• Название:

    Чужая любовь. Вместе навсегда. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

  • Размер: 0.17 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Прошло немного времени и Ларису потянуло на откровения.
Ей так и не удалось поговорить с Альбертом по душам.
И возможно ли с ним, с этим человеком говорить по душам? Он признался в своих грехах, но ему были не нужны ответные признания.
Он никогда ее не слушал.
Он смеялся, когда она пыталась объясниться… Он! Позволил ей уйти… И до этого прогонял…
А Аркадий всегда ее выслушивает, позволяет ей обнажать свое сердце и никогда не ранит так больно…
– Что твое наваждение, наконец, рассеялось? – спросил молодой человек.
– Не было никакого наваждения…. Я просто разобралась в себе.
За эти последние дни со мной случилось столько событий, сколько не происходило за целый год.
И, я поняла, что боялась скуки, рутины.
Просто жить, жить… и ничего кроме.
Меня в Алике привлекло то, что он не существует, а живет полнокровной жизнью.
– Живет, – хмыкнул Аркадий. – Он застрелиться, кажется, хотел?
– Импульсивное желание… Именно потому, что у него много эмоций, много жизни, – принялась оправдывать Алика Лариса. – Он понял, что не будет рядом с любимой, вот и попытался…
– Я тоже пытался, если это теперь в плюсы записывается.
– Он трезвый был!
Аркадий повернул голову и, сразу же, с превеликим неудовольствием узрел обсуждаемого соперника.
Альберт стоял у крайней палатки стана эльфов и вертел в руках черные очки. Лариса Алика не заметила, она рассеянно смотрела в противоположную сторону.
А тот, только и мечтал, чтобы на него обратили внимание: красовался, позировал – снимет очки, наденет, снимет, наденет… Нет, такой наглости, даже, Аркадий – абсолютно неконфликтный человек, не мог простить...
– А если он сюда придет, снова к нему вернешься? – попытался выяснить Сабельников.
– Он не придет – этого можешь не бояться, – отчеканила девушка.
– Не придет, говоришь? А это тогда кто?
Лариса поспешно оглянулась.
Нахлынувшие чувства закружили девушку… Она смутилась и зарделась. Обрадовалась.
Умилилась внешнему виду Алика: ее растрогали, и рубашка, выбившаяся из брюк, и очки, и прическа.
Кем он себя воображал? Кем притворялся?
Нескрываемые эмоции Лары рассердили Аркашу еще больше:
– Стой здесь, – приказал он, и ринулся в сторону соперника.
– Что ты, собираешься делать? – вскрикнула девушка, изменившись в лице.
– Сама догадаешься?
Альберт, скрестив руки на груди, невозмутимо наблюдал, как к нему приближается Аркадий.
А последний был настроен решительно.
Где-где, а дома и стены защищают.
Из своей палатки выскочил Бимбо.
Он мгновенно сориентировался в ситуации, и кинулся наперерез, не подумавшей послушаться Сабельникова, Ларисе.
Бимбо – коротышка, но физически сильный – обхватил кисти девушки, почти повис на ней, заставив остановиться.
– Пусти меня! Вы, что здесь все с ума посходили? – взвилась она.
– Ну что, ребята, сворачивайте тусовку! Хватит фестивалиться! – во всеуслышание, заявил Алик. – Тушим костры.
Собираем палатки. Лариса пойдет со мной…
У Аркадия едва пар из ушей не повалил.
Девушка поняла, что драка неизбежна.
– Аркаша! Если ты его тронешь, я тебя совсем уважать перестану! – она, с рассыпавшимися по плечам и спине волосами, напоминала в своем неистовстве Марианну-Свободу с картины Делакруа.
– А если не трону, то я сам себя уважать не стану! Я его предупреждал, а он не понял.
Помнится, ты мне запретила бить его по голове? Так и быть, по голове не буду.
А вот так буду…
Алик, никак не озаботился о своей защите; он так и не поверил в намерения соперника.
От сильного тычка в солнечное сплетение, молодой человек согнулся пополам, но удержался на ногах, и, даже, очки остались на переносице.
Хотя, дыхание сперло – не вдохнуть толком, не выдохнуть.
А это еще и удар по гордости – предстать перед наблюдателями, выброшенной на берег рыбой: судорожно хватая ртом жесткий воздух… И, все-таки, Альберт отошел от атаки быстрее, чем ожидали.
Не успел отзвучать крик Ларисы:
– Аркадий, придурок, что ты творишь?
Как Алик, собрав силы, выпрямился и продолжил, словно ни в чем не бывало:
– Ребята твои, пусть костюмы повесят на вешалки, и посыплют нафталином; рановато им еще в эльфов играть…
– А ты выводов не сделал! – угрожающе заключил Сабельников. – Не умеешь выводы делать? Так я научу!
На сей раз Алика настиг целенаправленный удар в печень.
Сбитый с ног, он покатился по траве.
Потерял очочки на которые, тут же, наступил противник.
Аркадий ощутил пьянящий запах победы.
Слишком быстрой, чересчур легкой. Он с наслаждением раздавил очки.
И, повернулся к Ларисе, опрометчиво став спиной к врагу.
У Алика было достаточно времени, чтобы подняться и выхватить электрошокер.
Бимбо и Лариса не сразу поняли, что же произошло.
На их глазах – ни с того, ни с сего – Аркадий, как подкошенный, рухнул лицом в траву.
Это было похоже на сердечный приступ, настигший эльфа прямо на поле боя.
Но развеивая худшие подозрения свидетелей, победитель, слегка поклонился и продемонстрировал им свое оружие.
– Аркаша! – Бимбо рванулся к поверженному другу.
Лариса, почувствовав себя свободной, изо всех сил пихнула гнома.
Тот, пролетев два метра, приземлился прямо на тело Сабельникова.
Алик, неторопливо спрятав электрошокер в карман куртки, схватил девушку за локоть:
– Бежим!
И они побежали…
– Ребята! Наших бьют! – заорал Бимбо во всю мощь легких.
***
А мне понравилось бежать по лесу вместе со Смирновой.
Мы сразу же схватили друг друга за ладони.
И если бы не ее каблуки, о, эти чертовы каблуки как же мне хотелось их сломать! Но босиком она тем паче, не смогла бы удирать без оглядки.
За нами увязалась вся орда эльфов… Или это у орков – орды? А у эльфов – что?
Я утащил Ларису под развесистый куст.
Ролевики протопали совсем близко.
А еще недавно, я, даже, не мог себе представить, что на меня будут охотиться с луками и копьями!
Мы практически спаслись… когда в волосах Смирновой запуталась крупная изумрудная стрекоза.
Ларка вскрикнула, выдирая из локонов эту летающую гадость.
И, крик услышали, те, кто не должен был его слышать… До ауди оставалось метров сто... когда эльфы выследили нас и взяли в кольцо.
Мой тезка выскочил из машины и монтировку с собой прихватил… Переть втроем, против двух десятков разгневанных типов? Да не в жизнь! Я сделал таксисту знак, чтобы он не пытался пустить оружие в ход.
Эльфы не нападали, они ждали, пока к нашему тесному кругу подвалит Аркадий.
Собственное тело его плохо слушалось, поэтому Аркашу вели под руки Галадриэль и еще один красавец в доспехах.
Впереди процессии скачками передвигался Задерихвост.
– О, Леголас, Арагорн и Гимли, а вы точно такие же, как я вас представлял! – воскликнул таксист. – Я недавно книгу про эльфов читал, Толкиена.
Мне понравилось.
Ролевики угрожающе молчали.
Я перевел взгляд на Аркадия.
Притащился, все-таки, гад.
Единственное, что утешает, что ноги едва волочит.
Приложило его током хорошенько!
– Я тебе в сосок, кажется, попал? Больно? – справился я.
