одна за другой - работа, здоровье, деньги.
В общем все... Нет, сначала друзья приходили, советы давали, деньги одалживали.
Но знаешь - как-то очень недолго.
- Это не о нас! Поняла?!
- Пожалуйста, не перебивай.
- Извини...
- Так вот, я никогда не забуду - я уже большая была, все понимала, - как спросила у отца: "Папа, почему твои друзья не помогают тебе больше? И даже не приходят?" И знаешь, что он ответил? "Не сердись на них, дочка.
Просто они стали совсем взрослыми.
Запомни: настоящая дружба умирает вместе с юностью, когда все общее, одно на всех.
А потом у каждого появляется что-то только свое, оно-то и становится главным.
Это не предает до конца.
Как твоя мама - меня". Я до смерти буду помнить эти его слова...
- Ты рассказала это, чтобы мне легче было притворяться перед собой, что я - не подонок, не трус и не предатель?
- Нет.
Я рассказала это, потому что ты до сих пор живешь по законам юности, а мир вокруг давно повзрослел.
И эти подонки - кем бы они ни были - правы в одном: в нем каждый играет сам за себя...
В квартире Артура гремел музыкальный центр, вещал о чем-то телевизор.
Сам хозяин нежился в огромной, как аэродром, кровати с двумя девицами из своего "театра мод". Розданные щедрой рукой "марки" уже сделали свое дело, и каждый пребывал в каком-то обособленном, невероятно простом и ясном мире.
Артур отстраненно таращился в телевизор, грезя о чем-то своем.
Одна из девиц полировала кайф шампанским.
Вторая - нежно гладила Артура, пытаясь обратить на себя его внимание.
- Артурчик, - проворковала она, убедившись, что он не отзывается на ласку. - А мы что, больше вообще работать не будем, а? А то клиенты старые звонят, приглашают...
Оторванный от дум Артур тяжко вздохнул:
- Се келькешоз.
Клиенты! Сколько тебе в голову вбивать можно, волчица ты тамбовская: наши клиенты теперь - модные кутюрье и дорогие магазины...
- Это что же - теперь целые магазины надо будет обслуживать? сделала большие глаза девица.
- Да!!! - взорвался Артур. - От завсклада и выше! Идиотка...
Вдруг что-то, промелькнувшее на экране телевизора, привлекло его внимание
- А ну тихо! - рявкнул он, хотя обе девицы молчали.
Нашарив на тумбочке пульт, Артур приглушил музыку и уставился на экран.
Диктор продолжал рассказывать о новостях дня:
- ...экспертов, взрыв был необычайно мощным, что позволяет говорить о применении самых современных взрывчатых веществ.
Как сообщили нашему корреспонденту в дежурной части, квартира принадлежала бывшему сотруднику правоохранительных органов Игорю Борихину.
В момент взрыва он находился в квартире вместе со своим помощником.
Поскольку в последнее время Игорь Борихин занимался частным сыском, есть все основания связывать его смерть с одним из дел, которыми он занимался.
Работа следователей в этом направлении будет крайне затруднена, поскольку архив Борихина и его компьютер были уничтожены взрывом.
Вот мнение сотрудника РУБОПа...
Дослушав сообщение до конца, Артур с улыбочкой откинулся на подушки.
- Ком жанти.
Вот, крошки, смотрите! - назидательно потыкал он пальцем в телевизор. - Я вам много раз говорил: кто меня обидит - долго не живет.
Семен Аркадьевич пребывал в самом благодушном настроении.
Бодрой пенсионерской рысью он носился по комнате от стола с микроскопом и реактивами к домашней фотолаборатории, размещенной в кладовке, и напевал себе под нос что-то бравурное из "Аиды". Словом, занимался милым душе делом, позволявшим забывать о старческих недомоганиях и мизерных доходах отставника.
Время от времени он бросался к книжным полкам, сплошь уставленным криминологической литературой, и, сверив результаты своих трудов со специальными таблицами, довольно хмыкал.
Бросив взгляд на часы, он заспешил к телефону и набрал номер.
Линия отозвалась длинными гудками.
Борихин не отвечал.
Это было странно.
Но старик тут же забыл об этом: в кладовке резко запищал таймер.
В комнату Семен Аркадьевич вернулся со стопкой еще влажных снимков и принялся прикнопливать их к стене.
Когда дело было закончено, он отошел на пару шагов и стал с восторгом разглядывать фотографии.
Снимки изображали обугленные останки, в которых с большим трудом можно было признать человеческие тела.
Взяв толстый маркер, эксперт обвел им какие-то понятные ему одному детали, снова отступил на шаг и удовлетворенно кивнул головой.
Прозвенел звонок.
Семен Аркадьевич энергично зашаркал в прихожую.
Не спрашивая, кто и что, и ничуть не опасаясь, он настежь распахнул дверь.
В полумраке лестничной площадки старого дома стояло два существа, обугленных, как головешки.
Несло от них гарью и кислым запахом взрывчатки.
