• Название:

    ЮРИЙ РОГОЗА. ДРБ 2. ГЛАВА 10. ГЛАВА 11

  • Размер: 0.14 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ГЛАВА 10

- Да что вы заладили, честное слово! Покы жыва, покы жыва... Вы же - народная целительница.
В вас сама, извините за выражение, мать-природа реализует свои возможности.
И вдруг - такой затяжной депрессивный синдром! Мысли о скорой смерти, психоиллюзия обреченности.
Доктор Костя сидел за дощатым столом в хате Стефании и наставлял на путь истинный саму ведунью.
Ему, конечно, хотелось поговорить на любимую тему, хотелось и отдохнуть под этим предлогом от изматывающей зубрежки, которой его в последние дни изводила Стефа.
Но, помимо прочего, он и в самом деле был обеспокоен психическим состоянием своей наставницы.
Уж больно часто стала она говорить о близкой смерти.
А это симптом.
Даже диагноз.
Однако ворожка тут же пресекла все Костины поползновения:
- Ты нэ балакай багато.
Про чорный забый-коринь всэ запамьятав?
Доктор вздохнул и с отвращением уставился на стол, заваленный "учебными пособиями" - пучками трав, колдовскими амулетами и старинными рукописями.
Некоторым из этих книг в тяжелых кожаных переплетах и с пожелтевшими от времени страницами была не одна сотня лет, и Костя подозревал, что они могли бы смело претендовать на статус национального достояния.
Лежали бы себе спокойненько где-нибудь в хранилищах под стеклянными колпаками... Так нет же, приходится ему, Константину, их чуть ли не на память заучивать.
- Да запамьятав, запамьятав.
Невелика наука, - досадливо ответил доктор на вопрос Стефании и снова попытался увести разговор в сторону. - Вот я о другом думаю: вас неплохо бы в диспансер свозить.
Подобная подавленность сознания легко преодолима традиционными методами.
Один-два укола, система процедур.
Что вы смотрите? Я серьезно, между прочим.
Стефания с терпеливым укором смотрела на Костю.
- Ты, сынку, нэ про тэ думаеш, - мягко пожурила она его. - Маю всэ, що в coби ношу, тoби пэрэдаты, покы жыва...
- Опять двадцать пять, - всплеснул доктор руками. - Покы жыва, покы жыва... Да вы на себя посмотрите! Румянец во всю щеку, великолепная моторика.
Прямо играющий тренер какой-то.
Это я с вами скоро слягу при таких нагрузках.
Между прочим, стал плохо спать! Да-да.
- Хто рано встае - тому Бог дае.
- У вас все прибауточки, фольклор, - невинная пословица почему-то до глубины души возмутила Константина, и он раскапризничался. - А я, между прочим, устал! Да! Хочу выспаться, в город хочу съездить!
- Як мэнэ нэ станэ - прыгадаеш слова мои, соромно тoби будэ, - с непреклонной убежденностью проговорила ворожка.
- Да хватит, в конце концов! - взвился от этих слов Костя. - Вы меня переживете!
- Hи.
Кажу ж тоби - був мэни знак, - торжественно, глядя в одну точку, произнесла Стефания. - Добрэ, годи балакаты, дывы сюды, - она передала Константину какое-то высушенное растение с желтоватыми цветками. - Трава горыцвит звэться, в пэршый дэнь збырай, кажы святу молытву та...
- Помню я, помню... - вздохнул доктор.
- А ты щэ повторы! Воно зайвым нэ будэ.
- Знаете, у нас в мединституте завкафедрой терапии была.
Ольга Игоревна.
Очень на вас похожа.
По методам преподавания.
Стефания взглянула на Костю с упреком:
- Образыты стару нэ важко, кожэн зможэ...
- Почему - образыты? - испугался доктор, не заметив в глазах ворожки лукавых искорок. - Я, собственно, ничего такого не имел в виду.
А Стефании только и нужно было, что отвлечь Костю от жалости к самому себе.
- Ну так слухай сюды... - начала она тут же.
- Ну что опять? - снова заныл доктор. - Невозможно же так заниматься! С вашими нагрузочками.
Уловка не сработала, и тогда мудрая ворожка применила последний и самый верный способ.
- Ты вэлыкым народным ликарэм будэш, я знаю, - торжественным тоном проговорила она.
Костя покраснел от смущения и удовольствия.
- Такое скажете...
- Знаю, що кажу, - Стефа очень серьезно покивала головой. - Тилькы однэ запамьятай: нэ давай злым людям на coби гроши заробляты.
Чуеш мэнэ?
- Чуты-то я чую, - Костя во все глаза уставился на сумевшую заинтересовать его ворожку. - Но не очень понимаю.
- Я тэж нэ дужэ понимала, покы воно нэ пишло... 3 ризных миcт люды прыходять и кажуть: ходять по вулыцях ворожкы з нэдобрым оком, до вcиx чипляються: мовлять, пороблэно тoби, бидолашный чы там бидолашна.
- Ясно, - Костя решил, что уловил суть конфликта. - Обидная конкуренция.
- Яка конкурэнция! - вздохнула Стефания. - Прыводять обдурэну людыну до сэбэ та дають мою фотографию:
Мовляв, прыклады до серця - полэгшае, всэ, що тoби пороблэно, гэть пиде.
- Какая низость! - искренне возмутился доктор. - Так вот засохнешь над учебником, а другие в это время спокойненько свой бизнес крутят!
- Отож бо и воно, що нэ бизнэс цэ - людям допомагаты.
Нэ бизнэс, а завдання та мылисть Божа.
Пообицяй мэни, сынку...
- Что? Вашими фотографиями не торговать? Обещаю, - с легким сердцем заверил Константин. - Я, честно говоря и не догадался бы, если бы вы мне сами не подсказали. - Тут он слегка задумался. - Хотя, с другой стороны, это, по-моему, несправедливо: им всем можно, а мне нельзя.
Так сказать, на правах любимого ученика...
- Бо ты - нэ шахрай, а цылитэль народный.
В тоби добро та мудристь жывуть.
Костя со вздохом поглядел на пухлые тетради и фолианты, лежавшие перед ним на столе, и на всякий случай прислушался к себе.
- Жывуть! Вашими б губами сахарин жевать, уважаемая... - и он уткнулся носом в страницу.
Ближе к вечеру в борихинский двор-колодец съезжалось целое стадо автомобилей.
И сыщик, пробираясь между машинами к собственному подъезду, не заметил затерявшийся среди них "спортивный вариант" Василия.
А уж тем более не обратил никакого внимания на неказистый автомобильчик и на сидевшего в нем человека без особых примет.
Человек проводил Борихина взглядом до самого парадного, включил на передачу портативную рацию:
- Он прибыл.
Пацан уже на объекте.
- Хорошо.
Делайте дело... - ответили ему.
Покряхтывая и морщась от боли - грудная клетка дала о себе знать, - Борихин медленно преодолел несколько лестничных маршей до своего этажа и вставил ключ в замочную скважину.
Но повернуть его не успел: вдруг затылком, всей спиной почувствовал присутствие постороннего.
Позабыв о том, что ему еще долго следует избегать резких движений, сыщик отпрыгнул в сторону, вывернул голову одновременно сунул руку за лацкан пиджака.
Пролетом выше на лестничной ступеньке сидел Василий и улыбался.
Борихин перевел дыхание, а за вторым заходом, несмотря на боль, втянул в грудь побольше воздуху и рявкнул:
- Ты что здесь делаешь?
Приветственная улыбка разом слиняла с лица Василия, он отряхиваясь, поднялся со ступенек и проговорил обиженно:
- А вы угадайте с трех раз.
Все переживания последних дней, вся горечь и недоумение Борихина выплеснулись в том бешенстве, с которым он произнес:
- Ты в шарады с подружками играй, понял? А мне не хами.
- Ладно, - покорно согласился парень, почувствовавший, что лучше уступить, однако тут же прибавил:

- Но и вы тогда тоже... сдерживайтесь.
- А я тебя сюда не звал, - желчно бросил Борихин. - Сидит, сиротинушка...
- У меня, между прочим, ключи остались, - признался Василий и скромно подчеркнул:

- Я из деликатности здесь сижу.
- Какой деликатный! - язвительно проговорил сыщик, но уже видно было, что он начинает остывать. - Кстати, ключи давай сюда.
Я о них забыл просто.
- Да пожалуйста, - протянул парень ключи и решил воспользоваться моментом относительного затишья:

- Кстати, может, объясните все-таки, что я такого сделал?
- А ты, наивное дитя, не догадываешься.
- Вообще-то догадываюсь, честно говоря, - глаза Василия озорно блеснули. - Выпили лишнего, с кем не бывает.
Но день прошел, ночь, а вы не звоните, не извиняетесь...
- Ты чего несешь? - снова рассвирепел Борихин. - Когда это ты меня пьяным видел?
- Так, чтобы конкретно - на День милиции. - Сыщик явно смутился.
- Ну, День милиции раз в году бывает, - поскреб он в затылке, но тут же перешел в контрнаступление:

- А вот зачем ты тайком в документах копался?
- Ничего себе! - искренне изумился Василий. - А кто мне приказал разобрать документацию? Лаврентий Палыч Берия?
- Разобрать! - Борисыч недоверчиво хмыкнул. - В час ночи?
- А какая разница, я что-то не пойму? Сами же знаете - мне лучше среди ночи, чем ни свет ни заря вскакивать.
И потом... Если честно, хотел вас приятно удивить.
- Поэтому, что ли, и не поехал со мной?
- Какой вы догадливый!
Борихин обжег Василия взглядом, но от резкостей воздержался.
Просто напомнил:
- Кто-то, между прочим, обещал не хамить.
- Извините.
Вырвалось, - парень прижал руку к груди. - Кстати, насчет машины.
Я тут думал все время... Может, никто вам тормоза и не портил? Так, как вы ездите...
- Как могу, так и езжу, - буркнул Борисыч. - А если педаль в днище влипает, большого ума не надо, чтобы понять, что случилось.
Кстати, а где ты сегодня утром был? С пяти до шести?
- С вами не соскучишься! А утром-то еще что?
- Стреляли в меня.
Причем без шуток, на поражение.
- Ну даете, босс! - Василий присвистнул. - Да вас на день одного оставить нельзя!
- Ты не ответил на вопрос, - Борихин пристально глядел на парня.
- Насчет чего?
Василий, казалось, лихорадочно соображал.
- Насчет того, где был рано утром, - глаза сыщика прожигали насквозь.
- А... - Слегка поежившись под этим взглядом, парень решил, что ему надоело попадать под ложное подозрение, и доложил:

- Утром, босс, я еще оставался у одной очаровательной молодой барышни.
- У той самой, что ли?
- Совсем у другой.
С той же вы мне сами дружить запретили - она мобильники портит, - Василий изобразил на лице готовность всегда и беспрекословно выполнять любые указания шефа. - Могу дать телефон, адрес.
Хотя, честно говоря, подозрения ваши весьма обидны.
- Ладно, не умничай, - Борихин окончательно расслабился.
Думаешь, у меня на душе легко? Я, между прочим, всегда думал, что в людях разбираюсь...
- Не знаю, не знаю, - нахально засомневался Василий. - У вашего дружка-майора физиономия очень противная.
- Ты своих дружков обсуждай, понял? - тут же обозлился сыщик. - А на Серегу я вообще молиться должен за то, что вчера надоумил меня жилет надеть.
- Так вы в жилете были?! То-то я смотрю - для огнестрела вы шикарно выглядите. - Порадовавшись за шефа, Василий решил выложить и свою новость:

- Кстати, у меня тоже гости были.
Те же самые.
И, между прочим, по домашнему адресу.
Еще недавно такое сообщение вызвало бы у Борихина эффект разорвавшейся бомбы.
Но в последние дни события нарастали снежным комом, и сил на проявление эмоций уже не оставалось.
Борисыч разве что вежливо удивился:
- Серьезно, что ли? Ну поехали, в машине расскажешь. - Василий хотел было обидеться на такое равнодушие, да любопытство не дало:
- Что - работодатель новую машину уже выдал? А какую?
- Еще чего! Он нам и так зарплату ни за что платит.
На твоей поедем.
- Ладно.
Только потом, не жалуйтесь.
- Не буду, не бойся, - "утешил" помощника Борисыч. - Сегодня твое место пассажирское.
- Вы что, издеваетесь?! - взвился Василий. - Да вы этой машины не знаете! На ней так, как вы, не ездят!
- Вот и попрактикуюсь.
Все, дискуссия окончена.
Поехали!
Парень благоразумно решил не спорить.
- А что, - мотнул он головой в сторону квартиры, - так и не зайдем? Я бы кофе выпил...
- В городе выпьем, - Борихин вытащил из замка так и не понадобившийся ключ. - Некогда уже.
- А куда летим? - поинтересовался Василий, когда они уже спускались по лестнице.
- К одному нашему общему знакомому, - загадочно ответил шеф.
...Неприметный тип в стоявшей во дворе машине поднес рацию к губам:
- Они вышли.
Вдвоем.
В квартиру не входили... Есть!
Когда Зинаида узнала, зачем на этот раз пожаловала зачастившая в последнее время подруга, то откровенно расхохоталась ей в лицо.
Нет, Веруня от безделья положительно дурью мается.
Побаловалась с мужем в постели - и тут же бежит беременность определять.
Отсмеявшись, приобняла нетерпеливую за плечи и повела к столику напоить кофе.
- Ты даешь, подруга, - сказала она Вере, усадив ее рядом с собой. - Как в анекдоте: два часа, как беременна, и хотите, чтобы заметно было.
- Да нет, я же не дурочка, понимаю, - Вера явно была смущена и немножко разочарована. - Просто подумала - может, какие-нибудь суперновые тесты появились...
- Появились, конечно.
Но с нескольких дней, а не с десяти минут.
А что - так не терпится?
- Не знаю, - Вера вдруг улыбнулась. - Вообще-то я и без теста чувствую.
- А... Ну-ну.
Почувствуй еще недельки две, а потом тебе дам циничный ответ специалиста.
- Договорились.
А ты чего такая злая?
- Да я не злая, - отмахнулась Зинаида. - Так, может, грустная...
- А что случилось? - не отставала Вера.
- Да ничего - в том-то и дело.
Жизнь идет, а я все словно со стороны смотрю.
Кажется - только вчера вот на этом самом стуле Аминка сидела.
Тоже цвела - без пяти минут мамаша! Ее давно нет, а я себе живу, и ни-и-ичего со мной не случается, - веки Зинаиды набухли от слез.
- Ну ты даешь! - поразилась Вера. - Позавидовала... - Докторша промокнула глаза рукавом халата и шмыгнула носом.
- Глупая, я не о том.
Ты, кстати, обещала меня на могилку свозить.
- Поехали завтра, - с готовностью предложила Вера.
- Ой нет, завтра - никак.
Завал на гинекологическом посту.
Зато послезавтра - выходной.
- Уже договорились, - Вера поднялась. - Во сколько за тобой заскочить?
- А как выспишься - так и заскакивай.
Только не на рассвете, как в прошлый раз.
Деревенская ты наша...
Весь день девицы нарадоваться не могли на своего Артурчика.
Всем доволен, всех хвалит, а если и поругает кого, то самую малость и то по-французски! Сразу видно - у человека что-то приятное в жизни случилось.
- Отлично! Умнички мои! - в жеманном восторге закатывал глазки Артур. - Можем же, когда хотим! Лорка, прекрасно! Как говорится, забудем на время свое преступное прошлое.
Лапочки! Царевны! Так, теперь медленнее, загадочней.
Загадочней, я сказал! Натаха, ну музыка же поменялась! У тебя что, курва, гандоны в ушах?! Не будешь стараться - в Тамбов отправлю, а не в Брюссель.
Так, тре бьен.
Шарман, манифик! - Девицы вдруг замерли на сцене, заметив приближающихся по проходу Васю и Борихина и уже зная, что это не предвещает ничего хорошего. - Кес ке се? - насторожился Артур. - В чем дело, гражданочки задержанные?
Заметив, что его подопечные таращатся на что-то за его спиной, он резко обернулся и увидел гостей.
Тонкая сигарета вывалилась у Артура изо рта, он сдавленно пискнул и попятился назад.
Ударившись тощей задницей о массивный стол, пришел в себя и тут же бросился бежать.
Но Василий в два прыжка настиг кутюрье и схватил его за воротник.
Артур попытался ударить его с разворота, но парень легко уклонился и до хруста заломил модельеру руку.
От боли Артур громко закричал.
На сцене дружным визгом откликнулись девицы.
- Тише, девушки! - поднял руку Борихин. - Антракт!
Вася подтащил Артура к столу и опрокинул на него навзничь.
Кутюрье только хрипел и пялился на сыщика обезумевшими глазами.
- Что задергался? Узнал? - поинтересовался удовлетворенный произведенным впечатлением Борихин.
- Се... сет эмпосибль... Вуз этэ тюэ... - лепетал смертельно перепуганный Артур.
- Ты что там бормочешь, подонок? - навис над ним Борисыч.
Василий посильнее заломил Артуру руку и приказал:
- Общаться на языке Пушкина.
Компри?..
- Уи, же компри, - простонал тот. - Ой, больно!
- Что вылупился? - ласково осведомился сыщик. - Трупов боишься?..
- Не люблю, - признался Артур. - Пустите, больно!
- Потерпишь, - оборвал его Василий.
- Что вы меня мучаете?! - кутюрье, похоже, готов был разрыдаться. - Развлекаетесь, да?!
- Только начинаем, - вкрадчиво пообещал Борихин и рявкнул:

Выкладывай все по порядку.
Живо!
- Же не сэ па... Ой! - Артур вертел головой, переводя взгляд с Василия на Борихина и обратно. - Что, что выкладывать? Я ничего не знаю! Честное слово! И вообще, я думал - вас убили! - признался он сыщику.
- Уже теплее, - подбодрил его тот.
- Что теплее? Что теплее? - уже откровенно хныкал Артур. - Ле соваж.
При чем тут я? Отпустите, я так говорить не могу!
- Отпусти его, - приказал Борихин Василию.
- Что-то мне не очень хочется...
- Давай-давай...
Василий неохотно отпустил руку Артура, и тот, бросив на парня злобный взгляд, выпрямился.
- Чего вы все такие дикие? Что - нельзя себя по-человечески вести? Ком иль фо?
- Я, кажется, сказал: на языке Пушкина! - Василий сделал резкое движение в направлении кутюрье.
- Азия, - отскочил от него Артур. - Ну чего вам надо?
- Мне надо знать, - Борихин так грохнул ладонью по столу, что Артур испуганно подпрыгнул, - почему ты пытался меня убить и кто тебе помогал.
Понятно излагаю?
- Откуда мне знать?! Сами разбирайтесь, - мгновенно оправившийся от потрясения кутюрье уже кокетливо поправлял измятую прическу. - У меня самого, между прочим, шок был.
- Сейчас выведешь меня из терпения - будет еще один, - пригрозил Борихин. - Ну!!!
- Что "ну"?. Манеры... - жеманно надул губы Артур. - Сами же мне звонили, предложили встретиться...
- Что?! - остолбенел сыщик. - Я звонил?!
- А кто же! Я и голос ваш сразу узнал.
Он такой... бархатистый... - кутюрье кокетливо завел глаза под лоб.
Василий незаметно прыснул в кулак.
- Ну допустим на минуту - только допустим, - что я тебе верю.
А тебе в голову не пришло, что я даже телефона твоего не знаю?
- Ну, какие мелочи! Долго ли узнать при вашей професьон!
- А на кой черт ты мне мог понадобиться?
- Вы сказали... - Артур стыдливо потупил глазки, - ну... что есть разговор... И вообще, что я вам понравился...
Вася уже откровенно захихикал.
Борихин гневно глянул в его сторону и пробормотал себе под нос какое-то короткое ругательство.
- Я, между прочим, приехал вовремя - и это в такую рань, продолжал Артур свой рассказ, - прождал вас почти полчаса.
Даже обиделся.
Только собрался уезжать, смотрю - вы.
Ну а дальше... Ля ситуасьон терибль.
Вдруг тон его резко изменился:

- Да меня же подставляют, ясен бубен!
- Кто? - сухо спросил Борихин.
- Откуда я знаю? Какая-нибудь злобная завистливая сволочь.
- И что, у тебя никаких предположений на этот счет?
- Какие предположения?! Какие предположения?! - запричитал Артур. - Я что - киллер? Урка немытый? Я в модельном бизнесе работаю.
Не говоря больше ни слова, Борихин развернулся и зашагал к дверям.
На ходу он бросил Василию:
- Ладно, пошли.
- Погодите, - спросил искренне пораженный Василий, - вы что, этому клоуну поверили?
- Пошли, говорю.
Потом обсудим, - поторопил помощника Борихин.
Потом остановился в проходе и с угрозой посмотрел на Артура. - А ты смотри: если соврал хоть в чем-нибудь, я тебе живо подвал с хорошей компанией организую! Вот там тебе точно будет ситуасьон терибль.
Дождавшись, когда парочка удалится на приличное расстояние, обозленный Артур бросил в спину Василию совсем не кокетливым тоном:
- А с тобой, мальчик, я потом встречусь.
Когда ты без дяди будешь.
- Так чего тянуть? Мы сейчас попросим дядю выйти.
И Вася намерился было вернуться, но Борихин ухватил его за рукав:
- Прекрати!
- Чего там, босс! - оглянулся Василий. - Минутное дело.
- Я сказал - прекратить.
Ты на работе. - И Борисыч потащил помощника к выходу.
Артур закурил и пробормотал негромко:
- Зверье.
Аборигены.
Свирепые, - он ухмыльнулся гаденько, - но доверчивые.
Весь день Пожарский пытался найти исчезнувшую Лизу.
Сама она не звонила, а он - надо же! - даже телефона ее не знал.
В обеденный перерыв он заехал в магазин, но за прилавком девушки не оказалось.
Расспрашивать же других продавщиц он почему-то не решался.
За несколько оставшихся до конца рабочего дня часов Олег извел Аллу, поминутно вбегая в приемную и спрашивая, не звонила ли ему знакомая.
Наконец к закрытию он явился в магазин "Искусство" и несмело попросил позвать Лизу.
Ему сообщили, что Лиза на работе не появлялась, а на квартире у нее никто на телефонные звонки не отзывается.
После некоторых сомнений Олегу назвали и номер телефона.
Уже не на шутку встревоженный, Пожарский выбежал из магазина и тут же набрал полученный только что номер.
Трубка отозвалась длинными гудками.
Стоя в бесконечных столичных пробках, повторил вызов множество раз.
Но с тем же результатом.
Поднимаясь на лифте, Олег терялся в догадках.
Что - Лиза потеряла номер его рабочего телефона, а заодно и мобильного? Ерунда.
Бред.
И все-таки она не звонит... Почему?
Когда в сумраке лестничной площадки он пытался нашарить ключом замочную скважину, за спиной вдруг прозвучал знакомый и долгожданный голос:
- Олег...
Пожарский радостно обернулся.
Лиза стояла рядом.
За ее спиной зловещим фоном застыли фигуры людей в черном.
Одна из них глухо проговорила:
- Спокойно, Олег.
Открывайте дверь и пригласите нас войти.
На лестнице холодно, и Лиза совсем продрогла.
А вы же не хотите, чтобы она страдала...
ГЛАВА 11
Железная дверца, ведущая на чердак, с тягучим скрежетом приоткрылась, и в проеме показалась небритая землистая физиономия.
Маленькие черные глазки-семечки обвели вороватым взглядом лестницу и стены, но не обнаружили ничего опасного, кроме затейливых угроз в стиле графити, украшавших штукатурку.
Физиономия исчезла.
Через минуту с тем же скрежетом дверца распахнулась пошире и выпустила на лестницу обладателя помятого лица и двух его товарищей.
Один из них, в вязаной дамской шапочке, надвинутой на самые брови, ухватился за перила худой рукой и далеко высунулся в пролет.
Скрип двери никого не потревожил в парадном.
Вязаная Шапочка, цыкнув сквозь зубы, сплюнул в пролет и молча стал спускаться по лестнице.
Остальные последовали за ним.
Четырьмя лестничными пролетами ниже они остановились у одной из квартир.
На карточке, прикрепленной к дверному звонку, значилось: "Борихин И. Б."
- Двери взрослые, - отметил Вязаная Шапочка, пощупав обивку.
- Двери-то взрослые.
Замок - фигня... - возразил черноглазый.
- Колян, а ну позырь - сделаешь? - негромко велел Вязаная Шапочка третьему.
Колян, золотушного вида мужичонка с покрытыми татуировкой кистями рук и перебитым носом, склонившись над замком, несколько секунд внимательно его изучал, а потом уверенно произнес:
- Легко... Гвоздем, блин... Гадом буду!
- Петрович, - позвал черноглазый Вязаную Шапочку, который спустился на один пролет и внимательно разглядывал квартиры этажом ниже.
- Чего? - отозвался тот.
- А хули ты решил, что они, мать их, бизнесмены?
- А кто? На работу не ходят, двери железные... Даже если бабок не нароем, в накладе не останемся: телевизор, компьютер, вся байда...
- Так что - прямо сейчас и бомбанем? - Петрович, в котором легко угадывался лидер, выразительно покрутил пальцем у виска.
- Головой думай! Сейчас! Почти утро уже.
Скоро детишки в школу пойдут.
И батьки ихние в конторы.
А днем тихо будет, хоть эту... пианину носи.
Подождем...
Приняв решение, Петрович зашагал вверх.
Остальные заторопились за ним.
Железная дверца жалобно взвизгнула и закрылась.
Лишь только Пожарский повернул ключ в замке, люди в черном, мощно но не грубо отстранив хозяина, завели Лизу внутрь.
В квартире они почему-то не стали проходить в комнаты, а свернули в кухню.
Лизу усадили на табурет, сами же окружили ее плотной группой.
Пожарский только секунду помедлил у порога, потом присел у стола, внимательно глядя на гостей.
От группы отделился один из пришедших, внешне ничем неотличимый от прочих - такой же черный комбинезон и трикотажная шапочка-маска.
Он сделал шаг вперед и остановился, всем своим видом показывая, что обращаться с вопросами следует именно к нему.
Но Олег не спешил, понимая, что сейчас нужно успокоиться.
Во что бы то ни стало успокоиться, унять предательскую дрожь внутри.
Он достал сигареты, спокойно закурил и посмотрел на Лизу.
Девушка молчала и прятала глаза.
Олег обвел всех взглядом и только после этого заговорил:
- Ну, чего ждем? Кто-нибудь будет объяснять весь этот балаган? голос его не дрожал.
- Вы хорошо держитесь, Олег, - глухо произнес отделившийся от группы. - Без бабских истерик.
Я вас таким себе и представлял.
- Если вы знаете, кто я, то, наверное, знаете, у кого я работаю.
- Естественно.
Вы - самое доверенное лицо Анатолия Анатольевича Толстова.
Голос звучал так, будто говоривший выдавливал слова из тюбика ровный, лишенный эмоций и окраски тон, сопровождаемый каким-то механическим пришипыванием.
- Я его друг, - Пожарскому почему-то не понравилось определение "доверенное лицо".
- Давайте без эмоций, ладно? Не потому, что я не верю в существование дружбы, а просто потому, что сейчас это не имеет никакого значения.
- А что у вас с голосом? Говорите, как киборг.
Это что, спецназовские штучки? - поинтересовался Пожарский и, словно спохватившись, что любопытство сейчас неуместно, спросил:

- И вообще - что вам нужно? При чем тут Лиза?
- Давайте по порядку.
Ладно? - Неизвестный принялся расхаживать по кухне. - Мой голос пусть вас не волнует.
Спецназ да и вообще милиция здесь совершенно ни при чем.
А Лиза нам понадобилась, потому что она как раз ваш настоящий друг.
В отличие от господина Толстова.
- Что вы об этом знаете? - тихо, но твердо отозвался Олег.
Его собеседник успокаивающим жестом выставил перед собой ладонь.
- Больше, чем вы думаете.
Сентиментальное прошлое, общие чувства к госпоже Вере, преданность покойному Коваленко... Это былины, Олег, преданья старины глубокой.
Мы будем говорить о сегодняшнем дне.
- Я вообще не хочу с вами говорить, - Олег вдруг с удивлением понял, что не боится.
- Не зарывайтесь.
Пока что мы просто беседуем, но, если мне надоест ваша самоуверенность, этот вечер превратиться для вас в пытку.
Это ясно? Или, может, вы сомневаетесь?
Незнакомец прекратил расхаживать по кухне, остановился напротив Пожарского и в ожидании ответа уставился на него сквозь прорези маски.
Олег промолчал, и голос-патефон снова зашипел:
- Так вот, насчет так называемой дружбы... Вы ведь живете на зарплату, Олег, так? Нет, на большую, более чем солидную, но на зарплату.
А Толстый - хозяин и миллионер - даже не предложил вам стать совладельцем.
Немного странная позиция для верного друга, не правда ли?
- У меня есть пакет акций, - словно оправдываясь, проговорил Пожарский.
- Я знаю.
Такой, что о нем даже неловко говорить. - Олег, разозлившийся сам на себя из-за предыдущей своей реплики, а главное - из-за тона, в котором она прозвучала, с жаром бросил:
- С каких пор дружба стала измеряться деньгами?
- Да с тех самых, как государство разрешило нам их зарабатывать.
Олегу вдруг почудилось, что сквозь механически-ровное журчание голоса пробились насмешливые нотки, и разозлился.
- Кто вы такие? А вообще-то неважно... И так ясно, чего вы хотите: чтобы я кинул Толстого... Анатолия Толстова.
Так вот, ответ: "нет".
Выслушав это заявление, незнакомец осуждающе-иронично покачал головой, походил по кухне и снова остановился перед Олегом.
- Знаете, Олег, мы уйдем из этой квартиры только услышав "да". У нас просто нет другого выхода.
А вот как вы будете вспоминать наш приход несколько дней с легкой досадой или с ужасом до конца жизни, - это зависит только от вас.
Только от вас! Не буду скрывать, 0лег, вы мне нравитесь.
Именно поэтому милая Лиза так хорошо выглядит...
- Что? Что вы с ней сделали? - Пожарский повысил голос.
- В том-то и дело, что ничего.
Во всяком случае, ничего, что могло бы быть вам неприятно, - прорези маски нацелились на Лизу. - Подтвердите, пожалуйста. - Лиза слабо кивнула.
Маска повернулась к Олегу. - Поэтому давайте постараемся не переводить наш разговор в неприятную плоскость.
- А сейчас я, по-вашему, удовольствие получаю? - иронично осведомился Олег.
- Смотря с чем сравнивать.
Но не будем пугать бедную девушку и перечислять всяческие возможные ужасы.
Да это и ни к чему.
Во всяком случае, пока что... Вы готовы говорить на деловом языке?
- Ну давайте попробуем...
- Давайте.
Вы взрослеете, Олег, а значит, все чаще и чаше думаете о будущем.
Своем будущем - больше ничьем... Подождите возражать, дайте мне закончить.
Я сейчас скажу банальную вещь, но, к сожалению, абсолютно верную: в этом замечательном мире каждый играет сам за себя.
Разве не так? Только у наших богатых друзей еще получается при этом говорить милые слова о дружбе и преданности, не объясняя, правда, при этом, в чем выражается их лично дружба и преданность...
- Если вы о Толстом, то...
Но договорить Олегу не дали.
Словно тупая иголка скрежетнула по заезженной пластинке.
Так, видимо, в голосе проявлялось неудовольствие.
- Я обо всех.
В том числе и о вашем боссе... - Незнакомец на секунду остановился, словно припоминая, на чем он остановился, когда его попытались прервать, и продолжил:

- Но приходит время - и у мужчины возникает желание стать независимым.
Исключение составляют только хлипкие неудачники, а вы явно не из их числа.
- Спасибо, - криво улыбнулся Олег.
- Не за что.
Скажите спасибо своим родителям.
Так вот, о деле.
Вы сгоняете всю финансовую информацию с компьютера Толстова и передаете ее мне, за что получаете паспорт любой страны на выбор... - Тут незнакомец бросил взгляд на Лизу и уточнил:

- Если хотите - два паспорта... А также гонорар в размере пятисот тысяч долларов.
- Полмиллиона? - на сей раз улыбка Пожарского была недоверчивой.
А с чего вы взяли, что с Толстого вы получите больше? Или хотя бы столько же?
- Во-первых, мы пользуемся только проверенной информацией.
Во-вторых, это не ваша проблема.
И в-третьих, не моя - я только выполняю заказ.
- А что вам помешает пристрелить заказ, как только вы получите информацию?
- Правильный вопрос, - собеседник Олега одобрительно кивнул. - Вы умный человек, так подстрахуйтесь, сделайте еще один дубль с предупреждением Толстову, не мне вас учить.
Когда убедитесь, что мы играем честно, уничтожайте страховку.
- Как все-таки банально... - сожалеюще протянул Пожарский, закурил и, выдохнув дым, закончил мысль:

- Криминальный наезд, шантаж... Только сейчас не девяностый год, такие номера не проходят.
- Я понимаю, о чем вы.
Накачанные хулиганы в клетчатых штанах, которые приходили в офисы и пугали робких кооператоров, - это уже эпос, история.
Наше время проще и беспощаднее одновременно.
- Сами же говорили: давайте без романтики.
На идиота вы не похожи, поэтому должны понимать - я, конечно же, не буду делать героических глупостей, пообещаю вам все, что угодно, но через день-другой вы, подвешенные за ноги, будете, как зайчики, давать показания...
- Это вряд ли, Олег.
Я понимаю:

Толстов - человек могучий.
Он может напрячь МВД, спецслужбы, выдать вам надежную охрану.
Но он не сможет одного: помешать мне - не сейчас, позже, неизвестно когда, так, в один прекрасный день - выколоть девушке Лизе глаза, простыми канцелярскими ножницами разрезать ей рот до ушей, бережно, чтобы не убить, посадить ее на грубо обтесанный кол... - незнакомец подождал, ожидая, видимо, что Олег сорвется, но тот только сузил глаза.
В ответ на это губы в прорези маски чуть покривились в улыбке:

- И уж, конечно, он не сможет - вернее, не захочет - выдать вам полмиллиона и пропуск в любую точку мира.
- Непонятно только, с чего вы взяли, будто я хочу какую-то точку мира...
Лиза, до этого момента не произнесшая добровольно ни единого слова, вдруг заговорила - тихо и устало:
- Олег, пожалуйста, хватит... Ты же понимаешь, что они правы... Во всем правы... Пусть они уйдут, я очень устала...
- Честно говоря, мне тоже надоело, Олег, - поддержал незнакомец девушку. - Все сказано, все предельно ясно.
И, чтобы уйти и оставить вас с любимой девушкой, мне нужно только одно: знать, что мы заключили сделку.
- Говоря о пятистах тысячах, вы имели в виду... - Олегу показалось, что это говорит не он, а кто-то другой.
Его голосом...
- Счет на ваше новое имя в любом указанном вами банке мира.
Который очень легко проверить.
Судя по вашему вопросу, мы договорились?
Пожарский встал и тихо произнес:
- Да.
- Ну и чего мы добились этой штурмовщиной? Перегрузка памяти, между прочим, очень пагубно сказывается на формировании процесса позитивного восприятия реальности и на мыслительной деятельности в целом.
У любого первокурсника спросите.
Доктора Костю после переживаний предыдущей бессонной ночи пошатывало от усталости, но сидящая напротив Стефания все никак не хотела его отпускать.
Она читала нараспев жутковатые старинные заговоры и заставляла своего ученика повторять их до тех пор, пока не добивалась полной точности не только в словах, но и в каждой напевной интонации.
А в ответ на нытье и жалобы Костика раз за разом его увещала:
- Алэ тэпэр всэ памьятаеш.
Бэрэжы народну мудристь, Костык, ой бэрэжы.
Нэ дай згынуты...
- Не дам, не дам... - в очередной раз уверил ее измученный доктор. - Теперь-то хоть поспать можно?
- Щэ трохы потэрпы.
Бо сон - вин ворожбу красты вмие.
Посыдь щэ трохы, покы нэ видчуеш, що вона у тоби, як кров, жывэ.
Що никуды нэ подинэться...
- Прямо Майданек какой-то, честное слово, - обреченно проныл доктор. - Поесть тоже нельзя?
- Потим, писля сну поеш.
- Нет, вы это специально делаете, я сразу понял.
Только не могу понять - за что.
Что я вам такого сделал?
- Дурнэ кажэш, - спокойно отозвалась Стефания.
- Ну конечно... Когда я хоть что-то умное говорил?! А вы сама, кстати говоря, что - спать совсем не хотите?
- Нэ спаты вжэ мени.
Жыву сылу тоби пэрэдала, тэпэр до Цэрквы пиду Божои ласкы для души своеи гpишнoи просыты...
- Это в смысле - за издевательство надо мной? - мстительно бросил Костя. - Понятно...
Стефания шутки не приняла и ответила очень серьезно:
- За всэ свое жыття довгэ та rpишнe.
В усъому прынэсу покаяния, бо скоро смэрть по мэнэ прыйдэ...
- Ничего-ничего, вы говорите... - Костя покивал поощрительно.
Это я раньше пугался, а теперь привыкать стал... - Он зевнул во весь рот.
Ничего, вот отосплюсь, поедем в клинику, я там всех знаю... - Последовал новый зевок. - Примут без очереди, проведут сеанс... - Костя подергал себя за нос, потер глаза и решительно поднялся. - Все, вы как хотите, а я больше не могу... Ниякои ворожбы в мэне вжэ нихто нэ вкрадэ, гарантирую... Так что идите, уважаемая Стефа, замаливайте грехи... - Волоча ноги от усталости, он добрел до холодильника, выудил оттуда куриную ногу, запустил в нее зубы и направился к кровати. - А мне нужен обычный здоровый сон... Никто, между прочим, не говорил, что нам, колдунам, - доктор постучал себя в грудь свободной от курятины рукой и рухнул в постель, - не нужно спать... - В очередном зевке Константин чуть не вывихнул себе челюсть. - Даже наоборот, я бы сказал... - Голос доктора стал слабеть. - Психические нагрузки крайне утомляют... утомляют... - Тут глаза Кости закрылись и он уснул, так и не выпустив из руки недоеденной куриной ножки.
Стефания встала из-за стола, подошла к иконам, перекрестилась, поклонилась им в пояс, потом повернулась лицом к храпящему Косте и осенила крестным знамением и его.
- Господи, Святый Божэ! Дай йому чаривнои сылы та доли довгои и щаслывои.
Ворожка еще раз долгим взглядом посмотрела на спящего доктора и засобиралась в церковь - надела чистую, красиво вышитую сорочку, сменила домашние тапки на башмаки, увязала в платок десяток яиц.
Прихватив свою клюку до церкви путь был неблизкий, - Стефания вышла со двора.
Солнце стояло уже высоко, когда ворожка вернулась домой.
Только что проснувшийся Костя слонялся по двору и с непривычки маялся от безделья.
Ни слова ему не сказав, Стефания прошла в хату.
Доктор проводил ее осоловевшим со сна взглядом и пожал плечами.
У самого плетня затормозила машина, и из нее вышла улыбающаяся улыбка теперь почти не сходила с ее лица - Вера.
Костя радостно бросился ей навстречу.
- Вера! Здравствуйте! Вы себе даже не представляете, как я рад! тут он понизил голос и воровато оглянулся. - Последние дни Стефа творит со мной совершенно страшные вещи.
Как с цепи сорвалась...
- Стий, доню!
Костя даже подпрыгнул от испуга и отшатнулся от Веры.
На пороге хаты стояла ворожка, которой еще секунду назад; там не было.
- Вы чего, теть Стефа? - улыбнулась ей Вера. - Здравствуйте!
- И тoби доброго дня.
Стий, дэ стоиш, и сюды нэ ходы!
- Да вы чего? Я просто так, в гости приехала... - проговорила ошеломленная таким приемом девушка.
- Нэ ходы бильшэ до мэнэ.
Нэ можна тоби, - в голосе Стефании зазвучала непреклонность.
- Я же вам говорил... - сделал доктор большие глаза, но под взглядом ведуньи осекся.
- Теть Стефа, вы что - обижаетесь на меня за что-то? - Вера никак не могла понять, что происходит и почему всегда приветливая ворожка гонит ее со двора.
- Hи на кого я нэ обижаюсь, а ходыты до мэнэ тоби бильшэ нэ можна.
Недоумевающая и немного обиженная.
Вера попыталась пошутить:
- А, может, я к доктору? Тоже нельзя?
- Ой нэ жартуй, доню.
Нэ трэба.
Бэрэжы сэбэ.
Дужэ бэрэжы.
Нэ сама ты вжэ - розумиеш, про що кажу?
- Розумию, - оторопело проговорила гостья.
- От и добрэ.
Иды coби з Богом.
- Минуточку! - встрял вдруг осмелевший Константин. - То есть как это - с Богом? Вам хорошо говорить, а я тут одичал уже! Шаман-одиночка... Мне, между прочим, необходимо человеческое общение!
- Костю, иды до хаты! - резко прервала его Стефания.
Но доктор сдаваться не хотел:
- Да когда, наконец, этот Бухенвальд закончится?!
- Чув, що я сказала? - ведунья не повысила голос, но прозвучал он непривычно жестко.