Он, бормоча, сулил мне страшнейшие кары, но так как язык ему плохо повиновался, то никто из присутствующих его толком не понял.
– Все в порядке, поехали, – торопит меня Лариса.
– Лар, неужели все так и будет продолжаться? – к Аркаше вернулась способность говорить, а его боевой запал испарился. – Ты, то с ним, то со мной, теперь вот опять с ним.
Мечешься туда-сюда.
Неужели так трудно решить с кем ты хочешь остаться?
– Я решу, – твердо говорит Смирнова, обращаясь к Аркадию. – Дай мне три минуты, и я решу.
Ларка берет меня за руку и ведет за собой.
Она, вне сомнения, ждет моих слов, моей реакции.
В этот момент мне стоит проявить инициативу.
Даже, говорить не нужно.
Следует поцеловать Смирнову.
Но я ненавижу целоваться.
Это отвращение у меня с раннего детства.
Мать имела дурную привычку целовать меня в губы.
А меня тошнило от ее помады.
Я отмахивался, но она не воспринимала протесты всерьез, мое сопротивление ее просто развлекало.
Ничего предрассудительного в своем поведении, мать не замечала.
Как же глубоко сидят эти детские комплексы! В юности у меня никогда не возникало желания поцеловаться с кем-нибудь из своих случайных подружек, поэтому девчонки уходили от меня к другим парням.
Только проституткам можно было объяснить, что лобзания меня раздражают, остальным женщинам с трудом верилось, что я не спец по части поцелуев, и отношения заканчивались, не успев начаться.
Так я дожил до приличных лет, а целоваться не научился.
Вот если Смирнова догадается сама меня поцеловать, я не стану сопротивляться, обещаю.
Может быть, мне впервые в жизни захотелось узнать вкус поцелуя.
Ну, пожалуйста, Чебурашенька, сделай первый шаг сама… Не могу же я открыть свою позорную тайну, тем более при этой бригаде эльфов.
– Я ничего такого не имел в виду, только хотел помочь тебе, знаешь, у костра, под гитарочку столько людей никому не нужных родилось, – не изменяя себе, я несу какую-то чушь.
Она свирепеет.
Целовать меня, даже, не собирается.
А ведь я специально склонился к ней.
Но момент упущен.
Да, что ты такая недогадливая, Смирнова-Чебурашка, а еще психиатр!
– Альберт, ты здесь лишний! Уходи! Уходи же! – бросает она с вызовом, и, развернувшись, шагает к Арканоиду.
А я пошел в другую сторону, к такси.
Таксист догадался обо всем по моему лицу.
– В Москву?
– Поехали!
***
Лариса сидела на поваленном дереве и заплетала косу.
Аркадий примостился рядом с девушкой, и поинтересовался:
– Что он тебе сказал?
Она промолчала.
– Это не ответ, – не отставал молодой человек.
– Отвечать я не хочу… Я прогнала Алика, и он уехал.
Точка.
– Ага… прогнала.
Меня ты так никогда не прогоняла.
Кто же в этот фарс поверил? Бимбо? Всеславур? Ну уж, конечно не он.
Обиделся слегка, и только.
– Но, ведь, Алик уехал, – подчеркнула Лариса.
– Думаю, что через несколько километров он развернулся и вновь чешет сюда…
– Аркаша, посмотри на меня.
Странный ты какой-то…
– Конечно, меня током долбануло.
До сих пор мышцы ломит...
– Ну ты же первый начал, - заметила она строго. – А он защищался.
– Будем считать, что он мне отомстил, – Аркадий помолчал, а затем признался. – В этот момент во мне, что-то сломалось, а может быть наоборот, склеилось.
И я понял, что потерял тебя навсегда… Иди к нему, он должен уже подъехать к дороге…
– Спасибо, тебе! Пока…
– Пока.
***
Если бы не роковое стечение обстоятельств, то все было бы, как предполагал Аркадий.
Проехав пару километров, Алик потребовал остановить автомобиль.
– Что уже возвратиться решил? – осведомился таксист.
Алик пожал плечами.
– Тебе нужно было в морду дать тому здоровяку.
Я, конечно, против эльфов ничего не имею, но девки любят, когда за них дерутся.
Хотя… там ясно все было.
– Да че тебе ясно, Петрович?
– Труханул ты, вот что! Надо было бить, а ты…
– Да я бил, – вздохнул Алик.
– Сильно? – заинтересовался таксист.
– Электричеством.
По-морскому, как скат…
– А надо было кулаком, по морде, как мужик.
Хочешь, я дам тебе хороший, ценный и бесплатный совет?
– Нет!
– А я дам! Будь с теми, кому ты нужен, кто тебя любит.
Когда мужика любят, он сильнее становится.
***
Аркадий смотрел вслед уходящей девушке с неподдельной тоской.
– Если обернешься, то значит, нужен я тебе, а если нет – значит не судьба, – глухо произнес он.
Ее длинная коса, при ходьбе приподнималась и ударяла по ягодицам. Неужели это тело, эта фигура, волосы, да и вся она будет принадлежать другому?
Словно прочитав его мысли, Лариса обернулась и едва заметно кивнула Аркаше.
Перекинула косу через плечо и продолжила путь.
Выяснилось, что шла зря.
Алик не возвращался.
Вскоре, Лару подобрал автобус, на котором возвращались домой эльфы.
Аркадий, Всеславур и Бимбо занимали задние сидения.
Девушка села впереди.
Она не сводила глаз с дороги, в глубине души надеясь увидеть в окно, сломавшуюся или, даже, попавшую в аварию ауди с шашечками.
***
По дороге, нам навстречу, мчался знакомый фургончик.
– О, Кулачков, ласточка, моя, летит.
Побибикай ему, Петрович.
А теперь притормози у обочины…
– Так я тебе еще нужен? – осведомился таксист.
– Подожди.
Кулаков выскочил из кабины и направился к нам.
Мы тоже покинули ауди и двинулись ему навстречу.
Еще издалека Феодосий, закричал:
– Ну что, Альберт Петрович, не нашли?
– Нашел.
Но вот знать бы, что я искал, - грустно улыбнулся я.
– Так Аркадия же.
Нашли?
– Аркадий не волк, в лес не убежит…
– Так, где же он, Аркадий? – не утихал Кулаков.
– Достал ты меня со своим Аркадием, – разозлился я. Че на старости лет на голубику потянуло? В Элвиса Пресли не наигрался?
– Я еще нужен? – подал голос тезка.
– Да! Знакомься, Кулаков, это простой русский таксист Альберт Петрович.
Он ждет от меня расплаты.
А денег у меня нет. – Лицо таксиста вытянулось. – Но я добрый сегодня, я ему электрошокер подарю.
Это самая необходимая в арсенале вещь.
А теперь, птичка моя, становись сюда. – Я втиснул Кулакова между собой и таксистом. – Становись и загадывай желание.
Довольный таксист рассматривал электрошокер.
Кулаков сосредоточенно размышлял.
А меня, как магнитом тянуло в лес – но ведь возвращаться сразу, дурная примета.
– Загадал, – наконец, сказал бывший санитар и улыбнулся каким-то своим мыслям.
– Ну все, Альберт, свободен, – дал я отмашку таксисту.
Зазвонил мой телефон.
– Светка, это ты? Что? Кто? Еду….
– Так вы встретились с Аркадием? Он в лесу?
– Нет в лесу никакого Аркадия, – бросил я. – Поехали скорее… У Светки Мишаню забрали…
***
Светка непрестанно ревела.
От ее слез мне было еще хуже.
Я позвонил в Гранд-отель и выяснил, что Елена Сергеевна съехала два часа назад.
И где теперь ее искать?
Все было банально.
Светлана вынесла пацана на руках на улицу в разгар светового дня.