Первым порывом старика было захлопнуть дверь, но что-то знакомое померещилось даже не в лицах пришельцев - они вообще не подлежали опознанию, а в сохранившихся деталях одежды.
Сказывался все-таки многолетний экспертский опыт.
- Что вам угод... - одна из фигур пошевелилась, и старик опасливо отпрянул. - Собственно, вы к кому?
- Картина Репина "Не опознали", - саркастично прохрипела одна из фигур и закашлялась.
- Извините, Семен Аркадьевич, это мы, - надсадным шепотом призналась вторая фигура.
Прокопченные личности никаких угрожающих действий не предпринимали, а потому эксперт счел возможным спросить:
- Простите, кто - мы?
- Это я, Борихин.
Эксперт всплеснул сухими ладошками.
- Господи, Игорь Борисович, что с вами?! Заходите, пожалуйста! Здравствуйте, Васенька.
- Здравия желаю! - не очень браво, но с претензией на юмор просипел Василий.
В прихожей, где горел свет, Семен Аркадьевич разглядел пришельцев во всей красе.
Лица покрыты гарью и исцарапаны, одежда разорвана и прожжена.
У Василия в волосах запутались какие-то блеклые щепки.
Борихин то и дело протирал глаза.
Оба надсадно кашляли.
Пороховое отравление, тут же отметил про себя эксперт.
- Что произошло? - спросил он вслух.
Борихин измученно рухнул на стул, но тут же вскочил, вспомнив, что может испачкать обивку.
Попробовал заговорить, но мучительно закашлялся.
- Произошло... кха-кха... произошло...
- Я вижу, вы в шоке, - деликатно остановил его Семен Аркадьевич.
Пройдите в ванную, я пока поищу какую-нибудь одежду.
А потом выпьем коньячку, и вы мне расскажете все, что захотите рассказать.
- Спасибо, Семен Аркадьевич... - продышался наконец Борихин.
Извините, ради бога, что мы так вломились.
Честно говоря, ничего более умного не пришло в голову.
- И замечательно, - замахал руками старик. - По крайней мере, я хоть сегодня не буду чувствовать себя пенсионером.
Очень неприятное чувство, когда-нибудь вспомните мои слова.
Кстати, я разыскиваю вас второй день.
- Есть что-нибудь новое? - вскинул голову сыщик.
- И довольно неожиданное... - старик хотел было тут же начать выкладывать новости, однако профессиональное желание похвастаться уступило место состраданию. - Но обо всем этом потом! А сейчас снимайте это тряпье, и в ванную, в ванную...
- Может, ты первым хочешь? - Борихин посмотрел на молчавшего до сих пор Василия.
- Мерси, босс.
Давайте по старшинству.
Но я оценил ваше благородство.
Кстати, вот от коньячка я бы прямо сейчас не отказался.
Стыдно признаваться, но этот самый шок имеет место...
Минут через десять Борихин, смывший сажу, заклеивший кое-где ссадины пластырем, зализавший остатки волос, к тому же существенно обгоревших, и облачившийся в смешную полосатую стариковскую пижаму, вошел на кухню.
На столе стояли чашки с дымящимся кофе, початая бутылка недорогого коньяка, три рюмки.
Василий тут же отправился в ванную, а Борихин присел за стол и первым делом налил себе коньячку.
- Да-с.
Весьма опасное, но подтверждение - вы, Игорь, на правильном пути, - начал Семен Аркадьевич.
Сыщик поднял рюмку, приглашая выпить и старика, но тот только отрицательно помотал головой - ему хватило и первой, выпитой с Василием.
Тогда Борихин единым духом опрокинул рюмку и громко выдохнул.
- Да я сам не знаю, на каком я пути, - с горечью признался он.
Вам-то мне нечего врать...
- Бросьте, - принялся утешать его старик. - Успокоитесь, соберетесь с мыслями, восстановите последние следственные шаги.
Кстати говоря, обгорелых обломочков не прихватили?
- Извините, Семен Аркадьевич, в голову не пришло.
Это я уже в душе сообразил, что стоило бы...
- Стоило бы, стоило бы... Но ничего, как-нибудь раздобудем.
Говорите - сильно рвануло?
- Не то слово.
Я думал - дом расколется.
- Очень интересно.
Значит, вы уверены, что взрыватель среагировал не на открывание двери?
- Да мы и подойти не успели! Подошли бы - вы бы сейчас не коньяком меня угощали, а остатки тела опознавали.
- Ну пронесло - и славно.
Значит, никто не знает, что вы здесь?
- Ни одна душа.
Мы сразу рванули именно сюда.
Хвоста не было - я проверялся.
- Извините за неделикатность, - старик помялся. - Вы не вполне доверяете своему клиенту? А может, и Сереже Мовенко или кому-то из наших?..
- Да нет в общем-то.
Я и сам не знаю, почему решил спрятаться.
Можете считать - интуиция.
- Великое чувство, между прочим.
Вы себе не представляете, как часто оно меня выручало.
Борихин выпил еще рюмку - на этот раз медленно, со смыслом.