Но Костя, капризный со сна, никак не хотел покориться.
На сей раз он повернулся к гостье.
- Вера! - умоляюще-требовательно проныл он.
- Извините, доктор, - ответила та. - Я и сама, если честно, хотела с вами поболтать.
Но вы же слышали...
- Что слышал? Если хотите знать, я за последние дни и не такого наслушался! Я, в конце концов, не обязан... Подождите, я сейчас выйду!
- Никуды ты нэ выйдэш. - Стефания так глянула на доктора, что он, не говоря больше ни слова, покорно засеменил к хате.
Ворожка повернулась к Вере. - А ты иды, доню.
Хутко.
И нэ прыходь до мэнэ бильшэ.
Всэ, що могла, я тоби вжэ зробыла.
- Как скажете, - Вера пожала плечами и направилась к машине. - До свидания.
Хотя странно все это...
Стефания перекрестила ей спину и тихо проговорила вслед:
- Прощавай, Bиpa Остання.
Бэрэжы тэбэ Господь...
В углу собственного спортивного зала, весь в поту, Гиви, натянувший костюм для сгонки веса, отрабатывал на груше серии ударов.
Отяжелевший, с заметным уже брюшком, он выглядел бы за этим занятием довольно комично, как и всякий упорно молодящийся человек, если бы не уверенные мастерские удары.
Одетый в шелковый цветастый халат Артур нежился в шезлонге у бассейна, цедил минеральную воду и с презрительной гримасой наблюдал за происходящим.
Наконец он не выдержал:
- Слушай, ты скоро закончишь, Тайсон? Меня сейчас стошнит...
Гиви оставил грушу в покое и, вытирая взмокшее лицо полотенцем, направился к Артуру.
- А сам подвигаться не хочешь? - гостеприимно предложил он будущему кутюрье.
- Мерси, мне не нужно.
У меня лишнего веса ни грамма, - чуть обиженно отказался Артур. - Я, между прочим по делу...
- Да ну? - Гиви плюхнулся на соседний шезлонг. - И какие ж это у нас с тобой дела могут быть, интересно? Погоди, сейчас угадаю... Хочешь с красивым мальчиком познакомиться, да? - и Гиви заржал, очень довольный своей шуткой.
- Ой, ну хватит уже, в самом деле, - брезгливо поморщился Артур.
Радости-то, радости сколько! Мы шутим! Уезжаю я скоро, ясно? Своих сосок всем кагалом вывожу.
В Брюссель.
Под видом театра мод...
- Ага! Цирка лилипутов! - снова залился Гиви. - Да у твоих кобыл на мордах написано, кто они по жизни!
- Уй, проницательный ты мой.
Тут все схвачено.
А в Брюсселе у меня и насчет помещения договорено, и насчет временных ксив для девочек.
В общем полный шоколад!
- Наш Артурчик с компанией в Брюсселе! - продолжал веселиться грузин. - Так им, натовцам, и надо! Это им за Югославию будет!
- Слушай, что ты ржешь все время? - Артур помолчал. - Ладно, я это вот к чему.
Поедешь со мной?
- Чего?! - Гиви оторопело уставился на собеседника. - Слушай, я что - опять проглядел, как ты это свое говно бумажное зажевал?
- Дело верное! - настаивал Артур. - Бельгийцы на профессионалках ведутся по страшной силе, проверено! Так что бабок поимеем конкретно.
- Зачем я тебе? Скучать, что ли, будешь?
- Ага! Усохну от ностальгии! Тяжело мне одному будет, не ясно, что ли.
В Брюсселе этот бизнес чистые маргиналы держат - арабье там, наркота.
Мерд.
А я, сам знаешь, человек сильный, но тонкий, мне с ними вести ле дискюсьон криминализэ не в жилу...
- Погоди, погоди... - Гиви, как всякий южный человек, быстро переходил от веселья к ярости. - Ты это что же, жопастик - в быки меня нанимаешь?! Ты?! МЕНЯ?!!
- Ну что ты снова орешь? - Артур ничуть не испугался пышущего гневом грузина. - Быком... А кем ты раньше был? Министром культуры? В общем, мое дело предложить.
Откажешься - охотники найдутся.
Ладно, не хочешь о деле, так расскажи про мента этого...
- Какого еще мента?
Озадаченный таким внезапным переходом к новой теме Гиви позабыл о недавнем приступе злости и подозрительно уставился на Артура, но так и не сумел подметить, что именно этот вопрос и был для того главным.
Ради него сутенер сюда и заявился.
- Этого, противного.
Ну какого, какого! Который на Толстого пашет.
- Игоря Борисыча? А что тебе до него?
- Обидел он меня, ясно? А я обид не прощаю, ты знаешь.
Никого не прощу... - Гиви опять развеселился.
- Ну и судьба у тебя, Артурчик! Три дня в городе - а тебя уже обидели, бедненького.
Может, ты у нас по жизни обиженный? И как только Игорь Борисыч без твоего прощения жить будет?!
- Плохо.
И недолго, - прошипел сквозь зубы Артур.
- Ты, Артурчик, даже не шути так.
Понял? Борихин - мужик реальный.
И чем тебе Игорь Борисыч не угодил, а, крепыш брюссельский?
- Смейся, смейся.
Он еще пожалеет, что на меня наехал!
- Если б наехал - мокрое место оставил бы.
А ты пока целенький, сидишь вот, бабьим одеколоном пахнешь.
- Муфлон ты! Это "Кензо Юнисекс"! Из последней коллекции.
А этот самый Борихин со своим малолетним гаденышем меня еще вспомнят...
- Лучше б забыли - здоровее будешь.
И вообще - Борихина сам Борис в гости зовет.
А друг Бориса для меня по определению авторитет! Это - без вариантов, понял?
- Да понял, понял.
Ладно, пойдем купаться.
А насчет предложения моего ты подумай.
Слышишь, играющий тренер? Может, хоть под старость что-нибудь, кроме вонючего спортзала, увидишь.
Поняв, что от Гиви ничего нового о Борихине не узнает и даже может нарваться на неприятности, продолжая разговор о нем, Артур скинул халат, продемонстрировав закрытый женский купальник, скрывавшийся под ним, и по-женски же плюхнулся в бассейн.
Водители, хорошо чувствуют, когда за рулем попутного автомобиля сидит человек неуверенный, управляющий машиной с опаской.
Таких любят подрезать и строить им прочие каверзы, зная заранее, что это совершенно безопасно: в нужный момент перестраховщик притормозит, отвернет...
Красивый седан в спортивном варианте, предназначенный для быстрой езды - чтобы дух захватывало, едва тащился по средней полосе.
Сзади ему то и дело насмешливо сигналили, лихачи со свистом огибали его и перестраивались перед самым носом, едва не снося бампер.
- Босс, я так больше не могу.
Или пустите за руль, или давайте я буду впереди бежать.
Только вы не отставайте.
Василий с самого начала бесился, что вынужден был уступить Борихину руль своего драгоценного авто.
Но шеф наотрез отказывался ездить, когда машиной управлял сам Вася.
А борихинский "жигуль" стоял в мастерской, и скучать там ему предстояло еще долго.
- Хватит говорить под руку, - огрызнулся сыщик. - А то еще стукну нечаянно твой "спортивный вариант"...