К ней тут же подкатила черная машина.
Миг и Мишка перекочевал в руки Еленочки.
Пинчеры поднялись в квартиру вместе со Светкой, собрали вещи Михаила и свалили.
Десять минут и все… А я столько от них бегал и скрывался… Дура! Дурища!
– Ну кто тебя, блин, просил вытаскивать Мишаню на улицу? – крикнул я в сердцах своей квартирной хозяйке.
– Но вы и не запрещали, Альберт Петрович, – всхлипнула она. – Вот вы на меня кричите, значит, вы меня больше не любите и свадьбы у нас не будет? – спросила она с затаенной надеждой.
На что-то еще надеется… Идиотка!
– Документы они все забрали?
– Забрали.
Но записную книжку оставили.
Не нашли.
Точнее, это я ее взяла.
Перепрятала.
Хотела узнать много ли у вас любовниц…
Светка полезла в шкаф и достала из-под стопки белья записную книжку, которую я позаимствовал в номере Елены Сергеевны.
Я, молча выхватил книжечку, и вышел из квартиры, оставив Светулю выть себе дальше.
Она выводила такие рулады, что стекла дребезжали, но меня это ничуть не трогало.
***
Аркадий, возвратившись домой с ролевки, всю ночь не мог сомкнуть глаз.
Его фантазия была слабенькой, поэтому никаких постельных сцен с участием соперника и Ларисы, он себе не представлял.
Но сердце щемило, оно не соглашалось признать, что такая близкая, такая родная Лара может быть с другим… Сон не шел.
Аркадию надоело ворочаться с боку на бок, он встал, и загрузил компьютерную игру.
И его убили сорок раз подряд.
Едва пробило девять утра, Аркадий схватил телефон.
Ах, каким бальзамом на его душу пролились слова:
– Лариса ночевала сегодня в клинике.
У Лариски по графику – выходной.
А она ночует на работе – что это значит? Да это значит все! Альберт упустил свой шанс, – радостно потер руки Аркаша.
Наскоро перекусив, он поехал к Смирновой.
Утренний обход еще не закончился, и Аркадия попросили немного подождать.
Он уселся в мягкое кресло в холле…
И все бы ничего.
Только привязался к Аркаше какой-то пентюх.
Смотрел на Сабельникова, не отрывая глаз.
Так глазеют на товар с прилавка.
Аркадию стало не по себе от столь пристального внимания.
Он встал и перешел на другое кресло.
Так этот … двинулся за ним, и в соседнее кресло запихнулся.
– Мужик, че ты вылупился? Я не по этой части…
– Да я тоже не по этой части, – отвечал мужик хрипловатым баском.
Аркаша сокрушенно покачал головой.
Мужик скопировал его жест.
Поведение незнакомца порядком напрягало молодого человека, но охранник клиники, как назло отлучился, а в одиночку нейтрализовать противника Аркадий не посмел.
Мимо шла пожилая санитарка.
– Уважаемая, – жарким шепотом обратился к ней Аркаша. – Передайте доктору Смирновой, пусть проверит психов, у них явный недокомплект, один развязался.
Женщина всплеснула руками:
– Да какой же это псих! Это Кулаков, коллега мой – санитар он.
– А что ему от меня то нужно? – воскликнул молодой человек. – Думает, я псих?! А я не псих! Я невесту, между прочим, жду!
– А может быть, я твоих родителей, знаю, мальчик, – неожиданно сказал странный человек.
– Может быть, он твоих родителей знает, мальчик, – повторила санитарка, и отправилась восвояси.
– Твою маму зовут Зоя Павловна?
– Допустим.
– А отца – Феодосий Николаевич?
– Вроде бы, – сказал Аркадий, все еще не понимая, чего от него хотят.
– И они расписались в Нижневартовске в 1975 году?
Неожиданно для самого себя, Аркадий взорвался:
– Если ты и правду, знаешь этого урода – моего папашу, то передай ему, что он сволочь! Бросать беременную жену низко и подло!
– А вдруг у твоего отца были серьезные обстоятельства, что мешали ему возвратиться? А если он жил и не подозревал о твоем существовании?
– А тебе какое дело до этого?! – Аркадий уже успел забыть, где он находится, и кричал во все горло.
Феодосий дрожавшими от волнения руками расстегнул рубашку и извлек из потайного кармашка паспорт с гербом СССР на обложке.
– Посмотри, это мой паспорт, настоящий.
Имя мое, отчество и штамп о браке.
Фамилия моя.
Это и твоя фамилия, Аркадий.
– Значит, ты мой папа? – поднял глаза Аркаша, изучив документ.
– Да, сынок!
***
– Прости, я был плохим мужем, – признался Игорь жене. – Я много работал и уделял тебе мало времени.
– Нет! Ты был самым лучшим мужем и остаешься им, – перебила супруга Инна и жарко поцеловала его в губы.
Игорь расстегнул ворот рубашки, думая, подхватить Инну на руки и отнести ее в спальню, но… уединение супругов Смирновых нарушил Альберт.
– Вы че это языками делали? – осведомился он, плюхаясь на стул. – Фу! При мне не смейте, я этого не терплю.
Игорь Георгиевич развернулся и силой хлопнул ладонью по столу.
Инна сначала испуганно отпрянула, а затем принялась успокаивать супруга, поглаживая его по плечу.
– Тебе, что здесь нужно? – процедил Игорь.
– Мне нужна Лариса.
У нее мобильный телефон не отвечает.
– Значит, она в тебе не нуждается, – вынес вердикт Игорь и поправил, съехавший набок галстук.
– Генриетта Леопольдовна! – крикнул молодой человек.
– Ее нет, – сказала Инна, и Альберт сразу же переключился на нее. –Так где же ваша дочь?
– Предполагаю, что она на работе, Алик.
– Спасибо, – он вышел из кухни и плотно прикрыл за собой дверь.
– Алик? Ты кого это Аликом назвала? – вскипел Игорь.
– Нашего будущего зятя, – непосредственно ответила Инна.
***
Андрей каким-то шестым чувством понял, что его отца и брата больше нет в живых.
Но долго молодой человек не скорбел.
Он рассудил, что вскоре они с Аней, запросто, могут отправиться вслед за Тарасом и Остапом.
Еды практически не осталось.
Помощь от геологов не пришла ни через два дня, ни через неделю.
Андрей был уверен, что ждать бесполезно, нужно идти в ближайший таежный поселок. Он надеялся, что Анна сможет пройти весь путь.
О себе он не питал иллюзий.
У него вновь начала повышаться температура.
Да и рана плохо закрывается.
Он не дойдет.
Свалится под каким-нибудь кустом и околеет.
Только перед этим нужно успеть, показать Ане направление.
Когда Анна проснулась с головной болью и слабостью, Андрей встревожился.
Услышав кашель девушки, он решил, что они посидят в срубе еще один день.
Думал, что обычная простуда у нее…
***
Лариса сидела в кабинете, но отчего-то она расположилась в кресле для пациентов, спиной к двери.
Аркадий тихонько подкрался и закрыл глаза девушки своими ладонями.
– Это ты? – произнесла она с нежностью.
Аркаша улыбнулся.
–Это ты, Алик? – продолжала уточнять Лариса.
Улыбка из лучезарной, немедленно стала кривой.
Молодой человек убрал ладони.
Девушка почувствовала подвох и резко обернулась.
– Он тебя игнорирует, а ты все его ждешь, как дура!
– Да, что же это такое? Отчего, я не могу от тебя избавиться, Аркадий?
– Ты обернулась.
Ты обернулась в лесу, Лариса.
Я загадал, если ты на меня посмотришь, то я тебе нужен.
Значит, нужен, и я не уйду.
Это он ушел, а я нет.