И улыбнулся старику.
Он уже видел, что тому не терпится поделиться очередным сенсационным открытием и только деликатность удерживает его от того, чтобы сразу обрушить на гостя удивительное известие.
- Ладно, похвастайтесь новостями, Семен Аркадьевич.
Мне-то все равно нечем.
Эксперт разулыбался, радостно потер ладошки.
- А мне, представьте, есть, вы правильно почувствовали, - он выпрыгнул из-за стола, схватил Борихина за рукав пижамы и потащил его в комнату. - Идите сюда.
- А вы все так же любите удивлять, Семен Аркадьевич, - с улыбкой проговорил Борихин, не поспевая за шустрым стариком.
- Что делать! Единственная профессиональная радость эксперта удивить оперативного работника. - Эксперт подвел сыщика к развешанным на стене фотографиям. - Так вот, смотрите сюда...
- Я смотрю.
А что это?
- Это... Впрочем, неважно! В общем, после долгих перепроверок я сделал окончательный вывод...
- Насчет Коваленко?
...Воспользовавшись полотенцем в качестве набедренной повязки, Василий вышел тем временем из ванной, сунулся было на кухню, но, никого там не застав, отправился на поиски пропавших.
У двери в комнату он почему-то остановился, словно застеснявшись своего непрезентабельного вида, да так и остался стоять.
Разговор он слышал прекрасно.
- Нет, насчет Коваленко я вам сказал еще тогда, - продолжал свои пояснения Семен Аркадьевич. - Если помните, из-за обрушившейся балки, раздробившей еще горящие останки, опознание проводилось крайне трудно...
- Халтурно оно проводилось, а не трудно, - прервал его Борихин.
Он вообще-то и во времена своей службы по-настоящему доверял только мнению Аркадьевича.
- Ну-ну, не обижайте моих коллег, - пожурил его эксперт. - Они старались как могли.
Но вот какая штука: я исследовал практически все обломки, которые были мне переданы, вплоть до мельчайших.
Сначала я даже сам не поверил.
Связывался даже с коллегами в Берлине.
В общем, не буду вас томить: ничего, что говорило бы о наличии трупика младенца, в материале не обнаружено.
Даже близко!
- Постойте, постойте... - Борихин обеими руками взъерошил мокрые волосы. - Что за бред?! Ой, извините, ради, Бога, я не хотел...
- Ничего, ваше удивление вполне понятно.
И тем не менее я настаиваю.
- Тогда я вообще ничего не понимаю.
Кто же там вообще был, в этом доме? Буржуй - нет, младенец - тоже.
Только труп неизвестного и... Может, Амины Коваленко тоже не было?
- Должен вас огорчить.
Или обрадовать - извините за профессиональный цинизм.
Женские трупы опознаны категорически.
Ну, я вам помог хоть немного?
- Да вы-то гений, Семен Аркадьевич! Спасибо огромное.
Вот только я, как говорится, не могу соответствовать.
Сейчас вообще ничего не понимаю.
Нужно все сначала начинать...
Притаившийся в коридоре Василий, услышав, что голоса собеседников приближаются, бесшумно прошмыгнул на кухню.
Буржуй остановил такси метров за триста от собственного дома и остаток пути прошагал пешком.
Так ему было легче подготовить себя к встрече с прошлым.
Дом выглядел не то чтобы обветшалым - прошел-то всего год, хотя в это и верилось с трудом, - но казался заброшенным и зловещим.
Пруд совершенно зарос, кольцо тростника по краям все ближе подступало к середине.
Несколько минут Буржуй рассматривал частичку прошлой жизни, где каждая мелочь вызывала воспоминания.
Затем, решившись, подошел ко входу, вынул из водосточной трубы ключ и отпер замок.
Мяукнул кот.
Буржуй оглянулся и заулыбался.
Из сумки выглядывала рыжая голова, зеленые глаза оглядывали незнакомые владения.
- Давай, Рыжий, - он извлек кота из сумки и, распахнув дверь, поставил его на порог. - Ты первый, как и положено.
Но кот, чуть присев на задних лапах и упершись передними, в дом идти не пожелал.
- Ты чего, Рыжик? Не бойся.
Это тот дом был плохого дяди, а этот хороший. - Буржуй вздохнул. - Этот - наш с тобой.
Давай, заходи! - Буржуй чуть подтолкнул упрямца, но тот, оглянувшись, лишь жалобно мяукнул и не сделал ни шагу.
Человек уступил:

- Ладно, я буду первый...
Буржуй переступил порог, и в ту же секунду на него набросились мощные люди в черном камуфляже и в масках.
Звонко клацнули наручники.
ГЛАВА 13
В дежурке разрывался вещдок.
В том смысле, что звонил не переставая.
- Твою дивизию! - не выдержал один из подсменных милиционеров, пристроившихся здесь отдохнуть. - Слушай, достал уже, - он толкнул локтем товарища. - Ты не знаешь, как эта сволочь выключается?
- Да кто его знает.
Долбани об стенку - он и заглохнет.