- А что мы кружимся полчаса? Ждем, когда бензин закончится? продолжал глумиться безжалостный Василий.
- Остряк тоже мне... Я думаю, где припарковаться лучше.
- А куда мы?
- Мне новый мобильник купить нужно, а то без связи сам понимаешь...
- Наконец-то! - оживился парень. - Я вам неделю говорю, что мне новый мобильник нужен!
- Мы едем мне телефон покупать, а не тебе, - буркнул Борихин. - У тебя есть.
- Босс, ну не будьте зверем! Я и так скоро стану глухим, как Бетховен!
- Ладно, может, подберем там чего попроще... - недовольно проговорил Борихин, весь поглощенный процессом вождения и поисками места для парковки.
- Ага! Попроще! Такой, чтобы я его в рюкзаке носил, а сверху антенна торчала! Если честно, я "Эриксон" хочу, 788-й, со всеми наворотами...
- Хочет он! Мало ли, кто чего хочет! Я, может, шевелюру вон как у тебя хочу...
- Не вижу проблемы.
Сейчас это элементарно! Вживляются корневые луковицы... Хотя при вашей жадности лучше просто парик купить.
Во дворе борихинского дома все так же стоял невзрачный автомобиль, а наблюдатель в нем - такой же неприметный, как и его машина, - по-прежнему следил за двором и подходами к нему, ожидая, когда сыщик вернется.
Впрочем, особо можно было не волноваться.
Автомобиль он поставил так, что Борихин просто вынужден будет пройти рядом с ним.
Так что теперь наблюдатель вальяжно развалился в кресле и покуривал сигарету, пуская дым в потолок.
Если бы он мог увидеть, что происходит в борихинском парадном, то благодушие быстро его покинуло бы.
Чердачная дверь снова со скрежетом приотворилась, и из нее гуськом выдвинулись бомжи.
Шустрый черноглазый полчаса назад сбегал на разведку.
Он долго трезвонил у двери, но никто не откликнулся.
Пришло время действовать.
Но наблюдателю в стоявшей во дворе машине не дано было видеть сквозь толстые каменные стены, а потому он продолжал скучать и встрепенулся только тогда, когда к парадному с шиком подкатил автомобиль, лихо тормознул с разворотом, и из него выбрались совершенно счастливый Василий, который на сей раз милостиво был допущен за руль, и сам Борихин.
- Они прибыли, идут к подъезду, - тут же проговорил наблюдатель в микрофон портативной рации.
- Убедитесь, что они в квартире, и делайте дело, - ответили ему.
- Понял, - сообщил наблюдатель и отключил связь.
Между тем позвонивший для верности в дверь и не дождавшийся ответа Колян, пошмыгивая перебитым носом, легко и быстро одолел патентованный израильский замок с помощью двух нехитрых отмычек.
Опасливо прислушавшись у порога, троица проникла в борихинскую квартиру.
Плотные шторы были тщательно задернуты, но даже в том неясном свете, который пробивался сквозь них с улицы, из коридора были видны факс и компьютер на письменном столе и стоявший в углу телевизор.
- Хорошо зашли, братва, - подытожил черноглазый.
- Не свисти, денег не будет, - оборвал его Петрович.
При виде богатой добычи черноглазый и думать забыл о том, что должен был спуститься во двор и стоять там "на стреме". Остальные, у которых тоже глаза разбежались, не посчитали нужным ему об этом напомнить.
А тем временем Борихин и счастливый Василий уже зашли в подъезд, но продвигались вверх очень медленно.
Причиной тому, а одновременно и причиной Васиного счастья была элегантная игрушка - крохотный сияющий "Эриксон". Вася любовался им, то и дело останавливался и хватал Борихина за рукав.
- Нет, Борисыч, вы - человечище! Насчет вашей природной жадности я был не прав.
Нет, вы поглядите сюда.
- Да ладно! Что ты как ребенок в самом деле? - брюзжал Борихин, но видно было, что ему доставляет удовольствие и новое приобретение, и, главное, щенячий Васин восторг,
- Нет, вы гляньте, гляньте... Или лучше вот что - позвоните мне со своего...
- Нечего мне делать - зря деньги тратить... - повел плечом Борихин.
- Да что вы такой скучный, - тормошил его Вася. - Заказчик же все оплатит.
- Тем более! - ответил верный себе Борисыч.
В нескольких пролетах лестницы от них беспечные бомжи уже начали увязывать добычу в узлы.
- А чего у них темно, как у негра в жопе? Рука черноглазого потянулась к выключателю.
Но Колян, самый ушлый из троицы, ухватил его за обвисшие на поджаром заду штаны.
- Ты чего - совсем придурок?
- Так не видно ж ни хрена! Не заметим чего крутого - потом жалеть будем.
- Занавесочку подвинь, - провел короткий ликбез Колян. - Только тихонько.
И не мельтеши перед окном.
...За один пролет до двери Вася снова дернул Борихина за рукав:
- Тогда я вас сам наберу!
- Да хватит тебе, честное слово.
Наговоришься еще!- уже не на шутку возмутился Борихин. - У нас работы непочатый край.
Сидевший в машине наблюдатель уже начинал нервничать: пять минут он не сводил глаз с окна, а в нем - ни малейших признаков жизни.
Куда ж они там делись? Наконец шторка осторожно отползла в сторону, за стеклом мелькнула чья-то рука.
Палец сидевшего в машине уверенно нажал кнопку дистанционного взрывателя.
На лестничной площадке взрыв начался легким хлопком запала, и только потом рванул основной заряд.
Взрывная волна шлепнула незапертой створкой железной двери о стену так, что посыпались крошки кирпича, а потом пошла гулять по подъезду.
Борихина и Василия волна настигла, когда они, хихикая, переговаривались по телефону, повалила и сбросила вниз с лестницы на целый пролет.
Василий едва успел прижать драгоценную игрушку к животу.
Вслед за жарким дыханием волны сыщиков достал жадный язык пламени.
Глазам сидевшего внизу подрывника взрыв предстал несколько иначе, совсем как в кино.
Сначала беззвучно вспучились стекла и полетели осколками вниз, потом взревело пламя и огненным шаром устремилось к небу, и в конце на асфальт полетели обломки мебели, какие-то части аппаратуры и безобразные ошметки человеческих тел.
Прямо перед глазами наблюдавшего, на капот его автомобиля, шлепнулась еще дымящаяся рука, оторванная в локте.
- Сделано, - совершенно невозмутимо проговорил подрывник в микрофон рации.
- Гарантия полная? - поинтересовался голос в динамике.
- Полнее не бывает, - хмыкнул мастер своего дела.
- Отлично.
Уходи.
Машина рванула с места, заложив крутой вираж.
Дымящаяся рука слетела с капота на покрывшийся обломками асфальт двора.
На запястье сквозь кровь отчетливо проступала затейливая татуировка.