– Аркаша, ты, совсем того? – она поднесла согнутый палец к виску.
– Сказал, не уйду и не уйду! – он демонстративно уселся в кресло.
Лариса решительно открыла дверь кабинета.
Аркадий понял намек, но презрительно цыкнул.
Девушка, выглянув в коридор, увидела, переминающегося с ноги на ногу Кулакова:
– Феодосий Николаевич! Феодосий Николаевич, выведите его на улицу, пожалуйста!
– Аркашу, что ли, вывести? Не-е, не могу, и не просите…
– Отчего, это не можете? – строго спросила Лариса.
– Он мой сын! А какой отец зла своему ребенку желает?
***
Покидая квартиру Смирновых, я на минутку задержался у входной двери.
Нерасторопность меня и сгубила.
Бац! И искры из глаз посыпались…
В райском саду сегодня, по-особенному, празднично.
Ветви деревьев увиты лентами, украшены воздушными шариками нежных пастельных тонов.
Вокруг расставлены антикварные вазы с букетами цветов.
К чему только возможно привязать бантики – они и привязаны.
Прямо передо мной красуется свадебная арка, такая, какие показывают в зарубежных фильмах.
Слева от арки расположился симфонический оркестр.
В составе – скрипки, литавры, и что-то-там-еще, а с краю сидит арфистка.
Управляет этим музыкальным разнообразием, естественно, Феодосий Николаевич.
На нем классика жанра – черный фрак.
По привычке, я оглядел себя – белый костюм и синий галстук, именно, в таком наряде я хотел бы… идти под венец.
–Так, дирижер, заканчивай музицировать! – Я ухватил Феодосия за плечо и развернул лицом к себе. – По саду объявляется траур – я приказываю! – Заорал в микрофон, украшающий его петлицу.
– Здесь, я приказываю! – возвысил голос Кулаков.
– С какого времени в моем персональном раю, ты, приказываешь?
Подлец и ухом не повел.
– Никакого траура! У нас сегодня праздник.
Свадьба! Как это, кто женится? Вы, Альберт Петрович!
– Какая свадьба, Кулаков? Я ребенка упустил.
Что теперь Терехина скажет?
Он, продолжая притворяться глухим, потащил меня к свадебной арке.
По пути выхватил из вазы букет белых лилий и вручил их мне… Вот же бред! Нет, ну какой же прекрасный бред!
– А, ладно... женюсь.
Женюсь! Женщина-врач в хозяйстве всегда пригодится…
- Совет вам да любовь! – гаркнул Кулаков.
Невеста, упакованная в узкое, телесного цвета, платье, появилась из глубины сада.
Ее сопровождали несколько ангелов.
Один нес букет, другие поддерживали фату.
Фату? Да не, скорее, это была чадра: лицо надежно скрыто от посторонних глаз.
Красавица шла очень медленно: наряд не позволял разогнаться.
Милая пасторальная картинка!
То, что называют благостью, наполнило мое сердце до отказа.
Под звуки Мендельсона, она приблизилась и стала по правую руку от меня.
– Лариса?
Невеста качнула головой и откинула с лица тяжелую непрозрачную ткань.
– Терехина? Это ты?
Анна, поправила оборку на платье, и выжидающе посмотрела на меня.
А, хотя, все правильно… Очная ставка, – подумал я, и заговорил:
– Совесть – это песок в моторе.
Но я виноват перед тобой… Я должен был быть рядом с ребенком, а поехал к Ларисе.
Думал, это важно… И вот я потерял Михаила.
Она нисколько не расстроилась:
– Не переживай, все будет хорошо.
– Ты что не поняла? Мишаню забрали!
– Алик, ты самый дорогой для меня человек, не сдавайся и не опускай руки, – Анна нежно целует меня в щеку. – Верь мне, все будет замечательно.
Я взял ее за руки:
– Ласковая радуга, послушай, ты моя прекрасная дама! Я не могу себя заставить разлюбить тебя.
Но вперед, по жизни, я хотел бы идти с другой женщиной.
Она еще не сформировалась, как личность.
Но, чудная такая, считает себя намного сильнее и умнее меня, а сама нуждается в наставнике. Ты уже личность: ты героиня, ты наставница, сильная, целеустремленная.
А ей нужна твердая рука.
Ты сможешь без меня, а она – нет.
Я уже не взбалмошный мальчишка, только ты видишь во мне юнца, а я постепенно взрослею, и, хочу становиться взрослым рядом с ней.
Смысл брака в том, чтобы расти вместе.
Я потерял много времени из своей жизни, прожигал ее как мог, не хочу терять больше ни минуты.
Ни минуты… ни минуты…
Я осторожно дотронулся до своего лба.
Под пальцами, ближе к правому виску, вспухала новая шишка.
О, моя многострадальная голова…
Это Генриетта приложила меня дверью.
Вот уж старушка, летает, как метеор.
Откуда у нее в таком возрасте энергия берется?
Бабуля, увидев меня, лучезарно улыбнулась:
– Альбертик, а вы уже уходите?
Я много чего хотел бы ей сказать по поводу моего новейшего синяка, но многозначительно промолчал.
– Что и на ужин не хотите остаться?
– Остерегусь, пожалуй, – пробормотал я, и бросился вниз по лестнице.
***
Я с разбега влетел в кабинет Смирновой.
Ба! Знакомые все лица… За столом сидят Ларка, Аркадий и Феодосий.
Аркадий вскакивает и смотрит на меня с ненавистью.
– Ты опять здесь? Вот уж рыба прилипала! – опережаю я его. – В какую только соплю ты уродился?
– Альберт Петрович, вы, были бы поосторожнее с характеристиками, – говорит Кулаков. – Это, между прочим, Аркадий Феодосевич.
Вышеуказанный Феодосевич, заметив синяк, оставленный Генриеттой, пытается сказать, что только утро, а мне уже морду набили, но его никто не слушает.
– Вот видишь, Кулаков, не были твои родители оригиналами!
– Да вы не поняли, это сын мой родной, законный.
– Сын? Твой? Вот уж странность…
Кулаков машет рукой:
– Да ничего странного.
Странно, когда люди по десять лет в коме лежат, а их жены рожают, а тут даже по срокам все совпало.
– Твоя как фамилия, эльф? Сабельников? Кулаков – Сабельников.
Сабельников – Кулаков… Да, определенная преемственность прослеживается.
Феодосий, а может быть, я тоже твой сын? У меня уже есть два отца, а для полноты коллекции третьего не достает!
- Да не… Хотя, с дядей вашим – Вадимом, я был знаком.
Дружили мы по молодости одно лето, и оно нам всю жизнь перевернуло…
– Так, еще одно откровение, Феодосий и я забуду, зачем пришел… Лариса!
– Отстань ты от нее! – вскинулся Аркадий и тут же был осажен Смирновой.
– Помолчи, Аркаша.
Пусть говорит.
Что-то случилось, Алик?
Я подошел к ней вплотную:
– Елена Сергеевна забрала Мишаню... У тебя должен остаться ее номер, ведь, она тебе звонила…
Ларка искренне расстроилась:
– У меня телефон украли.
– Да что это за напасть?! Зацепки никакой, – я рубанул рукой по столу. – Где мне теперь ее искать? Все номера в записной книжке немосковские.
– А ну дайте-ка посмотреть, – Кулаков берет у меня записную книжку и раскрывает ее на первой странице, где жирно выведено Турчинова Е.С. – Это что Ленкина, что ли?
Мы с Ларисой уставились на Кулакова.
Аркадий немного покрутил головой, а затем, взял пример с нас.
Не понял в чем прикол, но таращился на отца исправно.
– Ты знаешь Елену Сергеевну? – уточнил я.
Он пожал плечами:
– Когда-то знал, ну не так, чтобы близко.