- Ага, долбани! А потом, если что, из получки его оплачивать, да?
Раздражительный милиционер не поленился подойти к стеллажу, на котором хранились изъятые у задержанных вещи.
В одной из ячеек с надписью на вставном талончике "Коваленко В. В." лежала маленькая серебристая штуковина и трезвонила, не переставая.
Шваркнуть бы ее о пол и сапогом, сапогом...
- Скажешь - так и было, - посоветовал флегматик. - Ну не хочешь, майору отнеси, он разберется.
- Нет уж, сам неси.
Он сегодня с утра бешеный.
Давно его таким не видел...
А хозяин аппарата маялся совсем рядом, в обезьяннике, тесном помещении, битком набитом бродягами, урками и прочим антиобщественным элементом.
Коваленко В. В. удалось пробиться к зарешеченному проему, и теперь он пытался обратить на себя внимание проходивших мимо милиционеров, но те давно уже привыкли к мольбам, матерным угрозам и посулам, всегда несущимся из обезьянника, и не обращали на Буржуя никакого внимания.
- Эй, командир, - Коваленко удалось наконец дотянуться до рукава одного из милиционеров. - Да послушай же!
Это уже был проступок, граничащий с наглостью, более того - с умышленным нападением на официальное лицо при исполнении им обязанностей.
Проступок заслуживал наказания.
И милиционер треснул резиновой дубинкой по прутьям решетки, целясь по пальцам Буржуя, но к счастью для того не попал.
Разъяренный неудачей он заорал:
- Присохни, тебе сказано! Чего вылупился?! Есть вопросы? Сейчас карцер организую, там вопросов не будет.
- Мне позвонить надо, - взмолился Буржуй.
- Да? А этот... факс отправить не хочешь? - Поняв, что имеет дело с человеком, не знающим понятий, милиционер обратился к другим обитателям обезьянника:

- Значит так, слушать меня, вы, деятели, блин.
Не наведете порядок сами - устрою дополнительные радости, причем легко.
Кто-то сомневается?
Буржуя тут же взял за воротник огромный урка с жуткой физиономией - он-то уж понятия знал - оттащил от решетки и швырнул в угол.
- Сидеть, падла! И чтобы я писка не слышал, поэл? - прохрипел он.
- Да понял, понял, - обреченно проговорил Буржуй.
Долго скучать в углу ему не пришлось.
- Коваленко! - раздалось неподалеку.
Буржуй поднял голову: его ли зовут?
- Коваленко! - прокричали еще раз.
- Здесь я, - отозвался Буржуй.
- Уши помой! - не очень злобно буркнул сержант. - Отвечать положено сразу! На выход.
- Наконец-то, - пробурчал себе под нос Буржуй.
- А ну пошел! Руки за спину! И молча мне. - Проходя мимо дежурки, Коваленко слышал, как за дверью надрывается чья-то мобилка.
В кабинете, куда его привели, метался из угла в угол разъяренный чем-то майор.
Увидев задержанного, он подскочил поближе и злобно уставился на него.
Потом бросил острый взгляд на разводящего милиционера:
- Сержант, свободен.
- Есть! - с подозрительной готовностью отозвался тот и направился к двери.
- Послушайте, тут у вас... - начал Буржуй.
- Молчать! - рявкнул майор. - Сесть.
Вон туда, на табурет.
- Я не буду говорить без своего адвоката, - заявил Коваленко, не сходя с места,
Сержант, видя, как развиваются события, на всякий случай задержался у порога.
- Да? Серьезно? - майор ухмыльнулся и наотмашь ударил Буржуя по лицу тыльной стороной ладони и тут же, не давая опомниться, добавил по другой щеке. - На табурет, я сказал!
Буржуй медленно утер кровь с разбитой губы и внезапно, по-волчьи пригнув голову, бросился на майора, но тот легко уклонился от столкновения.
Пролетев по инерции несколько метров, Буржуй уткнулся грудью в письменный стол.
Подоспевший к месту событий сержант обрушил ему на голову дубинку.
Буржуй свалился кулем, и сержант с майором наручниками замкнули ему руки за спиной, приподняли и посадили на привинченный к полу табурет.
Майор как бы походя, с ленцой, но очень сильно еще раз ударил Буржуя по лицу.
Тот поднял на него ненавидящий взгляд.
- Что, майор, любишь бить связанных людей?
- Людей, говоришь? Не знаю, не пробовал.
У меня здесь все больше такие подонки, как ты.
От которых людям только вонь и ужас.
Понял?
- В чем ты меня обвиняешь? - спросил Буржуй, едва шевеля разбитыми губами.
- Ты мне еще потыкай, сявка.
- Я тебе не сявка.
Оба несколько минут играли в детскую игру гляделки, но у хозяина кабинета в ней имелось явное преимущество.
Он схватил Буржуя за длинные волосы и с силой оттянул ему голову назад.
- Я сказал - сявка, значит - сявка.
Ясно? А теперь слушай.
Здесь у меня не будет никаких адвокатов, телефонов и прочей фигни.