А сейчас, могу сказать в какой гостинице она остановилась…
– Да был я уже в этой гостинице, – перебил я. – Съехала она, вчера.
Мне бы номер телефона…
– А номер Ленки есть у Игоря, ее отца, – кивает он, в сторону Ларки.
– По коням, Феодосий! Поспешим к Игореше! – краем глаза замечаю, что Смирнова сбрасывает халат. – А ты куда собралась, краса ненаглядная?
Лариса смотрит на меня умоляюще, и теребит ручку, схваченной впопыхах, сумки.
Но я беспощаден.
– Ты, остаешься, Смирнова… До конца рабочего дня еще далековато!
Она же станет меня отвлекать, она же стопроцентно станет меня отвлекать… А сейчас, важнее всего – Михаил.
– Ты должна быть здесь, Смирнова, психи без тебя не обойдутся…
Я выскакиваю в коридор.
И тут до меня доходит, что я вел себя довольно-таки грубо.
Чтобы утрясти душевное равновесие Чебурашки, стоит, на несколько секунд вернуться и выкрикнуть в дверь:
– Ты можешь прийти к нам вечером!
Секунды решают все… Дверь приоткрывается… Но слова не выходят из горла, а застревают в нем.
ЛАРКА САМОЗАБВЕННО ЦЕЛУЕТСЯ С АРКАДИЕМ…
Блин! А я-то думал, что вы умнее, Лариса Игоревна!
Не помню даже, захлопнул я дверь кабинета или оставил ее нараспашку… Перед глазами все стоит и стоит картинка их поцелуя… а ноги несут меня вперед, вот, поравнялся с Феодосием, он что-то участливо спрашивает, я мотаю головой… Стараюсь думать только о Михаиле.
***
Лариса метнулась к Алику.
Но тот сделал рукой останавливающий жест:
– Ты должна быть здесь, Смирнова, психи без тебя не обойдутся…
Девушка словно наткнулась на невидимую стену.
Отрезвление пришло мгновенно.
На что она надеется? Сколько можно себя обманывать?
Альберт, не попрощавшись, выскочил за дверь.
За ним последовал Феодосий, буркнув, что-то, типа пока сыну.
Под ногами Ларисы закачался пол и, девушке не дали упасть только губы, теплые мягкие мужские губы у лица.
Губы Аркадия, который наконец-то рискнул проявить инициативу.
Он поцеловал раз, другой, третий.
Она чувствовала себя безвольной, резиновой куклой в его руках.
Такой куклой, которую можно, иногда, принять за живого человека.
Рядом, а, кажется, где-то далеко хлопает дверь.
Их увидят! Но это уже неважно.
Пусть смотрят – завидуют или порицают.
Забыться от боли в руках Аркадия не самый плохой вариант из возможных.
Лучше с Аркадием, чем вообще ни с кем.
Она не хочет быть одна.
А Альберта… Альберта она отпустит из своего сердца, когда-нибудь…
***
– Расскажи мне о своей семье, – попросил Андрей.
Аня рассказала молодому человеку о том, какой замечательный у нее Мишка, и о своей жизни без утайки поведала, но о Егоре старалась не упоминать.
– А с родителями у тебя какие отношения? – продолжил расспросы Андрюша.
– Отца я не знаю.
Мама мне не говорила, кто он.
В моем свидетельстве о рождении прочерк стоял, в ее паспорте штампа о браке нет. Соврала бы, что папа летчик, что погиб до моего рождения, но она предпочитала молчать.
Да и с мамой отношения не сложились.
Мы поссорились три года тому назад, и я решила сама строить свою жизнь.
Ушла из дома, точнее, сбежала однажды ночью.
Денег у матери брать не стала, заняла у знакомых… Уехала в Москву, потом хотела вернуться, но забеременела, стыдно было…
– Ань, я вот к чему разговор веду, это же твоя мама тебя сюда засунула.
Она сама приехала к нам, и я их разговор с моим отцом подслушал случайно.
Батя когда в тюрьме сидел, играл на деньги. Он был человек азартный.
Ну вот и проиграл больше, чем мог отдать.
А в тюрьме за такие вещи наказания бывают похлеще смерти.
Батя написал своим друзьям письма с просьбой помочь, а откликнулась только твоя мать, она деньги ему и передала.
Помогла, в общем.
Должником он был ее двадцать лет.
Вот она и потребовала долг отдать, но не деньгами, нет…
Анна закашлялась… Андрей замолчал и взглянул на девушку с тревогой. Когда приступ кашля прошел, Аня заговорила:
– В тот день твой отец позвонил мне и сказал, что его прислала моя мама, что у нее серьезные проблемы, что нам, нужно встретиться как можно скорее.
Я вышла к машине… А что дальше было?
– Усыпили тебя, к озеру привезли.
На другой берег на резиновой лодке переправили, чтобы собаки след не взяли, а потом уж на частном самолете сюда привезли…
– А маме зачем это все нужно? – недоуменно произнесла Аня.
– Не знаю, – качнул головой Андрей. – Давай спать уже ложиться.
Я решил: идем в поселок завтра с утра.
Если не дойду, хотя бы дорогу тебе покажу…
***
Игорь Георгиевич сам собирался пообщаться с Еленой, и когда я обратился к нему за помощью, ответил, что назначил ей встречу в ресторане сегодня в шесть пополудни.
Игорь не согласился, чтобы я лично присутствовал при их беседе, но против прослушки не протестовал.
Он надел на руки часы с жучком, и мы поехали на стрелку.
Я занял столик в соседнем зале ресторана.
Сделал заказ и начал настраивать технику.
Елена опоздала, но Игорь был привычен к ее непунктуальности и ничуть не обеспокоился.
– Если пообещала – значит придет, – прошипел он, когда я, не выдержав, позвонил ему на сотовый.
А я места себе не находил; мне кусок в горло не лез, что довольно-таки редко со мной бывает.
Приход Елены Сергеевны возвестило цоканье каблучков.
Пинчера Кольку, который ее сопровождал, Игорь потребовал отпустить.
Елена дала пинчеру отмашку, и тот убрался восвояси.
Вот теперь я смог приняться за еду и слушать приватный разговор.
– Я хотел бы поговорить с тобой о дочери, об Анне, – сказал Смирнов.
– Ах, ты об этом… Ну гипотетически у тебя может быть где-то дочь по имени Анна… Я солгала, Игорь.
Мою дочь я назвала Алисой.
И она дочь Вадика.
Вадима Андреевича Миронова, – уточнила дамочка с торжеством в голосе.
Я едва не подавился.
Вот уж, ек макарек! Как может судьба так беспощадно шутить с людьми? Алиса – моя, якобы, покойная кузина – это Анна Терехина?!
А Елена Сергеевна, тем временем, продолжала:
– …могла быть и твоей.
Я сомневалась, поэтому молчала.
Но спустя десять лет после рождения Алисы мне удалось сделать генетическую экспертизу.
Отцовство Вадима было доказано почти стопроцентно.
– И он знал? – Игоря эта новость тоже ошарашила, но конечно не так как меня.
– Знал, я ему сообщила, – отвечала она. – Вадим, даже, оставил дочери часть своего наследства. – Она понизила голос. – Это наследство, признаюсь честно, я решила прибрать к рукам.
Ты бизнесмен, Игорь – понимаешь: деньги к деньгам.
Она их на ветер пустит, а я вложу выгодно, и получу проценты с лихвой… У меня бы все получилось… Алиса сбежала из дома несколько лет назад.
Строптивая девчонка не хотела меня больше видеть.
Она сменила имя и фамилию и попыталась затеряться в Москве.
Наивная; с моими связями было нетрудно узнать, где она живет, но я не поехала вслед за ней.
Пусть поиграет… Родственники Вадима, недавно спохватились, они принялись искать Алису.
Но им нужны только ее денежки.
А она такая, что без сомнения отдаст наследство бедным родственничкам.
Пришлось ненадолго изолировать Алису, чтобы решить вопрос с деньгами в свою пользу.
Да, не без помощи Пузыря, он любезно согласился приютить девушку у себя в таежном срубе…
– Но зачем ты мне лгала? – почти взвыл Игорь.
– Алиса родила ребенка.
Но она не воспитает его как должно.
Ее образ жизни…б-рр.
Я подумала, что ты мне поможешь оформить опекунство над внуком…
Ага… была плохой матерью, а хочешь стать хорошей бабушкой! – подумал я зло. – Не выйдет, Елена Сергеевна!.
– Еще один вопрос, Лена.
Ты ведешь роскошный образ жизни.
Вадим не мог вас с Ан… Алисой так обеспечить.
Откуда у тебя деньги? Ты заполучила и продала алмазы?
– Нет.
Я просто всегда умела выбирать себе любовников, Игорь, – в ее голосе прозвучало нескрываемое торжество.
Я поел, и решил, что пора вмешаться в беседу.
Медленно подхожу, усаживаюсь напротив тетки.
На лицо натянул милую улыбку:
– Елена Сергеевна, вы с…! Если бы мы не были в некотором смысле родственниками, я бы вас отравил!
– Нет, – цедит она сквозь зубы. – Вам никогда не удастся стать моим родственником, Алик.
Вы уж мне поверьте.
Я налил себе в бокал шампанское:
– Да? А мне кажется, отныне и навсегда... – я решил выдержать эффектную паузу, но вмешался, молчавший до сих пор Игорь Георгиевич.
- Лена, ты, наверное, не знаешь, что Альберт – племянник Вадима.
Сын Вероники, его сестры.
Вот это да! А он, он-то откуда знает? Ларке я ничего не говорил… Покойник тоже вряд ли упоминал обо мне среди друзей юности… Но как?
– Племянник Вадима? Правда? – Елена Сергеевна скептически улыбается.
Звонит мой телефон.
Я выслушиваю быстрый доклад Феодосия, допиваю шампанское и осведомляюсь, как бы невзначай:
– Елена Сергеевна, а вам известно, где сейчас находится ваш внук?
Навязчивая трель не успевает меня перебить.
Доберманы, конечно же, спешат сообщить о своем проваленном задании.
Она меняется в лице.
Нажимает на кнопку отбоя и с ненавистью, посмотрев на меня, захлопывает сумочку. Не прощаясь ни со мной, ни с Игорем, уходит.
Ну сейчас расконтачит пинчеров! Хотелось бы мне на это посмотреть… Но Игорь Георгиевич делает мне знак остаться. Ладно, еще же есть половина бутылки шампанского, плескаю его себе в бокал, и салютую вслед… и как мне ее назвать? Как Стеллу – несостоявшейся тетушкой? Еленой Сергеевной? Анхен мамахен?
Игорь улыбается, и глаза его сверкают за очками.
– Еще в первый твой приход в мой дом, твое лицо показалось мне знакомым.
Я все пытался вспомнить, где же я мог тебя видеть… И представь себе, вспомнил! В доме Вадима, сразу после его похорон.
Ты залез на крышу, в распахнутом халате, а под ним… не было нижнего белья.
Вот это да! Вот это да! Хотя… смутно припоминается, что в день дядюшкиных похорон, когда я забрался на крышу, чтобы гонять Мурзика, и случайно потерял пояс от халата, за мной наблюдала толпа каких-то хрычей в черных костюмах.
Был ли среди них Игореша Смирнов? А фиг его знает! Для меня деловые, как зацветшие сухари, все на одно лицо.
– А у меня он большой, правда? Ты хорошо его рассмотрел? – невинно осведомился я, подливая себе вина.
Игорь едва не задохнулся от ярости, но к его чести, тут же взял себя в руки и мирно сказал:
– Ради счастья Ларисы, я бы мог закрыть глаза на некоторые твои прегрешения… Ответь мне честно, насколько серьезные у тебя отношения с моей дочерью?
– А нет у нас никаких отношений, дядя.
Она окончательно и бесповоротно выбрала Аркадия, – отвечаю я, одним глотком опустошив бокал.
И вижу, что у Игоря огромный камень с души свалился… Его заветная мечта, наконец, исполняется.
Как легко сделать хорошему человеку приятное!
***
У дверей ресторана дежурил только Николай.
Феодосию даже помощь двоих санитаров, которых он взял с собой на задание не потребовалась.
Кулаков подошел к Николаю, сделал ему подсечку, накинул на него смирительную рубашку и отволок в фургон.
– Ну вот, я тебя и зафиксировал, – плотоядно выпячивая губы произнес Феодосий. – А теперь приступаю к допросу… Пацаненок где?
Пинчер героически молчал.
– Ты дурачком не прикидывайся, – прикрикнул на него Кулаков. – Мишаня где? В молчанку играешь? Упорствуешь? Ничего, я в дурдоме себе справку уже сам выписал – мне теперь все можно… Воспользуюсь лучшими рекомендациями Альберта Петровича
Он извлек из бардачка лак для волос и поджег его, а затем, стал медленно подносить к прическе пинчера.
Колька перепугался.
Лишиться шевелюры он не желал.
– Я скажу… скажу…
– Вот сразу бы так, – удовлетворенно заключил Феодосий.
Миссия была выполнена без единой осечки.
Прошло каких-то пятнадцать минут, и Мишаня уже сидел в фургоне на руках санитара Генки.
Рядом, друг на друге лежали Николай и, остававшийся с ребенком в качестве няньки, Иван.
Пинчерам предстояло некоторое время провести в гостеприимном центре С.А. Курися.
***
Анна и Андрей легли спать в одну постель, хоть, и укрылись разными одеялами.
Аня быстро заснула.
Молодой человек сквозь тонкое одеяло, чувствовал, что у нее жар.
Девушка, лишь, изредка кашляла, но это был нехороший кашель, признак тяжелого недуга.
Ей снился сын, во сне она звала:
– Мишенька, сыночек…
Андрей услышал далекий шум.
Сомнений у него не было – вертолет! Но вдруг, люди пролетят мимо? Тогда никакой надежды не останется.
А он не может, даже сигнал подать, распластанный, раздавленный болезнью.
Андрей попытался разбудить Анну, но она не просыпалась, ее сон перешел в тяжелое забытье.
Шум приближался.
Вертолет идет на снижение… Анну спасут, обязательно.
А он, слишком устал бороться за жизнь.
Андрей закрыл глаза, и почувствовал, как его медленно уносит течением…
***
С утра мой путь лежал к Антону.
Братуха уже проснулся, он открыл дверь и стоял в проеме, застегивая рубашку.
Было заметно, что он совсем не рад меня лицезреть.
Но я легко сдвинул Антоху с дороги и вошел в квартиру.
Направился в сторону кухни.
Антоха, застегнувшись, поплелся за мной.
Я сел за стол и закурил.
Пепельница, конечно же, отсутствовала – некурящие все в семейке Елиных.
Пришлось стряхивать пепел на скатерть.
Брат возвышался надо мной и всей своей позой выражал вопрос.
– Я пришел к тебе, Антоха, и решил спросить… Ты искал Алису Турчинову? Не смей отпираться! Я знаю, что ты шлялся в Нижний Новгород и говорил с ее матерью.
– Ну и что? Я это и не скрываю.
Алиса была нашей двоюродной сестрой...
– А ты сядь, сядь! – я похлопал по спинке стула, приглашая Антона присесть. – Мне любопытна твоя будущая реакция… Во-первых, ты совершил идиотский поступок, приведший к серьезным последствиям; а во-вторых, вскрылась невероятная семейная тайна.