Будут реальные допросы и, как положено, камерные дела, когда тебя всей "крыткой" отымеют, а потом смеха ради будут головой в парашу макать.
Это так, для информации.
Теперь второе.
Если я захочу, ты признаешься в чем угодно.
Я имею в виду вообще во всем.
Смерти на себя возьмешь, изнасилования там.
Одним словом, что скажут.
Но сейчас мне нужно другое.
Следствие располагает данными о твоей причастности к убийству моего друга капитана Борихина.
- Ах вон оно что.
Понятно... - протянул Буржуй.
Как там Толстый фамилию майора называл, борихинского товарища? Уж не он ли это?
- Что тебе там понятно без команды?
- Методы.
- Привыкай.
Других не будет.
- Когда мои друзья там, на воле, узнают, как вы тут... работаете, вы, майор, сами на парашу сядете.
А говорят, зеки ментов не очень-то... Особенно таких, как вы.
Майор покосился на сержанта и бросил ему:
- Идите, сержант.
Тот вышел, а майор, вплотную приблизив свое лицо к лицу Буржуя и выдохнув тому дым прямо в глаза, негромко проговорил:
- Так ведь для того, чтобы тебя нашли, волосатик, нужно, чтобы искали.
А чего тебя, нереального, искать? Ты же у нас в трупах числишься...
Рабочий день давно должен был начаться, а в офисе Толстого творилось нечто непонятное.
Кадровый состав толпился в просторной приемной уже минут двадцать, поскольку Анатолий Анатольевич распорядился собраться, ибо намерен был сделать важное сообщение.
Но сам засел в своем кабинете и не появлялся.
Народ начинал роптать - у всех хватало дел, а утреннее время самое продуктивное.
Высказывались разные предположения, в том числе и самые фантастические.
- Здравствуйте! - в приемной появился новый персонаж.
Кое-кто ответил пришедшему, а кое-кто и не счел нужным здороваться со странным типом: всклокоченные волосы, мятый пиджак, потертый школьный портфельчик в руке.
- Извините... Разрешите...
Рассыпаясь в извинениях и раскланиваясь на все стороны, тип бочком протиснулся сквозь толпу и нырнул в кабинет Толстого.
Строгая секретарша Алла не стала останавливать посетителя, поскольку была предупреждена заранее и знала доктора Костю по частым визитам.
Из своего кабинета выглянул Воскресенский и, увидев, что безобразное и необъяснимое нарушение трудовой дисциплины продолжается, страдальчески поморщился: он болезненно реагировал на любое отступление от установленного порядка.
Бросив на Аллу настороженно-подозрительный взгляд, главный менеджер опять скрылся за дверью.
Необычайно бледный, с мешкали под глазами, на пороге появился Пожарский.
Здороваясь на ходу, он подошел к конторке секретарши.
- Привет, Ал.
- Здравствуйте, Олег Константинович.
- Что это у нас такое? Что-то случилось?..
- Честно говоря, понятия не имею.
Но вы зайдите.
Анатолий Анатольевич на месте.
- Да нет, не стоит.
Я вместе со всеми подожду, - после секундного колебания решил Олег.
А если бы все же зашел к старому другу, то стал бы свидетелем любопытного разговора.
- Вы, собственно, совершенно напрасно так волнуетесь, Анатолий, вещал доктор менторским тоном. - Если хотите знать, человеческая психика всегда подсознательно настроена на позитивные новости.
Даже если они... э-э-э... несколько неожиданны...
- Ага, позитивные... - высказал здоровое сомнение Толстый. - Так, мол, и так, господа хорошие, сейчас придет труп, так вот он не то чтобы труп, как вы все думаете, а вполне даже живой! А теперь работайте себе спокойно и ни о чем таком не думайте!
- Вы это мне говорите?! - доктор позабыл о наставническом тоне.
Между прочим, наш труп Володя мне в окно постучал! Да-да, посреди ночи! Да еще в полнолуние.
Очень мило с его стороны...
- Я бы помер, - Толстый даже зажмурился, представив такую жуть.
Точно говорю.
Так, доктор, мы договорились, да? Вы им сразу...
- Не волнуйтесь, Толя, я все помню! Я сразу же как эксперт подтверждаю сотрудникам вашу полную вменяемость.
- Итак... поубедительней, да?
- Ну, знаете, злоупотреблять тоже не стоит.
Будет выглядеть довольно подозрительно.
Мол, еще и еще раз авторитетно заявляю вам, товарищи, что ваш босс - не шизофреник.
- Ничего, лишним не будет.
Кстати, что-то наш усопший не звонит.
Мы договорились - как только он выезжает, я начинаю.
Толстый набрал номер мобильного телефона Коваленко, целую вечность слушал длинные гудки и только потом дал отбой.
В кабинет уже проникал недовольный ропот собравшихся в приемной.
Толстый взглянул на часы, потом - с надеждой - на доктора, набрал в грудь побольше воздуха и решительно шагнул к двери.
Костя поспешил за ним.