– Хватит говорить загадками! – он начал кипятиться. – Ты узнал, что-то новое о жизни Алисы?
– Сядь я сказал! Тебя дезинформировали.
Алиса вовсе не умерла.
Она сбежала из дома, переехала в Москву.
Сменила имя и фамилию.
И стала… стала твоей женой.
Сколько у нас дают за инцест? Смею ли я надеяться, что вы оба получите срок? Как сказал бы Сан Саныч Кравченко, незнание закона не освобождает от ответственности.
Он сначала побледнел, потом покраснел, и пробормотал:
– Марина… она никак не может…
– Не Марина, а Аня, придурок! Аня – на самом деле – Алиса! А Терехина – это творческий псевдоним.
Но это только начало истории.
Она не уезжала из города с ребенком.
Ее похитили.
И в ее похищении, косвенно виноват ты, если бы ты не начал ее искать, не отправился бы в Нижний Новгород, то она была бы в порядке, жила себе с Егоркой.
А вот мы бы оставались в неведении.
Но ты разбудил спящую собаку, то бишь, старую с… Елену Сергеевну и она решила изолировать от общества родную дочь.
Пепел, который я стряхнул с сигареты, прожег несколько мельчайших дырочек в скатерти, но Антоха этого не заметил.
Он сидел с отстраненным выражением лица; не мог переварить поданную информацию.
Наконец выдавил:
– Какой бред…
– Мои слова могут подтвердить, – спокойно произнес я.
– А Аня… Алиса, она знает?
– Пока нет.
Она сейчас далеко, ее спрятали в тайге.
Мы выслали за ней вертолет.
– А где сейчас мой племянник? – осведомился Антон.
– Как где? У меня дома в окружении порядочных и достойных людей.
Они – персонал дурдома, но это не столь важно…
– Мишка – мой племянник! В голову не укладывается… Ты, я, Аня – мы одна семья! Я всегда чувствовал к ней родственную близость, как к родной сестре, а она, и вправду, моя сестра.
Она из нашей семьи, невероятно, потрясающе! – радовался братишка.
Семья! какое замечательное слово.
Я пережил период отдаления от родственников, когда мне реально не хотелось никого из них видеть, а теперь вновь почувствовал необходимость в крепкой и дружной семейственности.
Мне надоело быть вещью-в-себе, а пожелалось стать вещью-для-других.
Антон поехал со мной.
Ему не терпелось пообщаться с Михаилом.
По путь мы обсуждали возможность воссоединения наших родителей.
– С твоим отцом у мамы ничего не вышло, верно? Может быть, у нее еще срастется с моим отцом, они ведь так и не разведены? – мечтал Антон.
Да, истинная правда, мать так и не поставила в паспорт штамп о разводе; но по доходившим до меня слухам, она прожигает жизнь не в одиночку и, возможно у нас появится отчим, который нас моложе будет.
Я немного подумал и не стал доносить эти слухи Антону, пусть лучше предается мечтам…
– Алик, я тебя просто не узнаю, – сказал Антоха, и в его голосе зазвучала гордость, что ли.
– Я сам себя не узнаю, – отозвался я и щелкнул его по носу. – Саечку за испуг!
***
В одиннадцать ночи Антон засобирался домой.
Ему, как послушному мальчику давно полагалось крепко спать в своей постели.
Я решил проводить братуху до его машины, а заодно и покурить.
Мы, одновременно, шагнули из подъезда на улицу.
И оказались… в тайге.
То есть, это я сразу догадался, что, именно, в тайге.
Над головами у нас висело звездное небо.
Вместо кирпичных пятиэтажек района, нас обступали высокие деревья: сосны, а, может быть, кедры.
Тишина была пронзительной, звенящей, такой, какой никогда не бывает в многомиллионном городе.
Я, конечно, не удивился, в наркотическом дурмане, мне и не то чудилось…. Но отчего я не в своем персональном раю? Отчего со мной, именно, Антоха? Я ничего не принимал и головой не ударялся…
Судя по выражению лица братухи, он видел тоже самое что и я.
– Откуда здесь эти деревья? Где дом, стоянка, и где моя машина? - сыпал он глупыми вопросами. – Что за чертовщина?
– Заговорили брюки? Ты не бойся – это глюки.
Нормальненькая вокруг тайга, но я бы предпочел колумбийскую сельву.
Или там джунгли? А может пампасы?
– Но как двоим, может чудиться одно и тоже?
Мы многозначительно переглянулись.
– Какие идеи? – голос Антона дрогнул.
– Только без паники, брателла.
Небо разрывают сполохи молний.
Вдруг, от одного из деревьев отделяется человеческая фигура.
Человек медленно приближается.
Он похож на индейца: резкие скулы, точенный нос.
Голову держит немного набок.
На незнакомце традиционный наряд шамана – точь-в-точь, как тот, что нарисован в детской энциклопедии.
Я с этим шаманом незнаком, вижу его впервые в жизни.
Но ясно, что не без его помощи мы переместились в пространстве.
– Какие проблемы, дядя? – осведомился я. – Это ты выдернул нас из Московской реальности?
– Верни то, что тебе не принадлежит, – произнес он; а голос у него скрипучий, так трещит рассохшийся пень.
Я разозлился.
Оказаться ночью в лесу, в футболке и шлепанцах, не слишком приятно.
А у меня, ведь, терморегуляция нарушена, мерзну я сильнее.
Вот, мои предплечья и кисти покрылись гусиной кожей, а Антохины – нет.
Да что еще приходится слышать – чучело в костюме новогодней елочки Мишку требует?
– Что? Михаил мне не принадлежит? Это мой ребенок.
Мой племянник, двоюродный.
Не отдам пацана! И вообще, по какому праву…
– Я имею в виду ритуальный нож, – мягко перебил он.
Я хотел сказать, что ножа при себе не ношу, и, что тот спрятан в ящике стола, но ощутил приятную тяжесть в ладони.
Опустил глаза и убедился, что возникший из ниоткуда нож, тот самый, который я унес из квартиры Егора.
Я любовно провел пальцами по лезвию, а затем замахнулся и всадил нож по самую рукоять в ближайший кедр.
Шаман, сделал рукой быстрый жест, описывая в воздухе полукруг – клинок сам собой выскочил из коры и нырнул в глубины немыслимого одеяния.
– Хорошо, что ты алмазы не взял.
Иначе, проклятье обрушилось бы на всю твою семью, – сообщил мне кудесник.
– Алик, о чем это он? – осведомился Антон, но ответа не дождался.
– Ну, конечно, конечно, шаманское проклятье… Мумба-юмба, смерть для просвещенного европейца; а алмазики вы себе прикарманили.
– В землю те алмазы ушли, – равнодушно бросил шаман.
– А Егора Тихонова? Егорку вы замочили для устрашения?
– Нет на мне крови Егора.
Страх его убил.
В зеркале ему демон померещился, а по горлу он себя полоснул.
Алмазы не только изменяют сознание, они человеческую душу постепенно высасывают.
– Я вас вспомнил! – воскликнул брат. - Это вы меня нашли после крушения вертолета.
Вы касались моего лица, кости вправляли, верно?
– Тогда, я не смог вернуть тебе прежнего облика, но не все еще потеряно.
Я замолвлю за тебя словечко перед тем, Кто Может.
– Нет, не нужно… Я хочу лишь одного: чтобы моя сестра вернулась живой и здоровой.
А с лица воду не пить…
– Просишь за сестру? Похвально.
А ты, что скажешь, Альберт? Мудр ты.
Неужели не догадываешься, что мудрость твоя не из книг, телевизора и Интернета? Душа у тебя древняя, старше она, чем тело.
Сильному шаману принадлежала раньше, теперь в тебя переселилась.
Помнит Он тебя.
Исполнит то, что пожелаешь.
– Миллион долларов наличными! Нет? Тогда, мне то же самое, что и ему, – я кивнул в сторону Антохи.
– Ты можешь попросить и о другой девушке… Из-за нее, сердца у тебя только половина осталась.
А человеку с половиной сердца тяжело жить.
– Нет, – отрезал я.
– Нет? – переспросил шаман с недоверием.
– Нет! Не хочу этого желать.
С братком я подружился, сестру и племянника нашел.
Да и не верю я в магию.
Лучше с половинчатым сердцем жить, чем вовсе без него.
Не мой был выбор.
А свой я в присутствии посторонних не обсуждаю.
Так что душа моя шаманская говорит – нет!
Особенно яркая вспышка пронзила небо.
Я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза…
Мы с братом сидели в моей квартирке на диване перед телевизором, по которому показывали грозу.
– Антоха, я тебя же выпроваживал? Нет?
Антон потянулся:
– Я, что заснул перед теликом?
– Угу, мы заснули и нам один и тот же сон приснился.
– Один сон на двоих? Да так не бывает!
– Есть вещи, брат Антонио, которые и не снились таким мудрецам как мы, а есть те, что снились…
– О, четыре пропущенных вызова от Маринки… Перезвонить? Но, вдруг, она уже спит? А который сейчас час? Половина первого? Поеду домой… Провожать меня не надо. Мало ли что…
– Отмазать тебя перед Маринкой?
– И что ты ей скажешь? Укладывали ребенка и сами заснули?
– Нет, В тайге были.
Антон расхохотался, искренне, от души.
–Тише, блин, ты моего ребенка разбудишь.
– А он не твой! Он – наш! Наш племянник…
– Давай, давай, двигай, Антоха.
Жена ждет…
В подтверждение моих слов раздался очередной звонок от госпожи Елиной, но супруг объяснился с ней уже в коридоре.
А я полез в ящик письменного стола и, как ожидал, кинжала не обнаружил.
А жаль, он был такой оригинальный.
У-у-у, шаманище, мог бы и подарить мне клинок…
***
Новостей об Анне не поступало.
Оставалось самое худшее – ждать.
Укладываться я не стал: сна не было ни в одном глазу.
Приходилось гипнотизировать взглядом мобильный телефон и переключать каналы на пульте телевизора.
Мишка заворочался, но не проснулся.
Мишаня, Мишаня, а ведь ты ничего не знаешь, оттого и сон твой безмятежен.
А мне вот мысли разные в голову лезут.
Душа моя, шаманская неспокойна.
Я прихватил пачку сигарет и вышел на балкон.
Чиркнул зажигалкой.
Прикурил.
Но кто это разместился на лавочке под балконом? В свете фонаря отлично видна целующаяся парочка.
И это вовсе не подростки, охваченные пламенем первой страсти.
Взрослые люди, зрелые, даже перезрелые.
Светик и охранник Елены Сергеевны, кажется, его зовут Николай.
Он не протестует, напротив, выглядит довольным.
Блин, а ведь красивы же поцелуи при луне!
Вот так, жизнь меня то и дело бьет мордой об стол, а я до сих пор сентиментален как собака… Почувствовав себя лишним на празднике жизни, я убрался с балкона, не докурив сигарету.
И вовремя: раздался писк моего мобильника.
– Отыскали! Она жива! И не одна…
***
Мне еще две недели удалось играть роль заботливого отца для Михаила, поскольку, после возвращения Анна была госпитализирована с воспалением легких.
Но современная медицина с успехом лечит и пневмонию и огнестрелы.
Человека из тайги, которого сестрица притащила с собой, срочно прооперировали, организм у него оказался крепкий, по-настоящему, таежный.
Он встал с постели раньше, чем Аня, и попросил врачей перевести его к ней в палату, хотя поначалу они лежали в разных отделениях.
Даже болеть вместе веселее.
Я был один, но не был одинок.
О Ларисе запрещал себе вспоминать, хотя, постоянно натыкался, то на забытую ею заколку, то на платочек, то на что-то еще… Мишку Елене Сергеевне и не подумал отдавать, а ухаживать за ним мне помогали Антон и Марина.
Теперь на их совести были кормление и переодевание пацана, а на моей – его интеллектуальное развитие и развлечения.
В свободные часы я занимался восстановлением документов и связей со старыми знакомыми.
Однажды, мне пришло письмо от С. А. Курися, я написал вежливый ответ, но отметил про себя, что хитрого лиса вряд ли интересует погода в Москве.
И верно, в следующем послании батяня раскрыл карты: дескать, открываю филиал своей клиники во Франции, требуется толковый администратор, а лучшего, чем ты не знаю, приезжай срочно годика на два… Получив его мейл, я не раздумывая, напечатал лишь одно слово: согласен.
Мальчик, по имени Алик Елин, все бежит и бежит, но бежит всегда по замкнутому кругу, убегает от себя самого.
Может быть, стоит остановиться и все изменить.
Я дотронулся до татуировки, кажется, нам пришло время расстаться, Феликс?
***
Мы с Михаилом поехали встречать Анну и ее снежного человека.
Только за остановку до места назначения, я понял, что это, как раз, та больница, в которой работает Лариса Игоревна.
Пришлось, нам с мальцом, как шпионам, прокрадываться на цыпочках по вражеской территории, оглядываясь то и дело по сторонам.
Ведь, я отчаянно не хотел услышать голос Смирновой за своей спиной…
Они уже выписались и сидели на лавочке в больничном парке.
Йети, на самом деле не таким уж и йети был – даже, без бороды.
– Давайте, ребята, поскорее двигать отсюда, – предложил я, вручая Мишку его матери.
Аня посмотрела на меня так – словно это я – а не она, только что из тайги.
– Здесь не фэншуисто.
Перебазируемся, – настоял я и увел их в безопасное место за углом.
– Алик, а ты случайно не знаешь, где Егор? У него и сотовый и домашний телефоны молчат…
– Ты про Тихонова? А он уже давненько окопался на кладбище, под плиточкой, – не подумав, ляпнул я.
– Ты хочешь сказать, что Егор… умер? – конечно, известие шокировало ее, но она не упала в обморок, а, лишь, побледнела.
- Да… Я тебе потом все объясню.
Лариса вероятнее всего на работе.
Вдруг, ей захочется выйти покурить.
Хотя, нет, она не имеет такой дурной привычки.
Но зато подошло время обеда, и она решит пойти в кафе.
Или заметит меня в окно, а если заметит, то выскочит вслед за мной.
А я… а что я? Не могу я с ней сейчас встречаться.
Она сделала свой выбор и в конечном итоге выбрала не меня.
Перегорят дрова – останется зола.
А пока это не произойдет, будет мучить и меня, и Аркашоида, а в первую очередь себя.
Но, как мне было донести до нее, что я ухожу не потому, что не люблю, а потому, что люблю слишком сильно.
Я не могу притвориться равнодушным к ней, как бы того не желал.
– Я спешу… У нас будет еще много времени, чтобы поговорить, сестренка!
– Как ты меня назвал, Алик? Какая я тебе сестренка? – возмутилась Анна.
– Все верно, ты моя младшая двоюродная сестра.
Твой отец – Вадим Андреевич Миронов.
Теперь мы будем с тобой вместе навсегда.
– Ты шутишь? Альберт, это самая дурацкая твоя шутка!
– Давненько не был столь серьезен.
Я всегда знал, о твоем существовании, но не догадывался, что ты это ты, Алиса.
Она, услышав имя, данное ей при рождении, вздрогнула:
– Никогда не смей меня так называть, Алик!
– Мне надо перебить татушку, а то салон скоро закроется.
Пока! - я отсалютовал Мишане и человеку из тайги, и зашагал прочь.