Как только они возникли на пороге, взгляды истомившихся в ожидании сотрудников разом устремились на них.
И от этого пристального внимания Толстый мгновенно растерял всю свою решимость.
- Доброе утро... Я... В общем, извините, что заставил вас ждать... - начал мямлить он и ухватился за рукав Кости, как за спасательный круг.
Разрешите вам представить Константина... Как ваше отчество?
- Да ладно.
Просто Константина.
- В общем... Доктор, давайте лучше вы.
- Я? А что, собственно?
- Ну мы же договаривались.
Что я - в своем уме и так далее...
- Да? А вы не думаете, что для начала это будет звучать довольно странно? Я бы, например, после такого предисловия напрягся.
- Без этого еще хуже будет...
Аудитория, слушавшая все эти препирательства, и в самом деле заметно напряглась, начались перешептывания.
Первым не выдержал Пожарский.
- Слушай, может, скажешь, что все-таки случилось? - подступил он к Толстому.
- Ничего плохого - говорю сразу! Скорее, совсем даже наоборот.
В общем...
- Ну, смелее, - громким шепотом приободрил его доктор.
Толстый наконец решился.
- Одним словом, вы все знаете, что Буржуй... Владимир Коваленко умер.
Так вот, он... не умер.
Что вы все так на меня смотрите?! Доктор! беспомощно оглянулся он на Константина.
- Что?
- Ну вы же обещали!
- А у вас и так хорошо получается.
Толстый обернулся к недоумевающим сотрудникам.
- Ну не смотрите так! Не поехал я мозгами, не поехал.
Буржуй живой! И вообще, скоро он сам объявится.
Собственной персоной.
Тогда я вам и предъявлю тело.
В том смысле, что как раз не тело, а совсем наоборот.
Доктор понял, что пора все-таки брать ситуацию в собственные руки.
- Так, все успокоились, успокоились, - начал он тоном экстрасенса, проводящего массовый сеанс гипноза, и, как ни странно, возбужденный ропот в аудитории потихоньку спал. - Очень хорошо.
Владимир Владимирович Коваленко жив и здоров, но по ряду причин скрывал это целый год...
- Больше, - справедливости ради уточнил Толстый.
- Даже больше, - не стал спорить доктор и снова обратился к собравшимся:

- Поскольку все вы о нем слышали, а многие даже знали... знают его лично, новость может показаться вам... как бы это сказать... несколько неправдоподобной, даже шокирующей.
Но поверьте моему опыту - это лучше, чем если бы покойный попросту взял и вошел в эту дверь посреди рабочего дня.
Тут уж последствия было бы трудно прогнозировать...
- Толстый, - Пожарский уже не мог выносить этого издевательства.
Что это за бред?
- Олежка, ты это... - потупился гигант. - В общем, зайди ко мне.
А вы работайте, господа, работайте спокойно.
Мое дело предупредить...
И с этими словами Толстый поспешно скрылся в своем кабинете.
После таких доходчивых объяснений собравшийся в приемной народ расходиться не торопился.
Все недоуменно переглядывались.
Многие знали, что работодатель в последнее время крепко выпивал.
Инициативу взял было на себя Воскресенский:
- Господа, давайте попытаемся работать, правда.
Хотя... - он безнадежно махнул рукой и отправился к себе.
А в кабинете Толстого доктор Костя, вполне довольный тем, как прошла встреча, убеждал хозяина:
- Ну вот видите, как все замечательно прошло.
А вы волновались.
- Да.
Интересно, кто из них сейчас карету вызывает? - Толстого все-таки мучили сомнения. - Хоть бы Буржуй поскорее объявился! А то всегда так: договоримся, а он пропадает.
Он снова набрал знакомый номер и снова услышал в ответ длинные гудки.
В кабинет без стука влетел Пожарский.
После всего услышанного он был не то что зол - взбешен.
- А, заползай, Олежка, - как ни в чем не бывало приветствовал его хозяин.
- Может, объяснишь все-таки, что это за бред? - отчеканил Олег.
- Пожалуй, мне лучше вмешаться... - начал было доктор.
- Пожалуй, вам как раз лучше не вмешиваться! - жестко оборвал его Пожарский и повернулся к Толстому. - Мы можем поговорить?
- Собственно, мне пора.
Извините, - доктор прихватил свой портфельчик и заторопился к двери.
Толстый попытался его удержать, но доктор поспешил удалиться.
- Ну вот, человека обидел.
Зря ты так, - с упреком посмотрел на Пожарского Толстый.
Тот угрюмо молчал и лишь глазами посверкивал. - Да не смотри на меня как на врага народа.
Я тебя вчера, между прочим, весь день искал! Не хотел, чтобы ты узнал вместе со всеми.
- Да что, что узнал?!
- Ну что Буржуй живой, что ж еще.
- Погоди.
Ты что несешь?
- Да ничего я не несу.
Буржуй не погиб, он год косил, по заграницам шастал, хотел убийцу отыскать.
Что тут неясного?
- Да теперь только одно в общем-то, - криво улыбнулся Пожарский.
Почему ты об этом знаешь, а я - нет.
Почему я как идиот езжу на его могилу? Иногда вместе с тобой, между прочим.
И ты со мной по этому поводу водку жрешь и плачешь крокодиловой слезой! Вот что неясно!
- Так и знал, что ты обидишься, - Толстый спрятал глаза.
- Нет, я тебя обниму со слезами благодарности! - Олег не собирался жалеть друга. - За то, что ты мне врешь целый год! И что за дурачка меня держишь! Слушай, а кто вообще придумал, что ты врать не умеешь, а? Ого-го! Нам бы всем у тебя поучиться!
Толстый чувствовал, что виноват, а в запасе у него был только один аргумент:
- Думаешь, мне легко было?! Да я чуть не рехнулся! Я Верке - и то ни полслова, ясно? А у меня от нее вообще никогда секретов не было, если хочешь знать!
- Не хочу.
Я в чужие семейные дела не лезу. - Пожарский уже не желал прислушиваться ни к чему.
Ему нужно было самооправдание для того, что он собирался сделать.
Он хорошо понимал это сам, а оттого злился еще больше.
- Зачем ты? - Толстый искренне переживал. - С каких это пор мы тебе чужими стали?
- Сам не знаю.
Незаметно все получилось, правда? Как-то само собой...
- Олежка, ну хватит мне душу мотать, честное слово. - На Толстого жалко было смотреть. - Приедет Буржуй - лучше его поругаешь.
А у меня сил больше нет! Ну хочешь - стукни меня.
Может, полегчает...
- Пошел ты!
Пожарский вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью, пробежал мимо изумленной Аллы, а в своей комнате тут же бросился к телефону.
- Алло, Лиза? Будьте добры Лизу, - потребовал он, набрав номер.
Это я, любимая.
Знаешь, ты была права.
Во всем.
Ты намного мудрей меня.
Мы уедем отсюда.
Очень далеко.
И очень скоро.
После ухода друга вконец разогорченный Толстый уныло пошатался по кабинету, повздыхал и наконец побрел в кабинет Пожарского мириться.
- Все дуешься? - начал он прямо с порога. - Не надо, слышь.
Ну не я это придумал, не я! Мне этот год - за десять был, если хочешь знать...
- Нет, не хочу, - оборвал его Олег.
- Ну хватит уже.
Мне вот наоборот - классно! Такой груз с души свалился! И вообще - обижаться потом будешь! Главное же, что Буржуй живой!
- А кстати... Где он?
- А фиг его знает! Опять запропастился куда-то... Сегодня вместе в "Круглую башню" рванем - совсем как когда-то... - Толстый все надеялся улестить Олега. - Правда, тогда нас Аминка дома ждала... - вспомнил он о грустном.
Ругалась.
- Вот ты сказал - как когда-то.
Ты что, серьезно думаешь, что мы не изменились? - Пожарский наконец снизошел до разговора.
- Не знаю.
Я, по-моему, с пятнадцати лет не меняюсь.
- Слушай, а если бы я, к примеру, сказал: дай мне пятьсот тысяч, ты бы дал? Так, без всяких вопросов?
Толстый решил, что Пожарский оттаял, что это обычная дружеская подначка и весело включился в игру.
- Пятьсот штук? Круто! Слушай, на такие бабки лучше всего остров купить.
В океане.
Выстроим там парочку халабуд в туземном стиле, купим эти... водные мотоциклы.
Не житуха, а сплошное светлое будущее!
В дверь постучали, и вошел охранник.
- Извините, Анатолий Анатольевич, там человек ломится.
По виду типичный уголовник.
- Так гони его в шею! Мы тут мечтаем, может быть...
- Он говорит... извините... "Вашему Толстому поклон от Буржуя".
- Блин! - Толстый схватился за голову. - Ни дня без сюрприза! Давай его живо ко мне!
Через пять минут развалившийся в кресле неприятный молодой крепыш, только что выпущенный на волю, закурил, обвел нагловатыми глазами Толстого, Пожарского и охранника, так и не решившегося выйти из кабинета шефа, и подытожил свой рассказ:
- Вот такой расклад, брателло.
- А ты ничего не путаешь? - спросил Толстый.
- Гадом буду, - энергично подтвердил свою правдивость крепыш.
- Понятно... - задумчиво протянул Толстый. - И за что ж Буржуя на этот раз?
- Такие вопросы у солидной братвы не хиляют, - авторитетно отозвался крепыш.
- Ясное дело, - прочувствовал ситуацию Толстый. - Ну спасибо, друг.
Тебе Буржуй сколько обещал?
- Давай без фуфла, - искренне обиделся парень. - Я тебе сам отсыпать могу, между прочим! Корешу помочь обещал.
- Хороший ты человек, сразу видно, - умилился Толстый. - Ну, полетели!
- Лети умеренно, брателло, - напутствовал его урка. - Не в любви твой Буржуй у мусоров.
Нипочем его не выпустят!
- Выклыкав, Васылю?
Сержант Дончик поднял голову.
В узкую щелку едва приоткрытой двери заглядывала Потылычиха.
- Выклыкав, выклыкав, титко Мотрэ.
Заходьтэ, будь ласка. - Старуха робко - все-таки побаивалась она участкового - проследовала к столу и осторожно взгромоздилась на хлипкий стул.
- Що у тэбэ знов до старои?
- Та ничого нового.
Всэ тэ ж...
И без того узкие губы старой сплетницы превратились в тонкую полоску.
Она со злобой уставилась на сержанта.
- А якщо тэ самэ, то нащо ты мэнэ марно по сэлу ганяеш? Я вжэ нэ дивка туды-сюды бигаты - здоровья нэма...
- Ну выбачтэ, - развел руками сержант. - Я просто був выришыв можэ, надумалы?
- Що надумала? - бабка отвела от сержанта взгляд.
- Знаетэ ж сами.
Нащо пытаты?
Потылычиха засопела и зло сощурила маленькие глазки:
- Я тoби от що скажу, Васылю.
Ты, може, и влада, алэ я памьятаю, як щэ босый сэлом бигав, курэй ганяв...
- Цэ вы до чого?- изумился Дончик.
- А до того, що нэ тoби мэни, старий бaби, казаты, що робыты.
- Цэ як подывытысь.
Якщо знаетэ щось про злочын - повынни розказаты.
Цэ нэ я выгадав - закон такый.
- Закон згадав? Ну и добре, - бабка была настроена злобно-решительно. - Я тоди тoби ось що скажу: що ты там co6и надумав - мэнэ воно нэ обходыть.
Що я бачыла, що нэ бачыла - спочатку довэды, а потим чипляйся.
Отак! А я доводыты ничого нэ повынна! Е такэ правыло.
Забула, як звэться.
- Ты дывы! - проговорил удивленный такой правовой грамотностью участковый. - Просто тoби адвокат, а нэ Мотря Потылыця!
- Давай, лайся, ображай стару, алэ... бильшэ мэнэ нэ звы, Васылю.
Всэ одно нэ прыйду.
А будэш тыснуты - до миста скаргу напышу.
Так coби и знай.
- Та хто ж на вас тыснэ, титко Мотрэ? Як тыснуть - вы навитъ нэ знаетэ.
Я так, по-людськи хотив...
- А якщо по-людськи, я тoби так скажу: якщо я, стара брэхуха, мовчу, то и тoби кращэ в цэ дило нэ лизти.
Дончик наконец не выдержал, схватил папки с бумагами и со всего маху шлепнул ими о стол.
- Мовчытэ-то вы, мовчытэ.
Тилькы сэбэ з боку нэ бачытэ...
- А що такэ? - испугалась старуха.
- Так вы ж на сэбэ нэ схожи! Выдно - нэ жывэться вам на свити...
Потылычиха потемнела лицом и оторвала грузное тело от стула.
- То мое лыхо.
Нэ тo6i судыты.
Бувай.
Она направилась к двери.
Участковый бросил ей вслед:
- А скажитъ, баба Катя y cни до вас нэ прыходыть? - Бабка, уже открывшая дверь, остановилась на пороге, обернулась к участковому и посмотрела на него долгим странным взглядом:
- Однэ тoби скажу, Васылю.
Нэ дай Божэ тоби побачыты, хто в мои сны прыходыть...
Как и обещала, Вера все-таки привезла Зину на могилу Амины.
Они расстелили на травке одеяло, быстро собрали на нем нехитрую закуску, водрузили бутылку горькой.
По старинному обычаю, в память о покойных выпили не чокаясь.
- Умница он все-таки, твой Толстый, Верунь, что участок сразу выкупил, - начала Зина, - Сообразил! Вот что значит мужик.
Нам-то казалось тогда: нашел, о чем думать! Да как он может! А вообрази - сейчас какой-нибудь из "новых" забабахал бы на этом месте особнячок с бассейном квадратов эдак на триста...
- Даже представить себе не могу, как это я бы к Амина не сюда ходила.
И к бабуле.
Я же прямо вот здесь сто раз вместе с ними гуляла, сидела... - Вера смахнула слезу.
Наверное... никогда не привыкну...
- Жуть, да? Солнышко, красота, а рядом - смерть...
- Слушай, хватит, а? Мы же людей поминаем, и не чужих.
На могиле надо о светлом думать, а не о смерти.
- Здоровая крестьянская психология, - позавидовал Зина. - Ну, наливай.
На опушке недалекой левады блеснул сиреневым отсветом мощный объектив.
Человек, наблюдавший за девушками с самого начала, оторвался от окуляров, отошел к при прятанному в кустах автомобилю.
Достал телефон.
- Алло, это я.
Да... Извините, я просто подумал... Наша девушка на объекте.
Место глухое, вокруг - ни души... да можно сказать - одна, с бабой какой-то.
Взять ее сейчас - и весь базар, можно завязывать комедию... Ну ясное дело - тихо...